• Фандом Supernatural
  • Беты  feline71 ,  Melarissa
  • Пейринг Дин Винчестер / Кастиэль
  • Рейтинг NC-17
  • Жанры Ангст, Драма, Экшн
  • Дополнительные жанры Постапокалиптика, приключения, roadstory, queststory
  • ПредупрежденияAU, Dub-con, Hurt/Comfort, Sexual harassment, UST, Групповой секс, Насилие, Нецензурная лексика, ОЖП, ОМП, Смерть второстепенного персонажа, Сомнительное согласие, Упоминание трансформаций тела, Упоминание употребления наркотиков
  • Год2019
  • Описание Беззаботная жизнь Дина и Кастиэля кончилась, когда им было по семнадцать: врата ада открылись, Землю заполонили демоны, сверхъестественные твари развернулись в полную мощь, человечество оказалось на грани вымирания. Пройдя короткое обучение, они присоединяются к армии сопротивления. Первое же задание оборачивается катастрофой - Дин ранен, Кастиэль одержим. Но через три года они встречаются снова: командир разведки и генерал демонического фронта

  • Примечания:

    Полный список пейрингов: Дин Винчестер/Кастиэль, Михаил/Дин Винчестер, Дин Винчестер/Кастиэль/ОЖП.
    Полный список предупреждений (выглядит страшнее, чем есть на самом деле):
    насилие, изнасилование, сомнительное согласие сексуального характера, боди-хоррор, медицинские процедуры, описания ран, кровь, физические манипуляции с сомнительным согласием, препараты и медикаменты, изменяющие сознание, множественные смерти второстепенных персонажей, ОМП и ОЖП.

Глава 1. Возвращение

За прошедшие пять лет Лоуренс изменился. Когда-то десяток кварталов был обнесен высоким, но ненадежным валом из металлолома и строительного мусора. Теперь же город окружала стена из серого кирпича в два человеческих роста. Кастиэль предъявил удостоверение, прошел проверку святой водой и был допущен за укрепления. Просторные улицы уже освободили от разбитых автомобилей, обломков крыш и перегнивших листьев. Город словно вернулся к нормальной жизни, о которой не помышлял больше. Только глубокие царапины на деревянном столбе электропередач напоминали о случившейся трагедии. Кастиэль удержался от того, чтобы провести пальцами по темным полосам на бледном дереве. Ему следовало спешить.

Мимо пронеслась ватага ребятишек. Они стреляли из воображаемых пистолетов, шумели, но уже не были похожи на обычных мальчишек времен его детства – на запястье каждого можно было заметить черную татуировку и легкую котомку на поясе, в которой наверняка была соль. Они не играли в полицейских и преступников, они играли в охотников, как все дети этой кровопролитной войны и, судя по возгласам, выслеживали воображаемого оборотня.

Сюда, за стену, построенную на святой воде, охраняемую десятком вооруженных человек, не могла проникнуть ни одна тварь. Страх, державший людей когтями за горло, отступил. Возле домов мирно колыхалось на ветру свежевыстиранное белье, откуда-то сладко пахло горячим хлебом. Женщины, шедшие ему навстречу с тяжелыми сумками, были безоружны.

Каждая улица, каждый дом вызывали бурю воспоминаний, и Кастиэль старательно гнал их прочь. Но возле одного старого коттеджа он остановился. Окна на первом этаже до сих пор были заколочены изнутри, словно атака вервольфов могла повториться. На черной двери красовались вмятины и трещины. Лужайка заросла сорняками, и цикады громко стрекотали в их зарослях под палящим солнцем.

Петли двери громко скрипнули, и на пороге дома показался человек в старой кожаной куртке. Кастиэль поспешно оглянулся в поисках какого-нибудь укрытия, но было поздно.

– Кас?

Звук знакомого голоса заставил внутри что-то вздрогнуть, причинив почти физическую боль. Кастиэль натянуто улыбнулся:

– Привет, Дин.

Дин почти бегом спустился с крыльца, пробрался по узкой тропинке к тротуару, широко раскинул руки, прижал к себе старого друга:

– Рад тебя видеть.

– Я скучал, – честно признался Кастиэль, с удовольствием вдыхая знакомый, едва не позабытый аромат.

Он успокаивал. Закрыть глаза – и снова словно ничего не случилось, словно только закончился футбольный матч, а где-то рядом продают хот-доги.

– А ты неплохо выглядишь, – оценивающе произнес Дин, оглядев друга с ног до головы, и Кастиэль невольно проследил за его взглядом.

Тонкая льняная рубаха свободно висела на плечах, подчеркивая худобу, плотные синие джинсы, заправленные в высокие военные ботинки, были, наоборот, слишком узки и обтягивали бедра. На тесную обувь жаловаться не стоило – у Кастиэля уже давно не было одежды по размеру. Человечество еще не оправилось от удара настолько, чтобы восстановить текстильную промышленность, поэтому все донашивали старые вещи, подгоняя и перешивая их под себя.

Дин задержался взглядом на широком шраме на шее Кастиэля:

– Я боялся, ты не выкарабкаешься. – Он произнес это шепотом, словно опасался, что кто-то еще мог бы его услышать.

– Я в строю. – Кастиэль беззаботно провел ладонью по своей взъерошенной шевелюре. – Все худшее позади.

Дин бросил быстрый взгляд на часы:

– Мне нужно в штаб. – Его голос звучал виновато, и Кастиэль поспешил развеять неловкость:

– Мне туда же. Я только приехал.

Дин на миг отвел глаза и неловко улыбнулся, но возражать не стал.

Пару кварталов они прошли вместе, болтая о всякой ерунде. О серьезном говорить не хотелось. Светило яркое солнце, впервые за долгие годы на небе не было ни облачка. Кастиэль отстегнул от ремня флягу с водой, сделал пару глотков и протянул Дину:

– Как мама?

– Ничего не изменилось. – Дин неудачно отхлебнул, и капли воды устремились вниз по его гладко выбритому подбородку. – Она держится. Сэм с ней почти круглосуточно, ему удается ее не беспокоить.

– Сэм здесь? – удивился Кастиэль.

Сейчас, когда каждый человек был на счету, такое времяпрепровождение по праву считалось роскошью.

– Мне удалось договориться с Михаилом.

– Ух ты. Не похоже на Майкла.

– Ты, кажется, единственный, кто еще называет его старым именем. Но твой брат не такая уж и скотина. – Несмотря на слова, тон Дина не был добрым. В нем отчетливо прозвенела сталь, но спросить о чем-либо Кастиэль не успел. – Мне нужно заглянуть к Джо по делу. Иди, я догоню позже.

Он свернул тут же, на перекрестке, не дожидаясь ответа. Кастиэль пару мгновений смотрел ему вслед. Эти четыре года судьба была милостива к Дину, хоть и не баловала своей благосклонностью. Лучший разведчик, прошедший от западного до восточного побережья, он проложил несколько дорог между основными силами человечества. Альфи, Гарт, Чарли – их всех уже не стало, а Дин до сих пор держался. Кастиэль был рад его переводу в штаб. Здесь он был в большей безопасности, чем на «диких» территориях, занятых демонами. Какую бы цену ни пришлось заплатить.

«И этот человек тебе так дорог?

Штаб Лоуренса расположился за тяжелыми дверьми из резного дуба в церкви святой Марии. На потолке притвора красовались многочисленные надписи на латыни и демонская ловушка. Кожу обожгло, но Кастиэль переступил границы круга, не поморщившись.

Весь главный неф был заставлен столами, на которых высились стопки книг, как церковных, так и нет: в глаза бросился потрепанный томик “Божественной комедии” Данте. У стен громоздились бочки со святой водой, в углу несколько мальчишек с деревянными крестиками на шеях старательно выцарапывали на пулях замысловатые символы. В средокрестии расположили громоздкую рацию, проволока ее антенны уходила в купол и обвивалась снаружи вокруг креста.

На вошедшего Кастиэля никто не обратил внимания, и это тоже было признаком устоявшегося в городе мира. Он беспрепятственно пересек главный зал и постучал в неприметную дверцу, ведущую в придел.

– Войдите.

Майкл сидел за столом, сосредоточенно разглядывая карту штата. Он помахал рукой Кастиэлю, приглашая подойти ближе, и лишь потом узнал его:

– Ты вовремя, брат.

– И тебе привет. – Кастиэль сел на край тяжелого табурета. – Мы зачистили Топику.

– Да, Бальт отправил радиограмму, – отозвался Майкл. – Но вчера пал Денвер.

– Семидесятое шоссе ведет прямиком в Лоуренс. Мы выдвинемся навстречу?

– У нас слишком мало информации. Виктор отправил сообщение, что они с выжившими бегут к нам.

– Но ведь Форт-Коллинс ближе?

– Он тоже пал. Демонический фронт с Айдахо отвоевывает территории.

Майкл прочертил несколько линий на карте карандашом. Его темные волосы были вымыты и расчесаны, и Кастиэль в очередной раз пожалел, что его собственная шевелюра не отличалась послушностью. Брат был одет просто, но с иголочки, и ничто, кроме серебряной цепочки, не выдавало в нем бывшего священника.

– Вызывали?

Дверь бесцеремонно распахнулась, и в комнату зашел Дин.

– Ты опоздал, – ледяным тоном отчеканил Майкл. – Почему о поражении Денвера мне сообщают беженцы, а не твоя разведка?

– Видимо, потому, что все силы сосредоточены на Айдахо и Вайоминге, а меня ты не отпускаешь из Лоуренса, – парировал Дин. – Могу их встретить на семидесятом шоссе.

– Ты знаешь? – спросил Кастиэль, вызвав этим недовольный взгляд Майкла и резкий ответ Дина:

– Это самый короткий путь. Не надо быть Эйнштейном, чтобы догадаться.

– Так, – Майкл отвлекся от карты и выдвинул ящик стола. – Кастиэль, ты идешь на 15-ю восточную. Тридцатый дом. Второй этаж, пятая квартира. Вода с семи до девяти вечера, электричества нет. Захочешь есть – на 17-й общественная столовая, работает до десяти. Отдыхай.

Он положил на стол ключ и небольшую баночку из темного стекла, доверху набитую белыми капсулами. Кастиэль поспешно сгреб их и убрал в сумку, до сих пор висевшую у него на плече, пока Дин не успел ничего заподозрить:

– Я мог бы помочь.

– Я вызвал тебя в самый безопасный город Штатов не для того, чтобы ты помогал. Ты в отпуске на десять дней. И в эти десять дней я не хочу ничего о тебе слышать. – Майкл с шумом захлопнул ящик. – Иди.

– Майкл…

– Это приказ!

Серые глаза Майкла вдруг блеснули голубым, и Кастиэль поспешно ретировался.

В голове шумело, демонская ловушка на потолке притвора вцепилась незримыми крюками, и вышагнуть из нее удалось только через собственную боль, прожигавшую до костей.

Может, вернемся?

Он шел, не разбирая дороги, направляясь по указанному адресу скорей инстинктивно. Кажется, его пошатывало, к горлу подкатила тошнота, яркое солнце заставляло щуриться и грозило выжечь глаза. Кастиэль свернул на тенистую дорожку, ведущую через бывший спортивный центр, и тяжело прислонился к дереву. Воздуха отчаянно не хватало.

Еще немного

На языке сталью полыхнул вкус крови. Кастиэль не выдержал, на ощупь нашел в сумке баночку и запихнул в рот одну капсулу. Она мерзко щелкнула на зубах, выпуская горькую жидкость, и наваждение схлынуло, как не бывало.

Как скучно

Оглядевшись по сторонам и не заметив свидетелей, Кастиэль поправил ремень на плече и зашагал прочь. Майкл был прав, ему действительно требовался отдых.

Кастиэль проснулся в выделенной ему скромной квартирке только к вечеру. Он собирался вздремнуть час-другой, но продавленный матрац на старой скрипучей кровати показался настолько удобным после скудных походных подстилок, что он не смог проконтролировать время. За окном уже царили сумерки, и Кастиэль поспешил в душ. Наскоро помывшись – а успел он как раз вовремя до отключения воды – оставив вещи в квартире, вышел из дома и направился в сторону столовой, где ему без вопросов налили жирной похлебки.
Раньше здесь был студенческий кафетерий, на стенах до сих пор сохранились постеры в некогда блестящих рамочках. Стильные пластиковые столики исчезли, их место заняли столы, принесенные из разрушенных и опустевших жилых домов. Кастиэль пришел поздно, и в зале почти никого не было. Подозрительная повариха, явно не из местных, щедро плеснула ему святой воды в тарелку, и теперь горло чуть заметно жгло.. Но эти ощущения не могли затмить потрясающий вкус горячей пищи. Суп с блестящими пятнами жира, плавающими на поверхности, приятно грел желудок.

– Кастиэль!

За его стол подсела женщина лет сорока, в которой он узнал Элен. Он кивнул в знак приветствия, не успев проглотить еду, как она опять поднялась на ноги:

– Почему без хлеба? Подожди.

Она исчезла, и со стороны кухни послышалось громогласное возмущение поварихи. Элен беззаботно послала ее к черту и положила перед Кастиэлем почти половину пышной буханки:

– Ешь как следует.

– Спасибо, Элен. – Кастиэль с наслаждением откусил ноздреватую мякоть. – Господи, я думал, что уже забыл этот вкус.

– Сухие пайки тебе явно не на пользу. Кожа да кости, – с сочувствием заметила она, поправляя выбившиеся из-под черной банданы густые каштановые волосы.

– Раньше было хуже, – честно ответил Кастиэль, пытаясь придать своему голосу шутливый тон. – Я в порядке.

– В чем только душа держится, – повторилась Элен. – Как ты вообще…

Она замолчала, неловко потупив взгляд.

– Выжил, – закончил за нее Кастиэль. – Я не знаю. Мне просто повезло.

– Просто…

– Раньше никто оттуда не возвращался. Ты можешь не стесняться говорить со мной об этом.

Элен потеребила рукав своей рубашки и тяжело вздохнула:

– Не хочу, чтобы ты это вспоминал. Просто, глядя на тебя, начинаю надеяться, что и Билл сможет. Что я рано его похоронила.

Кастиэль заставил себя промолчать, выразив все сочувствующим прикосновением к пальцам Элен. Она быстро смахнула выступившие слезы и бодро улыбнулась:

– Итак, какими судьбами дома?

– Майкл вызвал в отпуск. Но я ненадолго, дней на десять.

– А потом?

– Потом как прикажет.

Входная дверь за его спиной хлопнула, и Элен, хитро прищурившись, махнула рукой:

– Куда это ты собрался? Ну-ка, иди сюда!

За их стол нехотя присел Дин. Он уже успел переодеться, и теперь на нем была грубая водолазка с толстым воротником.

– Не жарко? – добродушно поинтересовался Кастиэль.

– Горло болит.

Элен поджала губы и строго покачала головой. Она задала пару несущественных вопросов в попытке поддержать легкую беседу, но, стоило завязаться разговору, ушла, сославшись на важное дело.

– Наверное, тебе хочется поесть в одиночестве, – предположил Кастиэль, отодвигая от себя полупустую тарелку.

Аппетит улетучился, словно и не прошло суток с его последнего обеда.

– Кас, не надо. – Дин перехватил его за руку, не позволив подняться. – Просто небольшие неприятности. Ты ни при чем. Я сейчас возьму себе порцию, и поболтаем. Ладно?

Он все-таки тебе не рад

Кастиэль прикусил щеку до крови и заставил себя вернуться к трапезе.

– Ну вот. – Дин поставил свою тарелку напротив. – Как отдыхается?

– Я спал.

– Как это на тебя похоже. – Он зачерпнул ложкой похлебку. – Десять дней, значит?

– Да. Многовато, наверное.

– Кас, Михаил прав. Слишком большая нагрузка убьет тебя. Я вообще не понимаю, как он не боится допускать тебя до операций.

– Но это ведь только зачистка, – пожал плечами Кастиэль. – Мы идем там, где разведка уже проложила путь.

– Значит, справляешься?

– Я же не один. Да и оружия у нас несравненно больше, чем раньше. Это тогда мы боялись лишний раз воды плеснуть, а теперь освящать ее не умеет разве что ребенок.

– Иногда подумать страшно, как было раньше, – согласился Дин. – Как с голыми руками шли.

– Как тогда я и сейчас бы пошел, – пробормотал Кастиэль и тут же замолчал.

Эти слова вырвались против его воли, и Дин чуть заметно поежился:

– Тогда это плохо кончилось.

– Расскажи, как мама. – Кастиэль перевел разговор в другое русло. – Приступы стали реже?

– Нет. Она почти не понимает, что происходит. Уверена, что мы с Сэмом ходим в школу, пытается готовить из тех продуктов, что удается притащить домой. Про тебя часто спрашивает. Я сказал, что ты перевелся в другую школу, в Висконсине.

– Я могу зайти, если хочешь.

– Наверное, было бы неплохо. Но все равно сначала ее нужно предупредить…

Кастиэль поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от лица Дина. Он изменился за эти годы. Исчезла детская наивность, зеленые глаза смотрели жестко, над правой бровью белел тонкий шрам. Кожа на щеках загрубела, пухлые губы чуть обветрились и у правого уголка треснули до крови. Коротко стриженые волосы выглядели шелковистыми и наверняка были мягкими на ощупь.

– …слушаешь?

– Да, – кивнул Кастиэль и чисто механически повторил последние слова Дина. – Потому что она может удивиться моему внешнему виду. Тебя и Сэма мама видит часто, поэтому привыкла.

– Кстати, недавно в университетском парке…

Слова пролетали где-то рядом, задерживаясь в памяти лишь на пару мгновений. Голос Дина тоже изменился, стал чуть ниже, но в нем до сих пор проскальзывали теплые соблазнительные нотки. Бывает, людям не подходят их голоса. Стоит мужик под два метра ростом, а говорит как Селин Дион. Или наоборот, хрупкая девушка, а звучит брутальнее профессионального рестлера. У Дина такого несоответствия никогда не было. Даже в сложные четырнадцать, когда его голос ломался, он звучал до неприличия гармонично.

Кастиэль заставил себя оторвать взгляд от губ Дина и перевел его на стену, украшенную разноцветными полосами. До войны они никогда не были в этом кафетерии. Они даже не знали, будут ли поступать в один колледж. Майкл тогда жутко давил на Кастиэля, требуя идти по выбранной им стезе священнослужителя. Дин же бредил автомобилями, и даже увещевания матери не могли выгнать его из отцовского автосервиса. Кастиэль обычно был там же с учебниками и тетрадями. Сколько же дров они наломали.

– Дин, – Кастиэль не заметил, как перебил его. – Мне жаль, что тогда я все испортил. Я не имел ввиду, что это неправильно или не нужно. Я просто… ошибся….

Голос дрогнул, предав его, и пропал. Дин понимающе кивнул:

– Ничего. Время лечит и расставляет все по местам. Я тоже ошибся.

Кастиэль сделал вид, что эти слова его не ранили. Хотя где-то за грудиной заскребли кошки. Дин поспешил его успокоить:

– Все изменилось, Кас. Тебя не было, и оно само как-то завертелось. Помнишь Лизу? Еще в параллельном классе училась? Она сейчас, конечно, не в Лоуренсе, но было бы неправильно пользоваться ее отсутствием…

– Я рад за тебя. – Кастиэль прервал извиняющийся тон, от которого было хуже, чем от отказа. – Серьезно, это здорово. Когда свадьба?

– Ну, я не знаю, настолько ли серьезно. – Дин чуть смутился и вдруг потер левое запястье, словно оно начало болеть. – Извини, Кас, мне пора. Почти десять, мама будет волноваться.

Дин еще раз обнял Кастиэля на прощание, бросив что-то вроде «рад, что ты вернулся», и выскочил из столовой. Кастиэль сдал посуду ворчащей поварихе, уже стянувшей с себя серый колпак, и, когда вышел на улицу, Дина нигде не было видно.
В свою квартирку на 15-й восточной он возвращался как в тумане, не уделяя внимания ни дороге под ногами, ни пыльным ступенькам, ни хрипло щелкнувшему замку. Тишина давила на уши. Кастиэль стянул ботинки и, не раздеваясь, рухнул на постель. Их с Дином разговор вышел настолько неуклюже натянутым, что хотелось поскорее его забыть. Он закрыл глаза и спрятал голову под подушку.

От воротника льняной рубахи до сих пор пахло Дином. Едва уловимый, манящий запах кофе и тепла. Кастиэль медленно прокрутил в памяти их объятия. Колючее прикосновение ворота водолазки к щеке, сильные руки на плечах, сбивающее его сердце в галоп приглушенное дыхание. В следующий миг Кастиэль резко сел на постели, и подушка соскользнула на пол, издав характерный шлепок. Под кусачей тканью было что-то еще, упершееся ему в шею над сонной артерией. Что-то ровное, плотное. Как повязка. Только куда тоньше, куда больше похожее на… ошейник.

Кастиэль помотал головой, отгоняя паршивые мысли. Ему показалось, точно показалось. Дин же встречался с Лизой, как ее там, Брейден вроде…

Ты убил Элизабет Брейден при попытке освобождения Миссури полтора года назад. Уже забыл?

Глава 2. Брешь

До самого утра Кастиэль не мог уснуть. Когда небо перестало быть черным и обрело цвет пыльного стекла, он выскользнул из квартиры, наплевав на комендантский час, и направился к дому Винчестеров.

Он солгал

Кастиэль не глядя запустил руку в карман джинсов и закинул в рот очередную таблетку. Он начал употреблять их слишком часто: принял предыдущую меньше суток назад. Согласно инструкции, ему «следовало успокоиться, поспать и ограничить количество внешних раздражителей». И Кастиэль действительно собирался выполнить все эти пункты. Он обязательно возьмет себя под контроль, но только сейчас было дело поважнее.
Стучаться в столь ранний час в закрытую дверь он, конечно, не стал. Просто остановился на другой стороне улицы, дожидаясь, пока Дин выйдет из дома. Однако рассвет уже вовсю занимался на востоке, окрашивая небо оранжевыми полосами, а дом оставался спящим. Черные тени посерели, стали короче, мисс Майер, живущая по соседству, вышла развешивать свежевыстиранное белье.
Солнце прошло отметку в восемь часов. На улице появились дети, в сторону стены прошли вооруженные люди. Смена караула. Но в доме Винчестеров царила тишина. Под ложечкой неприятно засосало, слюна стала горькой и вязко отдавала железом.

Только в половину десятого чуть слышно скрипнули грубые ставни на втором этаже. Кастиэль глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и постучался, надеясь встретить на пороге Дина. Открыли ему на удивление быстро.

– Кас! – Он не понял, как оказался в чьих-то медвежьих объятиях, и чуть не задохнулся. – Слухи не врали! Ничего себе ты изменился!

– Сэм? – робко предположил Кастиэль, не рискуя вырываться.

Последний раз младший брат Дина в свои неполные четырнадцать был с ним одного роста и, видимо, к девятнадцати вытянулся еще больше. Каштановые волосы отросли и доходили почти до плеч.

– Проходи, мама будет тебе рада. – Он схватил Кастиэля за руку и потянул в дом.

– А Дин?...

– Со вчера не был. Видимо, опять демоны
наседают. Идем!

Кастиэль не успел отказаться, как на лестнице, ведущей со второго этажа, появилась Мэри. Она все еще выглядела моложе своих лет, только темные круги под глазами выдавали ее болезненное состояние. Она всплеснула руками и почти бегом бросилась навстречу:

– Наконец-то, приехал!

Утро превратилось из томительного в болезненное. Мэри расспрашивала его о давно погибших друзьях и знакомых, а Кастиэль лгал, что все хорошо. Что Уизеры приедут на Рождество, если ничего не изменится, что Джон передавал привет из затянувшейся командировки, что сам он скучает по Лоуренсу в своем Висконсине. Мэри улыбалась и подливала в его синюю чашку горячий чай.

– Вы поставили газовый баллон? – Кастиэль постарался задать вопрос аккуратно, чтобы не вызвать подозрений. Сэм понял его удивление и ответил коротко:

– Дин принес.

– Центральное газоснабжение было лучше, – уверенно отметила Мэри.

– Мам, ты же знаешь, газ последнее время ужасный. Так надежнее, – словно в сотый раз соврал Сэм.

Центрального газоснабжения не было с самого начала войны, все входящие в город трубы были заварены или перебиты, чтобы исключить возможность проникновения потусторонней силы. Но газовые баллоны в доме были редкостью по всему США. Это был слишком ценный ресурс, чтобы передавать его в ведение одной семьи.
Кастиэль неуклюже распрощался и умудрился выскользнуть из дома Винчестеров до того, как Сэм успел отозвать его на личный разговор.

Где же он ночевал?

Кастиэль потряс головой, заставляя себя сосредоточиться на происходящем. Казалось, он бесцельно бродил по Лоуренсу, но взгляд цепко ощупывал улицу за улицей.

Солнце уже достигло зенита и истекало жаром. Стоящим в карауле охранникам в плотных военных куртках оставалось только посочувствовать. Стена за их спинами чуть дрожала в полуденном мареве. Над ней вилась колючая проволока, а у подножия лежала широкая полоса кристаллизованной соли.
Где-то впереди послышался истошный крик, и в следующий миг вооруженные мужчины уже бежали на этот очевидный сигнал тревоги с ружьями наперевес. Вдалеке раздались выстрелы, суматоха усилилась. Кастиэль настороженно прищурился и свернул вглубь квартала. В город кто-то прорвался.
Это точно не был вампир – солнце сожгло бы его дотла, сунься он под его палящие лучи. Вервольф? До полнолуния была еще неделя.

Хоть бы это было что-то материальное!

На следующем перекрестке трое мальчишек лет семи бросились ему под ноги, громко плача от страха.

– Тише-тише. – Кастиэль оглянулся по сторонам, но никого не было. – Видели его?

– Нет! Его никто не видел! Это невидимка! Это демон! – Дети затараторили наперебой, как вдруг справа что-то громыхнуло.

Какая прелесть!

Возле старого мусорного бака стояло крупное животное. Его очертания плыли миражом, но крепкие зубы отчетливо блестели от слюны. Красная пасть дрожала от возбуждения, всклокоченная шерсть, стоящая дыбом на загривке, была измазана кровью – видимо, пулей задело массивную шею, не причинив большого вреда. Горбатая гиенья спина и морда питбуля выглядели устрашающе, огромные когти на передних лапах оставляли чуть заметные царапины на асфальте.

– Не двигайтесь, – шепнул Кастиэль. – Это адский пес.

Поздно. Гончая вцепилась в них голодным взором, алые глаза хищно засверкали. Она чуть присела на задние лапы, готовясь к прыжку. Кастиэль быстро скинул рубаху, намотал ее на левую руку и шагнул животному навстречу.

– Бегите.

Удар был такой силы, что он не устоял на ногах. Чудовищные зубы прокусили ткань на запястье и теперь рвали кожу. Кастиэль едва удерживал пса на половине расстояния вытянутой руки, тщетно молотя по его голове свободной рукой. Огромные когти рыли асфальт по бокам от его груди, и каждое следующее движение могло стать роковым.

Милая собачка

Обычного пса следовало бы начать душить. Но адской гончей воздух был не нужен, и оставалось надеяться, что десяток-другой прицельных ударов заставят ее отступить. Она же упрямо вгрызалась в руку все глубже и глубже.

Кто-то выбежал на перекресток, вроде бы щелкнул затвор, но выстрела не последовало. Скосив глаза, Кастиэль увидел молодую девушку, растерянно водящую дулом ружья. Для нее адский пес оставался невидим, и она боялась зацепить выстрелом человека.

Издали громко и сухо щелкнула винтовка. Пес взвыл, рванулся прочь, но Кастиэль вцепился в его мохнатую шею двумя руками, удержав на месте. Винтовка щелкнула еще раз, и чудовище повалилось наземь, хрипя вытекающей из глотки черной кровью. Кастиэль выбрался из-под тяжелого тела и посмотрел в сторону, откуда донеслись спасительные щелчки. В конце улицы медленно опускал винтовку Дин.

Гончая издохла и утратила свою невидимость. Вокруг монстра восхищенно толпились те мальчишки, кого матери еще не успели загнать по домам.

– Дай руку, – угрюмо потребовал Дин, подойдя к Кастиэлю.

– Это царапина, не стоит беспокоиться.

– Дай сюда сейчас же!

Он снова был в этой колючей водолазке неприятного рыжего цвета. Кастиэль рассеяно следил за тем, как загрубевшие пальцы Дина бережно размотали окровавленные лоскуты на его руке. Спину, расцарапанную об асфальт, неприятно саднило.

– Что это? – Кастиэль кивнул на темную фиолетово-багровую полосу на правом запястье Дина, так явно выглянувшую из-под длинного рукава.
Дин резко одернул водолазку:

– Не твое дело. Чем ты думал, когда полез в рукопашную с адским псом?

– А что мне оставалось? – бесхитростно спросил Кастиэль, кивнув на детей.

Дин тяжело вздохнул, осматривая рваные раны.

– Ты не меняешься.

На вид все выглядело не очень плохо. Если бы адская гончая сомкнула свои челюсти без этой тканевой прокладки, то наверняка бы распорола мясо до кости, а так только лоскуты кожи болтались. Адреналин схлынул, и боль начала пробиваться в сознание острыми гвоздями.

Сейчас начнется

– Людей не пугай, – сурово произнес неслышно подошедший Михаил и набросил Кастиэлю на плечи свою куртку из плотного хлопка.

Казалось бы, ссадины и вытатуированные печати не могли напугать уже умудренных жизнью жителей Лоуренса, но в чем-то брат был прав. Мало кто знал смысл этих редких символов, расположившихся строго по меридианам тела, а слухи им были совсем не нужны.

– Как эта тварь пробралась? – Михаил пнул труп адской гончей.

– Отчет будет у вас через сорок минут, сэр, – отчеканил Дин, поправляя винтовку на плече.

– Почему так долго?

– Ему нужна помощь. Рана рваная, нужно шить, – кивнул Дин в сторону Кастиэля.

– Сам справится. Приступай к расследованию.

– Но…

– Винчестер, мне нужно повторять? – В голосе
Михаила прозвучали угрожающие нотки.

Дин вздрогнул, и Кастиэль попытался разрядить обстановку:

– Иди. Это сейчас важнее. Я справлюсь, это ведь левая.

Михаил обернулся, и взгляд его не предвещал ничего хорошего:

– Чтоб я до завтра тебя не видел. Сражений, драк и расследований в программе твоего отпуска нет.

Кастиэль нарочитым жестом отдал честь:

– Так точно, сэр.

Вернувшись в квартиру, Кастиэль сбросил тяжелую, душную куртку на одиноко стоящий посреди кухни стул и осмотрел поврежденное запястье. Кровь запеклась на пальцах и неприятно тянула ладонь. Возле вены еще немного кровоточил след от клыка. Остальные раны уже закрылись тонкой, полупрозрачной кожей. Если бы Дин увидел такую ускоренную регенерацию, то вопросов было бы не избежать.

Кастиэль бесполезно покрутил вентили в ванной и пожалел, что вчера не набрал воды – смыть кровь было нечем.

Наплевав на собственные привычки, он улегся в кровать и медленно закрыл глаза. После всех событий сон стал необходим, и нужно было отложить все планы хотя бы на пару часов.


Ему снова это снилось: небо, укрытое тяжелыми свинцовыми облаками, из-за которых даже днем в Лоуренсе было темно и сумрачно. Стоял холодный, промозглый июль, дрова отсырели, и скудный костерок влажно потрескивал слабым огоньком. Дин подтянул повыше воротник отцовского мешковатого свитера и потер замерзшие ладони. Дыхание паром срывалось с его губ, тут же оседало в воздухе тяжелыми каплями, и они блестели на тонких акриловых нитях. Кастиэль задумчиво рвал тетрадь по физике на мелкие кусочки и подбрасывал их в костер. Пламя жадно хватало легкую пищу и трещало веселее. Всего шесть месяцев назад он писал в ней каждый день, а теперь единственный ее смысл был стать топливом. Правда, учебник Кастиэль надежно припрятал на чердаке дома Винчестеров.

– Я завтра пойду к Майклу, – вдруг нарушил тишину Дин. – Не могу больше здесь сидеть. Вчера отбили два квартала, а сегодня их потеряли.

Возражать было бесполезно. С момента гибели Джона Дин был сам не свой, а эпилептические припадки матери окончательно выбили его из колеи. Кастиэль вскрыл банку гречневой каши, закрепил ее в лапке самодельного держателя и поднес к огню:

– Здесь мы тоже полезны.

На плечи женщин и детей легла нелегкая задача поддержки боевых отрядов: приготовление пищи, стирка, медицинская помощь, сжигание трупов тварей и погибших. Пока на едва возведенной стене велись бои, в тылу кипела голодная, но ответственная жизнь.

– Трусишь? – недовольно бросил Дин, но, встретив спокойный взгляд Кастиэля, устало выдохнул. – Я не хочу ждать здесь, пока они прорвутся. Я должен быть там. Должен не допустить повтора.

– Дин…

– Не надо меня останавливать. Отец, Сэмми, мама… Я не готов снова ими рисковать. И плевать, что там твой брат придумал. Мне восемнадцать через полгода, сделает исключение, никуда не денется.

Майкл был против несовершеннолетних на фронте. Их место было в тылу, там, где за ними не нужно было приглядывать и где царила железная дисциплина Элен Харвелл.

– Дин…

– Я достаточно взрослый, чтобы участвовать в боях. Раз могут Тамара, Миссури, то и я могу. И ты не будешь мне мешать, ясно?

Кастиэль осторожно поймал Дина за толстый рукав пальцами, почти не удерживая:

– Я пойду с тобой.

Их глаза встретились, и вокруг, казалось, потеплело.

Из-за забора выскочил вервольф и вцепился Дину в горло.


Кастиэль резко открыл глаза. Он знал этот кошмар наизусть, только монстры каждый раз менялись. Потерев переносицу пальцами, он перевернулся на другой бок и снова уснул, несмотря на огненный закат, растекшийся за запыленным окном.


В новом кошмаре обходилось без монстров и демонов. Здесь был только старый бокс автосервиса, в котором царил беспорядок. На полу до сих пор темнели пятна крови, и Дин старался не смотреть на них, укрывая Импалу огромным куском брезента. Они ужасно рисковали, перегоняя машину из безопасного окружения на территорию демонов. Кастиэль потянул за свой край грубого полотна, закрывая хромированный нос автомобиля.

– Вот закончится война, и приведу ее в порядок, – с любовью пообещал Дин, завязывая узел под выхлопной трубой. – Прокатимся с ветерком.

– Здесь для нее безопасней, – согласился Кастиэль.

Теперь, когда сопротивление готовилось прокладывать дороги между населенными пунктами, все автомобили, что еще были на ходу, проходили своеобразный апгрейд. Отдать детку под грубые пилы Дин так и не смог.

Кастиэль снял с полки баллончик черной краски и потряс его. К его удивлению, он оказался рабочим, и аккуратная пентаграмма легла на брезент размашистыми широкими линиями.

– Спасибо, – Дин погладил Импалу по накрытому капоту ладонью. – Идем обратно?

Кастиэль кивнул. До Нового Лоуренса было около получаса ходу.

Сегодня им на удивление везло: ни по пути в автосервис Джона, ни по дороге назад им никто не встретился. Лоуренс отдыхал после очередного сражения и готовился к новому дню. Видимо, демоническая армия тоже зализывала раны, и ничто, кроме отдаленного воя вервольфа, не нарушало полночной тишины. Тайный лаз по руслу реки они предусмотрительно засыпали солью.

– Надо будет завтра сказать Майклу, – пробормотал Кастиэль. – Мало ли, кто его кроме нас найдет.

В дом Винчестеров они вернулись незамеченными. Мэри спала в гостиной, так больше и не вернувшись в супружескую спальню.
Поднявшись по лестнице, Кастиэль свернул было в уже ставшую родной гостевую комнату на втором этаже, как Дин остановил его:

– Завтра все будет хорошо.

Им предстояло добраться до Канзас-Сити в составе разведывательной группы, встретиться там с выжившими и помочь зачистить несколько кварталов. Их первая вылазка.

– Обязательно. Мы же идем с Бобби, – легко согласился Кастиэль.

Сингер считался фартовым. Он уже бывал в дальних вылазках в Плезант Гров и Биг Спрингс, но этот поход должен был стать самым значительным – сорок пять миль вдоль шоссе. В половине девятого утра группа должна была выйти из Лоуренса и до рассвета следующего дня прибыть в Канзас-Сити.

Дин покивал головой, словно собираясь с мыслями:

– Спасибо, что помог с Импалой. Я…

– Она дорога тебе.

– Можешь помолчать? – с досадой фыркнул Дин, словно спокойный тон Кастиэля раздражал его. – Я тут, может, слов подобрать не могу, а ты как всегда.

Кастиэль понимал его. Он сам не знал, как доживет до утра. Одно дело хотеть на фронт, другое дело оказаться посреди вражеской территории с двумя жалкими килограммами соли. Десяток заговоренных пуль не в счет – они работали только против одержимых. В черный дым стрелять было бесполезно.

Дин резко шагнул вперед и прижался губами к губам Кастиэля. Поцелуй вышел неуклюжий, смазанный. Он закончился, практически не начавшись, и теперь Дин смотрел совершенно растерянно. И, едва ли не впервые в жизни, Кастиэль не нашел правильных слов:

– Ты серьезно?

Голос подвел, дрогнул, и прозвучало совсем не так, как хотелось. Недоверчиво и почти саркастично. Дин покраснел так, что даже в полумраке это было видно, и, быстро отвернувшись, пошел прочь.

– Дин!

– Забудь!

Кастиэль бросился за ним, но коридор вдруг вытянулся, пространство стало вязким, и сколько бы он не пытался, не мог приблизиться ни на дюйм. Стены вытягивались и вытягивались, пол пошел волной, и силуэт Дина исчез.


Кастиэль открыл глаза и больше не смог заснуть. Он долго смотрел на серый от времени потолок, прислушиваясь к собственному сбившемуся дыханию. Левое запястье продолжало саднить, хотя и затянулось наверняка.

Нервишки шалят

За окном царили сумерки, то ли предрассветные, то ли вечерние. Было достаточно темно, но вода в трубах еще шумела, и, наверное, сейчас было не позднее половины девятого. Кастиэль заставил себя добрести до ванной и отмыть руку от засохшей крови. Желудок неприятно ворчал, напоминая об очередных голодных сутках. Странно, но чувство голода посещало его только тогда, когда без еды становилось совсем уж невыносимо.

Кастиэль нашел на кухне несколько старых, но чистых кастрюль, набрал в них воды и оставил на столе, закрыв крышками. Вернулся и открыл кран, и до девяти вечера набралась почти половина ванны. Теперь о расписании можно было не беспокоиться.

Вытащив из сумки серую футболку, с боков которой так и не отстирались следы ржавчины и бензина, Кастиэль надел ее, влез в ботинки и отправился в столовую, предусмотрительно замотав левое запястье бинтом.

Теперь его узнавали на улице. Дети исподтишка тыкали пальцами и перешептывались у него за спиной. Взрослые приветственно кивали, но никого знакомого Кастиэлю не встретилось.

– Как успехи с расследованием? – почти беззаботно спросил он у Дина, угрюмо сидевшего в самом углу зала.

Дин настороженно вздрогнул, быстро огляделся по сторонам:

– Была брешь в защите. Все восстановили.

Кастиэль поставил на стол глубокую миску с кукурузной кашей и щербатую кружку с чаем:

– Брешь? Не трещина?

– После адской гончей это брешь. – Дин мимолетно усмехнулся.

Адские псы доставляли немало хлопот. Они чуяли любую слабость, любую тонкую щель, не засыпанную солью, и бились в нее до тех пор, пока та не становилась достаточной, чтобы просунуть в нее морду или лапу. Незакрепленную соль псы просто сдували.

– Как твоя рука?

Кастиэль покрутил кистью:

– Три шва, десять миллиграмм анестетика. Я в строю.

Дин еще раз бросил настороженный взгляд в зал:

– Рад за тебя. Ты не мог бы больше не заявляться без приглашения?

– Сюда?

– Домой. У мамы мог быть припадок.

– Но не был, как я понимаю?

– Кас, пожалуйста, давай в принципе поменьше пересекаться. Я не хочу ворошить прошлое.

Дин потер левое запястье, скрытое рукавом все той же водолазки. Кастиэль отодвинул от себя ужин:

– Если ты объяснишь, в чем дело, я обещаю появляться здесь только в установленное тобой время. А сейчас могу уйти.

Он говорил тихо, но твердо, стараясь поймать взгляд Дина. Безуспешно.

– Не говори глупостей. – Дин все так же косился в сторону двери. – Ты со вчерашнего вечера не ел. Вряд ли голодовка тебе на пользу.

Он даже не догадывается, что его недомолвки куда вреднее

– Дин, я знаю, что виноват. На мне много крови. Но вчера ты был вроде бы рад меня видеть. Или я ошибся?

В ушах тонко зазвенело. Сердце громко стучало, болезненно ударяясь за грудиной.

Такие жертвы, и вот он результат. Люди всегда были неблагодарными

Кастиэль глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Дин непроизвольно поежился:

– Ты все неправильно понимаешь. Я тебе рад. Просто сейчас не время. Я потом тебе все объясню…

В следующую секунду он вскочил на ноги и быстрым шагом направился к выходу, почти столкнувшись с едва вошедшим отцом Джошуа. Тот что-то сказал, хитро улыбнувшись, и помрачневший Дин выбрался на улицу, громко хлопнув дверью. Старый священник многозначительно усмехнулся ему вслед, скользнул по Кастиэлю презрительным взглядом и ушел.

Потом – это когда?

Решение пришло мгновенно. Когда-то давно они доверяли друг другу, и пусть теперь что-то сломалось, Кастиэль обязан был разобраться. Бросив ужин, он выскользнул на улицу и осмотрелся. На квартал вперед никого не было видно.

Интуиция? Ясновидение? Умение предсказывать будущее?

Глубокий вдох, второй, третий. Дин не мог далеко уйти. Где-то рядом, где-то совсем близко. Память услужливо подкидывала мельчайшие детали. Длинные ресницы, насмешливо поднятый уголок губ, пара веснушек на левой щеке.

Ноги сами пошли направо. Сначала два неуверенных шага, потом еще два, еще три, еще.
Темная полоса под левым рукавом, почти невидимая в полумраке. Какая-то новая царапина у основания мизинца. Пистолет был снят с предохранителя.

Он свернул на перекрестке, а потом осторожно заглянул в узкий проулок между двумя кирпичными зданиями. В лунном свете мелькнул силуэт Дина.

Нужно больше практики

Кастиэль прижался к стене, стараясь не выдать своего присутствия. Но, видимо, Дину было совсем не до него. Он шел быстрым, широким шагом, изредка потирая левое запястье. Кастиэль следовал неотступно, сохраняя безопасную дистанцию.

Вот Дин дошел до высохшего русла реки – ее перегородили и частично пустили в обход жилых кварталов – настороженно огляделся по сторонам и спрыгнул вниз. Кастиэль предпочел двигаться по набережной, не подходя близко к парапету, чтобы не выдать свое присутствие.

А не здесь ли собачку пристрелили?

Действительно, он столкнулся с адской гончей в двух кварталах отсюда. По позвоночнику пробежал предательский холодок. Неужели тварь опять пыталась пробраться? Но Дин шел один и внешне, скорее, беспокоился, что его заметят, чем о твари, с которой ему предстояло бы столкнуться. У Кастиэля оружия не было и, в крайнем случае, рассчитывать пришлось бы только на себя.

Дин добрался до заваренного выхода из города, еще раз огляделся по сторонам, отогнул лист железа и исчез из виду. Кастиэль выждал минуту и последовал к тайному ходу. Возле него отчетливо виднелись следы когтей. Утром адская гончая прошла именно здесь. Сейчас под самым забором была густо насыпана соль. Кастиэль ухватился пальцами за острый край листа, и тот легко поддался. Лаз использовался давно, железо не лязгнуло, не громыхнуло – его часто отгибали в сторону.

Кастиэль бросил тоскливый взгляд на щербатую луну. Он бы не простил кому-то такой погони. Если Дин узнает, то точно врежет ему и будет прав.
Он здесь легкая добыча. Даже если в него не
вселится демон, любая тварь легко разорвет его в клочья


Кастиэль шел следом еще минут десять. Вокруг было ужасно тихо, где-то сбоку пронеслась пара клубов черного дыма, но свернула, не добравшись до улицы, по которой шел Дин. Кастиэль не сразу заметил натянутую пентаграмму проводов, но, когда она незримо ударила его, с удивлением остановился. Над всем проулком тянулись провода, и вряд ли бы кто-то заподозрил в них скрытый смысл.

Тропа была безопасна.

Он часто здесь бывает. Даже под ноги не смотрит

Еще через два квартала Дин скрылся в подъезде пятиэтажного дома, громко хлопнув железной дверью. Щелкнул замок. Кастиэль провел пальцами по скважине, прикидывая, чем можно было бы ее открыть. Требовался широкий ключ с несколькими выемками. Одной тонкой проволокой здесь было не обойтись.

На третьем этаже зажегся свет: тусклый, едва трепещущий, кричаще желтый в серебристой тьме ночи.

Кастиэль прогуливался под окнами, пытаясь усмирить терзающее любопытство. Район был смутно знаком. Кажется, именно сюда его семья переехала меньше, чем за неделю до Открытия Врат. Они даже не успели тогда полностью распаковать коробки. Кастиэль еще раз внимательно осмотрел дверь. Замок был врезан грубо и, очевидно, не так уж давно.

Свет горел ровно, слабо и чертовски маняще. Если подняться на третий-четвертый этаж дома напротив, то наверняка можно будет подсмотреть. С другой стороны, происходящее здесь было совсем не его делом. Дин не хотел его посвящать и вряд ли бы обрадовался слежке.

Впрочем, Кастиэль уже свернул во двор на другой стороне улицы, нашел открытый подъезд и медленно побрел по запыленным ступенькам. Стены были заляпаны кровью, она иссохла и местами облупилась вместе с дешевой штукатуркой.

Возможно, эти кварталы готовились отбить и присоединить к Лоуренсу, и Дин проложил сюда тропу именно с этой целью. С другой стороны, населению в полторы сотни человек имеющихся территорий вполне хватало для жизни. Был смысл расширяться за город – туда, где можно было бы посадить картофель, пшеницу, так необходимые для выживания. На окраинах многих населенных пунктов уже появились свои мини-фермы, и Лоуренс не был исключением.

Двери и на третьем, и на четвертом этаже оказались закрыты. Кастиэль пожал было плечами и, столкнувшись с запертым чердаком, пошел вниз, но на первом этаже споткнулся о проволоку. Открутив от ее мягкой, алюминиевой нити кусок, он вернулся на четвертый.

Может, в этих домах было что-то нужное для Сопротивления? Какие-нибудь церковные реликвии или книги, которые приходилось искать ночь за ночью? Но разве тогда не должны ли были их поиски закончиться раньше, чем через пять лет после Открытия Врат?

Замок скрипнул и поддался. Кастиэль замер. Это было неправильно. Нельзя было так вламываться в чужую жизнь. Впрочем, он не собирался вламываться. Он просто хотел удостовериться, что все в порядке. Он простоял под уже незапертой дверью минуту, другую, переминаясь с ноги на ногу.

Громкий вскрик разбил хрупкую ночную тишину, и в следующий миг Кастиэль уже пробирался по темному чреву квартиры к запыленному окну. Бинты на запястье легко собрали грязь со стекла, открывая обзор на маленькую освещенную комнату.

На какой-то миг он забыл, как дышать.
Спиной к окну был Дин. Он полусидел на тонкой скамье, медленно насаживаясь на отполированный деревянный член. На связанных запястьях цвели темными пятнами синяки, черный кожаный ошейник был туго затянут, на коротко стриженом затылке властно лежала чья-то рука. Его трахали в рот. На стене темным пятном блестел глянцевый плакат с автографами Led Zeppelin, подаренный Кастиэлю перед выпускным классом.

Глава 3. Приказ

Кастиэль метнулся прочь от окна, врезался ногой в журнальный столик, едва нащупал дверь, прищемив пальцы, и все-таки выбрался из квартиры.

Какие интересные практики

Он споткнулся о какой-то мусор, не удержался на ногах и кубарем скатился до второго этажа.

Видимо, он предпочитает мужиков покрепче

Металлическая дверь подъезда поддалась не сразу, и он больно поцарапался о неудобную защелку.

То есть он якобы встречается с дохлой девушкой, а сам ебется втайне с твоим братом

Кастиэль летел прочь быстрым шагом, не разбирая дороги. Безопасная тропа осталась в стороне.

Тот щелкнул пальцами, и Дин тут же тебя бросил и помчался на зов как дрессированная сучка

Квартал, один, другой, небольшая площадь – он уже не видел их.

И ради этого ты вернулся из ада?

В голове зазвенело, он упал на колени, хватаясь за ломящие виски.

Какая ирония

Тошнота подкатила к горлу, на руках вздулись вены, пульс громко застучал в ушах.

А это считается предательством?

Где-то совсем близко раздалось низкое, угрожающее рычание. Кастиэль обернулся, тут же столкнувшись взглядом с адским псом. Особь была раза в полтора крупнее той, с которой ему пришлось столкнуться накануне. Гончая ощерила зубы и прижалась к земле.

– Ну давай, – Кастиэль развел руки приглашающим жестом. – Давай!

Гончая попятилась. Кастиэль поднялся, шагнул к ней. Он все равно не умрет в такой стычке. Почему бы не дать себе волю? Но гончая вдруг заскулила и мгновенно скрылась в темноте.

Кастиэль разочарованно смотрел ей вслед. Теплый воздух июля обжигал легкие холодом.

А ведь было бы неплохо разорвать ей глотку, измазав руки в крови

Если бы гончая кинулась, он убил бы ее. Сломал бы руки о ее зубы и хрипел бы располосованным горлом, но на душе стало бы легче. А пока волна горечи продолжала хлестать где-то внутри, подкатывая все выше, отдавая поганым вкусом под языком. Тьма вокруг сгустилась, оплела кожу тонкими ремешками и затянулась непроглядным пологом.


Он опять был там, где никогда не хотел бы оказаться снова.

– Возьми себя в руки!

Электрический ток в очередной раз прошиб все тело, заставив выгнуться в дугу. Голоса не хватало, горло охрипло от крика еще полчаса назад, но сегодня испытания только начались.

– Уровень сопротивления вырос на пять процентов.

А значит, в сумме уже на десять. Если так пойдет, то еще восемь сеансов, еще восемь дней, еще восемь доз. Кастиэль заставил себя обрадоваться. Всего восемь.

Воздействие тока прекратилось, и несколько минут он тяжело дышал, не чувствуя ничего, кроме боли. Когда перед глазами прекратили плясать красно-черные искры, он позволил себе расслабленно выдохнуть.

– Пей.

Кастиэль привычно нашел губами тонкую трубочку и потянул. Вместо воды в рот полилось что-то густое, омерзительно горькое, но отпрянуть ему не позволили. Неужели опять?

– Извини, Кастиэль. Нет времени. Подготовку нужно закончить сегодня.

По телу в очередной раз ударил ток...

Звезды ужасно долго ползли по небосклону, одна за другой скатываясь за горизонт. Кастиэль оттолкнул ногой обезглавленный труп вампира и огляделся по сторонам. Легче не становилось. Он блуждал по разрушенным останкам Лоуренса, но, казалось, больше ни одна тварь не хотела попадаться ему под руку. В ушах шумело уже не первый час, он сглатывал слюну, пахнущую железом, кожа на ладонях лопнула ровно по линиям жизни и теперь сочилась сукровицей.

Он не стоил таких жертв

Кастиэль побрел обратно, не разбирая дороги. Добрался до тропы только через час. Полярная звезда совсем спустилась, знаменуя половину четвертого утра. В трех кварталах к востоку была их старая квартира, испохабленная и оскверненная.

Ты страдал годы, чтобы снова его увидеть

В противоположной стороне что-то громыхнуло, и послышалось сдавленное, болезненное шипение.

– Мать твою…

Кастиэль вздрогнул. Этот голос он узнал бы из тысячи, забитый хоть какими помехами. Вкус крови вдруг стал отвратительным, растрескавшаяся на ладонях кожа показалась скользкой. Пальцы сами сжались в кулаки.

Он тебя предал

Разжевав на ходу таблетку, он двинулся на звук. Боль ушла почти сразу, ранки исчезли, но руки все еще были влажными от лимфы, и Кастиэль брезгливо их вытер о штаны. В голове шумело, и идти ровно почему-то удавалось с трудом. Костяшки пальцев ныли в предвкушении.

Ты вернулся ради этого?

Чуть пошатывающегося Дина он догнал возле бывшего магазина одежды, у самого русла реки. Схватил за плечо и резко развернул к себе лицом:

– Я вернулся ради этого?

Крепкий удар в челюсть отбросил Дина к белой стене со знаком сезонной распродажи, словно тряпичную куклу. Он зашипел, ударившись спиной, вяло поднял руки, чтобы заблокировать следующий удар:

– Кто…?

Врет, узнал

Кастиэль легко обошел эту защиту и схватил за горло:

– Я все за тебя отдал. Сделал все, – дыхание стало поверхностным под давлением, – о чем просили… Все, что приказали…

Дин слабо дернулся, его пальцы судорожно заскользили по запястью Кастиэля, не в силах удержаться:

– Не надо…

Жертвы, жертвы

– Я умер за тебя и сделал бы это снова. – Где этот смелый взгляд, где вызов? Дин бессильно хватал воздух ртом, не сопротивляясь душащим его пальцам. – И этим ты мне платишь?

Ему нечего сказать

Старая боль гремела набатом, словно его снова подключили к генератору, а частый пульс под ладонью хотелось пережать окончательно и бесповоротно.

Легко отделается

Кастиэль отступил, и Дин, лишившись грубой опоры, кулем рухнул на землю.

Он заслужил это

– Ты заслужил.

Дин медленно поднял глаза на Кастиэля, едва пожал плечами:

– Тогда давай.

Что-то в этой обреченности было неправильным. Слишком быстрый пульс, слишком слабое дыхание. Дин прошел Штаты с востока до самого запада, даже проклятый Вайоминг. Он бы не сдался так легко. Не отступился бы от чего-то, что считал бы своим.

– Давай, Кас.

Так просто, так тихо. Кастиэль перевел взгляд на белую стену магазина. По ней размазались темные полосы, которых еще минуту назад не было. Блестяще черные наверху, там, куда ткнулись плечи Дина.

Вдруг стало холодно. Резкий шаг вперед, сокративший дистанцию между ними. Кастиэль резко провел ладонью по спине Дина, почти не уколовшись о грубую ткань водолазки, вызвав прикосновением сдавленный стон. На пальцах густо темнела кровь.

Добить будет просто

Внутри словно переключили тумблер. Предательская дрожь закралась в колени, дышать стало тяжело.

– Дин, что это? Что произошло?

Эй, он заслужил…

В голове вдруг стало кристально ясно и холодно, словно арктический ветер наводил порядок после пожара в заполярных чертогах.

– Пустяки, – мотнул головой Дин.

Кастиэль хотел было возразить, как воздух наполнился запахом серы. На востоке поднималась черная туча, скрадывающая блеклые звезды.

– Уходим.

Дин вцепился в протянутую ладонь и рывком поднялся на ноги, не сдержав стон.

Они довольно быстро доковыляли до лаза, но стоило им оказаться в безопасности, как Дин совсем обессилел. Сколько Кастиэль не пытался его растормошить, все было бесполезно. Казалось, он едва не терял сознание, и каждый новый шаг давался ему с огромным трудом. В конце концов он просто рухнул на колени, жестом прося Кастиэля уйти.

– Ни за что, – Кастиэль присел рядом, закинул руку Дина себе на шею, вызвав этим очередной, уже ничем не сдерживаемый стон, и поднял его на ноги.
– Идем.

– Я в порядке, – пробормотал Дин, но вырываться не стал.

Липкий страх хватал изнутри, мешая идти. Через пару десятков метров Дин вырубился, повиснув на Кастиэле мертвым грузом.

Все так плохо?

До квартиры Кастиэля они добирались минут двадцать, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух. Казалось, силы оставили не только Дина, и даже риск попасться кому-то на глаза не мог заставить их идти быстрее. Любое резкое движение могло травмировать еще больше, и Кастиэль старался не навредить.

В квартире дышать стало легче. Пыльный воздух тут же пропитался запахом крови, заставив сосредоточиться. Уложив бесчувственного Дина в постель на живот, Кастиэль достал из сумки легкий походный фонарик, зажал его между столом и стеной, направляя луч вверх. Свет ударился о потолок, рассеялся, и тьма стала прозрачней. Он сорвал с окна тонкую занавеску и, разорвав на длинные узкие лоскуты, накинул петлями на запястья Дина, накрепко привязав его к спинке кровати. Он мог в любой момент прийти в себя и помешать, навредив себе еще больше.

Какое неблагодарное, бесполезное занятие

Небольшой нож легко вспорол промокшую от крови ткань, и Кастиэль едва удержался, чтобы не отшатнуться. На спине Дина живого места не было – сплошное месиво глубоких борозд и крови.

Ууу… так и откинуться можно

А значит, нельзя медлить ни секунды. Обрезки ткани были отброшены на пол, и обнажившийся ошейник Кастиэль так же безжалостно срезал. В его сумке была совсем небольшая аптечка – три пачки бинтов, немного ваты. Но самое главное – в ней был целый блистер растворимого антисептика. Вроде бы бесполезный для Кастиэля набор теперь оказался очень кстати. Плотные таблетки зашипели в кастрюльке, расходясь пузырями. Он достал из сумки балахон из тонкого трикотажа и располосовал его на два длинных прямоугольника. Бинтов ни за что не хватило бы на повязку – нужно было укрыть площадь от плеч до середины поясницы.

Дин очнулся в тот же миг, как только на рану полилась прохладная вода. Он резко дернулся, натянув самодельную привязь, и, не сумев избавиться от боли, тихо завыл.

– Надо промыть. – Спокойный тон Кастиэля всегда действовал на него раньше. – Рана глубокая, нужно промыть..

– Хватит… – Казалось, Дин его не слышал. – Никогда, ладно? Я никогда больше…

– Дин! – Никакой реакции. – Дин, все закончилось!

Если бы он дослушал, то узнал бы о произошедшем. Но это было не важно. Кастиэль осторожно потрепал его за руку, надеясь привлечь внимание.

– Пожалуйста…

Дин не слышал, продолжая что-то бормотать себе под нос. Кастиэль отставил в сторону раствор и снова метнулся к аптечке. У него должно было быть обезболивающее, может, не в очень удобной форме, но должно было. И действительно, на дне нашлась коробочка со шприцами и десятком ампул. Наоми точно знала, как оградить его от их чрезмерного применения – уколы Кастиэль ненавидел.

Под иглой, впившейся в плечо, Дин дернулся так, что один из лоскутов не выдержал и затрещав, разорвался. Кастиэль едва успел прижать его обратно к простыням, не позволив вырваться или сломать иглу.

– Сейчас, сейчас полегчает, – шептал он, дожидаясь, пока мышцы, натянутые струной, не расслабятся. – Роф быстро действует. Потерпи немного, ладно?

Дин словно не слышал. Он слабо сопротивлялся до тех пор, пока боль от укола не сошла на нет, и лишь тогда Кастиэлю удалось привязать его руку обратно.

Какой знакомый почерк

Кастиэль невольно присмотрелся к ранам внимательнее.

Хороший кнут, почти как в аду. Удары клали крест накрест

И действительно борозды пересекали спину Дина по диагонали, сталкивались с такими же, проложенными от другого плеча, образовывая глубокие кровавые ямы в местах их встречи.

А у него все такая же тяжелая рука

Дыхание Дина стало совсем поверхностным и тихим. Веки его опустились, казалось, он спал. Кастиэль нарвал вату на несколько равных частей, скатал ее в шарики, смочил в растворе анестетика. С фонариком в зубах он очищал рану от свернувшейся крови, мелких ворсинок ткани, которые могли послужить причиной нагноения.

Он даже с позвоночником не церемонился

На дне раны показалась обнаженная кость ребра.

Дин еще долго не поднимется

На этой войне, когда каждый человек был на счету, такое можно было считать ужасным расточительством. Но Кастиэль не был стратегом или командиром. Для него Дин был большим, чем просто боевой единицей. Руки дрожали от страха навредить. Утром нужно будет оттащить Дина в лазарет и плевать, кто о чем подумает. Знания Кастиэля позволяли оказать только первую помощь. Зашить такую площадь не представлялось возможным, требовалось какое-то другое лечение. Влажная повязка, скорее всего, а может и еще что-то. Скорей всего антибиотик, который в армии сопротивления ценился на вес золота. В сумке его не было – Наоми не стала выдавать ему ничего лишнего.

Какой он бледный

Сказывалась кровопотеря. Лишь когда солнце окрасило небо пунцовыми полосами, Кастиэлю удалось укрыть рану куском мокрой ткани, крепко привязав его бинтами. В принципе, лазарет мог немного подождать. Дину стоило отдохнуть. Кожа вокруг повязки была чуть теплой, и признаков воспаления не наблюдалось. Скорей всего, оно и не начнется в ближайшие пару часов.

Пульс проверь, медсестричка

Кастиэль скользнул пальцами по шее Дина просто на всякий случай. И тут же почувствовал, как собственное сердце ухнуло вниз. Пульса практически не было.

Зато в гроб хоть сейчас, почти целенький

– Заткнись!

Кастиэль с силой закусил губу, заставляя себя сосредоточиться на происходящем. Он что-то упустил. Или побочный эффект от «Рофа»? Препарат был относительно безопасным в отличие от морфия, но, может, индивидуальная непереносимость? Наплевав на состояние ран, он перевернул Дина на спину и прильнул ухом к груди. Сердце билось так часто, что между ударами практически не было пауз. Дыхание едва ощущалось тыльной стороной ладони.
Ужаснувшись собственной догадке, Кастиэль дотронулся до рук Дина. Холодные. Его кожа словно потеряла всю влагу, на ней оставались следы от нажатий, как на полусдувшемся шарике.

Что думаешь?

Живот оказался твердым на ощупь. Кастиэль опустил взгляд на джинсы с туго затянутым ремнем. По внутренней стороне бедер ползло
темное пятно.

Дошло, наконец?

Если бы он только мог закрыть глаза и проснуться. Это походило на кошмар, на очередной жуткий сон, какие снились ему изо дня в день.

– Но… я же видел… все было в порядке…

Давай посмотрим?

– Замолчи хоть на секунду, – пробормотал Кастиэль себе под нос, с трудом расстегивая пряжку.

Пуговица поддалась легче, и секунду спустя ему удалось стянуть с Дина джинсы, пропитавшиеся спереди натекшей кровью. Если бы можно было все делать с закрытыми глазами. Это будет сниться ему еще долго и не давать покоя даже в полудреме. Гладко выбритая промежность влажно блестела в свете фонарика, а темная кровь продолжала сочиться из ануса теперь уже на постель. Мышцы едва сжимались вокруг квадратной латексной рукояти.

Это типа «занято»?

Пальцы норовили соскользнуть с влажной поверхности, когда Кастиэль по миллиметру потянул секс-игрушку наружу. Она все выходила и выходила, не собираясь заканчиваться, а когда, наконец, он вытащил ее всю, на простыни булькнулась добрая порция крови. Не успев быстро впитаться, она растеклась лужицей в стороны. Размеры игрушки выносили просто однозначный приговор.

Это внутреннее кровотечение

Кастиэль бросил беспомощный взгляд на аптечку. Ни иголки, ни нитки, ничего для дренажа. Ничего для переливания крови. Ничего для операции. Им нужен был лазарет.

Он до него не дотянет

Обезболивающее сослужило дурную службу. Оно ослабляло защиту организма, усиливая кровотечение. Сколько уже крови потерял Дин?

Он умирает

Кастиэль помотал головой, прогоняя видение. Это был сон, это должен был быть сон!

Он умирает наяву, Кастиэль

– Не умрет, – он выхватил из кармана заветную баночку. – Я не позволю.

Ты не умеешь этим пользоваться

Две капсулы легли на моляры, и Кастиэль провел по ним языком, убеждаясь, что успеет вовремя раскусить.

Даже не проси

– Это не просьба. Это приказ.

Кастиэль положил обе ладони Дину на живот, одну над лобком, другую правее пупка, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Рассветная тишина заполнила комнату, не оставив даже приглушенного дыхания. Время словно остановилось в этом мгновении.
И вдруг полыхнул свет. Вспыхнул так ярко, что тени от мебели не успели упасть и растворились в нем. По всему Лоуренсу полыхнули лампы – лишь на секунду – и тут же взорвались, не выдержав напряжения.

Дин дернулся, не открывая глаз, широко открыл рот, жадно хватая воздух. Кастиэль рухнул на пол, стиснув челюсти. Его тело била сумасшедшая судорога, перед глазами плыли цветные круги, а горечь таблеток не чувствовалась за железным вкусом, заполнившим глотку. Кожа на ладонях, запястьях, скулах лопнула, обнажив мышцы, в ушах зазвенело.

Он метался по полу, что-то бормоча и стискивая голову руками еще несколько минут, прежде чем внезапные повреждения исчезли, не оставив и следа.

Когда-нибудь я тебя сломаю

Не чувствуя в себе сил, Кастиэль подполз к кровати. Дин спал, его дыхание было спокойным и ровным, а сердце методично отстукивало удар за ударом. Он позволил себе усталую, едва заметную улыбку:

– Не дождешься.


Сны все время возвращали его в прошлое. И вот опять шоссе в Канзас-сити тянулось и тянулось, и конца ему не было. Шестьдесят километров планировалось преодолеть за сутки – держать скорость по прямой считалось легкой задачей. Но за первые двенадцать часов группа Бобби Сингера не прошла и половины расстояния – едва выбравшись из Лоуренса, они столкнулись с бандой вампиров, а еще спустя десяток километров были настигнуты очередной волной черного дыма. И только профессионализм Бобби позволил выжить – за считанные минуты на сером асфальте появились десятки символов и толстый соляной круг. Демоны клубились вокруг, выжидая момент, но бесполезно проторчав в засаде три часа, унеслись прочь.

Солнце, едва пробивающееся из-за плотных облаков, спустилось к самому горизонту, и Сингер дал команду располагаться на ночлег. Кастиэль украдкой бросил взгляд на Дина. Они не разговаривали с ночи, перебрасываясь короткими репликами только при крайней необходимости. Винчестер дернул плечом, недовольный этим вниманием, и отвернулся.

Их осталось трое. Другая половина отряда погибла в самом начале пути. Кастиэль бросил свой тонкий каремат правее Дина, чтобы тот оказался между ним и Бобби, и вызвался дежурить в ночь. Бобби обещал сменить его после полуночи, а Дин бесился, что ему на караул времени не оставили.
Ружье приятно холодило пальцы. Прерия вокруг молчала: ни стрекота кузнечиков, ни цикад, ни шуршания сусликов. После Открытия врат все как вымерло.

Запах серы выдернул из мыслей, заставив подскочить на месте. Демоны не могли перейти преграду из соли, но с ними могли прийти другие твари, которым плевать было на защитный круг.
Демоны появлялись за ночь еще трижды, а Кастиэль так и не смог уснуть, даже когда Бобби сменил его на посту.

Оставшиеся километры они шли ударным темпом, пользуясь ненадежным затишьем.

Уже на окраине Канзас-Сити на их след напала адская гончая. Против ее хитрости соль была бесполезна, и им пришлось петлять по кварталам, отстреливаясь наугад. Благо накануне прошел дождь, и широкие лапы влажно шлепали по асфальту, выдавая присутствие твари.

Разрядив дробовик в очередной раз, Кастиэль с ужасом обнаружил, что патронов не осталось. Рычание послышалось совсем близко, над ухом в очередной раз громыхнул выстрел, и невидимый пес с визгом рухнул на тротуар. Интуитивная меткость Дина в очередной раз сослужила им хорошую службу, но на проспект они выбрались, преследуемые уже новой напастью. Пять столпов черного дыма следовали за ними по пятам, потрескивая фиолетовыми молниями.

– Демоны высшего чина, – определил Бобби.

У них не было шансов. Широкая дорога уходила в гору к небольшой церквушке, где их уже ждали, распахнув двери. Но пока они не переступят ее порог, ничто не сможет их защитить. Кастиэль наугад пальнул солью в воздух, демоны метнулись в разные стороны, легко увернувшись, и снова нависли над беглецами. Бобби повторил выстрел и выиграл им еще несколько секунд.

До церквушки оставалось меньше ста метров, когда из переулка вылетел рычащий вихрь, разбрызгивая кровь из дюжины мелких ран, и сбил Дина с ног. Кость хрустнула сухой веткой в пожаре. Бобби выхватил револьвер и с одной пули уложил разъяренное животное, чья вымазанная в крови морда теперь была легкой мишенью.

– Уходи, – Дин оттолкнул от себя бросившегося на помощь Кастиэля. Его левая нога была неестественно согнута, прокушенная лодыжка обильно кровоточила. – Валите, мать вашу!

Но даже у умудренного опытом Бобби не хватило душевных сил оставить сына лучшего друга.
Кастиэль на мгновение замер, глядя, как они пытаются ковылять к убежищу. Если бы ночью он сказал все правильно, то сейчас было бы легче. Соль вновь взметнулась в воздух, отгоняя дым. Бобби и Дин уходили, а он все еще стоял на месте, не в силах последовать за ними.

Если бы ему хватило выдержки ответить на поцелуй, сейчас на душе было бы спокойно. Еще один выстрел в черные клубы. Дин обернулся, дернулся из рук Бобби:

– Кас!

Кастиэль отвернулся и пошел прочь, громко читая заклинание экзорцизма.

– Exorciamus de…

Его вторая часть вполне подходила для отпугивания демонов, но он никак не мог вспомнить ее и начал с самых первых строк, надеясь прочитать продолжение по инерции. Дым сгустился, заклубился вокруг него, не обращая больше внимания на беглецов.

– Кас, придурок! Вернись сюда!

– …imundus spiritus…

Он боялся обернуться. Боялся столкнуться взглядом. Соль кончилась. Святая вода тоже.

– Пустите меня!

Хлопнула дверь церквушки.

– …satanica potestas…

Черный дым окутал, забился в горло, в легкие, сера полыхнула где-то внутри, и мир перестал существовать.

Пять лет назад о печати «против вселения» еще не знали.

Глава 4. Побег

Сумасшедшая усталость не позволяла подняться. В голове немного звенело, словно вчера они пили виски или самодельную брагу, но веселой попойки припомнить не удавалось. Тишина вокруг и мягкая постель располагали к отдыху, и Дин лежал бы дальше, но левое запястье вдруг ощутимо зачесалось. Потеребить ногтями не вышло – руки натолкнулись на преграду. Что-то удерживало за запястья.

Дин распахнул глаза и напрасно дернул еще раз. Полупрозрачные лоскуты желтой ткани крепко оплетали его руки. Перед носом оказалась решетка спинки кровати. Он, что, вырубился в процессе? Дин проворчал несколько ругательств себе под нос и принялся крутить кистью, пытаясь подставить узел под скрюченные пальцы второй руки.

– Не выйдет.

Страх прокатился под кожей ледяным бризом. Дин медленно скосил глаза: на полу, прислонившись к старой, давно потрескавшейся тумбочке, сидел Кастиэль.

– Привет, Дин.

Его голос был тихим, почти шелестящим, под глазами легли темные круги.

– Какого хрена? – удостоверившись, что он находится в чужой квартире, Дин снова дернул привязь. – Развяжи сейчас же!

– Нет. – Кастиэль мотнул головой и чуть не завалился на бок. – Тебе нужно отлежаться.

– С чего бы? Я в порядке.

Всегда был в порядке. Как бы тяжело ни проходила ночь, наутро ничего не оставалось, кроме легких царапин и синяков. А сейчас солнце так било в окно, что сомнений не было – на дворе давно уже за полдень.

– Мне нужно в штаб, – попытался достучаться Дин, одновременно продолжая попытки выбраться. – Там дел невпроворот.

– Я предупредил отца Джошуа, что ты не придешь ближайшие пару дней.

Желудок камнем ухнул вниз:

– Ты сказал ему, что я здесь?

Это добром не кончится. Вчера ему досталось за вымышленное свидание, а теперь наверняка одним рукоприкладством не обойдется.

– Да. А что? – Дин не успел ответить. – Кто-то может быть против?

Голос Каса был практически серым, но тут в нем вдруг прорезались вкрадчивые нотки, заставившие мурашки прыснуть по плечам.

– Не говори глупостей, – фыркнул Дин. – Я должен быть на связи. Мало ли что нароют наши ребята.

– Джошуа тебя подменит.

– Кас, сейчас же развяжи меня, или я за себя не ручаюсь. – Он вложил в голос всю возможную злость и это, наконец, возымело эффект.

Кастиэль медленно поднялся, подошел к кровати и принялся распутывать узлы. Намертво затянутая ткань не поддавалась, постоянно выскальзывая из дрожащих пальцев. Он возился не меньше минуты, немного пошатываясь и тяжело дыша, от чего Дину стало не по себе:

– Старик, ты себя хорошо чувствуешь? – Кастиэль кивнул. – У меня должен был быть нож в правом ботинке, может, лучше им?

Кастиэль мотнул головой. Казалось, разговоры требовали сил, которых у него почему-то совсем не было.

– Ты паршиво выглядишь. – Узел поддался. – О, свобода!

Он попытался резко подняться, но стоило напрячь спину, как ослепляющая боль накрыла грязной волной жара и унизительных прикосновений. Дин тяжело осел обратно на простыни, пряча ошалелый стон в подушку.

Ткань на запястье снова осторожно затянулась:

– Я предупреждал.

Когда Дин, наконец, проморгался от искр в глазах, Кастиэль уже держал перед его носом стакан воды:

– Пей.

После нескольких глотков стало легче.

– Что за черт?

– «Роф» – обезболивающее, а не анестезия. Пока ты не шевелился и не беспокоил рану, он хорошо действовал. Поэтому я просил тебя не дергаться.

– Какую рану?

Кастиэль посмотрел на Дина с легким непониманием:

– Дин, у тебя вся спина в мясо. Я поменял за ночь три повязки, вколол суточную дозу «Рофа», чтобы ты мог отоспаться. Взял еще антибиотик и заживляющую мазь у тебя дома, и все это я уже использовал. Если ты дашь себе отдых, то за пару недель придешь в норму.

– Ты был у меня дома? Откуда ты знаешь про аптечку?

Дин никому не говорил и настрого запретил Сэму об этом распространяться, а сам тащил медикаменты в дом при любой возможности.

– Догадался. У тебя дома дефицитный газ, лаковые демонические ловушки, прикрытые ковриками, перед окнами и дверьми и святая вода в чайнике. Дом защищен от демонов лучше, чем стена Лоуренса, а у Сэма за ремнем отцовский пистолет, наверняка с серебряными пулями. Было бы странно, если бы в этой крепости не оказалось хорошей аптечки.

– То есть ты пришел, сказал маме или Сэму, что со мной и…

– Нет, конечно. Сказал, что ты попросил кое-что принести в штаб. Зная тебя, нашел аптечку в шкафу Джона. Вряд ли миссис Винчестер заглядывает туда хоть изредка.

