Твари в космосе

Автор:  Du_Rock Лучший макси 30861слов

  • Фандом Fantastic Beasts and Where to Find Them
  • Пейринг Персиваль Грейвс / Ньют Саламандер, Тесей Саламандер / Криденс Бэрбоун
  • Рейтинг NC-17
  • Жанры Драма, Фантастика
  • Дополнительные жанры
  • ПредупрежденияAU, OOC, Size kink, Секс на публике
  • Год2019
  • Описание Космоопера, кроссовер. Роулинг + Шекспир + Хайнлайн и по щепотке из разных источников.

    Нет в жизни космодесанта события более радостного, чем возвращение целого и невредимого дракона на базу...

  • Примечания:

    Тотал-АУ, ООС, без магии. Больше кроссоверов богу кроссоверов!
    Упоминание употребления выдуманного вещества, которое в выдуманном мире считается запрещенным.

Глава I

Нет в жизни космодесанта события более радостного, чем возвращение целого и невредимого дракона на базу. Орут, танцуют, обнимаются все: персонал станции, что может, наконец, переброситься парой слов не только с осточертевшим до печенок соседом; десантура, что безумно рада остаться в живых и предвкушает, как оттарахает все, что движется, отлупит, выпьет и сожрет все, что не шевелится; экипаж, что сошел на станцию уже пару дней как и вынужден возиться с андроидами в ожидании теплых и живых тел. Только свежее пополнение до первого боевого вылета не может влиться в общее веселье.

Это прибытие не было исключением. Новый взвод жался к стене зала встреч и внимал объяснениям невысокого добродушного станционника.

— Вот второй взвод, — Якоб кивнул новому взводному Треверсу, — а вон и они!

На террасу над пандусом, по которому волна за волной шагали в зал десантники, вышли, наконец, офицеры.

— Высокий рыжий с бородой — капитан Дамблдор, рядом с ним рыжий — Тесей Скамандер, первый взвод, тот, что пониже, с сединой — Грейвз, второй отряд, Пиквери — третий, коротышка рядом с ней, Абернетти — пятый, а четвертый… Ну, сам знаешь.

Треверс кивнул. Четвертый взвод Бэрбоунов полностью погиб во время подавления восстания на Таурис-5, им-то на смену его ребята и прибыли.

— Кто там позади, светлый?

— А-а, — бывший десантник тянулся вверх, привставая на носки, на глазах теряя интерес к беседе, высматривал в толпе кого-то. — Это Геллерт. Шестой, но они держатся отдельно. Поговаривают, что у него был свой корабль, но там что-то, знаешь… — он покрутил пальцами, — не срослось, и они перешли на «Тандер». С капитаном нашим учился когда-то. — Якоб улыбнулся, выхватив кого-то взглядом в толпе. Следом за десантниками на пандус выплыла блондинка в темно-голубом летном костюме и помахала рукой. Под потолок грянуло «ура» — связистов, несмотря на то, что они копались в голове и знали все про всех, в десанте любили. Кто, кроме связиста, поставит на место мозги после того, как смерть выкосила одного за другим всех друзей и близких? Кто сможет достучаться до друга, застрявшего в кольце огня, и вывести к безопасному месту? Кто подскажет, как вести себя с напарником, который сбрендил, почему командир ставит тебя позади всех вторую высадку подряд… Или и вовсе совершит чудо — дотянется через межзвездное пространство до ставки командования и подаст сигнал бедствия, когда пилот выгорел, корабль умолк, и вы дрейфуете к черной дыре?

Чем ближе подходила блондинка, тем шире улыбалась. Она шагнула навстречу, и Треверс чуть было не поверил в свою удачу, но тут Якоб раскинул руки, а девушка подпрыгнула и бросилась станционнику в объятия.

— Куини!!

Окружающие вели себя словно так и надо. Пилот и штурман, подпиравшие стенку зала неподалеку, продолжали, как ни в чем не бывало, перекидываться шутками. Десантники не обращали внимания на нарушение неписаных правил. Так что и новеньким вмешиваться не следовало. Треверс вытянулся — на пандус вышли офицеры. Толпа в очередной раз вскипела приветствием. Пришло время предстать перед командиром. Треверс, жестом призывая взвод следовать за ним, шагнул вперед. И вновь привычный для него порядок был нарушен: движение за плечом, и мимо пронеслась синяя с рыжим молния. С воплем «Тесей!!!» в объятия первого взводного Скамандера влетел гибкий худой пилот, и, обняв взводного ногами и руками, приник голова к голове так, что рыжие волосы спутались, и стало невозможно разобрать, где кудри одного, а где другого.

