• Фандом Haikyuu!!
  • Беты  Jarvie ,  гентиан-горечавка
  • Пейринг Савамура Дайчи / Сугавара Коуши / Куроо Тецуро
  • Рейтинг NC-17
  • Жанр Фэнтези
  • Дополнительные жанры Альтернативная магия
  • ПредупрежденияAU, Threesome
  • Год2019
  • Описание Современное магическое АУ. Благодаря магнитному сдвигу в ядре Земли у всех людей на планете появились сверхспособности, некоторые к тому же теперь могли управлять стихией. Только вот стихийная магия почти сразу попала под запрет, и никто не знал почему. Даже сами стихийные маги.

    Или: от любопытства до апокалипсиса дорога коротка — Куроо Тецуро подтверждает.

Ритуал первый

Никто из них до конца не понимал, что нужно делать.

Сугавара напряженно сжал губы. Он и так был бледен, а сейчас вся его субтильность казалась прозрачной и нездоровой. Зато его пальцы вцепились в запястье Куроо мертвой хваткой. Куроо ждал, что вот-вот услышит хруст суставов.

Бледные лампы дневного накаливания капризно мигали. В этом старом подвале их, видимо, не меняли со дня Магнитного Сдвига. Да и сам подвал, по словам Сугавары, не использовался из-за плохой вентиляции. А ещё он был вытянутым и низким, как серый гроб, и Куроо приходилось пригибаться, чтобы не вытирать волосами паутину с потолка. Впрочем, для незаконной магии лучше места не найти.

Они постелили себе карематы. Суга сел посредине между Куроо и Савамурой, взяв каждого за руку. Савамура — парень с короткой армейской стрижкой, в серой майке, не скрывающей натренированного корпуса, со взглядом «все должно быть под моим контролем» — сейчас нервно дёргал коленом, сидя по-турецки. Ему явно было некомфортно оставаться в неведении. Неужели не верил в своего друга?

Воздух вокруг них начал рябить.

— Дайчи, кристаллы выдержат, — спокойно произнес Сугавара, не открывая глаз. Куроо заметил, что вокруг их ладоней вспыхнуло сверкающее наэлектризованное облако. Воздух и молнии.

— Сосредоточьтесь, — продолжил Сугавара. — Представьте, что снова внутри Бури.

Куроо не нужно было прилагать усилий. Ему часто снился этот оглушающе-чёрный вихрь, который снова и снова пропускал его через тысячи измерений, расщепляя и воплощая в разные сущности со скоростью света. Слишком реалистично, чтобы быть обычным сном.

Он отпустил огонь по телу. Стихия трепетала, лаская кончики нервных окончаний. Куроо словно затянулся сигаретой после долгого воздержания. Давно ему не доводилось пользоваться своей стихией.

— Ой! — Сугавара с шипением отряхнул руку. — Этого многовато.

Куроо опомнился. Перед глазами стояла золотисто-алая пелена. Огонь тонким слоем покрывал все тело, как вторая одежда.

— Черт, простите, — он втянул в себя языки пламени. Сугавара придерживал руку у груди, а Савамура с недовольным видом рылся в аптечке в поисках ожогового спрея. — Давайте попробуем ещё раз, я с непривычки.

Савамура цокнул языком.

— Хватит, ты чего? — Сугавара толкнул его в бок. — Ты слишком напряжен. Мы же тренировались.

— Это были совсем другие обстоятельства, — ворчливо произнес Савамура, наклоняясь вплотную к Сугаваре. Бинтовал он ловко, будто проделывал это по нескольку раз в день. Сугавара хохотнул. Речь явно шла о чем-то, что понимали только эти двое.

— Знаю.

Между ними воцарилось уютное молчание. Хмурая физиономия Савамуры разгладилась, и Куроо заметил слабую, но нежную улыбку. Стало неловко и обидно, что его игнорируют.

— Может, приступим? — Куроо постучал по колену Сугавары, не дожидаясь, пока они наиграются в гляделки.

— Прости, — тот обернулся и обдал частью улыбки, предназначенной Савамуре. Слишком неожиданно. Куроо оказался к такому не готов.

Фотографии в сети и на страницах газет не передавали и десятой доли обаяния. Домохозяйки и школьницы наверняка продали бы душу дьяволу за возможность ощутить на себе этот теплый взгляд, а Куроо — нет, Куроо не продал. Но, по крайней мере, теперь понимал, что они находят в Сугаваре. Ученые все как один были безликими и пресными, а Сугавара умел острословить и шутить с самым невинным видом. Его теплая харизма привлекала внимание. Он с удовольствием ходил на ток-шоу и вел собственный научно-популярный канал на ютубе. Да и то, что он был из уважаемой семьи, добавляло баллов. Не парень, а мечта. Куроо подавил вздох.

Только Сугавара — выживший, как и он сам, и несет печать стихийной магии. Об этом Куроо узнал лишь сегодня.

Он, все ещё движимый детской ревностью, пожалуй, слишком резко взял перебинтованную руку Сугавары и переплел с ним пальцы.

Представить Бурю, отпустить стихию, направить по ладони. Всё как договаривались: Савамура и Куроо генерируют энергию для проекций Сугавары, а Сугавара ищет. Ради этого они и позвали Куроо: чтобы втроем найти их друга, потерявшегося в Буре.

Но как Куроо ни старался, его огонь не чувствовал воздуха Сугавары. Пламя мягко облизывало пальцы, пытаясь достучаться, но всё впустую.

Как-то же у Савамуры и Сугавары получалось? Чертовы законы! Стихийная магия попала под запрет спустя пару лет после дня Магнитного Сдвига. Слишком сильная, слишком опасная. Никто её не изучал, боясь, что любое колебание стихийной магии призовет Бурю, а стихийников — так называли выживших — лишали прав и отправляли на «лечение», откуда ни один не возвращался.

Фактически вся информация состояла из догадок, а правительственные брошюры, призывавшие сообщать о нарушителях, припугивали статистикой катаклизмов от скисшего молока до локальных магических Бурь. Только закрытый форум для выживших «Нулевое измерение» прояснил Куроо некоторые вещи о самом себе. Там же на него и вышел Сугавара.

Стихии должны были взаимодействовать. У некоторых, как у Сугавары и Савамуры, получалось, некоторые писали о полном игнорировании. От чего это зависело? Куроо не понимал и прямо сейчас чувствовал себя дураком.

Он приоткрыл глаза и встретился взглядом с Савамурой. Радужки у того были темные, сливающиеся со зрачками. И смотрел он так, словно считал Куроо насильником маленьких детей. Нет, ну что за ревность! Разве Савамура не должен был быть немного более сконцентрированным? Так и подмывало ухмыльнуться.

— Вы с Сугаварой встречаетесь! — воскликнул он, сбивая к чертям концентрацию.

— Это не твое дело, Куроо, — поджав губы, сказал Савамура , пока, Сугавара осоловело моргал, выходя из транса.

— Значит, правда! Поэтому я тебе не нравлюсь. Думаешь, что положил на него глаз? — Куроо кивнул в сторону Сугавары. Его откровенно несло на азарте.

Савамура оскалился:

— Так ты и положил на него глаз.

— Откуда такая осведомленность?

Савамура улыбнулся. Секунда — и Куроо видел только его чёрные глаза, а в голову словно начали сверла вкручиваться. Нужно было только сказать правду, и сковывающее цементом присутствие Савамуры исчезнет. Соврать или свести в шутку не выйдет, Куроо сейчас с трудом мог вспомнить даже собственное имя.

— Дайчи! Прекрати! Ты не на работе, — голос Сугавары оборвал экзекуцию. — Зачем ты это делаешь?

— Да ты взгляни на него! Он — мутный тип. Я не хочу, чтобы с нами потом что-то случилось.

— Сам-то не ври. Я без всяких способностей могу различить, когда тебе от ревности сносит крышу.

Куроо помотал головой, пытаясь избавиться от остатков чужой воли. Пиздец, что за способность у этого Савамуры? Почему он сразу не спросил?

— Извини, Куроо, — Сугавара положил руку ему на плечо, заглядывая в лицо. — Порядок?

Куроо кивнул. К нему наконец вернулась способность мыслить, а значит и генерировать сумасбродные идеи. Он подмигнул Савамуре через плечо Сугавары и сообщил:

— Но вообще-то у твоего парня феноменальное чутье. Ты мне в самом деле нравишься.

И, поймав Сугавару за подбородок, быстро поцеловал, проникая языком сквозь непозволительно мягкие губы.

Реакция была мгновенной.

— Ну ты и козел!

Савамура налетел сверху, и Куроо увернулся от первого удара.

— А ну иди сюда!

Его схватили за рубашку и потянули вверх. Куроо вывернулся, перекатился и, хохоча, подсек колени Савамуры. Но тот перехватил лодыжки, и Куроо, не дожидаясь, пока его вытряхнут о бетон, как коврик, кувыркнулся на Савамуру. Они клубком упали и покатились по полу, молотя друг друга.

«Давай же, — думал Куроо, — выпусти молнии! Чего жмешься?!»

— Сугавара, — произнес он между рваными вдохами, — ты же умный. Проблема вот здесь! Надо выпустить немного пара, чтобы заработало.

Куроо замахнулся, целясь в нос Савамуры. У того уже была разбита губа и опухала скула, Куроо наверняка смотрелся не лучше. Этот парень оказался сильнее, чем выглядел. Хотя и выглядел тоже ничего. Куроо боялся, что ему коленом раскололи пару ребер. Но в его случае бóльший урон понесла самооценка.

Внезапно налетевший ветер расцепил их хлыстом, и Куроо больно шлепнулся на задницу.

На Сугавару было страшно смотреть. Нет, он не был зол.

Он был разочарован. Куроо со средней школы не становилось настолько стыдно за себя — даже когда любимый учитель застал его целующимся с одноклассником в подсобке. Сугавара возвышался над ними, и с него шлейфом до земли сходило усталое разочарование.

— Пожалуйста, расскажи мне, — он смотрел на Куроо, — почему я не должен тебя выпроводить немедленно?

Куроо огляделся. Савамура прислонился спиной к стенке и тяжело дышал, придерживая ладонью правый бок. Вокруг Сугавары ещё шевелился воздух. Куроо запомнил отпечаток его магии — такой же, как он сам, юркой, бесцветной и всепроникающей. Оставалось дело за малым.

Куроо кивнул.

— Я расскажу, — кивнул он. — Но прежде хотелось бы все-таки прояснить некоторые недоразумения.

Он обернулся к Савамуре:

— Жаль, конечно, что вы двое заняты уже друг другом. Мне тут придется умыть руки, но знаешь…

Он облизнулся и почувствовал вкус железа во рту.

— …это того стоило.

— Дайчи! — панически предупредил Сугавара, но было уже поздно. В воздухе запахло озоном, и спустя секунду Куроо услышал неотвратимый треск. Голубого сияния он увидеть не успел, потому что инстинктивно выставил огненный щит. Стихии столкнулись, и пришлось зажмуриться от слишком яркого свечения. Савамура не собирался его убивать, но все равно пальнул от души. Шипение пламени и треск молний слились в единый гул, и когда Куроо приоткрыл глаз, он увидел перед собой сверкающую фиолетовую стену плазмы.

По затылку шарахнул воздушный пендель, и Куроо на секунду потерял контроль над огнем. Но ожидаемой боли от разряда молний не последовало — у противоположной стенки Савамура тоже потирал голову.

В легких жгло из-за слишком сухого и горячего воздуха.

— Суга! — неверяще произнес Савамура. — Что это было?

— Прости, Дайчи, — Сугавара склонил голову и слабо улыбнулся. — Я, кажется, понял, что нужно делать. Спасибо, — он кивнул Куроо, — но в следующий раз попробуй выражаться словами.

Ещё одна мягкая улыбка прилетела следом. Куроо хмыкнул. Ну, допустим, он польщен. Приятно же иметь дело с понимающими людьми, и чертова родинка у глаза Сугавары здесь совсем ни при чем.

Они снова уселись на карематы и принялись обрабатывать царапины, ссадины и синяки.

— По сути, выходит, что для взаимодействия стихий важно всё: и личное доверие, — объяснял Сугавара, намазывая холодной мазью плечо Куроо, — и так называемое «узнавание» стихий. К примеру, мы с Дайчи, — судя по паузе, они снова обменялись взглядами, — давно общаемся, наши стихии тоже без проблем взаимодействуют друг с другом. Однако, когда в цепи появляется незнакомая сила, взаимодействие нужно выстраивать с её учетом.

Куроо недовольно скривился, почувствовав, что Сугавара убрал руки с его спины и переключился на спину Савамуры.

— Другими словами, чтобы мы смогли пробраться на высокие астральные уровни, нам нужно больше времени проводить вместе? — Савамура покосился на него.

— Между прочим, — Куроо наклонился к его лицу, — это вам надо найти своего друга. Правда, Сугавара?

— Правда, — вздохнул позади тот. — Придется пробовать.

Острый взгляд Савамуры не горел энтузиазмом и дружелюбием, но Куроо был удивительно добр (или удивительно безрассуден — смотря как смотреть). С момента, когда он почувствовал разрывную силу молний Савамуры, он перестал его опасаться вообще.

Говорят, стихия носит отпечаток владельца. У человека со спокойным характером Буря никогда не откроет стихии грозы или смерча. Скорее управление жидкостью, воздухом, морозом, или что-то подобное. Савамура, как и подобает грозе, по-настоящему злился очень редко — и только по веской причине. Куроо просто повезло быстро найти его слабость, и сейчас он видел, насколько молнии дополняли Савамуру. Нет, не так. Молнии были частью его, а он был их продолжением. Если вдуматься — кошмарный симбиоз природы и человека. В любом случае, через стихию Куроо увидел Савамуру совершенно иначе, и так ясно, словно самого себя.

Куроо потянулся руками вверх, разминая ноющие мышцы.

— Итак, — он уперся ладонями в колени и развернулся лицом к парочке, — что это была за фишка, из-за которой у меня голова чуть не раскололась?

— Это «сыворотка правды», — ответил Сугавара, все ещё замазывая ссадины Савамуры на правом боку. Он, казалось, специально делал это медленнее. Или, быть может, это Куроо слишком увлекся движениями чужих пальцев?

— Савамура? — Куроо хотел услышать другой ответ. Проигнорированный Сугавара хохотнул и зашептал что-то на ухо Савамуре. Его пальцы провели по коротко-стриженому загривку, рассеянно массируя впадину под черепом. Савамура заметно расслабил плечи, его взгляд потеплел, а губы изогнулись в слабой улыбке.

Ну что за сладкая парочка! Куроо хотел, но не мог отвернуться.

— Я вижу, когда человек врёт, и могу заставить его сказать правду, — вздохнул Савамура, разворачиваясь. — Работаю дознавателем в полиции. Прошу прощения, что использовал на тебе силу.

Он уперся ладонями в пол и низко поклонился. Его широкая лоснящаяся кремом спина предстала во всей красе.

— Расслабься, Савамура. Я тоже не с сахарным характером, — Куроо смочил губу о губу, пытаясь скрыть волнение от внимательного взгляда Сугавары, и протянул руку. — Мир?

Савамура выпрямился, озадаченно посмотрел на ладонь, но твёрдо ответил на рукопожатие.

— Мы поняли друг друга.

Ну, это было ещё под вопросом. Нетрудно догадаться, что в ближайшем будущем его начнут преследовать образы широких плеч, жилистых рук, родинок, затерявшихся среди мокрых прядей, и чёрных как смоль глаз.

— Поняли, — ухмыльнулся Куроо. Те самые чёрные глаза сканировали его, словно зная о далеких от целомудренности фантазиях.

— Тогда продолжим, — заключил Сугавара, хлопнув каждого по колену.

В этот раз они расселись треугольником, чтобы энергия свободно циркулировала между ними. Ладонь Савамуры ощущалась непривычно, в сравнении с более изящной Сугавары, но стихия, перетекающая по ней, не жглась. Тонкие нити молний оплетали виноградной лозой руки, ветер мягко ложился поверх, рассеивая свечение. Маленькая встряска помогла. Куроо не видел никакого сопротивления и отпустил огонь. Стихия хлынула с непривычным рвением навстречу переплетениям двух новых.

Куроо теперь пропускал через себя не только стихии, он чувствовал, как по нему бежали обрывки чужих мыслей, незнакомые эмоции, кадры расплывчатых воспоминаний. Он не успевал их фиксировать, только ловил настроение: ему, Куроо, доверились, и доверили кое-что важное. Он даже не знал, что взаимодействие стихий способно полностью открывать людей друг другу. Он смотрел на Сугавару и Савамуру, и те, казалось, были удивлены не меньше. Но поздно было испытывать неловкость за ментальную оголенность. Поздно было останавливать запустившееся кольцо. Куроо уже не мог повернуть в обратную сторону момент, когда чувства Сугавары и Савамуры друг к другу стали и его частью.

Сердце отбивало галоп в груди, цепь трех стихий разрасталась миллиметр за миллиметром, мигающие лампы, не выдержав концентрации стихийной магии, прощально вспыхнули и потухли, оставив силуэты Сугавары и Савамуры подсвеченными фиолетовой плазмой.

Если это не то, что нужно, то Куроо готов был съесть свои волосы.

— Сугавара, проецируйся!

Он сильнее сжал его руку и представил себя в Буре — холодной и чёрной, как все четыре миллиарда лет ночей. Никто в здравом уме не согласился бы вернуться в эту дыру вселенской пустоты. Но в этот раз Куроо был не один.

— Сейчас! — предупредил Сугавара, и Куроо почувствовал, как его выдернуло из тела. Оно больше не казалось тяжелым, Куроо тянуло вверх, сквозь туманные слои, напоминающие огромные паутинные простыни. Он больше не держал за руку Сугавару и Савамуру, но знал, что там, внизу, они все так же сидят кольцом.

Бури не наблюдалось даже близко.

— Это третий слой реальности, — сообщил Сугавара. Он почти сливался с белесым туманом из-за своих светлых джинсов и футболки.

— А сколько их всего? — спросил Савамура, делая на пробу кувырок в воздухе — или в пространстве? Или как можно было назвать это место? Куроо пытался вглядываться в смутные очертания дымки, но они менялись, как только он задерживал на них внимание.

— Семь или восемь.

— И они все такие странные? — спросил Куроо, не особенно надеясь получить внятный ответ.

— Если ты привык жить в одной, то да, — тихо ответил Сугавара. Возможно, это была иллюзия, но на мгновение даже его глаза стали такими же пепельными, как и всё вокруг.

— Семь или восемь? То есть их может быть и больше? — Савамура нахмурился и подлетел ближе к Сугаваре. — Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, что делаешь.

Да что ж это такое? Командирские загоны Савамуры сейчас были вообще не к месту.

— Савамура, — Куроо ткнул его пальцем в грудь, — не теряй концентрации. Нам с тобой ещё прокладывать путь.

— Да, верно, — тот тряхнул головой и посмотрел наверх, в бескрайние слои неизвестных науке материй.

Куроо проследил за его взглядом, но чем сильнее старался усмотреть хоть что-то, тем сильнее от него уплывало нечто, спрятанное там. Он помотал головой.

— Даже не пытайтесь, — послышался полный веселья голос Сугавары, — никто не способен разглядеть собственное Ид. Кстати, нам сюда, — он махнул куда-то влево. — Реальности располагаются нелинейно: из третьей можно попасть в восьмую, из пятой в первую.

— А на каком уровне Буря? — задал вопрос Куроо, когда они с Савамурой по указке Суги открыли зазор в новую реальность, состоящую из бледно-розовых сфер. Он на секунду замер, заметив, что внутри каждой из них шевелились темные очертания чего-то живого.

Сугавара ответил не сразу, он тоже разглядывал сферы и странно улыбался. Его волосы колыхались, словно всё пространство вокруг состояло из жидкости. Куроо казалось, что он ощущал во рту её привкус — привкус чего-то неуловимо родного. Вообще все осязаемые чувства сейчас упивались ощущением безопасности.

— Буря вне уровней. Но с восьмого, полагаю, туда попасть проще всего.

— Ты там был?

— Возможно, — Сугавара прикоснулся ладонью к поверхности одной сферы, затем приник к ней ухом и вдохновленно выдохнул. — Потрясающе.

Куроо и Савамура переглянулись. Загадочное поведение и ответы Сугавары ни черта не проясняли, но может, это и к лучшему.

— Не отставайте, — бросил он и поплыл, лавируя между сферами.

Сугавара быстро нашел нужную щель. Она была размером с мобильный телефон, и пара точечных зарядов Савамуры растянули её до размеров человека.

Куроо проник последним и обнаружил, что Сугавара способен витиевато ругаться.

Они втроем оказались посреди темного прохода, похожего на тоннель метро без рельс. Единственным источником света были они сами — вернее их прозрачные светящиеся проекции.

— Это второй уровень, — цокнул языком Сугавара, провожая взглядом пронесшуюся мимо серую тень. — Нам лучше отсюда поскорей убраться.

Он оглядывался по сторонам, ища что-то между кабелями, протянутыми вдоль стенок. Куроо толкнул Савамуру и кивнул на ещё пару теней, которые пролетели мимо, не обращая на них никакого внимания, и скрылись за поворотом. Если приглядеться, то можно было увидеть человеческие очертания. Молодые женщина и мужчина с тянущимися от волос по вискам полосками крови и бурыми пятнами, проступающими сквозь одежду.

— Твою же мать, — тихо произнес Савамура. Куроо кивнул.

Сугавара повел их в направлении, противоположном тому, откуда появлялись новые и новые человеческие души. Куроо провожал их взглядом, в животе — астральном или настоящем? — ворочалась жуткое ощущение неправильности. Чем дольше они шли, тем становилось холоднее. Он зажег огонь вокруг своих ладоней и хотел передать немного парням, но Сугавара покачал головой:

— Лучше спрячь, — изо рта он дыхнул облачком пара. — Ты собьешь их с пути. Они идут на свет и тепло.

— А разговаривать хоть можно? — пробурчал Куроо, пытаясь трением ладоней согреться в этом могильном холоде.

Сугавара не отозвался. Куроо вздохнул и попытался абстрагироваться от понимания, что однажды тоже проследует тенью по этому пути.

Куроо не знал, сколько они шли. Время здесь просто не ощущалось. Холод пробирался, кажется, в каждый атом тела, мысли путались. Он шел, ведомый только силой, которая держала их троих. Глаза слипались, очень хотелось назад, в тепло.

Сознание вернулось вместе с болью в челюсти, куда опять заехали хорошей оплеухой.

— Куроо! Куроо, очнись, — позвал мужской голос.

Куроо рефлекторно замахнулся в ответ, и говоривший зашипел.

— Твою же…

— У него неплохой удар, — со смешком сообщил второй голос. — Будет синяк. Держи.

— Спасибо, Дайчи.

Куроо разлепил склеившиеся веки и попробовал сесть.

Он снова был в подвале дома Сугавары. Лампы больше не горели. Вместо них под потолком парил сверкающий голубой шар, мелко потрескивающий молниями. Сугавара и Савамура сидели совсем рядом. Сугавара приложил к уху пакет со льдом и встревоженно разглядывал лицо Куроо, а Савамура надевал футболку, попутно копаясь в сундуке с вещами на все случаи жизни.

Тело слушалось плохо, но у Куроо случались и хуже пробуждения после студенческих вечеринок. К сожалению, ни одна из них не включала путешествия по слоям реальности.

— Что произошло? — хрипло спросил он, вытирая лицо и расчесывая пальцами бестолково спутавшуюся челку. Черт, почему так холодно? — Как мы выбрались?

Сугавара и Савамура обменялись взволнованными взглядами. Наверняка какое-то дерьмо произошло. Если пропадают воспоминания — это всегда не к добру.

Сугавара виновато прикусил губы. Ага. Честный. Куроо был уверен, что ему не понравится вариант без цензуры.

— Ты почти умер. Я успел найти нужный прогон, чтобы нас вывести. Идти на другой уровень не имело смысла.

— Понятно, — кивнул Куроо, убеждаясь в своих худших опасениях. Умер, значит. «Почти» в таких случаях не считалось. Отличный день для новых знакомств. Прийти в незнакомый дом, поцеловать чужого парня, подраться, незаконно поколдовать и в конце концов умереть.

— Мы поймем, если ты не захочешь продолжать, — заверил Сугавара, очевидно прощаясь с Куроо и идеей вылазки в другие реальности.

Интересно, если ещё чуть-чуть подержать паузу, что сделает Савамура?

По правде говоря, Куроо не горел желанием участвовать дальше в этой затее. Стихийная магия была опасной и неизученной. Она, конечно, являлась частью него самого, но Куроо слишком любил собственную шкуру, чтобы бросаться на такие риски. Однако…

Он поднял взгляд. Савамура и Сугавара сидели рядышком. На лицах — идентичное сожаление. Что же они такие непозволительно прямодушные. От Куроо не укрылось, как трогательно Савамура накрывал пальцами ладонь Сугавары. Куроо не мог уйти и забыть сюда дорогу. Его ещё распирали остатки тех чувств, которые он испытал во время ритуала. Савамура и Сугавара любили друг друга без оглядки, искренне радуясь каждому дню рядом. Куроо влюбился в их любовь, и это было проблемой: нельзя обратить такие чувства.

Чертова стихийная магия, не зря её запретили.

К тому же, к собственному сожалению, Куроо знал, каково потерять друга в Буре, поэтому хотел помочь, хотел увидеть их счастливые лица и услышать в ответ сердечное «спасибо».

Он оперся здоровой щекой на ладонь и тяжело вздохнул. Воздух был пересыщен кислородом, голова от глубокого вдоха закружилась, но в груди сладко и болезненно заныло новое чувство.

— Черта с два. Я помогу вам пройти хоть в чистилище, хоть обратно.

Хуже уже все равно не будет.

— Ты ещё можешь подумать… — Сугавара пытался скрыть облегчение, но у него это плохо получалось. Отговорить Куроо от на сто процентов опасного занятия, когда он решился, можно было только лопатой по голове. Сугавара почесал затылок и посмотрел на Савамуру в поисках поддержки. Савамура покачал головой.

— Мы не гарантируем ничего, — сообщил он. На лбу пролегла глубокая морщина, напряженная спина сгорбилась. Савамура тоже тяготился поисками пропавшего друга. — Счет в банке, какая-то услуга взамен — не проблема. Но ты ведь не за это вызвался?

— В точку.

— По рукам, — они отбили ладони друг друга, закрепляя уговор.

— Пойдемте в дом. Вам нужен душ, — Сугавара поднялся и отряхнул колени.

— Я первый на правах пострадавшего, — Куроо подхватил карематы, закинул на плечо футболку и поспешил за Сугаварой.

Ритуал второй

В следующий раз получилось встретиться только через две недели. У Сугавары в университете планировался важный семинар по правовым проблемам магической криминалистики. Единственный вечер, в который он и Савамура были свободны, выпал на смену Куроо в клинике, поэтому пришлось снова переносить встречу на неделю.

В созданном после неудачного ритуала чате он общался в основному с Савамурой: Сугавара имел нехорошую привычку пропадать посреди оживленной дискуссии и не появляться в сети до самой ночи. Издержки научной деятельности, мать их раздери. Куроо, конечно, тоже любил свою работу и иногда даже ночевал в питомнике, но старые знакомые периодически вытаскивали его пропустить по стаканчику и тем самым не давали окончательно пустить корни на работе.

«Студенты его видят чаще, чем я», — прочитал Куроо в один из дней в перерыве между посетителями. Его поначалу напрягало, что Савамура не использовал эмодзи, но потом Куроо привык.

«Ревновать к работе — очень странно», — написал он.

Спустя пять минут появился ответ: «Не страннее, чем обсуждать Сугу с тобой».

«Можем обсудить кошек»

«Нет, спасибо»

Но Куроо все равно отправил несколько фото котят, которых приносили сегодня на прививки.

«Милые».

«Савамура».

«Да?»

Савамура и представления о милом плохо сочетались. Это было так ванильно, что даже в голове звучало ужасно. А в выражении собственных чувств Куроо был очень плох, поэтому сказал:

«Давай лучше поговорим о Сугаваре»

Вот так две недели они с Савамурой и говорили о Сугаваре больше, чем общались с ним самим.

Наконец-то утром воскресенья Куроо вышел из электрички и отправился вверх по улице, где ни планировка, ни брусчатка не менялась, кажется, ещё с периода Мейдзи: сплошь традиционные японские дома с высокими глухими заборами. Кто поверит, что на дворе давно Хейсей и телефоны не только звонят на другой конец планеты, но и могут определять способность собеседника? За тридцать лет после Магнитного Сдвига общество шагнуло далеко вперед, хотя кризис первых годов многие до сих пор вспоминали с дрожью. Но здесь время словно застыло, как в стеклянном шарике с блестками. Разве что новые дорожные знаки вдоль тротуара выглядели пришельцами из будущего.

Сугавара, ухмыляясь, опирался на косяк раздвижной двери:

— Ну вот, теперь весь мой фан-клуб в сборе.

На нем были те же потертые джинсы, что и в прошлый раз, только рубашка в синюю клетку. Он совсем выбивался из старинной обстановки дома, как гость, зашедший на чай. Куроо поднял руки:

— Я искренне не раскаиваюсь.

— Пойдем, — Сугавара улыбнулся и, подхватив Куроо под локоть, повел внутрь.

У Сугавары был огромный дом, пахнущий вековой старостью деревянных перекладин, стены украшали узоры цветущей сакуры и божественных карпов, сражающихся с самураями. Сугавара вел Куроо по запутанным коридорам, мимо террас и залов с семейными реликвиями. Куроо нет-нет, да и заглядывался на коллекцию вееров или гравюр, которые из-за легкого волнения не успел разглядеть в прошлый раз. Он лелеял надежду, что увидит мечи, но они здесь либо не хранились, либо не держались на виду.

Старинный род аристократов и ученых, если верить данным в сети. Семья Сугавара тогда, тридцать лет назад, сразу после Магнитного Сдвига, одной из первых признала магические способности и стала их изучать как часть человеческой природы. А позже присоединилась к центру Карасуно. Наследник знаменитой фамилии тоже пошел по стопам родителей. Только вот знали ли они, что их отпрыск — переживший Бурю? Куроо вот никому не говорил. Опасался.

Наконец, Сугавара вывел в европейскую часть дома со знакомой меблировкой, и Куроо расслабился. Они спустились через проем в кухонном полу и, пройдя узким тоннелем, снова оказались в том же сером подвале, где уже ждал Савамура.

На этот раз в каждом углу вверху и внизу было закреплено по одному крупному бирюзовому кристаллу.

— Зачем это? — Куроо не видел таких раньше. Он подошел рассмотреть: в кристалле медленно плавала мутная зеленоватая слизь, которая совершенно точно была живой, потому что закрутилась от прикосновения Куроо, как пиявка, почуявшая кровь. На форуме «Нулевого измерения» ребята, называвшие себя «железной стеной», обычно приторговывали прозрачными кристаллами размером не больше кулака, на случай спонтанного использования стихийной магии. Но здесь было не менее десяти здоровых странных глыб.

— Дополнительная перестраховка, — Сугавара присел рядом и положил руку на кристалл. Жидкость водоворотом закрутилась под бледными узловатыми пальцами. — Кристаллы, которые мы использовали в прошлый раз, почернели и чудом не треснули.

— Возможно, это хороший повод в следующий раз прислушаться к моей интуиции, — вежливо заметил Савамура, остановившись за их спинами и уперев ладони в бока.

— Я прислушиваюсь постоянно! — возмущенно обернулся Сугавара.

— Конечно, — Савамура прищурился, — но делаешь всё равно по-своему.

— Ещё ничего катастрофического не случилось!

Куроо ухмыльнулся:

— Ой ли?

Савамура хрюкнул, спрятав ладонью рот, а Сугавара потер пальцами глаза.

— Ладно. Давайте делом займемся.

Вместо карематов теперь были расстелены четыре футона. Куроо припомнил, как проходил несколько дней с насморком, и начислил пару баллов хозяйственности Сугавары.

— Сегодня я собираюсь пробиться как можно дальше, — инструктировал тот, устраивая скрещенные лодыжки поближе к себе. Он поочередно заглядывал в глаза то Куроо, то Савамуре. — Но только мои проекции, похоже, дальше четвертого уровня не заходят. Мне нужна от вас максимальная отдача. И, судя по предыдущему опыту, одной визуализации Бури недостаточно, чтобы выйти на восьмой уровень.

Савамура задумчиво покосился на Сугавару.

— Что предлагаешь?

— Есть одна вещь, которая не дает покоя, — Сугавара неуверенно опустил глаза. — Но у меня даже нет доводов, что это сработает. Чистое предположение.

— Ну, среди нас троих, — вздохнул Куроо, — у тебя больше знаний о Буре, так что твои догадки все равно будут лучше наших.

— Точно, — Сугавара нервно усмехнулся. Свет от настенных ламп косо лег на его лицо. — Тогда попробуем.

— Что ты...

Он взял ладонь Дайчи, привстал на коленях и, коснувшись другой ладонью шеи Куроо, осторожно поцеловал. Куроо не знал, как отреагировать, и остолбенело смотрел в расслабленно прикрытые глаза Сугавары. Он не рассчитывал ещё раз увидеть в такой близи белесые, как у альбиноса, ресницы и круглую родинку.

— Ты на вкус как острый тофу. Мне нравится, — Сугавара поцеловал снова и щекотно провел языком по нижней губе, Куроо приоткрыл рот. Сугавара погладил его большим пальцем по щеке, и веки Куроо сами опустились, а он просто полностью отдался теплым касаниям на своей коже. Тонкие нити стихии потекли с губ Сугавары в Куроо, вибрируя по нервным окончаниям.

Куроо задохнулся от ощущений. Он чувствовал желания Сугавары как свои собственные. Его глубинную привязанности к Сава... Дайчи. Да, к Дайчи. Дайчи.

Всё внутри горело. Куроо потянулся к Сугаваре, запуская пальцы в его волосы. Огонь откликался и тёк навстречу — по губам, по рукам, по дыханию, которое осталось одно на двоих.

— Суга… — голос Дайчи осип. — Я чего-то не понимаю.

— Сейчас, — Сугавара с усилием отстранился от губ Куроо, пьяно оглядывая его лицо. — Сейчас объясню.

И тут же прикипел к Дайчи не менее страстным поцелуем. Такие объяснения нравились Куроо — определенно лучше неловких вступлений о том, как стихия привязана к эмоциям и как её можно «растормошить». Дайчи и Сугавара целовались так, словно давно не виделись. Быстро, жадно. Они совсем не были похожи на себя прежних — самодостаточных и уверенных. От них шла такая мощная энергия, что мышцы сводило приятной истомой, будто от дозы экстази. Сугавара дрожал, склоняясь над Дайчи. Его рука, все ещё лежащая на затылке Куроо, сжималась крепче, притягивая ближе.

— Сугавара... — Куроо понимал, чего от него хотят, но не считал это хорошей идеей. Дайчи клевый во всех смыслах парень, но были ещё свежи воспоминания о том, как он из ревности шарахнул в Куроо молнией.

Оставаться в роли наблюдателя его вполне устраивало.

Сугавара отстранился и поцеловал Дайчи в нос. Коротко что-то сказал и оглянулся к Куроо. Дайчи посмотрел следом и многозначительно усмехнулся.

— Дрочишь на нас, значит? — Это была подлость, которой Куроо не ожидал. Сугавара без всякого стыда раскрыл его тайные фантазии. В этот момент лица Дайчи и Сугавары казались одинаково заговорщицкими. Губы припухшие, влажные, взгляды острые. Дайчи придерживал Сугавару за талию, и это тоже здорово отвлекало: он всё ещё оставался собственником, но, блядь, почему-то это делало его в глазах Куроо только горячее?

— Ладно, дрочу. Но платонически, — трагически вздохнул Куроо.

Сугавара и Дайчи с сомнением переглянулись.

— Этого достаточно, чтобы инициировать ритуал, — подмигнул Сугавара. — Иди сюда.

Куроо подполз на коленях, робея как школьница. От этих двоих вблизи и без магии разило безумием, не говоря о том, что в теле Куроо уже бушевала тройная доза стихий и чужих эмоций. Сугавара пригладил его волосы и склонил голову набок, разглядывая половину лица, ранее скрытую под челкой. Дайчи без всяких предисловий притянул Куроо за поясницу и поцеловал под подбородком. Мягкие губы обожгли кожу. Куроо откинул голову в сторону, зажмуриваясь, как кот на солнце.

— Люблю стихийную магию!

Сугавара промычал, вплетаясь пальцами в гриву на затылке, и потянулся за поцелуем.

Всего лишь ритуал, думал Куроо. Всего лишь помочь войти в Бурю и вернуть обратно. Это ненадолго. А потом будут только кошки, морские свинки, канарейки и ящерки. Думал и не верил, что сможет после такого жить привычной жизнью.

У Сугавары за ухом он нашел чувствительное место. Тот пальцами впивался в плечи, когда Куроо исследовал языком ушную раковину, и шумно дышал. Дайчи прижимал их обоих к себе, шарил руками по спине и бокам под одеждой, перехватывая тихие вздохи с губ Сугавары. О какой нормальной жизни тут шла речь? Хорошо, что это будущее казалось так далеко, что можно было отложить беспокойства на потом.

Чужие образы смешались с его собственными. Куроо казалось, что он одновременно сцеловывал пот вокруг родинки и падал в чёрные глаза-колодцы, которые нависали над ним. У него не осталось ничего своего. Даже имени. Он готов был отзываться на тихое «Суга» или на умоляющее «Дайчи!».

А потом фиолетовое сияние стало слишком ярким, кто-то прошептал: «Сейчас», — и Куроо вытолкнуло из собственного тела.

— Сработало! — неверяще выдохнул Суга. Он кружился, расправив руки, в облачном скоплении мерцающих звезд, которые снежинками увлекались за его движениями.

Они втроем оказались в центре бесконечного темного пространства. Под ногами, над головой — куда хватало взгляда — были звезды, звезды и ещё раз звезды, иногда сливавшиеся в пестрые соцветия галактик. Куроо протянул руку и толкнул ближайшую к лицу звезду. Она по инерции пролетела пару сантиметров и замерла, как свинцовый шарик, — такая же холодная, как и её колючий свет.

— Смотрите, — Суга подплыл, схватил Куроо и указал на два молочных пятна слева от них. — Это Магеллановы Облака!

— Те самые? — близоруко прищурился Дайчи.

— Те самые.

Тридцать лет назад именно вспышка сверхновой в этих галактиках спровоцировала Магнитный Сдвиг в ядре Земли, из-за которого у каждого жителя планеты открылись необычные способности, считавшиеся до этого фантастическим вымыслом. К счастью, Куроо тогда ещё не было, поэтому он не застал кризиса. Сотни скандальных разоблачений менталистов, читающих мысли, видящих сквозь предметы или получающих видения другими формами психокинеза. Тысячи заявлений в полицию из-за необъяснимых смертей, краж и разбоев. Правоохранительные органы сбивались с ног, но как ловить преступника, который мог мгновенно телепортироваться?

Куроо повезло родиться в эпоху, когда общество изобрело аннулирующие браслеты, антимагнитные кристаллы, временные тату для детей и новую декларацию прав человека. Но ему не повезло заиграться однажды с другом на летних каникулах в одном из пригородов Пекина. чёрный смерч подобрался незаметно. Он был огромным — размером с небоскреб, — шел прямо на них, чувствуя присутствие живых людей, и словно поглощал в себя звуки леса и реки.

Для мира не прошло и секунды, а для Куроо это была вечность, в которой Буря швыряла его, перемалывая в жерновах кошмарных измерений. Он очнулся на той же поляне, но Кенмы, его друга, рядом не оказалось.

Но это было почти полжизни назад. Для далеких галактик дюжина-другая лет вообще не считалась за время.

— Что это за реальность? — спросил Дайчи, жонглируя парой радужных шариков-звезд. Те подлетали, как медузы, и снова приземлялись в ладони. Глаза Дайчи сияли, как у ребенка.

— Не знаю, — Суга тоже улыбался, пожирая взглядом окружающее, — но здесь до Бури ближе всего. Нам нужно туда.

Он кивнул подбородком в сторону сдвоенных галактик.

Странно было не ощущать ни холода, ни тепла, ни звуков. Звездная тишина не давила, она нашептывала на ухо двигаться вперед, маня Куроо проникнуть в её многочисленные тайны.

Они летели сквозь мерцающий тоннель, ловя голой кожей звездную пыль и вылавливая из одежды друг друга случайно затесавшиеся синие карлики. Но сколько ни двигались, Магеллановы Облака даже на сантиметр не увеличились. Суга с каждым парсеком выглядел всё более раздраженным, говорил, что нужно ещё чуть-чуть, но Куроо понимал, что всё равно это не поможет. Они опять что-то сделали не так.

— Суга, нам лучше вернуться, — с самым серьезным видом сказал Дайчи, поймав того за локоть. — Время на исходе.

— Но нам осталось совсем немного! — Отчаяние Суги звонко аукалось в груди Куроо. — Вот же вход в Бурю, — он указал в сторону Облаков. — Асахи совсем рядом! Он ждет, я ему обещал.

— Да, да, да, — Дайчи положил руки ему на плечи. — Я понимаю. Мы придем за ним, но сейчас стоит вернуться в наши тела. Мы не знаем, сколько здесь времени провели, и у меня нехорошее предчувствие.

— Дайчи…

Куроо не слышал, а скорее видел, как Суга беззвучно губами произнес это имя, видел, как решительность сталью блеснула в его глазах

Не уйдет, он пойдет дальше. Вот же, блядь.

— Суга! — Куроо подплыл ближе, взялся за пуговицу рубашки Суги и четко проговорил, глядя ему в глаза: — Мы вернемся. Слышишь?

Суга несколько секунд смотрел на них, как на предателей. Опущенные уголки губ подёрнулись сухой усмешкой, а потом он потёр переносицу и с напускной обидой сообщил:

— Я запрещаю вам общаться без меня.

Он взял их за руки и без слов утянул за собой в серое марево, которое тут же сменилось бетонным потолком, подсвеченным холодными диодными лампами. Рядом с ухом кто-то застонал. Куроо оглянулся: это был Суга, плечо которого он отлежал. Тот был весь помятый, и волосы напоминали воронье гнездо.

Дайчи придавил Куроо собой, не давая не то что подняться, а даже сделать полноценный вдох. В нем точно веса было не меньше, чем в Куроо, даже несмотря на разницу в росте. Вот же природа наградила.

Громкое урчание живота Суги привлекло внимание. Тот с извинением улыбнулся. И Куроо, опомнившись, потянулся к краю футона проверить телефон.

В этом мире был уже понедельник. Часы показывали одиннадцать утра, и через час Куроо следовало находиться на работе.

— Вот же блядь, — не сдержался он.

— Зато не умер, — Суга похлопал его по плечу. Хорошее утешение.

Дайчи посмеялся и сел, потягиваясь. Край майки услужливо задрался, представляя на обозрение ложбинки над тазобедренными косточками. Дайчи осмотрелся, и его радость как рукой сняло.

— Суга, — позвал он. — Нам нужны новые кристаллы.

И в самом деле, все десять глыб почернели от количества поглощенной стихийной магии, а пара красноречиво треснули, и из трещин медленно сочилась черная слизь, распространяя слабый запах аммиака.

Лицо у Суги перекосилось.

— Я так понимаю, — Куроо чувствовал себя суфлером, — это не было запланировано?

Суга присел рядом с поврежденным кристаллом и обнял себя за колени.

— Правильно понимаешь, — Дайчи озадаченно почесал затылок.

***


«Служба экологической охраны ограничилась предупреждением, — писал Суга в лайне, — чтобы мы были осторожны и поставили дополнительные отражатели Бури».

Куроо обедал в столовой вместе со своим сегодняшним пациентом — белоснежным полозом по имени Драко — и читал пропущенные сообщения, которые были в основном от Суги, пережившего за пару дней череду инспекций из полиции, районного комитета и клиники. На радарах в понедельник заметили повышенный стихийный фон и, естественно, это привлекло внимание. Авторитет фамилии Сугавара позволил избежать неудобных вопросов, но Суга все равно нервничал из-за незнакомых людей, в числе которых даже был военный метролог, расхаживавший по дому с приборами.

«Повезло, — писал Куроо, поглаживая морду Драко, — обычно проверки идут дольше».

Сам Куроо был спокоен, ведь Суга — преподаватель, научный сотрудник, медийная личность и вообще приятная мордашка — выглядел слишком добропорядочно, чтобы оказаться заподозренным в баловстве с магией.

Но кто же знал, насколько вывернутой была его настоящая сущность.

Куроо вспоминал, как Сугу ломало в другой реальности, когда он собирался рискнуть всем, и как потом, сидя на полу подвала, раскачивался, закусывая губы и тихо повторяя, что кристаллы рассчитывались на неделю активного поглощения энергии трех стихийников. Тогда Куроо и увидел, как много Суга вкладывал в поиски.

Дайчи осторожно поглаживал Сугу по спине. Куроо тоже присоединился. Он пропускал его волосы сквозь пальцы, вытягивая пропитанную страхом стихию и согревая огнем. «Асахи», — вспоминалось имя потерянного друга. Асахи, наверное, был как Кенма для Куроо — ещё один человек, которого Буря не вернула. Куроо смутило брошенное «я ему обещал», но он не решился спросить, что эта фраза значила.

«Военные — это очень плохо, Куроо».

Драко свился плотным кольцом на шее, заглядывая в лицо Куроо и закрывая экран мобильного телефона.

— Дружище, — Куроо поцеловал морду Драко, — мы договаривались, что ты будешь вести себя прилично на людях.

Тот потрогал языком воздух и сообщил, что сейчас самая благоприятная среда выражать любовь.

— Для тебя хорошая, а для меня не очень. Я пытаюсь поесть.

Драко пришел в недоумение и заявил, что он гораздо важнее еды. Как и все новые пациенты, он не хотел отпускать Куроо. Видимо, способность общаться с животными действовала как социальный афродизиак, поэтому Драко так жаждал внимания, что отказывался перебираться обратно в просторный террариум.

Тем временем мигнуло новое сообщение:

«Я видел, что происходило, когда близкие случайно выдавали кого-то из своих. Это слишком глупо и страшно».

И следом:

«Человека стирают, будто он никогда не рождался. Один укол седативного — и он до конца жизни растение, которое подчиняется любым приказам.

Куроо встречал байки в сети, но, как и все, считал, что выжившего просто отправляют в какую-нибудь резервацию посреди Тихого океана. Суга, работавший в институте исследования магии, похоже, неплохо был знаком с тем, что происходило с выявленными выжившими после.

«Ты о чем?»

Драко почувствовал его тревогу и заволновался, желая понять, что случилось. Куроо погладил его по голове.

«Ты не знаешь? — подключился к диалогу Дайчи. — Не знаешь, почему все страны постепенно свернули ядерные программы?»

Обалдеть, а это ещё здесь при чем?

«О_о»

«Выжившие — теперь негласное оружие правительств. Видел новости об испорченных посевах? Аномальные засухи,обложные ливни — это ни о чем тебе не говорит?»

«И?»

«Ничего не стóит с помощью нескольких выживших вызвать непогоду, которая испортит посевы и сломает экономику. Зачем ракеты, если можно манипулировать проще. Это экологический терроризм».

«Правительство боится выживших, — добавил Суга, — гоняется за ними, ведет учет. Военные следят за бурями, ищут таких, как мы, и вербуют».

А Куроо считал, что дело всего-то в опасности Бурь. Так и начнешь думать, что судьба не вернувшихся была очень щадящей.

«Давно?»

«Почти с самого начала»

Куроо откинулся на спинку стула и позволил Драко успокаивающе тереться о его лицо.

Вот оно как. Действительно: сделать выживших людьми второго сорта, опасными психами и ходячими маячками Бури было гениально. Никто не бросится их защищать. Никто не поинтересуется судьбой. Лечение — и лечение, лишь бы подальше от общества.

Куроо дрожал от злости.

Тревоги Суги обрели четкие очертания. Но такого, как он, вряд ли можно было напугать жестоким обращением. Куроо отчетливо помнил отпечаток стихии Суги, безрассудной и хлесткой. За себя Суга не боялся, а значит дело было в Дайчи.

Драко беспокойно рвался ползти искать обидчиков Куроо, чтобы закусать до смерти.

— Человечность — это какая-то лажа.

Драко не понял сказанного — только то, что Куроо тоже хочет убить плохих людей, и предложил объединиться. Куроо обожал животных.

Ритуал третий

Через несколько дней Суга написал, что на поиск новых кристаллов уйдет месяц. Куроо не был особенно сентиментален, но, когда прочитал сообщение, остро захотел выйти покурить.

Не было ничего странного в том, что он привязался к Суге и Дайчи за такое короткое время. Их отношения, замешанные на запрещенной магии, стремительно дурманили мозги. Впрочем, это удавалось контролировать до поры до времени. Но сейчас, когда Куроо узнал, что не сможет с ними увидеться целый месяц, он понял, насколько это большой срок. За месяц могло измениться многое. За месяц новорожденные щенки открывали глаза и начинали ходить. За месяц прорастало и пускало корни зерно риса. Месяца было достаточно, чтобы река вышла из берегов и вернулась в свое русло. По хорошему, для возникновения привязанности много времени не требовалось, Куроо справился за две недели. Но теперь его ждал месяц повторяющихся серых будней, под которыми так легко было похоронить яркие воспоминания.

Вернувшись с перекура, он позвонил Дайчи узнать, куда тот собирается после работы, и, услышав ожидаемое «к Суге», принял решение.

Институт Карасуно Куроо часто видел в новостях. Охранник на входе, видимо, обладал свойственными этой профессии способностями, поэтому пропустил, едва ли взглянув на документы. В институте были десятки маленьких коридоров и дверей, что наводило на мысли об огромном муравейнике. Куроо составило немало труда найти нужную аудиторию. Он чудом успел к моменту, когда студенты покидали кабинет, измученные, но довольные.

Куроо заглянул внутрь: Суга разговаривал у своего стола с одним из студентов и с улыбкой показывал что-то в распечатках. Студент активно отвечал и, кажется, только не прыгал от возбуждения. Куроо хорошо его понимал — Суга казался свежим источником, возле которого неизменно зарождалось желание пойти и совершить что-то невероятное. Наверняка на его лекциях была самая высокая посещаемость. Особенно учитывая, как классно на нем сидели светлые брюки, белоснежная рубашка… и очки. При Куроо он не утруждался так одеваться.

— Йоу, Сугавара-сенсей, — помахал Куроо и заправил руки в карманы джинсов. Суга и студент — вытянутый, как фасолевый стручок, очкарик — обернулись.

Стручок обдал презрением, а Суга, кажется, ещё больше заискрился:

— Куроо, мы через пару минут закончим.

Куроо кивнул и сел на его же, Суги, место, оглядывая уходящие вверх ряды парт.

— Эй, — Суга толкнул носком ботинка ножку стула, когда за студентом закрылась дверь. — Не пробовал ноги положить на стол?

Куроо ещё наглее ухмыльнулся и демонстративно медленно закинул ступню на ступню поверх журнальных записей и веера стикеров.

— Всегда к вашим услугам.

Взгляд Суги опасно блеснул, но совсем не злостью, а чем-то более хищным. «Даааа» — в груди аж запело от восторга. Ничто не приносило больше удовольствия, чем мелкие провокации. Разве что запретные ритуалы и сумасшедшие стихийные маги, которые вытворяли в утренних снах всякие бесстыдные и возбуждающие вещи.

— Зачем ты пришел?

— Оценить твой рабочий прикид, сенсей, — он взглядом окинул Сугу сверху донизу. — Отличненько.

— Куроо.

— Я правду говорю!

Суга скрестил на груди руки и иронично произнес:

— Ой ли?

Куроо нехотя вспомнил, что не был чемпионом по пикапу в университетские годы. Да и не сильно стремился.

— Если немного прогуляешься со мной, то расскажу!

Тень сомнения на лице сменилась заинтересованностью, и Суга кивнул.

— Ладно, сейчас вещи соберу.

Час спустя Куроо вывел его из метро на станции, где жил Суга. Прошедший, пока они были в дороге, дождь наполнял вечерний воздух запахами омытой брусчатки и влажной листвы. Куроо поправил ворот куртки, чтобы закрыться от налетевшего ветра.

— Здесь неподалеку есть отличное место, где можно посидеть, — мечтательно выдохнул он.

Растерянность на лице Суги сменилась усмешкой.

— Какое совпадение, — он со смирением покачал головой. — Мне кажется, мой дом совсем рядом.

— В самом деле? Вот это чудеса! — Куроо поцокал языком и указал рукой в направлении уже хорошо знакомого ему пути. — Прошу сюда.

Через десять минут они оказались напротив ворот с табличкой «Сугавара».

Дайчи не смог сдержать смеха, когда Суга поделился, как банально его развели, выманив из института.

— Хотя — на минуточку — там оставалось ещё много работы! — Сугавара очень старался поначалу изобразить обиду, но в конце тоже не выдержал. И лишь небольно ткнул Куроо под ребра, когда его смех стал слишком ехидный.

В отличие от необычайной для октября холодной погоды за окном, на кухне было тепло и уютно. Наскоро приготовленный овощной бульон с говядиной уже успели оприходовать, а глинтвейна ещё оставалось половина кастрюли. Этого было мало, чтобы опьянеть, но комната всё равно наполнялась непринужденным смехом. Куроо не беспокоило, что без стихии он не чувствовал Сугу и Дайчи — ему это просто не требовалось. Он, подперев локтем подбородок, украдкой наблюдал, как с них скатывалось напряжение.

Здесь и сейчас Суга и Дайчи позволяли видеть себя такими. В конце концов, все заслуживали быть настоящими не только наедине с самими собой, но и рядом с кем-то. Поэтому Куроо нравилось быть добрым (только ему никто не верил).

***


Телефон под подушкой разрывался зудящей вибрацией. Мучимый бессонницей, Куроо только недавно уснул и теперь бесконечно проклинал звонившего. На дисплее — фото Суги из случайно найденной в сети статьи, на часах — два ночи. Самое время для какого-нибудь приключения.

— Что? — простонал он.

— Куроо, приезжай, пожалуйста, — голос Суги на том конце был запыхавшимся. — Бар «Морияма» в Синдзюку.

Это было просто смешно, но долго оставаться раздраженным не получалось. Суга говорил торопливо, будто за ним гнались, и было что-то особенное в голосе, чего Куроо ещё не слышал раньше. Будто Суге действительно хотелось его увидеть.

— Что, если я на работе? — зевнул он, стирая тыльной стороной ладони сон с лица.

— Твоя смена послезавтра, — Суга фыркнул, и это было оправданно: Куроо выучил расписание Суги наизусть и тоже этим злоупотреблял.

— Пожалуйста, Куроо. Это важно.

Тихий и мягкий голос подцепил какие-то незнакомые струны под спудом. Не хотелось признавать, но Куроо соскучился сильнее, чем ожидал от себя. Три недели они периодически собирались у Суги, чтобы вкусно поесть и поболтать о всяком, а потом Суга и Дайчи перестали отвечать на звонки и не появлялись в сети. Куроо предполагал худшее, и теперь, услышав голос Суги, испытал слишком сильное облегчение, чтобы ответить отказом.

— Я скоро буду.

Суга сбивчиво поблагодарил и рассказал, как подойти к черному входу.

Через сорок минут Куроо с сомнением осматривал сереющую в темноте подворотню, уставленную мусорными контейнерами, и ступени в цокольный этаж. Снова подвал. Суга тяготел скрываться под землей.

Куроо, ежась от ноябрьского холода, подсветил телефоном ступени, хрустящие сырым песком. Четыре коротких стука и два долгих.

Через минуту с той стороны загремел железный засов, и тень в тускло-красном освещении знакомо выдохнула:

— Наконец-то!

Суга стремительно обнял его и втащил внутрь тесного коридора, использовавшегося давным-давно на случай пожаров. Он, крепко сжимая ладонь, снова повел Куроо путаным лабиринтом и наконец толкнул в одну из непримечательных дверей.

Такого Куроо никогда в жизни не видел. Под потолком висели голубые шары молний, а вся комната — размером с небольшую студию — была от пола до потолка устлана сплошной зеркальной поверхностью и напоминала сферу из какого-то футуристического сна. В центре комнаты на смятых футонах полулежа расположился Дайчи в спущенном до пояса юката.

Дверь за Куроо с щелчком закрылась, и он обернулся, внимательнее рассматривая Сугу. На том было накинуто легкое голубое юката — очевидно, наспех подвязанное. А сам Суга странно на него смотрел, будто…

— Что вы здесь делали? — Вопрос вырвался сам собой, хотя ответ и был очевиден.

— Мы экспериментировали, — произнес Суга, растягивая гласные. В горле Куроо стремительно пересыхало от его тона. Суга смотрел из-под ресниц, смеясь над его ошеломлением.

— Экспериментировали?

Господи, что бы здесь ни происходило, но тут так пахло сексом, что Куроо подхватывало и уносило, как от залпом выпитой стопки абсента. Суга отпустил пояс и потянулся к куртке Куроо, оглаживая отвороты и нагревшуюся ткань футболки под ней.

— Очень сложно было придумать, как получить максимальную отдачу стихийной магии, — говорил он мягко. Куртка сползла с плеч и упала на пол.

— Мы, — Дайчи неслышно подошел со спины. Куроо не нашел сил обернуться. — Мы сконструировали эту комнату, которая не пропускает стихийную магию наружу.

Его руки обвились вокруг живота и потянулись ниже, к пряжке ремня. Куроо вздрогнул, когда пальцы задели кожу под футболкой.

— С обратной стороны зеркал вплавлены кристаллы, — говорил Дайчи, царапая хрипотцой по обнаженным нервам. Суга опустился на колени, стягивая ботинки с Куроо. Серебристая макушка на уровне паха напоминала о недавних фантазиях в ду́ше. — Магия, даже самая запредельная, не просочится.

— Мы успели проверить, — подтвердил Суга.

Вот что значило затишье последний недели. Выходит, подготавливали комнату. А теперь и «тестировали» её. Опасения Куроо были напрасны. Хотя чего скрывать, поначалу накатывали моменты неуверенности, когда казалось, что от него решили отделаться. И теперь он был рад разубедиться в этом.

— Куроо, — Суга обхватил его лицо ладонями. Глаза были темными, горячечными. — Поверь, было нелегко все эти недели сдерживаться.

Суга целовался торопливо, неловко подбираясь на мыски, чтобы достать до лица. Дайчи шумно дышал на ухо, шаря руками — своими горячими ручищами — под тканью трусов. Всё это было бы каким-то фарсом, если бы не насквозь прожигавшие стихии. Под их напором Куроо чувствовал себя безвольной водорослью в бурном течении. Воздух закручивал его пламя в торнадо, переплетаясь с таким же электрическим вихрем. Буря закипала самая настоящая, только их собственная, пожирающая только их.

— Почему?… Разве вам двоим нужен кто-то ещё? — прошептал Куроо в губы Суги.

— М-м-м. Не кто-то. Только ты.

— Но зачем...

Дайчи втянул губами тонкую кожу в ямке под мочкой уха. Куроо содрогнулся, откидываясь головой назад, шипя ругательства.

— Я не знаю, — с легким раздражением выдохнул Дайчи, поглаживая подбородком его плечо. — Потому что так правильно, наверно. Стихия не может лгать, ей это не нужно.

Куроо посмеялся. Каждый из них понимал, что вмешательство магии сыграло с чувствами злую шутку. И все же стихия только открывала возможность, остальной путь проделывал сам человек. К этой двери Куроо привели собственные желания. У него был шанс свернуть и уйти, но он сам выбрал Дайчи и Сугу, свою персональную катастрофу.

Он, не разрывая поцелуя, гармошкой поднял подол юката Суги и провел по бедру, пробуя гладкую кожу на упругость. Суга перехватил ладонь и повел вверх к своему паху, показывая, что на нем нет белья. Куроо перекатил в ладони мошонку, обхватил твердеющий член и двинул рукой пару раз, сорвав с губ Суги глухой выдох.

— Да что же мы дверях, — пробормотал Дайчи и потащил обоих к расстеленным футонам.

Они втроем неграциозно упали на простыни, путаясь в одежде. Избавляться от неё было непросто, потому что Суга умел и любил бесстыдно лизаться. Почему Дайчи спускал ему такое с рук? Впрочем, когда Куроо добрался ногтями до твердой и горячей как камень спины Дайчи, и лишние мысли отпали сами собой.

Дайчи, в отличие от Суги, неторопливо изучал его рот, ладони двигались вниз по груди и бокам. За ними следом двигались молнии, постукивая по нервным окончаниям и отбивая словно клеймом право обладания каждым сантиметром Куроо. Куроо никогда не хотел никому принадлежать, но под руками Дайчи мучился двоякими желаниями покориться и одновременно стереть его собой. Он не представлял, что делать, просто горел этими желаниями изнутри и снаружи.

Лепестки огня срывались с рук, взвихрялись в воздушный хоровод и завивались вокруг соцветий молний. Алое, небесное, жемчужное гудело, оседало жгучей мятой на корне языка. С каждым ударом сердца энергия пронизывала насквозь, заставляя все клеточки тела трепетать и капля по капле приближая к глубинному резонансу, в котором должна была зародиться их собственная Буря.

К ладоням Дайчи присоединились ладони Суги. Сплетаясь и расплетаясь, они скользили по спине Куроо, по животу, стягивали футболку, приспускали джинсы. Куроо ни в одном сне не мог представить подобного. Он раскачивался посреди безумной химии, что делили эти двое.

Куроо отвел руку назад, поглаживая член Дайчи и потягивая зубами его губу. На границе зрения мелькнуло голубое юката, и он слепо потянулся свободной ладонью к Суге. Почему они все ещё были в одежде, тогда как на Куроо остались только болтающиеся на коленях джинсы? Хотя сползшее до пояса юката одеждой назвать было сложно.

В какой-то момент в руках без всякой магии появился квадратик из фольги, и дальше все пошло гораздо быстрее.

Дайчи тихо звал по имени, придерживая Сугу за талию, когда тот насаживался сверху. Их взгляды сталкивались и тонули друг в друге. От них сложно было отвести глаз. И все же Куроо не мог не думать о том, как поместиться в Суге. Тот прикусывал губу и жмурился на каждом толчке. Он казался слишком прозрачным и обманчиво слабым. Только взгляд сквозь приопущенные ресницы пробирал до самых корней волос.

«Иди сюда, — словно говорил Суга, — и выеби так, чтобы у меня не осталось сил выебать тебя»

Как Дайчи с ним справлялся? Или это присутствие Куроо так действовало?

В мареве чувств мысли едва скользили по краю сознания. Оставались только голые инстинкты, толкающие скорее войти в Сугу и наконец вытряхнуть из него немного самодовольства.

Куроо пристроился сзади, примеряясь членом к отверстию, в котором блестело толстое основание члена Дайчи, и с сомнением смотрел на покрасневшие от трения края входа. У самой ложбинки ягодиц чернела ещё одна круглая родинка. Он на секунду залюбовался ею, но в этот момент Суга обернулся через плечо и приподнялся на коленях, разводя ладонями ягодицы. Куроо покачал головой, чувствуя растягивающийся на губах оскал. Пусть получит, что просил.

Внутри было нереально узко, даже со смазкой член едва вошел наполовину. Суга тихо заскулил, комкая в кулаках простыни. Куроо словно сам почувствовал дико распирающую боль в заднице и погладил Сугу по позвоночнику, оставляя сухие поцелуи на лопатках и затылке. Дайчи тоже прошелся ладонями по бокам и переместил их куда-то вперед — наверное, на обмякший член Суги.

Огонь, следуя чувствам Куроо, мягко закружил вокруг, обнимая Сугу, как это сделал бы сам Куроо. И тот постепенно расслабился, двинул на пробу бедрами и расправил плечи, словно собирался выпустить крылья и взлететь.

Не сегодня, птенчик. Куроо осадил его за бедра и толкнулся внутрь.

— Ты же так этого хотел.

Суга болезненно вскрикнул и судорожно хватанул воздуха, чтобы справиться с давлением внутри.

— Надеюсь, не жалеете меня? — он хохотнул и сжал члены Куроо и Дайчи. Теперь уже они с Дайчи застонали. На глазах от боли выступили слезы. Похоже, Куроо сильно недооценивал мазохизм, который Суга скрывал за мягкостью взгляда.

Куроо подался вперед и почти лег на него. Слизал соленый пот с шеи, мазнул губами по мочке уха и сообщил, что Суга та ещё шлюха. Послышалось хриплое «я же говорил» Дайчи, и все потонуло в хаосе ощущений.

Восприятие раздробилось, Куроо не удерживал образов в голове. Он то цеплялся языками со стонущим Сугой, в углу рта которого собиралась слюна, то ритмично покачивался на долбящихся в него членах. В глазах рябило от какофонии света, а тело вибрировало от клокочущей, физически осязаемой энергии, которая давно перестала быть тремя стихиями, слившись в один густой перламутровый водоворот.

Куроо кричал. А может, это был не он. Водоворот сжимался и сжимался, будто собирался расплющить его, как горошину под многотонным прессом. Было больно, было невыносимо сладко. Каждая мышца звенела от прошивающего удовольствия. И наконец, сжавшись в одной точке, водоворот схлопнулся, и осталась только оглушающая тьма.

***


Нежно-золотистое небо, плеск шелестящей о берег воды и плач чаек. Куроо вдохнул солоноватую свежесть воздуха и потянулся, но его тело оказалось погребено под слоем песка. Справа хихикнули и тут же попытались заглушить смешки.

— Что за? — он оглянулся и увидел двух мальчишек лет восьми-девяти, которые держали в руках лопатки, ведерки. Несколько игрушечных грузовиков забытыми стояли чуть дальше. Один пацаненок был светлым, со смешными заколками в форме клубники на челке, а второй загорелым, темноволосым, с кучей разноцветных пластырей на коленках, локтях и носу. — Мелкие, совсем обалдели?

Куроо сел, стряхивая с себя песок. Черт, он даже в волосах и под пляжными шортами!

— Это наше место, — возмутился чернявый. — Все семпаи гуляют вон там.

Он махнул в сторону лесных холмов, за которыми, видимо, прятался город. Куроо смерил его взглядом.

— А что делают ваши семпаи, когда их закапывает в песок такая дерзкая мелочь? — кровожадно спросил Куроо, нависнув над ними всем своим волейбольным ростом.

— Ничего! — улыбнулся светленький, подскочив с колен. — Они нас не догоняют!

И рванул со своим другом вдоль длинного берега, хохоча и сверкая пятками.

— Я, между прочим, капитан волейбольной команды! — заорал Куроо во всю мощь легких, стараясь перекричать морской прибой. Светлого он догнал через сто метров, поймав за шкирку, но тот коварно поставил подножку и заорал:

— Дайчи, я задержу его! Беги! — и усиленно начал пинать упавшего Куроо пятками в живот. Тот охал, пытался перехватывать за лодыжки, но малец прытко выкручивался. А затем шею Куроо обхватили, и он свалился спиной на мокрый песок: вернулся тот самый Дайчи. Он, героически нахмурив брови, помог подняться Суге, и они вдвоём снова сорвались с места. В этот раз реакция Куроо не подвела, он одёрнул их за футболки, и мальчишки повалились рядом.

— Час расплаты настал, — заржал Куроо и принялся щекотать обоих. Те отталкивали его руки, брыкались, но визжали от смеха как… как восьмилетние дети.

— Эй, что вы здесь делаете? — спросили рядом.

Куроо поднял глаза и увидел здоровенного высокого мужчину в брюках и белой рубашке. Его взгляд был страшным, будто тот собирался увести их в лес и жестоко избить. Наверняка якудза — вон волосы забраны в хвост, а рост под два метра!

— Асахи? — позвал Дайчи. — Это ты?

Тот кивнул и подозрительно посмотрел на Куроо. Куроо точно уже слышал это имя.

— Асахи, а почему ты такой большой? — светловолосый подошел к нему и ладонью померил свою макушку, которая доходила ровно до пупка Асахи. — Это какая-то магия? У тебя ведь другая способность! Ты управляешь гравитацией! — прозвучало гордо.

— Я, да. Я управляю гравитацией. Управлял. А как вы здесь оказались? Суга, я же тебе говорил не приходить сюда! — гигант по имени Асахи опустился на корточки перед мальчишкой взял его ладони и погладил в своих.

Суга? Дайчи? Асахи? Ух, голова Куроо начала болеть от неповоротливых мыслей, которые не хотели выдавать ответ.

— Но мы всегда здесь играем, — удивленно произнес Суга. Солнце коснулось края морского горизонта, и тени с каждой секундой удалялись все дальше. Очертания Асахи и Суги в этот час казались зловещими. — Я не понимаю, о чем ты? Почему ты такой странный?

Дайчи подошел и расстроенно спросил:

— Ты не будешь с нами играть, ведь правда?

Асахи мотнул головой, его хвостик смешно скрутился под воротником рубашки.

— Вам следует уходить, — он снова глянул на Куроо. — Прости, что они тебя в это втянули.

Но Куроо просто отдыхал на берегу, он ничего не делал.

— Куро!

А теперь по его спине побежали мурашки. Этот тихий и звонкий голос!

Кенма вырос рядом с ним будто из-под земли. Выше, чем Куроо помнил, подбородок крепче, взгляд взрослее. Вечерний бриз колыхал его темные волосы и странный чёрный балахон с капюшоном. Словно и не Кенма вовсе.

— Это Око Бури. Чем дольше вы тут, тем меньше шансов, что вернетесь, — проговорил он, не делая попытки прикоснуться к Куроо. Интонации ни с чем не спутаешь. Это тот же Кенма.

— Которая Магическая Буря? Но они же пипец какие редкие!

— Верно, — Кенма улыбнулся одними глазами. — Око запомнило вас такими, какими вы попали в Бурю. Поэтому ты ничего не помнишь.

— Кенма, — Куроо хотел дотронуться до его плеча, но тот отступил, словно это касание могло его обжечь. На душе заскребли кошки: это же его Кенма, который никого кроме Куроо не подпускал. — Неужели это всё?

Послышался плач. Светловолосый Суга цеплялся за Асахи, обильно заливая его белую рубашку слезами и соплями. Стоящий рядом Дайчи с мокрыми щеками просто держался за край рукава.

— Пожалуйста, позаботься о них, Куроо-кун, — улыбнулся Асахи, поднимаясь вместе с мальчишкой. — Ну, что ты, не плачь, Суга. Я просто буду в другом месте. Мне уже нельзя к вам, а тебе нельзя со мной.

— Аса-сахи, не уходи! — икал Суга. — Мы же не доиграли! Давай поиграем, Асахи.

— Возьми его, — попросил Асахи, и Куроо с ужасом посмотрел на зарёванного пацана, который, судя по упертости, сейчас мог создать большие проблемы. — Пожалуйста! Вы должны скорее уходить! Вы создали искусственный разлом, я не представляю, что сейчас происходит на Земле.

— Суга, верно? — Куроо перехватил мальчика под мышки.

— Асахи! — с отчаяньем позвал Суга, вытягивая маленькие ладошки, чтобы ухватиться. Но Куроо подтянул его к себе, и Суге ничего не оставалось, как коленями обхватить талию.

— Ш-ш-ш, — Куроо погладил его по голове, убирая мокрую челку, выбившуюся из-под заколки. А потом взял за руку Дайчи, все ещё не проронившего ни слова. — Я теперь буду с вами играть, хорошо?

Суга продолжал всхлипывать на шее, а Дайчи слишком безвольно шел следом. Куроо оглянулся на темнеющие на фоне золотого моря силуэты, и в горле все сжалось. Кенма махнул ему.

— Суга, пожалуйста, сосредоточься. Нам нужно сейчас вернуться. — В животе вертелось склизкое чувство страха. — Это не наше время и место.

Суга кивнул. Куроо оставалось надеяться, что в своем возрасте Суга хорошо овладел своими проекциями.

Золотое море, забытый богом берег и два призрака из незнакомого измерения потеряли четкость и закружились водоворотом перед глазами.

***


Он очнулся резко, как после яркого сна, и тут же сел. Обмякший член выскользнул из теплого Суги. Спина и ноги снова ныли от слишком долгого нахождения в неудобной позе.

Было темно. Куроо щелчками пальцев создал огненные шары, пустил их плавать под потолок и огляделся. Зеркала послушно размножили свет огоньков, и он во всех подробностях смог рассмотреть застывшую инсталляцию пошлого ритуала. Суга все ещё лежал на Дайчи с его членом внутри. Куроо, так же как и во сне, убрал подсохшие волосы со лба, обвел родинку и приоткрытые губы с ранками от укусов, а потом разгладил пальцем нахмуренную ложбинку между бровей Дайчи — более глубокую, чем у его младшей версии.

Дайчи от его прикосновений проснулся, сонно заморгал и спросил:

— Закончилось?

Наверху в клубе что-то загрохотало. Куроо кивнул и поднялся искать разбросанную одежду. Одежда Дайчи и Суги была аккуратной стопочкой сложена у входа, его же трусы, футболка и джинсы оказались раскиданными вместе с юката по всей комнате.

— Это был твой друг? — спросил Дайчи, застегивая брюки. — Кенма его, кажется, звали.

Куроо снова кивнул. Он слишком быстро оделся и теперь сидел на холодном полу, глядя в пустоту. Всё вышло как-то глупо. Они столько проделали. Полтора месяца Куроо жил их целью, их желаниями, стал частью них, но в итоге Суга и Дайчи просто не смогли вспомнить, зачем проделали путь в Бурю. Да и… судя по словам того Асахи, даже если бы смогли, им не удалось бы осуществить задуманное. Куроо, конечно, помог им, но был ли в этом смысл?

А ещё там был Кенма. Куроо бы много чего хотел ему сказать, узнать о его жизни в другом месте. Хотел попрощаться как следует. Но…

Чертова стихийная магия!

Со стороны Суги послышался стон. Дайчи и Куроо замерли в ожидании, пока тот садился и потирал виски.

— Простите, пожалуйста, — тихо начал он, не поднимая головы и сцепив перед собой руки. В отражениях Куроо видел, как Суга снова кусал губы. — Я втянул вас, едва представляя, что получится. Я думал, что смогу поговорить с Асахи, как в моих снах.

Имело ли смысл сказать, что да, Суга, ты чертовски неправ? Наверное. Но у Куроо не хватало на это духу. К тому же ошибки были естественны и иногда приводили к неожиданным открытиям. Например, к тому, что после всего случившегося он совсем не был зол на Сугу. На стихийную магию, на запреты, на собственную беспомощность — да, но точно не на Сугу.

Наверху снова что-то тяжелое проехалось по полу, а затем послышалась ругань. Эти ночные клубы… Куроо подполз к Суге, поднял его подбородок и поцеловал со всей доступной нежностью, которую не мог передать словами.

— Забей, — сказал он. — И думай над диссертацией по стихийной магии. Нужно извлекать пользу из опыта, даже если он неудачный. А то получится, что всё было зря.

— Не зря, — тихо ответил Суга, глядя в его глаза. Куроо снова захотелось его поцеловать.

— Он прав, Суга, — Дайчи пожал плечами, слабо улыбаясь. — Мы наверняка не единственные. Возможно, кому-нибудь когда-нибудь тоже взбредет в голову попробовать нечто такое.

Суга вздохнул и прислонился к Куроо, положив голову на плечо. Все ещё обнаженный, все ещё обманчиво слабый.

— Чего-то мне кажется, что, даже если стихийная магия когда-нибудь станет законной, такие ритуалы всё равно останутся табу.

— У-у-у-у, — протянул Куроо, подбадривающе похлопывая его по спине. — По-настоящему классные вещи всегда вне закона.

Но почему-то Куроо в этот момент подумал о родинке Суги и его шальной улыбке с прищуром. Дайчи закатил глаза.

Наверху снова что-то рухнуло и послышался испуганный вскрик. Они переглянулись. Это явно уже было ненормально. Быстро распихав футоны по рюкзакам и убрав следы своего пребывания, они выбрались из подвала.

Тяжелый засов с большим трудом вышел из пазов, и из дверного проема на ноги сразу хлынул поток воды, доходящий до щиколотки. Повсюду выли военные сирены, автомобильные сигнализации, гром ежесекундно сотрясал Токио раскатами, а небо в узком просвете переулка сверкало молниями и огненными росчерками метеоров.

— Твою же…

— Да.

— Упс.

Над клубом, из которого они вышли, навис десятиметровый столб смерча. Он шипел и плевался дорожными знаками, клумбами, бамперами машин и прочим хламом. Суга, Куроо и Дайчи обмокли до нитки в считанные секунды, но не решались выйти из переулка: на главной улице машины вообще сносило ураганным ветром и ливнем. Весь Токио погрузился во тьму. Казалось, что следующая вспышка молнии выхватит из-за поворота скелетоподобных всадников на адских конях. Но, к счастью, вместо них выкатил бронеавтобус, высвечивая прожекторами стены домов. Из динамиков мужской голос сообщал о всеобщей эвакуации.

— Превышен предел стихийной магии. Угроза появления Бури в любой момент. Пожалуйста, подайте визуальный сигнал, и мы вас заберем в укрытие!

Сердце Куроо стучало где-то под горлом. Он сжал плечо Дайчи. Вода стекала за шиворот, холодно склеивая ткань и кожу.

— Это всё мы?

Ему никто не ответил, но ответ был и не нужен. Буря, пока ещё не настоящая, а обычная, бесновалась над всем городом, дикая, ревущая, яростная, насмехающаяся над обычным человеком, который мог только убегать и прятаться. Куроо, наоборот, желал выйти ей навстречу и присоединиться к буйству. Они все желали этого. Эта буря не могла причинит им вреда.

Но луч прожектора выхватил их из темноты переулка, и Суга нехотя замахал руками, привлекая внимание военных.

По их прихоти город терпел убытки в триллионы йен, кто-то наверняка погибал в этот самый момент от нашествия катаклизмов, но в конечном счете терзаться этой мыслью было бессмысленно. Непонятно, чего здесь было больше: неизученной магии, запутанной политики, старой детской привязанности или привязанности настоящей — переходящей границы здравого рассудка.

Некоторые вещи просто происходили.

Куроо сел в бронеавтобус между Сугой и Дайчи и, чувствуя бедрами их тепло, улыбнулся сам себе. Он все ещё считал себя добрым (но это утверждение никто не мог ни доказать, ни опровергнуть).

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Мизогучи Садаюки / Куними Акира

 Xoma
Бокуто Котаро / Акааши Кейджи

 named_Juan
Куроо Тецуро / Цукишима Кей, Бокуто Котаро / Акааши Кейджи

 named_Juan ,  MsFlaffy