Дин тяжело закрыл глаза. Кас знал его как облупленного. Они дружили с самого детства, а после Открытия врат и жили в одном доме. И глупо было предположить, что он поднимет на уши семью. Наигранно отстраненное «миссис Винчестер» неприятно резало слух.

– Придется снова промывать, – вздохнул Дин. – Если все, как ты описываешь, то мазать рано.

– А метилурациловую мазь я брал не для спины.

Дин на мгновение замер, недоверчиво косясь на Кастиэля, потом поерзал бедрами, стараясь сделать это как можно незаметнее. Растраханная накануне задница незамедлительно отозвалась тянущей болью. Кастиэль кивнул, подтверждая догадку.

– Бля… – тихо протянул Дин, уткнувшись в подушку и покраснев до корней волос.

– Кто это сделал, Дин?

Слова застряли комом в горле. Кас не знал. Дин не смог восстановить в памяти, как именно они встретились накануне, а значит… Значит, все удастся сохранить в тайне. Для Каса правда в любом виде могла стать слишком сильным ударом.

– Я не помню.

Кастиэль задумчиво кивнул, потом стащил с тумбочки серые спортивные штаны, свернул их валиком и улегся прямо на полу, подложив импровизированную подушку себе под голову:

– Я поговорю об этом с Майклом, когда он вернется из Топики.

Расслабляться явно было рано. Если Кас вобьет себе что-то в голову, то отговорить его уже не удастся. Но Михаилу совершенно не нужно знать о произошедшем. И в первую очередь о том, что его младший брат хоть немного в курсе событий.

– Не нужно, Кас…

– Я не хочу сейчас спорить, Дин. – Он повернулся на другой бок. – Я ужасно устал, и мне нужен перерыв. Ты тоже поспи пока, лекарство будет действовать еще часов восемь, повязка свежая, подушку я тебе подложил. Если что-то понадобится, буди.

Он уснул, и Дин снова принялся бесполезно выкручиваться из желтых синтетических пут.

***


Четыре с половиной года назад

Поначалу уютный домик напротив церкви святого Патрика Дину быстро осточертел. Одиночество в этих четырех стенах тянулось уже третью неделю, и лишь два раза в сутки его навещала толстая монахиня, приносившая еду и патроны. Дин высекал на пулях отпугивающие знаки, и она каждый раз благодарила за работу. Бобби ушел обратно в Лоуренс, чтобы обезопасить уже пройденный путь, а Дин с ненавистью смотрел на сломанную ногу и злился на свою беспомощность. Он должен был подняться как можно скорее. Он продал бы душу за возвращение Каса, но демоны больше не приходили на перекрестки и не заключали сделок. Подвигу Джона Винчестера было суждено стать единственным в своем роде.
В тишине, нарушаемой только шуршанием напильника, Дин иногда позволял себе поболтать самому с собой. А иногда не с собой.

– Кас, ты придурок. Вот кто тебя просил?

Он в очередной раз сделал то, на что мало у кого хватило бы смелости.

– Чертов ботаник, еще мне говорил учить латынь, а сам что?

Кас почти не увлекался спортом, его куда чаще можно было найти в библиотеке или дома за учебниками. Но именно Кас первым взял в руки оружие, когда школу наводнили демоны. Пока футбольная команда в ужасе металась по раздевалке, он умудрился добраться до спортзала и топором со стенда противопожарной безопасности раскроить череп одержимой девчонке, от которой Дин пытался защищаться скамейкой. Топор он тут же отдал, а сам взял вместо оружия швабру. Они тогда закрылись в школьной столовой с десятком других выживших, и только Кас знал, что делать. Видимо, сказалось родство со священником. Дину потребовалось минут тридцать, чтобы перевести дух, поверить в его невероятные теории и вспомнить про Сэмми, ушедшего домой. Про отца в автоателье, про маму, собравшуюся в магазин. Они наверняка были уже мертвы. Дин тогда решил идти домой любой ценой, и одноклассники смотрели на него, как на умалишенного. Но Кас лишь коротко кивнул и сказал: «Пошли». На что они рассчитывали с двумя пачками соли, топором и шваброй в городе, захваченном демонами?

– И что без тебя теперь делать?

У них не было шансов, и это понимали те, кто оставался в школе. А может, и Кас понимал. Но пошел. Он внушал Дину уверенность своим спокойствием, как и всегда: как на экзаменах, как при побеге из дома, как перед первым свиданием.
И его больше не было.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Майкл. Дин ненавидел эту манеру бесцеремонно вламываться, но коммандеру Лоуренса такое наверняка было по статусу положено.

– Привет.

Дин кивнул, но потом собрался с силами:

– Мои соболезнования, Майкл.

Коммандер тяжело вздохнул и сел на белый стул возле кровати:

– Это война. Здесь люди умирают.

Спокойствие в его голосе раздражало. Впрочем, Дина в последнее время все раздражало.

– Он вернется.

Он не знал, зачем пытался поддержать Майкла. Несмотря на потерю младшего брата, тот не выглядел расстроенным или скорбящим. Может, просто сам Дин не находил себе места?

– Дин, не нужно питать несбыточных надежд. – Серо-синие глаза коммандера смотрели проникновенно, словно заглядывая в душу. – Мы оба знаем, что одержимые обречены.

– Ты его не знаешь, – зло процедил Дин. Никогда не знал, навязывая то воскресную школу, то религиозные книги. – Он сильный, он справится.

– Демоны не чувствуют боли тела, которое заняли. – Майкл объяснял тихо, словно ребенку на проповеди. – Травмы, полученные в результате телепортации, не совместимы с жизнью. Результаты вскрытий единогласны – раздробленные кости, разорванные внутренние органы. Даже если демон вдруг оставит сосуд, то ему уже ничем не поможешь. Я понимаю, как тебе тяжело, но нужно уметь принимать правду, какой бы страшной она ни была. Кастиэль погиб.

Дин отвернулся к окну. Может, если бы он видел труп, ему было бы проще. Но Кас, его Кас в памяти был живым, улыбающимся, пусть и в последний раз, и попрощаться было выше его сил.

Теплая ладонь легла на плечо:

– Отрицание и гнев – это нормально. Со временем они сменятся смирением. Смирение залечит раны и станет легче.

Не станет. Отец погиб больше полугода назад, а от одной мысли о нем хотелось бить кулаками стены. А теперь Дин потерял Каса. Так же стоял и смотрел, не в силах чему-нибудь помешать. Слишком много потерь сразу, одна за одной, без шанса оправиться и привыкнуть. Прикосновение переместилось на спину:

– Все, что мы можем – это верить в лучшее. Задача всего человечества – собрать знания по крупицам и найти способ победить в этой войне. Чтобы у каждого было светлое будущее. Чтобы у каждого было, с кем в него идти.

Его пальцы скользнули на шею, слегка надавили, словно уговаривая повернуть голову. Дин повиновался машинально и чуть не столкнулся с Майклом губами. Отвращение нахлынуло девятым валом, он дернулся прочь, чуть не упав с кровати – удержал гипс, и с силой оттолкнул коммандера:

– Рехнулся?!

– Дин…

– Ты рехнулся, что ли?!

– Свою заботу стоит оставить для тех, кто жив…

– Пошел вон, – зло процедил Дин. – Ты его не заменишь.

Майкл отстраненно покивал, что-то обдумывая, улыбнулся, но, вместо снисходительной, улыбка получилась гаденькой:

– Ты передумаешь, Дин. Обязательно.

Он направился к двери, и Дин не нашел ничего лучше, чем бросить ему в спину:

– Кас вернется. Я его верну.

***


Дин почти разгрыз лоскут, когда Кастиэль проснулся. За эти пару часов он вроде отдохнул и выглядел теперь куда лучше.

– Ты серьезно? – с недоумением пробормотал он, глядя на надорванную, измочаленную зубами ткань. – Не заставляй меня тебе еще и рот завязывать.

Дин фыркнул:

– Да ладно тебе.

Но перспектива не прельщала, и он не стал возмущаться, когда Кастиэль принес с кухни вторую занавеску, распорол ее на лоскуты и заменил привязь.

– Я схожу в столовую, принесу тебе поесть. – Кастиэль небрежно завязал ботинки. – Прости, но пока только жидкое.

– Я так и понял.

Дина совершенно не прельщала перспектива оставаться на привязи. Но было ясно, что выпускать его Кас не собирался. Поэтому, когда хлопнула входная дверь, Дин тут же заерзал, проверяя новые узлы. Намертво. И при этом на удивление невесомо. Ткань не впивалась в кожу, наложенная в пять слоев, но вывернуться было невозможно. Осторожно опершись на локти, Дин попытался подтянуть колени под себя. Неподалеку сиротливо лежала сумка Кастиэля, и, может быть, там был нож или что-то, чем можно было бы перерезать путы. Спина неприятно заныла, заставляя двигаться аккуратнее. Наконец, ему удалось спустить правую ногу на пол, насилу игнорируя простреливающую в поясницу боль. Немного привыкнув к положению, он подвинулся еще к краю кровати и умудрился встать на пол уже двумя ногами. Казалось, он мог бы дотянуться до сумки. Еще пара дюймов в сторону, еще один малюсенький шаг. Сумка оказалась в зоне досягаемости. Искоса поглядывая на цель, Дин принялся шарить пальцами ноги, стараясь зацепить край или ручку. Истертый брезент только мялся.

Через пару минут безуспешных попыток пот уже градом катился с его лба, спина затекла и начала ныть. Дин выругался вслух. Казалось, все тело протестовало против этого положения и требовало вернуться в уютную постель. И вдруг сумка поддалась, позволив подтащить себя под ноги. Дин с облегчением выдохнул, опустился на колени, тяжело дыша, в надежде восстановить силы. С виду, в сумке было множество легких предметов: коробочка с ампулами дефицитного «Рофа», используемого только после операций или тяжелых травм. Зачем Касу был такой запас этого лошадиного обезболивающего? Когда три месяца назад в Портленде при зачистке вампирского гнезда десяток человек оказались тяжело ранены, Михаил разрешил применение препарата только для тех, кому провели ампутацию. У Каса в сумке было целое состояние по нынешним меркам. На дне сумки белели остатки бинтов, аккуратно сложенная карта, початый блистер антисептика. Оружия видно не было, скорей всего, он сдал его на пост охраны по прибытию в Лоуренс. Вообще винтовки и дробовики были в каждом доме, но раз Михаил так настойчиво требовал отпуска, то наверняка конфисковал все, с чем его младший брат мог бы этот отпуск прервать.

Дин снова поднялся, проклиная путы, и аккуратно пошурудил пальцами ноги в сумке. Но ничего даже похожего на нож ему не попадалось. Наконец, тонкий плоский прямоугольник обнаружился во внутреннем кармане. Только Кас мог засунуть нож черт знает куда. Посмотрел бы Дин, как в нужный момент он бы искал его в этом бауле. Однако все усилия оказались тщетны – в кармашке оказался припрятан тонкий футляр-коробочка с соевым шоколадом, видимо, найденный на какой-то военной базе.

Выругавшись вслух, Дин устало опустился на колени, прислонился лбом к спинке кровати. Спина ощутимо болела, из-под повязки по пояснице и ягодицам начала сочиться кровь. Кас не лгал, все действительно было плохо. Этой ночью ревность взяла верх над развлечением, и Дин прочувствовал на себе ее от начала и до конца. Но он был уверен, что причиной сводящей с ума боли, как и всегда, был порошок, обостряющий чувствительность. Он снижал болевой порог и позволял не доводить до увечий, добиваясь болевого эффекта куда меньшими повреждениями. Оставалось лишь гадать, как Дину только хватило сил добраться до Лоуренса, где его подобрал Кас. Ничего после выхода из квартиры Дин так и не вспомнил.

Немного отдышавшись, он осмотрелся. Как и всегда, квартира для командированных была обставлена по спартански. Пара стульев, непонятно зачем нужный стол, кровать, шкаф без створок. К удивлению Дина в шкафу было пусто. Одежды не оказалось и на спинках стульев, если не считать оставленных на низенькой тумбочке серых спортивных штанов. Это было странным – даже для путешествий налегке требовался хотя бы один запасной комплект одежды.

Легкий сквозняк начал холодить мокрую поясницу. Дин попытался вползти обратно под простынь, но ничего не вышло, и он просто остался лежать полубоком, стараясь прикрыть спину. Боль стала пульсирующей, когда входная дверь щелкнула замком.

Все-таки пока Дин был прикрыт простыней, со смущением удавалось бороться. И непонятно, что хуже – лежать вот так с голой задницей или же повернуться и столкнуться с осуждающим взглядом.

– Ты неугомонен. – В голосе Кастиэля не было слышно ни недовольства, ни раздражения. – Рана открылась.

Дин промолчал. Кастиэль поставил на стол миску, накрытую полотенцем, из-под которого доносился запах тыквенного супа. Неприхотливую тыкву начали сажать в прошлом году, и она отлично прижилась на землях университетского парка. Теперь овощ постоянно был в меню, заполонив все своим сладковатым привкусом. Желудок тут же скрутило узлом, рот наполнился слюной.

– Поешь или сначала с повязкой разберемся?

– Обед подождет, – смиренно согласился Дин.

Любые физические неприятности лучше терпеть до еды, иначе потом они становятся совсем невыносимыми.

Простыня укрыла его бедра и ягодицы, и Дин наконец вздохнул спокойно. В ванной что-то захлюпало, звякнуло, послышались шаги, и край постели просел под весом Кастиэля. Давление повязка постепенно ослабевало. Тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием, стала тягостной.

– Тебе надо будет забрать свои вещи. – Вообще разговор о погоде был бы уместнее. – Ты ведь все командировочное на повязки перевел?

Пальцы Кастиэля дрогнули:

– Ты… сохранил их?

Имущество погибших подлежало передаче в штаб для дальнейшего распределения. Живым эти вещи были нужнее. Ткань повязки нехотя отлипла от влажной спины, и всю ее поверхность тут же закололо острыми иголочками.

– Они все равно ни на кого бы не налезли, – съехидничал Дин, прижимаясь грудью к постели, словно это могло избавить от неприятных ощущений.

За прошедшие пять лет Кас практически не изменился, а вот в Дине уже никто бы не узнал худощавого мальчишку. Война сделала свое дело.

– Но за кем-то я джинсы донашиваю, – беззаботно отозвался Кас.

– Они женские.

Мокрые прикосновения ваты стали кусачими, антисептик щипал поверхность раны, и Дин, поначалу не обративший внимания на неудобства, вцепился зубами в подушку. Иголочки превратились в злых муравьев, а затем и в медведок, вгрызающихся в мясо.

– Дин?

– Фсе пф’екгахно, – отозвался он, не разжимая челюстей. – По сгафнению с хулями егунда.

Кастиэль улыбнулся. Дин этого не видел, но молчание за спиной было чересчур веселым.
Только когда обработка была закончена и доступ воздуху перекрыла новая повязка, боль наконец начала сходить на нет, становясь просто фоновым ощущением.

– Зачем ты солгал про Лизу?

Формально, это не было ложью:

– Ну, мы действительно встречались, пока она не пропала. Я не хороню тех, чьей смерти не видел.

– Тебе должны были сообщить.

Дин попытался обернуться, но ничего не вышло:

– О чем ты?

– Она погибла, Дин. – Скорбь звенела в голосе Кастиэля. – Я там был. Мне жаль.

Дин догадывался. Его слепая вера всегда была беспочвенной и слишком наивной. Его надежды сбылись только один раз.

– Азазель?

– Я отдал приказ.

Раньше считалось, что одержимые не понимают происходящего с ними. Опыт Кастиэля говорил об обратном. И, видимо, он до сих пор винил себя, словно мог что-то поделать со свирепствующим демоном.

– Азазель, Кас. Не ты. Это не твоя вина, понял?

– Не стоит, ладно?

Знакомо и жутко неприятно щелкнула крышка пластиковой баночки. Дин инстинктивно напрягся:

– Кас? Ты же вроде уже перевязал все, да?

Простынь, до этого уютно укрывавшая нижнюю часть тела, сползла в сторону, и ладонь Кастиэля уверенно легла на крестец, прижимая Дина к постели.

– Блядь, Кас, не смей. Ты меня слышишь, а?!

Дин мог бы сказать, что привык ко всему, что научился расслабляться в любой ситуации, отстраняясь от происходящего и позволяя телу самому подстраиваться под предлагаемые пытки. Но сейчас внутри что-то сломалось, дало сбой, и он отчаянно пытался избежать лечения. Стыд душил, не давая дышать.

Мокрый от мази палец Кастиэля легко скользнул в растянутый анус, практически не причиняя боли, но к горлу тут же подкатил ком тошноты. Внутри защипало, но спустя пару секунд раздраженная слизистая успокоилась, и неприятный зуд исчез.
Простынь вернулась на место, Кастиэль скрылся в ванной и послышался плеск воды.

– Никогда так больше не делай, ясно? – раздраженно бросил Дин, как только он вернулся.

– Ясно, – легко согласился Кас, и стало понятно, что ни черта ему не ясно.

Он взял миску с супом со стола и деловито уселся на пол у кровати. Дин невесело усмехнулся:

– Может, ты мне хоть пожрать самому доверишь? – Кастиэль зачерпнул оранжевое варево и поднес ложку ко рту Дина. – Ты не меняешься.

Еда успокаивала. Смущение и скованность с каждым глотком становились все незаметнее, и, расправившись с легким обедом, Дин чувствовал себя на порядок лучше.

Кастиэль поднялся с пола, и его вдруг повело. Миска полетела на пол, звякнула ложка, ударившись о стену.

– Кас?!

Он тяжело дышал, цеплясь рукой за стену, словно боясь упасть. Дин дернул привязь раз, другой, силясь подняться:

– Кас?!

– Не твое дело… – прошелестел по комнате едва слышный сухой шепот.

Кастиэль все-таки не удержался на ногах и сполз спиной по стене. Под глазами резко появились темные круги, губы потрескались, и на одной из трещинок виднелась капля крови. Он наощупь вытащил из кармана джинсов уже знакомую баночку, достал белую капсулу и запихнул в рот. Дин забыл, как дышать, напряженно следя за каждым болезненным движением.

Вот Кастиэль глубоко вдохнул и вроде как стал выглядеть лучше.

– Извини, Дин. – Он вымученно улыбнулся. – Я это не тебе.

– В смысле?

– У меня… иногда бывает. Как голоса в голове.

Горечь захлестнула изнутри и осела на корне языка.

– А таблетки?

Кастиэль рассеянно посмотрел на полупустую баночку:

– Сердечное. Я… иногда болит. Но редко. – Улыбка стала глупой. – Забываю пить вовремя.

– Придурок, – процедил Дин. – И в таком состоянии ты на фронте.

Кастиэль пожал плечами:

– Сейчас война. Все сражаются.

Дин промолчал. Он сделал все, чтобы Кас стал исключением из этого правила. И все равно недостаточно.

***


Полтора года назад.

Ветки густого кустарника цеплялись за куртку, били по лицу и отвратительно громко трещали, когда он ломился сквозь многолетние заросли. Совсем рядом шумела река, и оставалось надеяться, что он доберется до нее прежде, чем его нагонят.

Внезапно начался спуск, он не удержал равновесие и кубарем покатился вниз, больно ударяясь о мелкие камни. Под плечом чавкнула прибрежная грязь, лицо угодило в мелководье, и он закашлялся, глотнув холодной воды. В свете полной луны белели тонкие линии долгожданного моста.

Он был уже посередине, когда густое серое небо над противоположным берегом наполнилось многочисленными искрами. Путь к отступлению оказался отрезан.

Прыгать в реку было бы самоубийством. Под мостом начинались бурные пороги, вода закручивалась меж огромных валунов, взлетая высоко в воздух ошметками пены. Человек бы не выжил в ее смертельных объятиях.

Но его посылка не была человеком. Он вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой сверток, бережно укутанный в полиэтиленовый пакет, и сбросил его вниз. Бурун тут же подхватил его, проглотив шлепок о воду, и умчал прочь.

На берегу было подозрительно тихо. Враг выжидал, расставив ловушки, и он подыгрывал, прячась и двигаясь нарочито медленно. Трава почти не шуршала под рифленой подошвой ботинок, да и кустарник смиренно не замечал его ловких, осторожных движений. В какой-то момент он даже усомнился в принятом решении: впереди показалось шоссе, защищенное десятком пентаграмм, светившихся в темноте мертвенно-белым оттенком фосфора.

Но всего через шаг он наткнулся на незримую стену, а на горле затянулась невидимая петля. Попался.

– Дин Винчестер, – прошипел тихий женский голос, и по щеке скользнуло что-то острое, вспоров кожу. – К сожалению, генерал желает видеть тебя живым.

Живым, очевидно, не означало целым или здоровым – демоница гнала его до элеватора чуть ли не пинками, и к моменту прибытия его одежда была изодрана, и многочисленные ссадины покрывали лицо и руки. Еще на ходу она успела обыскать его и теперь брезгливо толкнула к ногам генерала, отпустив удавку:

– Кольта нет.

Дин предпочел бы, чтобы в этом проклятом ангаре было темно. Но нет, горел тусклый свет, позволяющий видеть все детали, даже подчеркивающий их густыми тенями. Ангар был полон людей. Ну, как людей? Одержимых. Черные глаза их горели ненавистью, выдавая демоническую натуру. Им достаточно было щелчка пальцев, чтобы наброситься и разорвать его в клочья.

– Какая жалость. – Внутри все перевернулось. Какая-то неведомая сила ухватила Дина за подбородок и вздернула его голову вверх, заставив столкнуться с надменным взглядом желтых глаз. Но их Дин помнил только голубыми. – И как же так, мальчик?

Дин презрительно скривился:

– Промахнулись.

Душераздирающие шипение со всех сторон точно не было одобрительным.

– Вас было трое. – Даже голос Каса почти не изменился, и только свистящие гласные выдавали адский акцент. – Поймали всех. – Он махнул в сторону, но как Дин не пытался скосить глаза, ничего не увидеть не удалось. – И ни у кого нет посылки. Что это значит?

– Что вы проиграли, – с вызовом произнес Дин. – Кольт уже за много километров отсюда. И никакие ваши хитрости не помешают закрыть врата Ада.

Генерал недовольно цокнул языком:

– Вы все такие упрямые? – Он махнул рукой, и воздух наполнился рычанием адских гончих.

Внутри все болезненно сжалось, мурашки ожидания побежали по коже. Смрадное дыхание опалило руку, острые зубы клацнули в угрожающей близости от живота.

– Нет, тебя убивать еще рано. – Губы Кастиэля изогнулись в чужой усмешке. – А вот Чарли нам уже не пригодится.

Гончие прыгнули, царапнув когтями по бетонному полу, и незримая рука наконец-то отпустила подбородок Дина, позволив ему обернуться на отчаянный крик. Чарли тщетно пыталась отползти в сторону, а невидимые твари рвали ее на части. Ее голос мгновенно охрип, потом оборвался, и тишину нарушало лишь чавканье да хруст ломаемых костей.

Дин медленно закрыл глаза, мысленно отдавая честь погибшей. Еще несколько минут, и его участь станет такой же.

– Понравилось? – Рука Кастиэля ласково огладила его волосы, а потом пальцы сомкнулись демонической хваткой. – Вторым зрелищем я позволю тебе наслаждаться дольше.

– Сволочь, – прорычал Дин, бесполезно попытавшись вырваться.

– Где Кольт?

– Не знаю.

– Жаль. – Вкрадчивый тон Азазеля не мог обмануть, он был в ярости. – Но может, у тебя откроется дар предвидения.

Парня, которого адский пес вволок в центр ангара за ногу, Дин не знал. Метки на плечах куртки выдавали его принадлежность к Шайенну. Лоуренс лишь недавно наладил союзнические отношения с этим городом, и это было первой совместной операцией. Что-то Дину подсказывало, что и последней. Берцовые кости громко хрустнули, переломленные пополам, но разведчик не издал ни звука, лишь губы его изогнулись в жуткой гримасе.

– Дин? – вкрадчиво поинтересовался Азазель.

– Я не знаю.

Гончая дождалась очередной команды и снова вцепилась в уже прокушенную ногу, оторвав кусок плоти.

– Для этой вылазки вы собрали лучших. Ты вхож в объединенное командование. И ты не знаешь?

– Нет.

Адский пес атаковал снова, переключившись на правую руку пленника. Шайеннец слабо сопротивлялся, но влажный треск и громкий крик не заставили себя ждать. Гончая двинула челюстями и проглотила отгрызенную кисть.
Даже если Дин как-то выкрутится из этой передряги, то шайеннцу уже не помочь. С такими травмами он будет лишь обузой. И они оба это понимали.

– Напрасная трата времени, – процедил Дин.

Наверное, он выглядел ужасно циничным в этот момент, но выбора не оставалось. Лоуренская армия не имела ресурсов на инвалидов и тяжело раненных. Ни времени, ни медикаментов. Шайеннец был обречен.

Азазель свернул ему шею одним взмахом ладони.

– А ты? Тоже будешь напрасной тратой времени? –
Он хищно улыбнулся, и красная от крови морда адской гончей оказалась в опасной близости от живота Дина. – Мой пес разорвет твое брюхо и размотает кишки по всему ангару, а ты будешь наслаждаться зрелищем, пока не расскажешь про Кольт.

Ком подкатил к горлу, когда в тусклом свете блеснули острые клыки. Дин коротко выдохнул, твердо глядя в глаза Азазелю:

– Рви.

Миг растянулся на вечность. Сердце не успело ударить и раза, а зрение услужливо выхватило каждую мельчайшую деталь происходящего: вдруг задрожавшую гончую, засуетившуюся толпу демонов, чуть скривившиеся губы Азазеля.

– Ergo, draco maledicte et omnis legio diabolica… – загремело со всех сторон ангара, словно несколько огромных рупоров поднесли к стенам.

Невидимые тиски ослабли, и Дин тут же вскочил на ноги, вырываясь из демонической хватки. Гончая скулила и металась, потеряв интерес к пленнику, черноглазой толпе тоже было не до него. Дин добрался до двери, не встретив сопротивления. Свет искрил и грозил погаснуть, но он все равно задержался на секунду, прежде чем выскочить из ангара.

Азазель стоял неподвижный, и правая рука его дрожала, силясь снова схватить беглеца, но никак не слушалась. Дин не стал больше медлить и выбежал наружу.

Его ощущения подтвердились: вокруг ангара стояло несколько джипов с установленными на крышу рупорами, а люди метались между ними, прокладывая линии демонической ловушки. У них было меньше тридцати секунд – потом заклинание перестанет действовать. Дина тут же перехватили, плеснули в лицо святой водой, и он не сопротивлялся, пока чьи-то руки отточенными движениями выворачивали его карманы.

– Чист!

Его пропустили к стоящему поодаль пятидверному Вранглеру коммандера, отмеченному двадцатью восемью белыми звездами на боку. Двадцать восемь удачных вылазок, двадцать восемь убитых демонов – абсолютный рекорд в Штатах. На заднем сиденье вертела рыжей головой немецкая овчарка.

– Вы получили Кольт? – без обиняков поинтересовался он.

Майкл кивнул и продемонстрировал револьвер:

– Немного отсырел, но стрелять должен.

– Зачем? Это же ключ…

– Азазеля нашими заговоренными патронами не возьмешь. Попробуем так. Что с Джимом и Чарли?

– Мертвы.

Он научился говорить это слово быстро, не вкладывая в него боли и эмоций. Все они там будут, кто-то раньше, кто-то позже. Майкл деловито кивнул:

– Ты как?

– С вами.

У Дина не было тяжелых травм, чтобы отсиживаться в тылу.

Первым в ангар зашел отряд зачистки: четверо парней, вооруженных автоматами. Трескучая очередь стихла, и Майкл рванул дверь на себя. Дин привычно двинулся вперед, прикрывая коммандера.

В ангаре на удивление ровно горел свет. Десятки мертвых тел кучами лежали у стен, где их застало заклинание. Две адских гончих еще бились в агонии, изрешеченные выстрелами. В самом центре стоял Азазель. Пули застыли вокруг него в воздухе, не причинив вреда.

– Как это мило, – прошелестел он.

Сумасшедшей силы ударная волна выбила оружие из рук Дина и отбросила назад, больно впечатав его в стену. Майкл распластался рядом, выронив Кольт.

– Как это называется? «Доставка на дом»? – рассмеялся Азазель.

– Глупо получилось, – хладнокровно согласился Майкл. – Но тебе он не пригодится.

– Им можно открыть Клетку, не ломая еще полсотни печатей, – оскалился демон. – Очень полезная штука. Ой, это же секрет!

Он наигранно спохватился, щелкнул пальцами, разом переломав шеи людям в ангаре. Дин на миг зажмурился, ожидая хруста в собственных ушах, но ничего не произошло. Он все так же был распят у стены без возможности пошевелиться.

– Как ты нашел меня? – Желтые глаза насторожено прищурились.

– По моим следам. – Дин едва смог кивнуть на разорванный карман куртки. – У каждого свой запах для поиска.

Этот способ трекинга придумала Наоми, военный врач Пентагона: ампулы со специальным пахучим веществом распределялись между разведчиками и подлежали вскрытию в особых случаях, установленных регламентом. Специально обученные собаки легко брали след и проводили отряды зачистки по уже проложенным тропам.

– Сколько от тебя проблем, – зло процедил Азазель.

Невидимая рука вдруг сжала плечо Дина, пронзила кожу острыми когтями и принялась терзать мясо. Дыхание остановилось, окрасилось болью, в глазах потемнело. Кровь брызнула в стороны, пропитала футболку, плотную куртку и омерзительно теплыми струйками устремилась вниз по груди и животу.

– Ты пожалеешь, что не умер раньше.

Боль вздергивала над собственными принципами, выкручивала, но Дин заставил себя усмехнуться:

– Давай, удиви меня.

Он бросил мимолетный взгляд на коммандера и поймал незаметную улыбку. Майкл одобрял план.
Азазель чуть склонил голову:

– Ты не представляешь, насколько изощренным я могу быть.

Словно тонкое лезвие скользнуло под кожу, надрезало ее и отделило от шеи, обнажив сокращающиеся мышцы. Тонкая полоска плоти пролетела по воздуху, и Азазель намотал ее на палец, будто кусок бекона под сдавленное шипение Дина:

– Я сниму с тебя шкуру живьем, мальчик.

Новый надрез на руке не заставил себя ждать. И новый. И новый.

– Кас, хватит! – Голос Дина срывался. – Кас!

Азазель непонимающе прищурился, а потом рассмеялся:

– Думаешь, твой друг еще здесь? – Кожа мокро хрустнула, оторвавшись лоскутом с груди. – Да, и он смотрит. Ничего сделать не может и жалеет, что не погиб.

– Кас, вернись! – Слова Азазеля оказывали обратный эффект, откуда-то у Дина брались силы кричать громче, несмотря на опустошающую боль. – Кас, ты слышишь?!

Майкл позволил себе чуть слышно фыркнуть, но остановить Дина уже не могло ничто. Под пыткой установки рухнули:

– Ты не позволишь этой твари убить нас. Я искал тебя, Кас!

Давление вдруг ослабло, и Азазель грязно выругался. Майкл каким-то образом вырвался из незримых пут, перекатился по полу, схватил Кольт и выстрелил. Азазель исчез в облачке черного дыма, увернувшись от пули. Невидимые тиски исчезли, и колени Дина больно ударились о глиняный пол. Он истекал кровью, но трясло его не от этого. Он рыскал глазами по ангару, силясь найти знакомую фигуру.

– Черт подери, – с чувством бросил Майкл, осматривая полупустой барабан.

– Неужели ушел? – тяжело пробормотал Дин, тщетно ища в себе силы подняться.

– Это обычная демонская ловушка, а не печать Соломона, – раздраженно ответил Майкл. – Он вполне мог ее сломать. И, Дин, возьми себя в руки. Люди умирают.

Дин не стал отвечать. В следующий миг все разговоры перестали иметь значение – под потолком отчетливо заскрежетал металл.

– Вам это так свойственно, – прошипел Азазель, возникнув в четырех метрах над землей.

Видимо, границы ловушки ему так и не удалось преодолеть, но внутри его силы ничто не сдерживало. Многочисленные металлоконструкции над их головами дрогнули, готовые обрушиться вниз. Майкл вскинул револьвер, но Азазель уже исчез, чтобы через секунду возникнуть в другом месте. Дистанцию он предусмотрительно держал значительную.

– Не стреляй! Там Кас!

Кольт щелкнул громко, отчетливо. Но пуля не поразила цели. Видимо, порох все же отсырел и убойной силы не хватило. Азазель снова переместился, громко расхохотавшись на недовольством Майкла:

– Здесь, здесь твой братец. Я дам ему насладиться вашей смер… – Его голос вдруг осип, обессилел, а затем сменился знакомым, почти не тронутым шипением и акцентом тембром. – Стреляй, Майкл!

– Нет! – Дин не понял, как вскочил на ноги, как бросился к коммандеру. – Не надо!

Майкл оказался быстрее. Пуля пробила грудь Кастиэля, и он рухнул вниз, глухо ударившись спиной о пол. По его телу пробегали искрящиеся судороги, но Дин видел только измученные голубые глаза, не подернутые демонической сущностью. Подбежать, подхватить под плечи, прижать, закрывая собой.

– Дин, отойди!

– Нет!

– Азазель еще жив!

Дин мотнул головой. Он слишком долго искал, чтобы теперь сдаться. Он слишком многим пожертвовал, слишком через многое прошел. Люди не могут противостоять демонам, захватившим их тела. Перед ним сейчас было чудо, и отступиться было выше его сил.

– Дин, пожалуйста… – Голос Кастиэля осип. – Я не удержу…

– Regna terrae, cantate deo…

– Дин, отойди! Или я пристрелю вас обоих!

Скрипнули двери, видимо, вышло время ожидания, которое полагалось переждать отрядам прикрытия. Дин почти чувствовал, как настороженные, удивленные взгляды вцепляются в него, одновременно защищая от гнева коммандера. Майкл не выстрелит, не при людях из Шайенна и Висконсина.

– …psallite Domino qui véhitur per calus…

Да даже не будь их здесь, Дин не сдвинулся бы с места. В его руках отчетливо билось живое сердце. Его Кас был жив.

– Timendus est dues e sancto suo, Dues Israel: ipse potentiam Datet robur populo suo Benedictus dues. Gloria Patri.

Черный дым, клубясь и полыхая вспышками серы, вырвался изо рта Кастиэля, стремительно взвиваясь в воздух. За спиной Майкл принялся громко читать вторую часть заклинания, а Дин подхватил Каса на руки и бегом бросился к выходу.
Знакомый серый Черокки моргнул фарами, и Дин направился к нему. Задняя дверца гостеприимно распахнулась.

– Ну что там? – задорно обернулся Бенни с водительского кресла.

– К Наоми! – Дин уложил Кастиэля на заднее сидение и уселся рядом на полу, захлопнув дверь. Тот едва не проваливался в забытье, но каким-то образом удерживал себя в сознании, слабо держась пальцами за запястье Дина.

– Это?...

– Быстро!

Бенни плавно выжал сцепление, и Черокки, заворчав мотором, сдал назад, выбираясь на тропу.

– Держись, Кас, держись.

***


Все заживало на удивление быстро. Уже через два дня влажная повязка стала не нужна, и, улучив момент, Дин выбрался из неудачно затянутого узла и был таков. До возвращения Михаила из Топики оставалась неделя.

Джошуа выполнял свои обязанности как всегда лениво и на пределе пацифизма. Волна демонического фронта из Денвера до сих пор не докатилась до Лоуренса, и Дин поспешил выставить дальние аванпосты. Освобожденная Топика должна была стать первой линией обороны, но внутренние стены тоже требовали укрепления. Сообщения от разведотрядов обнадеживали: враг не двигался, повышенной активности каких-либо тварей замечено не было.

Семь дней пролетели быстро. За это время они почти не виделись с Касом, лишь раз пересеклись в столовой, откуда Дин тут же ушел. Он нарушил приказ, но почему-то надеялся, что последствий удастся избежать. Просто держать дистанцию так, чтобы никто, даже самый мнительный ничего не заподозрил. Кастиэль, к счастью, тоже делал вид, что ничего не произошло. Он так и не наведался домой, и Дин сам оставил сумку с вещами под дверью командировочной квартиры.

Он собирал ее ночью, когда мама и Сэм крепко спали. Пара джинсов, дурацкие синие брюки, в которых Кас иногда таскался в школу и церковь. Десять пар чистых носков – настоящее сокровище по нынешним меркам. У самого Дина они уже были перештопаны по двадцать раз. Гребаная белая рубашка, которую уж точно можно было выбросить или отдать, и в которую он тогда вцепился мертвой хваткой, наплевав на разбитую Михаилом скулу. Он дрался за каждую чертову шмотку и теперь укладывал их с чувством глубокого удовлетворения. Потертый черный балахон AC/DC Дин положил на самый верх, выудив его из потайного кухонного шкафчика. Даже если бы кто-то пришел за вещами в его отсутствие, то балахон ни за что не нашли бы.

Может быть, поэтому при виде Кастиэля, бредущего по улице с надписью «высоковольтный рок-н-ролл» на спине, интуиция не подсказала надвигающейся беды. Дин даже не обратил внимания на то, как он вплотную подошел к центральным воротам. Сам он был занят прибывавшими из Топики машинами. Беженцы из Денвера отсиделись там под крылом Михаила и теперь возвращались вместе с коммандером. Каждый автомобиль останавливали на специальной площадке, окатывали святой водой и только потом запускали в Лоуренс. Возможно, это была лишняя предосторожность, но протокол требовал его строжайшего соблюдения. Стоило последнему джипу пересечь рубеж, как его задняя дверь приветственно распахнулась, и Дин, отдав приказ закрывать ворота, поспешил забраться внутрь. Дин даже не успел захлопнуть за собой дверь, когда в машину следом за ним сел Кас.
Михаил смерил их недовольным взглядом с переднего сидения, но промолчал.

– Как прошло? – беззаботно поинтересовался Кастиэль.

– Если ты напрашиваешься на похвалу, то вы с Бальтазаром хорошо поработали. Мы не столкнулись ни с демонами, ни с адскими псами. Если ты спрашиваешь в общем, то от Денвера почти ничего не осталось, и нам стоит поторопиться нанести ответный удар.

Дин не стал встревать в разговор. Он старательно отодвинулся подальше от Кастиэля, всем своим видом показывая, что не имеет к нему ни малейшего отношения. Идея ответного удара витала в Сопротивлении уже около года, но до сих пор сил для масштабной атаки было недостаточно. Это требовало объединения городов, больших запасов оружия и пищи для армии, а логистика не позволяла оперативно собрать все в одном месте. Как заманить всех демонов в это же самое место и вовсе никто не представлял.

Перед входом в штаб Дин на секунду остановил Кастиэля:

– Не смей.

– Дин…

– Заткнись и послушай меня внимательно. Ни слова Михаилу о произошедшем. Ни слова, понял? Для твоего же блага, Кас!

– Винчестер! – донеслось из открытой двери церкви, и предательский холодок скользнул угрем вдоль позвоночника.

Дин отступил и последовал на зов. Кастиэль шел рядом, и решительность, горящая в его глазах, не предвещала ничего хорошего. В чем он окончательно убедился, когда Кас зашел в кабинет Михаила первым и потребовал поговорить наедине. Сердце предательски ухнуло вниз. Дин не понял, как повиновался коммандерскому жесту, как вышел из придела и тяжело рухнул на дубовую скамью возле мерно шумящей помехами рации. Колени дрожали, все тело охватила слабость. Воздух не помещался в легкие, и он безвольно ждал грохота распахиваемой в ярости двери.

***


– Из-за чего такая паника? – деловито спросил Майкл, усаживаясь в кресло.

Видно было, что он соскучился по уютному приделу, заменившему ему дом. Кастиэль подвинул стул и сел напротив. Пульс ужасно частил, отдаваясь в ушах.

– Нам нужно поговорить.

– О чем?

– Это насчет Дина.

Майкл удивленно поднял бровь и приготовился слушать, всем своим видом выражая интерес.

Давай, не стесняйся

– С ним кое-что случилось. В ночь, когда ты уехал в Топику, – в горле противно запершило, заранее заготовленные слова вдруг стали ужасно тяжелыми, – я нашел его избитого до полусмерти и со следами… насильственного полового акта…

– В смысле его изнасиловали? – Майкл скептически усмехнулся.

– Со следами насильственного полового акта. – Так проще, канцеляризмы убирали из разговора личную составляющую. – Была обширная кровопотеря и внутреннее кровотечение.

– Дин не похож на того, кто, с твоих слов, неделю назад был при смерти.

– Мне пришлось его подлатать.

Лицо Майкла вытянулось в искреннем удивлении:

– Ты… научился?

– Пришлось.

– И какая теперь доза?

– Три в сутки. Было четыре, я стараюсь снизить до одной капсулы. Но я не об этом беспокоюсь.

– И о чем же?

Словно он тут не при делах

– Случившееся с Дином имеет не разовый характер.

– Кастиэль, все, что происходит вне Лоуренса, меня не касается, – отмахнулся Майкл, собираясь закончить разговор.

– Я не сказал, что нашел его за стеной. – В горле пересохло и утверждение прозвучало жестко, почти обвинительно. – Ты что-то знаешь?

Майкл недобро прищурился:

– Я знаю, что у него есть какие-то отношения. Но я за ним не слежу.

– Он чуть не умер, Майкл.

– Михаил, – резко поправил Кастиэля брат, но через секунду выдохнул спокойнее. – Чего ты хочешь? Чтобы я присмотрел за ним?

– Я хочу, чтобы ты не допустил повтора. Я не знаю, кто это сделал, но убью его, если он еще хоть раз попытается причинить Дину боль. Ты знаешь, как быстро я могу оказаться рядом.

Майкл открыл было рот, но не произнес ни звука. В воздухе ощутимо потрескивало напряжение. Кастиэль не спешил нарушать затянувшуюся паузу. Враждебная растерянность брата говорила сама за себя.

Он в бешенстве

– Твоя забота похвальна. – Его тон звучал почти елейно, но Кастиэля это не могло обмануть. – Ты развиваешься, и это очень хорошо. Что же до Дина… Я думаю, что уговорю его быть осторожнее.

О, да… Кнут – лучшее средство убеждения

Майкл подошел к столу, громыхнул ящиком и достал новую, еще непочатую баночку препарата:

– Держи.

Кастиэль поймал ее на лету, и кожу на пальцах обожгло болью.

Он с удовольствием убил бы тебя

– Постарайся вернуться к рекомендуемой дозе.

– Если у меня не будет повода вновь ее увеличить, – отозвался Кастиэль.

Не дожидаясь, пока воздух придела сгустится до настоящих молний и пламени, он вышел, получив в след повелительное:

– Не уходи из штаба!

Кастиэль не успел сесть на скамью возле Дина, как Майкл уже крикнул недовольное «Винчестер!», и тот побитой собакой поплелся в придел.

Ему конец

***


Пальцы по привычке повернули ключ в замке.

– Не запирай. – Михаил равнодушно развернул карту на столе. – Посмотри сюда.

Дин недоверчиво щелкнул ключом и склонился над многочисленными пометками. Первая линия обороны переместилась в Топику, а Демонический фронт – в Денвер. Несколько стрелок указывали на обходные пути.

– Ты передал, что демоническое облако сгущается над Айдахо?

– Да, сэр. – Дин переставил пару черных флажков. – Они ослабили наступление здесь и здесь.

– Но не отступили по Лоуренскому фронту. – Михаил указал на угол отвоеванных территорий. – Понимаешь, что это значит?

– Они считают нас опасными, сэр.

– К Сопротивлению присоединились Оклахома, Арканзас и Миссисипи. Теперь у нас достаточно сил для решающего боя.

– Мы можем обойти со стороны Орегона. – Дин указал на брешь в плотно выстроенной защите. – Чем ближе мы окажемся к основным силам, тем больший урон сможем нанести.

Под ложечкой неприятно сосало, и даже мысли о предстоящей операции не могли отогнать этого поганого предчувствия. Вид Михаила по дороге в штаб был весьма недвусмысленным.

– Для этого нам понадобятся все силы, – рассудительно протянул коммандер, устраиваясь в кресле поудобнее. – Но я не хочу оставлять Лоуренс без защиты. Нам нужен дом, куда мы сможем вернуться.

В горле пересохло. Михаил не говорил прямо, но в словах легко читался намек. Дин помедлил с ответом.

– Но и в Айдахо каждый человек будет на счету. Как считаешь, где нам нужно сосредоточить силы?

Этот прием Дин хорошо изучил. Что ни ответь, ничем хорошим это не закончится, Михаил повернет по-своему. А может, сейчас он зря ищет подтекст в разговоре. Может, действительно сейчас речь шла только о дальнейшем ходе войны. А если так, то:

– Нет смысла соваться в Айдахо, если мы не планируем выложиться на полную. – Он выразительно пожал плечами. – Вы ведь это сами знаете, коммандер.

– Иногда мне нужен трезвый взгляд со стороны, – устало прикрыл глаза Михаил. – Кастиэль!

Сердце ухнуло вниз.

– Сэр? – Дверь распахнулась сразу, словно Кас стоял под ней, ожидая зова.

– Направь Бальтазару радиограмму о выдвижении в Солт Лейк Сити. Мы начинаем открытую войну против демонов, и ты направляешься в Айдахо.

– Нет! – Дин резко шагнул вперед, оказываясь на пути коммандерского взгляда. – Ты не отправишь его туда.

– Дин… – донеслось из-за плеча, но этого было слишком мало, чтобы остановить:

– Заткнись. Ему нельзя на фронт. – Взгляд Михаила смеялся. – У него галлюцинации до сих пор!

– Дин… – Кастиэль тщетно пытался его дозваться.

– Он на таблетках и жить без них не может!

– Дин, пожалуйста…

– Я против!

Нервы сдавали. Он резко обернулся к Кастиэлю, и боль полыхнула за грудиной, стоило ему найти осуждение в глубине голубых глаз.

– Кастиэль, что скажешь? – заботливо поинтересовался Михаил, и от наигранности тона Дина чуть не вывернуло наизнанку.

– Почту за честь сражаться за человечество, – твердо произнес Кас, глядя Дину в глаза.

– Джошуа выдаст все необходимое.

– Спасибо, сэр. – Он развернулся и вышел, хлопнув дверью придела.

Дин попытался успокоиться, мысленно сосчитав до десяти, но сорвался на трех:

– Ты обещал! – зло бросил он улыбающемуся Михаилу, ударив кулаком по столу.

– Ты тоже.

– Я не нарушал наш уговор!

– Трое суток на его квартире не в счет, как я понимаю?

– Я не помню, как оказался там.

– Будто это тебя оправдывает.

– Я ушел, как только смог.

– Я не передумаю.

– Сэр…

– Мы можем отменить сделку.

Дин замер. Это не было предложением. Это было угрозой. Михаил снова ставил под удар то ценное, что еще осталось в его жизни. Только на этот раз он предлагал выбирать между тем, что раньше было на одной чаше весов. И в этой ситуации Дин не знал, у кого будет больше шансов. Может быть, все же у Каса.

– Нет, сэр.

Плечи безвольно опустились, злость прошла, и чувство обреченности привычно накатило, уступив давящей атмосфере придела. Будь на то воля Дина, он сжег бы церкви по всей Америке к чертовой матери.

– Запри дверь.

***


Полтора года назад.

Черокки бодро фыркал мотором под непроглядным ливнем. Дворники работали на максимуме, но видимость все равно была препаршивой. Бенни остался в Спрингфилде вместе с Касом, а Дин теперь гнал по безопасному шоссе. Полученная из Лоуренса радиограмма гласила об очередном приступе у мамы, и Майкл настоял, чтобы Дин явился сейчас же. И он выжимал из машины все возможное, заставляя ее продираться сквозь пелену воды, цепляясь колесами за мокрый асфальт.

Лоуренс встретил его знакомо ощетинившейся стеной, привычной проверкой солью и флягой освященной жижи, замешанной с виски. Алкоголь приятно обжег язык и понесся по венам, разгоняя кровь. Дин потер замерзшие ладони – тратить топливо на обогрев салона он не собирался – получил разрешение на въезд и помчал к дому.
Его встретил Сэм, привычным жестом подсказав двигаться тихо. Мама спала уже третий или четвертый час после длительного припадка, и Дин с облегчением выдохнул, увидев на кухонном столе упаковку аминазина.

– Откуда?

– Майкл привез. Я ее почти два часа не мог успокоить, она начала сама себя царапать до крови. – Сэм кивнул на рваные полосы на запястьях матери. – Хорошо, что он приехал.

Вопреки их последнему разговору, Дин почувствовал теплую волну благодарности к коммандеру. Майкл иногда перегибал палку, но на этой войне он делал все для победы. И глупо было бы его в этом упрекнуть.

– Из-за чего начался приступ?

– Не знаю. – Сэм виновато пожал плечами. – Я был на Стене, когда прибежала Миссури. И я уже не расспрашивал.

Если бы Сэм мог находиться с ней рядом постоянно. Состояние Мэри постепенно ухудшалось, и братья ничего не могли с этим поделать. Аминазин позволял гасить припадки, но купировать прогрессирующую болезнь было нечем.

– Я в штаб, – устало выдохнул Дин. – Надеюсь, что вернусь быстро.

– Мама будет рада тебя видеть. Ей всегда лучше, когда ты дома.

Жаль, Дин не мог позволить себе такую роскошь. Но он мог быстро уладить дела сегодня и вернуться пораньше.

На часах было около полуночи, когда он перешагнул порог церкви святой Марии. Штаб был практически пуст, только в приделе горел свет. В дождь защита стены ослабевала, и на ее
патрулирование бросались все силы.
Дин вежливо постучал костяшками по деревянному косяку:

– Вызывали?

Это обращение на «вы» было скорее язвительным, но обычно Майкл был не против.

– Вызывали, – проворчал он, поправив неожиданно взъерошенные волосы. – Как Мэри?

– Спасибо, ей лучше. – Дин не стал садиться в кресло, всем видом показывая, что торопится. – Ты просил приехать срочно. Я здесь.

Майкл смерил его задумчивым взглядом и снова уткнулся в бумаги. Его загрубевшие пальцы ловко перебирали тонкие листки радиограмм один за другим, словно ища что-то.

– Дин, ты ослушался приказа.

– И правильно сделал, – парировал Дин. – Кас жив. Наоми сказала, есть шанс.

– И Азазель жив, – сухо ответил Михаил. – То, что мы отправили его в ад, означает лишь его скорое появление где-нибудь еще. И мы не знаем, чью шкуру он нацепит на этот раз.

– Мы спасли твоего брата.

– Мы не убили одного из трех генералов адской армии. Моему брату уже ничем не поможешь. – Он выдернул листок из пачки и протянул его Дину. – Наоми закончила с диагностикой.

Внутри все похолодело. И с каждой строчкой холод становился все колючее, все острее впивался в душу, почти царапая внутренности. Проникающие ранения грудной и брюшной полости – в Азазеля не раз стреляли, множественные переломы ребер – падение с высоты наверняка не прошло даром, оскольчатый перелом правой бедренной кости, внутрисуставные раздробленные переломы большой и малой берцовых костей обеих ног – демоны и правда не слишком заботились о занятом теле, компрессионные переломы позвоночника и тазовых костей – давно предполагаемые эффекты телепортации. К строкам, в которых описывались повреждения внутренних органов, буквы перестали складываться в слова. Последнее, что Дин выцепил – сухую формулировку из заключения: «Подключен аппарат ИВЛ. Пребывает в коме».

Дин медленно закрыл глаза. Изнутри накатывала волна горечи и отчаяния.

– Искусственная вентиляция легких – это слишком большая роскошь, Дин. Мы…

– Плевать. – Не отступать. Не сейчас, когда невозможное уже случилось. – Я достану все, что нужно.

Да, большая часть территорий находилась под контролем демонов, но на то он и был лучшим в разведке, чтобы ходить туда, откуда раньше не возвращались. Прокладывать новые тропы, вскрывать заброшенные аптечные и топливные склады, перегонять цистерны с дизелем – все это знакомо. Просто теперь нужно будет делать это чаще, лучше, и тогда у Каса появится шанс. Как он появился у мамы.

– Я не позволю тебе тратить на это время. Кастиэль обречен, и мы не будем тратить медикаменты, электричество и время Наоми на это.

Дин зло сцепил зубы и резко подался вперед, почти перегнувшись через разделявший их стол:

– Когда он был одержим, ты говорил то же самое. Но ошибся. И сейчас ты снова ошибаешься.

– Нет.

– Нужно попытаться!

– Уже попытались. И упустили Азазеля.

– Что ты заладил с «Азазелем»? Майкл, у тебя брат из мертвых вернулся! Можешь побыть человеком?!

Что-то неуловимо изменилось в серых глазах Майкла, и он откинулся на спинку стула, едва сдерживая смех. Дин растерянно отступил, не видя причин для разительной перемены настроения.

– Человеком… – Улыбка Майкла на миг показалась безумной. – А ведь действительно… Почему бы и нет…

– Майкл?

– Все в порядке. – Он снова был спокоен, только странные искорки блуждали в глазах. – В чем-то ты прав. Как Мэри?

Он повторялся, и Дин ответил медленнее.

– Ей лучше, спасибо. Сейчас спит.

– Я слышал, что-то напомнило ей о Джоне, и это послужило причиной срыва.

– Не знаю, мы не говорили еще. – На самом деле разговор об отце вызвал припадок в прошлый раз, но о поводе сегодняшнего никто не догадывался.

– Хорошо, что аминазин ей помогает.

– Робертсон говорил, что лучше до него не доводить. – Единственный психиатр, которого Дин смог притащить на денек в Лоуренс, тогда не дал хороших прогнозов. – Ей бы в принципе находиться под присмотром, но…

– Знаешь, я мог бы помочь это устроить. – Дин непонимающе поднял брови, и Майкл заговорщически поманил его к себе. – Тебе достаточно запереть дверь изнутри.

Он указал взглядом на потертую софу в углу. Дин с нескрываемым омерзением выпрямился и направился к выходу:

– Блядь, опять ты… С какого раза ты «нет» понимаешь?

– На этот раз все по-другому. – Майкл не скрывал улыбки в голосе. – Но раз ты уходишь, то захвати еще и это. Передашь радиограмму.

Дин быстро выхватил из пальцев коммандера три листка, нарочито не допуская касания кожи. Он читал их уже на ходу и вдруг замер, так и не выйдя из придела.

«Наоми, в Спрингфилд, NE-12-13-765
Отключить от ИВЛ»

В груди стало больно, словно инфаркт подкрался и вцепился в сердце. «Слишком большая роскошь»… Но без ИВЛ Кас не выживет. Бумага жгла руки. Дин перевернул страничку. На втором листке был стандартный бланк извещения о переводе. Вверху стояла приписка аккуратным коммандерским почерком: «Вручить лично».

«Сэмюэль Винчестер
перевести в Шайенн, Хелл-а-крик.
Отправление 24.08.2012»

Шайенн отбивал поселение при Хелл-а-крике уже третий или четвертый раз, и каждая стычка с демонами заканчивалась огромными потерями. И вдруг уже завтра туда должен был отправиться Сэм. Что это? Обычная практика помощи союзному городу?

Предчувствуя недоброе, Дин вцепился взглядом в третью записку.

«Мэри Винчестер
предписывается нести службу в карауле на западных воротах Нью-Лоуренса.
Первая смена 24.08.2012»

Воздух исчез из легких. Секунды слились в звенящую вечность.

– Какого… – Голос охрип и не слушался. – Какого хера, Майкл?

– Ты же уходишь. Тебе по пути.

Если он уйдет, то подпишет приговор всем троим. И, более того, он будет вынужден привести его в исполнение. Очередная стычка на Хэлл-а-крике, скорее всего, будет последней для Сэма, а сколько протянет психика матери, постоянно сталкиваясь с напоминанием о смерти мужа, одному богу известно. А Кас… Он за Дина жизнь отдал.

Дверь заскрипела ржаво, протяжно и закрылась. Бумага хрустела, словно первый снег под ногами, когда Дин медленно рвал ее в неровные клочья. Ключ в замке ожег пальцы холодом и щелкнул затвором пистолета.

– Умница.

От насмешливой похвалы тошнота подкатила к горлу. Красно-розовые подушки софы вдруг показались грязными и затертыми.

– Нет-нет, – Майкл поймал загнанный взгляд. – Ты слишком долго думал. К столу.

Ноги не слушались. Каждый шаг давался с трудом и, видимо, действительно требовал вечности: стоило Дину оказаться перед коммандерским столом, как Майкл потянулся вперед и, схватив за подбородок, заставил грудью рухнуть на столешницу:

– Снимай штаны.

Пряжка ремня поддалась только с третьего раза. Дин не знал, зачем не закрывал глаза. То ли это означало бы полную капитуляцию, то ли оказаться в темноте наедине с этим человеком было выше его сил. Как бы то ни было, Майкл этим наслаждался. Властная улыбка застыла на его губах, а пальцы чуть подрагивали, сжимая челюсть Дина все сильнее. Треск молнии показался до ужаса похожим на разряд электричества в пыльной комнате. Майкл поднялся, разорвав зрительный контакт, и исчез из поля зрения.

Дин отдал бы все за то, чтобы эта пауза затянулась. Воздух холодил ничем не прикрытую задницу, и швейцарский нож в нагрудном кармане неприятно давил под ключицу. И его не касалось никто и ничто, кроме собственнического взгляда, почти ощущаемого кожей.

– Разведи ягодицы.

– А что, сам не попадешь?

От сарказма становилось легче. Дерзость нарушала давящую тишину, внушала мнимое ощущение контроля над ситуацией.

– Давай.

Майкл не поддавался на провокации. Дин давно это выучил, но все равно пытался. Собственные пальцы ощущались чужими. Что-то влажное мазнуло по входу, и отвратительно теплая головка члена толкнулась в подрагивающее кольцо мышц. Дин поспешно прикусил губу, надеясь отвлечь себя другими ощущениями. Волна омерзительной, унижающей боли уверенно протискивалась в его тело, не давая выдохнуть застрявший в груди воздух. Он мог бы выйти только со стоном, а Майкл этого не стоил. В глубине души Дин надеялся обломать ему хоть какой-то элемент кайфа.
Каждый дюйм ощущался футом, и, будь это действительно так, то член наверняка прошил бы его насквозь. Паршивый запах пороха и старой бумаги сплелся в удушающий коктейль, иссушавший слизистую носа. Когда Майкл вышел и снова подался вперед, Дин насилу сохранил неподвижность. Стенки ануса горели, отчаянно сокращаясь, и ничто не смогло бы заставить его расслабиться. Может, передышка на десяток секунд или в полминуты, но даже на эту милость рассчитывать не приходилось. Дыхание Майкла слышалось довольным, полным вожделения, и Дин скорей умер бы, чем попросил бы о пощаде. И чем быстрее двигался коммандер, тем сложнее становилось сдерживаться. Дин стискивал пальцы на собственной заднице, невольно добавляя боли. Мысль о том, что всё – ради благой цели, почему-то делала только хуже.

Внутренние часы сломались, время превратилось в жидкую ртуть, ядовитую и тягучую. Казалось, пытка длилась вечность, пока Майкл не отступил назад, сдернув Дина на пол за воротник старой куртки.

– Открой рот.

Влажный член проехался по языку вкусом чужого пота и собственной задницы и с напором уткнулся в горло. Навстречу ему от самого желудка прошел спазм, едва не выгнав скудный ужин. И еще раз. Слезы предательски выступили на глазах, и Дин зажмурился, стараясь удержать их. Он уговаривал себя потерпеть, надеясь, что теперь уж Майкла надолго не хватит. А тот словно специально двигал бедрами неторопливо и размеренно, ласково поглаживая Дина по затекшей челюсти.

– Посмотри на меня, Дин. – Он предпочел бы никогда в жизни Майкла не видеть, но все же повиновался. – Мы ведь похожи с Кастиэлем.

У братьев было почти пятнадцать лет разницы в возрасте, и даже какие-то общие черты из-за этого были практически незаметны. Некоторое сходство, конечно, было, но оно оставалось неуловимым, а теперь и вовсе пропало из облика коммандера. Дин чуть не стиснул зубы, едва успев себя одернуть. Он пошел на это не для того, чтобы теперь все испортить.

– Ты мог бы получать удовольствие, если бы признал это. – Дин выразительно прикрыл веки, словно посмеиваясь над разворачивающейся мелодрамой. – Ты сам до этого довел. Я ведь не сволочь… – Майкл принялся перебирать волосы за ухом Дина, одновременно чуть наращивая темп. – Я столько раз пытался добиться твоего расположения… Столько раз ты мне отказывал… Но теперь все будет хорошо.

От слов тошнило. Хотелось заткнуть руками уши и ничего не слышать. Впрочем, если его это заводило, то Дин был даже рад позволить ему болтать. Чем скорее, тем лучше.

– Наоми попытается вылечить Кастиэля… Если он выйдет из комы, конечно… Мэри… Мэри пусть остается дома… Ей ведь лучше не сталкиваться со всей этой сверхъестественной кутерьмой, да, Дин? – Майкл чуть нажал на затылок, предлагая двигаться самостоятельно, и Дин немного погодя подхватил нужный темп. – Именно… А Сэмми… А пусть он побудет дома и присмотрит за ней… Не бегает в эти бесконечные караулы и не рискует… Маме ведь нужна постоянная забота?..

Его голос чуть охрип, в серых глазах задрожали голубые искры, но Дин списал их на обман собственного, уже поплывшего от нехватки кислорода зрения.

– А ты… – Майкл ласково провел по волосам ладонью. – Ты будешь приезжать в Лоуренс по первому моему зову…. Будешь готовиться к нашим встречам… И будешь умницей…

Его зрачки закатились, он резко подался вперед, одновременно нажав Дину на затылок и вдавив его носом в волосы на своем лобке. Сперма ударила в горло, потекла в рот и глотку, заполнив все горьковатой вязкостью, заставила закашляться. Ужин рванул вверх из желудка, но Дин каким-то сумасшедшим усилием остановил подступивший комок, проглотив вместе со стекающим семенем.

– Умницей… – повторил Майкл, явно наслаждаясь его мучениями.

Он сгреб со стола платок, вытер блестящий от слюны член. Он одевался не глядя, крепко вцепившись довольным сытым взглядом в сидящего на полу Дина, насилу справляющегося с головокружением. Наконец, комната перестала качаться, и осипшему голосу стало можно доверять:

– Разрешите идти, сэр?

Их обоих передернуло от едкого тона, но Майкл лишь улыбнулся:

– Вы свободны, Винчестер.

Дин резко поднялся на ноги, чуть не врезался в стоящее рядом кресло и поспешно вылетел из придела, на ходу застегивая джинсы.

Главная дверь церкви святой Марии громко бухнула за спиной, полосующий ливень обрушился стеной, мигом промочив всю одежду до нитки. Дин, шатаясь, добрел до тонкого дубка, стонущего под ударами стихии, и тут его накрыло. Его рвало долго, выворачивая наизнанку до кишок, пока не закончилось содержимое желудка и горлом не пошла противная, жгучая желчь. Но даже тогда странные судороги продолжали сотрясать его тело, акцентируя саднящую боль в заднем проходе.
Он сидел под деревом еще с четверть часа, не находя в себе сил подняться и вернуться домой. Он только что купил жизнь трем близким людям по бросовой цене и должен был быть счастлив. И, если понадобится, купит ее завтра. И послезавтра. А потом через неделю. А потом набьет печать «призыва», чтобы слышать зов Майкла, не пользуясь радиосвязью. И будет умницей.

***


– Дин!

Дин сделал вид, что не услышал, и ускорил шаг.

– Дин!

Кастиэль все-таки заметил его и теперь пытался догнать. Лучшее, что можно придумать на оживленной улице перед пересменкой. Михаил снова все расценит неправильно, если ему кто-нибудь донесет. И тогда…

Дин резко свернул в переулок и остановился. Кас влетел следом и оказался тут же прижат спиной стене:

– Что тебе нужно?

Кас не стал вырываться:

– Поговорить.

– Говори.

Кастиэль осторожно коснулся удерживающей его руки, прося отпустить. Дин не шевельнулся. Голубые глаза смотрели смело и открыто:

– Почему ты не хочешь, чтобы я ехал в Айдахо?

– Наверное, – Дин саркастично ухмыльнулся, – потому что я не хочу тебя хоронить? А ты вечно лезешь, куда не просят, смертник хренов.

– Ты не знаешь наверняка, – спокойно парировал Кас. – Что обещал тебе Майкл?

На миг Дин забыл, как дышать:

– Что?...

– Я позволил себе задержаться под дверью. Я все слышал.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы Дина прошиб ледяной пот. Он тщательно скрывал происходящее между ним и коммандером, да и Михаил не афишировал, что отношения изменились. А теперь об этом знал самый упертый человек, которого Дин когда-либо видел. И обойтись с этим знанием он мог совсем не так, как надо было бы.

– Тебе показалось. – Язык не слушался, стиснутые на уютной ткани балахона пальцы предательски задрожали. – Мы обсуждали план действий.

– Как на нашей старой квартире неделю назад?

– Откуда…

– Я видел.

Раскрыв рот, Дин отступил на пару шагов назад. Видел… Кас видел.

Ярость накатила через мгновение. Удар пришелся Касу в плечо, и Дин мог бы гордиться собственным самообладанием, ведь изначально он целился в челюсть:

– А с хуя ли ты святую наивность изображал? – прошипел он, замахиваясь еще раз. – Подлизаться думал?

Кас вскинул руки, закрываясь от удара:

– Я не хотел тебя смущать. – Защита не спасла, костяшки пальцев ощутимо ткнулись в ребра. – Дин, ты сбежал бы раньше, если б знал. – Новый удар ему удалось перехватить ладонью. – Я думал, тебе так будет легче.

– Нихуя не легче! – Дин воспользовался было появившейся брешью в защите, но все-таки остановил руку в паре дюймов от лица Кастиэля. – Не лезь не в свое дело.

Он развернулся на пятках, собираясь уйти, но пальцы Каса мягко перехватили его за запястье:

– Я уеду завтра утром, Дин. И больше никуда не полезу. Но сейчас мы можем поговорить? Пожалуйста.

Этому проникновенному голосу никогда нельзя было отказать. Дин постарался придать своему тону максимальную небрежность:

– Что ты хочешь знать?

– Что Майкл тебе обещал? Зачем ты с ним спишь?

– Ничего. – Дин театрально развел руками. – Мне просто нравится. Я делаю это по своей воле.

– Ты лжешь, – с укоризной произнес Кас.

– Это моя правда, – отрезал Дин. – Не понимаю, почему тебя это так беспокоит. Все-таки на тебе свет клином не сошелся. Мне нужна была замена, когда ты исчез. Чья-то поддержка, чье-то понимание. Михаил вполне подошел. Просто с ним все получилось лучше, чем с тобой.

На корне языка стало горько. Он лгал, надеясь оттолкнуть, и ненавидел себя за слова, срывавшиеся с губ. Дин обернулся, столкнувшись с тоскливым взглядом Каса:

– Прости. Видимо, я все испортил.

– Твой коронный прием, – пожал плечами Дин.

– Но спишь ты с ним не поэтому. – В голубых глазах снова запылал неукротимый огонек решительности. – Ваша сделка, она связана с тем, что ни Сэм, ни миссис Винчестер не заняты в обороне города? – Дин промолчал. – Или с тем, что последние полгода я рвусь в Айдахо и натыкаюсь на отказы?

– Говорю же: гребаный смертник.

Отрицать что-то было бессмысленно. Кас все четко подметил. А если он слышал их разговор в приделе, то и вовсе не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться.

– Боже, Дин… – Кастиэль устало потер глаза. – Зачем ты пошел на это…

– Может, потому, что я хороший сын. Просто сделал, что должен был.

Воцарилась тишина, и было слышно, как неподалеку ругались женщины из-за потерянного мыла.

– Нужно было просто увезти их отсюда, – пробормотал Кас. – Иллинойс, Висконсин. Туда, где Майкл бессилен что-либо изменить.

Только вот Каса Дин не смог бы никуда вывезти. Чудотворцем в Штатах была только Наоми. Он пожал плечами:

– Мама не выдержала бы дороги. Лекарств бы не хватило.

– А сейчас?

Дин вздрогнул. Сейчас… Сейчас он был привязан к Михаилу крепче, чем когда-либо раньше. Он не помнил, когда последний раз нарушал приказ. Да и мама стала зависима от дома, от привычной обстановки, ей становилось хуже даже во время прогулок.

– У нее остались родственники в Блумингтоне? – в голосе Кастиэля отчетливо читалась надежда, и Дин поспешил его притормозить:

– Она может не выдержать дороги. Это больше семисот миль.

– Тогда к Джоди, в Милуоки? Это ближе.

Дин невольно улыбнулся. Кас не менялся. Но риск того не стоил.

– Извини, старик. – Он ободряюще хлопнул Кастиэля по плечу. – Но сейчас все хорошо. Есть минусы, но я справлюсь. Тебе стоит подумать о себе.

Он прошел мимо, и почти было вышел из тени переулка, как чуть не споткнулся об догнавший его вопрос:

– Ты заметил, как изменился Майкл? – Изменился – мягко сказано. Коммандер последнее время был сам не свой. – Я знаю его всю жизнь, но сейчас он поступает так, что кажется совершенно чужим человеком. Все, что он делает – только для победы. Он мастерски манипулирует людьми и совсем не жалеет от них избавляться. – От этих слов вдоль позвоночника проскользнул холод. – Ваша сделка сейчас действует только потому, что ему не нужен каждый солдат на войне. Он расторгнет ее, если будет выгодно.

– И что ты предлагаешь? – бросил Дин через плечо.

– Сбежим.

– В смысле, «сбежим»? Ты разве не в Айдахо собирался?

Кас подошел ближе, и теперь их разделяло не больше фута:

– Мне выдали машину.

– Ты же вроде зависим от лекарств?

– Дин. – Он сделал выразительную паузу. – Мне все равно. Ночью я проберусь в лазарет и заберу все таблетки, которые смогу там найти. Завтра в пять пятнадцать я пригоню машину к твоему дому и буду ждать пятнадцать минут. Если ты выйдешь, то мы уедем в Милуоки или Иллинойс вместе с твоей семьей. Если нет, то я поеду в Айдахо.

Он говорил спокойно, и в каждом слове чувствовалось, что он не шутит. Дин нервно сглотнул:

– Зря ты мне это сказал. – На вопросительный взгляд Каса он закатал рукав, продемонстрировав черные полосы перечеркнутой звезды Давида. – Он все слышит.

– А, «призыв». – Кастиэль выдохнул с видимым облегчением. – Это односторонняя связь. У меня такая же.

С этими словами он подтянул вверх свободный рукав балахона, обнажив такую же метку чуть выше запястья. Потом вытащил из кармана джинсов перочинный нож и полоснул поперек татуировки, скривившись от боли. Дин внутренне напрягся, но ничего не произошло: ни вокруг, ни с Касом.

– Что ж, теперь я не услышу, если Майкл позовет, – заключил Кас, убирая нож. – До завтра, Дин. Надеюсь, что до завтра.

С этими словами он выскользнул из переулка.
Дин устало прислонился спиной к прохладной кирпичной кладке. Дышать было тяжело, словно его окатили ледяной водой. Это не было шансом. Это было самоубийством. Михаил будет в ярости, если он только дернется без разрешения. Несмотря на проложенные безопасные тропы, такие не близкие путешествия одной машиной не осуществлялись. Мало ли – а в команде будут пожилая женщина, за которой нужно присматривать, мальчишка, почти не нюхавший пороха на вражеских территориях, и инвалид, зависимый от сердечных препаратов. Если у мамы начнется припадок, то нужно будет останавливать машину, а где он их настигнет, неизвестно. И даже если демоны не сунутся на тропу, она была никак не защищена от вампиров и вервольфов, а это достаточно сильные противники, с которыми в одиночку не справиться. Слишком рискованно, слишком.

В голове пронеслось напутственное «не заставляй ждать, если позову». День, проведенный в штабе за картами и рацией, плохо влиял на Михаила. Отпуская бойцов на сон, он недвусмысленно дал понять, что сегодня ему потребуется разрядка. Но если Кас действительно в прошлый раз подобрал Дина полуживого, то что станет с остальными Винчестерами, когда коммандер снова не рассчитает силу? И если Кас прав, и сделка будет расторгнута, то у Дина не будет даже шанса.
Сердце предательски сбилось с ритма. Полтора года беспрекословного подчинения, боли, извращенных отношений словно крючьями вцепились в кожу, в мясо, надежно оплели, не давая пошевелиться. Если он пересечет грань, то никто их уже не спасет.

Дин резко шагнул вперед, вышел на улицу и свернул в сторону, противоположную главным воротам. Теплый июльский воздух отказывался заходить в легкие. Ноги вязли в легком ветре.
Дверь кухни столовой скрипнула и впустила его. Джо приветственно махнула рукой, но не стала отвлекаться от плотного белого теста. Дин подхватил коробку мясных консервов и тут же вышел. Двенадцати жестяных банок должно было хватить на сутки. А ехать придется именно сутки, выбрав длинный маршрут через пригород Чикаго, не заезжая в дружественную Лоуренсу Айову. Может, они даже уложатся часов за двенадцать, если мама будет хорошо себя чувствовать, а Кас к вечеру подменит его за рулем.

Сэм встретил очередные припасы чуть удивленным взглядом:

– А зачем так много?

В горле пересохло. Дин неуклюже грохнул коробку на кухонный стол:

– Ложитесь спать.

– Чего? – Сэм было улыбнулся, но тут же встревожился, поняв, что брат не шутит. – Всего половина девятого, что…

– На рассвете мы уезжаем из Лоуренса. – От этих слов сводило челюсть. На лбу предательски проступили капельки пота. – Один раз, Сэмми, всего один раз не задавай вопросов. Утром все объясню.

Сэм помолчал немного, но потом кивнул:

– Я прикинусь больным. Попрошу маму остаться в моей комнате.

Все-таки он был сообразительным. Дину ни за что не собрать вещи в гостиной, не потревожив чуткий сон Мэри.

– Спасибо, Сэмми.

Вещей оказалось неожиданно много. Вроде бы в условиях повального дефицита они довольствовались малым, но сумок было всего пять, и Дин решительно отсеивал предмет за предметом. Только нужное, только необходимое. Нет уже нужды в летних вещах – хватит пары платьев да легкой джинсовой куртки – их он осторожно скрутил и убрал на самое дно объемного отцовского рюкзака. Казалось, он был даже старше Дина – громадный, серый, с нашивками армии США. Что в нем только не носили: от военных сухпайков до настрелянной на охоте дичи. С правой лямки так и не отстиралась оленья кровь. И от него до сих пор пахло покоем. В него Дин, сам того не осознавая, укладывал самое важное, самое дорогое.

Пару одеял свернул и перетянул старыми колготками. Так они не занимали лишнего места и могли быть полезны. В черную спортивную сумку удобно поместились лекарства. Дин даже не предполагал, что за эти годы он собрал их так много. Запасов хватило бы на небольшой лазарет.
Одежды Сэмми оказалось неожиданно мало, и все его вещи он использовал, чтобы переложить хрупкие коробочки с ампулами. Только в верхнем отделении был заботливо приготовлен комплект сменной одежды.

Кухня стремительно пустела, теряя свой обжитой облик. В отдельную сумку были бережно уложены вышитые прихватки, три кружки и любимый мамой набор посуды. Полупрозрачные занавески Дин сложил сбоку, а в другом боковом кармане спрятались смешные солонка с перечницей похожие на цыплят. Для мамы эти мелочи были всем, и он не мог лишить ее хороших воспоминаний, небольших зацепок за то, что было до Открытия врат. Жаль, он не мог вывезти все.

На часах щелкнуло три часа ночи, когда все было собрано. Дин растерянно остановился посреди гостиной. Здесь тоже стало неуютно: исчезли вязаные накидки на стулья, мамина коллекция статуэток ангелов, стоявшая в шкафу. За стеклом осталось только несколько старых фотографий: отец с Дином за рулем Импалы – он тогда еще даже ходить не научился, Сэмми в первый день в школе, семейное фото на охоте с Бобби. Их нужно было бы забрать, но, казалось, стоит прикоснуться – и дом рухнет, настолько Дин привык видеть их на своем месте.

В бездеятельности время потянулось густой паутиной. Часы тикали, отсчитывая секунду за секундой, но так размеренно, будто вместо мгновений шли годы.
Их не выпустят из Лоуренса. Даже если у Каса есть машина и разрешение на выезд, то в документах нет ни Дина, ни Мэри, ни Сэма. Караульные проверят багаж, и побег станет очевиден. Винчестеров завернут, а потом… Потом обо всем узнает Михаил.

Под ребрами противно заскребло, к горлу подкатила тошнота. Дин бросил затравленный взгляд на шкаф. Джон смотрел с веселым прищуром, но сейчас в нем виделось лишь осуждение. Он не одобрил бы риска. Он завещал защищать семью.

– Я пытаюсь, пап.

Слова скользнули горечью по языку и повисли в отчего-то душном воздухе.

Если маме станет хуже в дороге… А ей наверняка станет хуже. Аминазином можно купировать один приступ, но не два подряд. Передозировку они уже проходили, второй раз сердце могло и не выдержать.

Нужно было стряхнуть с себя оцепенение, пройтись по комнате, размяться, но мышцы отказывались повиноваться.

Печать призыва на руке неприятно зачесалась. Пальцы сами вцепились в мягкий ворс дивана, под ложечкой противно засосало. Михаил звал его.
На улице раздалось тихое рычание дизеля, и в окно полыхнул свет фар. И еще раз.

«Он расторгнет сделку, если будет выгодно».

Фары моргнули снова

И стоит Дину ошибиться, как следующим наказанием станет Сэм. А потом мама.

Двигатель заворчал, заводясь. Пятнадцать минут уже прошло?

Печать начала жечь кожу. Свет моргнул еще раз. На часах отчетливо блеснула половина шестого.

– Подъем!

Командный тон давал ощущение бодрости. Переступая собственную растерянность, Дин подхватил рюкзак и сумку и вышел на крыльцо.
Кас выбрался из машины, сразу же бросился навстречу. Их пальцы столкнулись, когда он забирал багаж, и на душе стало теплее. Дин отлично знал этот взгляд, полный спокойной решимости. Кас не сомневался, и это придавало сил. Им словно снова было по семнадцать, а впереди лежал опасный путь домой. И Дин верил, что они смогут его пройти.

Сэмми и мама вышли к машине как раз, когда Дин привязывал сумку с посудой к рейлингам. Кастиэль ловким движением накрыл ее брезентовым полотном с защитными знаками. В багажнике уже стояли консервы и три пятилитровых бутыля с водой.

– И куда это вы собрались? – поинтересовалась Мэри, оглядывая подготовленный к бездорожью джип.

– На рыбалку, мам. – Дин поспешно обнял ее и распахнул заднюю дверь. – Дедушка заждался.

– Мы едем к моим родителям? – Она выглядела такой удивленной, что даже Сэм не сдержал усмешки.

– Это сюрприз, – хитро улыбнулся Дин. – Надеюсь, ты помнишь, как держать удочки.

– Я учила твоего отца подсекать, – с наигранной укоризной рассмеялась Мэри, села в машину и захлопнула дверь.

Дин вернулся в дом, сославшись на необходимость проверить, не забыли ли чего.

Не забыли. Но ему нужна была еще одна минута в родных стенах. Осиротевший дом тоскливо молчал, словно сожалея. Печать призыва противно зудела, требуя явиться в штаб. Джон насмешливо улыбался из-за запыленного стекла шкафа.

За спиной скрипнула дверь. Кас остановился совсем рядом, и это присутствие обжигало. Он быстро окинул комнату взглядом, подошел к стеллажу, достал фотографии и вернулся к Дину. Его пальцы ловко отогнули нагрудный карман, вложили карточки и защелкнули кнопку. На немой вопрос, мелькнувший в неожиданно синих глазах, Дин только кивнул.

Они не вернутся. И самое дорогое тоже следовало забрать.

Печать призыва начала кровоточить. Дин цокнул языком и поспешно закатал рукав. Перочинный нож, тут же одолженный Кастиэлем, полоснул поперек, и боль отступила. Кас быстро перетянул порез носовым платком.

Вранглер послушно заворчал и двинулся вперед. Дин крутил руль с небольшим усилием – видимо, гидроусилитель требовал ремонта, но механикам было не до таких мелочей. Кас расположился на пассажирском сидении, наигранно сонно прислонившись к стеклу.

На Главных воротах он протянул листок приказа, в который искусно подделанным почерком были вписаны имена всех трех Винчестеров.

Глава 5. Демонический фронт

...Сначала была боль. Густая, тягучая, она застревала в венах, и сердце насилу протягивало ее липкие нити сквозь свои клапаны. Казалось, она забилась в нос, закупорив доступ воздуху, в рот, в уши – за ее пелену не доносилось ни звука, ни запаха. Тело, давно отвыкшее повиноваться, было тяжелым и бесполезным.

Голос, пробившийся сквозь тьму, был знаком. Кастиэль часто слышал его раньше.

– …долго?

– Месяцев двадцать, может больше. Я ограничена в ресурсах.

Второй голос наверняка принадлежал женщине лет тридцати пяти. Первый же…

– У нас нет столько времени. Отключи.

Майкл.

– Винчестер говорил, что у вас уговор какой-то, разве нет?

Дин?

– Скажешь, что травмы были несовместимы с жизнью. Внутреннее кровотечение или еще что-нибудь. Ты медик, придумаешь.

– Это подло. Ты сейчас не похож ни на священника, ни на коммандера, Майкл. – В ее голосе прозвучало отвращение.

– Это война, Наоми. Слабые умирают.

– Я бы не назвала мальчишку слабым. В конце концов, это первый случай контроля над демоном. Но, если ты приказываешь…

Щелчок, и мерное гудение смолкло. Боль потекла к легким.

– А знаешь, ты права, – согласился Майкл после нескольких секунд раздумий. – Это может быть полезным.

Боль в груди снова стала обжигающей.

– Что ты имеешь ввиду?

– Проведи генетический тест.

Пламя поползло под кожей, въедаясь в горло, желудок, руки…

– Минуту назад тебе было жалко электричества на ИВЛ, а теперь ты хочешь запустить целую лабораторию.

Щелчок, и холодный воздух под напором прошел бронхи, словно сжатый ледяной туман.

– Игра может стоить свеч.

***


По левую руку мелькнул старый указатель Гейлсберга. Дин бросил сочувствующий взгляд в зеркало заднего вида. Сэму на узком сидении явно было неудобно: его ноги не помещались, несмотря на то, что Кас до упора сдвинул свое кресло вперед. Мама спала, положив голову на младшего сына, Кастиэль тоже задремал, сославшись на бессонную ночь, и братья, наконец, могли спокойно поговорить. Почти шесть часов тягостного молчания закончились.

– Михаил хотел, чтобы мама вернулась к караульной службе. Я не придумал ничего лучше, кроме как уехать.

– Договориться не получилось? – уточнил Сэм, выслушав перевранную историю.

– Нет.

– А Джоди знает, что мы едем?

– Я не стал предупреждать. Знаешь, Михаил последнее время немного странный. Не хочу, чтобы он знал, где нас искать. – Он старался говорить беззаботно, но Сэм все равно напрягся:

– В смысле «странный»? Как одержим?

– Не говори глупостей, – отмахнулся Дин. – По возвращению из Топики всех проверяли, а вход в штаб защищен печатью Соломона. Просто начал забывать, что в первую очередь мы должны спасать людей, а не убивать демонов. Люди важнее.

– Бобби говорил, всех демонов не перебьешь.

– Конечно. Ад веками их производил, за год-другой не перестреляешь. – Он позволил себе усмешку.

Кас на соседнем сидении тихонько заворочался, что-то бормоча под нос. Дин задержался на нем взглядом и встревожился не на шутку: под глазами темнели синяки, губы пересохли.

– Эй, дружище! – Он потряс Каса за плечо. – Эй!

Тот застонал и насилу поднял веки. Секунду-другую водил расфокусированным взглядом по сторонам, словно не понимая, где находится, а потом вымученно улыбнулся:

– Приехали?

– А похоже? – фыркнул Дин. – Хреново выглядишь. Где твои таблетки?

Кас растерянно пошарил по карманам своей куртки, нашел баночку и отправил в рот одну капсулу.

– Этого хватит? – Кастиэль кивнул. – Ты опять забыл? В какое время ты должен их принимать?

Мало ему было помнить мамино расписание.

– По мере надобности, – уклончиво ответил Кас, убрал лекарство и стянул куртку.

В машине было жарко, но открывать окна Дин не торопился: накануне передавали о вспышке кроатона близ Чикаго. Указатель уровня топлива уверенно стремился к нулю, и Дин притормозил на широкой пентаграмме:

– Прикроешь?

Кас молча взял дробовик и первым вышел на дорогу.

Солнце уже прошло зенит и теперь двигалось широким полукругом к горизонту. Дин аккуратно достал канистру из багажника, стараясь не греметь жестяными боками о другие вещи.

– Я могу подменить тебя за рулем, – предложил Кас, не оборачиваясь.

Его взгляд был устремлен за обочину дороги. К счастью, место было открытое, и подобраться незамеченной могла разве что адская гончая, но от нее путь был надежно защищен. Дизель густо булькал, переливаясь в бак джипа.

– Не стоит. Я в порядке.

Дин не лукавил. Несмотря на сутки бодрствования, чувствовал он себя прекрасно. Будто удавка спала с шеи, и теперь он мог свободно дышать. Правда, всю дорогу он поминутно бросал взгляды в зеркало заднего вида, но до сих пор его опасения были напрасными.

– Спасибо тебе… – начал было он, но Кас перебил, вскинув дробовик к плечу:

– У нас гости.

По прерии бесшумно двигались крупные тени.

– Что за хрень? – Дин прищурился, пытаясь разглядеть угрозу. Внутри все похолодело. Он ожидал совсем не этого. – Мать твою…

Ему потребовалась секунда, чтобы закрыть канистру, еще одна, чтобы запихнуть ее в багажник, безжалостно громыхнув его содержимым.

– В машину! – он почти дотолкал Каса до двери.

– Но мы не заправились…

– Промедлим – и заправляться будет некому.

Удержать этих тварей могла печать Соломона, но никак не стандартная демоническая ловушка, которой была защищена дорога.

– Что там? – взволнованным шепотом поинтересовался Сэм. Легкие размеренные движения, которыми он поглаживал спящую Мэри по плечу, противоречили его тону.

– Не оглядывайся, – бросил Дин и вжал педаль газа в пол.

Залитых литров хватит миль на пятьдесят, может восемьдесят. Их преследователи были быстрыми, но выносливостью не отличались. А значит, если они успеют оторваться сейчас, то через час можно будет остановиться и долить бак. А там и Альтона, где можно будет набрать топлива в канистры. Только бы сейчас оторваться.

– Дин, это…?

Впереди на дороге появилось существо на длинных птичьих ногах. Кас перехватил дробовик в правую руку и взялся за ручку двери.

– Не высовывайся, – прошипел Дин. – Солью не возьмешь.

Он резко дернул руль влево, согнав Вранглер на крайнюю полосу. Можно объехать по 74-му шоссе. Пусть оно и не было не защищено от демонов, но угроза, нависшая над ними, сейчас была куда весомее.

Тварь бросилась навстречу, и Дин едва успел вывернуть на съезд, увернувшись от острых когтей. Они скрежетнули сзади по бамперу, но тварь промахнулась и кубарем покатилась по асфальту, оставляя клочья шкуры и перьев.

Машину тряхнуло, но Дину удалось удержать ее на дороге. Вильнув носом у разделителя, Вранглер взревел мотором и понесся в сторону Вудхолла.
Погоня отстала минуты через три, и беглецам удалось выдохнуть спокойно.

– Что это такое? – с нескрываемым недоумением спросил Кас, напряженно вглядываясь в боковое зеркало.

– Шедим, – коротко бросил Дин, не отвлекаясь от дороги.

На вражеской территории следовало ждать любой неприятности.

– Кто?

– Я читал, – влез в разговор Сэм, и Дин был ему за это благодарен: трепать языком совсем не хотелось. – Это самые опасные адские твари. Они впервые появились месяца три назад на восточных рубежах в составе отрядов Асмодея, но они вроде как не поддаются демоническому контролю. Они смяли оборону Лас-Вегаса, однако потом их почти не видели.

Под ложечкой неприятно засосало. Что делали шедимы так далеко на западе?

– Как их убить?

– Не знаю. – Сэм виновато поднял брови. – Солью их не возьмешь, железо и серебро тоже не действуют. В преданиях сказано, даже Люцифер боялся их.

– Это вряд ли, – задумчиво пробормотал Кастиэль и снова уставился в зеркало.

Дин мысленно восстанавливал в памяти карту. Они вполне могли сделать крюк через Вудхолл или Андовер, вернувшись к изначальному маршруту. Шедимы выглядели дурным знаком. Или же прямо, правее Давенпорта, а потом по восьмидесятому шоссе?

На принятие решения у них было еще около получаса – именно столько оставалось до ближайшей развилки.

Но в Альтону заезжать они не стали – промчались мимо по шоссе. Над городом клубились серые столпы дыма, а воздух был тусклым от гари. Как и Андовер, Альтона пала.

Теперь они двигались с осторожностью: Дин присматривался к каждой пентаграмме в поисках безопасной стоянки, но тщетно. Каждый знак был взрыт и опорочен и больше не мог служить для защиты. Сэм подавлено молчал, озираясь по сторонам, Кастиэль задумчиво постукивал пальцами по стеклу. Дин бросил взгляд на часы: мама проспит еще минут сорок, ну может быть час, а вокруг не было безопасно. Он надеялся довезти их хоть в какой-то дружественный городишко к ее пробуждению. В зеркале заднего вида было все так же пусто, но теперь это надежды уже не внушало.

– Нужно заправиться. – Кастиэль кивнул на индикатор топлива.

Только не здесь, только не посреди этого серного смога и запаха паленой плоти.

Еще минут пятнадцать они ехали дальше, пока двигатель не начал выразительно покряхтывать, жалуясь на нехватку дизеля. Еще через минуту Дин остановился, не дожидаясь, пока машина заглохнет окончательно.

Закат окрасил прерию в багряный и черные полосы теней казались засохшей кровью. Все повторялось: Кастиэль стоял рядом с дробовиком наготове, Дин заливал дизель в бак. Только говорить теперь уже совсем не хотелось

Они едва успели вернуть опустошенные канистры на место, как Мэри проснулась. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять: вокруг не Лоуренс и даже не 2000-й год. Противный запах серы стал главным доказательством – смерть мужа ей совсем не приснилась, и мгновение спустя машина была наполнена громким, пронзительным воем.

Дин пытался уговаривать мать, но она оставалась глуха к его доводам, только забилась в угол и настойчиво дергала ручку двери, силясь выбраться наружу. Та не поддавалась: видимо, Кас успел ее заблокировать.

– Мам, пожалуйста! Мам, слышишь? Мы едем к дедушке, все в порядке…

Она не слушала. Речь стала бессвязной, превратившись в громкое бормотание, прерывавшееся вскриками каждый раз, когда чертова дверь не желала открыться. Дин попытался протянуть к ней руку, и мать оттолкнула ее, словно прокаженную. Истерика продолжалась до тех пор, пока Сэм не вколол ей в плечо дозу аминазина.

Мэри тут же сникла и перестала вырываться. Через минуту она уже сидела, обхватив руками колени, и мерно покачивалась в такт собственному бубнению. Приступ удалось купировать.
Оставив мать на попечение Сэма, Дин вернулся за руль и зло выкрутил ключ зажигания. Вранглер зарычал, взвизгнул шинами по асфальту и рванул вперед.

Доза будет действовать еще часов шесть, в лучшем случае восемь, если мама к ночи уляжется спать. До Милуоки было еще часов шесть, но Дин больше не верил в свою удачу. Андовер, Альтона – они были неплохо защищены, но не устояли. Были ли это шедимы и не шли ли они в Лоуренс? Если так, то он обязан был предупредить штаб. А для этого требовалась рация.

Кастиэль все это время сидел молча, не вмешиваясь в потасовку с Мэри, и Дин не мог определиться, хорошо это было или плохо. Наверное, все же к лучшему: еще чье-то давление могло взбудоражить маму еще больше, и стандартной дозы оказалось бы недостаточно.

– Все будет хорошо, – спокойно произнес Кас, поймав напряженный взгляд Дина. – Мы обязательно доберемся.

Дин усмехнулся себе под нос и уставился на дорогу. Серая полоса асфальта уходила вдаль, пересекала речку и терялась в очертаниях горизонта. Разрушенные пентаграммы поблескивали белым фосфором в подступающих сумерках, и каждый дюйм пути сулил новые неприятности.

Как ни странно, но до границы штата Висконсин они добрались без приключений. Километров за сто до Милуоки дорога снова была защищена, ночной воздух чист и прохладен, а звезды отчетливо белели на темно-синем пологе неба. Дин украдкой выдохнул с облегчением: их молчание и мерный рокот двигателя укачали Мэри, и теперь она снова дремала, уютно облокотившись о Сэма. Глядишь, к утру они будут у Джоди, и Дин хорошенько обставит небольшую комнатку так, чтобы у мамы не было повода вспоминать последние пять лет. Для нее время снова открутится назад, в те чудесные времена, когда отец был еще жив, а у младшего сына не было шрама промеж лопаток.

Перед самым рассветом они все-таки притормозили в безопасной зоне, съели по банке консервов, подогретых на костре, и снова двинулись в путь.

Мама улыбалась, видимо, не слишком понимая, куда именно они едут, Сэм принялся напевать походную песенку, Дин подхватил, и вскоре это напоминало обычную семейную поездку. Только Кастиэль напряженно молчал, пристально глядя вперед. Было заметно, как его взгляд, наконец, нашел то, что искал: железную дорогу, пересекающую их путь. Он следил за ней неотрывно и даже зажмурился, когда Вранглер бойко вкатился на рельсы. Это полотно служило надежной защитой Милуоки: двойная пентаграмма из железа, с церквушками в каждой грани и специальными печатями в пяти вершинах была непреодолима даже для высших демонов.
Небо на востоке окрасилось розовым.

– Дин, – тихо окликнул Кастиэль. – Нужно вернуться.

– Чего? – он непонимающе поднял брови. – До Милуоки меньше трех миль.

– Город не защищен.

Дин вздрогнул, едва не выжав педаль тормоза. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и снова начать дышать:

– С чего ты взял? – он понизил голос, надеясь, что мама и Сэм их не услышат.

Кас только пожал плечами:

– Предчувствие.

Дин фыркнул. Они почти добрались до цели и разворачиваться сейчас из-за необоснованных сомнений не было смысла. На всякий случай он слегка приоткрыл окно и принюхался. В воздухе не было ничего, кроме аромата мокрой от росы травы.
Кас нервно поерзал на своем месте и осторожно потянулся к руке Дина, словно прося хотя бы сбавить скорость. Что ж, на это можно было согласиться.

Вдалеке показалась припаркованная машина. Обычно люди предпочитали парковаться на пентаграммах, но внутри защитной печати Милуоки можно было пренебречь некоторыми правилами безопасности. И все же что-то в ее облике было странным. То ли не было видно копошащихся рядом людей – а иначе зачем было здесь останавливаться, то ли дымок из выхлопной трубы казался чересчур темным.

Впрочем, вскоре стало ясно, что дымится что-то внутри машины. Кас подтянул к себе дробовик и взялся за ручку двери. Его настороженность невольно передалась и Дину: улыбка сползла с его губ, а взгляд буквально вцепился в стоящий автомобиль. Мэри положила руку ему на плечо:

– Все в порядке?

– Да, мам, все отлично. – Он поспешно натянул беззаботное выражение лица. – Почти уже приехали.

Они поравнялись с автомобилем. Темно-зеленый Хаммер был изрешечен пулями, передние двери сорваны с петель, вельветовые сиденья, очевидно перетянутые уже в последние годы, почернели от крови. Поцарапанный капот обгорел, лобовое стекло выбито. Под передним бампером виднелись обглоданные человеческие кости.

– Сэм!

Сэм в объяснениях не нуждался. Он поспешно накинул Мэри на глаза темный платок, не давая рассмотреть кровавых деталей. Она возмущенно вскинула руки вверх, но справиться с сыном не смогла. Когда Дин припарковался, она уже засыпала, чуть вздрагивая от мелких судорог. Сэм закрыл иглу шприца колпачком и бросил его на пол:

– Дин, мы не можем больше держать ее на лекарствах. Сердце может не выдержать.

Дин стиснул зубы:

– Нам нужно просто добраться до города. Я сейчас посмотрю, что там случилось и двинемся дальше.

Кастиэль бросил сочувствующий взгляд и, не дожидаясь разрешения, вышел из машины. Дин глухо выматерился и последовал за ним.

– Тебе кто разрешал выходить? Знаешь же правила!

Но, судя по тому, как деловито Кастиэль полез в багажник Хаммера, его произошедшее здесь не беспокоило. Тем временем Дин оглядел место боя. На дорожном откосе виднелись следы чьих-то огромных когтей, каких он сам никогда раньше не видел. На останках плоти, наоборот, никаких отметин зубов не наблюдалось. Эти твари не выбирали кровь или сердце, а просто жрали все подряд. Пробитая дыра в валявшейся двери в кювете не оставляла сомнений – шедимы добрались и сюда. Неужели защита на них не действовала?

Кастиэль громыхнул двумя канистрами об асфальт, повесил дробовик на плечо и достал третью.

– Хоть предупреждай, – недовольно прошипел Дин, тут же становясь позади него и вскидывая свою винтовку к плечу.

– Прости. – В голосе Каса тревога граничила с задумчивостью. – Нам понадобится топливо, чтобы добраться до Луисвилля.

– К Кэмпбеллам? – Кас кивнул. – Ты знал?

– Нет. – Это прозвучало честно. – Пожалуйста, просто поверь мне.

– С каких пор ты ясновидящим заделался, – проворчал Дин, напряженно оглядываясь по сторонам.

Им понадобились две ходки, чтобы перетащить канистры. Они могли обойтись и одной, но Дин запретил выпускать оружие из рук. К счастью, ничто не помешало заправке и, разочарованно заворчав, Вранглер развернулся и помчался прочь от Милуоки.

Сэм взволнованно обернулся:

– Мы… не поедем?

– Здесь были шедимы, – озвучил свою догадку Дин. – Скорее всего, Милуоки пал. Проверять слишком рискованно.

Сэм кивнул:

– Мы успеем куда-нибудь добраться за шесть часов? Маме нужен отдых.

Дин промолчал. Самый короткий путь в Луисвилл лежал через Чикаго, но город был занят врагом. Только если делать крюк через Рокфор и Блумингтон. Но тогда они доберутся часов через восемь, не раньше. Оставалось только надеяться, что Лафайет устоял, и им удастся сделать там передышку.

Солнце теперь поднималось по левую сторону, прорезая рассветную дымку широкими белыми лучами. В какой момент эта умиротворяющая картина сменилась тьмой и голубыми молниями, Дин даже не понял. Он вроде только моргнул, а вокруг уже стемнело. Погода так быстро никогда не менялась.

– Что это? – Сэм прильнул к окну, вглядываясь в надвигающуюся бурю.

Огромное грозовое облако, непроглядное и тяжелое, катилось к ним, перекатываясь клубами искрящегося черного дыма.

– Демонический фронт. – В горле на миг пересохло, но следующие слова были произнесены уже командным тоном. – Сэм, пристегни маму. Держитесь там. Кас, без глупостей.

Педаль газа послушно ушла в пол. Вранглер помчался вперед. Им нужно было оторваться. Демоны быстры, неудержимы, но когда они двигались фронтом, то теряли в своей скорости. Сейчас им нужна была щепотка удачи: если удастся уйти с пути демонической армии, то все будут спасены.

На дорогу выскочил шедим.

– Держи руль! – скомандовал Дин, схватил винтовку, открыл дверь и высунулся из машины.

Кас перехватил управление, и джип почти не вильнул в сторону, позволив прицелиться. Пуля ударила шедима в голову, опрокинула, и Вранглер победоносно промчался мимо оглушенной твари. Но этим ее было не убить. Она грозно заклекотала, вскочила на ноги и бросилась в погоню. Второй выстрел перебил ей лапу, третий – шею, и после очередной пули в голову, она наконец-таки отстала.

– Дин, прямо!

На дороге никого не было видно. Кастиэль дернул руль в сторону, и Дину пришлось вцепиться в дверь, чтобы не выпасть, но было поздно. Бампер грохнул, вломившись во что-то невидимое, машину ощутимо тряхнуло, но они все же продолжили движение. Громкое рычание не оставило сомнений: они сбили адского пса.

– Да что за дерьмо, – выругался Дин сквозь зубы, насилу ловя в прицел преследователя по следам крови.

Ему пришлось истратить еще два патрона, прежде чем гончая рухнула замертво посреди дороги. Демонический фронт искрил красными молниями всего в двух милях к востоку.

– Так. – Он забрался обратно на водительское место. – Пристегнитесь. Если не получится оторваться, я сверну в кювет, может, и пролетят мимо.

Он не верил. В таком количестве демоны могли нанести материальный ущерб. А если среди них были и одержимые, то им и вовсе не составило бы труда достать свою добычу из этой консервной банки. И все, чем Дин смог бы помочь своим близким, так это пристрелить их раньше, чтоб не мучились. Он бросил виноватый взгляд в зеркало заднего вида. Мама спала почти безмятежно, чуть улыбаясь уголками губ. Он пытался сделать как лучше. Сэм послушно щелкнул ремнем безопасности, и Дин готов был проклясть себя за эту дурацкую выходку. Отец завещал защищать Сэмми. Он перевел взгляд на Каса. Тот нервно крутил в руке баночку с капсулами, и шум этот казался ужасно ритмичным и громким.

– Пристегнись, Кас, – вышло как-то совсем тихо.

Дин не приказывал, он просил.

Впереди показались люди, и в их черных глазах читался приговор. Дин скользнул рукой к пистолету. Лучше от его руки, быстро и почти безболезненно, чем они будут мучаться годами. Кас закинул в рот пару капсул:

– Разверни.

В воздухе ощутимо запахло озоном. Дин выкрутил руль скорей от безнадежности. Так даже лучше, чем сбивать эти тела как кегли, разбивать машину, а потом не иметь возможности быстро достать оружие.

– Закройте глаза. – Кастиэль не стал дожидаться, пока джип остановится, и на ходу выскочил наружу.

Дин видел, как он ловко перекатился через плечо и поднялся на ноги, раскинув руки навстречу накрывающему их демоническому фронту. А потом свет ударил по глазам так, что стало больно дышать. Казалось, где-то совсем рядом разорвалась атомная бомба: Вранглер подкинуло на месте, громкое шипение заполонило слух, словно сотни, тысячи яиц одновременно зажарились на раскаленной сковородке, запах серы истончился и исчез, оставив вместо себя искрящийся пламенем озон.

Казалось, прошла вечность, прежде чем свет перестал слепить сквозь крепко сомкнутые веки, и Дин рискнул открыть глаза. Вокруг было пусто. Ни демонов, ни шедимов, ни одержимых. Трава полегла в одном направлении, дорога вокруг почернела от гари. Дин медленно вышел из машины, приказав Сэму никуда не двигаться.
Кас лежал в нескольких десятках метров от дороги, не подавая признаков жизни. Тела одержимых валялись вокруг, обгоревшие и покореженные. Бегло оглянувшись по сторонам, Дин отбросил предосторожности и бросился к другу.

– Кас? – он осторожно потряс его за плечо. – Кас!

Руки, шея и лицо Кастиэля были вымазаны в крови, хотя видимых повреждений Дин сразу не нашел. Сердце ощутимо билось между ключицами. Дин попытался было обрызгать его водой из фляги, как Кас вдруг рванулся вперед, вцепившись зубами ему в руку. Вырваться Дин не успел, боль пронзила запястье и потекла кровь. В следующий миг Кас отпрянул, размазывая ее по губам и щеке тыльной стороной ладони, ошалело оглянулся по сторонам и бросился к ближайшему трупу. Он наспех отвернул его голову вбок, впился в яремную вену и торопливо сделал несколько глотков.

Все виделось, как в замедленной съемке. Труп дернулся, зашипел, сверкнув черными глазами, но Кас зажал ему рот ладонью, словно это могло удержать демона внутри. Дин не глядя перезарядил пистолет, сменив обойму на заговоренную, и осторожно навел дуло на затылок Кастиэля. Его друг был… одержим? Снова?

– Кас. – Он позвал тихо, словно не веря, что может быть услышан. – Прекрати.

И Кастиэль вдруг послушался. Он оторвался от торопливой трапезы и медленно обернулся к Дину. В голубых глазах едва ли была хоть искра сознания. Он пошарил руками по земле, рассеянно трогая примятую траву, потом прошелся чуткими пальцами по карманам джинсов, по нагрудному карману рубашки.

– О боже. – Его голос прозвучал испуганно и хрипло. – Таблетки… Мне нужны таблетки…

Он беспомощно озирался, не находя желаемого. Дин увидел, как на его скулах почти ощутимо лопнула кожа, как вдруг из уголка губ потекла его собственная кровь, ярко-красная на фоне демонической.

Дин попятился. То ли ему следовало искать проклятую баночку, то ли стрелять на поражение. Что-то хрустнуло под подошвой ботинка. Чертовы капсулы рассыпались по земле, и он раздавил парочку. Наполовину пустая баночка валялась неподалеку. Кас увидел ее, когда Дин наклонился подобрать, но не двинулся с места.

– Пожалуйста, – его руки охватила заметная дрожь, – мне нужно…

Дин бросил ему препарат, не опуская пистолета. Но Кастиэлю это было уже не важно: он торопливо запихнул в рот одну капсулу, за ней вторую, третью, а затем осел на землю, блаженно закатив глаза. Спустя секунду его вырвало густой черной жижей, от которой он насилу отполз в сторону и потерял сознание.

Глава 6. По закону военного времени

Стену Лафайета было видно за много километров. От города осталось всего несколько кварталов, и из обломков разрушенных зданий жители сложили одну из самых высоких линий защиты в Штатах. Куски металлической, заточенной арматуры и штырей вместо привычной колючей проволоки выглядели устрашающе.

Над воротами развевался полосатый сине-белый флаг. Дин нахмурился. Города не выбирали какой-то специальной символики, разве что бирки на военной форме, а флагов он и вовсе раньше не видел.

– Что случилось? – тут же подал голос Сэм.

– Ничего, – отмахнулся Дин. – Пистолет держи, не болтай.

Хотя у Сэма наверняка уже рука устала держать оружие наготове. Кастиэль несколько часов крепко спал на переднем сиденье, где Дин насилу умудрился его устроить, предварительно оттерев, насколько возможно, запекшуюся кровь с лица и рук. Светлой рубашке уже ничто не могло помочь: демоническая кровь въелась намертво, ткань засохла, стала коричнево-черной, грубой, и наверняка неприятно царапала кожу при каждом движении. Впрочем, Кас не шевелился. Он словно чувствовал, что находится под прицелом: не вздрагивал и не бормотал во сне, только изредка пытался свернуться клубочком. Ремень безопасности не позволял, и Кас, не просыпаясь, возвращался в исходное положение.

Дин в очередной раз посмотрел на баночку с лекарством, лежавшую на панели. Из любопытства он вскрыл одну капсулу, и ее содержимое совсем не было похоже на “сердечное”. В ней обнаружился густой, горько пахнущий раствор темно-красного цвета, который Дин не решился показывать Сэму. Брат и так был против того, чтобы тащить наверняка одержимого Кастиэля с собой. Пришлось вооружить Сэма пистолетом с заговоренными пулями, а самому довольствоваться отцовским револьвером. Винтовку они убрали в багажник от греха подальше.

Вранглер осторожно притормозил перед железными воротами и приветственно моргнул фарами. Никто не вышел навстречу, окошечко наблюдения правее опорного столба не шелохнулось. Когда после второго светового сигнала ничего не изменилось, Дин нетерпеливо нажал на клаксон.

Мэри проснулась от громкого звука, и Сэм поспешно убрал пистолет. Дин даже позавидовал тому, как легко и профессионально он натянул на себя маску беззаботности:

– Доброе утро, мам! Выспалась?

Она мгновенно прониклась его настроением и медленно потянулась:

– Вполне. Как ты, дорогой?

Из неприметной двери возле ворот выскользнул вооруженный человек, а окошечко ощетинилось дулом винтовки. Дин стиснул зубы:

– Пойду, пройду за нас таможню.

Хоть бы Кас не проснулся раньше времени. Мало ли что он может натворить. Но караульный будет задавать вопросы, а эти вопросы вполне могут пошатнуть столь хрупкое душевное равновесие мамы. Пока от него исходила большая угроза, чем от находившегося в беспамятстве Кастиэля.

– Дин Винчестер! – громко предупредил он, держа руки так, чтобы их было видно.

В левой он предусмотрительно держал документы. Караульный недоверчиво прищурился, потом бросил взгляд на номера Вранглера и кивнул, разрешая подойти.

– Откуда едете?

– Лоуренс, Канзас.

– Он в другой стороне, – скривился караульный.

– Мы сделали крюк до Милуоки.

Не хотелось бы обсуждать подробности.

– Пройдемте, – махнул караульный рукой и направился в сторону двери.

– А машина? Там еще люди, – забеспокоился Дин.

– Их постерегут. – Он кивнул на хищные дула винтовок, которых из окошечка торчало уже две штуки. – Ответите на пару вопросов.

Он был не в том положении, чтобы спорить. Бросив беглый взгляд через плечо и убедившись, что Кас все еще спит, Дин двинулся следом.

Сторожевая каморка во всех городах была одинакова. Узкая, маленькая, рассчитанная максимум на двух человек, всегда с колченогим стулом в углу и выходом на лестницу, ведущую к оборонительной площадке над воротами. Караульный сел на стул, подвинув его к внешней двери, и Дину пришлось обойти его, встав спиной к двери, открывающейся в город.

– Дин Винчестер, значит, – пробормотал караульный, пролистывая заляпанный паспорт. – Командир разведки Нового Лоуренса?

– Так точно. Со мной мать и брат, Мэри и Сэм Винчестеры, и… – в горле предательски запершило, – мой друг, Кастиэль Новак. Нам нужна передышка. Мы в пути уже больше суток, и…

– Кастиэль с вами? – переспросил караульный, прищурившись на секунду.

– Да. Нам бы переночевать сутки, продовольствие свое, ресурсы тратить не придется. – Договориться бы. Учитывая творящееся повсеместно, их могли и не пустить. – Могу я переговорить с коммандером?

Караульный позволил себе усмешку:

– Вы имеете в виду коммандера объединенного фронта Америки Михаила?

Кровь прилила к голове, в ушах мгновенно зашумело. Они попались. Дин не успел дернуться с места, как дверь бесшумно отворилась, и комнатушка заполнилась людьми. Чьи-то тяжелые, потные руки вцепились в запястья, в шею, крепкий удар коленом в живот выбил воздух из легких.

– Вы арестованы по обвинению в массовом убийстве в Лоуренсе, – отчеканил чей-то хриплый голос, и Дин перестал сопротивляться.

– Ложь, – прошипел он, сплевывая кровь с разбитой губы.

– В этом разберется трибунал, – бросил усатый мужчина в черной кожаной куртке и направился к выходу наружу.

– Не тревожьте их! – Дин дернулся, но наручники, защелкнувшиеся за спиной, не позволили протянуть руку. – Мэри Винчестер больна, ей нельзя беспокоиться!

– У нас уже есть приказы в ее отношении.

Он вышел из города, а Дина потащили в Лафайет, приставив пистолет к голове. В зоне досмотра его окатили святой водой с солью, от чего мелкие царапины на костяшках пальцев начало саднить. Серебряное лезвие полоснуло по боку ладони, потекшую кровь опалили пламенем зажигалки, и она тут же свернулась, почернела. Дин был чист: ни одержимости, ни кроатона.

Его конвоировали словно опасного преступника, и прохожие пялились, громко перешептываясь. На этой войне пленных и предателей не было, их судьба решалась почти мгновенно.

Штаб Лафайета был развернут внутри центрального полицейского участка, чьи стены давно исписали десятками пентаграмм и других защитных знаков, где перед дверьми традиционно расположились демонские ловушки, а подоконники были густо засыпаны солью. Видимо, окна здесь никогда не открывали.

Дина провели через весь участок до лестницы в подвал, разделенный на восемь камер предварительного заключения, с решетками между ними. Лязгнула дверь, наручники милосердно расстегнули, и замок защелкнулся за его спиной.
Здесь не было ничего, лишь пластиковая скамья да дырка в полу, когда-то служившая задержанным туалетом.

– Парни, это какая-то ошибка!

Его не услышали. Защитники Лафайета молча развернулись и вышли из подвала, погасив свет.

Время потекло медленнее расплавленной карамели. Внутренние часы однозначно твердили: прошло не больше двух часов, но Дину все равно казалось, будто пошли уже вторые сутки заключения.

Объединенный американский фронт… Переговоры об объединении городов велись не первый месяц и даже год, но сплотиться не позволяла как разбросанность защитников по разным уголкам страны, так и нежелание некоторых коммандеров уступать власть над их городками кому-то еще. На момент их побега Лафайет, Луисвилл, Милуоки, Индианаполис да и почти все восточное побережье были независимы от коалиции Нового Лоуренса. Но, видимо, за последние сутки слишком многое изменилось. Часть свободных городов пали, часть присоединились к Лоуренсу. Еще два дня назад это было бы благой вестью, дающей шанс на победу в бесконечной войне. А теперь… Теперь Дин не знал, чем это закончится для его семьи.

“Для нее отдельный приказ”... Что Михаил задумал? Еще и убийство в Лоуренсе, к которому Винчестеры однозначно были непричастны. Вечером все еще было тихо, ночью мама и брат спали, а Дин собирал вещи. Да и на рассвете не было никакого переполоха. Если только тела убитых не обнаружили после.

Дин присел было на скамью, но снова вскочил на ноги и принялся мерить камеру шагами. Навязчивая мысль неприятно скреблась кошкой на душе. Кас не мог.

Загудела одинокая лампа и зажглась, залив подвал тусклым грязно-желтым светом. Дин моргнул и непроизвольно бросился к решетке. На пороге комнаты показался Кас. Рубашки на нем уже не было, худые плечи и грудь были измазаны кровью, она до сих пор сочилась с правого уголка разбитых губ. Не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что его били. Долго, ожесточенно.

Кастиэля впихнули в камеру напротив, он тяжело пошатнулся и, не дойдя шага до скамейки, рухнул на пол, обессиленно привалившись спиной к железным прутьям. Он хватал воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Слова участия застряли комом в горле: будь Дин на месте конвоя, он не дал бы подозреваемым переговариваться. Пресек бы на месте.

– Эй, парни, – окликнул Дин конвой. – Ему нужно лекарство. В машине было под стеклом.

– Зачем, интересно? – зло процедил парнишка лет двадцати, чьи светлые волосы вихрами торчали из-под потертой кепки.

– Сердце слабое, – уверенно ответил Дин, и собственная ложь горько скользнула по языку.

– Ишь ты, как глотки людям резать, так ничего, а как отвечать, так сразу “сердце слабое”, – сплюнул второй конвоир, чье лицо пересекали три параллельных шрама.

Видимо, ему довелось встретиться то ли с вервольфом, то ли с другой какой тварью.

– Мы невиновны, – упрямо покачал головой Дин и кивнул на Кастиэля. – Он вообще инвалид, мухи не обидит. Мотается с отрядами зачистки, чтоб уж совсем обузой не быть. Вон, на ногах не стоит.

Молодой покрутил ключами и шагнул к Дину:

– Значит, те несчастные – это твоих рук дело?

В его голосе явственно читалась злость, и Дин едва не отступил назад.

– Коул, держи себя в руках. – Меченый вытащил из-за ремня дубинку и подошел ближе. – Я прикрою.

Драться сейчас означало бы подтвердить обвинения. Дин поднял руки в капитулирующем жесте:

– Парни, мы невиновны. Я не буду сопротивляться.

Меченый приглашающе кивнул, предлагая выйти из камеры. Инстинкт самосохранения велел не поворачиваться спиной, но выбора Дину не предоставили. По пути на первый этаж его наградили парой неслабых тычков дубинки в спину, потому что ноги вдруг стали ватными, непослушными и тяжелыми. Каждый шаг давался с трудом. Там, наверху… Кто будет ждать его там?
Михаил не терпел ослушания. О его методах допроса ходили слухи даже среди тварей. Стоило ли ждать хоть какого-то милосердия?

Но в участке было пусто, лишь уже знакомый мужчина в кожаной куртке задумчиво листал какую-то тетрадь. Дин выдохнул и расправил плечи.

– Винчестер, – приветственно кивнул он. – Выспался?

– Кто вы?

– Джеффри Райнер.

Они были знакомы заочно. Его голос Дин уже слышал по рации, когда Лоуренс бросил пару отрядов на помощь осажденному Блумингтону. Бой за освобождение города велся силами сразу трех объединенных армий, и тогда демоны отступили. Правда, теперь Райнер, видимо, больше не руководил отрядами Лафайета.

– Рад личному знакомству. – Дин не обратил внимания на злое шипение за спиной. – Ваша тактика в Блумингтоне была эффективной.

Райнер довольно крякнул и жестом предложил Дину сесть. Стул был влажным, на спинке остались розовые разводы, и стало ясно, что начавшийся разговор может плавно перетечь в допрос с пристрастием.

– Ну, рассказывай, парень, – почти добродушно сказал он, закрывая тетрадь. – Что вы там натворили?

Из Каса вытряхивали душу долгие два часа явно не за тем, чтобы сейчас общаться с Дином так по-дружески.

– Где моя семья?

Райнер усмехнулся, но добродушия не утратил:

– Отдыхают. Их заберут вечером в Луисвилл. Михаил сказал, там у вас родственники, а твоя мать слишком слаба для обратного пути в Лоуренс.

– Кто заберет?

– Сэмюэль Кэмпбелл обещал приехать.

Дышать стало легче. Ответ за ответ:

– Мы ничего не сделали в Лоуренсе. Уехали в пять тридцать, в городе было тихо.

Райнер выразительно вздохнул, и конвойные одновременно сделали шаг вперед.

– Винчестер, не отпирайся. Кто, если не вы?

– Сэр, я правда не понимаю, о чем идет речь. – В слова не нужно было вкладывать искренность.

Райнер цокнул языком и неожиданно обрушил тяжелый удар на голову Дина. В глазах потемнело на миг, кровь громко застучала в висках.

– Восемь человек, Дин. Восемь человек обнаружили с перерезанным горлом сразу после вашего поспешного отъезда. Думаешь, вам это с рук сойдет?

– А с чего вы взяли, что это мы? Может, перевертыш или одержимый пробрался в город?

– Михаил подозревает вас. И я склонен ему доверять.

– Так перепроверьте. – Дин пытался подобрать слова так, чтобы не усугубить ситуацию. Михаил нашел способ до них дотянуться. – Свяжитесь с Харвелл, Элен наверняка подтвердит, что мы непричастны.

Может, и убийств-то не было, да только по радио улики не запросишь. Приходится верить на слово.
Райнер широко размахнулся и врезал кулаком Дину в челюсть. Зубы тут же заныли, рот наполнился кровью, и Дин не сразу смог ее сплюнуть, борясь с искрами в глазах.

– Элен Харвелл вы, ублюдки, прирезали на пороге кухни вместе с ее дочерью. Из этой чертовой столовой пропали два ящика консервов, маркировка которых полностью совпадает с тем, что нашли у вас в машине.

Дин ошарашенно покачал головой. В горле пересохло, в комнате вдруг стало холодно, и по затекшим рукам прыснули мурашки.

– Нет…

– Да, Винчестер. Мы с Харвелл освобождали Пайтон рука об руку, и я лично отстрелю тебе пальцы по одному, если пойму, что на тебе ее кровь. Так что подумай хорошенько прежде, чем ответить на следующий вопрос.

В ушах звенело. Не от удара, нет, от него Дин уже оправился. Элен и Джо мертвы. Это походило на страшный сон, очередной кошмар, в котором он не мог никого спасти. Пора было привыкнуть за эти пять лет.

– Кас не мог…

– Во сколько вы встретились?

– В пять тридцать.

Райнер открыл тетрадь:

– Предполагаемое время смерти всех жертв – с двух до трех часов ночи.

Дин не удержался от вопроса:

– Кто еще?

Райнер показал раскрытую страницу.

Джейн, прачка, работавшая на 12-й улице. Видимо, задержалась, отстирывая военную форму и поздно возвращалась домой, несмотря на комендантский час. Совсем неподалеку от квартиры Каса. Обеих Харвелл нашли в столовой. Дин забрал оттуда ящик консервов накануне, а когда они грузили скромные пожитки Винчестеров, в багажнике Вранглера был еще один. Двое погибших в лазарете, куда Кас обещал наведаться накануне, чтобы незаметно пополнить запасы своей аптечки. Еще четверо в штабе. Пропуск был выписан изначально только на Кастиэля, и ручка с такими фиолетовыми чернилами была только в штабе.

Тошнота подкатила к горлу. Их побег стоил жизни восьми невинным людям. Дин медленно закрыл глаза.

Там, у его дома, в облике Кастиэля не было ничего, что указывало бы на случившееся. Только рукава рубашки были влажными и пахли мылом, словно он только что отошел от умывальника. Он был спокоен и даже расслаблен. От него веяло решительностью, когда они вдвоем стояли в опустевшей гостиной. А перочинный нож, которым Дин перечеркнул печать призыва, тоже был чистым, блестящим, каким никогда не бывает оружие на войне.

У Каса бывали приступы, он говорил сам, а Дин сам их видел. Словно голоса в голове. Что они могли нашептать ему? Но ведь это был его Кас. Тот самый, единственный, кто сломал контроль демона. Высшего демона.

– Нет. – Дин тяжело мотнул головой, разлепив веки. – Он не мог.

– А кто мог?

Вопрос прозвучал насмешливо, но ответ вдруг пролетел в сознании огненной птицей, и ярость тут же поднялась в душе:

– Михаил. Это месть.

Райнер недоумевающе поднял бровь:

– Кому?

– Касу. – А теперь уже плевать, кто и что подумает. Если это единственный способ вытащить их из-за решетки, то почему бы и нет, черт побери. – До отъезда мы с Михаилом были в отношениях. Он просто отыгрался..

За спиной надрывно хохотнули. Райнер почесал затылок:

– Смотрю, совсем оборзел, щенок. – Он грязно выругался и от души пнул Дина в живот, отчего тот неуклюже согнулся пополам. – Думаешь, я поверю, что коммандер объединенной армии устроил вендетту из-за шлюхи?!

– О, ты не представляешь, что он может. – Дин пропустил оскорбление мимо ушей и широко улыбнулся окровавленными губами. – Рассказать?

Видимо, такая наглость оказалась выше сил Райнера. Он брезгливо отошел на пару шагов в сторону и дал отмашку конвою. Дин не успел вскочить на ноги, как его вместе со стулом опрокинули на пол и принялись ожесточенно метелить.

– Я спрашиваю последний раз: кто убил Харвелл?

Странно, но несмотря на всю боль, было смешно. Они сбежали, чтобы сдохнуть тут из-за клеветы коммандера. Можно было бы утешиться тем, что с мамой все будет хорошо. Не похоже это было на Михаила, не похоже. Разве семья не была волшебной кнопкой, на которую он с таким удовольствием жал? Одной угрозы было достаточно, чтобы добиться всего, чего угодно. Только в последний раз этот инструмент не сработал. Появился Кас.

Они могли бить его сколько угодно, Дин бы не отступил. Он нагло улыбался, закашливаясь после каждого неудачного удара под дых, успевая бросить в перерывах: “Это не Кас”.

В конце концов Райнеру это надоело. Он остановил конвоиров одним жестом и лениво бросил Меченому:

– Приведи второго.

Дин попытался было встать, но тело отказалось повиноваться. Отбитые ребра протяжно ныли, в глазах двоилось.

– Сэр, вы на него посмотрите, – раздался голос Меченого, и Дин насилу скосил глаза.

На пороге комнаты стоял Кастиэль. Прошло меньше получаса, а синяков и ссадин почти не было видно, и только засохшая кровь свидетельствовала о прошедшем допросе. Райнер перекрестился и выхватил пистолет:

– Что за чертовщина…

Взгляд Кастиэля скользнул к Дину и тут же стал виноватым. Дин мысленно фыркнул и насмешливо просипел:

– Заткнись, Кас. Я почти все уладил.

Дуло пистолета вдруг уставилось на Дина:

– Может, ты, Новак, ответишь, наконец, на вопрос? У меня приказ казнить убийцу.

Кастиэль вздрогнул, и Дин крикнул раньше, чем он успел открыть рот:

– В Лоуренс тогда иди, Райнер!

– Я не помню эту ночь, – шепот Кастиэля прозвучал громче.

Дин дернулся, наплевав на отозвавшиеся болью плечи, и поднялся на колени.

– Что? – переспросил Райнер, демонстративно взводя курок.

– Я не помню ночь перед отъездом. Я лег спать, но потом… Потом я пришел в себя уже в машине, возле его дома, – он кивнул в сторону Дина, неловко встретившись с ним взглядом. – Прости.

Райнер насилу удержался от выстрела. Было видно, как его рука дрогнула, сжала пистолет покрепче и дернулась к Кастиэлю, а потом бессильно опала плетью. В комнате воцарилось тяжелое молчание.
Дин не мог перестать вглядываться в осунувшееся лицо друга. Кас не помнил. Он не признался, но этого теперь и не нужно было. Кас же отвел глаза и не шевелился.

Райнер, наконец, взял себя в руки:

– Расстрелять.

– Обоих, сэр? – тихо уточнил молодой конвоир.

– Нет. Винчестер пусть едет в свой Лоуренс. И таблетки ему отдайте, Михаилу передаст. А этого… – Он не нашел слов в адрес Кастиэля. – Вывезти за город и расстрелять


Всего через двадцать минут они оба сидели на заднем сидении бронированного Хаммера. Кастиэль, казалось, задремал, привалившись к стеклу. Дин смотрел на него несколько секунд, а потом отвернулся к окну.

Мелькнули городские кварталы, за ними показался широкий проспект, на который они и свернули, а затем и ворота оборонной линии. Меченый бросал недобрые взгляды в зеркало заднего вида, молодой конвоир крутил барабан револьвера, но взгляд был рассеянным. Скорее всего, он не успел бы среагировать. Повернуться спиной к двери, дернуть ручку, ударить ногами по лицу наверняка обернувшемуся молодому и выпасть из машины спиной вперед. Это отвлекло бы их, внесло бы смуту. И Кас мог бы попытаться сбежать.

Дин одернул себя. Тело ныло и едва повиновалось. Рядом с ним сидел потенциальный убийца близких ему людей. Ему нужно просто стать свидетелем этого чертового расстрела, а потом послушно отправиться в Лоуренс. Михаил знал, где искать его семью, он мог бы дотянуться при желании. Это милосердие, этот отъезд в Луисвилл – всего лишь подачка, всего лишь напоминание о том, что Михаил мог бы быть к нему добр. Что нужно просто делать то, что он требует, и тогда все снова будет хорошо.

Хаммер притормозил всего через полсотни метров у неглубокого оврага. Конвоиры переглянулись, кивнули друг другу и одновременно вышли из машины. Они распахнули задние дверцы и практически синхронно вытащили пленников на дорогу.

– Шагай, – зло проворчал Меченый, указывая на едва протоптанную тропинку.

Дин повиновался. Густая трава пожухла на солнце и склонилась к земле, блестя пожелтевшими стеблями в полуденном мареве. Насекомые шмыгали в ее благодатной тени и десятками прыскали в стороны из-под тяжелых ботинок. Взгляд зацепился за обнаженную спину Кастиэля, расписанную десятками символов. Ровные цепочки тянулись по позвоночнику и вдоль него, и почти на пояснице Дин с удивлением узнал один из кругов печати Соломона. Второй он тут же нашел над правой лопаткой. Печать Соломона предназначалась для самых сильных адских тварей, и даже такая – растянутая – она вряд ли теряла свою силу. Другие знаки были незнакомы, но Дин мог поклясться, что раньше таких не видел ни в одной из книг по экзорцизму. И они явно не были защитой от демонов.

Их поставили рядом друг с другом, и конвоиры отступили на десяток шагов, держа пленников под прицепом. Дин недоверчиво покосился на взведенные курки:

– Вы чего?

– Скажем, что ты пытался помочь своему дружку, – сплюнул сквозь зубы Меченый. – Пришлось пристрелить при попытке к бегству.

– Михаил вас убьет, – покачал головой Дин.
Коммандер не любил, когда ломали его игрушки.

– Это не твоя забота, – молодой конвоир прицелился Кастиэлю в голову. – Горите в аду.

Два выстрела громыхнули, слились в один. Дин не успел зажмуриться, как пуля замерла в сантиметре от его лица. Вокруг него бурлила энергия, горячая, плотная, она окутала тело и выжгла траву вокруг. Боль во всем теле мгновенно исчезла, кожа запылала, словно от палящего солнца. Защитники Лафайета испуганно отступили и поспешно открыли огонь на поражение. Но выстрелов почти не было слышно: до Дина долетали только глухие хлопки, а пули застревали в воздухе все ближе и ближе к дулам пистолетов. Он обернулся к Кастиэлю и на миг забыл, как дышать. Глаза Каса полыхали красным.

Вот он с легким усилием разорвал наручники и двинулся вперед. Конвоиры бросили уже бесполезное оружие и метнулись прочь.

– Кас, оставь их!

Со стороны Лафайета в воздухе затрещали выстрелы. Они доносились совсем тихо, но было ясно, что произошедшее не укрылось от караульных. Кастиэль перевел взгляд на Дина, энергия закрутилась вокруг запястий, и наручники осыпались пылью:

– Уходим.

Буря жара вдруг опала, радужка снова стала небесно-голубой, и Кас припал к земле, уходя с траектории выстрелов. Дин, тихо матерясь, последовал его примеру. Кое-как, под металлическим шквалом, им удалось добраться до Хаммера и влезть внутрь. Одна из пуль царапнула Дина по спине, распоров плотную куртку, Кас, к счастью, обошелся без повреждений. Выстрелы прекратились: видимо, защитники Лафайета не хотели терять транспорт. Теперь за спиной жужжала разъяренными моторами погоня.

– Держись!

Кастиэль рывком перебрался на водительское сиденье, повернул ключ, и Хаммер сорвался с места, хрипя шестилитровым мотором. Дин мысленно проклял все происходящее, открыл бардачок и выхватил оттуда замеченный ранее пистолет. Когда погоня подобралась ближе, он высунулся из окна по пояс, крепко упершись ногой в панель, и метко прострелил колесо первого автомобиля. Тот взвизгнул разодранной шиной и скатился на обочину, задорно помахивая резиной.
Больше к ним не приближались. Кас гнал, не сбавляя скорости, до самого 68-го шоссе, где заканчивались демонические ловушки, а дорога уже не была защищенной. Там погоня отстала.

Кастиэль съехал с дороги и заглушил мотор. Руки его дрожали, но крепко держали руль. Дин еще с минуту вглядывался в зеркало заднего вида, переводя дыхание. Теперь, когда опасность извне им не угрожала, он позволил давно скребущему внутри страху выползти наружу. Он передернул затвор пистолета, убеждаясь, что заговоренный патрон встал на место, и направил дуло на голову Кастиэля:

– Что ты, черт возьми, такое?

Он боялся, что этим оружием такую силу удержать не получится, но Кас замер, вцепившись напряженным взглядом в хищное дуло:

– Дин, это я. Убери пистолет.

– Врешь. Сначала демонический фронт, потом раны заживают на глазах, теперь пули в воздухе – это не ты. Что за демон в тебя вселился?

Кастиэль тяжело вздохнул, отвел взгляд в сторону. Его губы чуть подрагивали, пока он собирался с мыслями.

– Это не демон. – Он, наконец, набрался смелости и теперь смотрел Дину прямо в глаза. – Это Люцифер.

Глава 7. Кроатон

Разгоряченная энергией, погоней и солнцем кожа вдруг покрылась мурашками, и Дин непроизвольно отодвинулся к двери, крепче сжав пистолет:

– Что ты несешь?

– В этой войне нужно оружие более мощное, чем заговоренные пули или ловушки.

– И это сделка с дьяволом?

Невероятно. Слишком неправдоподобно. Вселяясь, демоны практически уничтожали тела. Они разбивали их в ничто. И контролировать эти сущности было невозможно. Практически невозможно.

– Он в этом теле не по своей воле.

– Ты им управляешь? – Кастиэль замялся, и Дин не выдержал. – Кто убил Харвелл? Ты или эта тварь?

Кас тяжело вздохнул, облизнул губы:

– Не помню.

– Кас!...

– Я правда не помню! – воскликнул Кастиэль и устало закрыл лицо ладонями. – Но у меня давно не было срывов. Я не чувствую, чтобы ночью делал что-то. Направление в Айдахо и консервы я забрал еще до заката!

В душе неприятно крутилось сомнение. Слишком плохо. Слишком опасно. Если Кас не лгал, то в одной машине с Дином сидел властелин преисподней, в которого мало верили даже демоны.

– Рассказывай.

Кастиэль мотнул головой, не открывая глаз:

– Секретная информация. Я не могу.

– Я выстрелю, – пригрозил Дин.

– Убьешь меня и выпустишь его. Заговоренными пулями эту тварь не возьмешь.

– Мне показалось, на тебе все быстро заживает.

Кастиэль позволил себе едва заметную усмешку:

– Пока я его контролирую – да. Но выстрел в голову меня прикончит. И все.

– Ты как барьер?

– Скажем, все эти татуировки – как большая ангельско-демонская ловушка. Он не может выбраться.

– Ангельско?

– Люцифер – архангел.

Дин глубоко вдохнул, стараясь унять разогнавшийся пульс. Он должен был разобраться. Вопросов было слишком много, а Кас не собирался делиться правдой. Отступать же не было смысла. Дуло нацелилось на исписанное рунами плечо:

– Откуда эта тварь в твоем теле?

– Я не…

– Я выстрелю, черт возьми! Мы в полном дерьме, Кас, и по твоей сраной милости! Так что выкладывай, пока я в тебе дыр не наделал!

Кастиэль устало откинулся на сидении. Ему понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями, но Дин не стал его торопить. Взгляд голубых глаз стал вдруг усталым и задумчивым, и, когда он заговорил, голос его звучал тускло и тяжело:

– Ты наверняка помнишь, что было со мной после Азазеля. ИВЛ, инвалидность, сомнительная реабилитация. Мне подвернулся шанс. Шанс быть полезным. Демонов можно победить. Для этого нужна сила, более мощная, более древняя, нежели весь ад. Например, архангелы. Но Габриэля давным давно никто не видел, Уриэль с небес не спускался. Оставался только Люцифер. Для материальной войны, а демоны сейчас бьются уже на материальном уровне, нужен сосуд. Нужно тело. И я согласился.

– Вот это твое быстрое исцеление – это из-за него, да?

– Из-за архангельской благодати. Пока он под контролем, она идет на поддержание целостности сосуда.

Он закашлялся, сплюнул в ладонь кровь и загнанно пошарил взглядом по машине:

– Дин, таблетки у тебя?

Дин, не глядя, нашел в бардачке знакомую баночку, но не стал протягивать ее Кастиэлю:

– Зачем они тебе?

– Видишь ли, – он тяжело облизнул вдруг пересохшие губы, – благодать – это огромная концентрация энергии. Сосуд архангела – это не воля, это предназначение. Чтобы удержать энергию, нужно нести эту способность в своих генах. В лаборатории ее назвали “синдром серафима”.

– И?

– У меня ее нет.

Мурашки пробежали по спине Дина и вокруг вдруг стало холодно:

– То есть…

– Без этих таблеток Люцифер разорвет меня в клочья и выйдет на свободу.

Дин поддел крышку большим пальцем:

– Сколько?

Кастиэль недоверчиво поднял брови, будто спрашивая, не шутит ли Дин часом. Но тот оставался непреклонен, и Кас уступил:

– Одной пока хватит.

Дин встряхнул баночку, и на вдруг потрескавшуюся кожу протянутой ладони упала единственная капсула. Крышка щелкнула, и препарат переместился в нагрудный карман Дина. Теперь у него был пусть сомнительный, но контроль над ситуацией.

Кас откинулся на сиденьи и закрыл глаза. Его грудь высоко вздымалась, он дышал тяжело и прерывисто, но по прошествии минуты-другой выглядел уже намного лучше. Дождавшись, пока дыхание придет в норму, Дин немного расслабил руку, державшую пистолет:

– И кто тебя допустил до этого безумства?

– Это шанс, Дин, – уверенно произнес Кастиэль. – Я за него благодарен.

Дин фыркнул: что-то ему подсказывало, что на больничной койке Кас был в большей безопасности, чем с дьяволом за душой.

– Что дальше?

Он отвернулся к окну и с нарочитым беспокойством оглядел простирающуюся вокруг прерию. Они неплохо оторвались от погони, и только посеревший от пыли указатель подсказывал, что до цивилизации не так уж далеко.

– Тебе, наверное, нужно вернуться в Лафайетт, забрать родных. Скажешь, что я сбежал.

– Ага, поверят мне.

– Главное, чтобы Майкл узнал, что я не под стражей. К тебе других вопросов быть не должно.

– А ты куда?

– В Айдахо. – Дин открыл было рот, чтобы возразить, но Кастиэль не дал ему этой возможности. – Таков план, Дин. Я бы поехал в Айдахо вне зависимости от твоего выбора. Это был лишь вопрос времени. Я должен помочь закончить эту войну.

Михаил солгал. Не было выбора. И ошибки тоже не было. Он выслал бы его в этот проклятый штат вне зависимости от подчинения или ослушания. А если… если и тогда, с ИВЛ? Если и тогда выбора уже не было?

– Как давно эта тварь в тебе?

– Четырнадцать месяцев. А что?

Значит, без Люцифера Кас прожил месяца полтора-два. Но, учитывая, насколько он был травмирован, вряд ли бы Михаил допустил его до Люцифера без мало-мальской реабилитации.

– Почему именно ты? Ты говоришь, что не имеешь способностей, и тогда ты был почти при смерти. Хорошо, если в сознании. Почему?

Кастиэль помедлил с ответом:

– Считай это смелым экспериментом.

В его голосе промелькнули какие-то подозрительные нотки, но Дин не стал копать. Эксперимент или нет, но он удался. И теперь Михаил ждал свое оружие. Эта история с убийством… Лафайет не входил в коалицию Лоуренса на момент побега, но что-то подсказывало, что “убийц” ждали не только там. Наверняка сообщение отправили и в Милуоки, и в Индианаполис, и в Лос-Анджелес. Запятнанных кровью невинных, их схватили бы где угодно, стоило только появиться. Поймали бы, вдохновленные праведным гневом. По этому обвинению Дин еще мог отвертеться, а вот Кас… Ему пришлось бы бежать, чтобы выжить. И если бы защитники Лафайета не имели собственного мнения о судьбе подозреваемых, Дин бы с таблетками и семьей ехал бы обратно в Лоуренс под конвоем, а Кас – в Айдахо. А может, тоже в Лоуренс. Иначе зачем бы Михаилу приказывать отправить эти чертовы таблетки обратно.

Дин опустил пистолет, поставил на предохранитель и спрятал за ремень джинсов. Кастиэль внимательно проследил за его манипуляциями.

– Так, нам нужно вытащить Сэмми с мамой из Лафайета. Отвезем к Кэмпбеллам, там поспокойнее будет.

– Нам? – непонимающе переспросил Кас.

– Нам. Закончим здесь и двинем в Айдахо.

– Дин, это опасно…

– Ты сказал, там будет главное сражение. Я не буду отсиживаться и ждать, пока тебя убьют, – твердо произнес Дин. – Если там решится судьба человечества, то не без меня.

Кастиэль устало кивнул и улыбнулся:

– Мне тебя не уговорить, да? – Дин покачал головой. – Тогда мы штурмуем Лафайет?

Дин пожал плечами и перебрался на заднее сиденье, собираясь залезть в багажник:

– Может, и не придется.

***


Кастиэль с уважением осмотрел только что найденную винтовку с оптическим прицелом. Черное дуло, пластиковый приклад, гладкая рукоять – на них не было ни царапины, ни пятнышка грязи и пыли. Хозяин явно любил это оружие. Два десятка патронов делали его грозным.

– Из нее кролика в глаз бить можно за тысячу футов, – восхищенно произнес Дин, не удержался и погладил винтовку по прикладу.

Кас не успел отодвинуть свою руку, их пальцы столкнулись, Дин поспешно отвернулся и снова полез в багажник. Темно-синие джинсы обтянули его задницу, и Кастиэль тут же уставился на винтовку. Он никогда не был фанатом оружия, но сейчас прицел должен был выглядеть таким занятным, что глаз не оторвать.

– Кас, мы спасены, – усмехнулся Дин откуда-то из недр багажника. – У них тут переносная рация. Подключим к аккумулятору, должна заработать.

– Что будем говорить?

Кастиэль поднял глаза только убедившись, что Дин уже сидит к нему лицом.

– Потребуем выдать мою семью. В назначенное время подгонишь машину к воротам, а мы с деткой, – он забрал винтовку и влюбленно погладил ее ствол, – прикроем. Подберете на обратном пути.

Кастиэль не слишком нуждался в прикрытии, но логика в словах Дина была. Его недоверие к Майклу было понятным, но рисковать и проверять действительно не стоило. А после того, как в Лафайете хотели расстрелять их обоих, полагаться на случай было бы верхом глупости.

Пока Дин настраивал рацию, он надел старую рубашку, найденную в багажнике минутой ранее. С оголенным торсом сидеть было некомфортно.

– Серый кот вызывает Саванну, Серый кот вызывает Саванну.

– Саванна на связи, – флегматично отозвался чей-то сонный голос. – Доложите…

Вдруг послышались помехи, и из динамика донесся уже знакомый рык Райнера:

– Винчестер, мать твою! Какого хера ты устроил?

– Вопрос к вашим ребятам, Джеффри, – усмехнулся Дин. – Они нас в один ряд поставили. Пришлось самостоятельно выполнять приказ коммандера.

– Убийца с тобой?

Кастиэль вздрогнул. Райнер будет пытаться выполнить приказ любой ценой. И выход из этой ситуации прост. С Дином можно договориться только по одному сценарию. Кастиэль энергично помотал головой.

– Нет. – Дин ответил верно, но теперь смотрел с откровенным недоумением.

У них был другой план.

– Где он?

– Айдахо, – одними губами произнес Кастиэль, хотя Райнер и не мог его услышать: кнопка связи не была нажата.

– Отправился в Айдахо. – Дин недовольно нахмурился. – Можете поискать его там.

На частоте повисла пугающая тишина. Но, когда Райнер снова заговорил, его голос прозвучал удовлетворенно:

– И чего ты хочешь?

– Забрать семью. Приеду через пару часов, пусть ждут на южных воротах.

Снова возникла пауза. Она затянулась почти на полминуты, и все это время Кастиэль с Дином перекидывались встревоженными взглядами.

– Слушай, Винчестер, – голос Райнера стал доверительным настолько, насколько позволяло шуршание рации. – Я на тебя зла не держу, но вот ребятам ты досадил сильно. Твоих через час будет забирать Кэмпбелл старший. Лучше встреть их по дороге. Заявляться в Лафайет я тебе не советую.

– Спасибо, Джеффри, – коротко поблагодарил Дин и отключился. – Что думаешь, Кас?

Если Майкл позволил вывезти Винчестеров в Луисвилл, то Дин, наверняка, был уже прощен. Проводить их стоило: путь до Луисвилла был не близкий. Кастиэль даже не догадывался, какой уровень опасности был на этой территории, а потому согласился. Вряд ли ему потребуется больше шести часов на этот отрезок пути. Еще один небольшой крюк, оставить Дина в Луисвилле и вперед, на полной скорости до Айдахо. Если все обойдется без форс-мажоров, то он прибудет на место даже раньше времени.

Дин широко зевнул и жестом потребовал освободить водительское место.

– Может, не стоит? Поспи немного. – Кастиэль кивнул на часы на запястье Дина. – Сколько ты уже на ногах?

Дин отмахнулся:

– Если я посплю сейчас, то к Лафайету буду разбит и зол. Доберемся до Луисвилля, там оба отдохнем. Давай, пусти меня за руль.

Он полез вперед, не дожидаясь, пока место освободится, и Кастиэлю пришлось поторопиться, чтобы не столкнуться с Дином.

Что, хорошо выглядит?

Кастиэль отвернулся к окну и закусил губу до крови. Вспомнить бы. Но в ту ночь его сон был чертовски крепок.

А даже если и ты? Какая разница

Хаммер заворчал и выбрался обратно на дорогу, скрипя мелкими камушками под колесами. Кастиэль с тоской провел пальцами по запыленному стеклу. Ему бы хоть какую-то зацепку. Но в голове было пусто. И если до Лафайета провал в памяти его беспокоил меньше всего на свете, то теперь все мысли крутились вокруг этой черной дыры.

Это было красиво. Столько крови.

– Заткнись, – чуть слышно пробормотал Кастиэль, и Дин тут же насторожился:

– Люцифер?

– Заскучал. Поболтать хочет, – солгал Кастиэль.

Сущности Люцифера не бывало скучно: в его распоряжении всегда была отличная игрушка. Сейчас бы забиться куда-то в пустую комнату и попытаться поговорить с ним. Люцифер никогда не отвечал на мысли, с ним можно было общаться только вслух. Но не при Дине, не при Дине, конечно же.

Дорога вела мимо Лафайета, уходила вправо, а потом упиралась в шоссе. По нему они ехали минут пятнадцать, прежде чем свернуть на грунтовую дорогу, петляющую среди песчаных холмиков. Ландшафт плавно сменился заросшими бурьяном газонами, и Дин уверенно лавировал между когда-то белых домишек. Крыши их были большей частью разрушены, а дверей и окон уже не было. В измученных длительной осадой городах дерево зимой всегда было в ходу. Центрального отопления не было, газ стал дефицитом.

Наконец, джип взобрался на небольшой пригорок, притерся левым боком к кирпичной стене гаража и замер неподвижно. Кастиэль немного приподнялся на пассажирском сидении, вглядываясь вдаль. Всего в километре от них виднелись южные ворота Лафайета.

– Подождем здесь?

Дин не ответил. Он внимательно рассматривал защитную стену, словно мог проникнуть за нее взглядом.

– Ждут. Караульное окошко открыто, но почему-то не вижу винтовок. Что там такое?

– Винтовки обязательны?

– Если они не прикрывают смотровое, то это нарушение безопасности, – проворчал Дин. – Как будто сам не знаешь.

Кастиэль дружелюбно пожал плечами. Он не был силен в защите городов. Он выбрался из лаборатории всего полгода назад и с тех пор десять дней в Лоуренсе были единственными, когда у него была своя постель и четыре стены вокруг. И если бы не обстоятельства, то он назвал бы этот отпуск удачным.

– Прикрой, – Дин протянул ему пистолет, сам схватил винтовку и, дождавшись, пока Кас снимет оружие с предохранителя, выскочил наружу.

В считанные секунды он забрался на крышу Хаммера, вздернул винтовку к плечу и прищурил один глаз, вглядываясь в прицел. Кастиэль насилу заставил себя смотреть по сторонам.

Знаешь, с оружием он смотрится неплохо.

Кастиэль сдержался, чтобы не убедиться в этом личном. Вокруг было тихо, и даже ветер, казалось, прилег отдохнуть. Воздух наливался тяжелым запахом грядущей жары.

– Мать твою! – Дин спрыгнул вниз, распахнул багажник. – Черт, черт, черт!

– Дин?

Кажется, все плохо.

– Кроатон!

Кастиэль оставил осторожность и обернулся к Дину:

– Откуда?...

– Желтый дым. Сигнал, что город заражен.

Он вытащил из багажника полупустую канистру воды, деревянные четки с крестиком из светлого клена и принялся освящать воду. Когда все было готово, он плеснул немного в крышку и протянул Кастиэлю:

– Пей.

– Не стоит, вряд ли меня может зацепить.

Дин смерил его таким свирепым взглядом, что пришлось уступить. Жар прокатился по горлу, опалил пищевод и принялся терзать желудок. Кастиэль чуть поморщился и попытался сосредоточиться на Лафайете. Наверняка защитникам города будет не до высылки Винчестеров. Дин ждать не собирался.

– Так, – сказал Дин, когда Хаммер съехал с пригорка и помчался к воротам Лафайета. – Заходим, трясем караульного по вопросу Винчестеров: точно должны знать, куда помещают людей на карантин. Потом туда, забираем маму и Сэма и прорываемся обратно.

– Это весь план?

Кастиэль недоверчиво повертел в руках две обоймы. Пистолет в руке лежал не очень удобно и был тяжеловат. Магазин в приемнике немного клинило, и его приходилось с усилием вытягивать наружу, чтобы заменить.

Дин позволил себе усмешку:

– Есть предложения получше?

Ворота им не открыли. Дверь в караульную оказалась не заперта, на смотровой площадке было пусто.

– Распиздяи, – выругался Дин, когда они проехали ворота, которые тоже были не заперты.

– Райнер не показался мне неорганизованным, – пробормотал Кастиэль.

– Да в том-то и дело…

Дин не договорил. В бок Хаммера с размаху ударилась женщина, выскочившая из-за угла. Кастиэль не успел дернуться ей на помощь, как Дин заблокировал двери. Пострадавшая вскочила как ни в чем не бывало и принялась биться в стекло голыми кулаками, громко крича. Вспененная слюна стекала по ее подбородку, наполовину перемешанная с кровью.

– Последняя стадия, – констатировал Дин, резко сдавая назад.

В следующий миг он уже переключил передачу, и Хаммер смел зараженную железным бампером.

– Покойся с миром, – тихо бросил Дин, заметив легкий ужас на лице Кастиэля. – Этой уже не поможешь.

Улицы в Лафайете опустели. Люди попрятались по домам, защитников города видно не было. Они ехали медленно, не столько осторожничая, сколько выискивая хоть кого-то, у кого можно было бы спросить дорогу.

Кастиэль попытался открыть дверь:

– Давай я попробую.

– Не смей! – Дин предостерегающе схватил его за запястье. – Жить надоело?

– Ты накачал меня святой водой, – напомнил Кастиэль. – Попробую задействовать Люцифера.

– Вычистишь город?

– У архангелов есть некий дар предвидения. В Лоуренсе я смог им воспользоваться, чтобы найти тебя.

Дин замер на мгновение, и краска прилила к его щекам.

– Значит, “случайно нашел”? – спросил он без тени улыбки и разблокировал двери.

Оправдываться было бессмысленно. Кастиэль сосредоточился на деталях. Мэри Винчестер… Он почему-то не мог выцепить ничего из ее образа, кроме светлых волос и глубокой морщинки, залегшей между бровями. Он не мог даже сказать, во что она была одета. Сэм… Да, лучше Сэм. У него была бандана, повязанная на шею. Такого яркого карминового цвета с белым кантом и вышитыми в уголках пентаграммами. Стежки были грубыми, местами слишком длинными или же наоборот чрезмерно короткими. В их прямолинейности, придававшей кругу печати непонятной угловатости, легко угадывалась рука Дина.
Ноги сами пошли вперед.

А кроатон точно на тебя не действует?

– Кас?

– Тебе лучше дождаться нас у ворот. – Он остановился, удерживая чувство направления. – Твой дед может полезть в пекло, и это может плохо кончиться. Да и ворота лучше бы запереть.

Дин хотел было что-то возразить, но потом кивнул:

– Ты прав. Кроатон всегда первая волна атаки. Грядет что-то посильнее.

– Будь осторожен, – улыбнулся Кастиэль и двинулся прочь.

– Верни их, – донеслось в спину.

Улицы Лафайета нельзя было назвать узкими. Желтоватые здания стояли по обе стороны дорог в три-четыре полосы, и Кастиэль шел по самой разделительной полосе, крепко держа в зрительной памяти узор черных ниток.

Налево, потом еще раз. Из переулка послышалось сдавленное рычание. Собака?

Кастиэль на миг потерял концентрацию, заметив мчащегося на него мужчину лет пятидесяти. Рука с пистолетом неуклюже дернулась, и выстрел грохнул неожиданно громко. Пуля ударила крота куда-то в живот, он рухнул, захлебываясь кровью, и рыча пополз к Кастиэлю. Ему пришлось прицелиться лучше, чтобы произвести следующий выстрел точно в голову.

Теперь он стоял на перекрестке беспомощный и потерянный. Чувство направления исчезло, как ни бывало.

Что теперь делать будешь?

Воспоминания не помогали. Перед глазами стояла жутковатая картина простреленного черепа, лужи крови и мозгов, размазанных по асфальту.

У тебя хорошо получается убивать людей

– Это был не человек, – пробормотал Кастиэль, сделав пару шагов.

Направление не находилось. Словно трос выдернули из под ног канатоходца.

Утешай себя этим

Он обещал Дину. У него было мало времени. Может, если просто идти прямо, идти быстро, то кого-нибудь и удастся найти?

Дышать стало тяжело. В воздухе ощутимо запахло серой, и Кастиэль взволнованно повертел головой. Но черного дыма видно не было. Вокруг все так же царила напряженная тишина.

Через квартал дорогу ему преградила перевернутая цистерна на колесах. Вода из нее разлилась, и именно от нее исходил смрадный запах тухлых яиц. Неужели кто-то мог пустить такое в город? Источник заражения был найден.
Если в Лафайете был такой же водопровод, как в Лоуренсе, то испортить в нем воду не составляло проблем. Достаточно было попасть внутрь. Сколько людей уже заразилось? И как давно? Сбитая Хаммером женщина находилась на последней стадии болезни. Сколько нужно времени, чтобы вирус успел так развиться?

Да ты хоть что-то знаешь?

Не о тварях и не о вирусах. Знания Кастиэля ограничивались запасом, полученным до одержимости. Потом на это уже не было времени. Про шедимов-то он узнал только вчера, а без комментариев Люцифера и вовсе бы не сообразил, о чем шла речь.

Про этих чертовых шедимов Сэм говорил с интересом и испугом. В голове отчетливо прозвучало: “я читал”. Кастиэль закрыл глаза и прокрутил фразу еще раз и еще, пока интонация не разложилась по ноткам эмоций.

Направо.

Небольшой дом с десятком тонких пней у крыльца был окружен. Окна были задернуты занавесками, но было ясно, что внутри кто-то есть. И люди, покачивающиеся в такт какому-то внутреннему ритму, тоже это знали. Они стояли и словно ждали сигнала, чтобы вломиться.

Патронов не хватит

Две обоймы по шесть, две пули уже истрачены. А вокруг дома стояло человек пятнадцать. Кастиэль не настолько хорошо стрелял, чтобы с одного выстрела уложить двоих. Пока он оставался незамеченным, но что-то подсказывало, что вскоре чей-нибудь взгляд да выцепит его.

– Кого ждете, ребята? – Он хотел произнести это беззаботно, но голос дрогнул.

Кроты обернулись на звук. Кастиэль медленно попятился. Он должен был увести их куда-нибудь, где никто не увидит расправы. Слухи ему были не нужны.

Он отступал, сохраняя дистанцию метров в сто, а потом развернулся и бросился бежать.

Будешь убивать их по одному?

Кастиэль пронесся через пустырь, на который выходили окна пары жилых домов. Не здесь.

Чего ты боишься? Испачкать руки страшно?

Еще квартал и небольшой проулок, который так и не стал тупиком.

Собрался марафон бежать?

Легкие горели огнем. Спорт никогда не был его сильной стороной. Очередной проулок завел его под стены бывшей тюрьмы. Здесь, казалось, никого не было. Кастиэль развернулся, резко выставив ладони вперед.

Кроты вспыхивали под его взглядом, словно натыкаясь на огненную стену. Их тела шкворчали кусками жирной шкуры на раскаленной сковородке, распространяя запах паленой плоти. Тошнотворный комок подкатил к горлу. На вой и вонь примчались еще кроты. Их было видно по обезумевшим глазам, по пене у рта, по звериным движениям. Кастиэль едва успевал реагировать на вновь прибывающих врагов. Спиной он прижался к стене, уверенный, что уж оттуда его не застанут врасплох. Во рту стало горько от железного привкуса.

Последний крот изжарился и рухнул на залитую темной кровью землю. Кастиэль медленно опустил руку и глубоко вдохнул, пытаясь восстановить запаленное дыхание. Вонь прокатилась по носу, по языку, полезла в горло, желудок сковало спазмом и его вырвало.

Попался!

Рвота шла с кровью. На правой руке лопнула кожа, пара ногтей треснули, обнажив мясо. Рука сама метнулась к карману. Пусто…

Ты их отдал

Кастиэль пошарил загнанным взглядом по сторонам. Никого. Кожа рвалась медленно, больно.

Все кончено

– Не дождешься. – Он стиснул зубы, и рот наполнился кровью: десны не выдержали и отслоились клочьями. – Дай мне...

А ты возьми, попробуй.

Ему нужен был препарат. Заменить было нечем. Тщательно представив Южные ворота Лафайета, Кастиэль закрыл глаза. Его вздернуло вверх и выше, до самой невесомости, на что все тело отозвалось болью, ребра в очередной раз не выдержали в местах старых переломов, а лопатки едва не вывернуло наружу следом за раскрывшимися крыльями. Мгновенье еще не закончилось, а он уже стоял перед капотом угнанного Хаммера. Ноги подкосились, и где-то на краю сознания Кастиэль знал, что они снова сломаны.

Дин выскочил из машины тут же, наплевав на царящую вокруг опасность.

– Кас!

Поздно.

Он не понял, как показал четыре пальца. Столько же капсул горького препарата Дин впихнул ему в рот, не испугавшись крови. Пожирающее изнутри пламя тут же стало тише, незаметнее, все ранки, порезы, разрывы закололо – сосуд снова восстанавливался.

Как же ты мне надоел.

– Кас… – Он насилу открыл глаза. – Что произошло?

– Их… было много…

Улыбнуться не получилось. В поле зрения попало еще чье-то лицо. Морщинистое, взволнованное. Кэмпбелл. Дин его дождался.

– Было? – переспросил Сэмюэль, и Дин тут же перевел тему:

– Где мама? Сэмми?

Кастиэль жестом указал направление:

– Сразу за пустырем, белый коттедж. Должно быть чисто.

Он едва понял, как Дин подхватил его на руки и перенес в машину. Вздрогнул лишь когда лица и рук коснулась вымоченная в святой воде тряпка, но сил избавиться от нее не хватило. Измученный болью мозг требовал отдыха.

Дин и Сэмюэль говорили о чем-то, но он их не слышал. Его укачивало и снова тошнило, но желудок уже был пуст, и рвать было нечем. Кастиэль пытался оставаться в сознании, но в глазах все плыло и темнело, и каждый раз, когда он резко распахивал веки, становилось больно от света.

– Что с ним? – пробился сквозь туман голос Кэмпбелла.

– Сердечный приступ, – коротко солгал Дин, но Кастиэль видел, как он встревоженно обернулся. – Держись там, Кас.

– Из-за демона, да?..

Гул в ушах стал громче и поглотил все посторонние звуки.

Хлопнула дверь, за ней вторая. Его не стали беспокоить и оставили в машине.

Раздались выстрелы. Кастиэль вздрогнул, но открыть глаза не смог. Сон, тяжелый кошмарный сон уже держал его в своих цепких лапах, не позволяя вырваться.

Пойдем, поиграем.

***


Дверь Хаммера снова хлопнула. За ней вторая. Тишина сменилась молчанием. Еще один хлопок. Джип взревел мотором, взвизгнули шины, и автомобиль дернулся с места. Каждый поворот был резким, Кастиэля неприятно трясло, и после очередного ухаба он все-таки проснулся. Не до конца, ровно настолько, чтобы слышать. Но слушать было нечего. Люди молчали, и, только когда Хаммер остановился, едва не клюнув носом в асфальт с разгона, Кэмпбелл нарушил тишину:

– Давайте за мной…

– Нет. – Голос Дина был хриплым. – Забирай Сэмми и уезжайте в Луисвилл. Отчитаетесь по рации.

– Дин, я… – Сэм хотел что-то возразить, но не успел:

– Тебя не спрашивают! – рявкнул Дин так, что у Кастиэля внутри все сжалось. Он выдержал паузу и уже тише повторил. – Вы уезжаете в Луисвилл. Сидите там тихо, пока я вас не заберу. Мы отправляемся в Айдахо.

Хлопнули двери: всего две. За стеклом тонко фыркнул двигатель старого дизельного джипа, и через минуту все стихло. Хаммер тоже тронулся с места, уже мягче, почти невесомо. Минут через десять Кастиэль, наконец, нашел в себе силы пошевелить пальцами. По ощущениям все снова зажило, и даже едва сросшиеся ребра не мешали дышать. Машина остановилась.

Кастиэль открыл глаза. Дин сидел, уткнувшись лицом в скрещенные на руле запястья, плечи его дрожали.

– Дин?

Дин не ответил.

Глава 8. Ковбои

В следующий раз они остановились у небольшой речки, свернув с шоссе. Дин не стал ждать, пока Кастиэль сядет, пока сможет дотянуться до дробовика, и сам выскочил наружу, крепко стиснув пальцами винтовку. Кастиэль видел, как он зачерпнул воду ладонью, щелкнул зажигалкой рядом, и пламя задрожало от влажности. Дин вернулся к машине, взял ведро из багажника и, набрав в него воды, распахнул заднюю дверь:

– Как ты? – Кастиэль кивнул, и Дин протянул ему руку. – Выбирайся.

Пропитавшуюся кровью одежду пришлось снять. Дин скептично осмотрел темные, заскорузлые тряпки и бесцеремонно бросил их на землю.

– Справишься сам? – Кастиэль присел возле ведра, но все тело отзывалось болью и каждое движение выходило слишком медленным, слишком осторожным. Дин фыркнул и сам окунул скрученный бинт в воду. – Тоже мне, грозное оружие.

Кастиэль промолчал. Он внимательно вглядывался в усталые зеленые глаза, утратившие малейшую искру, пока сильные руки прикладывали прохладную ткань к его шее, отмачивая засохшую кровь.

Дин вымотался за эти дни, но смерть матери его окончательно доконала. На его подбородке появилась колючая щетина, губы обветрились, вокруг покрасневших глаз залегли тени, а волосы больше не ерошились так задорно, как накануне их побега. Он моргал резко, отрывисто, словно боялся уснуть или пропустить какую-то угрозу. На лбу белела свежим шрамом едва зажившая ссадина. Кажется, она появилась на допросе в Лафайете. А может, он ударился, когда Вранглер отбросило волной энергии от развернувшихся крыльев Люцифера.

Бинт то гладил здоровую кожу, то неприятно царапал места, где совсем недавно проглядывало мясо. В эти моменты Кастиэль чуть заметно морщился, и Дин на миг отдергивал руку, чтобы вернуть прикосновение уже осторожнее и мягче.

– Прости, – не выдержал Кастиэль, когда ладони спустились ниже ключиц.

– Ничего, – глухо ответил Дин. – Это был вопрос времени.

Он тяжело сглотнул, отвернулся к ведру и принялся полоскать бинт куда дольше, чем требовалось.

– Приступ? – догадался Кастиэль.

– Кроатон. – Дин помолчал. – Все там будем.

Кастиэль осторожно коснулся ладонью его плеча. Дин вздрогнул, но руку не сбросил. Они так и сидели несколько минут, пока не нашлись нужные слова.

– Мы это закончим, – честно пообещал Кастиэль. – Одна битва, и мир будет свободен.

Дин поймал его взгляд и едва улыбнулся:

– А не поздно ли, Кас?

Оставшуюся кровь они смывали в полной тишине. Темные струйки стекали на пожелтевшую траву и стремительно впитывались в пересохшую, растрескавшуюся землю.

Закончив с импровизированным омовением, Дин вытащил из багажника комплект одежды. Чьи-то военные штаны Кастиэлю были великоваты, да и в футболке таких как он могло поместиться двое, поэтому пришлось завязать ее на поясе, чтоб уж совсем не болталась. Носков не было, поэтому старые Дин постирал в реке. Кас порывался сделать все сам, но был почти насильно возвращен в машину и заперт.

Когда Дин вернулся, Кастиэль уже разложил заднее сидение, сдвинув ящик консервов и канистру с бензином в дальний угол багажника.

– Тебе нужно поспать. – Дин презрительно фыркнул в ответ. – Я посторожу.

– Да за тобой самим глаз да глаз нужен, – проворчал он и завел мотор.

Правда, через несколько минут под пристальным взглядом Кастиэля, он снова притормозил у обочины:

– Ну что такое?

Кастиэль красноречиво кивнул на разложенное сиденье:

– У тебя руки дрожат. Хватит.

Дин нетерпеливо дернул плечом, но давить на педаль газа не стал. Он с напускным безразличием смотрел на собственные пальцы, судорожно сжимавшие руль. Выглядело, будто он пытался их расслабить, но ничего не получалось.

– Когда ты спал последний раз?

Дин задумался, а потом усмехнулся:

– В Лоуренсе. Ладно, Кас. Сейчас съедем в какой-нибудь овраг, чтобы совсем уж на открытом месте не стоять.

Овраг им пришлось искать еще около часа. Уютный песчаный лог был девственно чист: ничьих следов Дин не обнаружил. Для Кастиэля это был просто пустой овражек, поросший густой травой и колючим кустарником, достаточно глубокий, чтобы машину нельзя было заметить издали. Наскоро перекусив консервированной кашей, Дин расчертил песок вокруг машины защитными символами, большая часть которых Кастиэлю была незнакома.

Он будет спать крепко.

Кастиэль был бы этому рад. Дину требовался отдых. В защищенном Луисвилле он мог бы выспаться, не беспокоясь о тварях и демонах. Растянулся бы на постели под одной тонкой простыней.

Голышом?

Вряд ли. Дин и раньше предпочитал не раздеваться, а после случившегося в Лоуренсе наверняка спал только в одежде.

Будто одеждой тебя остановить

Кастиэль вздрогнул и уставился на Дина. Он тушил костер песком, и клубы пыли вздымались вверх от каждого резкого движения, оседали на джинсах и руках, и Кастиэлю хотелось стереть эту грязь собственными пальцами. Дин поймал его взгляд и расценил по-своему:

– Да иду я.

Он последний раз пнул тлеющие угли и забрался на заднее сидение Хаммера, громко хлопнув дверью. Кастиэль закрыл свою, подтянул дробовик поближе. Дин сбросил куртку с плеч, случайно оттянул ворот футболки, обнажив ключицы. Он скрутил ее и подложил под голову на манер подушки.

– Тебе нужны твои таблетки? – зевнул он, нащупав щекой баночку.

– Нет. Восьми часов сна будет достаточно.

– Тогда ложись, – махнул рукой Дин. – Я чутко сплю.

С этими словами он вытащил из-за пояса пистолет и положил у себя перед носом. Через пару минут он уже спал, глубоко и размеренно дыша, а Кастиэль не мог заставить себя пошевелиться. Из машины словно выкачали воздух, заменив его жаром, и даже глотка воздуха в ней не было.

Это твой шанс

Кастиэль заставил себя улечься у самой стенки, неприятно упершись боком в крепление ремня безопасности. Сладко посапывающий Дин выглядел беззащитным и уютным. Где-то вдалеке громыхнуло. Кастиэль приподнялся на локте и огляделся.

Солнце клонилось к закату, окрашивая прерию в многочисленные оттенки красного, желтого, черного. На востоке небо стремительно темнело, и даже белые лучи не могли перебороть серой массы облаков. Надвигалась гроза.

Кастиэль медленно закрыл глаза и прижался щекой к велюровому чехлу. В ушах неприятно загудело, и сон снова стал реальностью.

В коридоре перед ним тускло горела единственная лампочка. Ее почему-то не выбило скачком напряжения. А может, это было аварийное освещение. Впереди показались люди. Они выскочили ему навстречу, щелкнули затворами, и раздались выстрелы. Кастиэль зажмурился, но все равно все видел, словно его веки стали совершенно прозрачными. Пули застыли в воздухе в нескольких сантимерах от него, так и не причинив вреда.

– Не бойся, дитя. Все закончилось.

Это было похоже на правду. Перманентная тошнота исчезла, парализованное тело вдруг стало легким, практически невесомым. Он все еще не управлял им, но оно больше не походило на грубые оковы, не мешало дышать и быть.

Кастиэль видел руку, свою собственную руку, вытянутую ладонью вперед. Она сжалась в кулак, не против его воли, но и не по команде, и люди обратились в пыль. Его сердце должно было екнуть, но оно билось все так же размеренно, гулко, спокойно.

Белые символы на стенах казались неуместно явными, яркими. Его ладонь сама потянулась к одному из них и тут же отдернулась, словно ужаленная. Ярость полыхнула где-то совсем близко.

– Не оборачивайся.

Кастиэль замер. Кто-то стоял совсем рядом и словно под кожей. Коридор медленно поплыл мимо. Тело двигалось само, а Кастиэль не мог понять, как это происходит. Он не чувствовал собственных ног, а они шли, не отдаваясь привычной болью в многочисленных ожогах и переломах. Впервые за долгие недели ему было тепло и, наконец-то, не больно.

– Это сон, дитя. Прекрасный сон. Насладись им, пока не наступило утро.

Голос завораживал. Если это правда, то сон был просто восхитителен. Утром они продолжат подготовку, продолжат опыты, продолжат эксперименты. Без перерыва, без анестезии. Кастиэль с удовольствием слушал этот властный вкрадчивый голос, от которого на душе становилось тепло и тихо. Он почти не видел происходящего: картинки пролетали мимо, медленные, тусклые. Чьих-то криков он почти не слышал. Они заставляли немного ежиться, но тело не подчинялось, и все реакции с каждой секундой становились все слабее, все незначительнее.
Огонь и боль полыхнули неожиданно, близко, не задев Кастиэля, но дымку лени и покоя как ветром сдуло. Где-то совсем рядом бушевала первобытная ярость, готовая растерзать любого на своем пути.
Занесенная над мальчишкой лет шестнадцати рука вдруг остановилась. Пацан крепко сжимал небольшой сияющий клинок, испачканный в чьей-то крови. Левое плечо загудело болью. Секунду назад невесомая оболочка тела стала знакомой.

– Отойди, Кастиэль.

Голос больше не укутывал покоем и негой. В нем читалась угроза, и Кастиэль смутно догадывался, что лучше подчиниться. Вместо этого он заставил себя попятиться, и сообразительный мальчишка тут же скрылся в ответвлении коридора.

– Ты об этом пожалеешь.

Кастиэль вздрогнул и проснулся. Непроизвольно провел рукой по шее и затылку: чисто. Ни крови, ни обгоревшей плоти. Вокруг было темно, и он на всякий случай коснулся век кончиками пальцев. Все было в порядке: ни ожогов, ни крови, ни лимфы.

Снаружи бушевала гроза, температура резко упала, и в машине стало прохладно. Дин уже перевернулся на другой бок, подтянул колени и грел пальцы собственным дыханием. Кастиэль осторожно пододвинулся поближе, так, чтобы почти не касаться, но хоть немного поделиться теплом. Наверное, следовало завести двигатель и включить обогрев, но одному черту было известно, сколько там у них оставалось топлива. Вокруг была неизвестность, и дизель стоило ценить на вес золота.

Шум дождя становился все сильнее, ветер завывал неистово, и Кастиэлю почему-то не спалось. То ли кошмары ощущались реальнее, то ли чувство легкой тревоги не отпускало его в царство Морфея.
Дин вдруг вернулся на левый бок, чуть не уткнувшись носом в лоб Кастиэля, во сне нашел ладонью его руку и улыбнулся. Незаметно, лишь краешек губ вздернулся вверх.

Но этого тепла и покоя было достаточно, чтобы провалиться в небытие.

Они когда-то уже спали вот так: в одной палатке, сцепив пальцы и глупо улыбаясь. Им было по четырнадцать, когда Джон и Бобби взяли их на охоту. Тогда к вечеру тоже разыгралась гроза, и две легавые Сингера стали бесполезны. Ночевать в лесу было еще относительно безопасно, и взрослые разрешили мальчишкам перебраться в отдельную палатку. Псы ютились под их же навесом, и Кастиэлю все хотелось запустить их внутрь, чтобы не мокли под дождем, задуваемым ветром. Дин был непреклонен.

– Отец меня убьет, если они здесь все заляпают.

Они болтали до глубокой ночи, пересказывая известные страшилки, обсуждая девчонок и грядущий учебный год. Дин откинулся на тонкую подушку, и Кастиэль вдруг увидел, как на стене палатки возникла когтистая тень.

– Прекрати это, Люцифер.

Прозвучало взросло, совсем не тем мальчишечьим голосом, который он ожидал услышать. Тень съежилась и исчезла. Шум дождя завис на одной ноте, Дин замер. Все вокруг остановилось, словно кто-то нажал на паузу.

Пространство лопнуло по шву, из разрыва потянулись красноватые нити света.

– Хочешь увидеть, как он умрет?

Нити, клубясь, прокрались к Дину, оплели его шею. Кастиэль вздохнул, схватил их рукой, и в воздухе запахло паленой кожей:

– Отстань от него.

– Это же всего лишь сон, Касси. Зачем тебе терпеть боль еще и здесь?

Кастиэль усмехнулся, но кулак не разжал:

– Уходи.

Нити стыдливо выскользнули из его руки и уползли в щель. Она захлопнулась и перестала существовать. По брезенту палатки снова размеренно стучали тяжелые капли дождя. Кастиэль пододвинулся к Дину поближе и сплел обожженные пальцы с его:

– Спокойной ночи.

Дин фыркнул что-то и накрыл их обоих одеялом:

– Спокойной.


– Ой…

Кастиэль распахнул глаза и столкнулся взглядом с Дином. Между их носами было дюйма три, колени упирались друг в друга, а правая ладонь Дина лежала у Кастиэля на запястье.

– Доброе утро, Дин. – Он не нашел более подходящих слов.

Дин покраснел и отпрянул, торопливо потянулся и перебрался на переднее сиденье, внимательно глядя на часы:

– Черт, половина второго! Почти сутки продрыхли!

Для Кастиэля это был не предел. Он использовал силы Люцифера трижды за двадцать девять часов и теперь мог бы проспать еще дня два.

Наспех позавтракав, они выгнали машину из оврага, и уже через полчаса Хаммер ворчал мотором по мокрому шоссе. До Айдахо было всего три дня пути.

***


Чем дальше они двигались на запад, тем жарче становилось. Дин не стал возвращаться через Индианаполис и вел Хаммер по длинному пути через Оклахому и Колорадо. В машине парило, но открывать окна было рискованно. По рации в очередной раз передали о вспышках кроатона.
Они выходили на связь каждые восемь часов, точнее говоря, на связь выходил Дин. Видимо, его уже реабилитировали, раз на его позывной так быстро отвечали. На вопрос о Кастиэле Дин отвечал, что едет один. В очередной раз в рации раздался голос Бобби и порекомендовал по возможности объехать Талсу – город пал накануне, и зараженные кроатоном еще могли бродить по его окрестностям.

Дин свернул на объездную.

Они мало общались. Кастиэль старался не навязываться. Они останавливались у речек, чтобы набрать воды, и, возвращаясь с берега, он дважды заставал Дина рассматривающим семейные фотографии. Он, правда, тут же прятал их в нагрудный карман. В тот самый, где лежали таблетки.

Близился вечер, и прохлада наверняка уже кралась с востока, пока жаркое солнце лениво скатывалось к горизонту. Дин был в не лучшем расположении духа, но выглядел уже спокойнее. Кастиэль бросил взгляд в зеркало заднего вида: там тянулась серая полоса дороги, такая же, как и та, что лежала впереди.

– Кас, – Дин немного замялся, но продолжил: – Что произошло, когда мы сбежали из Лафайета? – Он кивнул на свою руку и продемонстрировал белую полоску шрама на загоревшей коже. – Как оно так быстро зажило?

Кастиэль не нашелся с ответом. Объяснить научно могла бы Наоми, может, Майкл.

– Люцифер.

Это было единственным логическим объяснением.

– Как в Лоуренсе?

– Да.

Дин понимающе покивал головой, помолчал, словно собираясь с мыслями.

– Значит, когда ты сказал, что я “чуть не умер”, ты не сгущал краски. А на кроатон ты тоже можешь так действовать?

Кастиэль пожал плечами:

– Вряд ли. Я не знаю, куда в этой ситуации нужно прикладывать силу. Одно дело раны, там все просто. Но кроатон… Нет, думаю, что нет.

Утешай себя этим

Дин устало потер глаза кулаком:

– Хорошо.

– В смысле?

– Значит, ей нельзя было помочь. Мы действительно сделали все, что смогли.

По тону не было похоже, что ему стало легче.

Вы, люди, любите проигрывать. Все ради мамашки, которая кончилась

Кастиэль хотел было сказать что-то в поддержку, но в этот миг машину словно ударили снизу, ее подкинуло и опрокинуло на откос. Дин выругался, но не успел выбраться: в днище снова ударили, окончательно перевернув Хаммер. Кастиэль в этот момент пытался выпутаться из ремня безопасности, и запястье неприятно хрустнуло, когда он навалился на него всем весом.
Было видно, как чьи-то ноги в тяжелых ботинках неторопливо спустились по песчаному откосу. Дин отстегнул ремень, не позволявший ему рухнуть вниз головой, ловко выставил плечо, полуперекатившись, и Кастиэль мог только позавидовать такой сноровке. Сам он неуклюже пытался вытянуть ноги из под сиденья.

Дверь со стороны Дина дернули, и она оторвалась с жалобным стоном. Чья-то рука, очень похожая на человеческую, схватила Дина за воротник куртки и бесцеремонно вытащила из машины. Кастиэль потянулся к своей двери, но тут же отдернул руку: за стеклом из земли кто-то выбирался. Мелькнули серые от пыли волосы, земляного цвета руки, и на него уставились желтые глаза с вертикальным зрачком. Слишком широкий для человеческого рот криво улыбался, острые клыки блеснули на солнце. Гуль.

Кастиэль не успел ничего ни предпринять, ни почувствовать. Раздался выстрел, за ним второй, потом третий, и на четвертом появившийся из земли гуль беспомощно раскинул руки и рухнул с простреленной головой. Дин неприязненно оттолкнул его ногой, чтобы не мешал, и распахнул оставшуюся переднюю дверь:

– Ты в порядке?

Кастиэль поспешно выбрался из перевернутой машины. Дин был взъерошен, на лбу красовалась очередная ссадина, но выглядел он разозленным. Вокруг перевернутой машины, раскинув руки, лежали четыре мертвых гуля с простреленными головами.

– Что, думали, на туристов напали? – фыркнул он, перешагивая через труп. – Ну-ка помоги мне.

Хаммер не поддался: три с половиной тонны его веса застряли основательно. Кастиэль попробовал вызвать Люцифера, но удар только отбросил машину в сторону, смяв бок. Дин открыл капот, прикидывая, а стоит ли вообще возиться. Потом забрался на машину сверху, придирчиво оглядел днище:

– Подача топлива накрылась. Дальше не поедем, – вынес он вердикт и полез доставать рацию.

– Да что за нахер, – возмутился он, когда, несмотря на все ухищрения, выйти на связь ни по одной частоте так и не удалось. Везде было только монотонное шипение.

Застряли

Кастиэль вздохнул и достал из багажника две банки консервов:

– Застряли?

– Знатно, – подтвердил Дин. – Ни рации, ни машины. Еще и на объездной в кольце кроатона. Знать бы, что тут эти твари делали.

– Думаешь, есть еще? – предположил Кастиэль, вскрыв банки ножом.

– Думаю, да. Гули обычно сбиваются вот в такие группы из четырех-восьми особей. Вряд ли нам повезло бы настолько, чтобы убить всех.

Он взял банку из рук Кастиэля и выудил из нее вилкой кусок мяса.

– Мы можем идти вдоль дороги, пока не выберемся.

– Знаешь, звучит херово. Мы будем идеальной мишенью для любой твари. Да и ночь скоро. Еще на вампиров каких наткнемся. – Дин сосредоточенно жевал и, казалось, разговаривал сам с собой. – Машина у нас теперь не укрытие, дверь гвоздями на место не прибьешь. А тебе спать нужно.

– Я могу караулить, – возразил Кастиэль, но Дин его не услышал:

– Ладно, возьмем самое необходимое и попробуем двинуть вдоль вон тех проводов. К чему-то они должны вести. Четыре стены всегда надежнее открытого пространства.

Кастиэль проследил его взгляд. От заброшенной высоковольтки отходили несколько кабелей и тянулись до старого бетонного столба, потом до следующего, до следующего и скрывались в редком леске.

– А не слишком далеко?

– Обычно так подключались фермеры. Не должно быть больше десяти миль.

А значит, почти три часа пути. Кастиэль покорно дожевал обед. Дин уже бросил свою опустевшую банку и теперь сгребал все необходимое в рюкзак, любезно одолженный Кэмпбеллом. Необходимого было всего-ничего: шесть банок консервов, которые Дин, видимо, забрал из найденного в Лафайете Вранглера, патроны, соль. Дробовик и винтовку они держали в руках, а пистолет Дин привычно спрятал за пояс.

Я смотрю, ты не торопишься

Казалось, здесь никогда не ступала нога человека. Незащищенная дорога быстро растаяла в багровом мареве заката. Трава под ногами уже не была изумрудной, она истончилась за жаркое лето и пожелтела, но все равно торчала во все стороны. Сухая почва не растрескивалась, удерживаемая многочисленными корешками, но ползла под их тяжелыми ботинками, и Кастиэлю было немного стыдно нарушать эту устоявшуюся экосистему.
Дина трава явно не заботила. Он шел вперед быстрым, уверенным шагом, настороженно оглядываясь по сторонам. На шее висел бинокль, и он изредка подносил его к глазам, чтобы рассмотреть что-то вдалеке.

Они могли бы оказаться в Айдахо за считанные секунды. Кастиэль много раз видел фотографии предполагаемого места встречи. А даже если бы он не смог достаточно четко его представить, им хватило бы двух взмахов крыльев Люцифера, чтобы оказаться в Лоуренсе. Или трех, чтобы прибыть к Наоми. Но пока время еще оставалось, и Кастиэль надеялся добраться традиционным способом вроде автомобиля.

Ты просто трус

В лесу было тихо. Молодые сосны тянулись к стремительно темнеющему небу, под ногами все было устлано иглами, и шагов почти не было слышно. В воздухе стоял прохладный аромат хвои.
Через пару километров сосны сменились березами и другими лиственными деревьями, а от солнца остался лишь сиреневый шлейф на фоне темно-синего неба.

– Дин, – тихо окликнул Кастиэль. – Может, здесь остановимся? Ты говорил, что…

– Хотя бы на открытом месте. Не в лесу, – отозвался Дин, и в его голосе отчетливо слышалась тревога.

Лес кончился внезапно. Еще секунду назад впереди не было ничего, кроме деревьев, а тут вдруг возник высокий деревянный забор, проломленный в некоторых местах. За ним начиналось поле, когда-то наверняка засаженное пшеницей, а теперь пустое и ровное. Еще дальше отчетливо виднелись очертания двухэтажного дома.

Добрались они на удивление быстро. И хотя они и сделали два круга по периметру ограды у дома, выискивая следы чьего-либо присутствия, на ферме было тихо. Правее расположился коровник, еще дальше виднелось здание конюшни, левее высилась силосная башня. Дин первым скользнул в дом: входная дверь была распахнута настежь и висела на верхней петле.

Первый этаж ожидаемо был исписан следами борьбы, пятнами крови и полосами от когтей. Видимо, адские псы прошлись здесь смертельным вихрем. Стекла на кухне и в гостиной были разбиты, мебель покрылась слоем грязи и пыли. Под ногами шуршали сухие листья, которые наверняка занесло сюда ветром.

Чудесное местечко

– Заткнись, – пробормотал Кастиэль, и Дин тут же шикнул на него.

И ты позволяешь ему командовать?

На втором этаже творилось странное: все шкафы опустели, но мебель была нетронута, окна целы, и даже от заправленных постелей почти не пахло сыростью. В большой спальне, наполовину заставленной громоздким белым гарнитуром, Дин достал счетчик ЭМЧ и провел антеннкой прибора по каждому углу. Счетчик скучающе молчал, не находя повышенного фона.

– Раскладываемся, – коротко скомандовал Дин и снял рюкзак с плеча.

Первым делом он вытащил соль и провел ею две дорожки: на подоконнике и у двери. Потом сдернул с огромной постели покрывало, розовое постельное белье, что наверняка пролежало здесь несколько лет, и на всякий случай заглянул под кровать, щелкнув кнопкой фонарика.
Кастиэль любопытства ради открыл комод. В верхнем ящике обнаружились несколько простыней, маленький фотоальбом и пурпурный кошелек с коллекционными долларовыми монетками. Лица на фотографиях показались знакомыми. Дин заглянул через плечо:

– Вот значит, где их логово, – пробормотал он. – Те гули, что подстерегли нас на дороге. Они и здесь побывали.

Он был прав: со старой картинки задорно улыбались люди, так похожие на напавших сегодня монстров.

– Идем спать. – Дин похлопал по постели, на которой уже расстелил чистые простыни.

Пусть они пахли пылью, но Кастиэль растянулся на кровати с большим удовольствием. На ней однозначно никто не спал уже давно, матрас был упругим и плотным, таким непохожим на тонкие подстилки лаборатории или командировочной квартиры в Лоуренсе. Кровать была огромна. Дин сидел на другом ее краю, и места было еще минимум на одного человека.

Как ты подумал? Траходром?

Тошнота медленно подкатила к горлу.

– Дин. – Тот немедленно обернулся на голос. – Таблетки у тебя?

– Держи.

К удивлению Кастиэля, Дин беспечно вытащил баночку из кармана и протянул ее всю. Две капсулы, горечь на зубах, и накатывающая боль отступила, как не бывало. Дин с сомнением проследил за умиротворением на лице Кастиэля и забрал препарат обратно.

– Кас, ты пьешь по две, да? – тихо поинтересовался он, подсвечивая баночку фонариком.

– Пока да. Если мы сможем обойтись без происшествий, то я вернусь к одной капсуле в сутки. А что?

Дин нервно облизнул губы:

– Нам придется добраться до Айдахо без лишних проволочек. Их осталось всего семь.

А значит, всего три дня.

Тебе придется это сделать

В груди похолодело. Кастиэль глубоко вдохнул, стараясь замедлить вдруг разогнавшийся пульс.

– Ничего. – Дин откинулся на постель и ободряюще хлопнул его по руке. – Думаю, здесь остался какой-то транспорт. С утра осмотримся хорошенько и уедем.

– А если нет? – Он не хотел спрашивать. Просто сорвалось с языка.

– Значит, соберем инструменты и вернемся к Хаммеру. Починим рацию, попросим нас забрать.

Кастиэль отвернулся к окну. Щербатая луна насмешливо глядела с небосклона.

– Мы можем не успеть.

– Кас. – Дин перевернулся и подполз на руках ближе. – Я знаю, к чему ты клонишь. И я против. Никакой телепортации.

– Ты не пострадаешь…

– А ты – да. Я видел, что с тобой было в Лафайете. – Дин крепко сжал запястье Кастиэля. – И я не хочу снова это видеть. Мы не будем использовать эту силу без крайней необходимости, понял?

Какая забота

Кастиэль улыбнулся, соглашаясь, и закрыл глаза, как если бы хотел спать.

– Вот и хорошо.


Утро наступило с настойчивыми солнечными лучами, прорвавшимися за пелену пыли на стекле. Кастиэль потянулся и перекатился на другой бок. Ночью было жарко, поэтому он стянул футболку, а под утро избавился и от штанов, оставшись в нижнем белье. Гладкая простынь приятно холодила кожу. Не открывая глаз, он провел рукой по постели и тут же сел, встревоженно оглядываясь. Дина в комнате не было.

– Так, не смешно, – жестко произнес он, и в груди тут же заболело.

Я ни при чем, глупый мальчишка

Не сон? Кастиэль перебрался на край кровати. Его вещи лежали на полу, где он их и оставил, смятые и скомканные. Наспех одевшись, он схватил дробовик и попытался выйти из комнаты.

Дверь не поддалась, и он снес хлипкий замок выстрелом.

В доме царила тишина. Кастиэль сделал круг по комнатам, но никого не нашел. На крыльце обнаружился обезглавленный труп, сморщенная кожа землистого оттенка выдавала в нем гуля.

– Доброе утро! – задорно махнул рукой Дин, вывернув из-за сарая. – Все, тут чисто, можешь отдыхать.

– Почему ты меня не разбудил?

– Ты спал как убитый.

– Ты пошел один!

– Я прошел один от Вегаса до Чикаго, – фыркнул Дин, демонстративно вытирая окровавленный тесак, похожий на мачете. – Уж вокруг фермы могу прошвырнуться.

Лучший в разведке. Кастиэль вздохнул и поднял руки в капитулирующем жесте. Дин улыбнулся:

– Не обижайся. Пойдем, покажу что-то.

Они прошли мимо сарая, завернули за коровник, и Дин широким жестом обвел старое поле:

– Красота, да?

По короткой зеленой траве лениво бродил табун лошадей. Их было около двадцати: желто-серых, красновато-коричневых, угольно-черных. Они не обратили никакого внимания на пришельцев и продолжали пастись, не поднимая голов. Только рыжий жеребенок на длинных ножках запрядал ушами и спрятался за широкий корпус матери.

– Квотеры, как у Джоди были на ранчо, – пояснил Дин, не скрывая восторга. – Почти не боятся даже. Они тут в конюшне ночуют, там летники открытого типа. Видимо, кони даже не заметили, что хозяева померли. Местность открытая, гуляй не хочу, ручей по тому краю поля проходит. Живут в свое удовольствие.

– И давно ты на ногах? – поинтересовался Кастиэль.

Лошади были красивые, но радости Дина он не разделял.

– На рассвете еще поднялся, – отмахнулся Дин. – Вон, смотри. Видишь во главе табуна вороную кобылу? Под седлом точно ходила, храп, видно, стерли немного.

Крупная черная лошадь как раз подняла голову, и Кастиэль разглядел тонкую белую полосу поперек носа.

До открытия врат Дин бредил что лошадьми, что машинами. В последнее лето он и вовсе отпросился у отца на ранчо к Джоди, и с Кастиэлем они виделись от силы трижды за тот сезон.

– Попробую подманить сегодня, – пообещал Дин. – Тебе какая нравится?

Кастиэль пожал плечами и наугад ткнул пальцем в кремового цвета лошадь с белой гривой.

– Договорились. – Дин развернулся и направился в сторону конюшни. – Пойдем, посмотрим, что осталось из амуниции.

– Дин, ты же не хочешь потратить день на то, чтобы покататься? – осторожно спросил Кастиэль, опасаясь этого направленного энтузиазма.

– Лошадь рысью развивает скорость около девяти миль в час. Ближе всех к нам Понка-сити, туда всего сто тридцать миль по прямой. За два дня верхом доберемся.

– Верхом?

– Я облазил здесь все углы. Помнишь, народ бредил концом света? Вот эти были из таких. В подвале чуть ли не бункер, недоделанный, конечно. Еды – до второго пришествия хватит. Вода со скважины. А вот из транспорта только сельхозтехника. Причем допотопная. Мы можем поехать на тракторе, он единственный на ходу, но бензина на десять миль максимум.

Кастиэль сделал вид, что не расстроился. Идея выглядела сумасбродной.

– Дин, а разве после стольких лет они не одичали?

Дин пожал плечами и остановился перед дверью с навесным замком. Он повозился с ним минуты три, ловко орудуя изогнутой проволокой, и дверь открылась, скрипя несмазанными петлями.

– Ого, – присвистнул Дин, щелкнув фонариком и оглядев комнату. – На совесть делали.

Пол был залит бетоном, толстые стены не пропускали жару, и внутри было прохладно, почти холодно. В одном углу стоял десяток туго набитых мешков, в другом висели седла и веревки.

Они возились около получаса, вытаскивая на свет лассо, уздечки и недоуздки, которые, по мнению Кастиэля, ничем друг от друга не отличались, какие-то плотные одеяльца и щетки. Потом пришлось повозиться, доставая и вспарывая мешки, в которых оказались на удивление чистые зерна.

– Они и из кормовой бункер сделали, – восхищенно произнес Дин, пересыпая горсть овса из одной ладони в другую. – Даже мыши не погрызли.

Он стянул куртку, оставшись в одной майке, насыпал немного зерна в ведро. На плечо повесил лассо, вручил Кастиэлю пару недоуздков и направился к полю.

Лошади на ведро отреагировали с интересом. Видимо, им давно уже не перепадало ничего, кроме травы, и старшие недоверчиво перефыркивались, не решаясь подойти. Дин терпеливо ждал, не перебираясь через ограду. Наконец, вороная кобыла с полосой на носу сделала несколько шагов вперед, сунула морду в ведро, схватила овес и резко отступила, недоверчиво раздувая ноздри. Табун ждал ее вердикта, насторожив уши и переводя взгляды с вожака на корм.

И она снова потянулась к Дину.

– Поймаешь? – тихо спросил Кастиэль, все это время державшийся позади.

– Рано, – шепнул Дин через плечо. – Остальные не подойдут.

Кобыла потянулась в третий раз и уже не отступила, убедившись в собственной безопасности.

– Хорошая девочка, – похвалил ее Дин, когда она захрустела зерном, не доставая морды из ведра.

К ней тут же попыталась присоединиться другая лошадь. Она притерлась к шее вожака и сунула узкий нос в ведро. Вороная прижала уши, и наглец поспешно ретировался.

– Идем, – тихо скомандовал Дин.

Кастиэль поднял свое ведро и встал с ним на одном уровне. Невысокая рыжая лошадь тут же метнулась к нему и принялась жадно хватать корм. Остальные тоже толклись поблизости, стараясь всунуть нос и ухватить себе порцию. Кому-то это удавалось, и тогда ведро едва не выскальзывало из рук. Дин довольно хвалил лошадей, но поймать не пытался.
Зерно кончилось, и они отошли, оставив не насытившийся табун провожать их разочарованными взглядами.

– Подойдем через полчасика еще раз. – Дин выглядел совершенно счастливым. – Ты не голоден?

В подвале дома действительно оказался бункер. Специальные шкафы, сохраняющие температуру без электричества, успешно справлялись со своей задачей. И пусть консервам не требовалось идеальных условий, но баррикада банок Др.Пеппера вызвала культурный шок.
Они просидели там куда дольше, чем запланированные полчаса. Газировка, соевый шоколад, орехи, жвачка – казалось, они сбежали из школы на первом попавшемся автобусе и теперь сидели где-то за заправкой на отшибе, истратив все карманные деньги на сладости.

– Блин, вот было же вкусно, – с легкой ностальгией заметил Дин, смяв пустую банку из под газировки.
– А помнишь попкорн с карамелью?

Лучшее, с чем можно было смотреть фильм.

– И пицца с пепперони, – добавил Кастиэль, вскрывая очередной сладкий батончик.

Дин мечтательно улыбнулся:

– Фисташковое мороженое.

Кастиэль не удержался:

– Клубничный джем.

Дин на секунду замер, а потом вскочил на ноги и полез на верхнюю полку:

– Держи, – протянул он Кастиэлю накрепко закрученную банку, на которой красовалась фотография красных ягод. – Крышка не вздулась, значит, еще съедобно.

Кастиэль несколько секунд вертел в руках это неожиданное счастье, но так и не открыл. Казалось, одно неверное прикосновение, и магия кончится. Исчезнет вместе с улыбками, воспоминаниями, Дином…

– Кас? – Дин присел напротив. – Все в порядке?

Кастиэль заставил себя улыбнуться и вернул варенье:

– Не сейчас.

Другого раза не будет

– Вечером?

– Может быть.

Ты жалок


На второй раз лошади еще осторожничали, но когда Дин в третий раз пришел к ограде, его встретили задорным ржанием и фырканьем. Вороная кобыла и вовсе сама сунула морду в недоуздок, флегматично кося ухом на Дина, пока тот завязывал узел на ее шее, но от еды не отвлекалась. Она совершенно спокойно проследовала за ним в конюшню и позволила себя привязать. Рыжая коротконогая лошадка следовала за ними неотступно, однако не подходила ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Когда подруга скрылась в конюшне, она осталась у входа щипать траву.

Кастиэль не подходил, наблюдая за чисткой с почтительного расстояния. Пальцы Дина крепко сжимали коричневую щетку с коротким жестким ворсом, и от шкуры лошади пыль летела клубами каждый раз, когда он проводил ею сверху вниз. Кобыла щурилась и, казалось, ей это нравилось.
Закончив с чисткой, Дин ловко оседлал лошадь, и она выразительно прижала уши, когда подпруга затянулась под ее животом.

– Кажется, ей не нравится, – предположил Кастиэль, глядя на то, как кобыла нетерпеливо хлещет себя хвостом по бокам.

– Мы договоримся, – с азартом ответил Дин, проверил длину стремян и накинул лошади на шею повод.

Кастиэль не понял, как за считанные секунды на морде оказалась уздечка, а Дин отвязал привязь и вывел кобылу на улицу. Она вздернула голову вверх, как только его рука вцепилась в седло, осадила пару шагов назад, пытаясь помешать Дину сесть, и резко рванула вперед, когда он вскочил ей на спину.

Из под копыт полетели комья земли и клубы пыли, кобыла мчалась высокими скачками, выгибая спину, и Кастиэль с замиранием сердца смотрел им вслед. Казалось, Дин вот-вот сорвется. Лошадь вытянула шею, поддала задом, потом сделала еще скачок, развернулась и встала на дыбы. Дин прижался к ее шее, задорно похлопав ладонью по плечу. Кобыла заржала и понесла сумасшедшим галопом по широкой грунтовой дороге, уходившей вдоль поля. Дин весело помахал Кастиэлю рукой и снова сосредоточился на лошади.

Они мчались, стремительно уменьшаясь в размерах, и Кастиэль готов был распахнуть архангельские крылья, лишь бы только оказаться рядом. Четвероногой фурии он решительно не доверял.

Прошло пять минут, затем десять, и он побрел по дороге в сторону, где всадник с лошадью скрылись из виду.

Она его скинула

Дин в одиночку справился с семейством гулей. Лошадь не должна была стать для него серьезным испытанием.

Упал головой на камень

Плевать, что конный спорт считался крайне травматичным. Им занималась добрая половина Америки до Открытия врат.

Мгновенная смерть

– Да заткнись ты уже, – выругался Кастиэль.

Вдалеке показалась черная точка. Она приближалась не так уж быстро, но вскоре можно уже было различить очертания всадника на лошади. Кастиэль позволил себе выдохнуть и остановиться.

– Тшшш, – скомандовал Дин, когда до Кастиэля оставалось несколько метров, и кобыла перешла с бодрой рыси на шаг.

Дин чуть отклонился назад, и она остановилась.

– Сядешь? – Кастиэль покачал головой и получилось как-то уж слишком поспешно. – Да ладно, она не кусается. Да, Шеви?

Кобыла презрительно дернула ухом.


***


За четвертой лошадью Дин охотился весь день. Выбор пал на высокого кремового жеребца. Правда, он не торопился подходить за кормом, опасаясь ведра и людей, а, завидев лассо, стремительно отбегал на несколько десятков метров, пугая табун.

– Оставь ты его в покое, – вздохнул Кастиэль, глядя, как Дин мрачно пожевывает травинку, пристально следя за золотистым конем.

– Нам нужно минимум четыре лошади. Две основные, две в запас. Вдруг захромают или еще что.

Кастиэль не понимал, почему четвертым должен был стать именно кремовый. У них уже была Шеви, вычищенная до антрацитового блеска. После Дин приманил рыжую коротконожку, которая вовсе не была против седла и чистки. Она смешно семенила, никак не переходя в галоп, и Дин отстал от нее минут через десять, удостоверившись, что лошадь помнит основные команды. Тяжелый на вид гнедой мерин прибился к ним сам, хитро пробравшись к кормовой. Он был обычной рабочей лошадью с многолетними потертостями от хомута на плечах и шее, и ему не было дела до того, есть люди рядом или нет. Вкратце напомнив основы, Дин отстал от коня, и теперь тот стоял на привязи в тени раскидистой лиственницы, лениво пощипывая траву.

Золотисто-соловый жеребец явно раньше не знал ни седла, ни узды, но когда-то его уже пытались ловить, и Дин изощрялся по-всякому, пытаясь к нему подступиться.

В конце концов, он не выдержал, оседлал Шеви, взял лассо и поехал в табун. Жеребец настороженно наблюдал за приближающимся человеком. Дин подбирался медленно, выписывая рысью круги по полю, словно ему совершенно не было дела до пасшихся лошадей. Иногда Шеви переходила на шаг, и повод провисал почти до земли, когда она наклоняла голову, чтобы перехватить травинку-другую. Кастиэль стоял у изгороди, следя за маневрами.

Он наконец-то смог избавиться от тревоги. Дин уверенно держался в седле, и пока поводов для беспокойства не было. Вот он резко выдвинул Шеви вперед, кобыла с места поднялась в галоп, и расстояние между ними и жеребцом, уже начавшим было пастись, стремительно сократилось. Веревка взвилась в воздух гибкой змеей, кремовый конь рванулся прочь, и по полю прокатилось возмущенное ржание. Жеребец попался.

Он метался из стороны в сторону, затягивая лассо все сильнее на своей шее. Шеви храпела, заражаясь его беспокойством, и нервно пятилась. Дин упер одну руку в переднюю луку седла, а второй перехватывал веревку все короче, когда жеребец, мотая головой, подходил хоть на дюйм ближе.

Белая грива топорщилась вокруг затянувшейся петли, словно разрубленная на части. Конь отчаянно сопротивлялся, поднимался на дыбы и пытался попасть передними ногами по веревке. Дин или не давал ему встать на задние ноги, со всех сил натягивая лассо, или же в эти моменты подъезжал ближе и сдергивал жеребца со свечи, еще больше сокращая расстояние. Конь перестал крутиться и, бросившись вперед, вцепился зубами Дину в ногу.

Кастиэль не понял, как оказался по ту сторону забора. Казалось, еще секунда – и он будет в гуще событий. Дин перехватил лассо второй рукой, а правой с размаху ударил коня по морде хлыстом, до сих пор висевшем без дела. С пронзительным ржанием кремовый отступил.

Дин бросил Кастиэлю короткий, победный взгляд, и снова сосредоточился на борьбе. Кастиэль устало оперся спиной об ограду. В голове неприятно гудело.

Вечер уже сгустился сиреневыми сумерками, когда Дин, наконец, завел обеих лошадей в конюшню. Шеви казалась рыжей от пота и пыли, а кремовый превратился в серого. Пена спадала клочьями с его паха и плеч, он тяжело дышал и держал уши прижатыми.

Дин остановил кобылу возле входа в летник и легко спрыгнул с ее спины, заставив жеребца шарахнуться в сторону. Перепривязав его в денник, он расседлал Шеви, счистил грязь и отпустил ее отдыхать в загон.

– Как нога? – поинтересовался Кастиэль.

Дин махнул рукой:

– Не зацепил. Седло подрал, скотина. Завтра его подъезжу.

– Завтра?

Они собирались в путь на рассвете. Дин задумчиво посмотрел на коня:

– Вечером уже. Сегодня пусть на траве постоит, сделаю пайку поменьше. С утра все на него загрузим, денек в пути и перебесится. К вечеру будет шелковый.

Какой знакомый подход

Кастиэль с каким-то сочувствием покачал головой:

– Может, не стоит?

Дин недовольно дернул плечом:

– Мне тоже так не нравится, но выбора нет. У нас нет трех месяцев устраивать тут натуральные отношения (прим.автора: система воспитания лошади, основанная на естественном поведении) и полугодовую заездку. Завтра поставлю под седло, послезавтра уже на нем поедешь.

Кастиэль недоверчиво покосился на усталого коня, все еще прижимавшего уши и скалившегося на двух человек рядом с ним:

– Я не хочу на нем ехать.

– Он перебесится. – Дин хлопнул Кастиэля по плечу. – Вот увидишь.

Он подхватил седло и понес в сторону комнаты с амуницией, а Кастиэль остался возле денника. Жеребец проводил Дина взглядом и громко фыркнул, опустив голову. На его морде уже красовался веревочный недоуздок со множеством узелков, за который он был накрепко привязан к вбитой в стену скобе.

– Дин, а зачем эти узлы? – поинтересовался Кастиэль, когда конь в очередной раз дернул головой и поспешно вернул ее в исходное положение.

– Чтобы привязь не оборвал. Узлы давят точечно и сильнее, чем просто веревка.

А значит ему больно, когда он пытается вырваться

Дин возился с амуницией еще около часа. За это время Кастиэль уже сделал круг по конюшне, нарвал травы у ограды и теперь сидел с охапкой зеленых стеблей у денника кремового коня. Тот крысился, глядя на еду, и не торопился делать шаг в ее сторону.

Эта скотина умнее тебя

– Можешь напоить лошадей?

Кастиэль никогда не знал, что лошади могут столько пить. Рыжая и гнедой выпили по два полных ведра, а Шеви и вовсе опустошила четыре. Кремовый раздул ноздри, шлепнул сухими губами, но не подошел. Кастиэль хотел было поставить ведро к нему поближе и отойти, но Дин опередил:

– Не хочет пить с рук – не хочет пить. До утра потерпит.

– Это жестоко.

– Нам нужен транспорт, – резко ответил Дин, подходя ближе. – Ему придется научиться сотрудничать. Пусть начинает сейчас.

– Но он не хочет, – возразил Кастиэль, кивнув на жеребца, застывшего в напряженной позе.

– Да я уж заметил. – Дин продемонстрировал обожженную веревкой левую ладонь. – Но я не для того за ним охотился полдня, чтобы теперь думать, чего это он там хочет.

– Но почему именно он? – не выдержал Кастиэль. – Там было достаточно других…

Он осекся, увидев раздражение и злость на лице Дина.

– Может, потому, – он чеканил каждое слово, – что тебе понравилась именно эта лошадь?

– Да мне без разницы, я их вообще боюсь! – воскликнул Кастиэль.

Дин несколько секунд буравил его яростным взглядом, а потом отвернулся и с размаху ударил кулаком в стену. Жеребец дернулся прочь, напуганный этим жестом, наткнулся на узловатую веревку недоуздка и болезненно заржал, вынужденный вернуться обратно. В конюшне стало тихо. Было слышно, как в соседнем загоне хрустит овсом Шеви, а где-то под потолком звенит тонкими крылышками одинокий комар.

– Прости. – Кастиэль занес ведро в денник, и Дин не успел его остановить. – Давай отпустим?

– Нет. – Дин дернул плечом. – Уже ночь на дворе. Табун напуган, ни одна нормальная лошадь меня не подпустит. До утра, что ли, гоняться?

Кастиэль вышел из денника, и кремовый, недоверчиво фыркая, сунул нос в ведро.

– Поедем на трех.

– Нет, нужна подстраховка, – упрямо проворчал Дин.

Скосив глаза, он наблюдал за тревожно и спешно хватающим воду жеребцом.

– Дин, – осторожно позвал его Кастиэль через минуту, когда ведро опустело, и кремовый отступил от него с явной опаской. – Отпусти его.

Дин молча вышел из конюшни.

Жеребец выжидающе смотрел на Кастиэля.

– Сейчас. – Он подтянул к себе ведро. – Сейчас принесу еще.

У тебя проблемы с жертвенностью

Второе ведро конь встретил уже благодушнее. А может, в конюшне просто не было Дина, а Кастиэля он не считал за угрозу. Пусть и прижав уши, но пить он начал еще до того, как ведро опустилось на землю.

– Не бойся, – пробормотал Кастиэль. – Я тебя не обижу. Сам плохо представляю, как поеду завтра.

Конь дернул ухом в ответ.

– Я не вру. Я до этого ни разу в седле не сидел. Завтра буду трястись мешком полдня, если раньше не свалюсь.

Жеребец напился, оставив меньше четверти ведра и отступил, недоверчиво раздувая ноздри.

Нашел с кем по душам разговаривать

– Тебе это, конечно, не нужно. Пасся себе в удовольствие, а тут какие-то странные люди.

Кремовый вытянул шею и потряс гривой.

– Стоило просто телепортироваться. Только… – В горле пересохло. – Только…

Только ты трус

– Только “Роф” закончился.

Он сидел напротив денника уже минут десять, наблюдая за конем, когда снаружи раздался размеренный топот копыт. В коридор, освещаемый мощным фонариком на солнечных батареях, вошел Дин, ведя в поводу светло-серую лошадь с черными ногами, гривой и хвостом. Та довольно щурилась, на ходу жуя овес.

– Давай, выпускай этого придурка, – устало бросил он, запустив лошадь к Шеви в загон.

Дин помог снять с кремового недоуздок, несмотря на откровенное сопротивление лошади, и они выгнали его из денника. Жеребец замер на миг, оказавшись в проходе конюшни, а потом с громким ржанием вылетел на улицу.

– Спасибо.

Дин на благодарность только покачал головой.


Ночь прошла за привычными кошмарами, только Люцифера никак не удавалось поймать за руку, и Кастиэль ежечасно просыпался в холодном поту. На рассвете они потратили около получаса, собирая всю провизию. Так и непочатая баночка джема теперь лежала на дне одного из мешков, накрепко примотанных к троку на серой лошади. Дин принципиально не стал седлать всех лошадей, определив ее и рыжую как вьючных.

– Залезай, – он вывел из конюшни гнедого мерина и поставил боком перед Кастиэлем. – Давай, не стесняйся.

Лезть оказалось неожиданно высоко. Вроде спина лошади была не выше макушки Кастиэля, а все равно пришлось постараться. С седла мир казался вдруг ненадежным и шатким. Гнедой громко фыркнул, и Кастиэль вцепился руками в седло.

– Расслабься. – Улыбка на губах Дина стала теплой.
– Он самый смирный.

– Я запомню, – пообещал Кастиэль.

– Плечи расправь. – Дин дотянулся, насколько смог, до плеч Кастиэля, примерно показывая правильное положение. – Вот. И поясницу не напрягай.

Сильные пальцы скользнули вниз по ребрам, надавили на мышцы у позвоночника раз-другой, пока они не стали мягче. Кастиэль сделал вид, что не подавился дыханием.

– Вот, – одобрил Дин, и его ладонь спустилась ниже. – И задницу больше под себя. Будешь сидеть на промежности, все яйца отобьешь.

Жар предательски хлынул к щекам.

– И ноги. Не напрягай так, не спортивное седло же. – Дин прошелся быстрым оглаживающим движением по внутренней части бедра, требуя отпустить напряжение. – Тебе нужна свободная нога, чтобы управлять лошадью. Зажмешься – и все. Контроль потерян.

Убедившись, что теперь посадка выглядит сносно, Дин вернулся к рукам:

– Локти не поднимай. Повод всегда в кулаке, только мизинец снизу. Я тебе специально один повесил, чтоб ты с двумя не мучился.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Кастиэль, которому и одного-то поводка было достаточно, чтобы запутаться.

– Так, – Дин привязал к недоуздку гнедого длинную веревку. – Попробуй проехать. Я подстрахую.

Кастиэль мысленно проклял все и тронул лошадь пятками. Мерин даже ухом не повел.

– Сильнее, – скомандовал Дин.

Кастиэль повторил движение, одновременно касаясь пальцами луки седла. Если вдруг лошадь рванет, он же успеет ухватиться, да?

Гнедой лениво побрел шагом вокруг Дина.

– Хорошо, – тепло произнес Винчестер. – Привыкни немного.

Кастиэль кивнул. Хотелось распахнуть архангельские крылья – уж слишком ненадежной и зыбкой казалась лошадиная спина. Она методично покачивалась, и мир вокруг трясся ей в такт. Все тело пыталось напрячься, и Кастиэль усилием воли удерживал одобренное положение. Больше всего хотелось вцепиться руками в седло и хоть так уверить себя в безопасности. Но Дин запретил.

– Освоился? – поинтересовался он через несколько минут, когда гнедой уже начал хватать травинки на ходу. Кастиэль не успел кивнуть. – Поднимай в рысь.

На команду конь не отреагировал. Даже головой не дернул. Кастиэль еще раз тронул его пятками.

– Высылай, – немного нетерпеливо потребовал Дин.

– Он не слушается, – ответил Кастиэль, когда очередная команда была проигнорирована.

– Ты его не высылаешь, а гладишь. Сильнее, всей ногой от колена, а не одной пяткой. – Гнедой отвлекся от травы, но быстрее не пошел. – Давай, Кас!

– Не могу. – Конь вздернул голову на очередной тычок в ребра, но в рысь так и не перешел.

– Кас, ты управляешь дьяволом. Это всего лишь лошадь!

Не помогло. Если б Дин знал, сколько времени потребовалось на то, чтобы справиться с Люцифером, он не торопил бы сейчас. На неуверенные команды сверху коню было решительно все равно.

– Так. – Дин остановил лошадь. – Сейчас просто сиди, ладно? Следи за плечами и поясницей. Ну, и ноги не напрягай. – Кастиэль кивнул, но вышло как-то совсем испуганно. – Эй, я не дам тебе упасть. Я здесь, я рядом. Я его контролирую. Просто сиди.

То ли солнце наконец нагрело землю, то ли между ними потеплело. Кастиэль кивнул и отпустил луку седла.

– Рысь, – коротко скомандовал Дин, отойдя на пару метров.

Гнедой дернул ухом и медленно потрусил вокруг. Кастиэля растрясло, несмотря на то, что седло было глубоким, и Дин остановил коня. Впрочем, с третьей попытки получилось уже сносно. Нужно было только держать поясницу максимально расслабленной, позволяя ей и седлу гасить вибрацию. Наверное, так Кастиэль мог бы не падать минут двадцать.

– Шагом. – Гнедой послушно замедлился и потянул шею вниз. – Так, постарайся сесть плотнее.

– Как?

– Плотнее. Задницу под себя, плечи еще чуть назад. – Кастиэль повиновался. – Галоп.

Мерин фыркнул и вдруг рванул вперед, словно команда ужалила его. Кастиэль отчетливо видел, как вдруг высоко взмыли коричневые плечи, под поясницу толкнуло, и опора перестала существовать. Это был полет. Секундный, краткий, болезненный на приземлении, но полет. Ему понадобилось круга четыре, чтобы привыкнуть к темпу и не отставать от лошади, благо высокие луки седла не давали сползти назад или вперед.

– У тебя отлично получается, ковбой, – похвалил Дин, останавливая коня, чтобы Кастиэль мог отдышаться. – Пить хочешь?

– А можно?

– Можно, – рассмеялся Дин. – Ты же не лошадь.

Он протянул фляжку, но руки дрожали и капли воды непослушно стекали по подбородку Кастиэля, по шее, затекая под воротник серого поло, найденного в подвале дома.

Шеви и гнедой мерин стояли оседланные у конюшни, вьючные кобылы лениво паслись рядом на длинных веревках, а Дин укладывал последний рюкзак, когда со стороны поля донеслось испуганное ржание. Лошади мгновенно подняли головы, заметались, и Дин, схватив винтовку, бросился на звук.

– Следи за лошадьми, – скомандовал он Кастиэлю прежде, чем скрылся из виду.

Кастиэль успел лишь поднять дробовик, как раздались выстрелы. Один, второй, третий.

– Дин? – Он все еще смотрел на беснующихся на привязи лошадей, но ноги уже несли его к происходящему. – Дин?!

– Нормально, – голос показался расстроенным. – Не ходи сюда.

Слова прозвучали хлестко, как удар плети, и Кастиэль тут же свернул за угол, игнорируя требование. Что-то произошло.

Дин перегородил ему дорогу:

– Не смотри.

Но было поздно. Пожелтевшая трава была залита ярко-алой кровью. Она фонтаном била из разорванного горла золотистого жеребца, стекала в пыль и смешивалась с темной жижей, льющейся из простреленной головы адской гончей, только-только потерявшей собственную невидимость.
Хотелось подойти. Но рука Дина крепко стиснула плечо и не пустила дальше:

– Пора ехать, Кас. Псы всегда идут первыми.

Теперь понимаешь, что значит быть проклятым?

***


Они сделали четыре остановки за день. Дин выглядел сосредоточенным и, казалось, смерть кремового его совершенно не беспокоила. Он сверял направление по компасу каждый час, словно боялся попасть в какую-нибудь географическую аномалию. Вечером они остановились в миле от леса, и Кастиэль едва не рухнул на землю: ноги отказывались повиноваться, поясницу ломило, и Дин едва успел подхватить его, не позволив упасть:

– Устал? – Кастиэль кивнул. – Посиди пока. Сейчас разберемся.

В движениях Дина чувствовалась размеренность. Словно здесь, посреди нигде, он наконец-то был свободен. Каждое его действие было точно выверенным, быстрым, он ловко расседлал лошадей, спутал им ноги и отпустил пастись всех, кроме Шеви. Верхом на ней он сделал широкий круг вокруг предполагаемого лагеря, разметил пентаграммы краской из баллончика и рассыпал соль по траве. После развел костер и раскинул два одеяла:

– Отдыхай, – обвел он рукой место ночлега. – Сейчас будет ужин.

– Я помогу.

– Отдыхай. – Дин тепло улыбнулся, глядя, как Кастиэль неуклюже пытается подняться. – Странно, что ты вообще шевелишься. Никак, ангельское моджо помогает?

Архангельское!

Никогда еще не было так приятно переодеться в чистую одежду. За день и поло, и джинсы пропитались потом, пылью и грязью, и свежая футболка приятно холодила кожу.

– Для чего это? – спросил Дин, кивнув на символы, змеившиеся по лодыжкам Кастиэля.

– Ангельская ловушка. На случай, если я потеряю контроль.

– Но ведь… – Дин замешкался, подбирая слова. – Ведь без препарата тело долго не продержится?

– Все верно. – Кастиэль старался придать своему голосу безразличный тон. – Но его не обязательно пить в таблетках. Уколы тоже подходят. Так можно продержать сосуд целым достаточно долго.

Сколь угодно долго, если быть точным.

– Сколько?

– От пары дней до трех недель, – признался Кастиэль. – Дольше пока не требовалось.

Дин замолчал. Пламя мирно потрескивало сухой травой и мелкими веточками. Искры взлетали в черное небо и исчезали, не успевая слиться со звездами.

– Дин, я не знаю, о чем ты думаешь. – Тишина давила на уши, а изнутри опять накатывала боль. Словно чьи-то острые когти полосовали изнутри. – Но я счастлив. Я рад быть полезен на этой войне. Рад быть сейчас здесь. И травяной чай у тебя получается очень вкусным.

Неужели откажешься от этого?

Дин усмехнулся и потрепал его по плечу:

– Я думаю, как добраться. Плохо представляю тебя в седле завтра.

Словно в подтверждение его слов все мышцы заныли, измотанные нагрузкой. Кастиэль попытался улыбнуться, но вышло совсем не радостно.

– Где болит?

– Нигде. – Он поспешно замотал головой, увидев как Дин пересаживается ему за спину.

Широкие ладони огладили плечи, спустились к лопаткам, к пояснице и натруженные мышцы благодарно загудели. Руки Дина казались горячими, почти полыхающими, и Кастиэль насилу заставлял себя дышать ровно.

– Ляг.

О чем ты только думаешь, Кастиэль

О том самом чертовом поцелуе в доме Винчестеров. О том, что было бы глупо пытаться повторить.

– Кас?

Кажется, что-то он таки пробормотал вслух. Но усталость накрыла девятым валом, и Кастиэль провалился в сон.

Ночь пролетела быстро, без кошмаров и посторонних шорохов, а наутро он проснулся, держа Дина за руку.

***


До Понка-сити оставалось миль пять, когда лиственный молодой лесок превратился в густой дремучий лес, перемежавшийся вековыми елями и соснами. До темноты было еще часа четыре, но здесь уже царили вечные сумерки. Лошади недоверчиво прядали ушами и жались друг к другу. Гнедой шел к Шеви почти впритык, и Дину приходилось каждую минуту подгонять упиравшуюся кобылу.

– Дин? – тихо окликнул его Кастиэль. – Может, назад?

– Нет. У тебя осталась одна чертова капсула. Или Понка-Сити, или мы не успеем. Пройдем.

В ветвях деревьев мелькнула тень. Кастиэль достал из кармана куртки пистолет.

– Не пытайся, – шикнул Дин. – Пуля его только разозлит.

Тень исчезла, а через несколько секунд издали раздался душераздирающий женский крик:

– Помогите!

Кастиэль встрепенулся, и Дин перехватил гнедого за повод, не позволив свернуть с тропы:

– Заманивает. Знает, что у нас оружие. Нужны факелы.

Он на ходу отломил ветку от дерева, намотал на нее лоскут простыни, окунул в горлышко канистры с бензином на боку серой лошади и осторожно поджег, вытянув руку в сторону. Тряпка полыхнула ярко, завоняло паленой синтетикой.

– Держи. – Он отдал факел Кастиэлю и сделал себе такой же. – Чуть-чуть осталось. Доберемся.

Его голос звучал жестко и строго, но Кастиэль все равно чувствовал притаившееся за командным тоном волнение. Для сравнений было не место и не время, но здесь, в окружении тварей и опасности, Дин выглядел куда свободным, чем в Лоуренсе или по дороге в Луисвилл. Лучшему разведчику было не место в тылу. Глядя на его сосредоточенные, лаконичные движения, Кастиэлю почему-то верилось, что они доберутся без потерь.

– Помогите! – раздался вопль с другой стороны. И тут же откуда-то сзади. – На помощь!

– Ходу! – скомандовал Дин и с хлыста выслал Шеви вперед.

Гнедой пошел широкой размашистой рысью, громко храпя от страха. Серая кобыла, привязанная к седлу Кастиэля, вдруг замедлилась, заржала, и веревка привязи лопнула, как перерезанная. Кастиэль не успел обернуться, как конь под ним метнулся в сторону и ему пришлось вцепиться свободной рукой в переднюю луку, чтобы не выпасть из седла. Перед носом гнедого мелькнула тень, конь дернулся, встал на дыбы и скачком вынес себя со всадником через кусты на небольшой холм. Под копытами хрустнул раздавленный человеческий череп, побелевший от времени, и гнедой, широкими скачками преодолевая толстые корни деревьев, помчался вдоль тропы. Где-то за кустами слышался звонкий топот Шеви.

И вдруг конь словно ударился о незримую стену, остановился, и Кастиэля выбросило из седла. Он перелетел через неестественно сложившуюся шею и больно расцарапал руки о колючий кустарник. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы вскочить на ноги. Факел из рук выпал и теперь тлел где-то возле бьющейся в агонии лошади. Высокая фигура, похожая на человеческую, замаячила бледной тенью в паре шагов. Кастиэль выставил руку вперед, готовясь защищаться.

Давай!

Топот копыт, звонкий свист хлыста, и перед тенью выскочила черная фигура Шеви. Дин ткнул тварь факелом в лицо, и та зашипела, отпрянула и растворилась в темноте, громко воя.

– Вендиго? – догадался Кастиэль, быстро подходя к Дину.

– Только без Люцифера, ясно? – приказал тот и спрыгнул на землю.

У гнедого была сломана шея. Конь уже лежал неподвижно, и Шеви дрожала всем телом, поминутно озираясь.

– Держи крепко, – Дин вложил в руку Кастиэля повод и, подхватив оставшийся факел, палкой принялся чертить символы вокруг двух лошадей.
Вендиго были известными охотниками.
Просыпающиеся раз в четверть века, а то и реже, они слыли грозной сказкой для жителей лесных штатов, и Кастиэль никогда не мог подумать, что эти сущности могут наводить такой ужас. Они ведь боялись огня, серебра и каких-то индейских символов. Это была не самая страшная тварь на просторах США.

Закончив с кругом, Дин подошел к Кастиэлю, вытащил из кармана своей рубашки баночку с единственной оставшейся капсулой и вложил в карман его серой куртки:

– Залезай, – хлопнул он по седлу.

Кастиэль взобрался на лошадь, игнорируя тянущую боль в руках и ушибленных ребрах:

– Может, мне лучше сесть за седло? – иначе как бы они смогли поместиться.

– Она не вытащит двоих, – тихо произнес Дин, и тут же положил ладонь на колено Кастиэля, не давая перебить. – Это хорошая лошадь, Кас. Там, на ферме, у нее было много призов. Она смелая, она тебя довезет.

– Я без тебя не поеду!

Дин схватил его руку и сжал крепко, до боли:

– Кас, их четверо. Четыре голодных вендиго. Мы потеряли лошадей. И в этой войне ты – то оружие, что спасет всех. Не я. Ты должен добраться до Понка-сити. Ты должен добраться до Айдахо.

– Мы можем использовать…

– Не можем. – Дин погладил его по костяшкам пальцев, словно пытаясь успокоить. – Не можем. У тебя только одна капсула. Только на поддержание сосуда. Ни на что другое ее не хватит.

Он развернул Шеви направо, направляя мордой к месту, где кустарник казался относительно редким. Руку Кастиэля он все еще не отпускал:

– До Понка-сити полторы мили. Просто не давай ей останавливаться, ладно?

– Дин…

– И не оборачивайся. Скорость будет высокая, еще врежешься в какую-нибудь ветку. – Он улыбался, но веселья в голосе не было. – Я догоню позже. Опоздаю, наверное, на самое интересное.

– Дин, нет.

– Смотри только вперед. – Он последний раз стиснул ладонь Кастиэля, а потом резко отступил и с размаху хлестнул Шеви хлыстом.

Кобыла сорвалась с места.

– Подходи! – залихватски крикнул Дин, видимо, выйдя из защитного круга.

Ветви хлестали по плечам, лицу, и Кастиэль прижимался к шее лошади, стараясь увернуться от торчавших со всех сторон сучьев. Шеви летела стрелой, ловко перескакивая через корни и канавы. Один раз под ногами лошади расплескался ручей, а потом топот снова стал сухим и мерным. Щеки были влажными, и Кастиэль надеялся, что это кровь.

Ты его бросил

Шеви вдруг навострила уши и сбавила темп. Кастиэль ударил ее ногами по бокам, и лошадь снова ускорилась.

Трус

– Я пытаюсь следовать плану, – пробормотал Кастиэль.

Ты никогда ему не следовал

– Ты просто хочешь вырваться. Тебе плевать на Дина.

Но тебе не плевать

Шеви притормозила, ее галоп вдруг стал коротким и высоким, и через три скачка она вдруг взмыла в воздух, перелетев небольшую ограду, которую Кастиэль не заметил за топорщащейся гривой. Приземление вышло жестким, он чуть не потерял равновесие, больно ударился животом о переднюю луку и едва удержал себя верхом на лошади, уцепившись за гриву.

Сумерки вдруг кончились, когда они пронеслись сквозь высокий кустарник и оказались на опушке леса. Небо полыхало бордовым маревом заката, а в трехстах метрах высилась защитная стена Понка-сити.

Шеви домчала его до самых ворот, где остановилась, только почти упершись в закрытую дверь. Караульные удивленно высунулись в смотровое окошко: двое мальчишек лет четырнадцати с интересом рассматривали лошадь.

– Мне нужна помощь, – выпалил Кастиэль. – Мой друг остался в лесу!

Смотровое тут же закрылось, и лишь через минуту, долгую, мучительную минуту из ворот вышел вооруженный отряд.

– Откуда? – пробурчал высокий мужчина в камуфляжной форме.

– Талса. – Заметив недоверчивые взгляды, Кастиэль пояснил. – Город пал, мы успели уйти. Машина заглохла, пришлось взять лошадей на ранчо по пути.

– Уж не на ферме ли гулей? – переглянулись два парня лет двадцати.

– На ней.

– Смело, – одобрительно кивнул командир отряда. – Проверьте на кроатон и пусть заходит.

– Но, – Кастиэль безразлично протянул руку и закатал рукав, предоставляя запястье для любых проверок, – мне нужна помощь. Мой друг еще в лесу. Вендиго…

– Да тут каждую неделю вендиго кого-нибудь съедают. Не новость. А вот демоны – это редкость.

– Демоны? – встрепенулся Кастиэль. У них появился шанс.

– Да, один пока. Только вот изгнать не можем.

Рука болела нещадно, облитая святой водой. Элкинс, которого представили как местного экзорциста, вел Кастиэля по узкой улице к пожелтевшему зданию церкви. В Понка-сити из нее не стали делать штаб, а оставили как место скорби и оружейную. Шеви шла рядом, звонко цокая копытами по асфальту, и видно было, что он ей совсем не нравился.

– Хорошая лошадь, – похвалил Элкинс. – Помню, еще до Открытия Врат, она моих всех обошла на скачках. Моих-то всех в первые годы прирезать пришлось. – Он сглотнул и смахнул слезу. – А я же их с жеребяток, с рождения, можно сказать.
Еды не было. Ничего не было. Люди собак-то ели, что уж говорить о лошадях.

– Вот и выпустите ее. – Кастиэль отдал ему поводья. – Как уеду или раньше.

Элкинс влюбленно похлопал лошадь по шее:

– Обязательно. Это сейчас ей ничего не грозит, а зимой кто знает, как все повернется.

– Так что за демон, сэр? – Кастиэль старался выглядеть вежливым и едва сдерживался, чтобы не бежать вперед экзорциста. – Почему не справляетесь?

– Так, это, – Элкинс на секунду замешкался и покраснел. – Не работает на нем ничего. Все заклинания прочитал, водой облил, солью мучил: не выходит, гад. Корчится, шипит, а не выходит.

– А почему не убьете?

Заговоренные пули с насеченными печатями работали безотказно.

– Не берут его патроны. Такого из Кольта надо, а у нас его нет.

Дверь церквушки скрипнула. Одна, вторая. Шеви и Элкинс остались снаружи. Люк в подвал Кастиэль нашел легко. Он действительно скрывался за алтарем.

В подвале было прохладно. Тишина и холод заставляли звуки повисать в воздухе, и размеренные шаги Кастиэля раздавались гулко, перекатываясь от одной стены к другой.
В пентаграмме из соли и свечей сидел мужчина, скованный десятками кандалов. Окровавленные дыры в его груди и животе указывали на попытки борьбы с демоном. Глаза сверкнули желтым, когда он поднял голову:

– Какая встреча!

Кастиэль приветственно кивнул, почему-то совсем не удивившись. В груди неприятно заныло, словно пара пуль в очередной раз оцарапала ребра. Носком кроссовка он стер грань пентаграммы.

– Удивительно видеть тебя живым, мальчик, – прошипел демон. – И как они смогли исцелить тебя?

– Об этом лучше спросить у Майкла, – усмехнулся Кастиэль, размыкая окантовывавшую комнату цепь.

– Твой сумасшедший братец, гоняющийся за Кольтом. – Азазель противно тянул гласные и немного гнусавил. – У этого оружия было куда более важное предназначение, чем отстреливать демонов.

– Открыть клетку Люцифера. Последняя печать.

– Как это забавно. Ты помнишь? – Демон прищурился, как ученый, наблюдающий за экспериментом.

– Да, Азазель, помню. – Имя горечью прокатилось по языку.

– Значит, сосуд сохраняет воспоминания. Ты был бы занятным, не будь таким надоедливым.

– Знаешь, у вас с Майклом была одна цель. – Желтые глаза Азазеля недоверчиво полыхнули в полумраке: – И мы ее достигли.

Сила прилила к рукам. Она жгла под кожей и силилась вырваться наружу. Кандалы лопались под нажатием пальцев один за другим. Азазель рванулся, но Кастиэль остановил его одним взглядом.

– Паршивый мальчишка, – зашипел Азазель, плюясь слюной и дергаясь на месте. – Мало я ломал тебя каждый поганый день. Мне надо было сразу содрать с твоей души все, что только было в ней человеческого! Надо было свернуть тебе шею, чтобы не задержался в костюмчике!

Последние оковы лопнули и упали на пол. Лишь на руках Азазеля остались тонкие демонские наручники.

– Идем, – скомандовал Кастиэль, схватив Азазеля за шиворот некогда белой рубашки.

Крылья развернулись мгновенно, и уже взмыв над Понка-сити, Кастиэль сосредоточился на Дине. В кармане его рубашки остались семейные фотографии. Самой большой была фотография Джона с чуть погнутым уголком.

Ноги в очередной раз не выдержали приземления, сломались, и левая берцовая кость пронзила мясо своим осколком.

– Повелитель! – восторженно завопил Азазель, пристально вглядываясь в лицо Кастиэля. – Не позволяйте этому ничтожеству командовать вами! Не…

Кастиэль сжал руку крепче, и демоническая сущность, грязная, вязкая, затрепетала под пальцами. Здесь было темно и стойкий запах метана наверняка не покидал этого места. Бледный силуэт выскочил откуда-то из-за угла и загорелся, наткнувшись на архангельское крыло. Другие два возмущенно завыли, но бросились прочь, так и не атаковав. В конце узкого коридора лежали люди. Пустые оболочки. И лишь одна искрящаяся душа. Дин.

Пусть он был без сознания, пусть от плеча до середины бедра зияла рваная рана, но он был жив. Десяток шагов дались с трудом: сломанные ноги повиновались плохо, но архангельские крылья не давали упасть. Кастиэль осторожно подхватил Дина под руку и закрыл глаза. Вокруг него шумели ручьи и в воздухе пахло хвоей. На стволе дерева красовались символы анасази, оставшиеся еще с тех времен, когда здесь жило племя атабасков.
Крылья схлопнулись раз, потом другой, и фантазия стала явью. По щекам противно потекла кровь, кожа на пальцах разошлась и пара ногтей отлетели под давлением внутренней энергии.

– Ты же даже не сосуд! – ошарашенно воскликнул Азазель.

Кастиэль позволил себе усмешку. Он бережно уложил Дина на землю, снял нож с его ремня и полоснул Азазеля по горлу. Черная демоническая кровь хлынула из раны, и он спешно припал к ней, не обращая внимания на попытки вырваться.

– Повелитель, повелитель…

Тело восстанавливалось с каждым глотком. Кровь стекала в желудок густым мазутом, и Кастиэля едва не тошнило, но сейчас он не мог остановиться на полпути. Оставив Азазеля наполовину обескровленным, он протянул руку к Дину.

– Я ломал твою душу каждый день! – в отчаянии бросил Азазель. – Я пытал тебя! Я наказывал за неповиновение! Ты должен был сдохнуть!

Кастиэль заставил себя не давать волю воспоминаниям. Даже князю ада было далеко до Люцифера:

– Спасибо за школу. Пригодилось.

Закат померк за полыхнувшим белым светом.

***


Дин медленно открыл глаза. Последнее, что он помнил, так это вендиго, перехватывающего его на пути к защитному кругу. Он дразнил их минут десять, прежде чем допустил роковую ошибку. Но сейчас сумерек вокруг не было. Не было и сводящей с ума боли, распоровшей грудь и плечо. Над ним алело высокое чистое небо.

Дин аккуратно повернул голову, опасаясь растревожить рану. Может, его кто нашел в логове вендиго, и теперь он лежит под обезболивающими. Кас…

Он устало пил что-то темное из полупрозрачной кружки, неприязненно морщась. Серая рубашка была усеяна кровавыми пятнами, как и джинсы.

– Я же тебе запретил, – пробормотал Дин.

– Нам обоим нельзя было опаздывать, – улыбнулся Кас. – Добро пожаловать в Айдахо.

Глава 9. Битва в Айдахо

Небольшой бревенчатый домик изнутри был исписан десятками непонятных символов. Голубые занавески на окнах посерели, но слой пыли на подоконниках и столе был совсем тонким. Батарея консервов и военных сухпайков говорила однозначно: дом был обитаемым.

В шкафу над столом Дин нашел неплохую аптечку: антисептики, спирт, целых девять ампул дефицитного “Рофа”. В углу стояла рация, чьи переключатели были совсем не захватанными: ей явно редко пользовались. Под кроватью обнаружился чехол с ружьем-транквилизатором и отличная винтовка с оптическим прицелом. Одежды было мало, но вся добротная и вроде даже новая.

– Кас, ты глянь, – высунулся он на крыльцо, держа в руках белую футболку из плотного хлопка. – Тебе по размеру как раз будет.

Кастиэль невесело усмехнулся. Дин бросил одежду висеть на стуле и сел на траву рядом с другом:

– Рассказывай.

– Все в порядке…

– Не надо, а? У тебя на лице все написано.

– Скажем так, мы добрались вовремя. Даже чуть раньше.

– Тебя это не радует?

Кастиэль неотрывно смотрел на покачивающийся колосок травы:

– Я… думаю, что рад. Завтра сюда приедут Майкл с Бальтазаром, нам нужно будет еще раз обсудить план. Вряд ли что-то изменилось, но все же.

Дин прогнал в голове всех своих знакомых и переспросил:

– Кто такой Бальтазар? Не помню такого ни в разведке, ни в зачистке.

– Мой напарник. Он – моя подстраховка на случай, если Люцифер захватит контроль.

Дин понимающе кивнул:

– Для этого в доме транквилизаторное ружье?

Кастиэль сорвал-таки травинку:

– Бой будет долгим. Вряд ли у меня будет время на таблетки. Буду отступать, когда станет совсем невмоготу. Передышка на укол, восстановление и снова на передовую.

– Ты говорил, что сюда стягиваются люди со всех Штатов. В чем их роль?

– В локализации. – Он накрутил травинку на палец, потом размотал, накрутил снова. – Нужно, чтобы демонический фронт не распадался. Нужны ловушки, пентаграммы. Ну и адские псы с шедимами и прочей дрянью. Бой будет идти не только в небе.

Дин медленно откинулся на траву:

– Ты уверен, что все случится завтра?

Кастиэль кивнул:

– Завтра, в три часа пополудни. Так назначено.

Больше говорить не хотелось. Слова повисали в воздухе и тяжело давили на психику. Кастиэль бросил измочаленную травинку и зашел в дом. Дин медленно перевел взгляд на лежащий неподалеку труп.

Демоническая кровь, значит. Кас сказал, он заменил ею таблетки. Теперь у них все еще была одна капсула на подстраховку.

Приезд Майкла был несколько неприятной неожиданностью. Понятно, что встреча с коммандером была лишь вопросом времени, но Дин надеялся пересечься с ним уже только на поле боя. Кас тоже не выглядел воодушевленным.
Дин застал его у кровати, сосредоточенно разглядывающим лоскутное одеяло. Темные стены давили, и керосиновая лампа на столе нисколько не облагораживала обстановку.

– Кас. – Дурацкая затея. – Пойдем отсюда.

Кастиэль повиновался. Его движения были какими-то замедленными, почти обреченными. Дин мог его понять. Завтра должна была решиться судьба человечества. Или они победят, и демонское иго спадет со всей Земли, или… Или все будет кончено. Если коммандер действительно приведет на сражение защитников каждого города, то поражение станет фатальным. Оставшееся в городах население долго не продержится. Но ведь Дин сам видел, как Кас одним ударом развеял демонический фронт у Милуоки. Разве завтра что-то может пойти по-другому?

Дин сложил несколько банок в рюкзак, переложил аптечку на всякий пожарный, и поймал недоумевающий взгляд Каса, которому едва хватило времени накинуть куртку:

– Мы уходим на всю ночь, Кас, – пояснил Дин. – Мне показалось, ты лучше спишь на свежем воздухе.

Кастиэль пожал плечами. Он вдруг опустился на колени и вытащил из под кровати ружье и винтовку:

– А может, – Дину пришлось замереть и прислушаться, чтобы разобрать слова, – может, и это заберем? Чтобы не возвращаться?

– Давай. – Он дружески хлопнул Каса по плечу. – Я тоже Михаила видеть не хочу. Завтра по ходу разберемся. Вон, напиши им записку. – Он кивнул на потертый блокнот. – Пусть ракетницей сигналят, когда все начнется.

Они рисковали успехом сражения. Но Касу было некомфортно в этом доме, и Дину казалось, что останься они здесь, и все станет еще хуже.

На сборы ушло меньше часа. Собирался Дин, а Кас сидел на колченогом стуле у входа, рассеянно теребя рукав куртки.

– Нам придется поймать пару демонов, – кивнул он на ружье, когда Дин повесил его на плечо. – Препарата в аптечке нет.

– Поймаем, – уверенно ответил Дин. – К утру будут готовы.

Под долгим, пристальным взглядом Кастиэля было неуютно. Вообще ему пора было лечь спать. После телепортации Кас наверняка вымотался, а суррогат из демонской крови вряд ли достойно заменял препарат. Дин закинул рюкзак на спину, привязал к нему одеяла, подхватил винтовку и вышел из дома.
Кастиэль шел следом, и Дин почему-то был уверен, что под ноги он не смотрит.

Миля, вторая, третья, и сумерки стали густыми, фиолетовыми. Сухой лог выглядел надежно и уютно. Его окаймляли высокие сосны, и ветер путался в длинных иглах, замолкая. Где-то на соседней горе виднелись черные клубы дыма, выдавая положение демонического фронта.
Дин снял рюкзак, раскинул одеяла, и Кастиэль почти рухнул на край одного из них.

– Ложись спать. – Дин вытащил из кармана баллончик с краской и мешочек с солью. – Я все приготовлю.

Кас устало мотнул головой, но так и остался сидеть неподвижно. Только голубые глаза неотрывно следили за каждым движением.

Близость к демоническому фронту нервировала. Пентаграмма за пентаграммой, ловушка за ловушкой, так, чтобы быть уверенным, что ни одна тварь не подойдет. Впрочем, никого здесь, кроме демонов, шедимов да адских псов и быть не могло. Оборотни, вендиго, вампиры не выдерживали конкуренции с обитателями ада и бежали с облюбованных угодий. С кругами Соломона Дин провозился добрых полчаса – рисковать с шедимами не хотелось.

Костер затрещал сухими ветками, в воздухе с дымом заклубился теплый запах горящей травы. Засвистел узким носиком походный чайник. Сухпайки американской армии были вскрыты и теперь распространяли восхитительный аромат свиных ребрышек и тортеллини с сыром. Тот, кто оставил эти припасы в домике, явно хотел обеспечить им сытный ужин перед боем.

– Дин. – Кас безразлично ковырялся ложкой в дымящейся паром миске с едой. – Завтра… Ты же справишься завтра?

– Эй, ты меня за кого держишь? – наигранно надулся Дин. – Сам не накосячь.

Кастиэль чуть улыбнулся уголками губ:

– Строго по плану, ладно?

– Ладно-ладно. Как договаривались: ты на передовой, я прикрываю.

Кас волновался. Но если Дин на нервах начинал активную деятельность, то на Кастиэля сейчас словно напало оцепенение. Он ел без аппетита, и Дин списал это на усталость.

Когда с едой, наконец, было покончено, костер затушен, и белые звезды заискрились на небосклоне, никак не скрытые отблесками пламени, Кас и Дин растянулись на одеялах, не снимая одежды. Дин вытащил из рюкзака пару пушистых пледов и укрыл Кастиэля одним до самых ключиц:

– Вряд ли будет холодно, но все же.

Они лежали, глядя друг на друга, и почему-то Дину хотелось болтать о всяких глупостях, как много лет назад. И он болтал. Про Бекки, ту самую подружку Сэма, что убедила младшего брата покрасить волосы в синий, про стеклоподъемники в Импале, которые давно пора было починить, про несправедливую учительницу по математике. Словно этот треп мог отсрочить неминуемое завтра, а, может, и вовсе подменить реальность, в которой они проснулись бы утром. Каждый в своей постели на втором этаже дома Винчестеров, в очередное воскресенье, когда никуда не нужно торопиться.

Кастиэль не спал, слушал каждое слово, и Дину почему-то виделась тоска в его глазах. Он моргал редко, но с каждым разом держал глаза закрытыми дольше на секунду-другую.

– Дин, – позвал он, дождавшись, когда в очередном рассказе наступит пауза. – Это глупо, я знаю, но…

Он замялся, и Дин ободряюще кивнул, выражая интерес.

– Можно я буду держать тебя за руку? – Даже в темноте было видно, как румянец прилил к щекам Кастиэля. – Просто… я хотел бы выспаться перед завтрашним днем, а так мне почему-то не снятся кошмары…

– Без проблем. – Дин протянул ладонь вперед и аккуратно накрыл пальцы Кастиэля. – Спи.

Кас хотел было что-то ответить, но сил уже не хватило, дыхание изменилось, стало вдруг реже и глубже. Он спал. Дин погладил его руку, подтянул плед повыше и улегся поближе, сказав себе, что так будет теплее.

***


Демонический фронт клубился высокими столбами черного дыма, почти полностью закрывая собой противоположную гору. Кастиэль проспал до полудня, отказался от завтрака и теперь сосредоточенно пил темную кровь, слитую Дином с двух пойманных на рассвете демонов. От вчерашней рассеянности не осталось и следа. Он придирчиво осмотрел подготовленные шприцы с кровью, поднялся с Дином на хребет, откуда предполагалось прикрытие.

– Все поле боя как на ладони, – сказал Дин, обведя рукой открывшийся вид. – Только за гору не улетай, а так на полтора километра везде достану.

Над рекой виднелись тонкие струйки белесого дымка: человеческий лагерь тоже готовился к бою. Дину позиция показалась невыгодной: отступать особо было некуда, сразу за армией высился скалистый утес. Уйти можно было или вверх по узкой тропе, либо вниз вдоль реки по песчаному берегу, усеянному валунами. Конечно, подобраться и шедимам, и адским псам тоже будет непросто, но место было выбрано под девизом “ни шагу назад”.
Кас выслушал и согласился.

Щелчок, и в воздух взмыла сигнальная ракета. Ответом с горы стал душераздирающий вой сотен адских гончих.

– Отлично. – Кас проводил ее внимательным взглядом. – Правый фланг мой.

– А левый? – не понял Дин.

– Михаила.

Ослепительная вспышка стрелой пронеслась от повстанческих отрядов и врезалась в двинувшийся было вниз демонический фронт. Огромные белые крылья развернулись, остановили тьму и отбросили ее обратно.

– Одного архангела против целого ада мало, – виновато улыбнулся Кастиэль. – Не имел права рассказывать раньше времени.

– Заткнись уже. – Дин сдернул винтовку с плеча. – Я все равно с тобой. Пора надрать им задницы.

Кастиэль доверительно кивнул и вмиг исчез в ярком свете. Дин быстро улегся на живот, приладив винтовку на камень и вгляделся в прицел.

Крылья Люцифера не были белыми. Да, они полыхали и светились, но каждое перо было багрово-черным, словно вымоченным в крови. Вот они сложились, и Кастиэль на скорости влетел в самую гущу сражения. Демонический фронт клубился, шипел и разлетался пеплом, натыкаясь на архангельские крылья. Но долго это не могло продолжаться: к незримой стене слетались демоны высшего чина в человеческих телах, и их уже было не так просто остановить. Асмодея Дин узнал сразу: белый костюм бывшего шоумена поистерся за годы войны, но все еще выглядел броско. Он вдруг оказался совсем близко к Кастиэлю, замахнулся черным клинком, и Кас блокировал его выпад левой рукой, выставив ее вперед так, словно держал в ней щит. Клинок замер в воздухе, но видно было, что удерживать его удается с трудом. Губы Асмодея шевельнулись, и Дин, наконец, дождавшись хоть какой-то стабильности, нажал на спусковой крючок. Полсекунды, голова демона дернулась, пробитая заговоренной пулей, и он камнем рухнул вниз. Кастиэль успел бросить благодарный кивок через плечо и снова переключился на фронт.

Одержимых с каждой секундой становилось все больше. Они нападали по трое, по четверо, и Дин видел, как черные, изящные клинки пробивали сияющий щит. Винтовка методично щелкала плетью, сбивая тех, кто пытался подобраться к Кастиэлю со спины. В отличие от черного дыма, они не горели от прикосновения к крыльям, зато вцеплялись в перья, повисали на них, мешая двигаться. Кас распахивал крылья и резко складывал, то поднимаясь выше метров на пятьдесят, то оказываясь почти у самой земли. Дин отчетливо видел, как он стиснул зубы и выбросил вперед правую руку. Полыхнуло пламя, и в демоническом фронте появилась брешь до самой горы. Но Дин не успел этому обрадоваться: в прицел винтовки было видно, как кожа на руке Кастиэля лопнула от пальцев до самого плеча, обнажив локтевую и плечевую кости.

– Назад, Кас, – пробормотал он себе под нос, одновременно ногой подтягивая поближе транквилизаторное ружье. – Назад.

Слева ударили высшие демоны. Четыре белоглазых твари налегли единым фронтом, и Кас насилу удержал их. Крылья затрепетали, помогая остаться на месте, но ясно было, что его начинают теснить. Дин выругался: прицелиться и убрать хотя бы одного не получалось. Справа ударило еще двое. Рана на руке раскрылась еще больше. Дин прицелился и двумя выстрелами убрал нападавших.

– Отступи, черт возьми.

Но отступать было некуда. Его и так оттеснили, и уйди Кастиэль в сторону, вся мощь демонического фронта обрушилась бы на людей внизу, отстреливающихся от лавины гончих и шедимов. Крылья, почти погасшие, вдруг засветились, и Дин был готов поклясться, что перья на них едва не встали дыбом. Взмах, и демонический фронт смялся под ударом. Еще взмах, и двое белоглазых отступили, и Дин тут же перехватил их пулями. Следующий выпад размазал нападавших о выступ скалы, и Кас наконец-то стрелой понесся к Дину. Дин наспех вмазал пулю в увязавшегося за ним демона и бросил винтовку.

Транквилизаторное ружье не было рассчитано на скоростные цели, и Дин сам не поверил, когда ему удалось таки попасть в пронесшегося над ним Кастиэля. Тот приземлился несколько неуклюже, кубарем прокатился по хвойной подстилке, но умудрился как-то сгруппироваться и теперь стоял, преклонив одно колено, готовый снова сорваться в бой.

Дин с ужасом увидел, как неспешно закрываются раны, словно вспоротые острым скальпелем хирурга, и выстрелил еще раз, надеясь попасть в бедро. Правая рука так и не восстановилась, когда Кастиэль вновь развернул крылья и сорвался в бой.

Дин повесил транквилизаторное ружье за спину и бегом вернулся на свою позицию. Демонический фронт еще клубился, но за ним уже отчетливо виднелись очертания противоположной горы. Он просвечивал, как обгорелый тюль, и что-то подсказывало, что развязка близка. Какого-то особенно наглого демона перекрестка, пытавшегося подкрасться к Кастиэлю сзади, Дин отследил винтовкой почти с любовью. Спусковой крючок приятно поддался под нажатием.

Щелкнул выстрел, а следом за ним хрустнула винтовка, переломленная пополам. Какая-то невероятная сила схватила Дина за шиворот, вздернула в воздух и потащила прочь. Под ногами мелькнула река, тонкая как змея, остроконечные булавки сосен, и мир превратился в панораму. Для приземления понадобилась секунда, и прыжок с парашютом был ничто по сравнению с этим скоростным падением. Дин не разбился лишь потому, что чья-то крепкая рука, державшая за шиворот, остановила его в трех сантиметрах от поверхности.

– Паршивая сучка, – прошипел знакомый голос коммандера перед пощечиной.

Голова мотнулась в сторону, нижняя челюсть переломилась, и рот наполнился кровью.

– Бегать от меня вздумал?

От второй пощечины можно было потерять сознание. В шее хрустнуло, но Дин не успел ничего понять: под дых ударило колено, и что-то лопнуло внутри, окатив все сумасшедшей болью. Он согнулся пополам, выплевывая ошметки желудка, и Михаил раздраженно вломил ему локтем под затылок.

Основание черепа и шейные позвонки хрустнули синхронно. В глазах на миг потемнело, чьи-то тонкие, холодные пальцы пробрались в грудь, протиснулись между ребер. Его тело оставалось где-то позади, окровавленное и разбитое, а жнец в белом саване неумолимо тащил его прочь. Вокруг искрили страхом живые души, где-то вдалеке обжигающе ярко сиял Люцифер, окруженный десятками демонов, а рядом…

Полыхающая ладонь отогнала жнеца, схватила Дина за плечо и рывком водворила обратно. Боль снова стала реальной, но еще секунда прикосновения, и ее не стало. Дин вскочил на ноги и отшатнулся.

Коммандер Михаил стоял перед ним в светлой военной форме, на которой не было ни грязи, ни капли крови.

– Мой мальчик, – широко улыбнулся он, и Дин с ужасом узнал эту улыбку, преследующую его самыми тяжелыми ночами.

Михаил отвернулся и обратился к столпившимся вокруг людям:

– Вы видите мою власть. Я – наместник бога на земле. Я принесу свет в ваш мир. Подчиняйтесь, славьте, воспевайте нового владыку. Я могу убить любого щелчком пальцев, а могу, – он великодушно указал на Дина, – и воскресить. Сейчас мы закончим войну с адом и настанет новая эра!

Толпа вокруг ошарашенно молчала, боясь пошевелиться. Дин и сам едва вспоминал как дышать. Левое плечо горело, как обожженное.

– Я желаю салют к своему возвращению. – Михаил лучезарно улыбнулся Дину и ласково похлопал его ладонью по щеке. – Принимай командование и будь умницей.

Площадку обдало горячим воздухом, и Михаил снова взвился в небо.

Люди смотрели на него, как на чудо: с опаской и удивлением. Они были растеряны, как и сам Дин, только вот вряд ли они разделяли тот же ужас, что сковал каждую его мышцу. Его только что тремя ударами сломали как фарфоровую куклу. Сердце билось и не знало, живо ли оно. Михаил мог повторить это. За любое ослушание он действительно мог убить.

– Какие будут приказания, сэр? – робко спросила девчонка лет семнадцати, стоявшая в первом ряду с винтовкой наперевес.

Михаил мог убить любого из них. А мог вернуть. Вернуть отца, маму, Элен и Джоди. Наверняка мог вернуть и раньше. Кас сказал, что не обладал синдромом серафима. Но ведь откуда-то люди о нем знали. Майкл сменил имя около полутора лет назад. Все сходилось.

– Сэр? – Она окликнула его снова, и Дин, наконец, вспомнил, как управлять своим телом.

– Доложите обстановку. – Транквилизаторное ружье все еще давило на плечо, и он наспех нащупал запасные шприцы на бедре.

Все на месте.

– Фронт гончих и шедимов разбит. – Девушка вытянулась по струнке от его командного тона. – Потери не превышают двадцати процентов. Мы готовы к приказаниям.

– Транспорт?

– Весь на ходу.

– Имя?

– Младший командир Детройта Энни Джонс.

– Вот что, Энни. – Дин направился к стоящему неподалеку мотоциклу. – Уводи людей отсюда. Я за Михаилом. И винтовкой поделись.

Он почти силой забрал оружие из ее рук.

– Но коммандер… Он же убьет нас…

– Мы сражались с демонами пять лет не для того, чтобы теперь бояться еще кого-то. Мы с Касом его прикончим. Выполняй приказ.

Энни ошарашенно кивнула и бросилась к людям:

– Все по машинам!

Он смутно представлял, как справится с архангелом. Кас наверняка сможет его одолеть. Нужно было только помочь. Дин завел мотоцикл. Мощный мотор оглушительно зарычал, руль вздрогнул в такт.

– Дин Винчестер? – окликнул его парень в нелепом сером плаще.

– Собственной персоной, – буркнул Дин, пересчитывая патроны на ремне винтовки.

– Бальтазар, – любезно представился незнакомец, заставив Дина оторваться от подготовки.

– Напарник Каса?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Бальтазар. – Что собираешься делать?

– Следовать плану.

А значит, прикрывать Каса до последнего, пока у него не найдется минутки размазать Михаила по ближайшим скалам.

– Это хорошо. – Он, хромая, подошел ближе, и Дин увидел глубокую рану на бедре. – Тогда это пригодится.

Он протянул сумку и небольшую металлическую коробочку. Дин повесил баул на плечо, а футлярчик открыл тут же. На подложке из темного бархата лежали два патрона с серебристыми наконечниками. Пули из металла, которого он никогда не видел.

– Вообще это было моим заданием. – Он виновато кивнул на свою распоротую ногу. – Но вряд ли я смогу положить пулю правильно.

– Не переживай, – Дин захлопнул коробочку. – Не промажу.

Бальтазар тяжело вздохнул:

– В голову, ладно? Чтобы с одного выстрела. Касси и без того намучался.

Дин покивал и резко вернулся взглядом к Бальтазару, осознав смысл сказанного:

– В смысле “Касси”?

– Это дружеская кличка.

– Нет, я про выстрел!

– Такова сделка. Люцифер должен умереть.

Повисшее молчание наполнилось грохотом: огромная светящаяся фигура пролетела мимо, врезалась в соседнюю гору и той не стало. Вокруг воцарилась паника, и Бальтазар попытался выхватить у Дина коробочку.

– Объясни, что, мать твою, здесь происходит? – потребовал Дин, пряча пули во внутренний карман куртки.

Вокруг разворачивалась сумасшедшая вакханалия. Горы содрогались, деревья стонали и падали, а река вдруг повернула вспять.

– Он потерял контроль. – Бальтазар немного пригнулся, уворачиваясь от летящих камней и веток. – Люцифер начал битву архангелов. Верни мне пули, нужно закончить все до того, как настанет апокалипсис.

– Что-то последние пять лет мне именно его и напоминают, – проворчал Дин. – Я не дам тебе убить Каса.

– Дело не в нем, – попытался достучаться Бальтазар. – Все давно спланировано. Это война ангелов с демонами, просто Майкл успел вклиниться. Мы захватили Люцифера, потому что врата ада изначально открыли, чтобы его выпустить. Но битва двух архангелов уничтожила бы землю, поэтому Майкл договорился с Михаилом: нам победа над демонами, ему – мертвый Люцифер. Если мы не убьем его, его убьет Михаил.

В голове стало пусто. Сердце стучало как бешеное, пальцы отчаянно сжимали руль:

– Вы его продали…

– Касси знал, на что шел. И поверь, пуля в голову – лучшее в его ситуации. Михаил его быстро не отпустит.

Две сияющие фигуры взмыли в небо, и звук ударов был подобен грому. Молнии разлетались в стороны, одна ударила совсем рядом, спровоцировав обвал. Дин перещелкнул передачу и нажал на газ.

Кас знал. Смотрел на него тоскливыми глазами и держал за руку не из-за кошмаров и не из-за Азазеля. Этот чертов партизан прощался, молчал до последнего. На глаза навернулись слезы, скорей всего от ветра и пыли, бьющих в лицо.
Мотоцикл грузно ворчал, перебирая резиной рыхлую землю. Наконец, он вырулил на укатанную тропу и в считанные минуты забрался на каменистый утес. Дин не стал выставлять подножку, спрыгнул с седла, позволив мотоциклу упасть, и наспех зарядил в винтовку два специальных патрона.

Отсюда в оптический прицел было хорошо видно, что ни у Каса, ни у Майкла не осталось ни капли человеческой сущности. Два архангела сражались в полную силу, и Михаил, очевидно, был сильнее. Крылья Люцифера кровоточили, часть перьев была выдрана, другая торчала клочьями. Два серебристых клинка перехлестывались в ярких солнечных лучах, и искры от столкновений молниями разлетались в стороны. Пейзаж вокруг изменился: горы были изломаны, речушку завалило валунами. На еще уцелевших вершинах больше не было деревьев, и они стояли голые, осиротевшие.

Очередная стычка закончилась падением Люцифера: он с грохотом врезался спиной в камни, и крылья выжгли все вокруг его тела. Михаил приземлился рядом и победоносно прижал его к земле, наступив на грудь.

Дин крепче сжал винтовку. Он должен был успеть до Михаила. В перекошенном злобной усмешкой лице не было ничего родного, даже глаза Кастиэля стали красными и хищно сверкали, глядя на противника. Сосуд рушился: кожи на скулах уже не было, на руках и горле она лопнула, обнажив яркий свет, пульсирующий где-то внутри. Михаил что-то сказал и замахнулся клинком.

Дин выстрелил.

Пуля ударила Михаила в плечо, он пошатнулся и клинок с размаху вонзился в правый бок Люцифера, так и не попав в голову. Багряных крыльев вдруг не стало, Кас дернулся, но Дин больше ничего не успел разобрать: Михаил разъяренно обернулся, безошибочно определив стрелка.

Дин вскочил на ноги и бросился было бежать, как превосходящая сила опрокинула его на землю.

– Неблагодарный, – процедил Михаил, занося руку для удара.

Дин заставил себя не закрывать глаза. Он нашарил рукой едва не потерявшуюся винтовку и надеялся успеть выстрелить. В этот раз его вряд ли собирались воскрешать.

Михаил не успел ударить. Его левое крыло вдруг неестественно выгнулось, щелкнуло, переломившись, и багряно-черный вихрь укрыл Дина. Теплые влажные пальцы схватили его за куртку, и в следующий миг Айдахо скрылся из виду.

Глава 10. Люцифер

В воздухе так знакомо пахло спиртом и стерильностью, что даже просыпаться не хотелось. Сухой воздух неприятно царапал легкие, а шаги, раздававшиеся неподалеку, Кастиэль узнал бы где угодно. Легкие, быстрые, чуть шаркающие на пороге. Наоми.

Ощущения приходили по очереди, словно пробивались в мозг сквозь туман. Правый локоть был привязан к постели и чуть ныл из-за катетера в вене. Но на лице не ощущалось маски, он дышал сам и это радовало. Последний раз, после очередного теста, Кастиэлю неделю пришлось провести на ИВЛ и питании через зонд, настолько сильной была слабость.

Многочисленные печати, вытатуированные на теле, впервые за много дней не причиняли боль. Видимо, они даже не кровоточили: кожей не ощущалось ни единой повязки. Может быть, под плотной простыней, он даже был обнажен.

Приятный запах защекотал ноздри. Кастиэль знал его. Впервые он почувствовал его лет десять назад. Кто-то подшутил, запихав в его шкафчик чужие вещи, и этот теплый аромат солоноватого пота, мыла и чего-то сладкого, то ли пирога, то ли пончика, навсегда остался в памяти.

Кастиэль вздрогнул и открыл глаза. Дин.

Он сидел у его койки: усталый, взъерошенный и почему-то счастливый.

Кастиэль моргнул, но видение не исчезло.

– Привет, Кас. Как ты?

Дин улыбался. В его зеленых глазах отчетливо читалось умиротворение.

– Я в Пентагоне?

Он не перепутал бы. Шаги Наоми ему не почудились. Да и сама палата была знакома: выкрашенные белой эмульсионной краской и оттого блестящие стены, печати на двери, практически полное отсутствие мебели.
Дин кивнул:

– Где бы еще ты был в безопасности. Как самочувствие?

Кастиэль сосредоточился. В принципе, все было хорошо.

– Голова немного болит, – в конце концов признался он.

– Неудивительно, – фыркнул Дин, но в его тоне не было ни сарказма, ни злости. – Почти три недели в коме.

Три недели… Что такого случилось три недели назад? Вообще странным было, что кого-то допустили сюда после очередного теста. Все держалось в строжайшем секрете. Дин угадал его замешательство:

– О чем задумался? – Он немного неловко оттянул воротник футболки, и Кастиэль мысленно подивился его беззаботности.

Из-за кроатона люди даже в безопасности предпочитали закрытую одежду. Он ни разу не видел ни Наоми, ни Майкла, ни конвоиров без курток, длинного халата или балахонов. Даже в сравнительно защищенном Лоуренсе дети не гуляли в футболках. Хотя, откуда ему было знать, как теперь принято в Лоуренсе.

– Как прошел последний тест?

Наверное, в очередной раз проверяли устойчивость сосуда. После боевых тестов он мог оказаться на карантине, но уж точно не в коме.

– Ты о чем? – Дин недоуменно нахмурился.

Взгляд Кастиэля зацепился за перечеркнутую белым шрамом печать призыва на запястьи Дина. Перед глазами вдруг ярко вспыхнула картина: лезвие перочинного ножа вспороло кожу и хлынула кровь, ярко-красная, несмотря на сумрак. Гостиная вокруг была такой же, как и перед их совместной миссией почти пять лет назад, только большая часть вещей исчезла. Они уходили из дома Винчестеров, чтобы никогда в него не вернуться. Не вернуться потому, что Майкл, уже теряющий контроль над архангелом, мог натворить непоправимое. Снаружи их ждали Сэм и Мэри, которым Дин, конечно же, ни о чем не сказал. Ждали, чтобы уехать в Милуоки, где их могла бы приютить Джоди Миллз. События восстанавливались в памяти бурным калейдоскопом: демонический фронт, Лафайет, дорога до Талсы и трупы гулей у перевернутого Хаммера, бурая блестящая от пота шея лошади и леденящий душу крик вендиго. Все это мелькало, окатывая быстрыми, отрывистыми эмоциями, но вот Айдахо вдруг встал перед глазами неожиданно ярко и четко. Кастиэль отчаянно пытался вернуть контроль, но Люцифера было не остановить. Они вместе рухнули на землю, неожиданно больно и жестко, и занесенный над ними клинок Михаила был приговором. Майкл его уже не контролировал, а значит, их план сорвался. Тщетно борясь с Люцифером, Кастиэль мог только молиться, чтобы Бальт, наконец-таки, спустил курок. А потом… Потом Люцифер уступил контроль, стараясь не попасть под удар, жар и боль охватили правый бок, ребра хрустнули, ломаясь, наполнив грудь кровью. Марево застлало зрение, в голове словно что-то взорвалось, и последняя искра разума исчезла за вкрадчивым шепотом Люцифера: “Там Дин”.

– Дин. – Дальше была тьма, густая, непролазная. – Что произошло в Айдахо?

Он не должен был выжить.

Дин улыбнулся, и улыбка его была такой счастливой, что он сразу стал выглядеть лет на пятнадцать:

– Мы победили, Кас. – Кастиэль открыл было рот, чтобы спросить, и Дин наклонился ближе. – Мы победили.

Их губы соприкоснулись, и вопросов не осталось.

Целую неделю Кастиэль скорей спал, чем жил. Но каждый раз, когда он просыпался, Дин был рядом. Он или сидел у кровати, листая книгу, или же возвращался в палату с уже разогретым сухпайком, и хотя у Кастиэля почти не было сил держать ложку, это было куда лучше питания через зонд. Когда руки начинали дрожать, Дин отбирал тарелку и кормил его сам, и, наверное, это было скорей приятно, чем стыдно. О битве в Айдахо они не говорили. Дин сказал, что все закончилось хорошо, и Кастиэль ему верил. Наверняка не обошлось без жертв, но случись что-то действительно плохое, Наоми вряд ли бы дала ему столько времени на отдых. А так она заглядывала по вечерам, интересовалась самочувствием и почти не мучила уколами. Вечерами Дин открывал книгу, а это был любимый, еще в школе зачитанный до дыр “Моби Дик”, и читал его до тех пор, пока Кастиэль не засыпал.

А еще они целовались. И каждый раз у Кастиэля перехватывало дыхание и хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, что это не сон. Но вместо этого он лишь находил ладонью руку Дина и чуть придерживал ее, словно опасаясь, что иллюзия исчезнет. Голова кружилась, когда легкие касания становились глубже, и язык Дина сталкивался с его, и даже недавно разбитые ребра начинали немного ныть, ведь воздуха не хватало, и легким становилось тесно. И Кастиэль в эти моменты старался прижаться сильнее, а Дин ощутимо улыбался краешком губ и тоже подавался всем телом вперед. Боль исчезала от этого тепла, от взаимности, и после поцелуя Кастиэль еще несколько минут сидел как пьяный, ошалело глядя на Дина. А Дин смеялся, и столько нежности в его голосе Кастиэль, казалось, не слышал никогда.
Ему разрешили встать с постели еще дня через четыре, когда он окреп и ребра достаточно зажили. Даже архангельская благодать не могла излечить такое быстро. Дин снова был рядом, и, держась за его крепкое плечо, Кастиэль почему-то был уверен, что доберется до столовой. И пусть эта первая дистанция была для него почти что марафонской: Дин точно выбирал моменты, когда нужно было остановиться и передохнуть, и тогда они сидели на полу коридора, наплевав на недоумевающие взгляды защитников базы.

– Эй, там кое-кто приехал тебя проведать, – заговорщически сказал Дин на следующее утро. – Говорит, соскучилась.

Кастиэль не мог даже предположить, кто бы это мог быть. Но когда они осторожно вышли на крыльцо, он не смог сдержать радостной улыбки. Перед ними, блистая на солнце, стояла черная Импала.

Ее так и не коснулись руки военных механиков, и ни одна печать не была выцарапана на гладком капоте или дверях.

– Только масло поменял, – похвастался Дин. – В остальном как новенькая. Прокатимся?

Кастиэль сначала согласился и, лишь оказавшись на переднем сиденье, вспомнил про тварей и меры предосторожности. Дин только отмахнулся:

– Война окончена, Кас. Дороги безопасны.

– Совсем? – Демоны, шедимы, оборотни? От части из них не было защиты и раньше, а сейчас…

– Совсем. – Дин достал дробовик с заднего сидения и положил его Кастиэлю на колени. – Пока ты спал, мы не сидели, сложа руки.

Кастиэлю на миг почудился укор в его голосе, но Дин тут же смел это ощущение быстрым поцелуем в шею.

– Готов? – задорно улыбнулся он, поворачивая ключ в замке зажигания.

Импала была прекрасна. Как раньше, так и сейчас она утробно ворчала мотором, а воздух чуть свистел, рассекаясь о приоткрытые окна.
Удивительно ровное шоссе чернело впереди бесконечной лентой, и, несмотря на стремящуюся к сотне стрелку спидометра, скорость практически не чувствовалась. Кастиэль высунул руку в окно, и теплый сентябрьский ветер ударил в ладонь. По бокам мелкие деревца мелькали одно за одним, а Пентагон с каждой секундой становился все меньше и меньше в зеркале заднего вида. Потомак по левую руку блестел на солнце ярко-голубыми волнами и казался девственным без сотен лодок, судов и яхт.

Они мчали минут тридцать, и лишь на повороте на Дайк Марш Дин сбавил скорость. Небольшая асфальтированная дорога сузилась до двух полос и свернула под табличкой “Заказник Дайк Марш”. Кастиэль напрягся, но виду не показал. Дин же словно не замечал выжженных полос на земле и не обратил внимания на переломанные сосны. Кастиэль проводил взглядом перевернутый фургон и непроизвольно поежился. Именно здесь проводились первые тренировки по телепортации. И большая часть была неудачной.

– Эй, чего нахмурился?

Дин потрепал его за колено и свернул на проселочную дорогу. Она была совсем узкой и стремилась к Потомаку. Остановились они у самой реки. От влажного запаха травы, песка и волн у Кастиэля кружилась голова. Здесь было тихо, и было слышно, как журчит вода, звенит воздух под крылышками пролетающей мимо полосатой пчелы и потрескивает сухое дерево на солнце.

– Подумал, что ты рехнешься взаперти сидеть, – пробормотал Дин, помогая ему выбраться из машины.

Ноги дрожали и едва слушались. Дин осторожно усадил Кастиэля на поваленное бревно, достал из багажника пару банок “Доктора Пеппера” и устроился рядом, словно невзначай прислонившись коленом.

Здесь было хорошо. Небо отражалось в широкой глади реки, и, если бы не тонкая полоса противоположного берега, то и вовсе было бы не различить, где заканчивается небо, а где начинаются волны. Пара легких перистых облаков вполне могли сойти за солнечные блики. Валуны возле берега мокро блестели гладкими боками, и густая растительность вокруг них казалась изумрудной.

– Красиво, – произнес Кастиэль, вглядываясь в подернутую полуденным солнцем даль.

У него давно не было времени остановиться и вот так просто посмотреть по сторонам, наслаждаясь пейзажем. Наверняка, у Дина тоже.

– Знаешь, – пробормотал Дин, – мне иногда кажется, что все так глупо получилось.

С этими словами он придвинулся ближе и положил голову Кастиэлю на плечо.

– Серьезно, – продолжил он. – Ты ведь стучал тогда в дверь, а я закрылся и делал вид, что не слышу.

В ту самую проклятую ночь, когда Кастиэль не смог найти нужных слов. Он сидел под дверью почти до рассвета и даже задремал немного. Но Дин вышел только тогда, когда и Мэри, и Сэм уже были на ногах, и поговорить начистоту не получилось.

– Это не многое бы изменило.

– Нет, Кас. – Дин покачал головой и прижался сильнее. – Все было бы по-другому. Я бы больше думал о том, как добраться до Канзас-Сити, а не о том, что натворил. Не попался бы адскому псу, и тебе не пришлось бы…

– Не надо, ладно? – Кастиэль повернул голову и уткнулся носом в пушистые русые волосы. – Я ни о чем не жалею.

Жест получился интимным. От тепла и близости по телу ползли мурашки, хотелось прижаться сильнее и никуда не отпускать. Дин словно ощутил то же самое и положил ладони Касу на пояс. Чуть прохладные после жестяной банки, но ощущение все равно было приятным.

– Знаешь, – голос Дина дрогнул, – я боялся, что ты уже не вернешься. Что на этот раз не повезет. Не мог оставаться в Пентагоне и ничем не быть полезным. Умчался на зачистку ближайших штатов и приехал только, когда Наоми сообщила по рации, что появились положительные симптомы. И теперь, когда ты поднялся меньше, чем за две недели, мне кажется, что будь я рядом, то и из комы ты выбрался бы раньше. Прости.

Кастиэль ласково поцеловал его в макушку:

– Этого никто не знает. Мне не за что тебя прощать.

На его языке вертелась еще сотня слов, но ни одно из них не было уместным. Точнее говоря, он боялся, что оно окажется неуместным, и все опять будет испорчено.

– Ты всегда такой, – усмехнулся Дин.

Его губы коснулись пульсирующей вены на шее Кастиэля, а потом он проложил дорожку коротких поцелуев до обнаженных ключиц. Руки скользнули под футболку, огладили живот и устремились к груди. Удивленный возглас Дин легко перехватил губами, и они медленно повалились на траву.

Короткая трава на границе с песчаным берегом ощущалась как мягкий коврик, и им повезло, что позади не оказалось ни сухих веток, ни камушков. От долгого поцелуя не хватало воздуха, в ушах зашумело, но оторваться друг от друга было невозможно. Руки Дина хозяйничали под футболкой, лаская грудь, проходясь по бокам, и иногда норовили скользнуть под резинку штанов.

– Кас!

Кастиэль вздрогнул и открыл глаза. Над ним было все то же синее небо, подернутое дымкой перистых облаков. Дин разорвал поцелуй, почувствовав его беспокойство, и с улыбкой потрепал по волосам:

– Расслабься, ковбой.

Он задорно лизнул Кастиэля в губы и провел ладонью по промежности. Тело отреагировало мгновенно, и без того распаленное лаской: бедра вскинулись навстречу, и Дин послушно сжал его член через ткань, вызвав короткий стон.

Улыбка стала хитрой. Дин одним движением приспустил вниз штаны Кастиэля вместе с бельем и облизнул головку члена.

– Не надо. – Кастиэль заставил себя приподняться на локтях, хотя удовольствие и захлестнуло с головой. – Ты не обязан…

– Но я хочу, – усмехнулся Дин и взял член в рот.

Возбуждение полыхнуло и волной прокатилось от паха к голове, выжгло все мысли и разбежалось искрами под закрытыми веками. Кастиэль стиснул зубы, сдерживая стон. Горячо, влажно, безумно нежно – ощущения захлестывали, и приходилось прикладывать все силы, чтобы не дернуться навстречу. Дину хватило дерьма в этой жизни, и стать похожим на Майкла хоть в чем-то было страшно.

Язык игриво обвел головку члена, пощекотал уздечку, и Кастиэлю пришлось зажать себе рот рукой.

– Да ладно, не сдерживайся.

Зеленые глаза смеялись, когда Дин провел ладонью по раскрасневшейся коже члена, а большой палец требовательно нажал на уретру, размазывая блестящую смазку. Перед глазами замелькали черные точки:

– Дин…

– Кас! – донеслось откуда-то, но оглядеться Кастиэль не успел.

Дин подался вперед и накрыл его губы поцелуем. Теперь от него пахло чуть терпко, чуть солоно, и этот вкус сносил крышу окончательно. Чиркнула молния джинсов, и Дин, не отрываясь, стянул их с себя. Кастиэль мысленно приказал себе расслабиться, но нега тут же обратилась в прах, когда Дин оседлал его бедра. Их члены теперь соприкасались, и это было чертовски хорошо, когда Дин обхватил их ладонью и принялся водить ею до самого основания, одновременно перебирая пальцами. Ветер стих, и ничего не было слышно, кроме сбившегося дыхания.

Сердце стучало как бешеное, кожа горела. Сейчас ничего не имело значения. Кастиэль робко погладил плечи Дина, провел ладонями по влажной шее и волосам. Футболка казалась лишней, и он умудрился стащить ее. Хотелось прижаться к обнаженной коже, ощущать ее каждой клеточкой, а может, и вовсе раствориться в блаженстве, вспыхивающем от каждого прикосновения.

Дин чуть откинулся, заговорщически улыбаясь, провел указательным пальцем по губам Кастиэля, и тот послушно облизнул шершавую подушечку. Дин руки не убрал, но в его взгляде читалось одобрение. Кастиэль осторожно вобрал его пальцы в рот, посасывая их в такт покачивающимся движениям бедер Дина, потирающегося своим членом о его. Голова закружилась, и Кастиэль прикрыл глаза, наслаждаясь заполнившим рот запахом.

– Этого хватит, – пробормотал Дин, оглядывая мокрые от слюны пальцы.

Он завел руку за спину, не прекращая двигаться, и Кастиэль с недоумением вглядывался в его лицо. Впрочем, вопросов не осталось, когда Дин чуть развел бедра и направил член Кастиэля вверх. Головка ткнулась во влажные, подрагивающие мышцы, и Кастиэль заставил себя замереть:

– Дин, нет…

Не так, не как с Майклом.

– Будет охрененно, – пообещал Дин и одним плавным движением насадился на член.

Ощущение тепла накрыло, перевернуло что-то внутри, и Кастиэль против собственной воли подмахнул бедрами. Дин уперся руками ему в грудь и тихо застонал. Его взгляд расфокусировался, губы резко пересохли:

– Еще.

Кастиэль осторожно повторил движение, куда мягче, чем в первый раз. Дин прогнулся в пояснице и принялся двигаться сам. Сначала аккуратно, медленно, позволяя прочувствовать каждый оттенок ощущений, потом все резче, одновременно наращивая темп. Возбуждение звенело в воздухе, кромсая его в клочья, и тело резонировало ему в такт. Кастиэль гладил его бедра, а потом накрыл член ладонью.

– Да, именно, – одобрительно прошептал Дин, сжимая задницу.

Оргазм подкрадывался стремительно, и Кастиэль не понимал, что сейчас распаляло его больше. То ли жар в промежности и сжимавшие его член мышцы, то ли чуть слышные стоны Дина и крупные капли пота, стекающие по его шее. Дышать было нечем: вокруг было пламя, и кожа тлела, горела там, где они касались друг друга, а внутри было тесно, и душа словно рвалась наружу.

Как роса по паутине, напряжение стекалось от ног, рук к основанию члена, стягивалось в тугой клубок и требовало выхода. Кастиэль кусал губы до крови, стараясь сдержаться и не кончить раньше времени. Дин усмехнулся и откинулся назад, опираясь одной рукой на бедро Кастиэля:

– Не сдерживайся.

Второй рукой он обхватил пальцы Кастиэля, ласкавшие его член, чтобы подсказать идеальный ритм. Несколько резких движений бедрами, насаживаясь до самого конца, под наверняка болезненную дрочку, и Дин с криком кончил, забрызгав живот и грудь Кастиэля спермой. Все его тело вытянулось в струну, задница стала тесной, пульсирующей, и Кастиэль сорвался за ним следом в умопомрачительный оргазм.

Они долго еще лежали, пока Дин мечтательно размазывал белые капли по загорелой коже, мурлыкая себе под нос что-то из Led Zeppelin. Кастиэль насилу восстановил дыхание. Его только что словно разбили на части, и собираться воедино совсем не хотелось.

– Не стоило… – пробормотал он, и Дин заставил его заткнуться, приложив измазанный спермой палец к губам:

– Мне так нравится. Ясно?

В его голосе было столько любви, что Кастиэль не стал спорить. Какая-то сладкая нега оплетала его тело, усталость заставляла глаза слипаться, и кажется, он был бы не прочь вздремнуть прямо тут, в теплых объятиях Дина.

– Кас, пожалуйста!

Громкий крик нарушил идиллию, заставив Кастиэля резко сесть и оглядеться по сторонам. Голос показался знакомым.

– Ты чего? – недоумевающе зевнул Дин.

– Кто-то кричал. – Кастиэль попытался подняться, но выбраться из-под лежащей на нем руки сразу не получилось.

– Я ничего не слышал, – отмахнулся Дин и притянул его для поцелуя.

– Кас, ты мне нужен!

Голос доносился откуда-то рядом, и Кастиэль заставил себя подняться. Тишина в заказнике царила удивительная: словно исчезли все насекомые, птицы, и даже облака в небесной лазури казались неподвижными.

– Куда ты? – окликнул его Дин, когда он, наспех одевшись, ломанулся в заросли кустарника.

– Я слышал голос.

Как бы глупо это ни звучало. Под ногами вдруг оказалось ужасно много бурелома, и идти было тяжело и даже больно: колючий кустарник цеплялся за руки и одежду.

– Чей?

Кастиэль остановился. Звучало глупо, но это было правдой.

– Твой. – Он обернулся, вцепился в Дина взглядом. – Твой голос.

Дин уже застегнул джинсы и неодобрительно покачал головой:

– Нам нужно вернуться к Наоми. У тебя галлюцинации. Идем. – Он протянул руку, предлагая помочь выбраться из зарослей.

– Кас…

Его точно звали из-за зарослей. И это точно был Дин. Но Дин стоял и перед ним, разрумянившийся после секса, влюбленный и напуганный его поведением. Кастиэль не смог выбрать:

– Пойдем со мной, – попросил он. – Я должен проверить.

Дин развел руками и полез за ним следом.

– Наоми же предупреждала, – кустарник стал совсем густым, – у тебя могут быть видения. Это нормально, Кас. – Почва стала каменистой, растрескалась, и ноги скользили по щебню. – Но она меня убьет, если ты тут покалечишься. – Видимо, здесь росла акация: из тонких веток шипы торчали длиной в дюйм. – Блядь, Кас, давай назад. Обойдем по берегу.

– Кас!

Он сходил с ума. Где-то впереди его звал Дин, и Дин же шел позади, отговаривая его от этой сомнительной авантюры. Может, ему и правда рановато было выходить из палаты. Может, стоило вернуться к Импале, где в бардачке лежала коробка с успокоительным.

Кустарник вдруг кончился, деревья тоже, и в паре метров оказался обрыв. Кастиэль замер.

– Дальше идти некуда, – устало вздохнул Дин.
– Кас! Вернись!

Голос звал. Он доносился то ли со дна открывшегося каньона, но звучал уж слишком рядом. На вид, спускаться было километра три. Вряд ли бы кого-то оттуда было бы так хорошо слышно. Ему чудилось. В мире не могло существовать двух Динов. А может, это охотился вендиго, и им пора было бежать отсюда поскорее. Хотя возле Пентагона не водились вендиго. Им нужен был лес. А возле Пентагона были лишь дома, рощи и открытое пространство.

– А что это за каньон? – пробормотал он под нос. – Разве в штате Вашингтон такой есть?

Правый бок кольнуло болью. Словно клинок Михаила снова ударил откуда-то из воспоминаний. В лицо ударил сухой, горячий ветер.

– ...я не смогу держать его долго…

Это был Дин. Он умолял, как тогда в ангаре, когда пытался достучаться сквозь контроль Азазеля.

– Пойдем домой. – Дин положил ладонь на его плечо. – Тебе нужно обезболивающее и отдых.

– Но я слышу. – Он сходил с ума. – Я тебя слышу. Словно ты меня зовешь, и я должен идти.

– Куда? В пропасть? – непонимающе воскликнул Дин, обводя рукой огромный каньон. – Может, это вообще Люцифер в твоей голове…

В ушах зашумело, и последующих слов Кастиэль уже не расслышал.

– Люцифер… – Он поднял ошеломленный взгляд на Дина. – Я не слышал его с тех пор, как очнулся.

Небо заволокло черными тучами. Слишком быстро, почти мгновенно. Здесь все было слишком хорошо. Но куда делся Михаил, даже если они победили? Почему никто не заговаривал об исходе войны? Как Дин вдруг изменил свое отношение с дружеского на такое интимное? Здесь не было призраков прошлого, не было горестей и боли, не было даже опасности.

Глаза Дина сменили цвет на красный и теперь высокомерно смеялись:

– Ты опять все испортил.

Пальцы на плече превратились в когти.

***


Это продолжалось уже второй день, и Дину иногда казалось, что пуля в лоб не такой уж плохой выход. За пеленой священного огня хищно ухмылялось высшее зло в шкуре его лучшего друга. Люцифер.
Дин твердил себе, что им с Касом повезло. Повезло, что Бальтазар отдал не только патроны, но и сумку. Что в ней оказался елей. Что Касу хватило сил в агонии сказать, что нужно делать. И теперь в этой темной пещере, куда едва проникал солнечный свет, Дин пытался поступать правильно.
У него осталось всего два шприца с демонической кровью. На часах стрелки преданно отсчитывали час за часом. Еще минут двадцать, и нужно снова стрелять. Дин взял транквилизаторное ружье и зарядил его.

– Кас, – голос прозвучал совсем устало. –
Возвращайся уже, а? Я не смогу держать его вечно.
Елея осталось совсем чуть-чуть, благо что горело масло долго и совсем не чадило.

– Куда, по-твоему, он должен вернуться? – усмехнулся Люцифер, оттягивая клочья футболки в сторону и демонстрируя жуткую рану на боку.

За разорванной плотью было видно, как подергивается, сокращаясь, пробитое легкое. Осколки ребер висели на мышцах, кожа по краям обуглилась.

– Почему не заживает, – пробормотал Дин, забыв даже вопросительную интонацию.

– Потому что я не хочу это залечивать. – В голосе Люцифера читалась надменность. – Так что пока я контролирую сосуд, мне решать, что с ним дальше будет.

– Нравится ходить в дырявом костюме?

Если бы он мог убить дьявола, он бы это сделал.

– Видишь ли, это моя страховка на случай, если Касси вдруг решит выкарабкаться. Но он не решит.

– Откуда тебе знать?

– Я знаю все его мысли, все его желания, и, поверь, ему сейчас лучше, чем когда-либо. – Люцифер улыбнулся так, как король улыбается молящим о пощаде женщинам. – Здоров, взаимно влюблен, видит мир, в котором больше нет войны. Ему незачем сюда возвращаться.

Горечь окатила внутри и осела на корне языка. Кас потерял контроль. Неудивительно, особенно учитывая степень повреждений.

– Кас, ты нам нужен. – В который раз Дин говорил это? – Я не знаю, что там с Михаилом, с Майклом. Может, война еще идет, а может, все закончилось. Но если не закончилось, то как мы без тебя?

Часы показали половину восьмого, и Дин выстрелил. Шприц просвистел в воздухе и вонзился в бедро Люцифера. Тот даже не поморщился:

– Через шесть часов ты используешь последнюю дозу. А еще через семь я выберусь из этого сосуда, и ты пожалеешь, что не сбежал. Но знаешь, у тебя есть шанс. Если ты все бросишь сейчас, то успеешь где-нибудь спрятаться, а спустя месяца два я забуду, что хотел тебя убить.

В полумраке полыхнули крылья, но за границы огненного круга не вышли. Дин сделал глоток воды из фляги:

– Кас, – голос дрогнул, но он заставил себя говорить громче. – Кас!

Люцифер устало приложил ладонь ко лбу:

– Опять двадцать пять.


Казалось, он бредил. Бредил старыми воспоминаниями, бредил глупыми шутками, когда-то понятными только им двоим, бредил бездарными планами на жизнь. Кас не слышал, а Люцифер саркастично фыркал, высмеивая особенно личное. С каждым разом Дин говорил все тише, а, может, это просто усталость брала свое.

– Да прекрати уже, – возмутился Люцифер, когда тот снова взял транквилизаторное ружье. – Мальчишка – святой мученик по вашим меркам. Отпусти уже парня в рай, и не мешай мне делать дело.

– Мученик?

– А думаешь, ему хорошо жилось что с Азазелем, что со мной? – раскатисто рассмеялся Люцифер. – Открою тебе тайну: демоническая кровь не единственный компонент таблеток. Касси живет на обезболивающих в таких дозах, в каких нормальный человек откинется. Он свободен от боли только когда я контролирую сосуд.

Дин медленно закрыл глаза. Пуля в голову была бы милосердием. Но отпускать Люцифера он не имел права. Это означало бы проиграть войну. Похерить все усилия, приложенные для победы.
Он отложил ружье в сторону и открыл сумку Бальтазара. На самом дне нашлась единственная ампула “Рофа”. Может, и удастся. Демоническая кровь в шприце словно проглотила прозрачную жидкость, не став светлее ни на йоту.

– Кас! – громко позвал Дин после отточенного выстрела. – Кас!

Люцифер вдруг раздраженно зашипел и закрыл глаза.

– Кас! – Что дало ему сил орать во всю глотку? – Вернись, Кас!

Черные крылья хлопнули в воздухе, пару перьев опалило о пламя елея, и вдруг все стихло. Люцифер медленно опустился на колени:

– Получи и распишись…

Его голос сошел на нет, и пещера заполнилась сдавленным полухрипом-полустоном. Дин наплевал на безопасность и прыжком перебрался через огненную преграду. Кастиэль бился в агонии, захлебываясь собственной кровью, и искры разума не было в его потемневших от боли глазах.

– Кас, я здесь! – Схватить за руку, поддержать под плечи и затылок, не давая метаться по песчаному полу. – Ты с ним справился, ты молодец…

Он бесполезно хватал воздух ртом, и Дин видел, как трепетало в ране разорванное легкое. Одной дозы “Рофа” было мало.

– Тебе нужно восстановиться. – Кас наверняка и сам это знал. – Смотри на меня, сосредоточься!

Кас услышал. Его взгляд зацепился за Дина, и пальцы вцепились в руку, словно в спасительную соломинку.

– Вот так, дыши. – Видно было, что каждый вдох давался ему с трудом и болью. – Медленнее, ладно?

Дин и сам пытался дышать громко, задавая темп, но Кас никак не мог поймать ритм, судороги пробегали по его горлу, сбивая дыхание.

– “Роф”... – полупрошептал-полупрохрипел он, и Дин готов был выть от собственного бессилия:

– Прости, но больше нет. Кончился.

Отчаяние рвало вены на руках. Дин, не задумываясь, отдал бы все, чтобы прекратить страдания Каса хоть на минуту, но у него ничего не было. Кастиэль зажмурился, стиснул зубы. Из-под пушистых ресниц медленно потекли слезы.

– Тебе нужно поспать, – прошептал Дин, опасаясь, что его собственный голос сейчас сорвется. – Ты говорил, тебе во сне легче.

Он подтянул Каса к себе на колени, бережно, чтобы не растревожить рану еще больше, и начал тихонько покачиваться, словно баюкая ребенка на руках:

– Все будет хорошо. – Дин и сам себе не верил. – Вот проснешься и увидишь, все хорошо.

Кастиэль чуть слышно всхлипнул и отключился. Дин бросил затравленный взгляд на гаснущее кольцо огня. Наверное, нужно было подлить масла, но отпустить Каса сейчас он не смел. До самого рассвета он медленно покачивался, бормоча под нос знакомую с детства мелодию. Елей погас, и в темноте не осталось ничего, кроме колыбельной, придуманной Мэри Винчестер.

Глава 11. Ночной страж

Дин спал без сновидений. По-крайней мере, он ничего не запомнил. Из небытия его выдернул тихий стон Кастиэля.

Видно было, что отдых пошел ему на пользу: разбитые при приземлении ноги зажили, страшная рана на боку затянулась, но на ее месте осталась заметная вмятина. Видимо, ребра еще не восстановились и требовали больше времени.

– Сейчас-сейчас, – успокаивающе прошептал Дин, снимая флягу с пояса. – Пей.

Кас послушно глотнул воды и тут же закашлялся. С уголка губ потянулась алая дорожка: снова открылось внутреннее кровотечение.

– Подожди минутку. – Дин осторожно уложил его на землю и метнулся к валявшейся неподалеку Бальтазаровой сумке.

Примеченные накануне капсулы могли пригодиться. Правда, они были красными, но этикетка совпадала с той, что была на когда-то хранившихся у Каса.

– Кас, эти же подойдут? – Дин подстветил баночку фонариком, и Кастиэль насилу кивнул.

От таблеток легче не стало. Кастиэль едва дышал и изредка кашлял кровью. Дин на пять минут выбрался с компасом из пещеры и вернулся:

– Там есть город в нескольких милях. – Он старался, чтобы тон звучал весело и обнадеживающе. – Дойдем.

Кастиэль не ответил. Его взгляд был прикован к сумке, и лишь когда Дин подошел вплотную, он чуть слышно шепнул:

– “Роф”.

– Кас, он кончился. Я вколол все, что было. Может, в городе что-то раздобудем.

Наверное, нужно было оставить его здесь. Разлить оставшийся елей и оставить в архангельской ловушке, а самому быстро метнуться до города и обратно. Но Дин опасался: он мог опоздать или вовсе не вернуться.


На вид до города было часа два ходу. Но это время нужно было умножать на два: незнакомая местность, тяжело раненый Кас. Дин старался идти аккуратно, выбирая давно забытые, но кем-то проложенные тропы. Иногда приходилось идти полубоком, ведь самостоятельно Кас не мог ступить ни шагу. Порой он терял сознание, и приходилось останавливаться на привал. На одном из таких перерывов Дин подстрелил кролика, беззаботно высунувшегося из норы. Он успел освежевать тушку и развесить полосы мяса над костром, пока Кас очнулся. От обеда он отказался, коротко мотнув головой.

У Дина самого не было аппетита. Он запихнул в себя полусырое горячее мясо скорей из необходимости. Голод всегда такой: сначала скребет желудок острыми когтями, отступая только перед лицом опасности или страха, а потом успокаивается и лежит тихо, пока не раздразнят. Но сейчас даже острый аромат дичи не был привлекательным.

– Пойдем, Кас. – Дин забросил его руку на свою шею. – Тут немного осталось.

– Душ…

– Будет, – горячо пообещал Дин. – Дойдем только, ладно?

Кастиэль моргнул в знак согласия.

Дин не понимал, как он держался. С такими травмами давно должен был наступить болевой шок. Но Кас упрямо терпел, не позволяя Люциферу взять верх. В его потухшем взгляде читалась какая-то неосознанная решимость, и она гнала Дина вперед, заставляя идти быстрее. Это было хуже кнута или плети. Чувство вины врезалось куда-то под кожу, миновало мясо и охаживало душу граненым хвостом.

Тяжелый хруст сухих веток донесся с соседнего склона, и Дину не нужно было большего, чтобы догадаться. Невидимый таран несся по траве, сминая ее тонкие, пожелтевшие стебли, грозно рыча и фыркая. Дин сдернул с плеча винтовку. Стрелять с одной руки было неудобно, но не непривычно, и адская гончая завизжала, настигнутая пулей. Кровь брызнула на траву, но, видимо, пуля прошла вскользь. Собака, рыча и воя, неслась к ним со всех ног, грудью ломая невысокий кустарник.

Кастиэль вдруг вскинул левую руку в ее сторону, и столп огня прокатился по горе. Сосуд в очередной раз не выдержал, кожа лопнула одной широкой полосой от пальцев до плеча, обнажив кости.

– Блядь, Кас. – Дин выругался и поспешно усадил его на землю. – Ну нахрена!

Пара капсул помогли слабо: рана едва начала затягиваться. Дин поторопился замотать ее широким бинтом. Под пальцами отчетливо блеснул металл.

– Это что за хрень? – спросил он, аккуратно разведя края раны и обнаружив металлические штифты вдоль локтевой и лучевой костей.

– Без них не выдерживает, – пробормотал Кастиэль. – Не держат щит…

Дин вспомнил, как демоны в бою разбивались о незримую стену. Значит, вот так они укрепили неподходящий сосуд. Кровь демонов и штифты. Не выдержат кости – выдержит железо. Он громко выругался и едва заставил себя продолжить перевязку. Хотелось прижать Каса к себе и никуда не отпускать, словно каждый шаг в этом мире грозил ему новой опасностью.

– Что ты наделал, Кас.

Ввязался в эту чертову войну, взвалил на себя непосильную ношу, будто никто больше не мог стать вместилищем Люцифера. Дурак. Дин сделал все, чтобы война его не коснулась, а он все равно в нее влез.

По асфальту идти было легче. Здесь ноги не цеплялись за камни и корни, а четкие пентаграммы давали надежду, что город все еще защищен. Высокие стены были сложены из красного кирпича, и Дин предположил, что ради этой стройки жители разобрали все дома, что оказались за чертой нового убежища.

Защитники здесь просто так не сидели: Дин с Касом еще не добрались до ворот, а им навстречу уже выдвинулся вооруженный отряд из трех человек.

– Только глупостей не сболтни, – пошутил Дин.

Кастиэль пробормотал что-то в ответ и отключился, мертвым грузом повиснув на руке.

– Кто такие? – деловито поинтересовался высокий худощавый мужчина в ковбойских сапогах и клетчатой рубашке.

На вид ему можно было дать от тридцати до пятидесяти, и в этой группе он точно был главным: двое других мужчин в военных куртках остановились в нескольких шагах и держали оружие наготове.

– Меня зовут Дэн, а это… – Все имена испарились из головы, словно их ветром сдуло. – Кларенс. На нас напал адский пес.

Их могли искать, и лучше бы хоть первое время оставаться инкогнито.

– Да, потрепала вас собачка. – Мужчина погладил безбородые щеки. – Откуда идете?

Дин прищурился: у ворот сохранилась табличка “Бенд, штат Орегон”. Глупо было бы признаваться, что из Айдахо.

– Из Фин Рока. – Достаточно далеко, чтобы не быть знакомыми, но и достаточно близко, чтобы выбрать Бенд пунктом назначения. – Машина сломалась, пошли пешком.

– Меня зовут Ал. Коммандер Бенда. Что вам нужно, Дэн?

Дину не нравился его тон. Вкрадчивый, игривый, а улыбки на лице было не видать.

– Еда, ночлег, душ. – Он старался говорить спокойно и даже равнодушно, но их нужда была очевидна. – Оружие или машина тоже бы не помешали.

– После распада Лоуренской коалиции это дорогие товары. – Ал только руками не развел, демонстрируя собственную беспомощность в этом вопросе.

Лоуренс…. Объединенные города проиграли в Айдахо? Дин заставил себя сосредоточиться на происходящем:

– Мы можем быть полезны. – Ал смерил израненного Кастиэля недоверчивым взглядом, и Дин поправился. – Я могу быть полезен. Я отлично стреляю, да и готовить неплохо могу.

Ал оценивающе обошел вокруг них и хитро крякнул:

– Может, еще что умеешь?

Этот взгляд Дин знал. Тошнота подкатила к горлу, но он заставил себя улыбнуться:

– Моему другу нужна медицинская помощь, но в первую очередь душ. И тогда обсудим, как много я умею.

Он выразительно облизнул губы и чуть наклонил голову, открывая шею. Ал усмехнулся:

– Думаю, стоит сначала проверить.

– Если за время этой проверки он откинется, я тебе глотку перережу, – мило улыбнулся Дин. – Сначала услуга, потом плата.

Ал рассудительно покивал и протянул ему ладонь:

– По рукам.

Смешно, но как легко он согласился на этот раз. А тогда это казалось чуть ли не трагедией. Хотя, прошло меньше двух недель, так что вспомнить, как это, относиться к себе, как к валюте, не составит труда. Если на эту монету можно было купить жизнь, то Дину следовало радоваться, что нашелся тот, у кого ее можно разменять. Но пожать руку Алу он не успел.

– Что здесь происходит?

От ворот к ним быстрым шагом приближалась девушка в коротких бойскаутских шортах, и облегающей водолазке с длинным рукавом. Ее длинные каштановые волосы беззаботно разметались по плечам.

Ал приглашающим жестом указал на гостей:

– Ребята идут от самого Фин Рока. Устали, просятся на ночлег.

– И какие условия ты им выкатил? – жестко оборвала его девушка.

– Никаких. – Ал подмигнул Дину, намекая, что сделка может быть в силе, если тот благоразумно промолчит.

– Ммм, конечно. – Она недоверчиво посмотрела на Дина, потом задержалась взглядом на Кастиэле. – Заходите.

Их даже не стали проверять на входе, и это было странно. Девица почему-то не оставила их, и Ала это заметно раздражало.

– Этого, – она указала на Кастиэля, – в лазарет…

– Мэм, – Дин перебил ее. – Ему нужно в душ. Я не знаю, как у вас тут с горячей водой, если можно, я бы нагрел.

– Ленни. – Она протянула ему ладонь для рукопожатия. – Не мэм. Ты мне не мальчик, чтобы “мэм” говорить. Да, душ есть. Горячая вода тоже.

– Но сейчас уже поздно, – вмешался Ал. – Им придется подождать до утра, как и всем в городе.

Ленни отмахнулась:

– Вас проводят. – Она коротко кивнула парню из отряда, и тот повел их по узкой, забаррикадированной ящиками улице.

Бенд мало отличался от других мелких городков. Здесь осталось не больше полусотни жителей, но на улицах было удивительно чисто, все окна или распахнуты, или же накрепко заколочены и обведены печатями с демонскими ловушками. В городе ощутимо царила дисциплина.

Общественная душевая нашлась через пять кварталов и два поворота в бывшем здании школы. Несколько кабинок были разделены тонкими пластиковыми перегородками, старые краны отполированы так, что в них можно было разглядеть собственное отражение. Кафель на полу и стенах был белым, словно его каждый день намывали с мылом, и даже по углам не было видно разводов.

– Кас. – Дин погладил его по щеке, пытаясь привести в чувство. – У меня сюрприз.

Благо конвойный их уже покинул и не видел этих нежностей, иначе заподозрил бы чего не того. Кастиэль очнулся, лишь когда Дин побрызгал на него водой:

– Я же обещал душ.

Он помог стянуть изодранную одежду и забраться в кабинку, которую можно было закрыть шторкой. Кас со школы не любил мыться на всеобщем обозрении, а теперь это и вовсе было небезопасно.

– Сейчас, только воду включу. – Дин помог отрегулировать температуру и, изрядно промокнув, выбрался наружу. – Зови, если что.

В принципе, Касу даже голос подавать не надо было, достаточно стукнуть в стену или чихнуть. Дин, усевшись неподалеку, наверняка выглядел глупо с винтовкой и грязными вещами в руках.

– Дэн значит, – раздался голос Ленни, целеустремленно шедшей от раздевалок. – Твой друг до ночлежки нагишом пошлепает?

Дина резанул ее вызывающий тон, но возразить он не успел: Ленни стянула с плеча пухлый рюкзак и бросила ему на колени:

– Здесь два полотенца и сменная одежда для вас обоих.

– Спасибо, Ленни.

Гордость пришлось засунуть куда подальше. С момента их побега из Лоуренса это был самый гостеприимный прием, несмотря на взгляд свысока и надменно вздернутый подбородок.

Она села на скамейку у входа, задумчиво достала из кармана зажигалку и несколько раз щелкнула ею, словно поджигая невидимую сигарету. Дин тем временем сложил испорченную одежду в одну стопку, прикидывая, что теперь уж от нее точно можно избавиться.

– Он твой друг? – Она кивнула на задернутую шторкой душевую кабинку.

– Да. – Дин помедлил, но все же добавил: – Лучший друг.

– Тогда понятно, почему ты пошел на сделку. – Ленни снова щелкнула зажигалкой, и Дин выразительно приложил палец к губам, требуя заткнуться. – Думаешь, не одобрит?

Она хитро усмехнулась, и Дин едва справился с накатившим раздражением:

– Во-первых, это не твое дело, во-вторых, ему об этом знать не обязательно.

– А то может решить, что ты шлюха? – Дин не успел ответить, как Ленни махнула рукой. – Не скажу, не парься. У Ала всегда только трах на уме, но местные привыкли и посылают его на хер. Будет чем-то шантажировать – пристрели.

– Коммандера Бенда? – недоверчиво переспросил Дин.

– Ага.

– А ты тогда кто?

Ленни хитро улыбнулась, обнажив ровный ряд зубов:

– Пророк.

Дин не успел удивиться, как из-за шторки повалил густой горячий пар.

– Кас? – позвал он. – Эй?

Он чуть отогнул шторку, так, чтобы Ленни ничего не увидела, и сам чуть не отшатнулся: Кастиэль сидел на полу, и вода сверху лилась чуть теплая, но все вытатуированные печати на его теле сочились кровью, и вода испарялась с них, словно с раскаленных углей. Повязку с левой руки он, видимо, сорвал, и ран на ней уже не было, лишь красная, стремительно бледнеющая полоса указывала на место разрыва.

– Не обварится? – с деланным равнодушием поинтересовалась Ленни, но шею таки вытянула.

– Горячо, но не критично.

– Кас? – она медленно произнесла имя, словно смакуя его на языке.

– Это детская кличка. – Дин поспешил выкрутиться. Бессонные ночи дали о себе знать, – Я в детстве не выговаривал “л” и с “р” тоже были проблемы. Представляешь, как я коверкал “Кларенс”.

Ленни покивала, а потом вдруг соскочила со скамейки и направилась к выходу:

– Вас проводят до столовой и ночлега. Выглядите ужасно.

Дин бросил взгляд на висящее у дальней стены зеркало. Вид действительно был плачевный. Ал явно был тем еще извращенцем, если позарился на такое. У Михаила партнер был не в пример привлекательнее. Дин помотал головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас нужно было решать насущные проблемы.

Он открыл рюкзак, вытащил широкое белое полотенце и повесил рядом на крючок. Принесенная одежда была не новой, но чистой и даже выглаженной. Бежевые штаны из плотного хлопка обещали не свалиться с Каса, хоть ремня к ним и не полагалось.

Шум воды стих, и Дин позволил себе снова отогнуть шторку в сторону.

Казалось, за эти полчаса, показавшиеся Дину вечностью, Кас похудел раза в два: резко проступили ключицы и тазовые косточки, лицо осунулось, а голубые глаза потемнели, потеряв малейшую искорку. Он стоял, опираясь рукой о скользкую стену, и крупные капли стекали по его коже.

– Давай помогу. – Дин сдернул с крючка полотенце, сделав шаг навстречу.

Касу явно было не все равно: он стеснительно отвел взгляд в сторону, и Дин чувствовал, как он вздрагивал, когда грубые руки ощупывали каждый сантиметр его тела сквозь толстую махровую ткань. Будь у него хоть немного сил, он бы не позволил. Но сил, как и на берегу той речки, у Каса не было. И Дин мстительно надеялся, что Михаилу было хотя бы так же плохо.

– Спать хочешь? – участливо спросил Дин, заметив, как Кастиэль потирает глаза.

Он стоял перед ним, преклонив колено, и пытался надеть носки.

– Да, было бы неплохо.

Теперь, когда видимых повреждений не было, а пять капсул должны были обеспечить целостность сосуда на ближайшие сутки, Касу стоило отоспаться. Но в голосе слышалось какое-то сожаление, и Дин не оставил это незамеченным:

– Но? – Кас покачал головой. – Скажи, что нужно.

– Этот препарат… Это ранняя версия. Он поддерживает, но после боя или тестов, после всего, – он выразительно окинул взглядом ноги, а затем и левую руку, – все еще больно.

Его щеки покраснели, словно ему было стыдно в этом признаваться. Дин одернул край его штанины и выпрямился:

– Понял. Я достану тебе “Роф” или что-то похожее.

Архангельская благодать могла исцелять. Но, видимо, тело не успевало за божественной магией, и продолжало жить своей жуткой, фантомной жизнью. В голове адом прокатились слова Люцифера: “Он не чувствует боль, только когда я управляю сосудом”. Нужно было найти Ленни.

До столовой они добрались быстро, несмотря на то, что Касу требовались передышки каждые метров сто. Наваристая похлебка не лезла ему в горло, и пока Дин успел с голодухи навернуть две глубокие миски, Кас запихнул в себя несколько ложек и теперь сидел, бездумно уставившись на еду.

– Покормить тебя? – улыбнулся Дин.

От горячей пищи настроение резко пошло вверх. Кастиэль вдруг вздрогнул и немного отшатнулся:

– Нет.

За грудиной неприятно кольнуло, но Дин сохранил улыбку:

– Прости. Не имел ввиду ничего такого. Но тебе нужны силы.

С этими словами он пододвинул тарелку с румяными лепешками, и Кас, смутившись, все же взял одну.

Ночлежкой оказался добротный двухэтажный коттедж с пожелтевшим, но гладко выстриженным газоном и скрипучим белым крыльцом, на ступенях которого вальяжно развалился рыжий кот.

Дин проводил его удивленным взглядом: большую часть домашних животных съели в первые годы войны, а оставшиеся одичали, так что кот придавал обстановке какой-то налет ностальгии и уюта.

Первый этаж был поделен на гостиную и кухню. Серый широкий диван занимал четверть комнаты, повсюду были книги: в стеллажах вдоль стен, на журнальном столике, в углу стоял раскидистый фикус. Конвоир проводил их на второй этаж, где оказалось всего три спальни и ванная комната, и ушел, бросив дежурное: “будьте как дома”.

Дом был пуст. Видимо, гости в Бенде бывали редко.
Дин разложил кровать: снял и сложил покрывало, откинул тонкое лоскутное одеяло в сторону, взбил пуховую подушку:

– Устраивайся. – Кас послушно сел на край, и Дин помог ему стянуть ботинки. – Попробуй сейчас отдохнуть, а я найду Ленни.

– Где искать будешь? – раздался ее голос, и Дин чуть на месте не подпрыгнул от неожиданности.

Полы в доме имели полезную особенность скрипеть, но Ленни появилась совершенно беззвучно и теперь стояла в дверном проеме, хитро посмеиваясь. Кас вежливо поздоровался, и она ответила ему кивком головы.

– Как ты вошла? – не удержался Дин.

– Ногами. – Она в три шага пересекла комнату и бросила небольшой мешочек Касу на колени. – Не благодари.

Через секунду в комнате ее уже не было, и полы в коридоре отчетливо заскрипели, а затем и лестница озвучила ее путь на кухню.

В мешочке оказалась пара ампул, шприц и резиновый жгут. На ампульном стекле не было ничего: надписи стерлись, и лишь на одной едва считывалось “для внутривенного введения”.

– Кас, не надо, – предостерегающе произнес Дин, заметив, как он закатывает рукав.

– Ты сказал, она хорошая, – напомнил Кас их разговор в столовой.

Казалось, он знал этот препарат. Нет, не “Роф” – прозрачный, без желтого оттенка, без запаха, но Дин все равно чувствовал себя неуверенно.

– Я могу сам. – Кас потянулся к жгуту, заметив его замешательство.

Его пальцы чуть дрожали, в глазах появился нездоровый блеск, и Дин поспешил схватить жгут первым:

– Только если ты уверен, что это безопасно, – предупредил он, перетягивая руку Кастиэля выше локтевого сгиба.

Тот лишь поморщился и кивнул.

Вены нашлись сразу, и Дин чувствовал себя некомфортно, протирая место укола спиртом. Игла преодолела сопротивление тонкой кожи, а затем и упругой стенки кровеносного сосуда и словно провалилась в пустоту. Попал.

Кастиэль все это время сидел с закрытыми глазами. Дин развязал жгут, и препарат под поршнем ушел в вену.

– Ты как? – обеспокоенно спросил он, зажимая прокол влажной ватой.

Кас прислушивался к себе с минуту, а потом медленно расплылся в улыбке:

– Это морфин. – Впервые с момента встречи Дин видел, как всегда сдержанная улыбка стала широкой, счастливой. – Морфин…

Он удовлетворенно вздохнул и резко осел на постель. Дин едва успел подхватить его, не дав приложиться головой о стену и уложил на подушку. Кас спал глубоким крепким сном, наконец-то избавившись от боли.

Дин успел сложить разбитую ампулу и шприц обратно в мешочек, положив оставшуюся в нагрудный карман куртки, когда в комнату снова заглянула Ленни:

– Такой сладкий, когда спит. – Она хотела подойти к кровати, но Дин не позволил, будто случайно оказавшись у нее на пути. – Ты можешь лечь в соседней комнате.

На полуторной постели им вдвоем точно было не поместиться.

– Спасибо. Здесь очень неплохо для “ночлежки”.

Ленни тихонько хихикнула:

– Это мой дом. Гости города обычно останавливаются у штаба, но я подумала, вам будет в нем некомфортно. Там такой проходной двор.

Что ж, Касу действительно требовался покой и минимум постороннего присутствия. Дин благодарно кивнул. Теперь, когда опасность миновала, его безудержно клонило в сон.

– Как думаешь, долго он проспит? – Золотисто-янтарные глаза Ленни были прикованы к Кастиэлю.

– Не знаю, – честно ответил Дин. – Может, сутки, может, больше. Как проголодается.

– Буду ждать. – Она позволила себе усмешку, направившись к выходу.

Уже в дверном проеме она обернулась, и у Дина душа ушла в пятки: глаза ее темнели фиолетовым. Не черным, как у обычных демонов, и не красным, как у демонов перекрестка. И если белые и желтые Дину доводилось видеть у высших, то с таким он столкнулся в первый раз.

– Буду очень ждать, – подытожила Ленни и скрылась из виду.

Скрип половиц преданно последовал за ней.

***


– Я тебе говорю, она одержима, – шепотом прошипел Дин, перегнувшись через стол.

Кастиэль недоверчиво улыбнулся:

– Но я не помню. Я видел ее в комнате, и она была обычным человеком.

Горячая овсяная каша вязла на языке и мешала говорить. Дин закатил глаза, выражая собственное неудовольствие. Он почти двое суток просидел у кровати Каса, позволяя себе лишь изредка вздремнуть. Черт возьми, ему требовался душ, сон и бритва: отросшая щетина раздражала.

– Ну, может, в тот момент еще была человеком, – проворчал он, проглотив еду. – А потом уже нет.

– Привет, мальчики. – Ленни бесцеремонно подсела на лавку к Дину.

Озорные карие глаза тут же вцепились в Кастиэля. Дин поперхнулся и на всякий случай нащупал нож на бедре. Он всю ночь выцарапывал на нем демоническую ловушку.

– Доброе утро. – Кастиэль бросил на него укоризненный взгляд. – Хотел побла…

– Да ладно, твой Дэн “спасибо” уже сто раз сказал. – Ленни махнула рукой, взяла лепешку и, густо посыпав ее солью, откусила кусок. – Как себя чувствуешь?

– Уже лучше.

От Дина не укрылось, как щеки Каса вдруг залило румянцем. Ленни засмеялась, подхватила лепешку и направилась к Алу, едва заглянувшему в столовую:

– Еще увидимся, Кларенс.

Дин проводил ее недоверчивым взглядом:

– Что это, блядь, было? – проворчал он, возвращаясь глазами к Касу.

– Она меня по ноге погладила, – тихо признался тот.

– Ну давай, еще замути с демоном, – фыркнул Дин, стараясь сконцентрироваться на опасности.

– Но она не демон, – уверенно возразил Кас. – Я же их вижу: одержимые, адские псы, князья ада. Она чиста.

Дин только звякнул ложкой о тарелку. Неужели ему привиделось?

– Нужно сегодня поболтать с местными, – произнес он, расправившись с завтраком. – Я слышал, что Лоуренская коалиция распалась, но непонятно, чем вообще закончился бой в Айдахо.

Кастиэль кивнул и огляделся по сторонам: столовая была уже наполовину пуста.

У них было не так-то много знакомых в Бенде, и Дину требовалась какая-то убедительная ложь, чтобы не вызвать вопросов, а где это они были на момент сражения, что не знают о его исходе. Впрочем, сейчас его интересовало не только это:

– Кас, можем поговорить начистоту? – Неуверенный, но согласный кивок разрешил задать вопрос, засевший в голове больше суток назад. – Когда Люцифер удерживал контроль, – он понизил голос до шепота: – Что ты видел?

Кастиэль помолчал, собираясь с мыслями:

– Ад.

– Он сказал, ты вынужден жить на обезболивающих. Сказал, что…

– Дин, – голос Каса вдруг стал сухим и резким. – Это дьявол. Он всегда лжет. Мне нужен был “Роф” после боя. Ты видел, что со мной было. Но не каждый день. В состоянии покоя я могу обходиться без него.

Им не дали продолжить разговор: в столовую вбежал мальчишка лет семи:

– Пророк созывает собрание! У нее было видение!

Люди, остававшиеся за столами, тут же вскочили на ноги и бросились к выходу.

– Какой к черту пророк, – пробормотал Дин, выбираясь следом за ними. – Ты о чем-то таком слышал вообще?

Кастиэль покачал головой.

Собрание проводилось даже не на площади: Ленни стояла на зеленом мусорном баке на перекрестке двух центральных улиц, а Ал переминался возле него, напряженно сжимая в руке винтовку. Он был взволнован, и эта тревога передавалась окружающим. Но люди не шептались, они просто подходили, образовывая круг, и молча ждали.

– И что нас ждет? Предсказание будущего? – скептично проворчал Дин.

– Пророк говорит от имени бога, – благоговейно поправила его стоящая рядом женщина. – Он указывает нам путь в кромешной тьме этой войны.

У Дина аж челюсть от ее тона свело. Он благоразумно прикусил язык, чтобы не привлекать лишнего внимания, но все-таки дернул Каса за рукав, выражая недовольство. Тот понимающе улыбнулся краешком губ. Если бы бог был где-то рядом, то разве творилось бы такое на созданной им земле?

– Друзья, – Ленни убедилась, что все в сборе, и громко обратилась к присутствующим: – Сегодня мы здесь, чтобы услышать недобрые вести. Только что с нами связался Бобби Сингер.

Дин облегченно выдохнул. Пока скорей хорошо, чем плохо.

– Вы помните, как он приходил к нам от имени Михаила и предлагал присоединиться к решающему бою в Айдахо. Мы отказались из-за того, как мало нас осталось бы защищать свой дом. Мы стали одним из десяти городов, отказавших Новому Лоуренсу в поддержке. Сегодня мы можем усомниться в правильности своего выбора. Демоническая война окончена.

Люди вокруг воодушевленно переглядывались и нерешительно улыбались. Кастиэль рядом стоял неподвижно, и Дин почти чувствовал его волнение.

– Битва в Айдахо закончилась смертью всех князей ада и большей части их армии. Теперь демоны разбиты и разрознены. Я бы даже сказала, малочисленны. Но коалиция победила не благодаря людям. Для этой битвы они использовали архангела.

– Небеса на нашей стороне! – обрадованно закричал кто-то в толпе, но тут же осекся под яростным взглядом Ала.

– Небеса не должны были иметь к этому никакого отношения, – спокойно продолжила Ленни. – Эта война была испытанием человечества. Нашей стойкости, храбрости, веры. И Лоуренс покусился на мощь, которая человеку неподвластна. Архангел вышел из-под контроля. Погибло множество людей. Другие ангелы сошли с небес и в наказание уничтожили Лоуренс, Талсу, Лафайет, Луисвилль, Понка-сити. Никто не выжил. И мы не знаем, куда будет направлен следующий удар.

Сердце Дина потеряло ритм. В ушах зашумело, перед глазами замелькали черные точки. Кастиэль незаметно приблизился и сжал его пальцы своими.

– В связи с этим в городе вводится правило группы. Никто не должен покидать Бенд без рации и сопровождения. В случае появления ангелов или архангела Михаила тут же сообщать в штаб. Джена будет отвечать за координацию. – Высокая темнокожая женщина согласно закивала головой. – Мы отменяем все сигнальные ракеты для тварей. Отныне они означают только высшую угрозу. Сейчас нам нужно усиленно готовиться к зиме и свыкнуться с тем, что никто не покинет Бенд до тех пор, пока угроза не исчезнет. А значит, припасов нам потребуется куда больше, чем обычно.

– Ленни, – подала голос Джена. – Но ведь против ангелов есть оружие? Мы можем как-то с ними справиться?

– Мы изучим все книги, какие у нас есть. Пока у нас ничего нет.

– Но что мы будем делать, если они придут сюда? – выкрикнул полный мужчина с длинными белыми волосами.

– То же, что и всегда. – Ленни гордо вскинула голову. – Сражаться.


В узкий переулок не выходили окна, и солнце почти не заглядывало из-за широкой черепичной крыши.

– Дин…

Кулак с размаху врезался в стену, костяшки чуть слышно хрустнули, и боль прошила до искр из глаз. Легче не стало. Дин ударил еще раз. И еще раз, пока Кас не оттащил его от кирпичной кладки.

– Не надо.

Вырваться почему-то не получилось, и Дин бессильно уткнулся лбом в его плечо, стиснув пальцами хлопковую ткань балахона:

– Он убил их, Кас. Райнера, деда, Сэмми…

– Мне жаль. – Теплая ладонь погладила затылок, шею. – Мне очень жаль.

Михаил прошелся огнем по всему их пути до Айдахо. Все, кто помог им или не вернул в Лоуренс, были уничтожены.

– Нам нужно уехать отсюда, – пробормотал Дин. – Если он найдет…

– Не найдет, – уверенно ответил Кас, сильнее прижимая Дина к себе. – Мог бы, нашел бы еще в пещере.

– Я хочу убить его, Кас. Он заслужил!

Руки почему-то казались ватными.

– Заслужил, – тихий, но спокойный голос Кастиэля не давал миру рассыпаться на куски. – Но нам нужен план. А тебе отдых.

– Как ты можешь быть так спокоен? – выдохнул Дин и замер, прислушиваясь к размеренному биению сердца.

Кастиэль не ответил. Его пальцы поглаживали русые волосы Дина, дыхание было ровным и глубоким, и казалось, Люцифер раскинул крылья, окутав их обоих плотной пеленой тепла и тишины.
Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем бушующий в голове ад утих. Надежды не было, просто внутри все словно высохло и растрескалось, и сухой южный ветер гулял, шурша пылью.

Он мог предотвратить эту битву, если бы знал о плане. Мог поступить правильно в Лафайете, мог поступить правильно в Лоуренсе. Мог не отпустить Сэмми в Луисвилль. Если бы знал о дьяволе, знал о сделке, знал об этом поганом плане завершения войны.

– О чем еще я не знаю, Кас? – Кастиэль покачал головой. – Хорошо.

Им понадобилось с полчаса, чтобы выбраться из накатившего на Дина оцепенения. Мир выглядел серым. Даже развернувшаяся в Бенде деятельность не могла заразить. Люди сновали по улицам, таскали баулы, вещи, переезжая ближе к заградительным стенам. Ленни считала, что так у них будет больше шансов спастись в случае атаки. Все вокруг были напряжены, и даже дети притихли, смиренно помогая взрослым.

– Эй, Дэн! – окликнул его Ал, подошел и протянул винтовку. – Я иду на охоту. Ты со мной.

– Он устал… – возразил было Кас, но Дин взял оружие:

– Все в норме.

Наверное, это было лучшим решением сейчас. Ал оскалился, изображая улыбку:

– А тебя, Кларенс, Ленни ждет в доме. Кто-то должен помочь ей разгрести книги. Вряд ли ты еще что-то можешь.

Дин примирительно хлопнул Каса по плечу, не давая вступить в перепалку:

– Увидимся вечером.

***


Книги здесь действительно пора было разгребать. На полу лежали десятки томов, часть была выложена с полок, часть уже раскрыта и на полях виднелись пометки, сделанные размашистым почерком.

– Ленни? – Кастиэль не стал проходить дальше прихожей, опасаясь нарушить невидимый порядок.

– Я здесь, – донеслось с кухни. – Идем.

Книги были и здесь: на тумбах, на обеденном столе, под стульями и в распахнутой духовке.
Ленни сидела на широком подоконнике. С распущенными волосами, в сером коротком платье, едва прикрывающем нижнее белье, она выглядела совсем молодо, лет на двадцать. Тонкие пальцы небрежно листали дамский роман.

Увидев Кастиэля, она улыбнулась и кивком указала на стопки на столе:

– Любые упоминания об ангелах. Все найденное – в тетрадь.

Тетрадью оказался толстый блокнот, примостившийся на стуле.

– Думаешь, художественной литературе стоит доверять? – усомнился Кастиэль, но все же открыл первую попавшуюся книгу.

Дэн Браун, “Ангелы и демоны”. Он начинал ее читать еще до открытия врат. Но текст вдруг оказался другим: предложения не имели отношения к истории, были не связаны между собой, некоторые слова были написаны с ошибками, а какие-то фразы вовсе не имели смысла. Заметив его растерянность, Ленни рассмеялась:

– Слова не имеют значения. Первая и последняя буквы. Половина на латыни, – Ленни поймала его удивленный взгляд. – Сначала тяжело, потом привыкаешь.

Чтение действительно давалось с трудом. Первые страницы Кастиэль и вовсе подчеркивал нужные буквы, которые никак не хотели складываться в голове в хоть сколько-нибудь логичную последовательность. Лишь при повторном чтении появлялись слова и предложения.

Видимо, попавшаяся ему книга была базовой: до пятой страницы описывались исключительно ангельское происхождение и чины.

– Выпиши, если вдруг попадется что-нибудь про “святое масло”, – попросила Ленни, откладывая в сторону роман. – У меня есть тут заклинание, но нет расшифровки.

Кастиэль удивился, но виду не подал. Просто кивнул, не отрываясь от страниц. Если данные Бобби были верными, то человечество ждала новая, кровопролитная война, в которой у него практически не было шансов. Противостоять ангелам можно было только двумя способами: святой елей и их собственные клинки. С первым было нелегко, ведь после падения врат изготовлением оливкового масла практически никто не занимался. В лаборатории потом, правда, обнаружили, что для освящения подходит любое растительное масло, но продукт все равно оставался дефицитным. Клинок в их распоряжении был всего один, и Кастиэль сомневался, что ему удастся сохранить контроль, если он выпустит Люцифера настолько, что тот сможет вынуть меч из ножен. Последний раз это плохо кончилось. Он сам оказался в клетке, которую столько времени выстраивал в собственной душе, а архангел едва не спровоцировал апокалипсис.

– Откуда все это? – поинтересовался Кастиэль, обводя взглядом кухню.

Ленни отложила в сторону очередную книгу:

– Библиотеку начал собирать еще мой дед. Он был из так называемых “просвещенных”. Секта фанатиков всякого сверхъестественного дерьма, играющая в натуралистов. Главный девиз: “Наблюдать и не трогать”.

– Тебе эта позиция не нравится, – оценил он ее саркастичный тон.

– Я предпочла бы вообще никогда этого не касаться.

– И ты действительно пророк?

Ленни кивнула и чуть загадочно улыбнулась:

– Сила Господа в руках моих, слово Господа на устах.

Кастиэль вежливо промолчал. Он помнил сомнения Дина, но в мире было достаточно невероятного и странного, и они повидали уже достаточно, чтобы в очередной раз не отнестись с недоверием. Сначала демоны, за ними оборотни, вампиры, гули, вендиго, потом архангелы. Почему бы среди всего этого не затесаться пророку.

– И за кого Господь в этой войне?

– Ему все равно, Кларенс, – вздохнула Ленни. – Но я защищаю Бенд.

– Священное масло – это любое растительное, которое освятили. – Он записал в тетрадь, не найдя этого в книге. – Как воду.

Что тратить время на долгое листание страниц. Он мог поделиться этой информацией.

Ленни стянула с полки рацию:

– Джена, прием.

– Прием.

– Все масло в городе в церковь и освятить. Освященным маслом круг по стенам и поджечь.

– Так точно.

Кастиэль вздрогнул. Святой огонь не был демонической ловушкой или кругами Соломона, через которые Люцифера еще можно было протащить в своей шкуре, сцепив зубы. Теперь он был заперт в Бенде.

Солнце уже было низко на западе, когда Ленни, наконец, соскочила с подоконника и потянулась, разминая затекшие мышцы. Платье приподнялось, обнажив черные трусики-шортики, и Кастиэль поспешно уткнулся в книгу, сделав вид, что ничего не заметил. Впрочем, длинный шрам от четырех когтей, тянувшийся сверху до середины правого бедра, он успел увидеть.

Тетрадь была испещрена символами, и, несмотря на то, что они рисовали их по описанию, чувствовалось, что большинство были начерчены правильно: Люцифер зло шипел из своего угла, и Кастиэлю приходилось прикладывать усилия, чтобы его не слушать. Впрочем, эти каракули он еще мог превозмочь. Вот если бы им попались те гексаграммные заклятья, что использовались в лаборатории, то он с места сдвинуться бы не смог.

– Не голоден? – поинтересовалась Ленни, доставая из шкафа еще с утра припасенную лепешку.

Кастиэль покачал головой. Последние дни все же пошли ему на пользу, и он снова мог подолгу обходиться без еды. Если бы еще во сне ему виделось что-то другое, хотя бы смерть и ад, то все было бы вообще замечательно Из-за этих проклятых видений день чуть не превратился в очередную пытку.

– Когда обычно возвращаются с охоты?

– Как настреляют достаточно дичи, так и возвращаются. – Она аппетитно откусила хлеб и уселась на край стола, оказавшись в нескольких сантиметрах от Кастиэля. – Беспокоишься за Дэна?

– Есть немного.

От нее нежно пахло чистым хлопком, а запах тела был сладковато-соленым, едва уловимым.

– Он с Алом, ничего не случится. Ал та еще скотина, но охотник отличный. В голову вервольфу с двух сотен шагов попадает.

Кастиэль непроизвольно посмотрел на белеющие на ее бедре шрамы. Его взгляд от Ленни не укрылся:

– Да, как раз тот случай, – рассмеялась она. – С полгода заживало.

Ширина полос намекала, что когти наверняка распороли мясо до кости.

– А как же сила Господа?

Он тут же осекся, но Ленни не смутилась:

– Это было еще до открытия врат. Тогда мой отец еще охотился на тварей на живца, я не была пророком, а Ал имел смелость оказаться в нужном месте в нужное время.

– Твой отец использовал тебя как приманку?

Прозвучало несмело и даже недоверчиво. Ленни широко улыбнулась и взяла его за руку:

– Эй, он старался сделать мир лучше. И ему это удавалось до демонической войны. – Она накрыла шрамы ладонью Кастиэля. – Видишь, это уже не больше, чем воспоминания.

Кожа была прохладной и шелковистой на ощупь. Дыхание сперло, сердце пропустило удар.
В янтарных глазах Ленни заиграли озорные искорки:

– Как считаешь, до куда тянется? – Она подтолкнула его руку.

Полосы шрамов легко скользили под пальцами. Ладонь неуверенно прошлась по животу и наткнулась на грудь, не скованную кружевом бюстгальтера. Кастиэль не успел отдернуть руку, как Ленни перехватила его за запястье сквозь ткань платья. Медленно, словно спрашивая разрешения, она подвинулась ближе и теперь сидела напротив, чуть разведя ноги. Ее щиколотки легко касались его коленей, и градус интимности резко устремился вверх. В горле пересохло, тишина в доме стала звенящей.

– Без обязательств, – шепнула Ленни, чуть наклоняясь вперед.

Не смей!

– Без обязательств, – согласился Кастиэль и утянул ее к себе на колени.

За глубоким, яростным поцелуем тихого скрипа входной двери никто не заметил.

***


Дин выматерился себе под нос и накрылся подушкой. Проклятый скрип то кровати, то половиц не давал уснуть. Если весь день, пока он мотался по горам с винтовкой, мысли были то в прицеле, то вились вокруг Луисвилля, то теперь их словно вымели из головы поганой метлой. В мозг острыми гвоздями вбивались тихие стоны Ленни.

Наверное, стоило пойти и выразительно постучаться в дверь. Правда, Дин опасался, что и ее закрыть они забыли. Он подозревал, что его появление и вовсе осталось незамеченным.

Он бросил беглый взгляд на часы. Полночь. Гребанная оргия продолжалась уже четвертый час с короткими перерывами, и будь он в других обстоятельствах, он бы за Каса порадовался. Да и не любая девушка на такой марафон согласилась бы. Но конкретно сейчас: заебали.

Когда все в очередной раз стихло, Дин выбрался из-под подушки:

– Теперь-то все?! – крикнул он в темноту, не поднимаясь с кровати.

Ленни хохотнула, и что-то тяжелое грохнуло об пол. Она еще смеялась, правда, уже тише, и Дин слышал их шепот, только вот слов было не разобрать.
Заскрипели половицы, дверь открылась, и на пороге комнаты появился взлохмаченный Кас, наспех завернувшись в простыню:

– Ты уже вернулся?

Его удивление и счастливый голос вызвали у Дина только раздражение:

– Еще в половине девятого. Вы были слишком заняты книгами на кухне.

– Прости. – Кас осекся, словно разглядев ярость в его взгляде.

– Мы нашли лежку лося. На рассвете поедем загонять. Так что сбавьте обороты, у меня суток нихрена неделания в запасе нет.

Кас виновато кивнул. От этой покорности чесались кулаки. Надеясь хоть немного унять злость, Дин достал баночку препарата из нагрудного кармана куртки, висящей на стуле у кровати, и бросил ее Кастиэлю. Тот коротко поблагодарил и ушел, предусмотрительно прикрыв дверь.

Дин слышал, как он пересек коридор, возвращаясь в свою комнату. А потом Ленни прошлепала босыми ступнями, что-то спросила и, услышав ответ Кастиэля, захихикала.

– Спокойной ночи, милый. Было классно.

Дин позволил себе выругаться вслух.

***


В комнате из мебели пока была только кровать: шкафы еще не привезли, и коробки стояли вдоль стен. Кастиэль погладил пальцами плотную бумагу только что наклеенного плаката Led Zeppelin. Дин подарил его на новоселье, сказав, что в комнате парня должен царить рок-н-ролл, а не библейские мотивы. Пока в старой квартире они делили комнату с Майклом, у Кастиэля возможности так самовыражаться не было.

– Кас?

На постели сидел Дин в черных джинсах, в которых он обычно ходил в школу, и расстегнутой до середины рубашке, хотя в комнате было не так уж жарко. Он чуть откинул голову назад и оперся руками о кровать:

– Идем?

Кастиэль заставил себя замереть. Этого ведь не было на самом деле? Не могло быть, иначе как бы он удивился робкому поцелую перед их первым заданием?

– Люцифер?

Глаза Дина блеснули красным, улыбка перестала быть игривой, превратившись в оскал:

– Какая разница, Касси?

Снова. Его главное искушение. Кастиэль представил черные прутья решетки, и комната пропала, Люцифер зашипел, сбросил личину, представая в своем истинном обличии. Глаза обожгло, кожу запузырилась ожогами, и сукровица закипела в лопающихся пузырях. Но решетка уже разделила их, и адское пламя сошло на нет, запертое где-то совсем глубоко в душе.

– Твое упрямство начинает меня раздражать. – рассудительно цокнул языком Люцифер.

Кастиэль проснулся.

***


Дин чихнул и отложил малярную кисть в ведро. Не хватало еще вымазаться в краске с ног до головы. Вся стена Бенда была усеяна многочисленными символами, похожими на недочерченные звезды, треугольники, зигзаги. Знаки Еноха. Они должны были уберечь город от атаки ангелов. Дин же был настроен скептично.

Ал, рисовавший рядом, тоже не выглядел воодушевленным.

– Что, думаешь, не помогут нам эти каракули? – озвучил его мысли Дин.

– Ленни сказала, что помогут. – Ал пожал плечами. – Просто никто же ангелов никогда не видел. Как знать, сработает или нет. А пробовать много раз мы не можем. Один раз ударят, и все.

Дин пожал плечами и, обтерев руки о штаны, достал из висевшей на поясе сумки кусок вяленого мяса, завернутый в тряпочку.

– Все равно не понимаю, с чего она пророк, если все знания из книг просвещенных.

– А как еще ты ее богоугодную силу объяснишь? – усмехнулся Ал, тоже отложив кисть в сторону.

Лосятина приятно тянулась на зубах. От острого вкуса дичи рот быстро наполнился слюной, и они молчали до конца нехитрой трапезы.

Небо, затянутое серыми облачками, потемнело, ветерок стих, и вдалеке слышался легкий треск, словно костер хрустел хворостом. В небо взвилась сигнальная ракета.

На стене уже не горело святое масло: оно кончилось, а символы раскинулись по всему Бенду. Игнорируя возможную опасность, Дин вскарабкался на стену по приставной лестнице.
По дороге к городу шла группа людей. В прицел винтовки видно было, что они изранены и избиты, одежда их висит клочьями, на руках и шеях характерные рваные раны. Кроты.

Дин перевел взгляд за их спины. В густом облаке черного дыма, переливчатого от разноцветных молний, шла рыжеволосая девушка в черной кожаной куртке. В отличие от кротов на ее одежде не было ни пылинки, и это настораживало. Она заметила наблюдение, улыбнулась в прицел, и глаза ее окрасились черным.

– Демоны, – крикнул Дин со стены с искренним облегчением.

С этой-то напастью они умели бороться. Ал отвесил тяжелую оплеуху подбежавшему к ним парню, видимо, и выпустившему сигнальную ракету:

– Бестолочь! Отстрелять их надо было, а не панику поднимать.

Он проворно взобрался на стену, поднял винтовку и одним точным выстрелом опрокинул впереди идущего крота. Дин видел в прицел, как демоница недовольно скривилась, вдруг махнула рукой, и Ал вдруг попятился, зажимая ладонью рану на плече. Дин не успел подхватить его, и тот сорвался со стены.

– Никому не высовываться! – заорал он, увидев защитников Бенда, поспешно вскарабкивающихся наверх.

Он загнал в винтовку патрон с высеченной демонической ловушкой, прицелился и выстрелил. Демоница остановила пулю взглядом, и Дин едва успел укрыться: пуля со свистом вернулась обратно.

– Всем подразделениям, – он поднес рацию к губам. – Никакой беспорядочной стрельбы. Это не обычный демон. Она отбивает пули. Стрелять только одновременно, не ждать результата и не высовываться лишний раз.

Он обернулся к Алу. Коммандер Бенда лежал на земле, неестественно выгнув сломанную руку. Плечо было пробито, и кровь обильно стекала на асфальт. Парнишка стоял рядом на коленях, тщетно закрывая рану руками.

– Отойди от него, – рявкнул Дин. – Он заражен.

Рана была слишком близко к голове. Если у Ала и был час в запасе, это было бы везением. Мальчишка замер, но с места не двинулся.

– Нас обоих бы теперь в карантин, – усмехнулся Ал, подтягивая к себе винтовку ногой.

– Ленни может лечить кроатон?

– Нет. Она же не целитель. Так, Крис, пристрели меня. – Парнишка отчаянно замотал головой. – Давай-давай, а потом себе пулю в голову не забудь. Дэн, сожжешь нас?

Дин на секунду отвернулся. Кроатон поползет в город, если не предпринять быстрых мер:

– Да, конечно.

Он выстрелил дважды еще до того, как Крис собрался с духом. Спрыгнул со стены, добежал до припаркованной неподалеку машины, достал канистру из багажника и, облив тела, щелкнул зажигалкой.

Видевшие это защитники Бенда скорбно прикрыли глаза, но лишь на секунду. Дин еще не вернулся на стену, а они уже вели стройный огонь, переговариваясь по рациям. В Бенде умели держать оборону. Дин чуть не позавидовал их организованности.

Они больше не стреляли по кротам. Возвращенная в город пуля могла дорого обойтись. Но демоница до сих пор была невредима. До ворот оставалось меньше сотни метров.

– Джена, нам нужна святая вода, – бросил он на ходу. – В баках слишком мало.

Рация согласно пообещала подкрепление.
Но использовать ее они смогут, лишь когда кроты и демоница окажутся достаточно близко.

– Не останавливайте их. Это Абаддон, – вдруг протрещал в рации голос Ленни. – Я иду.

Защитники воспряли духом, хоть имя рыцаря ада и не сулило Бенду ничего хорошего. В отличии от многих, Абаддон умела воевать. Выстрелы стали реже, а потом и вовсе прекратились. Дин бросился к воротам.

– Открывайте, – скомандовала Ленни.

Она шла по проспекту к выходу из города, и что-то в ней было совсем другим. Не было девичьей легкости, не было беззаботности, с которой она заливисто смеялась раньше. Тяжелые ботинки на ногах, велосипедные солнцезащитные очки плотно сидели на переносице, облегающая водолазка и военные штаны закрывали ее тело и даже на руках были перчатки. Все черное, словно это должно было обеспечить ей маскировку в клубах демонического дыма.

Ворота медленно поползли в стороны.

– Залп по кротам огнем и святой водой.

Стена воды обрушилась на кротов, и одновременно пули защитников принялись решетить их полумертвые тела. Дин позволил себе улыбку: Абаддон не могла контролировать пули за пеленой священных брызг, а тела кротов сыграли роль заграждения – за ними демоница не видела стрелявших и не могла просчитать траекторию.
Но закрыть ворота не удалось. Какая-то огромная сила держала их широко распахнутыми, и как люди не налегали, сдвинуть створки не удавалось ни на дюйм.

– Недостаточно хитрый план, – усмехнулась Абаддон, и Дин едва не шарахнулся прочь, увидев, как она перешагивает порог города. – Но признаю его интересным.

Демонический дым почему-то остался за порогом.

– Именем Господа, – Ленни подняла ладонь ей навстречу. – Заклинаю…

– Ты? – прищурилась Абаддон. – Лицемер!

Судя по рычанию, две адских гончих ворвались в город и бросились к Ленни. Ворота вдруг поддались и захлопнулись, отрезав Абаддон от ее небольшого отряда. Дин сдернул винтовку с плеча, но не успел. Ленни схватила гончих и с размаху приложила о землю, размозжив им головы. Абаддон бросилась в атаку.

Зрелище могло бы быть красивым, не будь оно жутким. Они сражались на равных, и никто не спешил вмешиваться. Ленни блокировала удары так, словно Абаддон не могла переломить ей кости. И когда ее выпады достигали цели, Абаддон мотало так, словно перед ней был как минимум равный демон. Вот Ленни в очередной раз ускользнула от выброшенной ей в лицо когтистой руки, проломила Абаддон переносицу основанием ладони, врезала коленом под дых и опрокинула ее на землю, вцепившись пальцами в волосы.

– Именем Господа! – Она замахнулась, одновременно прижав противницу к земле ногой. – Отправляйся в ад!

Ее кулак вломился под затылок Абаддон, что-то громко хрустнуло, и пламя разлилось по земле вокруг них. Оно полыхнуло лишь на миг, и Дин едва успел заметить огромную крылатую тень, мелькнувшую на стене, от которой у него мурашки прыснули по спине. Но пламя погасло, и больше ничего не было.

Ленни отошла от трупа Абаддон и устало оперлась рукой на фонарный столб. Она стянула очки и огляделась по сторонам:

– А где Ал?

***


В столовой вечером было шумно: Бенд праздновал победу, и Ленни запретила людям пребывать в унынии. “Наши жертвы сегодня были угодны Господу”, – повторяла она тем, кто не не сразу заразился радостной атмосферой. Дин пробыл там совсем недолго и вероломно сбежал, не выдержав такого подхода. Лоуренс отдавал погибшим хоть небольшую, но дань уважения. Здесь же народ поднимал кружки крепкого ароматного чая за храбрый подвиг и гоготал, хвастаясь собственными меткими выстрелами.

В доме Ленни, к счастью, было тихо. Книги уже не валялись на полу, а аккуратно стояли на стеллажах. Дин с тоской смерил взглядом крутую лестницу, ведущую на второй этаж, и рухнул на диван. Может, здесь слышимость будет меньше. Вряд ли Кас с Ленни изменят своей теперь уже наверняка традиции. Последние три ночи они не давали нормально спать.

Дин стянул ботинки и с удовольствием вытянул натруженные ноги. Лестница заскрипела, но он заставил себя не обращать внимания. Кто-то спускался из спален, и вряд ли это была Ленни.

– Как ты? – послышался участливый голос Кастиэля, и Дин не нашел в себе силы на раздражение:

– Хреново.

– Выпьешь?

Дин почти отмахнулся, но потом заставил себя приподняться на диване. Кастиэль протягивал ему еще непочатую бутылку виски.

– Откуда, черт возьми?

Алкоголь был дефицитом. Для его производства требовалось изобилие продуктов, а после Открытия врат такового нигде не наблюдалось. Старые запасы старались держать для медицинских целей.

– Ленни принесла после боя. Сказала, что вечером ей понадобится перерыв. Мне кажется, тебе тоже не помешает.

Дин хотел отказаться. Зачем ему надо было напиваться в чужом городе? Наутро наверняка будет плохо, потому что крепкого алкоголя он не пил давно, а на войне похмелье недопустимо. Да и Кас был хорош: вытащил виски из запасов своей внезапной подружки, по сути спер. Ленни достаточно раздражала Дина, чтобы не желать иметь с ней ничего общего. Но на выжидающий взгляд он почему-то кивнул.

Виски показался горьким. Он как-то сразу ударил в голову, превратившись в слабость в веках и у основания языка. Кас тоже отхлебнул из горла и теперь чуть заметно морщился, облизывая обожженные алкоголем губы. Прикоснуться сейчас было бы неправильно: холод в душе вроде утих за разгорающимся под кожей пьяным огоньком, и Дин снова потянулся к бутылке. Может, еще три-четыре глотка, он вырубится, и в голове все встанет на свои места.

Входная дверь пискнула несмазанными петлями, и Ленни защелкнула щеколду, устало привалившись спиной к стене. Дин ждал, что сейчас она, словно валькирия, радостно пронесется через гостиную, схватит бутылку и, размахивая ею, начнет кричать тост, но Ленни подошла молча. Кастиэль протянул ей виски, и она отпила из бутылки несколько глотков, ни секунды не смакуя.

– Дерьмо, – выругалась она, падая на диван между ними.

Дин неприязненно дернул плечом, но она этого не заметила, облокотилась на него спиной и закинула босые ноги на колени Каса. Тот, не возмутившись, накрыл их ладонью. Дин задумчиво следил за тем, как его смуглые пальцы скользили вверх по ее белым лодыжкам и вниз до самых пальцев, нежно и практически невесомо.

Ленни отдала Дину бутылку:

– У тебя вид хуже, чем у меня. Напейся.

Он почти оттолкнул ее руку, но почему-то в последний момент жест смазался, и виски снова полился в горло. Мысли стали медленными, они словно вязли в густой вате и разваливались на ходу. С этого ракурса Ленни могла бы показаться привлекательной: водолазка плотно облегала упругую грудь, и лунный свет, проникающий в комнату через окно, подчеркивал округлость бедер. Дин вздрогнул и моргнул несколько раз. Он не заметил, когда она успела скинуть покрытые пылью бойскаутские шорты, а ладонь Кастиэля уже переместилась с лодыжки на внутреннюю часть бедра.

– Вы совсем охренели? – проворчал он.

Кастиэль с Ленни переглянулись и, Дину почудилось, подмигнули друг другу. Ленни запрокинула голову и притянула его для поцелуя. Получилась смазано, быстро. Он отдернул шею, и она рассмеялась, погладила его по колену, бедру и промежности, и тут же переключилась обратно на Каса, чьи руки уже нетерпеливо шарили под ее водолазкой. Дину стоило встать и уйти. Он винил виски в том, что до сих пор не сделал этого. Больше нечем было объяснить вдруг ослабшие колени и тепло, разливающееся под кожей.

Дин смотрел как зачарованный на то, как целовались Кас и Ленни: долго, вдумчиво, одновременно избавляя друг друга от одежды. Ее пальцы скользили по обнаженным плечам Кастиэля, повторяя узор татуировок, и это выглядело сексуально. Кас стянул с нее водолазку, прошелся быстрыми поцелуями по ее шее и груди. Ленни откинулась Дину на колени, задела запястьем его напрягшийся член и с улыбкой погладила уже ладонью. Дин не удержался и подмахнул бедрами.

Он провел пальцами по шее и груди скорей в благодарность, чем в поисках удовольствия, столкнулся с рукой Каса, и возбуждение острым током пробило от костяшек до колен. Голубые глаза блестели в полумраке, и чертова луна заливала комнату светом, так что видно все было даже чересчур хорошо.

Ленни извивалась под четырьмя сильными руками, массирующими и ласкающими каждый сантиметр ее тела, а Дин никак не мог оторвать взгляда от приоткрытых, чуть пересохших губ Кастиэля. Вот его рука, расчерченная ровными линиями печатей, слегка подтолкнула Ленни в бок, и она встала на четвереньки. Тонкие пальцы расстегнули ширинку на джинсах Дина, и на этот раз он не стал уворачиваться от поцелуя. На ее губах был запах Каса. Острый, крышесносный. Кас спустил трусики с ее задницы, и Ленни, предвкушающе постанывая, прильнула губами к промежности Дина.

Он видел, как Кастиэль качнулся, вошел в нее, и собственный член дернулся, сочась смазкой. Губы Ленни двигались точно в такт трахающему ее Касу: то размеренно, обсасывая каждый дюйм, то быстро, пропуская внутрь и позволяя упираться в сжимающееся горло. Дин гладил ее волосы и прикусывал себе щеку, надеясь не кончить раньше всех. Тусклый свет облизывал кожу Кастиэля, блестящую от едва выступающих капелек пота. Темные соски на его груди хотелось целовать. Плоский живот требовал ласки. Ленни иногда подавалась назад, упираясь в колени Дина запястьями, и тогда он чуть не ударялся о ее ягодицы. Крепкие пальцы сжимали ее поясницу, на которой тоже пестрели татуировки печатей и ловушек, и им стоило коснуться не только ее.

Дин был практически на грани, когда она вдруг выпустила его член изо рта и откинулась назад, повинуясь Касу, потянувшему ее за волосы. Ленни усмехнулась, подмахнула бедрами. Член Каса выскользнул из ее влагалища с влажным звуком, и она перекинула ногу через Дина, обхватила его ствол, направляя в себя. Горячее, мокрое от смазки лоно сжалось, и Дин подался навстречу. Он сграбастал Ленни за задницу, насаживая до конца, и вдруг столкнулся с пальцами Кастиэля. Они скользили вдоль ее позвоночника, и Дина прошило током от одной только догадки.

– Готова? – Голос Каса прозвучал так хрипло, что сразу и не узнать было.

– Давай уже, – нетерпеливо дернула бедрами Ленни, прижимаясь к Дину сильнее.

Он ответил на ее поцелуй, наслаждаясь вибрирующим на губах стоном. Так, наверное, было не видно, как внимательно он следил за возбужденным лицом Кастиэля, чей член так туго и так близко продвигался внутрь. Их разделяла тонкая стенка мышц, а казалось, что он чувствовал каждую венку, каждый сантиметр гладкой кожи, и Дина повело. Он двинул бедрами вверх раз, второй, блаженно ощущая, как головка потирается о головку Каса, и громкий стон Ленни только добавлял огня в эти ощущения.

Он оторвался от ее губ, позволяя себе выдохнуть в голос. Кас вдруг впился в него голодным взглядом, и Дин, едва соображая за пьяным удовольствием, повторил стон. И еще раз заметил, что взгляд никуда не делся.

Движения Кастиэля перестали быть размеренными, с каждым разом он все грубее вколачивался в податливое тело, и, ловя его темп, Дин начал беспокоиться за Ленни. Но ее, казалось, все устраивало: по рукам волнами шла дрожь, стоны становились все громче, и мышцы влагалища сжимались все сильнее, обещая близкий оргазм.

Его тело горело. Плавился жаром диван под лопатками, полыхали бедра, о которые словно случайно терлись колени Каса. Воздуха не хватало, стоны, вырывающиеся из горла были то сиплыми, то до неприличия громкими, а пальцы сжимались на бедрах Ленни так, что наутро наверняка останутся синяки. Возбуждение шло по экспоненте. Ленни вдруг замерла, дернулась словно в конвульсиях, ее влагалище сжалось, стиснуло член Дина так, что у него в глазах заискрили звезды. Она ткнулась в его губы, ловя сбившееся дыхание, и Кас наклонился следом, впиваясь в ее шею. Близко, до общего громкого стона, от которого Дина перемкнуло. Он подался навстречу, чувствуя, как подрагивает в оргазме член Кастиэля, и излился сам, потерявшись во вспыхнувшей под веками сверхновой.

***


Бутылку из-под виски наверняка следовало убрать. Но она валялась в гостиной еще с неделю, выглядывая горлышком из-под дивана. Никому не было до нее дела: они или были где-то в Бенде, занятые повседневными хлопотами, или же оказывались на диване, увлеченные друг другом. Дин имел манеру опаздывать. Когда он приходил, Ленни и Кас могли быть уже в процессе, и тогда она манила его рукой, предлагая присоединиться. В затуманенном желанием взгляде Кастиэля тоже читалось приглашение, и Дин не отказывался.

Но сегодня, когда он вернулся с охоты раньше времени, в доме было на удивление чисто. Вечно запыленные книжные полки были тщательно вытерты, и тряпка была выстирана и развешена на подоконнике. Тишина царила гробовая. Дин налил себе воды из синей канистры, но тут же отпрянул от стакана: в воздухе ощутимо запахло серой. Перед глазами жуткой картиной встал Лафайет, захлебнувшийся в эпидемии кроатона. Неужели и сюда пробралась зараза? Инкубационный период вируса был куда короче, чем прошедшая неделя с момента атаки Абаддон. Он поспешно выплеснул воду в раковину. В окне что-то мелькнуло.

На заднем дворе стояла Ленни. В ее руках была новая бутылка виски. Дин сначала выдохнул с облегчением, но тут же вздрогнул от ужаса. На задний двор можно было пройти только через дом. В противном случае пришлось бы лезть через забор. Ленни распахнула дверь в земле, ведущую в погреб, спустилась и оставила там бутылку. Выбравшись обратно во двор, она заперла погреб и исчезла, растворившись в воздухе.

Дин метнулся к шкафчику у духовки. Здесь раньше хранилась соль. Теперь же шкафчик был пуст. Беглый осмотр показал, в доме не осталось ни оружия, ни соли, ни святой воды. Наскоро освятив канистру, Дин бросился в Бенд. Он должен был найти Кастиэля.

***


Кастиэль окинул взглядом гостиную:

– Ты убиралась? – Ленни скромно кивнула. – Тебе стоило сказать, я бы помог.

Она усмехнулась и отвела взгляд:

– Не мужское это дело, тряпками махать.

Она выглядела непривычно задумчивой, и Кастиэль поспешил сесть поближе:

– Что-то случилось?

Ленни нервно смяла пальцами подол серого домашнего платья, словно собираясь с мыслями. Когда она, наконец, подняла на него взгляд, ее карие глаза вдруг показались совсем темными, почти буковыми:

– Тебе ведь нравится со мной в постели?

Обычно она называла это “трахом”. Иногда “перепихоном”. Изредка “еблей”. Кастиэль постарался поддержать деликатный тон:

– Мне не с чем сравнивать, но обычно это прекрасно.

Ленни улыбнулась и пихнула его в плечо, словно отмахнувшись:

– Джентльмен. Я помню, мы договаривались без обязательств. Но… – Она замялась. – Может, попробуем по-другому?

Дыхание сбилось. Он не планировал оставаться в Бенде. Они знали друг друга не настолько хорошо. Хотя, чего себя обманывать? Они друг друга не знали. Она была сексуальной, а ему нужен был хоть какой-нибудь партнер, чтобы не рехнуться от шалелых видений, подбрасываемых Люцифером. Он мог натворить непоправимого, если бы не нашел другого русла для этой энергии.

– Ленни, – он пытался подобрать слова. – Я не уверен, что у нас получится.

Ее открытый взгляд девочки-подростка больно бил под дых, и от стыда язык заплетался. Во рту ощутимо начало горчить.

– Почему? Мне показалось, ты свободен.

Лучше бы сейчас она надменно усмехалась, положив ноги ему на колени или усевшись на стол вместо повидавшего страстные ночи дивана.

– Но сердце не свободно. – Наверное, это было самым мягким способом сказать правду. – Мне жаль.

Ленни вдруг дернула плечом, вскочила на ноги и несколько раз прошлась по комнате туда-сюда, меряя ее быстрыми широкими шагами.

– И кто счастливица? – резко спросила она, останавливаясь у окна.

Глядя на то, как она нервно щелкает пальцами, Кастиэлю хотелось угостить ее сигаретой или крепко обнять. Скорее всего, ни того, ни другого она бы не приняла.

– Или это парень? – Она расценила его молчание за ответ. – Дэн, да?

– Нет…

– Я видела, как ты на него смотрел. – Она уже не слушала его. – Как же просто было до Открытия врат. Они тебе сто баксов, ты им минет, и все счастливы.

– Ленни?

– Блядь, ну почему в первый раз всегда все через жопу! – Она дернула занавеску, видимо, хотела отодвинуть в сторону, но только сорвала ее с крючков. – Блядь.

– Не расстраивайся. – Почему-то он чувствовал себя виноватым. – Я помогу повесить обратно.

– Знаешь, в этой ситуации я жалею об одном. – Она прикрыла глаза и потерла их пальцами. – Я не успела напоследок потрахаться с Алом. Я так резко переключилась на тебя, а этот придурок ревновал и влез под пулю, не дождавшись, пока меня отпустит. Я ведь к нему возвращалась с самого первого раза, как он меня купил. Денег уже нет в обиходе, а Ал вроде как оставался неизменным. Иногда думала даже, что он влюблен. Хотя кто влюбится в бывшую проститутку.

– Я не знал, – честно признался Кастиэль. – Дело ведь правда не в тебе…

– Заткнись, а? – Она оборвала его еще и жестом, выставив ладонь вперед. – Можем просто вернуться к тому, чтобы делать дело, и ты сделаешь мне одолжение?

– Все, что угодно. – Кастиэль поднялся и сделал шаг к Ленни.

Если бы он мог сейчас все исправить. Вдруг горячая едкая волна ударила в грудь, отбросила к стене, впечатала спиной так, что на пол посыпалась штукатурка. Ленни открыла глаза, и, черт возьми, они были фиолетовыми:

– Покажи мне, кто ты на самом деле.

Ее силуэт был окутан тяжелой, темной дымкой, которую простым смертным было не разглядеть.

Тебе придется отдать контроль, если ты все-таки надумаешь с ней сражаться

– Ленни, ты ошибаешься. – Кастиэль старался говорить спокойно, но горечь вдруг подкатила к горлу. – Меня зовут Кларенс…

– Да мне срать, как тебя зовут. – Она чуть согнула пальцы, и словно острые когти проткнули кожу на его плечах. – Что за тварь в тебе сидит?

– Никого.

– Ты хорошо ее контролируешь, раз мы не можем ее рассмотреть. Но это не простой демон. – Она шагнула, рассуждая. – Что-то помощнее.

Дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился Дин, щедро плеснувший в Ленни святой водой. Она зашипела, как если б ее облили кислотой, и держащие Кастиэля когти вдруг пропали. Дин схватил его за запястье и выдернул на улицу. У калитки стоял мотоцикл и, забираясь на него позади Дина, Кастиэль бросил взгляд на распахнутую дверь дома Ленни. Она стояла на пороге, сверкая фиолетовыми глазами.

– Не выйдет, – зло бросил Дин через плечо, заводя мотор. – Не через ловушку.

Ленни моргнула, сменив цвет радужки на знакомый янтарный, и легко сбежала по крылечным ступенькам вниз. Дин выматерился, и мотоцикл сорвался с места.

– А я тебе говорил! – высказал он Кастиэлю, когда они остановились в пяти милях от Бенда. – Повезло еще, что выпустили.

Они снова бежали, и серая лента дороги впереди обещала затеряться среди густого горного леса.

– Ты видел, как она преодолела ловушку? – Кастиэль заставил себя пропустить обвинение мимо ушей. И без упреков Дина на душе было паршиво. – Она ее перешагнула.

– А ты какого хрена ей сдачи не дал? Так и не поверил, что она одержима?

– Вообще-то не одержима, – раздался вкрадчивый голос Ленни. – Я смотрю, для тебя его состояние не секрет.

Их разметало в стороны одним ударом: Каса к вековому дереву, Дина в колючие кусты.

– Дело не в этом. – Кастиэль глубоко вдохнул, преодолевая давление невидимых лап. В его душе рука словно легла на спусковой крючок. – А в енохианской магии.

Щелчок, который не был слышен никому, кроме него, и полыхающая пламенем длань Люцифера ударила вперед вместе с его рукой, оттолкнула вдруг ставшую видимой черную лапу, покрытую толстой кожей, и Ленни отпрянула назад. Дымка вокруг нее стала плотнее, обрела силуэт, и над дорогой раскинулись темные, кожистые крылья. Он должен был не дать ей захватить преимущества в воздухе. Лопатки в очередной раз не выдержали разворачивающихся крыльев, треснули, и Кастиэль насилу заставил себя не отвлекаться на боль.

– Люцифер? – силуэт щелкнул тяжелой челюстью одновременно с вопросом Ленни так, что прозвучало два голоса.

Кастиэль кивнул, занося руку для удара.
Ленни вдруг отступила, силуэт съежился и перестал существовать:

– Ты ведь даже не сосуд, Кларенс. – Она смело приблизилась, подняв руки в капитулирующем жесте, напрочь игнорируя опасность. – Я была уверена, что это демон. Давай поговорим.

Огромная клетка в сознании хищно захлопнулась, закрывая Люцифера обратно. Кастиэль протянул Ленни ладонь для знакомства:

– Кастиэль, если быть честным.

– Понятно. – Она крепко пожала ему едва послушную руку, игнорируя недовольный взгляд Дина, только выбравшегося из кустарника. – Нам нужно срочно вернуться в Бенд. Тебя ищет Михаил, а значит, и все ангелы. Здесь, вне защиты символов, тебя могут обнаружить. И, если честно, мы представляли тебя совсем по-другому.

– Кто это мы? – скептически нахмурился Дин, вставая между ней и Кастиэлем.

– Мы – это я и Бегемот. – Она улыбнулась, и глаза ее вновь стали фиолетовыми, а голос хриплым и низким. – Ночной страж ада.

Глава 12. За словом Божьим

– Ночной страж, значит, – пробормотал Дин, протягивая стакан воды Кастиэлю. – Хреновый из тебя охранник.

Ленни оскалилась, сверкнув глазами:

– Когда врата открылись, меня просто вынесло. Ад полнился душами, демонами и псами со времен падения Люцифера, и каждая из этих тварей жила единственной надеждой его покинуть. Как считаешь, хватило бы силы, не равной Богу, чтобы удержать их?

– Но как ты… вы оказались вместе? – Кас осторожно подбирал слова, и Дину не нравилась эта вежливость.

– Мне нужен был сосуд, чтобы сражаться с демонами греха наравне. А потом уже не смог выбраться. – Бегемот отступил, и слово взяла Ленни. – Печать Соломона.

Она приподняла подол платья, демонстрируя размытые полосы татуировок.

– Я не узнал ее, – Кас прищурился и обвел линии пальцами.

Дин едва удержался, чтобы не оттащить его от Ленни. Он больше не чувствовал себя в безопасности в ее доме. После телепортации немного мутило: вестибулярный аппарат оказался не готов к резкой смене картинки и давления.

– Этот тип знаков был мало кому известен. Отец специально выбирал такие, что не показались бы демонам подозрительными.

– Отец? – переспросил Дин.

Кас тяжело осел на диван. Видно было, что очередное использование Люцифера его утомило. Дин достал таблетки из его кармана и приложил ладонь ко рту, заставляя проглотить препарат. Кас благодарно кивнул.

– Я говорила, что мой отец был из Просвещенных. – Ленни уставилась в окно. Ее губы вытянулись в линию, хотя было видно, что она старалась сохранять невозмутимость. – Просвещенные, Мужи письма… Их задачей было наблюдать, записывать. Как натуралисты, они изучали тварей, собирали все знания, но никак их не использовали. Оборотни, вампиры, демоны – все они охотились, убивали, а Просвещенные просто смотрели на это как на естественный порядок вещей.

– Хорошенькое дело, – зло процедил Дин.

– Отец был не согласен. Мне было восемь, когда он объявил личную вендетту сверхъестественным тварям. Он читал газеты и смотрел новости, выискивал странные убийства, и мы мчались в его стареньком Понтиаке через всю страну на поиски перевертыша или гуля. – Ее голос стал жестким и отчужденным. – Иногда находили лежку, а иногда приходилось ловить на живца.

Она словно невзначай провела ладонью по шрамам на бедре.

– Но как ты контролируешь Бегемота? – Дин поспешил перевести тему.

Ленни усмехнулась:

– За десять лет охоты с отцом демоны владели мной чаще, чем мужики. Я научилась договариваться.

– Мне жаль, – произнес Кастиэль.

– Я вздохнула спокойно, когда его убили. Мне больше не нужно было зарабатывать нам на жизнь, играя в бильярд на деньги или трахаясь за сто баксов. Это случилось за ночь до того, как открылись Врата ада. Азазелю не нужны были помехи, и все Просвещенные были убиты. В Америке нас осталось трое: Мик Дэвис, организовавший оборону Милуоки, я и Артур Кетч.

– Я его помню. Он часто приезжал в Пентагон. – Кастиэль потер глаза пальцами.

– Мне жаль, если вы знакомы лично.

– Милуоки пал две недели назад, – мрачно заметил Дин.

– Я думаю, Мик успел ускользнуть. Когда я видела его в последний раз, он производил впечатление скользкого типа. Ладно. – Ленни выдохнула и улыбнулась так, словно ни о чем неприятном они не говорили. – Твоя очередь, Кларенс. Как Люцифер тебя выбрал, если ты даже не сосуд?

– Его не спрашивали, – уклончиво ответил Кастиэль, помедлив с ответом. – Интраспинальное введение благодати.

Ленни на секунду опешила, и ее радужка на мгновение мелькнула фиолетовым:

– Что дальше будете делать, мальчики?

Дин с Кастиэлем переглянулись. Какого-то конкретного плана пока не было. Сердце звало в Луисвилль, туда, где от Сэма вряд ли осталось хоть что-нибудь. Головой он понимал, что соваться в испепеленный город было бессмысленно и опасно.

– С ангелами нужно что-то делать. – Кас устало смотрел на собственные руки. – Я не уверен, что они уйдут, даже если я сдамся.

– Об этом не может быть и речи. – Дин дернул его за плечо. – Сделки не будет.

Им стоило поговорить об этом раньше. Но раньше было некогда: с момента их прибытия в Бенд они ни разу не оставались наедине.

– Сделки? – Ленни с Бегемотом насторожились.

– Ангелам нужно свержение Люцифера. Но если сойдутся два архангела…

– Не продолжай, – Ленни перебила Кастиэля. – Вы предложили Михаилу мертвого Люцифера в обмен на поддержку в войне с демонами. И если он выполнил свою часть, разметав половину ада в Айдахо, то вы нет. Понятно теперь, почему он в такой ярости. Он не успокоится, пока не убьет его сам.

В ее голосе отчетливо слышались демонический рык и обычное, человеческое осуждение. Дин заставил себя пропустить эти эмоции мимо:

– Тогда настанет конец света. Можем как-то этого не допустить?

– Можно убить Люцифера раньше, – произнес Кастиэль, все еще разглядывая свои пальцы. – Призвать Михаила и пристрелить, когда он появится. У тебя ведь осталась пуля, Дин?

– То, что у вас есть оружие, это хорошо. – Бегемот встрял в разговор раньше, чем Дин успел ответить, и его низкий, раскатистый голос заполнил комнату. – Но вряд ли разъяренному архангелу достаточно выполненных с запозданием обязательств. Каким бы низменным порывом ни была месть, но она присуща всем божьим тварям.

– Я запрещаю тебе жертвовать своей жизнью, ясно? – Дин с силой сжал плечо Кастиэля. – Этот патрон для Михаила.

– Хороший план, – осклабился Бегемот. – А что вы собираетесь делать с небесным гарнизоном? Они уже на Земле, и убийство главного архангела им милосердия не прибавит.

– Ты говоришь так, словно у тебя есть предложение. – Дин насилу справился с желанием выхватить пистолет и всадить пулю промеж светящихся глаз.

– Ни единого. – Бегемот облизнулся, и губы Ленни мокро заблестели. – Но Отец знал больше моего. Думается мне, он должен был оставить какие-нибудь заметки на случай, если все пойдет не так.

Кастиэль вздрогнул и закрыл ладонями виски, словно их вдруг начало ломить от боли. Дин тут же оказался между ним и Ленни:

– Кас? – Он не ответил. – Еще таблетку?

Кастиэль насилу мотнул головой и поднял на Ленни измученный взгляд

– Слово божье? – Она кивнула. – Я знаю, где искать.


Они собирались долго. Дин придирчиво осматривал каждое оружие, которое они складывали в машину, и ворчал, что не потерпит демона в одной с ним машине. Но Кас почему-то не возражал. Он соглашался с Ленни чаще, чем с Дином, но почти не принимал участия в подготовке к отъезду. Его можно было застать то на диване, то в спальне, укрывшись одеялом с головой, несмотря на удушающую жару, стоявшую в конце августа.
Касу стало лучше только после укола морфия, заботливо принесенного Ленни из городского лазарета. Но даже после спасительной инъекции он едва смог сам добраться до джипа, припаркованного у края участка. Дин принес ему подушку, чтобы тот мог устроиться поудобнее на заднем сидении.

– Только дернись, – предупредил он Ленни, демонстративно снимая пистолет с предохранителя. – Я тебе не доверяю.

Она усмехнулась, пожала плечами и забралась на пассажирское сидение.

Наверное, телепортация была бы надежнее и быстрее. Дин не дал этим двум ненормальным воспользоваться ею лишь потому, что от одного этого слова перед глазами восставала жуткая картина Лафайета, когда Кас возник в нескольких ярдах от него, испещренный ранами и открытыми переломами. Отделяй их от Божьего слова хоть десятки тысяч миль, он не выбрал бы этот способ перемещения.

– Могла бы остаться в Бенде, – неприязненно бросил Дин, когда Кас задремал.

– Невежливо отпускать парня, который мне нравится, в таком состоянии одного.

– Он не один.

– Мммм, – Ленни скопировала его тон. – Ты обычный человек с единственной волшебной пулей. Так себе помощник.

– Зато в моей голове нет потустороннего голоса, который решает за меня, что делать дальше.

– Мы всегда договариваемся, – возмутилась Ленни. – Будь это демон, я бы подавила его и использовала только силу для своих целей.

– А Бегемот не демон.

– Это первородное существо, созданное богом. Равное и ангелам, и людям. У меня нет причин враждовать с ним.

Кас заворочался, и Дин с Ленни синхронно обернулись. Убедившись, что все в порядке, он покачал головой и прибавил скорость. До наступления темноты было бы неплохо найти хоть сколько-нибудь подходящее место для ночлега. Ощутимым плюсом ситуации можно было назвать то, что Ленни наконец-то заткнулась.

***


– И теперь что? – зло проворчал Дин.

Кастиэль вздрогнул и проснулся. Он не сразу понял, что злобное шипение, доносившееся со всех сторон, отнюдь не было плодом его воображения или очередным изматывающим кошмаром. За тонкой полосой соляного круга вертелось десятка два одержимых.

– Ну, ты же лучший разведчик в Штатах, – фыркнула Ленни. – Придумай что-нибудь.

В ее голосе, не испорченном рыком Бегемота, отчетливо слышалась насмешка. Она сидела у костра и лениво ворошила горящий хворост толстой палкой.

– А ты вроде как Страж, которому пальцем достаточно щелкнуть, чтобы от них избавиться. – Дин поднял дробовик, и выстрел громыхнул мелкой шрапнелью, отозвавшись болью в черепной коробке.

Кастиэль приподнялся с расстеленного на земле одеяла и огляделся по сторонам. Их окружал лес. Но деревьев было не видно: черный дым скрадывал их очертания, поглощая отсветы костра. Совсем неподалеку угадывались силуэты трех человек. Одержимые.

– Какое нам до них дело? – Ленни выразительно зевнула. – Соляной круг им не перешагнуть. Ты вроде бы должен знать.

– Дело не в них. Мы в лесу. Они могут привлечь вендиго.

– Вендиго боятся демонов.

– Это ты в книжках прочитала? – презрительно процедил Дин и выстрелил еще раз, заставив дым, уже сгустившийся у самой белой границы, отступить. – Многое изменилось. Вендиго в прошлом охотники. Уж они-то прочухали, что где демоны, там и еда.

– Мы у костра. Вендиго боятся огня и не подойдут. Ну, или можешь нарисовать защитные знаки.

– А против гулей что прикажешь делать? – Дин нецензурно выругался. – Оторви уже свою задницу и прогони их, блядь!

Из-за деревьев раздался заунывный вой, похожий на волчий. Кастиэль вздрогнул. Что-то в нем звучало совсем жутко и потусторонне. Оборотень? До полнолуния было далеко.

– Накаркал, да? – усмехнулась Ленни. – Вот тебе и вендиго. Из горных, видать.

Кастиэль сел в ту же секунду. Дин оказался прав: привлеченный надеждой легкой добычи, вендиго пришел к их костру. Наверняка его логово было достаточно далеко – неровные конусы гор едва ли угадывались на фоне темно-синего неба, а значит, тварь мучилась голодом, раз решилась на такое путешествие.

– Кас? – Дин оперся на колено рядом с ним, положил руку на плечо.

Одного взгляда глаза в глаза было достаточно. Дин не хотел риска. Он предпочел бы, чтобы Кастиэль остался на этом пятачке, под призрачной защитой еще недорисованных знаков и его дробовика. Но оставаться было страшно. Кастиэль насилу улыбнулся, попытавшись вложить в жест хоть немного спокойствия, и одним движением поднялся на ноги.

Массивная железная дверь слетела с петель, и ярость затопила тело. Достаточно поднять руку и вся мощь ада полыхнула единым столпом света. Огонь костра померк. Демоны, вендиго, лес – все обратилось в прах на добрые полмили вперед.
Ленни тут же вскочила на ноги, ошарашенно уставилась на выжженную полосу. Демоны, которых не задело атакой, испарились и вокруг стало тихо. Только костер потрескивал в такт тлеющим за кругом деревьям. .

– Нужно уходить. – Она схватила с земли рюкзак, забросила его на плечо быстрым движением и метнулась к машине. – Эй!

Кастиэль не сразу смог пошевелиться. Правая ладонь горела как обожженная, кожа на костяшках в очередной раз треснула и сочилась кровью. Дин осторожно потянул его за плечо, словно предлагая присесть. Знакомо щелкнула крышка.

– Парни, у нас мало времени! – Ленни уже завела мотор. – Давайте в машину.

– Подожди, а! – недовольно откликнулся Дин, не отпуская Кастиэля.

Вокруг все казалось размазанным, мутным, и сердце отчего-то билось через боль. С тех пор, как они отправились за Божьим Словом, внутри творилось что-то странное. Кошмары преследовали неотступно, а не спать отчего-то не получалось. Казалось, все силы выкачали, и удар по вендиго его окончательно доконал. В ушах противно зазвенело.

– Как скоро, ты думаешь, каждая тварь будет знать, что Люцифер объявился? – язвительно бросила Ленни, подогнав машину ближе и распахнув дверь.
– Едем.

– Кас? – Дин наклонился, ловя взгляд.

Кастиэль заставил себя улыбнуться и кивнуть.
Он предпочел бы ехать на переднем сиденьи, но там уже была Ленни, уступившая место водителя Дину. Старенький Рендж Ровер старательно пыхтел мотором и торопился по проселочной дороге. Может, это была плохая идея, срезать здесь.

– Зачем ты его выпустил? – спросила Ленни минут через двадцать, когда стало ясно, что погони за ними не предвидится. – Ты же понимаешь, что такой выброс энергии не может остаться незамеченным?

– Люцифер под контролем, – влез Дин в разговор до того, как Кастиэль успел сказать хоть что-то. – Так что он никого не выпускал.

Дин не знал, как это работало. Кастиэль тяжело вздохнул:

– Она права. В первую секунду это всегда настежь открытая дверь.

– Серьезно? – Ленни обернулась, вытаращив глаза. – То есть ты каждый раз спускаешь дьявола с поводка?

В ее голосе звучала такая неподдельная тревога, что Кастиэлю стало не по себе:

– Ненадолго. Только на первые несколько секунд.

Настала очередь Дина вздрогнуть и обернуться:

– Я правильно понимаю, что ты рискуешь не остановить его вовремя?

Кастиэль отвел взгляд в сторону:

– Нет, наверное.

Сначала не получалось ничего. Открытую клетку было не закрыть. У него ушло полтора месяца только на то, чтобы вообще ее выстроить, избавившись от постоянного присутствия Люцифера и бесконечной борьбы за контроль. А потом… Потом выяснилось, что ее придется открывать, распахивая каждый раз дверь настежь, а потом пытаться загнать ад обратно. Первое время выходило плохо. Одна атака, и снова неделя карантина в окружении енохианских символов, святого огня и печатей Соломона. Снова неделя наедине с дьяволом без шанса на внешний мир. Потом уже клетка стала крепче, он научился перехватывать Люцифера раньше.

– Это, как минимум, неправильно, – пробормотала Ленни, закидывая босые ноги на бардачок. – А ты можешь не открывать дверь? Не знаю, как там у тебя, но мои демоны всегда были на поводке. Я регулировала, на какой длине им гулять.

– Бегемот у тебя тоже на поводке? – сквозь зубы поинтересовался Дин, больше не отвлекаясь от дороги.

Почему-то они окончательно перестали ладить. Кастиэль потер виски пальцами: напряжение, царившее в машине, начинало давить.

– С ним у нас соглашение, – в который раз повторила Ленни. – Он делает что-то по моей просьбе добровольно, ясно? Можешь не лезть в то, о чем понятия не имеешь?

– Может, ты тоже не будешь лезть в то, что тебя не касается?

– Вы можете заткнуться?

Вышло как-то грубо, и даже собственного голоса Кастиэль не узнал. В голове неприятно раздавалось скрежетание когтей о металлические прутья. Тяжелый замок лязгал под методичными ударами, с каждой секундой становящимися все сильнее и жестче. В груди предательски начало жечь.

Джип затормозил быстро, но плавно. Щелкнула застежка ремня безопасности, и через секунду Дин уже сидел рядом. Его загрубевшие ладони казались горячими даже через ткань футболки, и Кастиэль непроизвольно прижался к нему всем телом. Жар внутри еще несколько минут сопротивлялся, но понемногу начал отступать. Дыхание Дина было нарочито медленным, глубоким, и эта размеренность внушала призрачное спокойствие.

– Нам нужно ехать, – неуверенно прошептала Ленни.

– Тогда садись за руль, – одними губами ответил Дин.

Он провел ладонью по затылку Кастиэля, потом еще раз. Замок снова лязгнул, но уже как-то разочарованно, и удары прекратились.

– Спи, – тепло шепнул Дин ему в макушку.

***


Звонкая речушка заливисто журчала по камням, разбиваясь брызгами об их покатые гладкие бока. Мелкие рыбки сновали в заводях, и бежевый песок на берегу чуть искрился на солнце осколками кварца.

Над пламенем костра висела тушка недавно убитого кролика, и запах дичи приятно щекотал нос. Птицы, еще недавно напуганные охотниками, теперь успокоились и мирно щебетали в ветвях.

– Вы об этом пожалеете, – прошипел мужчина в старом спортивном костюме, зло щуря красные глаза. – Я расскажу, я всем расскажу…

– Да заткнись ты, – лениво отмахнулась Ленни, но Кастиэль видел, как темное крыло Бегемота неприязненно шлепнуло демона по голове, и тот дернулся от боли. – У нас обед, не видишь?

Дин усмехнулся. Его пальцы ловко сновали, снимая шкуру со второй тушки. Кастиэль предпочел не смотреть. Стоило взглянуть на измазанные кровью пальцы, как в голову сразу лезли жутковатые картины растерзанного горла или выколотых глаз. Смотреть на реку было куда проще.

Демон не беспокоил их до конца трапезы. Подавленный присутствием Стража ада, он нервно озирался по сторонам, тщетно ища способ выбраться из демонической ловушки.

– А теперь смотри. – Ленни остановилась напротив пленника. – Сейчас я отрежу ему ногу.

Ее силуэт не изменился, только в продолжение руки вылетела тонкая когтистая лапа, сграбаставшая беднягу за ногу. Раздался душераздирающий хруст, и кровь брызнула на песок.

– Видел? Я не использую все, что у меня есть. Не выпускай Люцифера, просто приоткрой дверь.

Дин ободряюще кивнул и, словно невзначай, достал препарат из нагрудного кармана.

Массивный замок щелкнул, и грубые, несмазанные петли заскрипели. Люцифер ударил сразу. Руки, придерживающие дверь, мгновенно обуглились, ресницы обгорели и осыпались пеплом в глаза, легкие забило запахом паленой плоти. Дьявол вырвался на свободу.


– Кас! Кас, очнись!

Щекам стало холодно. Ледяная вода стекала по его вискам и шее, а что-то ужасно тяжелое давило сверху, не позволяя пошевелиться. Кастиэль приоткрыл глаза и едва не отшатнулся: над ним, оскалив футовые зубы, нависала черная пасть Бегемота.

– Все, отойди! – Дин оттолкнул Ленни, и Страж Ада исчез, съежившись в едва заметную дымку за ее спиной. – Ты в порядке, друг?

Кастиэль прислушался к себе, не спеша расслабляться. Внутри царила тишина, а вокруг… Вокруг деревья были разметаны в стороны как спички, от демона с ловушкой осталось лишь пепелище, и река еще немного бурлила, выброшенная из своего русла. Не удержал.

– Все в порядке. – Ленни улыбнулась так, словно ничего не произошло. – Ты быстро вернул контроль.

– Должен признать, от твоей зверушки есть толк, – бросил Дин через плечо. – Не расстраивайся, в следующий раз получится.

Кастиэль заставил себя с ними согласиться. Они будут пробовать раз за разом, пока не добьются успеха. Только на этот раз он все же мог бы остановиться, если б стало совсем плохо. У Ленни глаза от этой затеи не горели, а Дин и вовсе настороженно отнесся к его идее научиться управлять дьяволом по-другому.

– Ладно. – Ленни осмотрелась по сторонам, но не найдя посуды, которую куда-то откинуло, быстро направилась к дороге. – Хорошо, что машину там оставили.

Потеря транспорта сейчас стала бы критичной. Кастиэль вцепился в протянутую ладонь Дина и рывком поднялся на ноги.

В следующий раз они так легко не отделаются

***


– Почему нельзя тренироваться на бревнах? На камнях? – непонимающе спросил Дин, выворачивая руль влево.

Джип послушно взобрался по откосу на расчерченный пентаграммами хайвей.

– Потому что они не вызывают эмоций. – Ленни в очередной раз сидела впереди, забросив ноги на бардачок. – Здесь важно все: от цели до обстановки. Кастиэль может научиться здесь, но, например, в помещении ничего не выйдет.

– А в Пентагоне вы как делали? – Дин чуть откинул голову, показывая, что обращается к Кастиэлю.

– Мы меняли локации, – уклончиво ответил он, не вдаваясь в подробности.

Несмотря на десяток тестов, первое задание он провалил, и, не будь рядом Бальтазара, наверняка бы упустил Люцифера.

– Предлагаю повременить с визитом к отцовским заметкам, – прорычал Бегемот. – Все демоны собираются вокруг предполагаемого места, да и по ангельскому радио неспокойно.

– Ты слышишь ангелов? – удивился Дин.

– Прямая линия с небесами на случай форс-мажоров. Пока они не знают, что я с вами, поэтому могу слушать.

– Что говорят?

– Михаил приказал найти вас двоих. Присматривать за Словом Божьим выставлен серафим Анна. Большая часть небесного гарнизона все еще на небесах. Сосудов на всех не хватает.

То, что они уже которые сутки оставались незамеченными, можно было назвать только чудом.

– А демоны-то там почему? – поинтересовался Кастиэль. – Им зачем Слово Божье?

– Они разбиты, им нужно новое оружие. Другое дело, что взять его в руки может только человек.

Бегемот выразительно посмотрел на Дина. Тот фыркнул, но ничего не ответил.

Они двигались короткими перегонами почти неделю, оттачивая навыки Кастиэля на всех тварях, которых им только удавалось найти. Когда никто не попадался под руку, Ленни исчезала и телепортировалась обратно спустя полчаса-час с кем-нибудь, визжащим в острых зубах Бегемота.
Люцифер вырвался еще только раз, а потом Дин отказался стоять в безопасной зоне с полотном енохианских символов наготове. Оставив испещренную знаками ленту висеть на дереве, он встал за спиной Кастиэля.

– Если не развернешь крылья, то мне ничего не угрожает, – аргументировал он.

Его уверенность и спокойствие заражали. Ленни стояла неподалеку, готовая вмешаться, если что-то вдруг пойдет не по плану. Связанный ругару рычал и вертелся, привязанный за ноги к дереву. Даже его нечеловеческой силы не хватало, чтобы порвать альпинистскую веревку, скрученную толстым жгутом.

Дыхание стало тяжелым, медленным. Словно наковальня давила на грудь, а ладони неприятно закололо. Они уже почти горели, хотя к клетке Кастиэль даже не приближался.

– Давай, тигр. – Голос Дина улыбался, и от этого на душе становилось легче. – Покажи ему.

Клетка дрогнула, пошатнулась, но едва приоткрытая дверь так и не смогла распахнуться. Ярость осталась где-то за прутьями, а сила – неудержимая, искрящаяся – метнулась вперед продолжением его собственной руки, и ругару разрубило пополам.

***


Уоррен, штат Айдахо, был типичным американским городком из классического фильма ужасов. Две улицы, почтовое отделение и аэропорт, построенный в первую очередь для нужд спасателей – все, что было здесь до Открытия врат. После изменилось немногое, только жители исчезли. Кроатон легко и без изысков выкосил полсотни человек за первые пару недель. Часть домов стояли пустые, но нетронутые. Короткий рейд на склад продуктового магазина дал коробку консервов приличного срока годности и почти десять фунтов соли.

Они больше не разбивали лагерь и ночевали в машине. Ленни ворчала, и Дину стоило значительных усилий не обращать на нее внимания. Его инстинкт говорил четко и ясно: “держись от нее подальше”. Но деваться было некуда. Как ни обидно было признавать, девчонка была полезна. Теперь же, когда их отношения с Касом стали строго деловыми, с ее присутствием можно было мириться.

Мириться настолько, что даже поинтересоваться возможностью метнуться в Луисвилль. Ленни посмотрела на него подозрительно:

– Зачем?

Говорить настоящую причину не хотелось. Он обошелся пространным упоминанием старых друзей и родственников, якобы живших в этом городе. Ленни покачала головой:

– Прости, парень. Никто не выжил. Я заглядывала в Луисвилль, когда еще только прошел слух об ударе. Там как ядерная война прошла. Даже пепла не осталось.

Дин хотел бы не вспоминать этих слов. Последняя надежда рухнула, и теперь оставалось только гнать Рендж Ровер вперед. Если в заметках Бога было хоть что-то, что помогло бы им избавиться от ангелов и всей сверхъестественной дряни, то оно уже стоило любых усилий. Хотя сама идея существования Бога в условиях творящегося вокруг хаоса была ироничной. Еще пару месяцев назад Дин бы не поверил. Теперь удивляться было уже нечему: люди выпустили Люцифера вместо демонов, архангел трахал его больше года, а сидевшая на соседнем сиденье девчонка оказалась носителем Стража Ада. Скажи кто теперь, что Бог не имел отношения к созданию этого мира, Дин бы не удивился.

Тропа закончилась футах в трехстах от вершины холма. Ленни пошарила рукой под сиденьем, нацепила кроссовки и выбралась наружу.

Дин не понимал ее любви к короткой, открытой одежде. Даже если ей не грозил кроатон, соваться в горы в шортах и клетчатой рубашке, завязанной узлом на животе, было опрометчиво. Сухая трава билась о ее загорелые ноги, и к концу подъема Дин мог разглядеть пару тонких царапин ниже колена. Кастиэля происходящее мало волновало: он шел впереди, почти не оборачиваясь, видимо, полностью сосредоточенный на своих ощущениях.

Когда он по секрету признался, что не знал о Слове Божьем до тех пор, пока о нем не упомянула Ленни, Дин воспринял это как шутку. А когда понял, что о тайнике Касу нашептал Люцифер, и вовсе насторожился.

Если предположить, что архангел еще видел, как эти заметки создавались, то ясно было, откуда он мог знать. Но зачем ему надо было делиться этим с Касом, которого, судя по отрывочным рассказам, он совершенно взаимно воспринимал как врага, Дин не понимал. Пока он просто шел следом за другом, крепко сжимая ремень винтовки. В нагрудном кармане на всякий случай лежал патрон с противоангельской пулей. К своему стыду Дин не раз возвращался к мысли о том, куда можно выстрелить в случае чего, чтобы задеть Люцифера, но не навредить Касу. Мысль порой становилась навязчивой, и ее приходилось гнать прочь.

– Кастиэль, ты знаешь, где именно оно спрятано? – спросила Ленни, перебираясь через поваленное дерево. – Нам бы забрать побыстрее, пока нас не обнаружили.

– Ты сказала, серафима отозвали, – отозвался Дин.

– Но у меня нет гарантий, что он не вернется!

– А чего ты боишься? – Дин улыбнулся, заметив в ее голосе нотки паники. – А как же “существо, равное ангелам и созданное богом”?

Она смерила его убийственным взглядом и ничего не ответила.

– Я пытаюсь. – Кастиэль остановился и внимательно осмотрелся. – У меня нет точных координат. Путь вроде похож.

– Знаешь, использовать знания демонов можно так же, как и силу. В конце концов, Люцифер у тебя как на ладони.

Солнце скрылось за облаками. Казалось, их мелкие клочья еще несколько минут были разбросаны по разным частям небосклона, а теперь все было укрыто серой пеленой. Дин настороженно стянул винтовку с плеча. Десяток патронов с енохианскими символами обещали быть полезными против обычного небесного воинства. Правда, проверять это не хотелось. В этом он был бы рад поверить Ленни на слово.

– Парни, – Ленни поежилась от неожиданного порыва холодного ветра, – давайте позже сюда вернемся.

Кастиэль не услышал. Он уверенно шел по гребню холма, вцепившись взглядом в одну точку. Дин задиристо хлопнул Ленни по плечу и прибавил шагу, стараясь не отставать.

Сияющая комета вдруг вырвалась из моря облаков и стремительно рухнула в полутораста футах от них.

– Дин!

Он не нуждался в ее приглашениях. Винтовка взвилась к плечу за доли секунды, прицел легко выхватил голову сосуда, и сердце остановилось, а за ним и все тело. Палец замер на спусковом крючке.

В круге прицела надменно улыбался Сэм.

Рядом протрещала вторая комета, за ней третья, четвертая. Дин медленно опустил винтовку. Он слышал, как их окружили. Кольцо сжималось, и вскоре он почувствовал, как Ленни прижалась к его спине, а локоть столкнулся с рукой Кастиэля.

– Это ангельский гарнизон, – прошептала Ленни. – У них преимущество. Бежим отсюда.

С их последней встречи Сэм практически не изменился. Он был в своей любимой клетчатой рубашке, поверх которой красовалась недавно перешитая джинсовка. Даже волосы не стали короче. Но взгляд. Он ему не принадлежал.

– Попались. – Даже голос был похож на Сэма. – Я говорил Михаилу, что достаточно проявить терпение, и вы обязательно появитесь.

– Кас, – Дин надеялся, что его шепот будет хоть немного слышен, – мы можем что-нибудь сделать?

– Не знаю.

– Что вы собрались делать? – прошипела Ленни. – Тут три ангела и архангел Уриэль.

– А люди? – перебил ее Дин.

– Души? Даже если они там, вряд ли от них много осталось. В сосуде под контролем ангела все равно, что в эпицентре ядерного взрыва.

– О чем вы шепчетесь? – Уриэль улыбнулся такой знакомой улыбкой, что внутри все перевернулось. – Надеюсь, не пытаетесь придумать план побега?

Дин смерил его свирепым взглядом:

– Думаем, как выкурить тебя оттуда.

– А, – многозначительно протянул Уриэль. – Знакомый костюмчик? Не переживай, душонка уже сбежала в рай. Мы немного не сработались.

В глазах потемнело, к горлу подкатил ком. Дин ткнул Кастиэля в спину локтем, вздергивая винтовку к плечу:

– Давай!

Он почти почувствовал, как Кас ударил: в воздухе ощутимо запахло озоном, фигура слева исчезла, а спусковой крючок плавно повиновался нажатию. Винтовка сухо щелкнула, но Уриэля уже не было. Чья-то рука схватила Дина за шиворот, мир закрутился калейдоскопом и ноги больно ударились о каменистую почву.

– Идиот! – проорала Ленни, толкнув его в спину. – И чего вы добились?

Она выразительно махнула в сторону соседнего склона, где разворачивалось яростное сражение. Сверкнув фиолетовыми глазами Ленни исчезла, чтобы тут же возникнуть в самом центре боя.

Закусив губу, Дин взбежал вверх по склону и рухнул на живот на первой подходящей площадке. Хоть бы сработало.

В прицел было четко видно, как неравный бой становится жарким и кровопролитным. Огромные тени метались по земле, отражая небесное сражение. Дин видел, как левое запястье Кастиэля в очередной раз не выдержало натиска: незримый щит остался, сдержав двух ангелов, но и штифты, и кости лопнули и теперь торчали обломками из руки. Уриэль бился с Бегемотом. Было видно, как он ловко уходит от широких лап и наносит в ответ удар за ударом. Ленни с Кастиэлем поменялись местами, видимо, успев перекинуться парой фраз, и теперь ангелам стало сложнее: Бегемот легко сшибал их на землю одного за другим. Они падали, ломая вековые сосны, и снова бросались в бой.

Казалось, Уриэлю это и нужно было. Дин несколько раз ловил его в прицел, но они с Касом каждый раз оказывались так близко, что стрелять было рискованно.

Стиснув зубы, он переключился на рядовых. Винтовка щелкала плетью, когда он нажимал на спусковой крючок. Или пули не имели силы, или же он промахивался. Один из небесных воинов выхватил сияющий клинок и, воспользовавшись тем, что Ленни была занята двумя другими нападавшими, с размаху загнал ей под ребра. Дин почти слышал, как лопнула окутывающая ее энергетическая броня. Темная, густая кровь обильно полилась из раны, пропитывая рубашку. Дин снова прицелился. Выстрел. Ангел даже не дернулся. Он не мог промахнуться. Енохианская магия так не работала.

Громкий треск заставил его отвлечься от Ленни. Кас скатился вниз по склону, и, отбросив в сторону ставшую ненужной винтовку, Дин с ужасом смотрел, как Уриэль приближается к нему, демонстративно поигрывая клинком в руке.
Даже если сейчас он выстрелит ублюдку в голову той, единственной пулей, у них останется достаточно врагов, с которыми сражаться будет нечем. Клинок взвился в воздух и вонзился в землю в опасной близости от тела. Кас дернулся, скривившись от боли: видимо, Уриэль все же задел Люцифера.

Дин не слышал слов Уриэля. Он лишь видел, с какой довольной усмешкой он шевелил губами. Ангелы подтащили Ленни к Кастиэлю, она едва держалась в сознании. Кровь обильно текла из раны и сочилась изо рта.

Их ждала казнь.

Во рту пересохло. Боль прокралась вдоль позвоночника, растеклась по спине, шее, запястьям и осталась там.

– Михаил… – Голос пропал, из горла рвался противный сип. – Я умоляю. Как наместника бога на земле, как архангела, как хозяина. Спаси и сохрани. Рабом послушным отдаюсь в милостивые руки твои и о милости прошу…

За спиной чуть слышно захлопали крылья. Дин не стал оборачиваться. Колени привычно подкосились, он чуть склонил голову, выражая собственную покорность. Омерзительно горячие пальцы зарылись в его волосы почти нежно:

– Давно не виделись, Дин.

– Простите меня, сэр.

Слова горчили на языке. Но казнь приостановилась: ангелы внимательно смотрели на них, словно разделяющего их расстояния и не было вовсе. Кас тщетно пытался подняться. Ленни тяжело сплевывала кровь.

– Пощадите их, сэр.

– Это невозможно. У Люцифера свое предназначение, и ты об этом знаешь.

Пальцы Михаила спустились вниз по шее, и Дин насилу не отшатнулся. Мир снова размазался допплером на атомы, но на этот раз на землю его поставили почти бережно, не дав удариться коленями. Его схватили за подбородок, заставили поднять взгляд:

– Посмотри на него внимательно. – Вкрадчивый голос Михаила забивал уши подобно елею. – Это последний раз.

Кастиэль стиснул зубы и насилу приподнялся на локте. Только теперь Дин видел рваные раны, раскинувшиеся по его рукам и шее. Ему нужен был препарат.

– Не надо, сэр. – Голос дрогнул, когда голубые глаза Кастиэля полыхнули яростью. – Я умоляю вас о милости. Я буду рад служить вам. Все, что вам будет угодно…

Уриэль усмехнулся фирменной усмешкой Сэма. Внутри что-то сломалось, и мир теперь виделся словно сквозь полиэтиленовую пленку.

– Что ж, я дам твоему другу минуту приготовиться к смерти, – великодушно произнес Михаил и кивнул Уриэлю. – Проследи.


Заломленные за спину руки горели. Казалось, они только оказались здесь, на полянке перед знакомой хижиной в Айдахо, а с Дина уже сорвало одежду, и колючие веревки оплели тело.

– Тебе так идет. – Михаил сел напротив на ступеньку. – Не хватает немного крови.

Кожа на спине разошлась, как от удара кнута, и Дин не сдержал крика.

– Давай, – зло выдохнул он, справившись с болью. – Наслаждайся, пока можешь.

Михаил кивнул и новый удар обрушился ниоткуда. А потом еще и еще, пока от крови не стало влажно и ягодицам, и бедрам. Дин упрямо смотрел перед собой, стараясь не кричать. Тяжелая пощечина была однозначным признаком того, что это терпение Михаилу не нравилось.

– Ты, кажется, обещал быть умницей. – Рассудительный тон не мог обмануть. Архангел был в ярости. – Ты знаешь, как я люблю.

– А мне плевать, – процедил Дин сквозь зубы. – Минута прошла.

Михаил помедлил, потом кивнул и без размаха ткнул Дина кулаком в ребра. Боль пробила насквозь, во рту отчетливо проступил вкус железа. Внутри все словно окаменело, и Дин никак не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами заплясали фейерверки, в ушах зазвенело.

– Я ведь могу убить тебя, – горячее дыхание опалило шею. – Разве не боишься?

Дин осторожно потянул носом воздух. Переломанные ребра отозвались головокружительной болью.

– А, Дин? – Ладонь Михаила скользнула по вмятине на боку, и все исчезло. На месте перелома осталось лишь тепло. – Ведь мы с тобой можем так развлекаться вечно.

Дину показалось, что новый удар он обоими легкими прочувствовал. Паники почему-то не было. Чуть отдышавшись, он поймал выжидающий взгляд Михаила:

– Не боюсь. Все, что было мне дорого, ты уже отнял.

– Но ты пока еще жив.

– Хочешь мою жизнь? – Дин едва не рассмеялся: не позволили переломанные ребра. – Подавись ей.

Михаил поманил пальцем, и осколки костей заворочались в плоти, вырвались из нее, заставив Дина взвыть и содрогнуться, и послушно зависли вокруг архангельской ладони.

– Я думаю, это смешно. То, как ты сейчас жертвуешь жизнью за минуту отсрочки для Люцифера. Неужели ты действительно надеешься, что он вывернется?

– Кас? За минуту? – Дин болезненно улыбнулся. – Он гребанный Гудини. Он точно выберется.

– Думаешь, и тебя найдет?

Надменный тон не оставлял сомнений: Михаил не переживал за судьбу Люцифера. И его уверенность причиняла боль похуже пытки.

– Плевать. – Дин облизнул окровавленные губы. – Лишь бы тебя нашел.

– Он не настолько хорошо управляет Люцифером. – Михаил нарочито зевнул. – Думаю, ты достаточно отдохнул. На чем мы остановились?

Он сделал шаг к Дину, но в душе ничего не шелохнулось. Наверное, единственное, о чем сейчас жалел Дин, так о том, что они так и не открыли ту банку клубничного варенья на ферме гулей по пути из Талсы.

Пространство вдруг лопнуло по шву на другом конце поляны, и на пожелтевшую траву шагнул силуэт, окутанный черным пламенем. Густые клубящиеся крылья схлопнулись, запечатав разрыв, и Дин насилу узнал в этом пламени Кастиэля. На его плече полувисела Ленни, на ее шее отчетливо виднелись следы зубов, и когда Кас отпустил ее руку, она неуклюже рухнула на землю.

– Не может быть, – прошептал Михаил, отступая от Дина. – Ты не можешь!

Кас был словно в броне: за стеной пламени можно было разглядеть только его глаза того самого небесно-голубого цвета, какими Дин их всегда помнил. Казалось, мир вокруг содрогнулся, когда он сделал шаг к Михаилу. С клинка в его руке густыми каплями срывалась кровь.

Бой начался сразу. Это не было похоже на битву в Айдахо. Здесь не было широких движений и размашистых бросков: Кас ловко уворачивался от вражеского клинка, ловя его лезвием и уводя в сторону раз за разом. Это походило на фехтование, и Кас не торопился нанести ответный удар. Блок за блоком, маневр за маневром он отводил Михаила все дальше к лесу. Черный щит разворачивался на его левой руке так редко, что казалось, он и вовсе сражается без него.

– Когда же ты сдохнешь!

Злость полыхнула так, что загорелся кустарник. Кастиэль проигнорировал эту вспышку, вдруг поднырнул под правую руку, которой Михаил замахнулся для решающего удара, и Дин услышал, как клинок вспарывает невидимую плоть. Солнце сразу же очертило опадающие перья, обугливающиеся еще до того, как коснутся земли. Голос раненного Михаила был подобен грому: ушам стало больно, а потом они отказались слышать хоть что-нибудь. В полной боли тишине Дин смотрел, как Кас безжалостно оторвал половину архангельского крыла и отступил, выставив клинок вперед, предлагая продолжать бой.

Пронзительный свет заставил зажмуриться, а когда он, наконец, смог открыть глаза, Кас стоял перед ним все в том же ореоле антрацитового пламени.
Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы тело залили тепло и спокойствие. Боль отступила, он снова мог дышать полной грудью. Ленни, перемазанная кровью, тяжело оглядывалась по сторонам, но на ней больше не было ни единой царапины.

Кас глубоко вздохнул, возвращаясь к привычному виду, и сел рядом с Дином.

– Я убил Уриэля, – произнес он надломленным голосом.

Глава 13. Пророк

Дин отер пот со лба и облокотился на лопату, переводя дух. Тот, кто прятал Слово Божье, явно не хотел, чтобы его легко нашли. Дин уже выкопал яму в полтора человеческих роста, и конца края этой работе было не видно.

– Кас! Ты уверен, что это здесь?

В горле уже першило от мелкой пыли, почвенный слой кончился, и долбить лопатой вековую глину было тяжело.

– Да. – Кас заглянул в яму. – На вид немного осталось. Может, я тебе помогу?

– Не, – отмахнулся Дин и снова поднял лопату. – Еще не хватало, чтобы это чертово Слово испугалось твоей благодати и куда-нибудь сбежало. Еще одни раскопки я не переживу.

Он старался говорить с сарказмом и улыбаться, глядя на Каса. Монотонная тяжелая работа пусть и выматывала, но успокаивала. Ленни настаивала на отдыхе, но Дину было не до этого. Здесь, в прохладе глубокой ямы, с натертыми до мозолей руками было легче, чем там, наверху, где пришлось бы смотреть другим в глаза.

Михаилу удалось уйти. Кто-то из небесного гарнизона примчался ему на помощь, подставил свое плечо и утащил с поля боя. Кас не стал за ним гнаться лишь потому, что и Дин, и Ленни могли умереть. Наверное, это было к лучшему: кто знает, как все обернулось бы. После всего случившегося потерять Каса было бы слишком.

Острие лопаты звонко ударилось о камень. Дин попробовал правее. Тот же результат.

– Ребята, кажется, оно.

Ленни любопытно светилась в яму:

– Ничего не вижу.

Дин удержался от того, чтобы отбросить землю прямо ей в лицо. Без нее сегодняшняя стычка дорого бы им обошлась. Он молча опустился на колени и принялся разгребать руками взрыхленную глину. Пальцы наткнулись на гладкую поверхность, и через пару минут он полностью расчистил испещренную странными символами каменную дощечку.

– Это… скрижаль? – Ленни прищурилась, подалась еще вперед и чуть не свалилась вниз.

Слово подходило. Дощечка была похожа на средневековое изображение книжной страницы: скругленные края, дугообразный верх.

– Можешь прочитать?

Он протянул скрижаль так, чтобы Ленни могла разглядеть забившиеся глиной символы. Бегемот разочарованно сверкнул фиолетовыми глазами:

– Нет. Мне эти письмена непонятны.

Дин выматерился, положил скрижаль в сброшенную ему сумку и выбросил лопату из ямы:

– Ладно, доставайте меня отсюда.

***


В доме Ленни все было как всегда: книги валялись на полу, на столах, на диване. Она разгуливала среди этой бумажной вакханалии в одном нижнем белье, жалуясь на жару, Кас сосредоточенно листал страницы, а Дин пытался сосредоточиться на корявых буквах рукописи. Шли третьи сутки их поисков, но ни один из символов скрижали до сих пор не был расшифрован. Более того, они так и не нашли ни единого упоминания о ней. Видимо, у Просвещенных не было связей ни с архангелами, ни со Стражем Ада.

– Я устала, – решительно заявила Ленни к вечеру четвертого дня. – Мне нужен виски.

Она демонстративно поднялась, растерла затекшие икры ног, накинула короткое платье и вышла на задний двор. Кас проводил ее внимательным взглядом, и от Дина это не укрылось:

– Скучаешь по вашим отношениям?

Тон должен был быть веселым, а получился язвительным. Кас покачал головой:

– Дело не в этом, – он помедлил. – Таблетки заканчиваются.

Дин вздрогнул. Последний раз им повезло пополнить запасы в Айдахо, но теперь куда-либо обратиться было бы сложно. Их разыскивали, попытка визита хоть в какой-нибудь город была рискованной. Да и куда теперь, когда Лоуренс разрушен, а о Бальтазаре никто ничего не слышал? Отвечать самому себе на этот вопрос Дин боялся.

– Кровь демонов. Пока врата Ада открыты, думаю, в этом не будет недостатка.

– Это слабая замена. Последний раз, когда мы искали скрижаль, нам удалось спастись только благодаря крови Бегемота. Я не могу этого объяснить, но у нее совсем другой эффект. Я точно знал, что сосуд выдержит. Я мог тратить благодать так, как считал нужным.

– Так в чем проблема?

– Я не знаю, как сказать об этом Ленни. Она и так много для нас сделала.

От сквозящего в голосе Каса сожаления стало не по себе. Дин ободряюще улыбнулся:

– Я сам с ней поговорю. Не думай сейчас об этом. Листай книжки.

Кастиэль поймал его взгляд и расслабленно кивнул. В комнате воцарилась уютная тишина, которую не хотелось прерывать даже шелестом страниц. Дин пересел поближе на пол, облокотившись спиной о кресло. Их разделял едва один фут. Пальцы заныли от желания прикоснуться.

На лужайке перед домом что-то хрустнуло, потом еще, и Дин, с досадой выругавшись, подошел к окну:

– Ну какого хера там творится?

Из кухни раздался звон разбитого стекла. Жестом приказав Касу не двигаться, Дин выхватил пистолет и подскочил к дверному проему. На пол шмякнулось что-то металлическое, и по дому пополз густой серый дым.

Дин в два прыжка оказался возле Кастиэля, схватил его за запястье и потащил на второй этаж, на ходу закрыв ему рот собственной рубашкой, сдернутой со спинки дивана:

– Дымовая. Выкурить нас думают.

– Кто?

– Какая разница? Иди наверх, – скомандовал он и остался на первом пролете, с которого открывался хороший обзор на входную дверь. – Я позову, если что.

Привычно передернуть затвор пистолета, замотать лицо платком и заставить себя дышать размеренно. Лучший выстрел всегда между ударами сердца, всегда на выдохе. Зачастую выбирать не приходилось, но кто запрещал стремиться к совершенству?

Тонкая входная дверь вздрогнула под выстрелом, и чья-то невысокая фигура скользнула в дом. На незнакомце был противогаз, а потому он без заминки прошел к дивану и схватил полотняную сумку, в которой лежала скрижаль. Дин выстрелил, но тщетно: пуля словно ударилась о незримую стену и срикошетила в шкаф. Вор пригнулся, прижав к груди сумку, и выскочил из дома.

– Не дождешься, – прорычал Дин, сбегая по лестнице.

Глаза щипало от дыма, но выскочив на улицу, он сумел разглядеть силуэт похитителя, поворачивающего за соседний дом. Сдернув с лица платок, Дин бросился в погоню.

Вору стоило отдать должное: бегал он прекрасно. Он петлял по улицам, и Дин боялся потерять его из виду. Наконец он свернул на Центральную, и Дин позволил себе усмешку. Ближайшие два квартала ему будет некуда деться: справа длинное здание школы, слева заколоченный ряд бывших магазинов.

Правда, догнать вора Дин смог только у штаба. Удар в спину вышел сильным, похититель неуклюже покатился по асфальту, но сумку не выпустил.

– Лежать, – приказал Дин и прицелился, когда тот попытался вскочить. – Снимай свою маску.

Под противогазом оказался взъерошенный мальчишка лет семнадцати. Видно было, что погоня далась ему нелегко: он тяжело дышал, капилляры в правом глазу полопались, и теперь он комично щурился, шумно хватая воздух.

– Я могу объяснить… – Он попытался оправдаться, и Дин выжидающе поднял бровь, предлагая говорить. – Нет, не могу. Просто это мое, – сказал он и прижал сумку к себе покрепче.

– Я копал сраных три часа, чтобы ее достать, – процедил Дин. – Так что вопрос собственности отпадает.

Мальчишка провел ладонью по коротким черным волосам:

– Я ехал два дня за этим. Я точно знаю, это мое.

– Я так понимаю, ты даже выпускать из рук ее не собираешься.

Дин подошел вплотную, и дуло пистолета уткнулось в лоб парня. Тот зажмурился, но скрижаль не выпустил.

– Поднимайся, – скомандовал Дин. – Мы сейчас вернемся в дом и там уже поговорим. Только дернись – будешь как сыр в дырках.

Мальчишка закивал, вскочил, пошатнулся и, спотыкаясь, побрел в сторону дома Ленни. Редкие прохожие пялились на них. Дину от этих взглядов было ни горячо, ни холодно.

Ленни на пленника смотрела с искренним интересом.

– И как тебя зовут? – наклонилась она к мальчишке, когда тот сел на диван под дулом пистолета.

– Кевин.

Видно было, что он не знал, куда смотреть будет вежливее: в ее смеющиеся глаза или на открывшийся в вырезе платья вид. Дин усмехнулся себе под нос:

– И что ты здесь делаешь, Кевин?

– Я… – Он замялся. – Да вы ведь мне все равно не поверите.

– А ты попробуй. – Ленни села с ним рядом. – Пока ты будешь паинькой, никто не будет в тебя стрелять. Да, Дин?

Ее игривый тон звучал непривычно, и Дин решил подыграть. Раз она в их дуэте добрый полицейский, то он без проблем изобразит злого. С напускным недовольством он опустил пистолет и отошел на пару шагов. Кевин заметно расслабился.

– Вот видишь, ничего страшного тут нет, – Ленни накрыла его ладонь своей и вдруг отдернула руку. – Блядь!

Кожа на ее пальцах покраснела и шипела словно под кислотой. Ленни отпрянула и метнулась на кухню. Дин тут же оказался рядом с Кевином:

– Тебе что сказали? – Он демонстративно взвел курок. – Маленький ублюдок…

– Я ничего не делал! – Кевин поднял руки в капитулирующем жесте, и сумка соскользнула с его колен на пол. – Я клянусь!

– Если хочешь его пристрелить, то сейчас самое время, – вздохнула Ленни, возвращаясь в гостинную и лелея обожженную руку. – Он неуязвим, пока держит скрижаль.

Дин пинком отправил сумку в угол комнаты:

– То есть как это?

– Пророк, – обреченно вздохнул Бегемот. – На этот раз настоящий.

***


Виски грел внутри, но не успокаивал. У Кевина от алкоголя развязался язык, он раскраснелся, что было видно несмотря на смуглую кожу, и теперь болтал без умолку. Ленни слушала его с нарочитым вниманием, развалившись на кресле, а Кас выглядел задумчивым. Он не выходил из спальни, пока его не позвали. Все же Ленни правильно поступила, заставив его переждать наверху. Мало ли что могло произойти.

– ...мать убьет меня, когда поймет, что я угнал машину, – сокрушался Кевин. – Но это неудержимо, я даже не понял, как это произошло…

– Ага, – перебил его Дин. – Взял дымовых шашек, ружье, пробрался в город – и как только тебя пустили? – вломился в чужой дом, спер скрижаль. Совсем ничего не понял.

– Как бы то ни было, нам это на руку, – рассудительно произнес Кас. – Мы перерыли всю библиотеку и ничего не нашли.

– Меня беспокоит другое. – Ленни отхлебнула немного виски. – Пророки всегда под защитой архангела. Дин стрелял, я схватила его руку, и ничего. Никто не явился.

– Может, дело в енохианской магии? Весь город и стены испещрены ими, – предположил Дин.
– Тогда небесный гарнизон был бы у ворот. Но нет, тишина.

– Я никогда не видел а.. архангелов. – Кевин восторженно улыбался. – Они крутые? Они сильные?

– Пацан, ты не в курсе последних событий, да? – нахмурился Дин. – Эти небесные твари уничтожили несколько городов, а ты говоришь о них, как фанатка о Led Zeppelin.

– Я с Камано, штат Вашингтон. Остров практически отрезан от мира, старый мост только, но мы мало с кем общаемся. Мы почти не принимали участия в войне с демонами. Забаррикадировались и жили на одной рыбе. А тут как молния в голову ударила. Я точно знал, что мне нужно сюда. Ехал сутками, сворачивал там, где должен был, и вот, я тут.

– Это, в принципе, уже неважно. – Ленни налила себе еще. – Насколько мы знаем, пророки – посланники Бога. Но Отца давно не слышно, так что передавать людям нечего. Потому пророков никто последние две тысячи лет и не видел.

– Но теперь появилась скрижаль, а это тоже Слово Божье, – возразил Кас. – Может, попробуешь прочитать, Кевин?

Кевин с опаской вытащил скрижаль из сумки и повертел ее в руках.

– Вверх ногами держишь, – фыркнул Дин, когда он повернул скрижаль дугообразным выступом вниз.

Легкое сияние заполнило комнату: символы под пальцами Кевина загорались и гасли, стоило ему отнять руку. Карие глаза вспыхивали им в такт.

– Можно мне бумагу?

Он пошарил рукой возле себя в поисках хоть чего-то. Ленни схватила первую попавшуюся книгу, выдернула из нее чистую страницу и подсунула Кевину под руку с карандашом.

Корявые буквы заплясали по листку. Кас вытянул шею и наблюдал издали, но Дин со своим любопытством бороться не стал. Он подошел вплотную, жадно следя за каждым новым движением грифеля.

Длинные цепочки, похожие на арабскую вязь, на вид были знакомы. Когда Кевин закончил рисунок, скрижаль погасла, и сам он откинулся на спинку дивана, едва дыша.

– Эй, парень. – Ленни осторожно потрясла его за плечо, избегая прикосновений к коже. – Ты в порядке?

– Устал, – выдохнул Кевин и закрыл глаза, словно они болели.

Дин поднес листок к лампе.

– Такие символы были на Кольте. – Он восторженно обернулся к Касу. – На том самом, из которого можно убить любую тварь.

– Думаешь, теперь у нас появится оружие против ангелов? – встрепенулась Ленни.

– Проверим, – кивнул Дин.

***


Гравировка на блестящем лезвии казалась темной от скопившейся в ней крови. Дин окунул нож в воду реки и пальцами оттер от следов охоты. Оружие пока было эффективным. Нож одинаково действовал и на демонов, и на вампиров. Дина, правда, больше беспокоило, может ли он быть полезным против ангелов. Проверять на Касе он отказывался.

– Возвращаемся? – поинтересовалась Ленни, все это время наблюдавшая за охотой со скучающим видом.

– Да.

Он уже привычно протянул руку. После телепортации мутило, но это был единственный способ быстро вернуться в Бенд.

Едва наведенный порядок снова исчез: Кас перебирал книги, и Дин не мог понять, почему вид их раскрытых страниц в последнее время начал его раздражать.

– Что на этот раз ищешь?

Кастиэль обернулся, приложил палец к губам, прося говорить потише. Ленни с Дином переглянулись в недоумении, но потом заметили Кевина, спящего прямо на полу за диваном в обнимку со скрижалью.

– Что еще он прочитал? – чуть слышно спросила Ленни.

– Как закрыть Врата Ада.

Дин решительно присоединился к поискам:

– И как?

Кас отдал ему пару книг, которые до этого держал подмышкой:

– Сначала убить адского пса. Дальше Кевин не дочитал. Я ищу, как приманить гончую.

– Мы этих псов с начала войны столько поубивали, – проворчал Дин, но все же ушел с книгами на кухню.

– Вряд ли все так просто, – предположила Ленни, садясь за стол напротив. – Может, это какой-то ритуал?

– Как бы то ни было, нам нужен пес. – Дин перелистнул пару страниц. – Бегемот, ты можешь их призвать?

– Они мне не подчиняются, – прорычал Бегемот. – Адские псы принадлежат демонам перекрестка или высшим демонам. Изначально их предназначением было утаскивать в ад души грешников, что задержались на Земле.

– В смысле, задержались?

– Ну, например, когда демоны перекрестка заключают сделку, они дают тебе что-то в обмен на душу. Обычно человеку дается пять-десять лет насладиться тем, что он купил за эту цену. Побыть богатым, любимым, знаменитым. Как Элвис.

Дин вытаращил глаза:

– Элвис?

– А ты серьезно веришь, что его депрессия доконала? – усмехнулась Ленни. – Его карьера шла на спад, а потом в 68-м снова пошла в гору. За десять лет до смерти.

– Ладно. – Он потер переносицу. – Я правильно понимаю, что нам нужен кто-то, кто заключил сделку десять лет назад?

– Можно просто прошвырнуться везде, где последнее время видели скопления демонов. Или бросить клич по городам, что нам нужна адская гончая для проверки нового оружия.

– Давай запросим по рации.

Ленни кивнула и вышла из дома, почти не хлопнув дверью. Дин махнул рукой Кастиэлю, приглашая за стол. Стопка книг увесисто бухнулась на край.

– Оставь это, – успокаивающе произнес Дин. – Просто подождем, пока эта тварь где-нибудь появится.

– В Бенде?

– В Штатах. Есть хочешь?

Кастиэль качнул головой:

– А не странно ли будет, если сразу за гончей где-то в другом городе появимся и мы? Ты не боишься навлечь гнев Михаила на ни в чем неповинных людей?

– Думал об этом. Просто мне кажется, сейчас ему не до нас. Он ранен. Никто не явился спасать пророка, когда он в этом нуждался.

– Но как долго это продлится?

– Тебя послушать, так и отсюда нужно уходить.

– Нужно, – согласился Кастиэль. – Если пророк должен быть под защитой архангела, то вопрос времени, как скоро они нас найдут.

– Ладно. Тогда мы с Ленни подыщем местечко, разрисуем его енохианскими символами и перенесем Кевина туда. Пусть там читает.

Кас выдохнул с искренним облегчением:

– Это хорошо. Спасибо.

Дин помолчал немного, но потом не выдержал:

– Вы снова встречаетесь?

Он смотрел в сторону, старательно делая вид, что вопрос задан мимоходом. Кастиэль немного замялся:

– Ленни… Она умеет быть привлекательной. Но это не отношения.

– А, вы по-дружески трахаетесь, – понимающе протянул Дин. – Ладно, это не мое дело.

Он резко поднялся, грохнув стулом. Кас проводил его расстроенным взглядом:

– Дин, пожалуйста…

– Это не важно. И мы поговорили насчет крови. Можешь к ней обращаться в любое время, – скороговоркой бросил Дин и, не дожидаясь ответа, вышел из дома.

Он бродил по Бенду до самого вечера, откликаясь на любую работу. Помочь перенести ящики с продовольствием, высечь печати на пулях, набить солью патроны. Что угодно, чтобы занять свои мысли хоть какими-то действиями. В голову лезли отвратительные воспоминания: квартира на окраине Лоуренса, смятая постель и паршивый голос, который он предпочел бы никогда не слышать.

“Мы ведь похожи”. Дин так и не согласился с этим утверждением. Как бы ни было больно и гадко, он твердил “нет”, пока не терял сознание. Его Кас никогда не имел с Михаилом ничего общего. И, чего уж от себя скрывать, никогда не был его.

Когда он вернулся в дом под утро, проведя всю ночь на стене в карауле, в гостиной кошмарно пахло серой. Дин щелкнул фонариком и на всякий случай достал заговоренный нож. Если сюда пробрался демон, то ему несдобровать.

Но в гостиной было пусто. На кухонном столе обнаружились две трехлитровые банки, доверху наполненные вонючей темной жидкостью. Дин не стал ее долго рассматривать и поднялся на второй этаж.

– Эй, голубки, – бесцеремонно открыл дверь в спальню Ленни пинком. – Это что за зелье на столе?

Ленни резко села на постели, широко зевнула, даже не подумав прикрыться простыней, зато Кевин, громко ойкнув, замотался в нее с головой.

– Все по рецепту, – она вызывающе облизнула губы. – Ты не мог бы сходить за подробностями к Кастиэлю? Мы тут немного заняты.

Дин погасил фонарик и захлопнул дверь. Кровь прилила к щекам, и лучше бы Ленни было не видеть его смущения.

Стучаться к Касу он так и не стал. Тот пришел сам почти в полдень, когда Дин, наконец, проснулся.

– Мы думали, что это какое-то заклинание. Знаешь, как у ведьм. Но нет.

– И что это? – спросил Дин, поспешно натягивая рубашку на голое тело, чтобы скрыть шрамы, давно располосовавшие спину.

– Ленни считает, что это подсказки. Чтобы закрыть Врата Ада нужно убить адского пса и спасти праведника из Ада.

– И как это связано? – Он уже влез в джинсы и, шлепая босыми ногами по половицам, направился в коридор.

– Люди не могут пройти в Ад. По крайней мере, Бегемот так говорит. – Кастиэль последовал за ним. – Поэтому мы слили кровь с гончей.

Дин вспомнил банки и выразительно поморщился:

– Думаешь, если в этом измазаться, то нас не заметят? Какая мерзость, Кас. Я этого делать не буду. – Он прошел к шкафу, достал банку консервов и вернулся в гостиную, где уже завтракали Кевин и Ленни. – Откуда вообще в Аду праведник?

– Когда они только открылись, никого похожего там не было, – прорычал Бегемот, и Кевин, еще не привыкший к таким перевоплощениям отшатнулся от него. – Но, может, что изменилось. Надо спуститься и поискать.

– Будешь заглядывать в глаза каждому распятому на дыбе и спрашивать, а не грешен ли он? – усмехнулся Дин. – Или в Аду котлы в моде?

Ленни смерила его недовольным взглядом:

– У тебя недотрах… – начала было она, но Бегемот ее перебил. – Чистую душу сразу видно. Для всех в Аду это целое событие. Ее можно превратить в демона высшего чина. У таких нет вины, сожалений, и если они принимают ненависть, то становятся сильнее любого грешника, вывернувшегося из лап палача.

– То есть первостепенная цель демонов – затащить чистую душу в ад? – переспросил Кас.

– Да. Зачем, по-вашему, сделки? Каждый демон перекрестка надеется, что у него попросят что-то не для себя. Когда такое происходит, они обычно даже не дают отсрочку в годы, а забирают душу сразу.

Рука Дина дрогнула, и едва открытая жестяная банка упала на пол, разбрызгав бульон на ноги. Сердце словно стиснуло раскаленными тисками:

– Мы должны спуститься в Ад сегодня же. – Все смотрели на него с искренним недоумением. – Отец.

Глава 14. Кандалы мученика

На полу заброшенного охотничьего домика широкими кругами раскинулись многочисленные символы. Ленни потрясла баллончик с краской и закончила толстую грань пентаграммы.

– Что ж, – она удовлетворенно окинула комнату взглядом, – теперь сюда ни одна тварь не сунется. Если только весь дом не снесут.

Кастиэль провел рукой по добротной стене.

– Надеюсь. Может, мы даже слишком перестраховываемся. Тебе эти знаки не помешают?

– Мне? – Улыбка тут же исчезла с лица Ленни. – Ты, что, задумал меня здесь оставить?

– Ты сама говорила, что и Кевину, и скрижали нужна защита.

– Вот защита! – Ленни повысила голос, обведя рукой помещение. – Я не отпущу тебя в Ад с Дином!

Где-то в глубине души Кастиэль догадывался, что лучшей командой, которая могла бы покорить любой из кругов Ада, была бы именно команда Дина и Ленни. Но в скрижали говорилось четко: вызволить душу мученика должен тот, кто убил адского пса. Оставить Кевина одного в Бенде или здесь, в только что подготовленном убежище, тоже не представлялось возможным.

– Ленни, ты же знаешь, – сказал он так мягко, как только мог, – Дин не останется в стороне.

Она сделала несколько шагов к окну, вернулась обратно и от души пнула попавшийся на пути стул. Тот с хрустом разлетелся на части, и Кастиэль со вздохом подобрал расколовшуюся пополам спинку.

– Запрети ему идти. Скажи, чтобы остался здесь.

– Это его отец, понимаешь? – Объяснил Кастиэль уже не в первый раз, но Ленни только фыркнула. – И Дин прав: Джон был достаточно упрямым человеком. Он может нам не поверить. Ты говорила, нельзя забрать душу из Ада против ее воли.

– Думаешь, я за него беспокоюсь? Или за его папашу, невыгодно продавшегося Азазелю? – Ленни поправила узел рубашки на животе. – Я боюсь за тебя.

Она устало облокотилась о край широкого дубового стола. Ее грудь высоко вздымалась, пока она пыталась успокоиться. Кастиэль подошел ближе и встал рядом так, что их бедра соприкасались. Ленни не повернула головы. Она напряженно смотрела в стену, украшенную изъеденной молью оленьей головой.

– В Аду видно лишь худшее, – прошептала она наконец. – Что ты будешь делать, если он узнает о Сэме?

Внутри все сжалось, горький комок подкатил к горлу:

– Дин не узнает.

– А если, Кастиэль? Думаешь, он поймет?

Он мог твердить себе сколько угодно, что уж Дин-то должен понять. У них не было выбора. Не было времени искать другой выход. Они до сих пор не знали, был ли хоть какой-то шанс поступить по-другому.

– Это не единственное, о чем Дину не следует знать, – произнес Кастиэль охрипшим голосом. – Я надеюсь, за этим всем он не разглядит.

Ленни осторожно накрыла ладонью его руку. Ее молчание сейчас было кстати. Обсуждать былое не хотелось. На душе и без того было паршиво. Биение сердца гулко отдавалось в голове металлическим лязгом. Белые полосы символов вдруг стали огненными, а тени по углам ожили и заплясали. Знакомый стон разорвал тишину в клочья. Кастиэль медленно закрыл глаза, стараясь унять подступающие видения. Где-то под кожей привычно закрутились нити боли. Глубокий вдох, за ним второй и третий. Не помогло. Мышцы вдоль костей заныли, на языке неприятно осел вкус крови.

– Пей. – Ленни сунула ему под нос свое располосованное ножом запястье, и Кастиэль благодарно припал к ране губами. – Там тебе понадобится полный контроль.

С каждым глотком становилось легче. В углу комнаты, где стояла широкая кровать, заправленная выцветшим оранжевым покрывалом, больше не творилось ничего предосудительного. Пряный аромат обнаженного динова тела исчез, и только собственная память услужливо рисовала образ за образом.

Когда в голове снова воцарилась абсолютная ясность, Кастиэль отпустил руку Ленни. Она улыбнулась, заметив его успокоившийся взгляд, и позволила замотать надрез носовым платком. Наверное, рану пора было зашивать: с момента их возвращения в Бенд со скрижалью ее приходилось вскрывать раз за разом, чтобы поддержать сосуд. Бегемот исцелять не мог.

– Плохо выглядит, – не удержался Кастиэль. – Может, я все-таки…

– Не выпускай эту тварь ради такой мелочи, – отмахнулась Ленни, достав из накладного кармана шорт шприц с морфином. – Закатай рукав.

Всего несколько секунд покоя после укола в вену, чтобы окончательно прийти в норму. Наверное, так он чувствовал себя до вселения Азазеля: без боли, без постоянных голосов в голове. Удивительное ощущение полного контроля и спокойствия. Кастиэль многое бы отдал за то, чтобы это длилось вечно. Чтобы никогда больше не сталкиваться с Люцифером в своих мыслях, не сомневаться в реальности, не чувствовать, как трещит, разрываясь, кожа.

– Спасибо.

Ленни прижалась щекой к его плечу:

– Будь осторожен, ладно?

Она исчезла до того, как Кастиэль успел что-то ответить. Ленни вернется через несколько минут с Кевином и Дином, а потом их ждет новая телепортация до самых врат Ада, только это перемещение осуществит он сам, распахнув архангельские крылья. Последние два раза у Кастиэля это неплохо получилось: он практически не травмировался, приземления были мягкими, и все участники обошлись без переломов. Но на душе все равно было неспокойно. Стоило сосредоточиться хоть на чем-то хорошем, но в голову ничего, кроме паршивых воспоминаний, не лезло. Ад словно уже был рядом. Хотя, чего скрывать, он был рядом все последние годы. Внутри или снаружи наверняка большой разницы не имело.

***


Огромная пасть старого склепа скалилась обломками ворот. Поговаривали, что для закрытия Врат Ада не нужен был ключ: их достаточно было захлопнуть. Демоны об этом точно знали: одна створка была сорвана с петель, от второй немного осталось. Из потустороннего пространства веяло холодом, и тяжелый запах серы разносился на многие мили вокруг.

Дин проверил дробовик с солью, пистолет и нож на поясе:

– Готов?

Кастиэль кивнул и первым перешагнул порог Ада.
Сначала была тишина. Она скрадывала солнечный свет, пробивавшийся с поверхности, и вокруг царила мягкая полутень. Дин поправил очки, обожженные в пламени святого масла. В скрижали говорилось, через такое стекло “видно незримое”. Но пока ничего вообще не было видно. Перед ними расстилалась серая пустыня пепла и праха, поглощающая звук шагов.

Время остановилось. Они шли, но не двигались с места. Только выход остался где-то далеко позади, смазался в пятно, а потом и вовсе исчез.

– Просто идем, – ободряюще произнес Кастиэль. – Ленни предупреждала, что так будет.

Дин помнил. Ад не имел ни начала, ни конца. Он был рассчитан на вечность, и двум смертным требовалось терпение, чтобы пересечь его.
Впервые за всю эту войну Дин задался вопросом, а кто еще оказался по эту сторону врат после смерти. Те, кто был одержим, кого разорвали адские псы или сожрали твари, куда лежал их путь? Неужели погибнув в муках, они были обречены на них до скончания времен? Джо, Элен, Райнер, Ал? Мама? Дин закрыл глаза лишь на миг, позволяя скорби затопить душу. Он мог бы вспоминать об этих людях чаще и уделять больше внимания этим мыслям. Мог говорить о них с Касом, не давая воспоминаниям поблекнуть. Ведь если мертвых забудут, то виноваты в этом будут живые. Дин будет виноват.

Серость чуть рассеялась, и под ногами обозначилась тропа, выложенная округлыми камешками. Через несколько шагов она круто пошла вниз, и горячий ветер ударил в лицо. Кровь адской гончей тут же засохла и стянула кожу. Дин размял пальцы, стараясь не смотреть, как черная корка трескается на костяшках. Вокруг высились красные скалы, подсвеченные невидимым пламенем. К каждой были прикованы десятки, сотни душ. Сквозь обожженную призму очков они были ужасно похожи на людей, и видно было, как ураган срывал с них кожу раз за разом.

Кастиэль споткнулся, засмотревшись на происходящее, и Дин подхватил его под руку:

– Не надо, Кас, не смотри.

Зрелище было кошмарным. Казалось, теперь в воздухе метались ошметки человеческой плоти, и Дин замотал лицо платком до самых глаз. Кас последовал его примеру.

Здесь было жарко, и пот грозил смыть их маскировку. Дин схватил Каса за запястье и прибавил шагу. Не хватало еще разделиться.
Если бы в Аду было время, то он предположил бы, что шли они уже больше часа. Дин был весь мокрый, пот пропитал его рубашку, и даже куртка на спине была мокрой. Идея раздеться с каждым шагом казалась все привлекательнее, и только вид раздираемых ветром тел заставлял от нее отказаться. Серый балахон Кастиэля можно было выжимать, и Дин все сильнее сжимал его запястье, опасаясь, что пальцы соскользнут с влажной кожи. Такой же влажной, какой она была во время их группового секса.

Дин не отказывался от него, хотя и чувствовал себя лишним. Сейчас, когда пульс Каса отчетливо отдавался под подушечками пальцев, дышать становилось все сложнее. Этим мыслям было не место и не время, но тяжелое, острое возбуждение плавило мышцы под кожей и отдавалось в паху на каждый шаг.

Кровь прихлынула к щекам. Дин не имел права об этом думать. Он не заслуживал второго шанса. Испорченный чужими прикосновениями, опозоренный вынужденными оргазмами в руках Михаила, он не мог претендовать на отношения. Что он мог дать им, кроме стыда и сожаления? Но это бессилие не меняло главного: даже после пяти лет разлуки исхудавший и усталый Кас выглядел для него все так же привлекательно. Его запах оставался таким же крышесносным и манящим, как и тогда, в школе, когда они валялись на лужайке парка. К нему хотелось прикасаться. Трахая Ленни на том чертовом диване, Дин смотрел только на припухшие от яростных поцелуев губы Каса и ни разу не нашел предлога, под которым мог бы сам их коснуться.

Дорога снова пошла под уклон. Ветер остался шуметь где-то над головой, красные скалы потускнели, воздух вокруг стал влажным, и Дин с тревогой ощупал лоб, щеки и подбородок. Кровь адского пса еще держалась. Кастиэль тоже еще был в этом камуфляже, и Дин выдохнул с облегчением. На крайний случай у них была еще бутыль крови в рюкзаке, но это было небезопасно: их могли заметить.

Пока им не встретилось ни одного демона, и, наверное, это можно было назвать удачей. Они словно спускались с горы, от дождя под ногами было скользко, и идти приходилось боком.

– Еще навернуться тут не хватало, – проворчал Дин, протягивая руку Касу.

Тот не стал отказываться от помощи. Почему-то он шел медленно, но Дин списал это на осторожность. Спуск становился с каждым шагом все круче, и торопиться было небезопасно.

Дождь сменился градом, а потом и он закончился, сменившись гулом тысяч голосов. Они все болтали и болтали, оставаясь невидимыми. А может, это Дин плохо всматривался в клубящуюся вокруг темноту. Его взгляд был прикован к тонкому, сияющему силуэту тропинки, прыгавшей с уступа на уступ. Склон стал горным, в развалах скал и многочисленных щелях горело пламя, огромные валуны срывались откуда-то с вершин и с грохотом летели вниз, падали в расселины, и оттуда доносились душераздирающие крики.

На тропе показалась адская гончая. Зверь спокойно трусил им навстречу, виляя хвостом на манер крупной овчарки. Дин жестом остановил Кастиэля и сам замер, задержав дыхание. Гончая прошла мимо, не заметив человеческого присутствия.

Спуск почти закончился: после еще пары уступов начиналась новая равнина. Огромная, пылающая оранжевым жаром, она тянулась до горизонта, почти сливаясь с красным небосводом.

– Приятель, там будет жарко, – ободряюще бросил Дин через плечо, и спрыгнул с влажной почвы на песок.

Вода зашипела, испаряясь, одежда мгновенно высохла. Кастиэль помедлил, но все же спустился следом. Дин остановил его и внимательно всмотрелся в лицо. За черной коркой засохшей крови ничего не было видно, но голубые глаза выглядели изможденными, капилляры полопались, и белки были покрыты красной сеткой сосудов. Из уголка губ алыми каплями сочилась кровь.

– Паршиво выглядишь.

Кас оттолкнул его руку:

– Я в порядке.

Он лгал. Дину не нужно было зеркало, чтобы проверить, а не выглядит ли он сам еще хуже. В походке Каса было что-то, что нельзя было назвать нормальным. Словно он ступал по раскаленному металлу, но пытался этого не показывать. Каждый шаг был осторожным, будто он тщательно выбирал куда наступить и готовился перетерпеть очередное болезненное движение.

– Скажи правду.

Кас пошевелил губами, но не произнес ни слова. Он попытался снова и снова, пока в скрипящем воздухе пустыни не пронесся тихий шепот:

– Я умираю, Дин, – он удивленно усмехнулся. – А здесь и не соврешь…

– В смысле? А таблетки?

Кастиэль вдруг осел на землю, и Дин поспешно устроился рядом.

– Дело не в них. Видимо, Ад задумывался как большая тюрьма для Люцифера. – Он приложил пальцы к виску, словно прислушиваясь к происходящему внутри. – Чем дальше, тем он слабее. Все, что было до вселения и исцелено благодатью, оно все возвращается.

Кастиэль закашлялся, зажав рот ладонью, и кровь обильно потекла по его руке.

– Они не дали тебе восстановиться… – пробормотал Дин ужасную догадку. – Тебя хоть немного подлечили перед тем, как подселить Люцифера?

Кастиэль горько усмехнулся:

– Ты же знаешь Майкла. Не было смысла, зная, что я могу не справиться. Это была бы пустая трата лекарств и времени.

– Так. – Дин подхватил его руку, закинул себе на шею и помог подняться. – Мы возвращаемся. Будем идти назад, пока тебе не станет легче.

– Твой отец, Дин…

– Заткнись. – Размокшая почва оседала под горячими ботинками, и ноги проваливались по самую щиколотку в грязь. – Ты останешься где-нибудь у красных скал, или выше. За отцом я схожу сам.

– Ленни говорила, что одному…

– Мне плевать, что говорила Ленни. Нет времени искать другого напарника. Просто дождись нас и все, понял?

Кас устало кивнул.

Карабкаться вверх было трудно. Подошвы ботинок соскальзывали с гладких краев уступов, и к красным скалам и Дин, и Кас вымазались в грязи так, что сухого места на одежде не осталось.

– Что еще я должен знать? – усмехнулся Дин, когда они прислонились к теплой поверхности камня, тяжело переводя дух.

– Все, – уклончиво пробормотал Кас.

– В смысле “я уже все знаю” или “я еще ничего не знаю”? – Он старался говорить с улыбкой, но усталость понемногу брала свое.

Постоянные крики и запах горелой плоти нагнетали обстановку.

– Ты ничего не знаешь.

Здесь, в Аду, они почему-то не могли лгать. Дин мог спросить о чем угодно, и Кас ответил бы честно.

– Это ты убил Джо и Элен тогда в Лоуренсе?

Кас вздрогнул и посмотрел на Дина с каким-то неподдельным осуждением:

– Нет.

Дин хотел было хлопнуть его по плечу, но побоялся причинить боль, а потому просто положил руку:

– Я рад. Увидимся. – И, подхватив, дробовик, бросился вниз по тропе.

Казалось, он сбросил груз с плеч, и больше ничто не тянуло его к земле. Ничто не заставляло сомневаться или боязливо осматриваться по сторонам. Не нужно было больше чутко спать в присутствии Каса, не нужно было больше опасаться, что Люцифер может незаметно выйти из-под контроля или внушить его другу паршивые мысли. Тропинка послушно вела Дина сквозь Ад, и никакие препятствия не могли ему помешать.

Пустыня была не такой уж и пустой, какой показалась на первый взгляд. Уже за барханами развернулся ров, наполненный кипящей кровью. Тысячи людей пытались выбраться из него, но демоны в облике черных кентавров стрелами и копьями загоняли их обратно.

Дин огляделся по сторонам. Моста на ту сторону не было. Ров тянулся до самого горизонта, и он побрел вдоль, не приближаясь слишком близко. Проверять маскировку без надобности не хотелось.

Палящее солнце выжигало глотку раскаленным воздухом. Запах крови впечатывался куда-то в горло, в легкие, и Дин часто останавливался, закашливаясь так, что ребра начинали ныть. Голова противно кружилась, дробовик жег руки. Дин выругался и повесил его на плечо. Но и там оружие продолжало причинять боль, словно прожигая свой силуэт сквозь два слоя одежды. Через некоторое время Дин не выдержал, привязал его к ремню веревкой и потащил за собой волоком. Остаться в Аду без заряженного солью дробовика было бы совсем неудачной идеей.

От постоянного привкуса железа во рту начало тошнить. Вообще Дину было не привыкать к запаху крови, но здесь его было слишком много. Если в красных скалах ветер и разносил ошметки чьей-то кожи, то тут пары крови образовывали плотный туман, от которого не могла спасти ни повязка на лице, ни одежда. Дин посмотрел на свои руки, но на них все еще держалась черная корка. А ведь на миг показалось, что чужая кровь стекает с пальцев.

Ему доводилось убивать. Достаточно было вспомнить Ала и того нелепого мальчишку из Бенда, чтобы понять, что это место создано для таких же убийц, как Дин. Они ведь были людьми, когда он нажимал на спусковой крючок.
Мальчишка и вовсе мог быть еще не заражен. Но в этой войне они должны были перестраховываться, чтобы выжить. Может, тогда Бенд устоял лишь потому, что Дин не стал колебаться? Утешение было слабым. Парень из Шайенна, которому Дин дал умереть, так и не выдав правду о Кольте. Чарли. Лиза. Они были бы живы, скажи он Михаилу, что они не готовы к операции. Но он не сказал. Считал, что уж им-то может доверить такую важную миссию. И его решение было сродни выстрелу в голову.

Тяжелая капля щелкнула о песок и зашипела. Дин с удивлением посмотрел на небо. По багряному куполу ползло черное облако. Сухой ветер срывал с его брюха капли и гнал их вперед тучи. Очередной щелчок капли о землю. В месте соприкосновения что-то заблестело, и Дин поднял округлую бляшку горячего стекла. Какой же температуры должна была быть капля, чтобы расплавить песок?
Не дожидаясь, пока дождь пойдет стеной, он бросился бежать. С гребня очередного бархана он заметил лог сразу за кровавым рвом. Может, там ему удастся укрыться. А пока туда нужно было добраться, даже если бы для этого пришлось оседлать демона. Отступать он не имел права. Где-то впереди его ждал отец.

Но мост появился до того, как он попытался напасть на кого-то из стражей. Он был узким и выглядел совсем ненадежно, но выбирать не приходилось. Дощечки были изъедены кипятком и временем, связывавшая их веревка местами перетерлась и торчала махрами. Дин старался ставить ногу на две дощечки разом, чтобы максимально распределить вес. Шаги выходили мелкими, частыми, а дождь уже стучал по ближнему берегу. В отличие от запертых тут душ, у Дина не было вечности, чтобы пережить пытку.

– Дин? – раздалось удивленное шипение откуда-то снизу.

Дин с ужасом уставился в бурлящую массу душ и крови. Потекшими по пузырящейся коже белками глаз на него смотрел Джошуа, бывший помощником коммандера в Лоуренсе.

– Ты здесь… Ты жив? – шипел он обожженными губами. – Ты жив! – Его голос сорвался в истошный крик. – Стража! Стража!

Дин бросился бежать. Зачем эта изможденная адом душа решила похоронить его здесь? Выход с моста загородил демон, и Дин рывком подтянул к себе болтающийся позади дробовик. Кожа на руках оплавилась, когда он передернул затвор и нажал на спусковой крючок.

Выстрел громыхнул оглушительно, демон, раненый солью, отступил, и Дин с облегчением ступил на землю с шаткого моста. Ливень отставал от него на какую-то сотню футов, а до лога было еще далеко.
Маскировка дала сбой: Джошуа его выдал, и демоны теперь стреляли из луков, силясь остановить нарушителя. Дин отстреливался из дробовика, упрямо пробираясь к логу.

Он был уже у цели, когда оперенная белым стрела прозвенела совсем рядом и проломила его левую руку чуть ниже плеча. В глазах полыхнуло солнце, Дин оступился и неуклюже скатился в лог. Топот множества ног не обнадеживал. Дин наспех отполз под нависающий обрыв, стянул с себя куртку, сломав стрелу, накрыл голову и выстрелил вверх. Плотный песок дрогнул от дроби и осыпался, похоронив Дина под собой.

Он не знал, сколько прошло времени. За фунтами песка и пыли ничего не было слышно: ни дождя, ни демонов. Левая рука нещадно болела, словно по крови полз огонь или смертельный вирус, а пошевелиться было невозможно. Дин старался дышать понемногу, чтобы не тратить драгоценный кислород и не нахвататься песка. Досчитав до двухсот, он попытался выкарабкаться.

На поверхности было тихо. Демоны ушли, а тонкая корка стекла лопнула от одного нажатия пальцами. Дин перекатился на спину и с облегчением выдохнул. В логе снова обнаружилась тропа, уже привычно уходящая своим сиянием в узкую пещеру в песчаной дюне. И снова она вела вниз.

После жара пустыни здесь было холодно, почти морозно. Дин поежился. Тропа упиралась в тяжелую железную дверь. Наспех выдернув наконечник стрелы из мышцы и перетянув рану платком, Дин накинул куртку, подтянул воротник повыше и медленно потянул дверь, прикинув по петлям, что открываться она должна на себя.

Ему повезло: огромная фигура стражника маячила где-то в конце коридора, и Дин скользнул в темный угол. Огромный зал был заставлен множеством клеток, в каждой по душе и в каждой по демону. Поверх очков это выглядело как клубы слабого сияния и черного дыма, но сквозь освященное стекло все казалось материальным. С кого-то снимали кожу, кого-то за волосы таскали по клетке. Один из демонов деловито наматывал кишки жертвы на пальцы и о чем-то тихо разглагольствовал.

Волна гнева поднялась внутри, и Дин насилу заставил себя не двигаться. В Ад не попадают просто так, говорил Бегемот. Чистую душу видно сразу. Дин покрепче сжал дробовик и двинулся вдоль стены. Страж уже вернулся на свой пост, и теперь путь вглубь тюрьмы был свободен.

– Умоляю, перестаньте! Помогите! – верещала обнаженная девица, подвешенная на крюках.

– Я не виноват! Я не виноват! – плакал грузный мужчина, чья пальцы демон отрезал один за другим.

– Простите… – бессильно шептала женщина с располосованной ударами кнута спиной.

Если бы можно было заткнуть уши руками и ничего не слышать. За этими словами восставали целые истории. Девчонка убила свою сестру, чтобы увести у нее мужа. Толстяк брал взятки за очередь на донорские органы, и те, у кого не было достаточно денег, не дождались помощи. Женщина готовила наркотики и продавала их в старшей школе. Качество товара оставляло желать лучшего, и от ее дури больше сорока человек погибли или стали инвалидами.

Но их души еще светились. Чем глубже Дин пробирался в тюрьму, тем темнее в ней становилось. В клетках были демоны: те, кто уже давно обзавелся черными глазами, и те, кого от них отделял последний шаг.

– Так им и надо было, – плюнула в своего мучителя распятая на дыбе брюнетка. – Я убила бы их снова!

– Мне стоило взять больше денег, он все равно бы за меня сел, – осклабился высокий смуглый канадец, чьи ступни плавились на раскаленных углях.

– Я получал удовольствие, – облизнулся лысеющий адвокат. – Мне нравились эти дети.

Голова раскалывалась. Сотни, тысячи подробностей чужих преступлений лезли внутрь омерзительными щупальцами, от которых хотелось блевать. Дин не имел отношения к этим душам. Но почему ему было стыдно за то, что они совершили? Почему хотелось закрыть лицо руками и выть, размазывая сопли дрожащими руками? Он прислонился спиной к стене и сполз на пол, стараясь сосредоточиться. Его не интересовали судьбы грешников, не должны были. Где-то в этом смраде боли и отчаяния уже несколько лет прозябал его отец. Дин шел сюда не раскаянья ради.

Общий зал кончился очередной массивной дверью. Возле нее уютно дремал трехглавый адский пес. Две его морды покоились на полу, третья возлежала на широких мохнатых лапах. Дин вытащил антидемонический нож. Убить нужно быстро, иначе на шум принесется вся адская рать. Сняв дробовик с плеча, Дин приблизился к псу.
Ему пришлось толкнуть его в бок достаточно сильно, чтобы опрокинуть на бок. Пес вздрогнул, проснулся, и Дин бросил дробовик в раскрывшиеся пасти, одновременно всадив нож в сердце. Пес захрипел, дернулся в агонии и затих. Путь был свободен.

В этой комнате не было демонов. Одинокая клетка стояла посреди зала, освещенная невидимым фонарем. Джон Винчестер сидел спиной ко входу в истлевшей синей рубашке, в которой Дин видел его в последний раз.

– Ну, чего мнешься? – усмехнулся Джон. – Новенький, что ли?

Дин проглотил ком в горле и шагнул в круг света:

– Привет, пап.

Он почти забыл, как произносить это слово. Он так бережно хранил его фотографии, собирал их, разметанные по поляне вместе с его одеждой, после боя за скрижаль. И даже глядя на них, Дин боялся смотреть отцу в глаза.

Джон не обернулся:

– Проходили уже. Не прикидывайся, со мной это не пройдет. Твой предшественник был изобретательнее.

Сердце сжалось, обливаясь кровью. Дин дернул запертую дверь клетки, но она не поддалась. Прутья стали горячими, но он не отпустил и дернул снова. Боль прошила пальцы, кожа оплавилась и неприятный запах поджаривающегося мяса поползла по темной зале. Замок не выдержал и лопнул.

– На этот раз это правда я.

Джон обернулся, погладил отросшую бороду:

– Странно, – задумчиво произнес он. – Не светишься.

Дин, сцепив зубы, открыл флягу, плеснул воды на необожженную ладонь и смыл часть камуфляжа с лица. Джон равнодушно вздохнул:

– Все равно не светишься. Что ты натворил, что Ад пустил тебя так далеко? – Дин не успел ответить, как задумчивое лицо отца разочарованно вытянулось. – Как ты мог, Дин?

Джон читал его как раскрытую книгу. Дин почти чувствовал, как вокруг него разворачиваются события, которых он стыдился. Чем больше он старался не думать о них, тем больше и больше эпизодов всплывало в памяти, тем больше этой грязи и ужаса вилось вокруг него.

– Я пытался…

– Я сказал тебе защищать семью! – гаркнул Джон. – А ты что сделал?

“Все, что мог”, – застряло где-то в горле.

– Значит, ты не сделал ничего! Ты убил свою собственную мать!

Ей было не помочь. Выстрелить должен был Кэмпбелл. Но он промедлил, Мэри, одурманенная кроатоном, бросилась, и у Дина не осталось выбора.

– Твоему брату тоже было не помочь! Но я нашел выход!

Нашел, заключив сделку с демоном перекрестка. Принеся такую жертву, за которую Дин до сих пор чувствовал себя виноватым. Это он должен был оказаться здесь. Уж отец бы смог уберечь и мать, и Сэма. Всем было бы лучше.

– Я в тебя верил, глупый ты мальчишка. А ты все испортил. Спутался с этим грязным извращенцем, превратил Лоуренс в пепелище, угробил столько народу… Даже Ад пропустил тебя на девятый круг. Что с тобой стало, Дин…

Смотреть в глаза стало невыносимо. Его словно разбили изнутри, и осколки теперь торчали во все стороны, обнажив душу. Даже Ад… Даже чертов Ад считал, что ему здесь самое место. Он пробрался через все это, чтобы теперь просто понять, что умри он, и путешествие сюда было бы намного легче и быстрее. И оно будет. Но пока наверху еще шла война, в которой у них появился шанс.

– Что стало, то уже не исправить. – Внутри что-то щелкнуло, словно пуля в револьвере, вставшая под боек. – Но я здесь не за раскаянием. Я здесь за тобой.

– Закрой клетку и отойди, – сухо бросил Джон, отходя к противоположной стене.

– Если ты знаешь, что произошло, то знаешь, что я хочу вытащить тебя отсюда. – Слова давались с трудом, но Дин отчаянно пытался отгородиться от прошлого.

– Я вижу, как ты торопишься к своему дружку. Быстро же ты нашел себе нового. С Майклом скучно стало?

Челюсть свело судорогой. Волна горечи и боли окатила изнутри желчью, и Дин распахнул клетку:

– Не смей! – Внутри пекло жаром, как в доменной печи. – Я отдал все, что у меня было, за нашу семью. Я поступил не хуже тебя. Только я был рядом. Я их не бросил, отправившись в Ад и оставив заботиться о себе самостоятельно. Я сделал все, что от меня зависело. Думаешь, мне нравилось? Посмотри внимательнее, и ты увидишь.

Спину обожгло кнутом так, словно он снова оказался в этой проклятой старой квартире. Перетянутые веревкой запястья занемели, тугой ошейник мешал дышать. Горькие капли спермы засохли на губах. Джон вздрогнул и закрыл глаза.

– Не отворачивайся. Каждую чертову секунду я думал, что это ради очередной пачки аминазина, ради очередной отмены дежурства Сэмми за стеной, ради паршивого газового баллона! – Его голос сорвался на крик. – И я был счастлив, когда возвращался домой, а мама улыбалась. Улыбалась потому, что думала, что ты в Миннесоте или уехал в Канаду. Была счастлива, потому что в ее жизни не было ни монстров, ни демонов, дети ходили в школу, а муж был на работе. И писал ей письма, как в молодости, ясно?! Я писал эти письма!

В зале стало светлее. Дин глубоко вздохнул, успокаивая распаленное горло:

– Упрекнешь меня за это? – прошептал он, забыв смахнуть слезы.

Джон покачал головой.

– Тогда идем, пап.

Дин заставил себя радоваться тому, что кровь адской гончей прекрасно размазывалась и по нематериальной сущности. Стража ему пришлось прирезать ножом, чтобы выбраться незамеченными, и черная от крови душа Джона не привлекала ничьего внимания здесь, на равнине.
Путь назад был несравненно легче. То ли тропа стала короче, то ли Дин уже знал дорогу, но до тумана они добрались практически без приключений. С вершины красных скал было видно, что в Аду поднимается переполох, но им было не до него.

Кас встретил их на краю серой пустоши, и Дин был несказанно рад видеть его невредимым.

– А ты почти не изменился, – отметил Джон.

– Он тебя выведет, – пообещал Дин. – Я прикрываю.

Он задержался у самых Врат, готовый отразить внезапную атаку. Верный дробовик привычно прижался прикладом к плечу, внушая спокойствие.

***


– Сэр, – Кастиэль перетянул руку жгутом выше локтя и ловким движением ножа вскрыл кожу от локтя до запястья, – к сожалению, из Ада души только так могут выбраться.

Джон смерил его задумчивым взглядом, но все же пожал протянутую левую ладонь:

– Значит, вот как он умер.

За грудиной ощутимо кольнуло. Кастиэль попытался найти подходящие слова, но все они словно исчезли из его головы:

– Мне жаль. Но я не знал, пока не ударил. Дин был в опасности, и…

– Не надо. – Джон остановил его одним жестом и кивнул в сторону Дина: – Береги его.

– Обещаю.

Силуэт Джона превратился в сияющую дымку, корка крови адской гончей осыпалась песком, и тепло забралось под кожу, запечатав разрез. С каждой секундой оно становилось все горячее, грозя проплавить и кости, и кожу.

Кастиэль выбрался из Врат Ада и, схватив Дина за плечо, распахнул крылья. Им нужно было оказаться в безопасном месте, где никто не помешал бы душе праведника попасть в рай.

Заснеженный пик МакКинли наверняка подходил для этого лучше всего. Резать не пришлось, кожа сама лопнула, выпуская клубы сияющей энергии в воющий ледяной ветер. Душа Джона исчезла в невидимой за снежными хлопьями выси, а на землю обрушились, звеня металлом, расписанные магическими символами кандалы.

Глава 15. Любимица дьявола

Солнце перевалило зенит и теперь светило в окно. Ленни задернула занавеску и снова устроилась на расстеленном на полу одеяле. В сторожке было жарко, даже слишком, но открывать окна и дверь она не спешила. Нельзя было, чтобы хоть одна живая душа поняла, что давно заброшенный дом вдруг снова стал обитаем.

Пророку нужен воздух, милая

– Отстань, Бегемот. Здесь есть воздух, он не сдохнет, – отмахнулась она и залпом опрокинула в себя кружку холодной воды.

Кевин задумчиво отложил скрижаль на стол и посмотрел на получившиеся заметки:

– Я не понимаю. Сначала это было заклинание, чтобы закрыть Врата Ада, а теперь что-то совсем странное получается.

– Что там? – зевнула Ленни, но все же поднялась и заглянула в записи. – Похоже на список покупок старой ведьмы. Кость праведника, серьезно?

“Мне не знакомо такое заклинание

– Я пытаюсь найти, что делать дальше, после освобождения чистой души из Ада, но меня постоянно перекидывает сюда, – вздохнул Кевин.

– Ладно. – Ленни хотела было похлопать его по плечу, но вовремя одумалась: пророк все еще касался скрижали. – Дочитывай эту главу, а дальше разберешься.

Но листок со списком ингредиентов она все же стянула со стола. Тимьян, тысячелистник, соль, нагретая в пламени церковной свечи.

Похоже на какой-то состав против демонов

– Ага, – пробормотала Ленни. – И где взять кость праведника? Вскрыть монастырское кладбище?

Нам необязательно сразу приступать к поискам

– Уф, определись уже. То ты торопишься, то нет.

Я знаком с терпением. Тебе тоже следует ему научиться

– Я терпеливо жду, когда мне перепадет счастья. Пойдет, да?

Где-то на улице хрустнула ветка. Вроде бы далеко, но достаточно, чтобы насторожиться.

– Кевин, – позвала Ленни шепотом и жестом указала на худи. – Оденься и возьми скрижаль.

Пока пророк держит Слово Божье, он неуязвим.

Хруст повторился. Ленни кивком головы загнала Кевина за шкаф на случай, если любопытный посетитель заглянет в окно. Сама она поспешно забралась на чердак, где Бегемот уже не был бы связан начертанными печатями.

У крыльца стояла девочка лет двенадцати, может, даже меньше. На подоле белого платья виднелись мелкие пятна крови.

Это плохо

– Демон, да?

В этом маленьком тельце крылась сумасшедшая мощь. Куда более опасная, чем была у Абаддон. Вряд ли для демона такого уровня было проблемой понять, что место защищено. Девочка потолкалась на пороге, заглянула в окно, а потом разбила стекло. В доме царила тишина. Ленни мысленно похвалила Кевина: мальчишка не производил впечатления человека, способного бороться с собственными страхами.

Может, эта демоница решит, что набрела на заброшенное убежище какого-нибудь охотника, который жил здесь уже после начала войны? Она отошла на пару шагов, а потом обернулась, вцепившись взглядом белых глаз в Ленни, словно видела ее сквозь стену.

Нас заметили

– Вижу.

Демоница улыбнулась и поманила пальцем. Ленни вытащила из кармана нож, совсем недавно расписанный древними рунами.

Не поможет. Это Лилит. Против нее не действует такое оружие

– Последнее время от тебя хороших новостей не дождешься, – вздохнула Ленни.

Она только спустилась с чердака, а дом уже был оцеплен двумя десятками демонов в человеческих сосудах.

Лилит подозрительно прищурилась, и на детском лице это выглядело до смешного наигранно:

– Ты была сосудом Бегемота. – В ее словах было больше утверждения, чем вопроса. – Где он?

Она откуда-то тебя знает

Абаддон бы не успела рассказать. Кто-то видел сражение с ангелами, и этот кто-то настучал

– Он здесь. – Ленни приложила руку к груди. – Но он заперт, пока я не решу его выпустить. Что тебе нужно?

Лилит недоверчиво усмехнулась. Видно, ей было смешно и неправильно разговаривать с человеком.

– У меня есть к нему вопросы, – ответила она. – Я ищу Люцифера.

– Понятия не имею, где он, – прорычал Бегемот.

– Ты помог ему заполучить скрижаль.

– Не он, а я. – Ленни отодвинула Бегемота в сторону. – На этом наша сделка закончилась. Мы разошлись.

– Но скрижаль у тебя. Иначе Люцифер бы уже стоял во главе нашей армии, – зашипела Лилит.

– Только человек может ее коснуться. – Бегемот звучал убедительно. – Это не ловушка, ее сосудом не обманешь. Я не смог бы утащить ее, даже если б захотел. Но с Люцифером был человек. Дин Винчестер.

Ты что творишь? Парням еще Лилит на хвосте не доставало!

Для Люцифера она не опасна. Это же его первый демон, она влюблена в него с самого создания

Но ты натравливаешь ее на Дина. Для него она вполне себе угроза

Он с Кастиэлем. Ничего страшного не случится

– Что ты получил с этой сделки? – вдруг сменила тему Лилит.

– Я получила. – Ленни хитро улыбнулась и облизнула губы. – Сосуд Люцифера прекрасно трахается. Незабываемые ощущения.

– Потаскуха, – презрительно процедила Лилит. – Уходим.

Она махнула демонам рукой и почти исчезла, как в доме раздался громкий чих. Демоны переглянулись, и Лилит расплылась в улыбке:

– Что-то скрываешь, значит?

Я говорил, что после краски нужно проветрить

Отъебись, я готова спорить, что это на траву аллергия

Ленни отскочила в сторону, уворачиваясь от пары бросившихся демонов, ударила ножом, и черная кровь зашипела в ране.

– Думаешь, справишься? – рассмеялась Лилит, глядя, как Ленни отмахивается от нападавших.

Стоило признать, с таким количеством сражаться еще не приходилось. Первому они с Бегемотом с размаху проломили череп, второго перерубили пополам острыми когтями, от третьего удалось закрыться крылом и отбросить его в толпу нападавших.

Ты можешь отдать мне контроль, я разберусь с ними

Ты мне все кости переломаешь

Благо через энергетическую шкуру демоны пробиться не могли. Это было самым сложным в их совместной работе: чувствовать каждый дюйм собственного тела и защищать его плотным саваном чужой сущности. От трех демонов удалось избавиться мощным ударом лапы Бегемота. Еще несколько рывков, телепортаций, от которых предательски заболели ноги, и Лилит осталась одна.

– Что ж, Страж, ты не потерял форму. – Она щелкнула пальцами, и рядом с ней возник еще один силуэт. – Но теперь все кончено.

Вновь прибывший мужчина был в годах, но исходящая от него сила не уступала Лилит. Длинные седые волосы красиво лежали на плечах, внимательные карие глаза не имели ничего демонического в своей глубине.

– Это ведь просто человек, да? – предположила Ленни, делая вид, что едва заинтересована.

Ленни, уступи контроль. Это…

– Это Каин, и да, он человек, – оскалилась Лилит. – Человек, который может убить кого угодно.

У него Первый Клинок. Это абсолютное оружие

Прям абсолютное?!

Ну, его никогда не пробовали на архангелах, но что помельче, точно убьет

– Он или эта ископаемая кость в его руке? – усмехнулась Ленни. – Может, смените сосуды? Как-то неуважительно притаскиваться в шкурах старика и малолетки.

Она ведь не просто так сюда его притащила. Она знает, что ни одна тварь в дом не войдет

Не парься, мы не пустим его к пророку

Он может нас не спросить

– Не язви, девочка. Стражу не убить Рыцарей Ада.

– Он просто никогда не пытался, – заверила их Ленни.

***


Рана на руке мгновенно затянулась под теплым прикосновением Кастиэля. Дин вроде уже свыкся с мыслью, что теперь исцелиться можно легко и быстро, но все равно был удивлен.

– Тебе не надо после такого закусить? – намекнул он на таблетки, но Кас только мотнул головой:

– Их мало осталось. Пока я себя хорошо чувствую.
Кровь Бегемота все-таки лучше действует.
С языка чуть не сорвалась колкость, но Дин заставил себя промолчать. Прогулка в Ад, если ее можно было так назвать, вымотала его донельзя, и единственное, о чем он мог мечтать, так о хоть какой-то ровной поверхности, на которой можно было бы растянуться в полный рост. В холоде МакКинли о комфорте не могло идти и речи.

– Возвращаемся?

Кастиэль согласно накрыл его плечо ладонью. Дин прикрыл глаза. На резкую смену картинки вестибулярный аппарат реагировал плохо. Проще было пропустить момент телепортации. Тогда это походило на сон: закрыл глаза утром, открыл – уже вечер.

Перед хижиной действительно был вечер. Но это было совсем не то, что они оставили, отправляясь в Вайоминг. Деревья вокруг дома были повалены, крышу и двери сорвало, окна выбило.

– Какого черта? – пробормотал Дин, ошалело озираясь по сторонам.

Он слишком устал, чтобы снова оказаться в бою. Где-то вдалеке был слышен треск, и Дин достал пистолет. В воздухе пахло серой, на земле остались отчетливые следы обуви – у демонов были сосуды, и соль была мало эффективна.

– Без оружия не суйся, – бросил он вслед ушедшему вперед Касу.

Поле боя красноречиво говорило, что драка здесь была нешуточная. Черная кровь многочисленными брызгами запятнала золотистую хвойную подстилку, и Дин искренне надеялся, что она не принадлежала Ленни. Свежая лужа красного цвета однозначно принадлежала человеку. Видимо, Страж Ада все-таки не уберег пророка. С такой кровопотерей мальчишка вряд ли бы выжил: кровавый след тянулся вглубь леса хорошо заметной полосой.

– Ленни! – взволнованно позвал Кас, и Дин зашипел ему в спину:

– Не шуми! Может… – Он собирался сказать, что так они скорей привлекут к себе внимание, но громкий крик прервал его:

– Сюда!

Ноги прошило болью, когда он бросился бежать следом за Кастиэлем. На залитой закатным солнцем поляне развернулось жутковатое зрелище: Светловолосая девчонка держала Ленни за волосы, удерживая на коленях, приставив к ее горлу демонический нож, а напротив Кевина стоял мужчина лет пятидесяти с разодранным боком. У пророка за спиной была винтовка, но перед собой он щитом держал скрижаль, а мужчина нервно сжимал пальцы на костяном ноже, не решаясь напасть.

Дин видел, как Каса окутало знакомое черное пламя. Крылья развернулись, и клинок в его руке блеснул золотом вечернего багрянца.

– Люцифер! – восторженно улыбнулась девочка, сверкнув белыми глазами высшего демона. – Я нашла тебя!

Дин не успел моргнуть. Дьявольские крылья дрогнули, и Кас с размаху обрушил клинок на белокурую голову. Мужчина чуть усмехнулся себе под нос:

– Кажется, повелитель, вы не владеете собой.

Ленни оттолкнула от себя труп, забрав свой нож из ослабших пальцев:

– Убей его, скорее!

Мужчина бросился вперед быстрее, чем кто-то успел это заметить. Он налетел на Кевина, и они вместе покатились земле. Скрижаль глухо ударилась о землю, и мужчина тут же схватил ее.
Он легко вскочил на ноги, словно и не был ранен, но тут же оказался под прицелом.

– Отдай сейчас же скрижаль, – приказал Дин.

Мужчина расплылся в довольной улыбке:

– Как прикажете.

И бросил скрижаль Кастиэлю.

***


Гладкая поверхность скрижали была прохладной, но все тело затопило теплом, стоило взять ее в руки. Массивный замок за спиной хрустнул сухой веткой в пожаре.

– Каин всегда был умным малым.

Кастиэль вздрогнул и обернулся. Толстые прутья клетки исчезли, и высокая фигура Люцифера заполнила собой все сознание. Даже в первую их встречу он не был таким огромным.

– Назад. – Кастиэль вложил всю силу в голос, но вышло совсем тихо.

– Не в этот раз, мальчик.

Снисходительная улыбка бывшего носителя сменилась оскалом истинной формы, и боль, смешанная с жаром, укрыла его с головой.

***


– Мы должны вернуться! – потребовал Дин, схватив Ленни за плечо и развернув к себе.

– Естественно должны! – парировала она. – Тебя с пророком здесь оставлю и обязательно вернусь!

Впервые в ее голосе он слышал ничем неприкрытое отчаяние. Бой в их отсутствие дался ей тяжело: глубокие царапины на шее и спине до сих пор кровоточили, левая рука была сломана и торчала под неестественным углом, вывихнутая в плече.

– Ты справишься?

Ленни отвела взгляд:

– Может быть. Если отдам контроль. Если повезет.

Дин отдал Кевину пистолет и дробовик:

– Спрячься где-нибудь пока. – Себе он взял винтовку. – Я иду с тобой.

– Нужно отобрать у Люцифера скрижаль. – Ленни шмыгнула носом. – Только не разбей ее, ладно?
Все-таки Врата Ада сами по себе не закроются.
Дин кивнул, и мир снова моргнул картинкой.
Ленни оставила его в полусотне ярдов севернее, шепнув напоследок веселое “Прощай, детка”, прежде, чем возникнуть на поляне. Люцифер и Каин никуда не ушли. Может, они даже ждали, пока их противник вернется.

– Кастиэль, – ветер дул в сторону Дина, и часть слов можно было разобрать, – я постараюсь его сдержать. Вернись, пожалуйста.

Если Кас не вернет контроль, а Люцифер решит улететь, то через пару суток Каса уже не будет. Без поддержки сосуд долго не выдержит. Убедив себя, что все только ради его же блага, Дин зарядил винтовку противоангельским патроном.

***


Решетка жгла кожу. Кастиэль ударил по ней кулаками, и на запястьях остались черные следы. Ослепляющая боль едва угасла, как он ударил снова.

– Зря стараешься, – рассмеялся Люцифер.

Здесь больше ничего не существовало: только тусклый мир за решеткой. Голос архангела гремел отовсюду, внушая ощущение беспомощности.

– Кастиэль, – впереди возникла Ленни. – Я постараюсь его сдержать. Вернись, пожалуйста.

– Нет!

Она не могла его услышать. Зато Люцифер слышал прекрасно:

– Я убью всех, кто тебе дорог, пока я еще в этом сосуде. Ты заслужил хорошее зрелище.

***


Дин заворожено наблюдал за тем, как солнечные лучи останавливаются в воздухе, натыкаясь на невидимое препятствие, и на поляне восстает огромное, крылатое существо. Он мог разглядеть его только по обрамленному закатом силуэту, но этого было достаточно, чтобы внушить ужас. Глаза Ленни светились фиолетовым, на губах застыл оскал: Бегемот был готов к бою. Вот он махнул крылом, и Каин отлетел в сторону, выронив костяной нож. Бегемот наступил на него лапой и вдавил в землю так, чтобы быстро достать уже не получилось. Люцифер смотрел на это со снисходительной усмешкой:

– Ну давай, Страж. Тебе же не терпится вернуть меня в клетку.

Бегемот ударил правой лапой и тут же отступил, уворачиваясь от ангельского клинка. Как назло левую руку Люцифера, в которой он сжимал скрижаль, было не видно. Дин выругался и двинулся в обход поляны. Если Бегемот удержит позиции, то меньше чем через минуту этот бой закончится в их пользу.

Но Люцифер ударил первым. Бегемот взмыл в воздух, перекувырнулся всем своим огромным телом и ловко приземлился на задние лапы, выставив передние вперед. Люцифер развернулся и полоснул по ним. Кровь обильно брызнула на траву.

Дин выругался себе под нос. Теперь от скрижали пулю отделял не только Люцифер, но и Бегемот. Им бы пригодилась рация.

Бой быстро стал неравным. Всей мощи Бегемота не хватало, чтобы удержать Люцифера. Тот легко отбивал атаки, закрывался от когтистых лап крыльями и скорей играл, чем сражался в полной мере. Руки Ленни уже были исполосованы неглубокими ранами, она тяжело дышала, и все чаще броски Бегемота не достигали цели.

В какой-то момент Люциферу надоела эта пляска, он распахнул крылья и с размаху обрушил клинок. Бегемот схватил его двумя лапами, удерживая над собой, и земля просела под его ногами до самого колена. Люцифер резко вздернул клинок вверх, лишая противника равновесия и с разворота вонзил его в бок Бегемота. Страж Ада захрипел и рухнул.

***


– Нет!

Решетка прожгла пальцы до костей, но Кастиэль так и не разжал их. Люцифер победоносно крутанул меч в ладони:

– Обещаю, в следующий раз мы будем развлекаться куда дольше. – Кастиэль дернул дверь снова, не разбирая ничего за застилающей глаза болью. – Прекрати истязать себя. Пока она со мной, – он поднял скрижаль и довольно осмотрел ее гладкие края, – ничто меня не остановит.

Руку прошило болью так, что даже Кастиэль почувствовал перебившее ладонь пламя. Скрижаль выскользнула из окровавленных пальцев, и решетка лопнула под напором.

Кастиэль помнил полет. Помнил, как Люцифер взмахнул крыльями, и как они боролись уже в воздухе. Помнил, как громко щелкнул замок и как засвистел в ушах ветер. А потом был тяжелый удар спиной о пыльную траву и хруст сломавшегося позвоночника. Он насилу открыл глаза, почувствовав прикосновение теплых пальцев к щекам. Дин обеспокоенно обтирал его лицо влажным платком, стирая кровь и пыль.

– Все будет хорошо, – обещал он одними губами, словно понимая, что оглушенный Кастиэль его не услышит. – Все будет хорошо.

Кастиэль через боль повернул голову. Тихое “не смотри” он проигнорировал.

В тридцати ярдах от него лежала Ленни с пробитой грудной клеткой. Каштановые волосы слиплись от крови, обычно смеющиеся глаза потухли и смотрели в одну точку.

Уступи ты раньше, и она была бы жива

Глава 16. Откровение

Горячий горький кофе не бодрил. Дин насилу допил вторую кружку и поставил ее на траву. Огонь костра пощелкивал искрами, и лес вокруг пристыженно молчал. Кас сидел напротив, безучастно подкидывая в огонь тонкие ветки одну за другой. Ему бы бросить охапку, но, видимо, монотонные движения успокаивали. А может, просто нужно было чем-то заняться.

Дин достал из сумки костяной нож, брошенный Каином, и повертел в руках. До сих пор у него не было времени этим заняться: погребальный костер для Ленни и поиски Кевина были важнее. Но теперь, когда пророк так и не нашелся, а похороны закончились, он мог уделить немного внимания странному оружию. Нож или кинжал выглядел так, словно был выточен из челюсти какого-то животного, и Дин невольно вспомнил библейскую легенду.

– Думаешь, это тот самый Каин, который убил Авеля? – Кастиэль безучастно кивнул. – Интересно, как он дожил до нашего времени.

– Он – рыцарь Ада. Он бессмертен.

– Что, и пуля в голову не поможет?

Кастиэль пожал плечами. Дин тяжело вздохнул:

– Слушай, я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже к ней привязался. Но у нас нет времени расклеиваться. Где-то в этом лесу бродит первый убийца и семнадцатилетний пророк, беззащитный без скрижали. На рассвете нам нужно будет идти дальше. Закинь уже весь хворост в костер и ложись спать. Я посторожу.

Кас снова положил в огонь одну-единственную веточку. Его левая ладонь была замотана длинным лоскутом динова балахона, и повязка до сих пор влажно блестела. Дин подсел ближе:

– Покажи.

Пуля перешибла пястные кости, раздробила костяшки указательного и среднего пальцев и прошла навылет. Благодать эту рану никак не исцеляла.

– Может, подлечишься все-таки? – предложил Дин, намекая на силы Люцифера.

Кастиэль чуть заметно вздрогнул и отказался.

– Нужно завтра найти рацию, добраться до хоть какого-нибудь лазарета. – Дин оторвал от балахона еще один лоскут и крепко затянул рану, стараясь не сместить раздробленные кости. – Если срастется неправильно, то вряд ли ты сможешь ей нормально пользоваться.

– Сначала Кевин.

– Разберемся.

***


– Серый кот вызывает Филина, Серый кот вызывает Филина.

Он пытался уже с час, но ему или не отвечали или откликались не те, с кем он рискнул бы говорить. И наконец:

– Филин на связи.

В душе загорелся огонек надежды:

– У меня раненый. Нужен ближайший лазарет к координатам 48, 47, 121, 62.

– Ближе всего к тебе Рокпорт. Вы сможете перебраться через Сок и Скаджит?

Дин задумался на секунду. Сейчас, в конце лета, реки обмелели, но пытаться преодолеть Скаджит вплавь было бы рискованно. Если только им не попадется какая-то лодка или бревно.

– Нам бы пригодилась помощь, – нехотя признался он.

В рации повисла тишина, а потом спасительный голос вернулся:

– Тебе повезло, там сейчас Руфус. Он встретит вас на косе на своем катере через два часа.

– Спасибо.

Сеанс связи закончился. Дин с облегчением выдохнул и отключил рацию.

Они набрели на заброшенную ферму только к полудню следующего дня. Здесь не было никаких запасов, и Дин оставил Каса ощипывать худую куропатку, по глупости выпорхнувшую у них из-под ног, а сам почти час провозился со старой рацией и, в конце концов, все-таки смог выйти на связь. По пути им не встретилось ни следов Кевина, ни Каина, и что-то из этого можно было считать хорошей новостью. Наспех позавтракав, они снова двинулись в путь.

За прошедшие годы Руфус почти не изменился, только седых волос на висках прибавилось. Его катер обзавелся новыми царапинами и заплатками, но мотором рычал громко и уверенно.

– Как поживает “Малышка Лиззи”? – Дин уважительно похлопал катер по носу, чем вызвал одобрительную улыбку его хозяина.

– Хоть сейчас в море. Выглядите потрепанными, парни.

Дин согласился. Даже его дрожащее в легких волнах отражение выглядело паршиво, чего уж было ждать от него самого.

– Надеюсь, Бобби не зря высунул нос из своей норы, – усмехнулся Руфус, когда они мчались по середине реки. – Людям запрещено помогать тебе и твоему другу под страхом смерти. Ангелы объявили награду за ваши головы.

– И почем нынче Дин Винчестер? – наигранно улыбнулся Дин.

– Личный ангел-хранитель в обмен на твою или его голову. – Руфус понизил голос. – Ценное предложение в наши дни. Так что в Рокпорте ни слова о том, кто вы и откуда.

Дин обернулся на задремавшего Кастиэля:

– А в Рокпорте есть кто-то, кому можно доверять? Мне бы оставить его там на некоторое время, пока не оклемается.

– А сам куда?

Дин колебался. С одной стороны, он безоговорочно доверял Бобби. Сингер вышел на связь, зная, что ему это грозит как минимум смертью. Он нашел им транспорт и возможное убежище. С другой, жизнь не так часто сталкивала его с Руфусом, чтобы взять и выложить все начистоту.

– За ключом. Нам нужно закрыть Врата Ада.

Руфус присвистнул:

– Ого. И что, серьезно можно? То есть вот после стольких лет просто взять и закрыть?

Дин отвел взгляд в сторону:

– Не так уж просто. Но да. Мы можем закончить эту войну. И без Каса ничего не получится.

Руфус переложил курс вдоль берега, чтобы немного отложить прибытие:

– Тогда мы заедем в Рокпорт. Друга твоего подлечат, ты наберешь себе оружия сколько надо. Я отвезу Кастиэля к Бобби, в каньон Диаболо. А ты бери машину с рацией и поезжай.

– В Рокпорте не удивятся такому визиту?

– Эй, я – свободный охотник, – с наигранным бахвальством воскликнул Руфус. – Меня знают по всему Скаджиту. Я приплываю на “Малышке Лиззи”, решаю проблемы местных и еду дальше. Если мне или моему другу нужна помощь, то в ней не откажут!

***


Казалось, прошли всего сутки с момента боя, а кровь уже высохла и местами впиталась в землю. Дин снял винтовку с плеча и медленно двинулся по следу. В рюкзаке тяжелым грузом лежала скрижаль. Оставлять ее Руфусу и Касу было небезопасно: они могли стать легкой мишенью. Рисковать потерей контроля над Люцифером тем более не хотелось.

Хвойная подстилка приятно скрадывала шаги. Кровавый след стал тоньше, незаметнее, и Дину приходилось все чаще останавливаться, осматриваясь по сторонам в поисках других подсказок. Через полмили бор поредел, заполнился лиственным подлеском, и идти стало легче. Кровь на зеленых листьях казалась темной, сломанные ветки безошибочно указывали путь.
Вскоре кровавый след исчез, но мягкая почва услужливо сохранила отпечатки ботинок. Дин мысленно улыбнулся. Совсем недавно он наткнулся на следы ночлега: целая куча нарванных и брошенных на манер подстилки еловых веток, выпачканных кровью, обгорелый хворост и пепел костра. Отдых пошел Каину на пользу. Теперь он двигался быстрее, расстояние между отпечатками ботинок стало ровнее и больше, но ушел он совсем недавно. Сломы веток и травы были еще влажными от внутреннего сока, а, значит, свежими. Их с Каином разделяло не больше полутора миль.

Впереди раздались выстрелы. Дин выругался: знакомо щелкал боек его дробовика. Ему стоило поторопиться.

Дин не ошибся. Каин нагнал пророка у лесного ручья, и теперь они стояли друг напротив друга, разделенные тонкой полосой журчащей воды. Кевин цеплялся за дробовик словно утопающий за соломинку, но на рыцаря Ада соль, видимо, не действовала. Он шагнул к пророку, и тот резко отпрянул назад.

– Где скрижаль, мальчишка?

Что ж, пока у него была весомая причина не убивать Кевина. Дин вскинул винтовку к плечу, навел мушку на затылок Каина и плавно спустил курок. Пуля проломила череп с характерным хрустом. Первый убийца рухнул на колени, и Дин поспешно обошел его. Каин упал в ручей и на вид казался мертвым. На всякий случай Дин разрядил в него обойму заговоренных патронов.

– Господи, я думал, вы меня бросили! – пролепетал Кевин.

– Ну, почти, – пошутил Дин. – Идем отсюда.

До дороги было миль шесть. Кевин о чем-то болтал, то восторженно, то возмущенно, на ходу жуя кусок вяленого мяса, а Дин поминутно оглядывался по сторонам, ожидая если не погони, то ловушки. Но до конца пути их так никто и не побеспокоил.

***


Дом Бобби в каньоне Диаболо почти не отличался от того, что когда-то был в Лоуренсе. Правда, теперь вместе автомобильных запчастей всюду лежали книги, а в воздухе пахло бумажной пылью.

– Удалось вывезти из Милуоки, – пояснил он, крепко обняв Дина. – Рад видеть тебя, парень.

Когда Джона не стало, а потом и Кас исчез, он был единственным близким человеком, для которого Дину не обязательно было быть сильным. К Бобби можно было прийти с чем угодно, будь то просьба о помощи или план новой вылазки. Он мог помочь и делом, и советом.

– Где Кас? – Дин огляделся в гостиной, но никого не нашел.

– В бункере. – Бобби развел руками, увидев возмущение Дина. – Это его идея, не моя!

Бункером Бобби звал переделанный подвал, в котором можно было укрыться от демонов. Туда была проведена вентиляция и установлены воздушные фильтры, чтобы исключить попадание кроатона, а железные сваи образовывали десяток пентаграмм. Соляной круг был вбетонирован плинтусом вдоль стен.

– Как он?

– Прогноз из Рокпорта неутешительный. Вряд ли кости срастутся правильно. Я знаю, что рану вычистили и зашили, как смогли, но без рентгена и нормального хирурга я бы на многое не рассчитывал.

– Я бы отвез его в Пентагон, – горько ответил Дин, – но вряд ли нас встретят там с распростертыми объятиями.

Наспех поужинав, Дин оставил Кевина рассказывать Бобби и Руфусу об их плане, а сам переложил картошку, консервированный горошек и тушенку в глубокую тарелку и спустился в подвал. Железная дверь была заперта снаружи. Видимо, себе Кас не доверял.

Петли скрипнули протяжно и громко, но Кастиэль не обратил на это внимания. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и безучастно смотрел перед собой. Возле него стояла полупустая бутылка виски.

– А у Бобби тут полный пансион, – присвистнул Дин с улыбкой. – Присоединюсь, не против?

По стенам раскинулись енохианские символы, и Дин готов был спорить, что утром их еще не было здесь.

– Ты спал? – Кас мотнул головой. – Слушай, так не пойдет. Последний раз я видел, как ты задремал по пути в Рокпорт, а с тех пор больше суток прошло.

– А смысл?

– Тебе нужны силы.

Кастиэль поднес бутылку к губам и сделал пару глотков, даже не поморщившись. Дин сел рядом и протянул тарелку:

– Поешь. – Кас отказался, и Дин поставил ужин на железную тумбочку. – Ладно. Я нашел Кевина. Он сейчас здесь, в безопасности.

– Может быть, – пробормотал Кастиэль, глядя на многочисленные линии еноха. – Если повезет.

– Зачем ты начертил их? Думаешь, ангелы могут догадаться, что ты здесь?

– Нет, вряд ли. Я хотел, чтобы у вас было время уйти, когда Люцифер выйдет из-под контроля.

– Мы будем просто держать скрижаль от тебя подальше, – уверенно произнес Дин. – Кевин расшифрует ее на днях, я надеюсь, и тогда можно будет закопать ее обратно.

– Дело не в скрижали. – Кастиэль перевел измученный взгляд на Дина. Его глаза потускнели, белки снова были красными. – Я не могу закрыть клетку.

Внутри все похолодело. Дин заставил себя не шевелиться. Один неверный жест, и Кас расценит это за испуг. Совсем не то, что нужно сейчас.

– Но сейчас я говорю с тобой, а не с Люцифером.

– А я вижу, как ты истекаешь кровью, – сухо признался Кас. – На твоей шее синяки от петли, и висок проломлен.

– Это не так. – Только бы не дрогнул голос. – Я в порядке. Посмотри внимательнее.

Кастиэль обреченно закрыл глаза. Клетка… Они с Ленни так называли состояние, когда Люцифер был под контролем. Приоткрыть ее значило использовать силы дьявола. Но сейчас ничего не происходило. А может, не происходило лишь потому, что енохианские символы подавляли архангела. Они все сидели на пороховой бочке.

– Дин, – тихо прошептал Кас, – как ты теперь убьешь Люцифера? Ты ведь потратил патрон на это…

Он продемонстрировал перевязанную руку, и Дин не удержался, чтобы не поймать ее на свою ладонь:

– Убить его значит убить тебя. Мы не будем этого делать.

– Но таков план.

– Чей? Михаила?! – вспылил Дин, едва удержавшись, чтобы не сжать пальцы на повязке. – Плевать я на него хотел, ясно?

– Но другого выхода все равно нет. Я не смогу контролировать его вечно. Когда-нибудь Люцифер снова вырвется, и тогда снова кто-то умрет.

Дин успокаивающе погладил его запястье, словно внутри него самого и не бушевала ярость:

– Мы найдем способ. В книгах, в скрижали – не важно. Потерпи немного.

– Если бы все закончилось в Айдахо, Ленни была бы жива.

Дин не сразу нашелся с ответом. Он так хотел скорее что-то сказать, чтобы заполнить повисшую паузу, казавшуюся такой монументальной, что ее одной было достаточно в доказательство правоты Кастиэля.

– Нет. – Сотни мыслей, а нужна была только одна правильная. – Нет, Кас. Не думаю. Вряд ли бы Михаил оставил нас в покое. Они все равно бы столкнулись, когда он добрался бы до Бенда

– А может, он ушел бы, выполни мы свою часть сделки? Не разрушил бы Лоуренс и Луисвилл? Может, Сэм был бы жив?

Слова застряли в горле. Дину нужны были аргументы, но все их смело болью, словно цунами.

– Видишь, – подытожил Кас. – Я убил тех, кто был нам дорог.

– Это не твоя вина, – процедил Дин сквозь зубы. – Не смей. Что бы ни натворили эти суки, ты в этом не виноват.

– Я мог остановить Люцифера.

– Мог бы – остановил, – парировал Дин.

– Мои руки держали меч.

– Но не ты ими управлял. Ты сделал все, что мог, понимаешь? Ленни знала, на что шла, и шла на это не ради скрижали. Она вернулась за тобой, ясно?

– И я убил ее.

Дин бессильно откинул голову назад, упершись затылком в матрац. В голове царил хаос, словно серый туман первого круга Ада вполз в мысли и разметал их в клочья.

– Дай сюда. – Дин отпил виски и чуть не закашлялся от горечи.

Его руки чуть заметно подрагивали, и капли алкоголя стекали по подбородку. Кастиэль проследил за ними взглядом и поспешно отвел глаза.

– Дин, – он говорил медленно, словно разрешая прервать себя в любой момент, – тебе придется это принять. Без Люцифера и благодати я все равно не выживу. А когда мы закроем Врата Ада, демонов, чью кровь можно было бы использовать для поддержания сосуда, не останется. Я умру так или иначе.

Он вытянул вперед правую руку ладонью вверх, и в черном пламени возник ангельский клинок. Кастиэль сжал рукоять, пламя исчезло, и блестящее лезвие засияло под тусклыми лампами. Дин моргнул пару раз, убеждаясь в реальности происходящего.

– Обещай не мешать мне, Дин.

Не мешать мне совершить самоубийство… Это читалось между строк. Комок подкатил к горлу. Уговаривать было бесполезно, Кас твердо вбил себе в голову, и никакие слова уже не могли изменить его решения. Дин зло поднялся на ноги и, схватив Каса за воротник легкой куртки, вздернул его следом за собой:

– Значит, не мешать? – произнес он дрожащим голосом. – Не буду. Но признайся честно: ты испугался. Устал, вымотался. Сдаешься? – Дин повысил голос. – Сдавайся. Не надо откладывать. Бей сейчас. Ты ведь собираешься всадить его себе в сердце, не так ли?

Кастиэль обреченно кивнул. Дин ободряюще хлопнул его по правому плечу:

– Тогда давай.

– Ты мешаешь. – Кас легонько коснулся его спины тыльной стороной ладони, намекая, что Дин стоит на траектории удара.

– А я не отойду. – Зрачки Кастиэля в ужасе расширились, почти скрыв радужку. – Мне не нужно быть здесь без тебя.

Ангельский клинок упал, звонко ударившись об пол и исчез. Дин выпустил куртку, провел ладонью по шее Кастиля до самого затылка и осторожно подался вперед, прижимаясь губами.

Колени у Каса подкосились, и Дин едва успел подхватить его, прижав к себе:

– Не нужно, понимаешь? – прошептал он, едва сдерживая слезы. – Весь мир не нужен.

Он осыпал быстрыми, ласковыми поцелуями его щеки, губы, признаваясь в том, в чем, наверное, не признался бы раньше даже самому себе:

– Я не верю, Кас, понимаешь? Не верю, что этот мир когда-нибудь теперь станет нормальным. Без тебя не станет.

Губы наткнулись на воротник куртки, и Дин, недолго думая, стянул ее с Кастиэля. Хотелось прижаться всем телом, избавиться от разделявшей их одежды и наконец-то почувствовать себя хоть немного ближе. Дин снял свой балахон и припал к губам Каса. На этот раз поцелуй вышел долгим, яростным. Пальцы Кастиэля крепко стиснули его плечо и не позволили отодвинуться даже тогда, когда воздуха стало не хватать. А Дину было плевать. В ушах стучала кровь все ускоряющимся пульсом, в носу чуть щипало, но его спасение было здесь. В этом не было изощренных ласк или попытки угодить друг другу. Обычный глубокий и мокрый поцелуй, которого в жизни Дина никогда не было. От него горело тело и пульсировали вены, становились ощутимыми толчки крови в бедренных артериях. Пальцы сами нашли пуговицу джинсов, расстегнули и нетерпеливо дернули собачку на молнии. Не нужно видеть, чтобы делать. Достаточно крепкой хватки на плече, чтобы понимать, что все происходящее правильно. Свои джинсы поддались чуть проще, и Дин снял их, поочередно выбравшись из каждой штанины. С себя футболку можно стянуть, с Каса ее проще было срезать, чтобы не тревожить перевязку. Рукав оказался слишком узким, и ткань жалобно затрещала под лезвием. Ладонь Кастиэля огладила рубцы шрамов на спине, и Дину захотелось исчезнуть, съежиться, и он спрятался от собственных мыслей в очередной крышесносный поцелуй. Ненужные воспоминания лезли в голову до тех пор, пока Кас не откинулся на постель.

– Ты… серьезно?

Кастиэль кивнул:

– Я брал тебя тысячи раз в его видениях. Хочу знать, что это по-настоящему. Не дай мне усомниться в происходящем..

Дин послушно кивнул, прижался щекой к плоскому животу и проложил влажную дорожку поцелуев от ключиц к промежности. Вопросы были бы неуместны. Запах тела дурманил и сводил с ума. Он давал какое-то давно забытое чувство защищенности, безопасности, какого Дин уже давно не мог испытать. И он прижимался к Касу всем телом, стараясь впитать эту надежность, стать ее частью и больше никогда ничего не бояться.
Зубами стянул нижнее белье и зарылся носом в курчавые темные волосы, заставив Каса поперхнуться воздухом. Дин был хорош в минете, но сейчас мудрить не нужно было. Кас гладил его волосы, изредка сжимая их в кулаке, когда головка его члена упиралась Дину в горло. Зубами он держал собственное запястье повыше повязки, насилу сдерживая стоны.

Дин боялся, что слюны не хватит. Что при всей их долгой прелюдии подготовки не хватит. А потому поцелуй за поцелуем, одно дразнящее поглаживание по головке за другим, пока между ягодиц Каса не стало свободно помещаться три пальца. Размазав предэякулят по стволу члена, Дин приставил его ко входу и осторожно толкнулся вперед. Грудь Кастиэля высоко вздымалась, он хватал воздух ртом, а затуманенный взгляд был прикован к Дину. Казалось, где-то в глубине его синих глаз мелькали красные искры, и Дин поймал себя на мысли, что происходящее не нравилось Люциферу.

– Да пошел он, – пробормотал Дин себе под нос, зная, что Кас его услышит. – Не его собачье дело.

Кастиэль блаженно усмехнулся и вскинул бедра навстречу.

– Люблю тебя, сукин ты сын, – выдохнул Дин, прижавшись яйцами к ягодицам Кастиэля.

Он качнулся назад и снова вперед, дважды задевая простату. Кас откинул голову назад, не сдержав стон. В бункере его голос прозвучал гулко и громко. Дин бросил взгляд через плечо на приоткрытую дверь:

– Запри.

Кас махнул рукой, и затвор встал на место, словно по мановению волшебной палочки. Теперь им никто не мог помешать. Даже если их услышат, это будут проблемы любопытных.

Дин двигался размеренно, не останавливая рук на одном месте ни на секунду. Его оргазм подбирался методично, неотвратимо, и он был уверен, что Кас чувствовал то же самое. Его бедра подрагивали, когда он пытался упираться ногами в порядком измятую постель, дыхание стало рваным, голос охрип. Чувствуя подступающую разрядку, Дин оставил одну ладонь на плече Кастиэля, а второй обхватил его член. Несколько движений в одном ритме, от которых Кас мелко задрожал всем телом. Близко, хорошо, но недостаточно. Дин крепче сжал кулак, выводя ощущения на новый пик, и послушно ускорился, ловя резонанс с дрожью. Кас вскрикнул, дернулся и излился ему в руку. Его мышцы стиснули член Дина, крепко, до искр из глаз, и оргазм накатил девятым валом.

***


– Вас было слышно, – угрюмо выдал Кевин, размазывая ложкой кукурузную кашу по тарелке.

Дин пожал плечами и щедро нагреб еды в тарелку:
– Ты дочитал? – Он сделал вид, что замечание не стоило внимания.

– Я пытался. Но я не мог сосредоточиться.

– Сосредоточься сейчас. – Дин пододвинул к нему скрижаль и направился в бункер. – Как газета за завтраком.

Кастиэль уже доел вчерашнюю порцию и с удовольствием присоединился ко второй. Сон пошел ему на пользу: синяков под глазами почти не было видно, да и взгляд стал живее.

– Приятного. – Дин незаметно придерживал тарелку, чтобы она не елозила по тумбочке. – Что, заткнулся этот ублюдок?

Кастиэль прислушался к себе:

– Он не доволен твоим обращением.
– На хуй пошел. Он в твоем теле на птичьих правах.

Кастиэль позволил себе усмешку:

– В отличие от тебя этой ночью?

– С сегодняшней ночи начиная, – поправил его Дин.

Кастиэль замер на секунду, потом задумчиво кивнул пару раз и вернулся к завтраку.


Этот день можно было назвать передышкой. Дин листал книги, вывезенные из Милуоки. Видимо, они принадлежали Мику Дэвису, которого Ленни упоминала в Бенде: в большинстве были зашифрованы сведения о тварях, и Дин до обеда помогал Бобби и Руфусу в них разобраться. Кевин не расставался со скрижалью, но Слово Божье явно было не в духе. За весь день он смог расшифровать только одно заклинание, но не смог прочесть, что оно делает. Ингредиенты, в основном, были эффективны против демонов, но что они делали все вместе, оставалось загадкой. Кас отсыпался в бункере, и Дин впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему свободным.

К вечеру набежали тучи, и гроза обрушилась на каньон. Молнии вспарывали небо зигзагами скальпеля, дождь хлестал нещадно, но под крышей было тепло и уютно. Бобби затопил камин, и Руфус все обхаживал бар, где должна была храниться еще одна бутылка виски. Бобби ворчал и говорил, что этот запас неприкосновенный.

Стук в дверь прервал идиллию. Никто не успел открыть ее: существо по ту сторону явно торопилось, а потому, не дождавшись ответа, просто вломилось внутрь. Дин схватил дробовик с подлокотника дивана и вмиг оказался на пути незнакомца.

– Здравствуйте. – Существо вежливо остановилось, едва не наткнувшись на дуло. – Кажется, я не вовремя.

Струйки воды стекали по его длинному кожаному плащу на пол, широкий капюшон закрывал лицо. Бобби и Руфус взвели курки на пистолетах. Краем глаза Дин увидел, как Кевин незамеченным уползает на кухню.

– Кто ты? – Дин выразительно передернул затвор.

– Гадриэль. – Он откинул капюшон, и глаза его сверкнули небесной благодатью. – Меня прислал Михаил.

Плохо было дело. У них не было оружия, на кухне сидел беззащитный пророк, скрижаль которого очевидно усиливала небесное воинство, а Кас был заперт в бункере. Странно, что по ним просто не ударили, размазав домишко к чертовой матери.

– И что ему нужно? – Дин с вызовом вздернул подбородок.

– У меня приказ доставить вас невредимыми.

Нарочитая вежливость раздражала. Гадриэль протянул было руку, но Дин успел отпрянуть. Ангелу было достаточно коснуться, чтобы телепортировать их обоих.

– Вы опять все усложняете, – вздохнул ангел.

Вдруг его фигуру окутало светом, он взвыл, словно от боли, и в следующий миг его вышвырнуло из дома. Дин выскочил на улицу за ним следом, но никого не было. Только дождь продолжал методично стучать по земле и крыше крупными каплями.

– Что за хрень? – выругался он, возвращаясь в гостиную, вымокший до нитки.

– Сработало? – высунулся из кухни Кевин.

– Что ты сделал? – метнулся к нему Руфус и ошарашенно замер на пороге. – Это что такое?

На стене красовался круглый символ, нарисованный кровью. Вокруг него мелкими мазками располагался десяток других закорючек.

– Я прочитал это в скрижали, когда он вломился, – оправдывался Кевин. – А потом, потом как в тумане. Схватил нож, измазал пальцы в крови, и вот, оно вот получилось.

Дин взял первую попавшуюся книгу, карандаш и перечертил символ на чистую страницу перед предисловием.

– Отличная работа, – хлопнул он пророка по плечу. – Теперь пусть только сунутся.

– Чтобы сработало, нужно хлопнуть ладонью в центр, – подсказал Кевин.

– Значит, нарисовать можно заранее, – заключил Бобби.

Дин покивал, кусая губы. На них опять как-то вышли. Куда бы ни делся Гадриэль, скоро небесная рать об этом узнает. Как узнает и где их искать.

– Собирайтесь, – бросил он на ходу. – Следующий гость вежливым не будет.

Глава 17. Скверна

– Что значит “небеса скроются от греха”? – Дин с недоумением перечитал прыгающие буквы. – Кевин? Ты вроде про Врата Ада дочитать хотел?

– Я не выбираю, что читать, – парировал пророк. – Сейчас скрижаль дает нам это.

Кастиэль подтянул плед повыше:

– Значит, как только пророку что-то угрожает, скрижаль пытается его защитить. – Почувствовав требовательные взгляды окружающих, он продолжил: – Вспомни, Дин. До этого опасность исходила только от демонов, и Кевин переводил только о них.

В здании заброшенной школы было ужасно сыро. Дождь шел последние двое суток, дороги превратились в реки, и Бобби с Дином решили остановиться в небольшом городке по пути. Руфус с Кевином настаивали на том, чтобы ехать дальше, но это было слишком опасно.

– И от какого же греха должны “скрыться” небеса? – поинтересовался Руфус, подбрасывая последний уголь в костер.

Дин проследил за высыпающимися черными кусочками с легким сожалением. Пламя угаснет через час, не позднее. В машине спать было невозможно: они вывезли все, что только могли, и места там практически не было. Даже ехать сидя было неудобно.

– Тут что-то про грязь. – Кевин перебрал листки, на которых среди сотен закорючек плясали слова перевода. – Ангелы, кровосмешение, недопустимые браки… Кто-нибудь знает, что такое “нефилим”?

– Принесу книги, – вздохнул Бобби, заметив недоумение на лицах присутствующих.

– Я прикрою. – Дин подхватил дробовик и первым вышел из комнаты.

Они вернулись через несколько минут, промокшие до нитки, со стопками книг в руках. Дин стянул с себя одежду, ботинки и подсел поближе к огню. У него было мало времени, чтобы согреться: костер уже догорал.

Не успел он взять в руку томик “Божественной комедии”, как Кас подвинулся к нему и укрыл пледом.

– Сам не замерзни, – фыркнул Дин, но не отодвинулся.

Огонь погас, и они сидели до самого рассвета с фонариками, листая страницу за страницей. Кевин отключился первым: свернулся калачиком на полу, прижав к себе скрижаль. Руфус захрапел часом позже, а за ним уснул и Бобби. Дин протяжно зевнул и отложил книгу в сторону:

– Тебе бы тоже поспать.

Он повернулся к Касу и почти столкнулся с ним носом.

– А как же “нефилим”?

Кас смотрел на него так внимательно, что Дин не удержался от улыбки.

– Подождет. – Он легко чмокнул Кастиэля в губы. – Завтра найдем.

Кас хотел было возразить, но сам зевнул и уткнулся Дину в шею лицом, потеряв равновесие. Дин тихонько рассмеялся, получил легкий тычок в ребра, и Кас все-таки улегся на пол, уютно устроив голову у него на коленях.

– Отдыхай. – Дин погладил его по волосам. – Спокойной ночи.

***


Сломанные прутья решетки торчали в разные стороны. Кастиэль провел ладонью по острию слома и огляделся по сторонам. Во тьме вокруг клетки привычно царила тишина.

– Люцифер?

Вряд ли сломав дверь, тот остался бы взаперти. Но раз Кастиэль был здесь, значит, он еще не умер. Может, он спал, а может, был в коме.

Протяжный скрип петель заполнил сознание. Кастиэль метнулся к решетке, не давая распахнуть ее. Ноги увязли в пыли, и чудовищная сила давила так, что суставы трещали, но он не сдвинулся с места. За дверью полыхнули красным глаза дьявола:

– Отойди!

Лицо обдало горячим воздухом, но не обожгло. Увы, но закрыть дверь обратно не получилось. И все же щель была слишком узка для Люцифера.

– Ты же понимаешь, что теперь это всего лишь вопрос времени?

– Понимаю, – кивнул Кастиэль. – Как всегда и было.

Цепи, звеня, выскользнули из-за решетки и обвились вокруг его рук. Кастиэль глубоко вздохнул и одним движением стряхнул их с запястий.

– Что такое нефилим? – вдруг спросил он.

Слово само как-то пришло на язык.

Люцифер оскалился:

– Я бы хотел, чтобы ваш хитрый план удался. Закроете небеса и избавите меня от необходимости сражаться с Михаилом. – Он вернулся в облике своего предыдущего вместилища.

Это был измотанный жизнью и испытаниями мужчина лет тридцати в запачканной кровью больничной робе и с взъерошенными светлыми волосами. Люцифер прищурил красные глаза и вальяжно сел напротив двери клетки:

– Как там у вас говорилось? “После того, как сыны человеческие умножились в те дни, у них родились красивые и прелестные дочери. И ангелы, сыны неба, увидели их, и возжелали их, и сказали друг другу: «Давайте выберем себе жён в среде сынов человеческих и родим себе детей»!” Книга Еноха. Правда, там местами наврали. Но смысл верный.

– Гибрид ангела и человека?

Люцифер презрительно скривился:

– Именно. Насколько я знаю, обычно таких убивали еще до рождения.

Но тогда как им найти нефилима? Наоми говорила, ангелы не спускались с небес долгие тысячелетия, да и вряд ли такое существо могло бы остаться незамеченным.

– Ты не догадываешься, где искать? – рассмеялся Люцифер. – Михаил.

Майкл… У него могли быть отношения, когда он уже был сосудом. Может, еще до Дина. Может, в то же самое время. Если только им повезет, и они действительно были, то им останется только найти этого ребенка.

– Он должен попасть на Небеса, чтобы их захлопнуть?

Люцифер отмахнулся:

– Я тебе пророк, что ли?

***


– Мне не нравится этот план, – признался Дин, заводя мотор. – Если у Михаила и есть ребенок на земле, то ему в лучшем случае год от роду.

– Мы можем подождать, пока ему исполнится восемнадцать, – скептически предложил Руфус, и Бобби неодобрительно покачал головой. – Если уж у вас такие предубеждения.

– Дело не в предубеждениях. Это ребенок.

К чему-то на этой войне нельзя было привыкнуть. Худшим зрелищем, которое Дину доводилось видеть – одержимые дети да зараженные кроатоном младенцы. Он всегда медлил, прежде чем спустить курок.

Их путь лежал в Лоуренс. Может, если там было его дитя, то при ударе Михаил приказал другим ангелам его не трогать? А вообще получалось, что им следовало бы проехать весь маршрут Михаила за последние два года. Только вот Дин этот маршрут не знал. Его мог знать священник Джошуа, как доверенное лицо и заместитель коммандера, но последний раз Дин видел его в аду.

Им придется разделиться. Оставить пророку рацию, спрятать его в надежном месте, может, набить печати призыва, чтобы Кевин мог связаться с ними в любой ситуации. Дин невольно вернулся взглядом к запястью, на котором чернел перерезанный белым шрамом знак. Печать не могла дать ничего, кроме зова. Ни места, ни слов. Но это будет уже хоть что-то на экстренный случай.
Штаты огромны, и пусть человечество находилось на грани вымирания, мелких городков было достаточно, чтобы провести полгода в поисках нефилима. И это при условии, что тот будет сидеть на одном месте.

Им нужна была еще одна машина. Бобби сказал, что может одолжить ее у старого друга, но до него еще нужно было добраться.

– Кевин, – Дин задумчиво стучал пальцами по рулю, – а как убить нефилима? Мне кажется, обычной пули не хватит.

Пророк погладил скрижаль и пожал плечами:

– Она молчит. Может, попозже смогу найти.

А значит, пока они были безоружны. Даже если нефилим вдруг им подвернется, экспериментировать и рисковать с неподходящим оружием они не будут.

Кастиэль в очередной раз переложил руку поудобнее. Дин понизил голос, чтобы на заднем сидении слов было не разобрать:

– Болит?

Кас уклончиво улыбнулся и уставился в окно.

В тихий уютный Торн-сити они добрались только к вечеру. Им гостеприимно выделили дом на окраине, Дин уже привычно прикинулся Дэном, Кас – Кларенсом, Кевин с натяжкой сошел за племянника Руфуса, а Бобби тут хорошо знали.

Все уже уснули, когда Дин нагрел две кастрюли воды, в одной развел соли и три таблетки антисептика, размотал пачку бинтов и разбудил Каса. Тот нехотя спустился на кухню и теперь зевал за только что вымытым столом.

– Давай руку.

Дин провозился с повязкой несколько минут: верхние слои бинтов поддались легко, но нижние пропитались кровью, и ему приходилось по несколько раз смыкать ножницы, чтобы все-таки их срезать. Яркий фонарь хорошо освещал рану: швы воспалились, разошлись ближе к запястью и ткани вокруг них ощутимо грелись. Кожа кисти неприятно блестела.

– Черт, – выдохнул Дин, не сдержавшись.

Почему оно никак не заживает? Архангельское моджо вылечивало переломы за пару часов и даже быстрее, а тут рана даже не собиралась затягиваться. Вздувшиеся края надежды на лучшее не внушали.

– Посиди минутку.

Соли и антисептика будет мало. Он надеялся просто обработать швы, но теперь придется их снимать и вычищать рану заново. Заново шить. Хорошо, что еще есть пара ампул “Рофа” у Бобби в аптечке.

От обезболивающего Кас попытался отказаться, но Дин все равно вколол дозу. Жаль, не было местной анестезии, но так боль будет ощущаться слабее и потом мучить не должна.

Швы поддались легко. Стянутая ими кожа тут же разошлась и желтоватый гной хлынул на постеленное полотенце. Дин промокнул кисть чуть влажным бинтом, заменил испачканную подстилку. Кас следил за его манипуляциями измученным взглядом.

– Сейчас будет больно, – предупредил Дин.

Кастиэль не дернулся ни разу, пока Дин вычищал рану от сгустков гноя. Воспаление разъело тонкое мясо ближе к фалангам и обнажило кости. Осколки расползлись, и Дин попытался вернуть их на место кончиком обожженного в огне ножа.

– Блядь, – выругался он себе под нос, когда ничего путного не вышло.

– Оставь, – меланхолично отозвался Кастиэль, выдав болезненностью голоса свою усталость. – Ты знаешь, что это бесполезно.

Дин стиснул зубы и промыл рану антисептиком, от чего Кас уткнулся лбом в стол и тихо застонал.

– Потерпи, немножко осталось.

Может, положи он пулю выше, то все обошлось бы. Где-то выше запястья, так, чтобы не задеть кости. Дин понимал, что это было слишком рискованно. Ждать больше было нельзя: Бегемот погиб, и только неудачный жест Люцифера позволил отобрать скрижаль.

Под размеренную боль от накладываемых швов Кас задремал, и Дину было искренне жаль будить его. Он переложил все инструменты в мойку, подхватил Кастиэля на руки и отнес в спальню. От укола антибиотика тот даже не проснулся.

***


– Пентагон вызывает Серого Кота, Пентагон вызывает Серого Кота…

Рация надрывно шуршала голосом Наоми уже второй час с редкими перерывами. Дин не выдержал и отключил ее. С чего бы это он мог ей понадобиться. Пока он возился с машиной, она успела ему надоесть.

– Медоед на связи, – раздался голос Руфуса, и Дин чуть головой о крышку капота не стукнулся.

Он бросился к кабине, жестом требуя прервать переговоры.

– Медоед, мне нужен Серый Кот, не вы, – неприязненно отозвалась Наоми.

– Вы назначили за него награду, а я мотаюсь по Штатам не первый день в его поисках, – рявкнул Руфус. – А теперь вы его вызываете по рации, как обычного человека. Это значит, что охота отменяется?

Дин замер, поймав его хитрый взгляд. Разговор шел на открытой частоте, видимо, Наоми пыталась достучаться до наибольшего количества приемников.

– Это не ваше дело!

В рации остались только помехи. Дин пожал плечами:

– Понятия не имею, что ей нужно. Не отвечай больше.

Руфус отмахнулся:

– Не командуй, мальчик. Будто тебе самому не интересно, зачем ты понадобился Наоми.

Чтобы найти Каса. Другого не дано. Но Дин промолчал.

***


– Какой к черту лук херувима? – проворчал Бобби, насилу разбирая каракули Кевина, сотворенные в очередном порыве вдохновения жирным пальцем на стекле межкомнатной двери.

Кевин пожал плечами и отхлебнул горячего чая из старой кружки. Чтение скрижали его очень утомляло.

– Херувимы – младший чин ангелов. Считалось, что они возвещают о пришествии ангелов, по другим книгам – это крылья Бога. – Кастиэль задумался. – Еще их называют купидонами.

До Открытия врат Дина злило его знание богословских книг, навязываемое Майклом. Сейчас вдруг пригодилось. Судя по заметкам Кевина, убить нефилима можно было только с помощью этого оружия. Оставалось найти херувима. А потом ребенка архангела. Ад пока закрывался более однозначными и понятными способами. А может, им просто не хватало знаний. Наверняка Бегемот смог бы подсказать, что делать дальше.

– Ну, раз это купидоны, то нам остается только не спускать глаз с нашей парочки, – рассмеялся было Руфус, но осекся под тяжелым взглядом Дина.

– Поздно, – рассеянно отозвался Кастиэль. – Купидоны предшествуют искре. С нами вы опоздали лет на пять.

Бобби поперхнулся, а Дин не сдержал мягкой улыбки. Пять лет… Черт возьми, уже тогда все было взаимно. Сколько же глупостей они натворили.

– Ладно. – Он не стал заострять внимание на повисшей паузе. – Нам нужно как-то начать охоту на херувима. У нас есть в арсенале святое масло и противоангельские символы. Попробуем взять его в плен и забрать лук. Потом нужно будет быстро уходить, иначе эта мелочь настучит своим старшим братьям.

– Думаю, нам стоит разделиться, – озвучил его мысли Бобби. – Так круг поисков будет шире.

К вечеру они покинули Торн-сити, оставив Кевина под защитой исписанного всеми известными печатями дома. Бобби с Руфусом двинули на запад, Дин с Кастиэлем на восток. Простреленная рука заживать не собиралась, несмотря на увеличенные дозы препарата демонской крови и антибиотика. Дин пытался уговорить Каса остаться, но тот все равно поехал, аргументировав простым: “Я вижу херувимов”.

***


Конконулли сохранился почти в первозданном виде: одноэтажные домишки стояли обособленно друг от друга, а невысокая стена, сложенная из бревен, охватывала почти весь город. Она служила слабой защитой, но каждый дом был изрисован широкими пентаграммами. Видимо, здесь каждый был сам за себя.

Коммандер города, пожилая темноволосая ирландка Нита О’Хара, великодушно разрешила им занять брошенный мотель на окраине, и Дин по достоинству оценил ее предложение: стена возле мотеля была всего два метра в высоту, а сразу за ней начинался лес. Идеальное место для наблюдения за вендиго в естественных условиях.

– Не парься, – ласково потрепал он Кастиэля по плечу, заметив его напряженный взгляд в окно. – Сейчас здесь будет безопаснее, чем в лучшей крепости мира.

– Я видел херувима в Лафайете, – пробормотал Кас в ответ. – Я думаю сейчас о том, что даже там, за минуты до гибели, были те, кто был друг другу очень дорог.

– Эй, – Дину не понравился его пессимистичный тон. – Это война, и люди на ней умирают. То, что при этом они остаются людьми, скорей хорошо, чем плохо.

Кас кивнул, но особого согласия в этом жесте не было. Они не проронили ни слова, пока Дин расписывал стены знаками атаси. Кас неуклюже попытался расстелить постель, но одной рукой было неудобно, и Дин поспешно пришел к нему на помощь. В очередной раз сменив повязку, они легли спать, но Дин еще долго не мог уснуть, прислушиваясь к рваному болезненному дыханию рядом и жутковатому вою за окном.

***


Левую руку в очередной раз прошило болью, и Люцифер отступил. Перед глазами плыли кровавые круги, от демонической крови тошнило. Острие ангельского клинка неприятно блестело, измазанное кровью.

– Соберись, – донесся жесткий голос Майкла словно из-под воды.

Он не мог собраться. Он был в этой проклятой комнате из поляризованного стекла уже больше суток. Несколько часов назад он был голоден, после его мучила жажда, но теперь не осталось ничего, кроме усталости и боли.

– Майкл, нам нужно сделать перерыв. – Наоми наложила на рану давящую повязку, чтобы остановить кровотечение, и обтерла лицо Кастиэля прохладной, влажной тряпочкой. Дышать сразу стало легче. – Сосуд не выдерживает.

– Значит, увеличь дозу.

Наоми вздохнула и поднесла стаканчик крови ко рту Кастиэля. Отвратительный комок подкатил к горлу, и он мотнул головой, стиснув зубы. Это было бы слишком.

Впрочем, его мнения не спрашивали. Чьи-то руки крепко обхватили голову, сдавили нижнюю челюсть, в горло ткнулся зонд.

– Ты знаешь, что так надо. – Тон Наоми был успокаивающим.

Кастиэль обреченно расслабил горло. Нет смысла сопротивляться: в крайнем случае эту трубку пропихнут насильно. Все эти уговоры – просто жест доброй воли. С тех пор, как благодать начала работать на восстановление сосуда, его согласия и вовсе можно было не спрашивать.

Желудок отчаянно сжался, отвергая кровь демона. Санитары едва успели вынуть зонд, как Кастиэля вырвало. Наоми развела руками, глядя куда-то ему за спину, а потом коротко кивнула помощникам:

– Ставьте внутривенно.

От укола хотелось кричать. Тяжесть поползла по правой руке вверх, разрывая мышцы, вены, сдавливая кости. У противоположной стены насмешливо улыбалась черноглазая женщина, запертая в ловушке пентаграммы.

– Отдохнул, малыш?

Она не боялась. А ведь ей следовало хотя бы опасаться: первых трех демонов Люцифер испепелил в ярости, вырвавшись на свободу. Впрочем, ее ждала та же участь.

Майкл похлопал Кастиэля по щеке, привлекая внимание:

– Этот эксперимент должен закончиться удачно. Иначе он не закончится, ясно?

Он не выйдет отсюда, пока не возьмет силы Люцифера под контроль. Его будут держать на глюкозе, физрастворе и крови демонов, компенсируя потребности организма, но отступить не дадут. Кастиэль едва заметно кивнул. Майкл поднял его голову за подбородок, взгляды столкнулись:

– Ясно?

– Так точно.

***


– Пентагон вызывает Серого Кота…

Дин зло щелкнул тумблером рации. Кастиэль проводил его руку внимательным взглядом:

– Ты не ответишь?

– А с чего бы, Кас? Она ведь не меня ищет.

– Но ты злишься из-за этого. Может, Наоми хочет сообщить что-то важное?

Дин покачал головой и вжал педаль газа в пол. Кастиэль вздохнул и отвернулся к окну. Утро началось с очередной перевязки, и видно было, что лекарства помогают слабо. От распространения воспаления спасала только участившаяся обработка, но Дин искренне надеялся на прогресс. Какое-то обреченное спокойствие Кастиэля не внушало доверия.

– Стой! – Кас вдруг махнул перевязанной рукой, и Дин затормозил так резко, что от удара о руль его удержал только натянувшийся ремень безопасности. – Вон он!

На чистом лазурном небе не было ни облачка. Дин проследил за взглядом Кастиэля, выкрутил руль вправо и направил джип по проселочной дороге:

– Отличная работа. Сейчас поймаем. – Он сделал все, чтобы его голос звучал весело, но внутри все равно скребли кошки.

Путь был проложен не так давно, но видно было, что им часто пользовались. Следы нескольких машин накладывались друг на друга в пыли, а ветки кустов поломались и высохли. Дорога проходила через густой подлесок и вела на берег реки, где расположилось небольшое поселение, больше похожее на форт. Забор из частокола был почти четыре метра в высоту, край обмотан витками колючей проволоки, внизу виднелись выжженные знаки атаси, перемежающиеся пентаграммами. Дин не стал выгонять машину на открытое пространство, свернув еще до опушки. Ощетинившиеся винтовки в смотровых окошках красноречиво говорили, что здесь гостей не любят.

– Думаешь, сюда летел? – спросил он скорей для острастки.

Кастиэль огляделся по сторонам и кивнул.
У них был только один шанс. Дин достал из багажника длинную веревку, усеяную флажками с енохианскими символами. Так загоняли волков: обносили лесок флажками, а охотники вставали со стороны единственного выхода. Загонщики гнали хищников громкими криками, а те не могли пересечь преграду – боялись человеческого запаха и бежали прямиком к охотникам.

Им понадобилось минут двадцать, чтобы сделать приличный полукруг в полмили. Свободную сторону пролили святым маслом. Дин прислонился к дереву и пару раз щелкнул зажигалкой:

– Теперь ждем и верим.

Кастиэль неотрывно смотрел на поселение. Дина настораживала его задумчивость. В ней была какая-то отрешенность, а ему было спокойнее, будь Кас полностью сосредоточен на происходящем.

– Ты плохо спал сегодня, – не выдержал он через несколько минут. – Люцифер?

Кастиэль вздрогнул, но потом улыбнулся и покачал головой:

– Ничего особенного. Просто дурной сон.

Дин только открыл рот для уточняющего вопроса, как Кас прищурился:

– Летит.

Судя по направлению его взгляда, херувим не собирался попадать в ловушку. Он летел мимо.

– Интересно, его можно как-то приманить?

Кас задумался на секунду, а потом кивнул:

– Показать Люцифера.

Он вытянул вперед правую руку. Поднялся ветер, и молния ударила в небо, но Дин заметил не это. Дрожь. Ладонь Каса дрожала, и, когда он отступил несколько шагов внутрь полукруга, его походка была нетвердой и шаткой.

– Кас?

Что-то остановило молнию над ними и рассеяло ее в искры.

– Закрывай!

Дин бросил горящую зажигалку на землю, пламя радостно набросилось на масло и через считанные секунды дорожка святого огня уже вилась между деревьями. В дрожащем над ним воздухе было видно, как исполинская фигура херувима приземлилась в нескольких футах от Кастиэля, взволнованно подергивая шестью крыльями.
Дин не мог слышать, говорили ли они о чем-нибудь. Херувим выхватил лук и взвился в воздух, а Кас сбил его на землю одним мановением ладони. Он стоял спиной, а потому Дин мог разглядеть только искаженный болью лик грохнувшегося вниз херувима. Он из последних сил натянул тетиву золотого лука, но на выстрел сил уже не нашлось. Кас щелкнул пальцами, и естество херувима разлетелось на миллионы солнечных бликов. Лук упал, стрела ткнулась рядом с ним в почву под корни сухой яблони, тут же расцветшей словно сейчас был теплый май.

– Неплохо, – ободряюще произнес Дин, прикидывая, через сколько времени выгорит масло, или проще обойти полыхающий ободок и снять флажки.

– Ммм, спасибо, – насмешливый голос Касу не принадлежал.

Он обернулся, и Дин забыл, как дышать. Надменно усмехаясь, перед ним стоял Люцифер.

Времени на раздумья не было – флажки со знаками Еноха могли удержать низший чин, но не архангела. Дин бросился вперед, не обращая внимание на прицепившееся к джинсам пламя, но Люцифер остановил его одним взглядом, не дав приблизиться.

– Пока-пока… – Он не успел договорить, как согнулся пополам, вцепившись рукой в волосы. – Успокойся уже!

Он с размаху приложил левую руку о дерево, и Дин, воспользовавшись заминкой, повис на ней, не давая ударить еще раз. Люцифер зашипел, но вдруг осел на землю, тяжело хрипя от боли.

– Кас!

Кастиэль тяжело хватал воздух ртом, и Дин сорвал с пояса флягу с водой:

– Пей.

Вода лилась мимо рта, настолько сильной была дрожь. Дин обхватил плечи Кастиэля и прижал его к себе:

– Тише-тише. – Если бы прикосновения могли исцелять. – Тише. Сейчас дойдем до машины. Там остался “Роф”.

Повязка стремительно окрасилась кровью. Рана снова открылась. Дин тихо выругался себе под нос, несколько раз быстро поцеловал волосы Кастиэля и подхватил его на руки. Шум мог привлечь внимание поселенцев. Нужно было срочно уходить.

Золотой лук со стрелой теперь покоились в рюкзаке вместе с кандалами из Ада. Кас спал на заднем сидении, а Дин молился успеть добраться в безопасное место до наступления темноты. На приборной панели сиротливо стояла баночка препарата демонической крови с пятью последними капсулами.

– Пентагон вызывает Серого кота… – снова раздалось из рации.

Дин бросил тоскливый взгляд в зеркало заднего вида. На свежей повязке снова проступили красные пятна.

– Серый кот на связи.

***


– Майкл, нам нужно прерваться. Это уже слишком.

Теплая вода смыла вкус рвоты изо рта, и так было намного лучше. Вторые сутки дались тяжело. Видения Люцифера, пятая по счету демоница, медицинские манипуляции – все слилось в мутную череду бреда и отвращения. Она была бы бесконечной, если бы не архангельский клинок, пронзающий левую руку раз за разом, когда Люцифер брал верх. Ждать, пока Кастиэль сам загонит его обратно в клетку, было небезопасно. А потому дьяволу каждый раз угрожали смертью, заставляли отступить, чтобы измученный бессонницей и болью разум человека мог восстановить контроль над полупарализованным телом.

– У нас мало времени!

– Ему нужен отдых! – парировала Наоми.

– Пока он здесь отдыхает, – неприязненно произнес Майкл, – на этой войне гибнут люди. Не думала, что если бы он, наконец, взял себя в руки, то твой сын был бы жив, а не попался вампирам на прошлой неделе?

– Майкл