А когда они, наконец, отлипли друг от друга, кто-то достал губную гармонику, и в зале прибытия зазвучала старая, немного заунывная, но хорошо знакомая всем на корабле мелодия. Братья встали рядом, коснулись руками плеч друг друга, неторопливо переступили, высоко поднимая колени, и вот уже на плечи легли другие руки — Пиквери, Грейвза, Дабмлдора, Голдштейн, Абернетти и остальных. Сиртаки набирал ход. В убыстряющемся темпе в круг танца затянуло всех старых членов команды.

Давным-давно, когда десантников с Итаки, как и Скамандеров, на борту было куда больше, сиртаки стал традицией. Теперь танцевали на удачу, и экипаж возвращался, снова и снова, с победой. Десант пристально следил за счастливыми приметами, весь «Тандер» был пронизан традициями — густыми, как оливковое масло с Итаки, резкими, словно вкус кислых леденцов, что носил с собой командир, и яркими, как золотистые искорки в глазах Скамандеров.

***

На станции есть все, чтобы как следует отдохнуть между рейдами. Конечно, это не планета, так что безопасного солнца, моря или хотя бы свежего ветра десанту не видать, как своей задницы в скафандре. Но на базе есть каюты, где живут вдвоем, а не взводами, общая и офицерская кают-компании, обзорный зал для тех, кому до сих пор не тошно смотреть на звезды; склады и множество технических помещений, где, при некоторой удаче и хитрости, вполне можно остаться в одиночестве. На корабле людям этого остро не хватает.

Есть здесь и игровая, непременный атрибут любой базы Компании, ее сердце и, как острят некоторые, половые органы; а еще тренинг-зал, где можно отвести душу и размяться в условиях усредненной силы тяжести.

Рожденные на разных планетах десантники привыкли к усредненному джи с четвертью. При такой силе тяжести еще в учебке более или менее комфортно начинают чувствовать себя и рожденные при 0,75 на Терре-21, и уроженцы Итаки, которая веками поставляет отменных бойцов для всех подразделений Компании — эти появляются на свет при полутора джи; и федераты из объединенной МАКУСА, где в свое время для колонизации предпочли планеты с суровым для людей стандартом 1,75 джи, и жители Приграничья с самых разных планет. Размяться и как следует почувствовать тело после высадки в скафандрах с сервоприводами и долгого обратного перелета, когда и десант, и экипаж упакованы в капсулы — дело долгожданное и почти обязательное.

По пути на базу стандарт времяпровождения десанта — в капсулах. В них и лечат, и анализируют схему операции, и тренируют, и, если нужно, разбирают по психологическим косточкам поведение во время боевых вылетов. Тренировки в виртуальной реальности, пока тело находится в капсуле, дают такие же результаты, как и полноценные физические упражнения. Нейронной сети и мышцам, как доказали еще древние мозгоправы, все равно, тягает десантник реальное железо или воображаемое. Но никакие виртуальные тренировки не сравнятся с удовольствием бороться без сервоприводов, тело к телу, замирать в сложной асане, удерживать равновесие лишь силой мускулов, выжимать тяжести или взлетать к потолку в прыжке, чтобы отточенным движением перехватить перекладину и отправиться в полет без дракона.

Сразу после возвращения на базу тренинг-зал полон. Все спешат размяться, сбросить пар, и, чем Хель не шутит, показать себя во всей красе. Впрочем, далеко не все приходят покрасоваться. Командир и взводный шестого отряда, что замерли в сложных асанах в дальнем углу зала, не то медитируют, не то ведут спор на куда более тонких уровнях, недоступных взгляду. За те полчаса, что Ньют с Криденсом провели на снарядах под потолком, Дамблдор едва ли поменял один из двух пальцев, которыми упирается в пол, а у Гриндельвальда, похоже, и точка зрения не сместилась. Сверху было отлично видно и ринг, и зону весов, и пустующую площадку, где раньше разминались девочки Бэрбоунов.

Внимание экипажа, неспешно кочевавшего с одной перекладины на другую по воздушному пути под сводом зала, было приковано к центральному кругу, где собрались десантники из первого, второго и пятого взводов. Ньют задержался неподалеку, крутя «солнышко». Криденс завис на соседней перекладине и, перевернувшись вниз головой, спросил:

— Что там?

— Кель-паа, — с удовольствием растягивая слоги пояснил Скамандер. — Особый вид порно, который давно пора запретить. Ну, или ввести уже в игровую. — Он засмеялся, заметив, как приоткрыл рот штурман. — Сейчас они еще и масло возьмут, чтобы лучше скользило!

Ньют тоже повис, зацепившись ногами за перекладину, и начал раскачиваться, сильнее с каждым взмахом. Штурманы и пилоты всем спортивным занятиям предпочитали воздушную гимнастику или йогу. После того, как покувыркался в слиянии с драконом, полуразумным кораблем, в пространстве, остро хочется отделиться, снова почувствовать себя и свое тело. И желательно, в условиях гравитации. Станционные 1,25 джи гораздо лучше невесомости. А вот борцам, похоже, приходилось несладко — они вынуждены были хвататься друг за друга, руки скользили по намазанным маслом плечам и спинам, приходилось припадать к полу все ниже, и даже, вот позор! — Криденс оглянулся на пилота, и увидел, что тот с восторгом наблюдает, как взводный пятого, Абернетти, засунул руку сопернику прямо в черные, промасленные штаны.

— Давай, Давид! — сложив руки рупором, крикнул Скамандер, и головы зрителей, что обступили площадку со всех сторон, поднялись вверх. Кто-то рыжий махнул рукой, Ньют помахал в ответ. Криденс, не приглядываясь, скопировал движение. Он, несмотря на разгорающийся на щеках румянец, не мог оторвать взгляд от того, как плавно шарил в штанах долговязого соперника Абернетти, как внезапно одним рывком приподнял того над полом, перевернул в броске на спину и приземлился сверху. Победные крики и аплодисменты отразились эхом. Штурман понял, что больше никто не смутился, когда на глазах у всех мужчина запустил руку другому в штаны… И выиграл, судя по всему, схватку. Больше того, зрители были довольны откровенно эротичным зрелищем. На площадку вышли новые бойцы, а другие члены отряда мигрировали в раздевалку и душевую, чтобы занять очередь для новых поединков.

Ньют тем временем устроился, вытянув ноги углом, касаясь перекладины лишь ягодицами, и опустился вместе с системой ниже. Криденс повторил за пилотом и понял, что Ньют любовался отнюдь не лицами. С этой высоты открывался прекрасный вид на тела, спины и, чего уж там, задницы борцов. Следующая пара ухватила друг друга за плечи и загривки, но Скамандера это не особо заинтересовало. Он комментировал ход состязания, поясняя тонкие моменты:

— Борьбу притащили на корабль федераты МАКУСА. У них она что-то вроде культурного наследия одной малой народности. Знаешь же, как там ратуют за сохранение истории… Говорят, кель-паа родом чуть ли не со старушки Земли.

Криденс кивнул и устроился поудобнее. Он не так долго был штурманом дракона, чтобы ценить любой момент отдыха, когда можно балансировать в поле тяжести и ловить от этого кайф. Поза пилота уже не вызывала у него ужас, но все еще казалась неудобной. Еще четыре-восемь вылетов, и это чувство исчезнет, но до тех пор Бэрбоун предпочитал на высоте иметь хотя бы две точки опоры.

— Во втором, пятом, да и у Тесея полно ребят из МАКУСА. Сначала было смешно смотреть на эту возню, но потом и наши втянулись. Хотя штаны им долго мешали, — Ньют засмеялся, скрещивая ноги и опираясь локтями о колени.

Криденс старался не думать о том, как именно принято бороться на Итаке, если масло Скамандера не удивляло, а штаны, единственная приличная деталь в этом содомском зрелище, казалась ему «лишней». Не думать, и не представлять Тесея, высоченного, идеально сложенного, в одних штанах, пропитанных маслом. А уж без штанов — тем более. Получалось плохо. Штурман грезил наяву, представляя литые руки и плечи, усыпанные светлыми веснушками, покрытые тонким слоем золотистого масла, и то, как могли бы касаться этой кожи его пальцы, скользя всё ниже…

— О, о! Смотри-ка! — громкий шепот Ньюта вырвал Криденса из приятных грез. Очередной поединок подошел к концу, а из раздевалки к площадке вышли еще двое борцов. Зрители расступились перед ними, пропуская в первые ряды. На площадке новая пара остановилась и, повернувшись к экипажу, синхронно помахала руками.

— Давай же! — зашипел Ньют. Он завис в балансе на животе, закинув ноги к голове, и единственное, чем сейчас мог отмахнуться в ответ, это ступней, что и сделал, конечно. — Это Тесс, ну, хоть кивни ему!

Криденс, заливаясь румянцем, и надеясь, что снизу этого не видно, кивнул, поймал ответную широкую улыбку Скамандера-старшего, и зарделся сильнее. Бойцы поднялись на платформу. Штурман, наконец, узнал противника Тесея.

— Второй — Персиваль? — уточнил он.

— Грейвз, — голос пилота звучал холодно, но то, что Ньют, наконец, сел на перекладину и взялся за нее руками, сказало Криденсу, что поединок будет как минимум интересным.

И точно. Ньют опустился еще ниже, штурман последовал за ним и не пожалел. Вид на схватку открылся замечательный. Теперь Криденс был готов согласится с оценкой пилота — кель-паа действительно порно, и порно жесткое. Смотреть, как пальцы в попытке схватить скользят по плечам, набухшим мышцами, задевая коротко выбритые затылки, все равно что дрочить на фильм из эротической подборки специального канала. Вернее, смотреть и не дрочить, потому что когда рука Персиваля нырнула за пояс промасленных штанов соперника, Криденс и Ньют со стоном вздохнули, и, переглянувшись, расхохотались.

— Я же говорил, порно, — Ньют переложил ногу на ногу, скрывая изрядный стояк от возможных зрителей, и впился взглядом в Тесея, который, несомненно нашарив в штанах Грейвза что-то интересное, пытался завалить противника на бок. Умасленные тела блестели, сплетаясь, взбухали буграми мышц, запутывались в хитрые фигуры. Никто не хотел уступать, а силы, похоже, были равны. Только опыт мог решить исход поединка.

Зрителей прибавилось. Потихоньку подтягивался к площадке борцов новый народ, и только шестой взводный с командиром оставались безучастными к схватке.
Борьба шла с попеременным успехом. Криденс, увлеченный зрелищем, краем глаза заметил, что один из зрителей все-таки покинул зал. Ньют, не дожидаясь окончания поединка, ушел, воспользовавшись тем, что внимание приковано к площадке.

Еще каких-нибудь четверть часа зажимов и силовых приемов, и победа досталась Тесею. Он поднял к потолку руки в победном жесте и с удовольствием поймал восторженный взгляд штурмана.

***

Криденс уткнулся в экран с учебным фильмом, но сконцентрироваться на содержании не мог. Пожалуй, самым правильным сейчас было бы выйти, а еще лучше — с самого начала выждать с полчаса, прежде чем заходить в каюту. О чем он только думал, когда сразу после поединка рванул к себе — рассказать Скамандеру, что брат победил? Надо было сообразить, что пилот ушел раньше всех не для того, чтобы наедине поразмыслить о вечности.

Нравы на корабле царили свободные. Излишне свободные, по мнению Криденса. Рассказывали, что десант порой собирается, чтобы вместе дрочить на какой-нибудь новый порнофильм или остросюжетный эротический триллер. Но штурман, выросший в почти пуританском обществе, такие вещи считал неприемлемыми. Впрочем, ретироваться, когда он понял, чем занят пилот, означало нарваться на новую порцию объяснений, что прилично на станции и драконе, а что нет. Категорически не совпадающих с точкой зрения Бэрбоуна объяснений. Особенно если учесть, сколько предложений присоединиться ему уже пришлось вежливо отклонить.

Так что Криденс промолчал, взял планшет и приложил все усилия, чтобы сконцентрировать внимание на фильме об экстренной эвакуации с дракона и выживании на планетах разного типа. Получалось ни к черту. На необитаемой планете вместе с ним все время оказывался Тесей, и в планы по выживанию закрадывалась то ловля съедобных рептилий в реке, для чего приходилось раздеваться догола, то единственная возможность согреться во льдах — обнять друг друга… Задыхающийся вздох, стон и проклятия сказали Криденсу, что Ньют, наконец, свободен для беседы.

Пилот скинул простыню, прикрывался которой исключительно в качестве жеста доброй воли, и направился в душ.

Криденс, выждав момент, заглянул следом. Пока Скамандер выворачивал ручки, подбирая по настроению температуру и интенсивность напора, Криденс разглядывал спину пилота, почти сплошь покрытую татуировками. Битва драконов, солнце в зубастой пасти, странный раздетый человек на доске, балансирующий на холме звездной пены, что выносила его на зрителя, схематичное изображение галактики… Такое имелось и у самого штурмана, а после второго рейда Криденс вышел из капсулы с синей ветвью цветов справа на груди. Десантный корабль «Тандербёрд — 2985», или, как дракона называл Ньют, Фрэнк, метил экипаж татуировками после каждого рейса. Ньют как и другие пилоты, гордился этим; Куинни, похоже, смогла договориться с кораблем, и дракон ограничился изящным цветочным браслетом, в который каждый раз вплетал по маленькому бутону; а сам Криденс не мог решить, как относиться к тому, что через десяток рейсов его грудь и спина станут многоцветными, а Фрэнк переключится на задницу. На ягодицах Скамандера тоже красовались татуировки. Правда, настолько неприличные, что рассматривать их, особенно когда пилот начинал двигаться, Криденс не решался.

Впрочем, он слишком на многое раньше не решался, но сейчас, похоже, наступил переломный момент.

— Ньют, что делать, если нравится кто-то из офицерского состава? — взял он быка за рога.

— Прекрасный вопрос! — Ньют развернулся к штурману, и тот немедленно отвел взгляд. Спереди Скамандер был украшен татуировками не так густо. — Кто именно?

Криденс молча смотрел, как оседает на стенке душевой кабины пар, превращаясь в капли воды.

— Ну, хорошо, — Ньют знал, что штурман мог часы проводить в медитации, не отзываясь, пока не получал ответ на заданный вопрос. Это был единственный действенный способ противостоять семье, в которой его воспитывали. Способ, который не вызывал в ответ прямую агрессию, а сменить привычку у Бэрбоуна повода до сих пор не было. — Давай проверим пару гипотез. Скажем, это — Персиваль Грейвз? Красив, хотя и не так высок, как мой брат, но все равно чертовски привлекателен. Темные густые волосы, карие глаза, сильные руки, тело как у полубога там, под формой, если, конечно, кому-нибудь удастся ее стащить… Но упрям, как струвор, прямолинеен, как андус, туп, как яхи и считает себя совершенством. Что сводит все возможные плюсы общения к нулю. Он? Нет? — Ньют глянул на спокойное лицо Криденса и улыбнулся. — Хорошо, двигаемся дальше. Может, это Серафина? Роскошная женщина, изящная, как хараа, с такими… — Ньют вывел ладонями плавные черты, — обводами, что и дракон может обзавидоваться, и очень умна. Нет? Ну и хорошо, она, конечно, пойдет на все ради перспективы стать капитаном, но ее сердце уже занято. О! Я понял! — он хлопнул ладонями по бедрам так, что брызги полетели во все стороны. — Это Геллерт! Точно! Он еще смотрит на тебя как лупар на новый шлюз. Постоянно. Но, парень, ты в опасности — если ответишь ему взаимностью, берегись капитана! Там все непросто, я думаю…

Криденс молча замотал головой от такой перспективы.

— Нет? И слава Гасу. Кто у нас еще остался… А! Абернетти! Вылитый шиилун, гибкий, грациозный, но сильный, и с бешеным темпераментом. А с разницей в росте ничего страшного, есть столько отличных поз… — Ньют засмеялся, глядя, как штурман покрывается темным румянцем и мотает головой. — ладно, ладно, дразнюсь… Не обижайся. Я же вижу, как ты смотришь на Тесея. Да и он на тебя смотрит. — и Скамандер, неслыханное дело, включил сушку всего после пятиминутного душа. — Думаю, что твоему счастью легко посодействовать. Идем, пора одеваться на праздничный ужин.

Глава II

— Заглянем к Фрэнку, — скорее уведомил, чем спросил Ньют, и Криденс торопливо кивнул. Чем больше дней штурман жил в слиянии с драконом, тем сложнее было обходиться без него. Два дня на станции, пока десант окончательно приводили в порядок и латали после операции, кажутся неделями. Тонкая нить связи с кораблем всегда с экипажем. Но желание подойти ближе, коснуться тяжелой брони, растет с каждым часом, и знать, что не ты один мучаешься от этого, просто прекрасно.

Десант заходит в корабль через стандартный портал. Техники — через грузовой шлюз. Экипаж — нет. У экипажа свой шлюз, своя рубка, особые условия. Они даже учатся на отдельной планете. Правда, тренировки высадок и взаимодействий с десантом все равно отрабатывают сообща. Экипаж «Тандер» умеет управлять не только драконами, но и судами попроще: посадочными шлюпками, разведкатерами и прочей на три четверти автоматической шушерой вроде спасательных капсул. Но с капсулами Скамандер не разговаривал, во всяком случае, пока Криденс этого не видел.

Носы разведывательных катеров торчали из люков, один почти целиком, а второй — только наполовину. Станционный механик гонял стандартные программы проверки.

— Что с Дэл? — пилот подошел тихо и быстро, так что станционник вздрогнул и не сразу сообразил, в чем суть вопроса.

— А?

— Что тут, Элиотт? — переспросил Ньют, сверяясь с бейджиком на комбинезоне. Лица людей он помнил куда хуже, чем шрамы на броне Фрэнка.

— Штатная проверка, сэр.

— Прогоняли после прибытия, — Ньют шагнул ближе, и, наклонив голову, стал считывать показания на планшетке механика. — Кто распорядился?

— Капитан.

— А, — Скамандер, махнув рукой, пошел к посадочной лапе, под которой скрывался шлюз для экипажа.

— Привет, удачи, — пробормотал Криденс, обходя станционника, все еще замершего из-за внезапного натиска. Тоже, небось, из новеньких. Иначе знал бы, что экипаж способен нагрянуть к дракону в любое время дня и ночи.

Ньюта штурман застал у запертого шлюза. Пилот прислонился лбом к дракону и уперся ладонями в броню. Криденс боком привалился к кораблю, и, чувствуя, как теплеет под локтем сверхтвердый и одновременно упруго-гибкий сплав, стал терпеливо ждать. Ждать он умел хорошо, молчаливое умение ждать было одной из самых сильных его сторон, единственно достойное умение, как говаривала матушка, вышагивая у алтаря в те дни, когда они еще бывали в храме на родной планете… Ждать и терпеть.

— Пойдем? — улыбнулся Скамандер, вырывая штурмана из воспоминаний.

Криденс кивнул. Он ожидал, что Ньют поднимется в рубку. Но нет, тот пошел дальше, к залу встреч.

— Мы не поднимемся?

— Да ладно, обнялись и хватит. Скоро уже все соберутся, — Ньют махнул рукой и двинулся дальше, трогая пальцами обшивку. Криденс еще раз взглянул на пилота. Похоже, Ньют не собирался заходить на «Тандер». Он просто шел вдоль дракона и едва касался теплой твердой брони. На мелких выбоинах пальцы подпрыгивали, и казалось, будто Фрэнк вздрагивает. Штурман еще раз прижал ладонь к кораблю. Потом приник щекой. Механика шуршала внутри, видимо, шло самозаживление обшивки. Еле слышный ровный гул, похожий на басовитое мурлыкание, ритмично возникал и затихал. Страстное желание зайти в рубку и очутиться в капсуле управления понемногу растворялось. И правда, достаточно было навестить Фрэнка, постоять рядом.

У самого зала со стороны грузового шлюза из-под лапы дракона выскользнула фигура в темной десантной форме. Криденс, догнав пилота, угадал второго взводного.

— Привет, — коротко кивнул Грейвз, поправляя оттопыренную полу куртки. — С кораблем приходили поболтать, ребята?

— С Фрэнком, — сухо поправил его Ньют, и штурман в который раз подивился желанию пилота навязать десантнику свое понимание дракона. Неужели и он, Криденс, спустя пять-десять вылетов будет спорить о Фрэнке с каждым встречным?

— Это же старушка «Тандер», мальчики, неужели за столько дней не наговорились? — Персиваль сделал жест, словно хотел на ходу обнять обоих и вкатиться в зал победителем — сразу с двумя членами экипажа, но оба приотстали, расходясь, и Грейвз остался ни с чем.

— Что, Персиваль, мальчика от девочки отличить не можешь? — подколол Ньют, подхватывая Криденса под локоть.

— Так вам, экипажу, такие штуки виднее! Я с этой стороны к драконам не подхожу, все больше через шлюз.

На перепалку начали оглядываться заходящие в зал десантники.

— И то верно, неразумные формы жизни Фрэнка не интересуют.

— