• Фандом Harry Potter
  • Пейринг Симус Финниган / Дин Томас, Парвати Патил, Падма Патил, Лаванда Браун, Эрни МакМиллан, Энтони Голдстейн, Блейз Забини , Дафна Гринграсс, Альбус Дамблдор
  • Рейтинг PG-13
  • Жанры Приключение, Ангст, Романс
  • Дополнительные жанры
  • ПредупрежденияAU, Нецензурная лексика
  • Год2019
  • Описание Симусу пришлось побывать в гостиных Рейвенкло, Слизерина и Хаффлпаффа, чтобы еще больше полюбить родной Гриффиндор

  • Примечания:

    1. Название взято из песни Linkin Park — Somewhere I Belong.
    2. В последней главе гриффиндорцы поют Bob Dylan — Knockin' On Heaven's Door.

    Написано для зимней фандомной битвы в команду WTF Gryffindor 2018

    Спасибо Godric за помощь!

Башня Рейвенкло


Дин лез на стенку. Не буквально — внешне он даже казался спокойным — но Симус знал, что он затих перед наступающей истерикой.

Вот только сочувствовать Симус не торопился — точно не вслух:

— А Гарри и Джинни хорошо смотрятся, а? — спросил он с улыбкой.

Перо в руке Дина сломалось с треском. Симус заметил кровь на его пальцах.

— Тебе обязательно быть такой задницей? — спросил Дин.

Надо же, тон все еще спокойный!

— Не знаю. — ответил Симус. — А тебе обязательно было игнорировать меня весь год?

Дин застонал, спрятав лицо в ладонях. Кровь с правой руки наверняка должна была отпечататься на его лбу.

Как назло, Джинни Уизли громко засмеялась над какой-то шуткой Гарри и… да, вот они уже и засосались. Опять.

Стерва рыжая, подумал Симус.

— Ах, любовь! — с придыханием сказал он и театрально стер пальцем невидимую слезинку со своей щеки.

Дин вскочил, толкнув ногой стол. Вся их домашка разлетелась по полу.

А вот и истерика, заключил Симус, разглядывая чернильное пятно на своих брюках.

Пока он приводил себя в порядок, Дин уже успел скрыться из башни, хлопнув портретом Полной Дамы так, что та бросила ему вслед парочку крепких фраз, которых Симус никогда не слышал, но решил запомнить.

— Снимите себе номер, — буркнул он, проходя мимо Гарри и Джинни.

Сладкие булочки Мерлина, Поттер реально целовал Джинни так, словно был готов ее сожрать! Чудовище!

Забавно, как он всегда жаловался на чрезмерное внимание, а сейчас не стеснялся выставлять напоказ свою личную жизнь… ладно, сейчас они хотя бы зарылись в самом дальнем и темном углу гостиной Гриффиндора, но та возмутительная сцена после завершающего матча перекрывала все их попытки вести себя скромно.

Весь Хогвартс до сих пор обсуждал эту новость, распространяя самые разные ее версии. Вот хаффлпаффцы до сих пор считали, что Гарри и Джинни не просто поцеловались, а занялись сексом прямо в гостиной. Со всей квиддичной командой. Слизерина.

Слушок, правда, пошел не без участия Симуса: примерно так он об этом намекнул Эрни на последнем уроке Травологии, а Эрни способен додумать как надо и растрепать своим версию куда хуже.

Дин нашелся на крыше. Через Выручай-Комнату забраться туда было удобнее всего, но в последнее время та постоянно была кем-то занята (наверное, какая-то парочка не могла удержать свои шалости в штанах), но сегодня им наконец повезло.

Дин сидел, свесив ноги с парапета и то ли задумчиво, то ли печально смотрел в сторону озера. Вид и правда был красивый: закат, все такое красное, розовое, желтое и снова красное. В общем, живописно! Настолько живописно, что хотелось созерцать пейзаж с бокалом вина в руке, покуривая эти девчачьи тонкие сигареты. Симус всегда оставался равнодушен к курению, но сейчас бы пыхнул — момент подходящий, такой из себя поэтический, прямо как в сопливых фильмах, что нравятся маме.

— Знаешь, если включить грустную песню, можно подумать, что мы с тобой на свидании, — сказал Симус.

Он сел рядом с Дином и по-братски приобнял его за плечи.

Дин хмыкнул.

Руку он уже замотал в платок, а вот на его лбу маленькое красное пятнышко еще оставалось. Симус вытер его рукавом своей мантии.

— Я уже извинялся, что так мало с тобой зависал в этом году? — спросил Дин.

— Тысячу раз, — ответил Симус. — Но я все равно еще злюсь. Уже не так сильно, но злюсь, сучий ты потрох.

Вот и пригодились слова Полной Дамы.

Дин криво улыбнулся.

— Мы уже столько лет собираемся, но никак не начнем записывать великие цитаты Полной Дамы.

— А надо бы. Чтобы будущие поколения маленьких гриффиндорцев могли ответить ей той же монетой.

— Еще один пункт в списке, что нам нужно сделать до окончания Хогвартса?

— Ну, пока ты был занят Джинни Уизли, занят квиддичем, занят… какой бы ты еще фигней ни занимался, я уже кучу всего переделал. Остались только те пункты, что с ночевками в гостиных других факультетов, — Симус врал, без Дина он только домашнее задание и видел, но не мог упустить еще одного случая напомнить, как мало времени Дин уделял своему самому близкому и дорогому другу.

— Я бы начал торчать в других гостиных прямо сейчас. Не могу сейчас находиться в башне Гриффиндора.

— Тебе станет легче, если я расскажу Парвати, что Поттер и мелкая Уизли занимаются какими-то странными извращениями?

— Зачем?

— Ну, она расскажет Падме, та расскажет кому-то еще, этот кто-то перескажет версию похуже, через пару дней мы услышим совсем другую, но отличную историю.

— Симус, поглотит тебя темная сторона, как поглотила она Дарта Вейдера.

— То есть, нет?

— То есть, нет.

После недолгого молчания Дин добавил:

— Вообще, не люблю я сплетни. И Джинни ни в чем не виновата, у нас давно не клеилось. Мы расстались. Все, точка. Не надо про нее всякое такое рассказывать — особенно за спиной.

— Ну, я твой друг, мне положено ненавидеть твоих бывших.

— Да ты и «нынешних» ненавидел!

— Потому что ты мой молот Тора — тебя заслуживает только достойная, — сказал Симус и после недолгой паузы добавил: — Или достойный. Если вдруг тебя переклинит. Я не стану осуждать.

— Да мы с тобой на Святочном балу медляк танцевали, с чего бы тебе осуждать!

— А круто было, а? Эти француженки так пищали от восторга! И другие девчонки тоже, и… Дамблдор.

— Только твоя пара не очень оценила. А с Дамблдором и правда жутко получилось, мне до сих пор неловко пересекаться с ним взглядом, он так… подмигивает и улыбается! Ужас!

— Белый маг, а рука черная.

— Я бы другой эпитет предложил, но это прозвучит слишком мерзко даже для нас с тобой.

— И не надо.

Чем дальше солнце закатывалось за горизонт, тем тише становилось на улице. Веселые компании студентов возвращались от озера обратно в замок. В башенках неподалеку от Дина и Симуса уже начали зажигать свет. Интересно, это делают эльфы? Симус никогда не задумывался, кто за пределами спален зажигает и гасит свет в Хогвартсе. Вряд ли это старосты, у них и так много дел: пропускать собрания, избегать Старост Школы, врать деканам, что заболели, не ходить на ночные патрули… Да все с ума сойдут, если им еще предложат включать и выключать свет! Это же не останется времени, чтобы забирать запрещенные предметы у ребят других факультетов для своих собственных вечеринок. Разве что Гермиона Грейнджер всегда была против этого цирка, Гермиону не подкупишь маленькой бутылочкой маггловского ликера из дьюти фри при Кингс-Кроссе, Гермиона — исключение из всех правил.

— О чем думаешь? — спросил Дин, нарушив их уютную тишину, если таковой можно было назвать стрекотание кузнечиков и отдаленное уханье сов.

— О том, что если Рон не поторопится, к Гермионе подкачу я.

— Да, он как-то тормозит. Если только вся эта вакханалия с Лавандой не была частью плана по завоеванию сердца Гермионы.

— Думаешь, в нем дремлет гениальный стратег?

— Ну, он всегда ни черта не делает весь год, а экзамены потом сдает лучше нас, хотя мы зубрим. И это при том, что у Гермионы невозможно выпросить обычный конспект, чтобы просто вписать пробелы в своем.

— Может, он и правда умнее, чем прикидывается? Или хитрее. Тлять жесткокрылая!

— Тлять?

— Ну, от слова «тля». Жуки какие-то или мошки. Полная Дама так Денниса обозвала, когда он ее разбудил. Я даже в энциклопедию полез, чтобы узнать, что это такое.

— Я вот задумался. Помнишь, у Гарри была волшебная карта? Хотя ты вряд ли знаешь: он по ней смотрел, как ребята из Армии Дамблдора до своих гостиных добирались — все ли спокойно. А ты только один раз на собрании побывал…

— А, это тот кусок пергамента, который он любовно прячет то под подушку, то под восемьсот замков своего сундука? Я разглядел немного, там было написано про лунатиков хвостатых что ли?..

— Кажется, это имена создателей карты: Лунатик, Хвост, Бродяга и… что-то там с лосями, если не ошибаюсь, — Дин задумчиво пожевал губу и продолжил: — И мне эти клички показались слегка странными. Как будто бы эти ребята были гриффиндорцами, которых Полная Дама как-то обозвала, а прозвища к ним прилипли.

— Как это было с Кормаком «Свиномордой» МакЛаггеном?

— Да-да-да! И вот представь: например, молодая Минерва МакГонагалл возвращается поздно с какого-нибудь свидания, а Полная Дама ей вслед: «Гнида хвостатая!»

— Думаешь, Хвост — это МакГонагалл?

— А у кого еще может быть хвост и талант к трансфигурации, чтобы такую карту наколдовать? Там же видно, кто в какой части замка находится, все секретные ходы, кто с кем в какой угол забился по делам сердечным!..

— Спереть бы на денек.

— И не говори!

— В список?

— В список.

За шесть лет учебы это уже стало их общей шуткой — придумывать себе приключения на задницу, якобы включать их в какой-то список (который даже не существовал в письменном виде), а потом ничего из этого не выполнять, потому что слишком лень, слишком рискованно, слишком неохота пропускать обед или ужин.

Но Симус все равно хотел хотя бы на последнем курсе оторваться и повлипать в неприятности. Несмотря на выпускные экзамены, седьмой курс считался самым простым: преподаватели больше уважали старшекурсников, делали поблажки, а учебная программа лишь повторяла предыдущие курсы. Профессора даже не всегда включали в список нужной литературы учебники, рекомендованные Министерством для студентов седьмого курса. Кажется, за последние годы только Локхарт отличился, а остальные просто советовали найти старые конспекты или одолжить у своих младших братьев и сестер, если те уже поступили в Хогвартс.

А еще на седьмом курсе оставались только те предметы, которые нужны лично тебе: иногда даже можешь спать до полудня или получить дополнительный выходной, потому что повезло с расписанием. А семикурсникам обычно очень везло с расписанием.

— Как же хорошо! — шепнул Дин, вздохнув.

Симус тоже набрал полные легкие весеннего вечернего воздуха и выдохнул, немного наклоняясь вперед. Уже достаточно стемнело, чтобы не видеть земли под собой. Казалось, он болтал ногами над бездной.

Странно, что в такие моменты хочется взять и прыгнуть с крыши, хотя никакими суицидальными мыслями никогда не болел. Просто эта чертова земля тянет к себе, как тянут к себе рельсы в метро — ровно, когда поезд подъезжает к станции.

— Отбой скоро, пойдем? — спросил Симус, отгоняя странные мысли.

Дин поморщился, но поднялся.

— Пойдем, но я не хочу в башню. Там наверняка Гарри и Джинни… вместе. Вместе поедают шоколадных лягушек, вместе читают газету, вместе прикалываются над Роном и Гермионой, вместе… блин, они вместе, понимаешь?

— Понимаю. Злит?

— Скорее огорчает. Ощущение, что вот-вот разревусь, как первокурсник, потерявший свой первый факультетский балл.

— О-о-о! — протянул Симус. — Помнишь времена, когда баллы реально нас волновали?

— Странно так, да?

Это было что-то вроде обряда посвящения: ты считаешься старшекурсником, если в какой-то момент с тебя снимают пятьдесят баллов, а тебе просто… ну, наплевать. Сняли — и ладно, просто помоги Дамблдору заплести бороду в косу и получишь все обратно.

А когда в прошлом году Амбридж дала своим жополизам полномочия снимать баллы с других факультетов, и Гриффиндор ушел в минус что-то-там-около-тысячи, некоторые ребята вовсе перестали готовить домашнее задание и посещать занятия, потому что… а смысл?

— Что вы сделаете, профессор Снейп, снимете с меня еще баллы? Удачи! — высказался Симус на одном из уроков Зельеварения.

Оказалось, что у Снейпа был козырь — он назначил отработку. На которую Симус, кстати, не пришел, потому что… а что бы Снейп сделал, назначил другую отработку? Или опять же — снял бы еще тысячу фантомных баллов?

В конце прошлого года Симус понял, что не так страшен тот, кого обидели — страшен тот, кому уже нечего терять.

Дин и Симус вернулись к окошку, откуда удобно было залезать на крышу через ту версию помещения Выручай-Комнаты, которую они называли складом или местом потерянных вещей. Хотя это больше походило на место спрятанных вещей, потому что среди потерянных вещей точно должна быть гора одиноких носков и перьев, но они ничего подобного тут не нашли.

Симус и Дин не стали здесь долго задерживаться (все интересное уже давно прикарманили) и сразу направились к выходу. А в дверях они столкнулись с…

— Малфой? — спросили Дин и Симус одновременно.

— Финниган, Томас, — произнес он и фыркнул. — Искали уединенное местечко, чтобы наконец-то переспать?

— Тот же вопрос к тебе и твоей руке, Малфой, — спокойно ответил Дин.

Симус тихо засмеялся и потянул Дина за рукав, намекая, что не стоит ждать от Малфоя ответа, да и вообще продолжать спор с этой мышью.

В башню Гриффиндора они решили пока не возвращаться, а на отбой наплевали. Старшим старостам все равно никакие нарушители нафиг не сдались, а новые старосты-пятикурсники только малышню напугать способны. Не повезет, если только встретится Гермиона, Филч или миссис Норрис.

К счастью, ни с какими нежелательными лицами они не столкнулись, увидели только одного грустного рейвенкловца — то ли второкурсника, то ли третьекурсника. Он сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене, и что-то бормотал себе под нос.

Они прошли мимо него, но не успели завернуть за угол, как Дин вдруг замер и обернулся.

Симус посмотрел на него, потом проследил за взглядом друга.

— Думаешь, у него неприятности? — спросил Симус, уставившись на одинокого унылого парня в конце коридора.

— Трудно понять, рейвенкловцы все немного странные, — пожал плечами Дин. — Может, неприятности, а может — вышел в тишине домашку выучить.

— Рейвенкло тебе не Гриффиндор, вряд ли там у них шум двадцать четыре часа в сутки, — с этими словами Симус двинулся обратно то ли к страдающему, то ли к зубрящему рейвенкловцу.

— Можно подумать, в башне Гриффиндора такой уж шум, — хмыкнул Дин. — Гостиная как гостиная.

Ага, только что-то Дин не спешил обратно в свою не такую уж шумную гостиную. Но Симус решил пока не поднимать эту тему — особенно при постороннем.

— Эй, парень, у тебя все нормально? — спросил Дин.

Рейвенкловец не отреагировал.

Симус присмотрелся к пацану повнимательнее — лицо у него было какое-то знакомое.

— Ты Стюарт, да?

Сработало — малец отреагировал и уставился на него безумным взглядом.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Так мы вроде пока в одной школе учимся, или у вас там в Рейвенкло свой альтернативный Хогвартс?

— Н-ну… вы же старшекурсники, да и еще с другого факультета, разве… а, неважно, — вздохнул Стюарт.

Симус смутно припоминал, что фамилия у пацана то ли Ашерли, то ли Акерли.

— Так почему приуныл, Стюарт? — повторил свой вопрос Дин.

— В башню попасть не могу. Опять, — малец вновь вздохнул так печально, что захотелось то ли обнять, то придушить, чтобы не мучился. Как побитого котеночка, судьба которого под вопросом: доживет ли вообще до утра.

— Так подожди немного, может, с кем-то другим зайдешь, отбой только недавно начался, еще добегут, — предложил Симус. — У нас есть друг — постоянно пароли забывает, но ничего, все его уже знают и спокойно пропускают с собой!

— Симус, у них вроде бы не пароли, а загадки. Не отгадал — не зайдешь, — подсказал Дин.

— Извращение какое-то! — возмутился Симус. — А если ты в дрова и вообще смысла загадки не понимаешь, в коридоре что ли ночевать?

— Ну да, — ответил Стюарт таким тоном, словно Симус не понимал какой-то элементарной вещи. — Не отгадываешь, значит, тупишь. Тупишь, значит, нечего тебе делать в Рейвенкло.

— Но это как-то… неправильно? Дискриминация по уровню интеллекта и эрудиции? У всех есть право время от времени затупить — это нормально.

Симус никак не мог успокоиться. Зверство. А что дальше? Рейвенкловцам запретят деградировать над глупыми маггловскими реалити-шоу на каникулах? А потом вовсе ликвидируют любое право на ошибку? Да там же от одного стресса все изведутся!

— Тебе кто-нибудь из своих может помочь? Послать кому-нибудь записку?

— Чтобы весь факультет смеялся с того, что я опять не могу попасть в башню? Нет уж, спасибо! — Стюарт поднялся на ноги и демонстративно начал отряхивать свою мантию.

Симус переглянулся с Дином.

Мда.

Рейвенкловцы — народец странный и пока еще непонятный.

— Но они же в любом случае тогда будут смеяться, нет? — спросил Дин. — Попросишь помощи — не смог зайти. Тебя нет на своем месте — не смог зайти. Ты уже проиграл, так зачем спать на холодном полу?

— Да, просто смирись и начни новый раунд, — подтвердил Симус.

— И вообще, что за факультет, который смеется над своими? — добавил Дин.

— Ой да перестань, мы постоянно ржем над всеми!

— Но мы же не издеваемся, просто просим у Колина копию фотографии… ладно, ты прав, мы тоже хороши.

— Мне хочется вбежать туда с криком, что оставлять человека спать в коридоре — просто верх тупости. Дин-Дин-Дин, представь, как их перекосит, ха!

Стюарт некоторое время переводил взгляд с Дина на Симуса, с Симуса на Дина и обратно, и наконец решился заговорить:

— Вы, гриффиндорцы, словно с другой планеты. Очень и очень странные, — заключил он.

Дин и Симус ответили одновременно:

— Вы тоже не подарок…

— Да у вас там все охреневшие!..

Стюарт явно почувствовал себя не в своей тарелке: уставился в пол, запыхтел и начал шататься, словно пьяный. После неловкой паузы Дин наконец сжалился над беднягой и заговорил первым:

— Слушай, Стюарт, у нас есть друзья в Рейвенкло. Знаешь Луну с пятого курса? Может, Падму, Терри, Энтони или Майкла с шестого? Мы можем попросить их, они ничего-то и не скажут, даже смеяться не будут! На крайний случай есть еще Чжоу с седьмого, она вроде нормальная, но я бы к ней в последнюю очередь обращался — у нее подружка неприятная.

— Падма — это которая староста? — спросил Стюарт.

— Да, Падма и Энтони… Булочки Мерлина, вы в своем Рейвенкло хоть иногда разговариваете друг с другом?! — не выдержал Симус. — Такое чувство, что мы знаем о твоем факультете больше, чем ты сам!

— Симус, не кричи на него, он и так нервничает.

И правда, чего это Симуса так возмутило происходящее? Может, рейвенкловцы все интроверты: попросил соль передать — выполнил норму общения за день. Отец Симуса как раз был из таких: ты ему сотню слов, а он максимум кивнет, что услышал тебя. И ничего, ему так комфортно. Наверное. Хрен же выбьешь из него что-то.

Может, Шляпа как раз по таким качествам распределяет, а все эти храбрость, ум и трудолюбие для красоты песен?

— Ладно, Стюарт, а что ты обычно делаешь, когда не можешь разгадать загадку?

— Когда как. Иногда иду к хаффлпаффцам, они обычно рады гостям, иногда к своему другу Малькольму — он слизеринец. Один раз меня ваш староста Уизли отвел в вашу башню — там как раз оказались две свободные кровати на самом верхнем этаже.

Наверное, это было сразу после побега Фреда и Джорджа в прошлом году, решил Симус.

— Дружище, а тебе не кажется, что у тебя с другими факультетами отношения лучше, чем со своим? — усмехнулся Дин. — В общем, что делать будем? Ты прости, но здесь мы тебя уже не оставим. Смирись.

— Да что там за загадка такая? Как это происходит? Сказать правильный ответ может только рейвенкловец? Помощь зала не работает? Нужно ли проливать кровь девственницы?

— Нет, разгадать может кто угодно. Войти тоже. Это у нас с Полной Дамой надо спорить до утра, а у них в этом плане проще, — объяснил Дин.

— И какого черта ты молчал? Уже давно бы зависли возле двери, подбирая правильные ответы! Стюарт, давай, двигай к гостиной, сейчас разберемся.

Стюарт некоторое время топтался на месте, словно никак не мог примириться с происходящим, но все-таки тронулся с места. Дин и Симус пошли следом.

Пришлось долго подниматься по винтовой лестнице (Симус с некоторой завистью подумал, что рейвенкловская башня должна быть выше гриффиндорской), чтобы дойти до синей… двери? Симус не увидел ручки или замочной скважины — только бронзовый молоточек на облупившейся старой доске указывал, что здесь не просто тупик.

Стюарт постучал в дверь-не-дверь молоточком (тот был в форме орла, но Симус подумал, что образ дятла, стучавшего по дереву, оказался бы более ироничным), и откуда-то раздался приятный женский голос:

— Кто знает ответы на все вопросы?

— Дамблдор! — воскликнул Симус.

— Нет.

— Ученый? — предположил Дин.

— Нет.

— Ты! — обратился Симус к молоточку. Голос, кажется, все-таки шел оттуда.

— Нет.

— Ну тогда хреновая ты загадочница! — возмутился Симус.

Стюарт улыбался.

Симусу захотелось приложить его проклятым молоточком по голове. Или приложить молоточек головой Стюарта.

— Вы все не так делаете, — сказал он. — Нужно мыслить шире, слишком очевидные ответы здесь не работают.

— Если бы это был Гриффиндор, то прокатывали бы только остроумные и смешные ответы. Даже если они не в тему, — усмехнулся Дин.

А неплохая идея для шоу, подумал Симус. Надо запомнить…

Он, Дин и Стюарт погрузились каждый в свои мысли.

Черт, что-то же вертится на языке, оно совсем близко, только бы понять!..

Не сговариваясь, он с Дином одновременно сказал одно и то же:

— Невежда!

— Верно, — сказал молоточек.

Звякнул какой-то механизм и дверь плавно открылась.

Стюарт застыл на месте, не решаясь войти. Может, ему было стыдно, что не он, а двое придурков с другого факультета додумались до правильного ответа?

Дин и Симус подтолкнули его вперед.

— А вы? — спросил Стюарт.

— Что? — не понял Симус.

— Не зайдете? Вы же угадали, имеете право. Не то что… — тут он осекся, но Симус догадался, что тот собирался сказать.

Странная рейвенкловская гордость.

Симус не хотел упускать шанс побывать в чужой гостиной, поэтому зашел внутрь. Дин последовал следом.

В гостиной Рейвенкло оказалось… прикольно. Но Симус с некоторой обидой заметил, что тут было куда просторнее, чем в гостиной Гриффиндора. Неужели башня Рейвенкло не только выше, но и шире?

— Цвета приятные, скажи? — поделился своими наблюдениями Дин, разглядывая потолок.

Симус поднял взгляд и увидел, что там были нарисованы планеты и созвездия. Некоторые из них передвигались по своим орбитам, другие застыли на месте, либо перемещались слишком медленно для их взгляда. Кажется, небесная карта была точной. Либо так, либо Симус ни черта не помнил из уроков Астрономии.

Несмотря на поздний час, народу здесь оказалось много. Но все они занимались своими делами, поэтому не обратили внимания на посторонних. А может, они привыкли, что здесь просто проходной двор для умников? Все-таки любой смекалистый ученик мог войти, даже Стюарт их тоже без каких-то колебаний позвал с собой.

Они присели на ближайший свободный диван.

— Невежда, как же я сам не догадался, — бормотал Стюарт. — Буквально вчера же читал Рассела…

Симус посмотрел на Дина, и тот уставился на него в ответ. Оба даже не представляли, о ком говорил Стюарт, но решили не переспрашивать. Мало ли, вдруг в Рейвенкло это считалось признаком дурного тона?

Неловко-то как.

Здесь было слишком тихо. Симус слышал только скрип перьев, треск поленьев в камине, шелест переворачиваемых страниц и мурчание кошки, устроившейся на спинке их дивана. Дин сразу протянул к ней руку и почесал под мордочкой. Кошка вытянулась вперед и начала топтать лапами обивку. Умилительное зрелище.

— Здесь всегда так тихо? — прошептал Симус.

Ребята, сидящие в двух диванах от них, обернулись на голос. Симус узнал Майкла и Терри.

— Да, — ответили они и… отвернулись.

Как будто бы им реально было наплевать, что в их башне двое гриффиндорцев! Да кто так гостей встречает, где проклятья, где сглазы, где драки?!

Если бы рейвенкловец пришел в башню Гриффиндора, его бы либо побили, либо заставили отдать домашнее задание, либо… ну, возможно тоже не заметили, потому что все были бы заняты подсчетом того, сколько зефирин влезет в рот Рона или еще какой прокрастинацией.

Башня Рейвенкло по своей атмосфере напоминала Симусу не место отдыха, а библиотеку. Красивую библиотеку. А вот Дину, похоже, здесь было комфортно. Он уже положил себе на колени кошку и большими пальцами массировал подушечки у нее на лапах.

Может, предложить ему заночевать здесь?

— Привет, можно я заберу свою кошку?

К ним подошла Падма.

Дин с сожалением отдал ей животное, с которым, кажется, уже нашел общий язык.

— Она тебя поцарапала? — спросила Падма, указывая на руку Дина, все еще обмотанную платком.

— А, нет, это я давно порезался, — ответил он и убрал ткань, обнажая ранку с запекшейся кровью. — Видишь, уже почти засохло.

— Хорошо, — Падма удобнее перехватила кошку одной рукой, а другой поправила свой рейвенкловский галстук.

— Падма, а можно нам у вас заночевать?

— Почему бы и нет? В спальне второкурсников есть свободная кровать, мальчика забрали после случая с Кэти Бэлл. Вас устроит?

— Вот так просто?

— Вот так просто, — подтвердила она и, развернувшись на каблуках, пошла прочь.

Симус переглянулся с Дином. Что-то в его голове не укладывалось. Рейвенкловцы, подтрунивающие над глупенькими, так терпимы к чужакам?

— Стюарт, а где у вас спальни? — спросил Дин.

— Там, за статуей Ровены, — ответил он, рассматривая потолок. Кажется, он все еще был не рад, что оказался здесь из-за чужой разгадки.

Они пошли в указанном направлении. Уже стоя под аркой, Симус вдруг столкнулся взглядом с Падмой. Она усмехнулась ему как-то совсем не в своей манере и тут же спряталась за книгой.

— Возможно, я выскажу странную гипотезу, но тебе не кажется, что Падма — это не совсем Падма? — выдал Симус, дергая Дина за рукав мантии.

— А кто тогда?

— Ее близняшка Парвати, кто же еще!

Дин некоторое время молча шагал по коридору, а потом заговорил:

— Падма и Парвати никакие не близняшки. Ты что, расист? Все не белые для тебя на одно лицо?

Симус остановился, как вкопанный и во все глаза уставился на Дина. Друг долго смотрел на него с каменным лицом и вдруг… заржал.

— Сука, ты опять подловил, ты подловил меня на этом! — воскликнул Симус, вспоминая момент, когда Дин стащил у кого-то слизеринский галстук и притворился Блейзом Забини.

Жаль, что ту шутку оценили только магглорожденные и полукровки.

Они отыскали спальню второкурсников и нагло туда ввалились.

— Парни, теперь мы живем с вами, — объявил Симус трем мальчишкам, залипшим над какой-то настольной игрой. — Какая кровать свободна?

Таковой оказалась кровать у окна. Дин и Симус скинули обувь и упали на нее прямо в одежде.

Дин задернул темно-синий полог и прошептал какое-то заклинание.

Симус внимательно на него посмотрел, ожидая пояснений, и они последовали:

— Заклинание тишины. Джинни научила.

— М-м-м, понятно-понятно, — сказал Симус, поднимая брови. — То есть малые нас не слышат?

— Рейвенкло сосет! — крикнул Дин.

Никакой реакции не последовало. Значит, не слышат. Или просто зассали.

— Так что, думаешь, Падма и Парвати меняются местами время от времени? — спросил Дин.

— А если бы у тебя был близнец на другом факультете, ты бы разве не захотел с ним меняться местами хоть иногда?

— Логично, — заключил Дин, стягивая с себя носки. — А представь, какой хаос устроили бы Фред и Джордж, если бы попали на разные факультеты?

Симус даже при всем желании не смог бы вообразить себе масштабы бедствия.

— Дин, как думаешь, если бы Падма была Падмой, она бы нас прогнала или тоже разрешила бы остаться?

— Черт ее знает. Вообще не понимаю рейвенкловцев. Они вот вроде все хорошие ребята, но… другие. Трудно проследить за ходом их мыслей.

Симус понял, что пытался объяснить Дин.

— И здесь немного скучновато, тебе не кажется?

— Ну, они немного не в себе все. Заметил, как Стюарт отреагировал на то, что ты знаешь его имя?

— Ага! А я отреагировал на его реакцию, типа, что-о? Разве можно не знать тех, с кем учишься?

— В Гриффиндоре первокурсники свободно могут играть в подрывного дурака с выпускниками и… ну, все друг друга знают. И по именам, и в лицо, и просто… просто знают. Никогда не задумывался о том, что у других факультетов может быть иначе.

Симус снова вспомнил своего отца, который вообще мог неделями обходиться без разговоров с людьми.

— Значит, им так удобно. Это тоже неплохо.

— Временами я их понимаю. В последнее время устаю от общения, — сказал Дин, обнимая подушку. — Раньше, наоборот, загорался, а сейчас теряю силы.

— Даже от меня?

— Только когда ведешь себя, как задница.

Симус хмыкнул. Он снял с себя рубашку, расстегнул пояс брюк и сразу же почувствовал себя лучше. Удобнее, комфортнее, кайфовее.

— С другой стороны, иногда просто не хватает объятий. Ну просто так, без лишних разговоров, флирта и прочих брачных танцев, — задумчивым тоном продолжил Дин.

— Так чего молчишь, я всегда рад!

— Дурак, я не о дружеских объятиях говорю.

— Да какая разница! — Симус перекатился к Дину и забросил на него руку и ногу.

— Большая, если у тебя стояк.

— Не льсти себе, не такая уж и большая у тебя разница, я много раз видел.

Дин засмеялся и приобнял Симуса одной рукой.

— Опять эти чертовы Лунатики и Бродяги, — вдруг сказал он и дернул подбородком вверх.

Симус нехотя перевернулся с живота на спину и посмотрел туда же.

Пологи здесь крепились не к столбикам кроватей, как было в башне Гриффиндора, а к потолку. Поэтому они могли видеть небольшой кусок звездной карты — такой же, как в общей гостиной.

Если Симус верно помнил, над ними красовалась часть созвездия Большого Пса. Вот только вместо «Альфа Сириус» там совсем другим шрифтом было написано «Альфа Бродяга» и чуть ниже…

— А также господа Лунатик, Хвост и Сохатый, — прочитал Симус вслух.

— Сохатый… говорил же, что-то с лосями! — обрадовался Дин.

— Значит, они были рейвенкловцами.

— Ну, звучит обосновано. Кто бы еще мог создать такой крутой артефакт? Только умники.

— Ага.

Некоторое время они лежали и молча смотрели на звездную карту. Она медленно сдвигалась, и вот место созвездия Большого Пса начало занимать созвездие Единорога.

— А если бы я сказал, что мне не хватает не только объятий, но и поцелуев, ты бы тоже вызвался помочь? — вдруг спросил Дин со смешком в голосе.

— Ну если без этого никак не обойтись!.. — почти прокричал Симус, намеренно делая паузу после каждого слова. — Всегда готов засосать своего лучшего друга!

— Какое слово мерзкое, — поморщился Дин.

— Ах, ну простите мои манеры, дорогой джентльмен! Извольте вас засосать в знак… не могу придумать, в знак чего, но ты уловил мою мысль, — продолжил глумиться Симус.

— Знаешь, в такие моменты мне кажется, что Дамблдор за нами наблюдает и…

— И что он сейчас выглянет из-за шторки и покачает головой, типа, нет-нет, неправильно делаете? — Симус попытался проиллюстрировать свои слова движением руки, якобы отодвигающей невидимую ткань, а потом и медленным мотанием головы. При этом он сделал серьезное лицо и старался смотреть прямо на Дина, надеясь, что его импровизация выглядела настолько же жутко, насколько смешно.

Дин засмеялся, ударив кулаком по подушке. Несколько перьев вылетело наружу и закружилось в воздухе.

— Нет, Дамблдор все-таки крутой! — сказал он, отсмеявшись. — Своеобразный, но крутой.

— Да! Думаю, он мог бы рассказать нам много чего интересного, если бы у него было поменьше забот.

— В смысле?

— Ну, мама говорила мне, что странные слухи ходили про него и Гриндевальда.

— А я бы не удивился, знаешь, — хмыкнул Дин, почесывая подбородок. — Как там Рон однажды выразился?

— Гейний?

— Да!

Симус снова перекатился на кровати, забрасывая руку на Дина.

Офанареть, как удобно! Симус зажмурился и застонал, чувствуя, как уходит напряжение из позвоночника.

Дин, наверное, сам того не замечая, чесал Симуса между лопатками, иногда забираясь пальцами за ворот майки. Он продолжал смотреть в потолок на сменяющиеся созвездия, о чем-то задумавшись.

Свет за их пологом приглушился, малышня устала играть во что-то там, но Симусу было лень проверять, слишком уж удобно он устроился.

— Может, останемся тут подольше? Не только на одну ночь, — прошептал Дин.

Симус не сразу ответил: он уже успел задремать и до него не сразу дошел смысл вопроса.

— Да мне все равно, только не буди, — пробормотал он.

Дин тихо засмеялся и заерзал на месте, устраиваясь.

Симус вдруг почувствовал дыхание на своем лице, он приоткрыл один глаз и увидел, что лицо Дина находилось буквально в паре дюймов от его собственного.

— Пришел за ирландским поцелуем на удачу? — проворчал Симус, улыбаясь.

— Да нет, просто устраиваюсь поудобнее, — пояснил Дин. — А что, ты бы дал?

— А ты бы взял?

— Еще немного — и нам станет супер-неловко.

— Супер-неловко у тебя в штанах, — усмехнулся Симус и закрыл глаз обратно.

Спать хотелось невероятно. Тепло, мягко, и Дин, лежащий рядом, пусть и был костлявым, но как же стало удобно, когда Симус закинул на него ногу.

Хорошо-о.

Дин как-то странно сопел. Ну то есть он всегда немного сопел, но сейчас сопел не так, как обычно. Симус не успел спросить, что случилось, потому что получил свой ответ раньше. Но не словами — поцелуем.

Таким легким, нерешительным и возмутительно коротким поцелуем.

— Э, а чего так мало?

— Потому что мне супер-супер-неловко продолжать, — прошептал Дин.

Симус нашел в себе силы открыть глаза и немного приподняться на одном локте.

— Тебе будет супер-супер-супер-неловко, если ты сейчас остановишься, — пригрозил Симус, и улыбнувшись, добавил: — Гейний.

***


Супер-супер-супер-супер-супер-неловко им стало утром. Ночью Симус вообще не задумывался ни о чем, просто целовался и обнимался со своим лучшим другом, пока кто-то из них не вырубился первым.

Ночью все было так уместно, правильно, мило и по-хорошему волнующе, но сейчас Симус просто чувствовал, как горят его щеки от стыда. Дин выглядел смущенным: ни разу за все утро не посмотрел на Симуса, заторможено отвечал и сутулился, словно пытался спрятаться и стать незаметным.

Симус бы подшутил над ним, но сам находился в таком же состоянии.

Казалось, каждый в Хогвартсе что-то знал, видел насквозь. Когда они встретили Лаванду и Парвати в коридоре, и те над чем-то захихикали, Симус мог бы поклясться, что они смеялись над ним и Дином.

— Парни, почему хмурые? И куда вы ночью запропастились? — спросил их Невилл за завтраком.

Симус уже завелся, готовый оправдаться, привести тысячу аргументов, но Дин успел пнуть его ногой под столом и ответил за них обоих:

— Загулялись, Невилл.

— А, бывает, — отозвался он, возвращаясь к поеданию тоста.

Симус порадовался, что ничего не успел выболтать. Когда ему было за что-то стыдно или неловко, врал он очень плохо. И чертов Дин об этом знал.

Лучший друг.

Желудок крутило, в рот ничего не лезло, от вида и запаха еды тошнило. Он отодвинул тарелку в сторону и случайно задел ладонь Дина. Их обоих словно током ударило — и они дернулись в противоположные друг от друга стороны.

Жутко хотелось посмотреть на выражение лица Дина, но Симус боялся увидеть там… а что, собственно, он боялся там увидеть? Отвращение? Ненависть? Но ведь Дин первый полез к нему целоваться! И никто из них даже не был пьян!

Но взглянуть на друга он все равно не решился. Пока.

Может, стоит поговорить перед занятиями? В конце концов… ну, ничего же страшного не произошло? Они не настолько далеко ушли, чтобы навсегда потерять возможность откатить назад.

Вдруг он столкнулся взглядом с Дамблдором. Старик выглядел не таким жизнерадостным, как обычно, и смотрел на Симуса, нахмурив брови. Как будто спрашивал: в чем дело, юноши, почему вы оба ведете себя как трусливые сучки?

Конечно, Дамблдор бы никогда не назвал никого трусливыми сучками, он нашел бы фразу более изысканную или остроумную, но не мог же Симус залезть к нему в голову и понять, какую именно.

Дамблдор, словно услышав его мысли, улыбнулся и погладил бороду своей здоровой рукой. А может, и правда услышал?

Симус решил попробовать и мысленно спросил, нужно ли ему поговорить с Дином.

И чертов старик кивнул!

Симус одновременно испугался и ободрился. Испугался он способности Дамблдора читать мысли (ну, или этому дурацкому совпадению), но не предстоящему разговору. В нем начала зарождаться решимость во всем разобраться и не мучить ни себя, ни Дина.

Перед уроком Симус запихнул Дина в какую-то подсобку и затараторил:

— Давай не будем страдать херней и скажем честно. Мне все понравилось, а тебе?

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Дин ответил:

— Было очень круто, — он все еще выглядел смущенным, хлопал глазами и нервно потирал ладони друг о друга.

А вот у Симуса отлегло от сердца, хотя он все еще чувствовал дрожь в коленях.

— Вот и славно! — воскликнул он и похлопал Дина по щекам, словно пытался привести его в чувство. — Сегодня тоже в Рейвенкло погостим, ага? Продолжим, на чем уснули?

Дин кивнул со счастливым видом.

И вечером они снова погостили в Рейвенкло. А потом опять, и опять, и опять. В какой-то момент Симус осознал, что они уже почти сюда переехали. На прикроватной тумбочке лежали их учебники, на одном из стульев — одежда. Стивен, Радж и Кайл — их соседи-второкурсники — ничуть не возражали, а пару раз даже приглашали поиграть в скрэббл.

Другие рейвенкловцы встретили их отлично!

Падма (настоящая Падма, а не Парвати) сказала, что они давно хотели завести какого-то общего питомца в башню, так что Дин и Симус подвернулись очень удачно.

Симус ответил ей, что она злая и ее сестра Парвати куда приятнее. Падма пожала плечами и тонко намекнула, что их тут никто не задерживает:

— Валите к чертям.

К жизни в Рейвенкло они приспособились быстро. Временами возникали трудности с тем, чтобы не лезть не в свое дело, не отвлекать однокурсников от учебы, не заговаривать с ними, не спрашивать о том, как прошел день и даже не здороваться. Башня Рейвенкло была тем местом, где рейвенкловцы подзаряжали свои батарейки, чтобы нормально существовать в обычном мире. Симус заметил, что те сильно уставали от общения, не любили коллективные проекты и никогда не разбивались на учебные группы, чтобы быстрее осилить материал. У многих он встречал то же стремление к самостоятельности, что у Стюарта: гордость не позволяла им перекладывать даже мелкую работу на кого-то другого.

Нормально общаться получалось только с младшекурсниками: у них пока еще хватало энергии и на учебу, и на игры, и даже на небольшие авантюры.

Даже с загадками в башню Рейвенкло почти не возникало проблем, когда они распознали алгоритм: чем туманнее или безумнее казался ответ, тем он правильнее.

Но порядки Рейвенкло его не сильно волновали, пока у них с Дином был свой тихий уголок, где никто трогал, а Гарри и Джинни находились где-то там далеко, не расстраивая Дина своим счастливым видом.

Хотя Дин признался, что они его больше не раздражают, Симус не хотел проверять, насколько это правдиво.

Невиллу он сказал, что Дин хандрит, и они теперь живут в Выручай-Комнате, а Гарри и Рон вряд ли вообще заметили их отсутствие. У этих двоих вечно какие-то свои дела.

Симус проводил много времени с Дином. Иногда они могли просто часами лежать в обнимку и молчать, в другое время находили занятия поинтереснее, занятия не для детских глаз, благослови, Мерлин, эти занавески из толстой непроницаемой ткани! Заклинание тишины работало в обе стороны — они не слышали никого так же, как и люди за пологом не слышали их.

Мирок Симуса и Дина пусть и был ограничен кроватью с занавесками, но оно абсолютно того стоило. Теперь суббота стала еще более любимым днем недели Симуса: весь день они просто ваялись в постели, ни о чем не думая.

Симус посмотрел на задремавшего Дина и, не удержавшись, погладил его по спине. Ему нравилось подмечать насколько бледной казалась его рука на фоне темной кожи Дина. Если они когда-то и решатся выйти за пределы темно-синих занавесок, наверное, будут охренительно вместе смотреться.

Дин что-то бормотал во сне, Симус не разобрал слов, но решил, что это опять что-то связанное с экзаменами. Но ничего, они все сдадут, всегда же сдавали, а потом… может быть, получится провести часть лета вместе? Сначала Дин мог бы погостить у него, потом наоборот. Они дружили уже много лет, семьи давно познакомились — никаких проблем, никаких забот. Яркая и счастливая жизнь.

Кровать вдруг пошатнулась.

Дин моментально проснулся.

— Ты чего? — хриплым от сна голосом спросил он.

— Это не я, — удивленным тоном ответил Симус.

У него появилось нехорошее предчувствие. Он перелез через Дина и отодвинул ту занавеску, что находилась ближе к окну.

— Твою мать! — вскрикнул он, моментально вскочив с кровати.

Их окно выходило как раз на Астрономическую башню, а над ней уродливым грязно-зеленым пятном висел череп Темной метки.

Дин тоже подорвался, как бешеный. Он с силой выдвинул ящик прикроватной тумбочки и высыпал содержимое на кровать. Симус уже понял, что искал его друг.

Заколдованные монеты Армии Дамблдора горели красным.

Черт побери!

Их звали, в них нуждались, а они…

Дин поспешно набросил толстовку, а Симус трясущимися пальцами зашнуровывал ботинки. Те никак не поддавались, и он просто запихнул шнурки вовнутрь.

В гостиной, кажется, собрались все рейвенкловцы. Многие уже были в пижамах или халатах.

Дин и Симус кинулись к выходу, но дверь не поддавалась даже когда они попытались открыть ее магией.

— Дин, Симус, вы не выйдите отсюда, — сказал им Энтони. — В экстренных случаях мы запираем…

— Я на палке это вертел, Тони! — крикнул Дин. — Там наши друзья, они зовут! — он швырнул в Энтони фальшивый галеон и тот отступил на несколько шагов назад.

— Знаю, — дрогнувшим голосом ответил Энтони. — Но у меня есть свои обязательства и…

— Вот и выполняй их, а нас выпусти! — Симус, как и Дин, начал выходить из себя.

Остальные рейвенкловцы не вмешивались в спор, только молча наблюдали на происходящим. Симус заметил: никто из них даже не приблизился к окнам, словно они опасались, что Темная метка — зараза, способная перебить их всех даже через слой стекла.

— Если ты нас не выпустишь, мы выйдем через окно! — пригрозил Дин, видимо, проследив за взглядом Симуса.

Майкл Корнер выступил вперед и попытался их примирить:

— Не нужно идти на такие крайности. Дин, Симус, мы тоже переживаем, но…

Он не успел договорить, его едва не сбила с ног Падма:

— Голдстейн, открывай проклятую дверь, Луны Лавгуд нет на месте!

Симус почувствовал, как скрутило желудок.

— Но…

— Она сказала тебе открыть чертову дверь! Двигай задницей, пока не получил !— Симус с удивлением обнаружил, что это кричала Парвати.

Она вышла из толпы рейвенкловцев (на ней была синяя форма, а вот на Падме — красная, и последнее Симус заметил только сейчас).

Симус никогда не видел близняшек Патил такими разъяренным. Их всегда такие аккуратные и ухоженные волосы оказались взлохмачены, губы плотно сжаты, а выражения лиц обещали скорую кончину тем, кто посмел бы встать у них на пути.

Казалось, они сейчас закричат голосом банши и разорвут Голдстейна ногтями.

Парвати достала палочку и направила ее на Энтони, но Падма плавно потянула сестру за рукав, заставив опустить руку. Глядя прямо в глаза Голдстейна, Падма процедила чуть ли не по слогам:

— Знаешь, что означает Темная Метка, Тони? Что кто-то погиб. И погибнет еще, если мы не поможем.

Энтони вздохнул, пошел к двери, произнес несколько слов, которые оказались не заклинанием, а паролем. Видимо, у их волшебной двери был и такой способ защиты в экстренных ситуациях.

Дин, Симус, Парвати и Падма сорвались с места, но едва выбежали из башни, остановились, не зная, куда им направиться первым делом.

— Все к Астрономической башне, мы через Лестничный холл, вы — через Виадук. Нападем с двух сторон, — скомандовал Симус, указывая сначала на себя и Дина, а потом на Парвати и Падму.

Девочки кивнули и побежали в указанном направлении.

Симус всегда хреново бегал. Но не сегодня. Животный ужас за жизнь бедной Луны нес его по двигающимся лестницам, он перепрыгивал с одной на другую, едва они успевали приблизиться. Дин тоже не отставал.

Они опоздали. В холле возле входа в башню они увидели явные следы сражения и несколько тел в луже крови. Сначала Симус не понял, кто эти люди, а потом узнал лица… лица проклятых преступников, сбежавших из Азкабана, смотревших на них с каждого плаката в Хогсмиде.

Дин решительно направился к лестнице на Астрономическую башню. Двери там были выбиты, возле парапета лежало две метлы. Больше ни души.

Наконец-то добежали Падма и Парвати. Симус специально сказал им следовать более длинному пути, чтобы у них оказалось больше шансов спастись, если вдруг…

— Вы кого-то видели? — спросила Парвати.

— Нет, — ответил Дин. — Ни души, кроме тех вырубленных. А вы?

— Там хаффлпаффцы разволновались, но у них никто не пропал, — отозвалась Падма.

Симус с горечью подумал, что они тоже не отозвались на зов. Кто же мог помочь бедняжке Луне? Надежда была только на гриффиндорцев и преподавателей.

Парвати подошла к парапету башни и взглянула вниз. Симус заметил, что она как-то странно застыла, а ее пальцы так вцепились в каменную кладку, что побелели. Спустя несколько мгновений они закричала.

***


— Я не поеду домой, мама! — кричал Симус, выдергивая руку из железной хватки матери.

— Слушать ничего не желаю! Ты здесь не останешься!

Симусу хотелось орать, обозвать ее самыми нехорошими словами за то, что она не понимала… не понимала ничего!

Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Его руки еще дрожали от ярости, но голос уже не дрожал, он смог контролировать свой тон.

— Я. Останусь. Здесь.

Симус специально сказал это максимально тихо и четко, пытаясь подчеркнуть, что его решение основано не на глупых эмоциях, что он тщательно все обдумал, что он достаточно взрослый, в конце-то концов.

Мама, кажется, тоже начинала остывать.

— И что же я скажу твоему отцу?

— А ему не похер?

— Симус Девон Финниган, что за выражения!

— От тебя же и понабрался, — ответил Симус, скрестив руки на груди.

Мама закатила глаза, вздохнула и нервно поправила шляпку. Симус видел, что она уже готова сдаться — нужно только продолжить буравить ее взглядом.

— Когда похороны Дамблдора? — спросила она.

— Завтра. И через час после них уходит Хогвартс-экспресс, так что никуда я не денусь.

Конечно, ему хотелось проводить старика, который, вероятно, был первым, кто разглядел в отношениях Дина и Симуса что-то и помимо дружбы (или Симусу просто хотелось в это верить), но еще ему хотелось еще один вечер провести с Дином.

Мама тоже решила остаться — в гостиной Хаффлпаффа для нее нашлось место, как и для многих других гостей, кому не хватило номеров в гостиницах Хогсмида.

Симус встретился с Дином на крыше, где они и договаривались. Долгое время они молчали, просто сидели каждый в своих мыслях, лишь державшись за руки.

День был отвратительно чудесным для такой траурной атмосферы, витавшей в замке. В спину пекло, но сил снять рубашку, чтобы остаться в одной майке, уже не было. Да и отпускать руку Дина не хотелось.

— Забавно, Падма и Парвати вчера точно так же ругались со своими родителями, не желая уезжать, — тихо сказал Симус.

Близняшки были настроены, возможно, еще воинственнее, чем позавчера, когда они выступили против Голдстейна, но аргументов против собственных родителей им не хватило. Позже Парвати и Падма попытались саботировать сбор вещей, но миссис Патил призвала все их шмотки чарами и запихала в свою бездонную сумочку. Дину и Симусу рассказала об этом Лаванда. По крайней мере, так они разобрали из ее несвязной речи — Лаванда до этого долго плакала, переживая, что в тот проклятый вечер задремала над учебником по Рунам и не заметила, как фальшивая монета нагрелась в кармане ее халата.

— В таких случаях радуюсь, что я магглорожденный, — шепнул Дин. — Даже если мои родители узнают, ни черта они не сделают, потому что не смогут сюда попасть.

С рейвенкловцами они еще не разговаривали. Симус понимал, что по-своему они поступили верно, не выпуская никого, но… но все равно злился, особенно на Энтони. Может, если бы он не затянул, они бы прибежали раньше и смогли на что-то повлиять?

— Никто не виноват, — словно прочитав его мысли, сказал Дин. — Просто череда идиотских событий, многие из Армии… — он запнулся на мгновение, но продолжил: — Армии Дамблдора не откликнулись, потому что… ну, у каждого были свои причины.

Симус понимал это, но все равно не мог не прокручивать те страшные события у себя в голове.

Черт возьми, сам Дамблдор…

Почему?

— Ну хотя бы больше никто не погиб, — вздохнул он.

— Уже неплохое начало. Могло быть гораздо хуже.

Здесь на крыше одного из корпусов замка, где они часто гуляли, когда еще были просто друзьями, Симус ненадолго почувствовал себя лучше. С Дином вообще многие трудности не казались такими страшными. Симус только надеялся, что сам мог стать для него такой же опорой. Пока что он был в себе не очень уверен.

А еще Симус надеялся, что несмотря на произошедшие события, следующий год окажется проще.


Подземелья Слизерина


Самый. Худший. Год.

Симус сидел на каменном полу, обняв колени, и проклинал весь свет.

— Симус, ну прости, пожалуйста, — бормотал Стюарт-чертов-Акерли.

— Ты — умник, — ответил Симус. — Вот и придумай, как нам отсюда выбраться.

Они находились в подземельях Слизерина. Симус до сих пор не мог поверить в происходящее.

Он как раз переносил провизию из «Кабаньей головы» в Выручай-Комнату, как вдруг его фальшивый галеон нагрелся — кому-то потребовалась помощь. Оказалось, с ним пытался связаться Стюарт. Его друг Малькольм Бэддок не отвечал на записки. Симус сильно не вникал, но, кажется, мать Бэддока обвинили в грязнокровности и краже волшебной палочки, и Стюарт заволновался, что другие слизеринцы прибили его товарища. Он боялся идти один и попросил у Симуса помощи.

И все оказалось зря! Бэддок сидел зареванным, но в целом выглядел лучше, чем кто-либо из ребят в Выручай-Команте сейчас.

— Слизеринцы своих не трогают, — пояснил Бэддок гордо. Вернее, он пытался выглядеть гордо, но его сдал тонкий девчачий голосок.

— Ну что ж, рад за слизеринцев! — рявкнул Симус.

Маскирующие чары, которые наложила на Симуса Лаванда (они делали его похожим на Нотта), рассеялись, а сам он не смог ничего восстановить. Слизеринский галстук, который предоставила Выручай-Комната, разлетелся на ниточки. Поэтому Симус сидел в углу, на стыке стены и большого окна, и с безнадежным настроением разглядывал дно озера через стекло.

Ужин кончился, пока Стюарт разговаривал со своим Бэддоком, и теперь из переполненной гостиной никак было не выбраться. Точно не гриффиндорцу.

Стюарт ходил туда-сюда, пытаясь найти решение.

Симус некоторое время понаблюдал за ним в отражении окна, а потом принялся ковырять пальцем витражные вставки. Некоторые из них почему-то не были твердыми, а тянулись, как резина. Странная хрень.

— Давайте, я попрошу Дафну? Она поможет, если ей все объяснить, — подал голос Бэддок.

Симус не мог придумать ничего лучше, поэтому кивнул, мысленно приготовившись к смерти. А чего ему терять?

— Пожалуйста, прости меня еще раз, — шепнул Стюарт. Он достал из кармана фальшивый галеон и протянул Симусу. — Вот, это твоего друга. Я подобрал его когда-то давно.

Симус проглотил ком в горле. Монета, которой Дин швырнулся в Энтони. Это произошло почти год назад.

— Ты не виноват, — с неохотой признал Симус. — Если бы мой друг не отвечал на мои записки, я бы тоже полез за ним в самое пекло.

И он правда полез бы за Дином куда угодно. Вот только не представлял, куда.

Где, где же он?

Черт возьми, жив ли он вообще?

Бэддок вернулся с Дафной Гринграсс. Симус ожидал, что сейчас она позовет других слизеринцев, чтобы поглумиться, а потом вовсе прибить, но… Дафна лишь тяжело вздохнула и потерла переносицу.

— Как же вы, гриффиндорцы, меня заколебали, — сказала она уставшим голосом.

— Могу сказать о слизеринцах то же самое, если не хуже, — ответил Симус. — И что, какой план?

— Наложу на тебя заклинание невидимости, но оно быстро кончится, надо спешить, — затараторила Дафна.

Она достала палочку, но вдруг, вместо того, чтобы произнести заклинание, дала Симусу затрещину:

— Не трогай стекло! — рявкнула она.

Симус разозлился.

— Да это не стекло, а сопли какие-то!

Он снова ткнул пальцем в зеленый ромбик, который выглядел, как стекло, но при этом растягивался, как жвачка.

— Это из-за оленя, — пояснил Бэддок.

— Чего?

— Оленя. Кто-то много лет назад запустил его сюда, и он разбил рогами окна, затопив половину гостиной. Мне папа рассказывал.

В подтверждении своих слов, Бэддок приподнял край картины, висящей напротив Симуса. И он увидел на стене знакомые четыре имени, которые наверняка заинтересовали бы Дина.

— Все-таки олень, а не лось, — шепнул он и усмехнулся.

Но его никто не слушал. Дафна резко схватила его за воротник и заставила подняться. Подтолкнув Симуса к двери, она сказала:

— Счет будет идти на секунды. Ни с кем не столкнись, а если столкнешься — беги. Потому что иначе Крэбб или Гойл тебя прикончат.

— Не обманываешь? — на вопрос Симуса Дафна помотала головой. — Тогда в чем подвох?

— В том, что я больше не буду должна вашему вшивому факультету, — скривилась она. — Передай это Браун, если выживешь.

Она взмахнула палочкой над его головой, и Симус почувствовал, как ему на голову словно вылили что-то холодное и липкое. Эта жижа стекала вниз по телу и Симус увидел, как его тело становилось невидимым. Как только его ноги скрылись из виду, Дафна нашла в воздухе его плечо и потащила за собой.

Симус едва за ней поспевал. Сердце бешено колотилось, а ноги не сгибались. Следом трусили Стюарт и Малькольм — им маскировка не требовалась. Симус заметил только один неодобрительный взгляд в сторону постороннего здесь рейвенкловца

Они почти дошли до выхода, Дафна уже толкнула дверь, когда заклинание перестало действовать. Вот только он рассеялось не постепенно, а сразу. Со стороны, наверное, казалось, что он бесшумно аппарировал.

— Беги, — одними губами сказала ему Дафна, и повернувшись лицом к гостиной, закричала: — Посторонний в Слизерине!

Симус слышал, что за ним гонятся, но боялся смотреть назад, боялся, что упадет или врежется в какие-нибудь доспехи.

Сердце выпрыгивало из грудной клетки, ему в спину летели заклинания, к счастью, пока мимо. Он бежал изо всех сил, выбирая самую короткую дорогу, расталкивая прогуливающихся мимо учеников.

Скользкой от пота рукой он вытащил палочку и, не глядя, бросил назад взрывающее проклятье. Судя по крику позади, кого-то он зацепил, но другие продолжали его преследовать.

Он был уже на седьмом этаже, когда ему в спину ударило чье-то заклинание. Палочка вылетела в противоположный конец коридора.

Ему конец.

Симус перевернулся на спину и увидел над собой Крэбба и Гойла. Его любимые мучители.

— Зря ты нос, высунул, Финниган, — буквально пропел Гойл. Или Крэбб. Для Симуса они были на одно лицо, и он не помнил, кто из них кто.

— Или ты соскучился по боли? — поинтересовался другой. Его вопрос прозвучал бы куда устрашающе, если бы этот Крэбб-или-Гойл не запыхался после долгого бега.

Симус глубоко вздохнул, уже готовый к тому, что его ожидало

— Круцио!

Но боль в этот раз не растянулась на бесконечность, а ударила, словно током, всего на мгновение. Этого хватило, чтобы выбить из Симуса остатки сил.

Он не сразу решился открыть глаза и посмотреть, в чем дело.

Крэбб и Гойл лежали без сознания как раз рядом с ним. Симус приподнялся на локтях со стоном и встретился взглядом с Блейзом Забини. Он стоял в этой своей небрежной позе, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди.

— Какого хрена, Забини? — с трудом проговорил Симус.

— Передашь Лаванде Браун, что мы квиты, — ответил Забини. Он подошел к Симусу и протянул ему руку, помогая подняться.

— Можешь не передавать, Симус, я уже услышала, — из-за угла показалась Лаванда. Она единственная знала, что Симус ушел из Выручай-Команты не в «Кабанью голову», и, видимо, забеспокоилась, когда прошло столько времени. — Спасибо, Блейз.

Симус помотал головой, ничего не понимая. Когда это Лаванда успела скорешиться со слизеринцами?

— Больше поблажек не будет, не лезьте, — процедил Забини. — Особенно ты, — он ткнул Симуса в грудь. — Иначе твой дружок задолбается собирать тебя по частям.

— Дружок?

— Томас. Он недавно удрал из-под носа Темного Лорда. Ты разве не слышал? — сказав это, Блейз развернулся и пошел прочь.

Симус почувствовал, как свело желудок, а тело задрожало. Лаванда схватила его за локоть, заметив, что он пошатнулся.

— Значит, живой? — спросил он скорее себя, чем Лаванду.

Но все равно ему ответила:

— Надеюсь, что так, Симус. Пойдем, пока эти тролли не проснулись.

Они почти дошли до дверей Выручай-Комнаты, по дороге подняв его волшебную палочку, но у Симуса вдруг кончились силы, и он припал к стене, стараясь не упасть.

— Когда ты успела сдружиться со слизеринцами? — слабым голосом спросил он.

— Да так, чистокровные бонусы, — отмахнулась Лаванда. — Никакой дружбы по сути и нет, скорее бартер.

— Знаешь, вот никак не могу раскусить слизеринцев, в чем их сущность.

— Может, скрывать свою сущность и есть их сущность?

— Лаванда, а ты философ.

— Есть немного, — улыбнулась она.

— Как думаешь, как Дин мог сбежать от… от него?

— Понятия не имею. Но надеюсь, это было изобретательно.

Лаванда подошла к Симусу, взяла его за руку и положила ее на свое плечо, а сама схватила его за талию.

— Давай, я помогу тебе дойти, — сказала она.

В конце коридора Симус увидел какое-то шевеление. Прищурившись, он разглядел домового эльфа. Эльф позволил смотреть на себя всего несколько мгновений, а когда он исчез, вместе с ним в коридоре пропал свет.


Гостиная Хаффлпаффа

Симус проснулся и охнул от боли, потому что Дин слишком сильно сжал его в объятиях.

— Чувак, ребра! — простонал он.

— Черт, прости-прости! — Дин разжал руки.

Он попытался было откатиться назад, но Симус его остановил:

— Нет, все нормально. Просто не сжимай так сильно, — улыбнулся он.

После битвы за Хогвартс прошло несколько дней, а Симусу до сих пор было трудно поверить, что Дин снова с ним, вот он рядом, такой тощий, заросший, с кучей новых маленьких шрамов, но живой и здоровый.

Дин, кажется, все равно боялся прикасаться к нему. Неудивительно, когда он появился в Хогвартсе, Симус выглядел как жертва домашнего насилия. Он помнил выражение его лица, сначала радостное, а потом взгляд стал таким застывшим, улыбка фальшивой, натянутой, словно ее кто-то пририсовал.

Сейчас черные синяки на теле начали светлеть, приобретая неприятный желтоватый оттенок. Болело все гораздо меньше — Симус почти не чувствовал себя каким-то не таким, разве что не мог делать слишком резких движений.

После битвы многие остались в Хогвартсе — замок требовал ремонта, а Министерство еще страшно тупило и пока не могло прислать кого-то официально — только волонтеров-добровольцев, потому что для этого не нужно было заполнять много документов и проставить миллион печатей или подписей.

— Так лень вставать и куда-то идти, — простонал Симус, сам обнимая Дина.

— Думаю, можем немного дольше поваляться — мы уже сделали довольно много за последние дни, — рассудил Дин.

Вчера они вместе с Эрни и Ли очистили один из коридоров от завала. Работать было тяжело не только из-за объема прилагаемых усилий, а еще потому что Ли Джордан обмолвился, что где-то здесь погиб Фред Уизли. Он узнал об этом от Джорджа, с которым должен был работать, но последний вдруг отказался, мол, его помощи попросили в другом месте.

Но конечно же, все понимали, что Джордж отмазался по уважительной причине, тем более он и правда помогал в другом месте — пошел вместе с Оливером и Перси восстанавливать сначала избушку Хагрида, а позже и выжженное квиддичное поле.

По вечерам они собирались в гостиной Хаффлпаффа — самой большой и просторной, — и каждый делился событиями прошедшего дня. Симусу нравилось, когда очередь доходила до Оливера Вуда, он очень смешно возмущался насчет ситуации с испорченным квиддичным полем.

— Просто зачем, зачем кому-то потребовалось его трогать? — не унимался Оливер. — Поле чертовски далеко от замка, кого эти пожирательские псы пытались там достать? Думали, мы завалим их всех бладжерами? Идиоты безмозглые!

Ли предполагал, что это могло быть попыткой деморализовать учеников, хотя и довольно глупой. В квиддич все равно никто не играл.

Симус вспомнил, что начале учебного года Снейп не стал отменять квиддич, но команды просто не смогли набраться — всем было не до того.

— О чем думаешь? — вопрос Дина вывел его из размышлений.

— О квиддиче.

— Оливер так смешно пылает по этому поводу, а? — усмехнулся Дин. — И ведь совершенно адекватный, если эту тему не поднимать. Спокойный такой, веселый чувак…

— Да ты точно такой же, пока не начинаешь говорить о футболе.

Дин засмеялся, уткнувшись Симусу в шею. Его горячее дыхание щекотало кожу, по телу побежали мурашки. Симус выгнулся в руках Дина и застонал от удовольствия.

Как же не хватало его прикосновений весь этот год!

— Я так скуча-ал, — сказал он, пытаясь подавить зевок. — Поцеловал бы тебя прямо сейчас, но у меня изо рта пахнет после сна.

— Можешь поцеловать не в губы, — предложил Дин, сползая чуть вниз. Он задрал майку Симуса, дотянулся до флакончика на прикроватном столике и начал втирать в синяки холодную мерзкую мазь.

Дин действовал так осторожно, словно Симус рассыпался бы, сделай он что-то не так. Может, год назад Симус возмутился бы таким отношением, но он слишком устал от всего, чтобы отказываться от удовольствия.

Рука Дина уже забралась под резинку пижамных штанов Симуса (уже не преследуя лечебные цели), как вдруг прелюдию прервали: полог горчичного цвета их кровати отъехал в сторону, и они увидели Эрни.

— Ух ты, а я вовремя! — Эрни ничуть не смутился интимностью момента, он смотрел на них как золотистый ретривер, едва ли не с каким-то восторгом и ожиданием, что его похвалят.

— Эрни, — начал Симус, сбившимся голосом, — входи или уходи.

— Просто хотел сказать, что мы идем на завтрак, — ответил ему Эрни и ушел, как будто ничего не случилось.

Полог, конечно же, он задвинуть забыл. Как и закрыть дверь в спальню.

Романтическое настроение пропало.

— Ведь не в первый раз уже, — с раздражением заметил Дин. Резким взмахом палочки он захлопнул дверь. Встав с кровати, он начал собирать одежду, раскиданную по полу.

— У хаффлпаффцев свое понятие о личном пространстве, — сказал Симус. — Ну а что такого, они тут все как огромная семья.

— Тебе не кажется… — Дин наклонился поближе к Симусу и прошептал: — Тебе не кажется, что они как эта дурацкая раздражающая улыбающаяся семья с рамок для фотографий?

— Ну, да. Но согласись, если не считать этого, то здесь довольно неплохо?

— Было бы неплохо, не прерывай нас каждый раз в самый неподходящий момент.

Дин не выносил, когда нарушали его личное пространство. Но его можно было понять: если у тебя две надоедливые младшие сестры, начинаешь очень трепетно относиться к тихим моментам в одиночестве.

— Потерпи немного, — попросил Симус. — Я пока не готов вернуться в башню Гриффиндора. Ты представить себе не можешь, какой ужас там творился, когда Кэрроу начали охоту на Невилла. Каждый второй попадал под К-к-круцио и…

Он не смог договорить, но Дин достаточно хорошо его знал, чтобы понять и простить.

— Конечно, чувак, все круто. Просто хочу побольше времени проводить с тобой и… — но его монолог прервал Джастин, влетевший в комнату с горящим взглядом.

— Пергамент-пергамент-пергамент, — бормотал он, роясь в своем сундуке. Наконец он нашел все необходимое и выбежал из комнаты так же быстро, как и вбежал.

— Две-е-ерь! — простонал Дин, снова взмахивая палочкой, чтобы закрыть вход.

Симус знал, что по мнению Дина, в аду приготовлен специальный котел для людей, которые никогда не стучатся и не закрывают за собой двери.

— Да ладно, все равно уже собирались уходить.

Они быстро оделись, умылись и направились в Большой зал.

Большая группа хаффлпаффцев шла впереди них.

— Они и правда вообще все делают вместе? — шепнул Дин.

— Думаю, да. У них должны быть шикарные оргии, — поделился своими мыслями Симус.

В отличие от Дина, ему понравилось жить с хаффлпаффцами. Возможно, он привык к ним, пока три дома жили в Выручай-комнате последние несколько недель? А может, он просто сам искал себе стаю?

Если перед Дином он еще мог расплакаться, то с хаффлпаффцами он чувствовал, что способен контролировать свои эмоции. Они постоянно носились где-то поблизости, заряжали энергией, помогали даже в самых элементарных вещах, и Симус безумно в них это ценил.

Он много раз видел, что стоило кому-то приуныть, хаффлпаффцы оказывались рядом. Они утешали, обнимали, смешили так, что всю боль и обиду как рукой снимало. И сами они казались ребятами жизнерадостными, сильными, словно любые преграды им по плечу. В такое трудное время многие к ним тянулись. Кроме Дина и Симуса, в гостиной Хаффлпаффа еще прописались Невилл, Оливер, Ли, Анджелина и Кэти. Другие частенько сюда заглядывали, как, например, Джинни или Гермиона.

Вечерние собрания особенно нравились Симусу. Он заново узнавал людей, с которыми учился так много лет и проходил мимо, лишь здороваясь.

Они подвигали кресла, стулья и диваны поближе к камину, стараясь образовать полукруг, и говорили-говорили-говорили. За их беседами со стен наблюдали колдографии бывших выпускников, самая крупная из них была с улыбающимся лицом Седрика Диггори. Он был одет в хаффлпаффскую квиддичную форму и размахивал рукой с зажатым в ней снитчем.

Среди других колдографий Дина привлекла карточка, где все было так засвечено, что не было видно ничего, кроме черных силуэтов. Но заинтересовала его не композиция, а надпись.

— Похоже, господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый побывали даже здесь, — сказал Дин.

— Их четверо, может, все учились на разных факультетах?

Дин согласился с теорией Симуса, но не успокоил своего любопытства. К сожалению, из присутствующих здесь хаффлпаффцев никто не знал, что это за господа такие.

— Похоже, это бесполезно. Либо они сами найдут нас, либо мы никогда не узнаем правду.

— Ну и к черту их! — Симус схватил Дина за веревочки на толстовке и затянул в первую попавшуюся дверь.

Там он прижал его к стене и поцеловал так, как желал весь день: страстно, горячо, едва ли не откусывая губы.

Дин был выше него на голову, поэтому приходилось вставать на носочки и тянуть его вниз, обхватив за шею.

Бессовестные руки трогали Симуса везде, где только можно, забирались под футболку, пояс джинс, хватали за задницу. Потом Дин вовсе подхватил его за ноги, поднял вверх и прижал к стене. Его губы оказались на шее Симуса, и от этого щекочущего ощущения, от тихих стонов Дина, он почувствовал, как вниз по позвоночнику поползи мурашки.

И…

Дверь вдруг открылась, ослепив их светом из коридора.

— Мальчики! — в дверях стояла Ханна, она смотрела на них слегка обезумевшим взглядом. — Невилл опять потерял жабу, вы не видели?

Дин опустил Симуса на ноги, резко отвернулся и ушел вглубь комнаты. Он прислонился лбом к окну, а его плечи задрожали.

— Нет, Ханна, не видели, — ответил Симус, желая побыстрее от нее избавиться.

Ханна кивнула и ушла. Вот только она тоже забыла закрыть…

— Дверь! — закричал Дин, поворачиваясь к Симусу лицом. В его глазах стояли слезы, но сам он смеялся.

Истерика.

— Чувак, ты в порядке?

Но Дин уже не мог ответить. Он схватился за живот и сполз вниз по стене, громко хохоча. В какой-то момент — Симус не уловил его — смех перешел в сдавленное рыдание.

Симус вздохнул и обнял его, не зная, чем помочь.

Похоже, пора нам отсюда съезжать, подумал он, запустив пальцы в отросшие кудряшки Дина.


Башня Гриффиндора


В какой-то момент в гостиной Хаффлпаффа даже Симусу стало совсем… душно, что ли? Ему была приятна их забота, их участие и даже опека — идеальное место, чтобы спрятаться от одиночества и тех грустных мыслей, которые приходят вместе с ним. Но он чувствовал, что уже не может отсиживаться в теплой барсучьей норе.

Дин вовсе уже не мог там находиться, Симус заметил, каким нервным он стал в последнее время.

— Давай обратно в башню? — предложил Симус.

— Ты уверен? — спросил Дин и взял его за руку. — Ты же говорил, что тебе слишком больно там находиться…

— Знаешь, может, оно и к лучшему. Переболит — быстрее заживет.

Но тихо уйти от Хаффлпаффа оказалось невозможным: пришлось попрощаться чуть ли не с каждым — им всем нужны были объятия, рукопожатия, заверения о том, что все в порядке, нет, они им не надоели, они крутые, просто замучила ностальгия по родному Гриффиндору.

Даже профессор Спраут расцеловала их в обе щеки и сунула в руки по горшочку кактуса, напомнив, что в Хаффлпаффе всегда рады гостям.

— Взаимно, профессор, — сказал Дин, смутившись. — Вы тоже заходите к нам!

Полотно портрета Полной Дамы все еще было порвано после битвы, но ее это совсем не смущало. Она выглядела довольно бодрой, может быть даже слегка подвыпившей, но Симус обрадовался, увидев ее такой.

Обозвав Дина и Симуса засранцами, Полная Дама пустила их в башню без пароля.

Здесь оказалось тише, чем в гостиной Хаффлпаффа, но пошумнее, чем в Рейвенкло. Людей собралось много, не всем хватало места — кто-то сидел на спинке дивана, другие на подлокотниках кресел. Все подоконники и столы тоже оказались заняты гриффиндорскими задницами. Шикарнее всего устроились Оливер и Перси — они забрались на широкую каминную полку.

Тут были не только однокурсники Симуса, он заметил и более старшие поколения гриффиндорцев. Не всех он знал лично, но чувствовалось в них что-то родное, как будто он наконец-то встретился с друзьями по переписке.

В центре общего внимания находился Чарли Уизли, Симус никогда его вблизи не видел, но был уверен, что это он. Чарли — это Чарли, его просто нельзя спутать ну ни с кем. Он держал в руках гитару и наигрывал какую-то грустную балладу.

— Битлз, — шепнул Дин, и Симус кивнул.

Они присели на пол рядом с Гарри и Роном.

— Вы как? — тихо спросил у них Симус.

Гарри пожал плечами, а Рон указал на пергамент на своих коленях:

— Нормально, парни. Вот ждем Гермиону и Джинни. А у вас как дела?

— Неплохо, — ответил Симус, наблюдая, как Дин склонился над пергаментом Рона.

— И все-таки кто эти Мародеры? —Дина давно беспокоил этот вопрос.

Гарри и Рон переглянулись.

— А что? — спросили они одновременно.

Симус быстро пересказал им, что в гостиной каждого факультета загадочные Мародеры оставили какой-то свой след, но с Гриффиндором их связывала только эта карта — точнее то, что ею владел один из гриффиндорцев.

Гарри улыбнулся.

— С Гриффиндором их не только это связывало, они все здесь учились.

— Правда? Круто! — воскликнул Дин.

— Сохатый — это мой отец, Джеймс Поттер,— продолжил Гарри. — Остальные были его лучшими друзьями. Бродяга — Сириус Блэк, мой крестный.Хвост — это Питер Петтигрю… — но здесь Гарри прервал Рон.

— Не поверите, но он же — моя крыса, помните? — криво усмехнулся он. — Одуреть можно, да?

— А вот Лунатик… — Гарри не успел толком начать фразу, как у него дрогнул голос.

Он поджал губы и обхватил себя руками.

— Профессор Люпин? — догадался Дин.

Гарри ничего не ответил, но Рон за него кивнул.

Люпин, ну надо же! Симус не мог представить, как добрый профессор способен отправить в гостиную Слизерина настоящего оленя ради забавы.

Жалко-то как.

Чарли начал петь другую песню, знакомую, маггловскую, но Симус не мог вспомнить, где ее слышал.

Наконец-то пришли Гермиона и Джинни, они держали под руки Лаванду, помогая ей передвигаться. Следом медленно шла Парвати с элегантной тросточкой. Кажется, ее нога неплоха заживала, но еще нужна была опора. Дин и Симус поставили свои горшочки с кактусами под ближайшее кресло и уступили девочками свои места. Рон откуда-то призвал подушки и тоже передал их девчонкам.

— Что тут у вас происходит? — бодрым шепотом спросила Лаванда. Она все еще выглядела больной, но улыбалась широко. Симус давно ее такой не видел.

— Всех гриффиндорцев вдруг потянуло сюда, — ответила ей Анджелина, сидевшая неподалеку. На ее плечо, задремав, облокотился Джордж, а Анджелина легонько гладила его по волосам.

И словно подтверждая слова Анджелины, мироздание прислало в гостиную МакГонагалл и… Хагрида.

Симус раньше никогда не задумывался, на каком факультете учился Хагрид, но обрадовался, что тот тоже оказался своим.

Чарли Уизли прервал свою песню и помахал великану с широкой улыбкой на лице.

— Рада вас всех видеть, господа гриффиндорцы, — обратилась к толпе профессор МакГонагалл.

Неровный хор голосов поприветствовал ее в ответ.

Когда все успокоились, Чарли вновь запел с того места, на котором остановился:

— Я стучу в ворота перед Раем…

Не сразу, но народ начал подхватывать слова. Сначала все подпевали тихо и неуверенно, словно сомневались, можно ли, не портят ли они момент, но с каждой строчкой припева голоса слились в один ровный и слаженный механизм.

Эмоции на лицах гриффиндорцев были разные. Кто-то пел со слезами на глазах, кто-то, наоборот, улыбался. Некоторые магглорожденные ребята плавно покачивали руками, зажав в пальцах зажигалки, словно находились на настоящем концерте.

МакГонагалл не пела, но постоянно прикладывала к уголкам глаз клетчатый платок. Грустная улыбка время от времени трогала ее подрагивающие губы.

Гермиона спрятала лицо в ладонях, ее плечи мелко подергивались. Рон нежно гладил ее по рукам, но сам пел от души, громко и экспрессивно.

Джинни, откинувшись спиной назад, полулежала в объятиях Гарри. Она, как и Рон — кричала текст во все горло, а Гарри наоборот, казалось, шептал, едва разжимая губы.

Билл и красотка Флер Делакур (единственная из присутствующих, кто здесь не учился) поднялись со своих мест, прошли туда, где свободнее, и закружились в медленном танце.

Парвати и Лаванда, тесно прижавшись друг к дружке, покачивались из стороны в сторону. Они широко улыбались, но Симус видел, что их глаза блестели от подступающих слез.

Алисия, Ли и Кэти стучали своими палочками по кофейному столику, помогая Чарли с ритмом.

Что-то вспыхнуло. Симус увидел Денниса с… фотоаппаратом Колина в руках. Он стоял на каком-то табурете и пытался запечатлеть происходящее. Деннис не выглядел разбитым, скорее сосредоточенным, но именно понаблюдав за ним, Симус понял, что больше не может сдерживать свои эмоции.

Припев, который должен был уже давно кончиться, повторялся и повторялся, повторялся и повторялся. Симусу становилось все труднее выговаривать слова, ком, застывший в горле, мешал ему. В какой-то момент он просто начал скулить текст песни, как побитый пес. По щекам ручьем потекли горячие слезы.

Дин стал позади Симуса и обхватил его руками, крепко-крепко. Симус слышал, как он время от времени всхлипывал, но голос показался ему… радостным?

И это понравилось ему. Каждый человек здесь переживал происходящее по-своему. Кто-то оплакивал потерю, кто-то радовался новому, наконец спокойному этапу в жизни, а кто-то только начал осознавать все те ужасы, что произошли при Волдеморте. И никто, никто бы не посмел осудить другого за «неправильные» чувства или реакцию.

Может, именно поэтому они все попали в Гриффиндор?..

Его лирические мысли прервал Хагрид: он так громко высморкался в платок (размером с небольшую скатерть), что все вдруг перестали петь.

— Ох, п-простите, — смутился Хагрид. Ему и так приходилось сутулится, но сейчас он совсем сжался из-за чувства стыда.

У Симуса в этот момент дрогнуло сердце от умиления и жалости к большому добряку.

Джордж, до этого не участвующий в хоре, вдруг громко засмеялся, привлекая всеобщее внимание.

— Хагрид, я тебя обожаю! — выдавил он между смешками.

На несколько мгновений стало тихо (если не считать дикого, на грани истерики, ржача Джорджа), а потом из толпы посыпались выкрики:

— Хагрид, ты крутой!

— Мы тебя любим!

— Большой человек — большое сердце, — шепнул Дин, наклонившись к самому уху Симусу.

Он кивнул в ответ.

Хагрида еще продолжали успокаивать, когда Симус обратил внимание на какой-то шум за портретом Полной Дамы. Он толкнул локтем в бок Дина, и потянул его к выходу.

Отворив дверь, они увидели Невилла с жабой в руках.

— Ну наконец-то! — воскликнул Невилл, проходя мимо Дина и Симуса.— Представляете, я опять забыл пароль! — объявил Невилл на всю гостиную.

И после его слов, все словно переменилось по щелчку пальцев. Стало как раньше. Когда самой большой проблемой было эссе по Зельеварению, а самым ярким событием недели — поход в Хогсмид.

В меру шумно, в меру тихо. Так, как надо. Как должно быть.

Симус почувствовал, что ему становится легче. Пусть после слез у него еще был заложен нос, из-за чего уже начинала разрастаться головная боль, пусть в горле першило после долгого пения одной и той же проклятой строчки, с плеч словно свалился огромный булыжник.

Он повернулся к Дину и услышал от него ровно то, что собирался сказать сам:

— Мы дома.

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Гарри Поттер / Драко Малфой, Джинни Уизли / Астория Гринграсс

 Tish Addams
Гарри Поттер / ОМП

 Ikarus
Гарри Поттер / Северус Снейп

 Ikarus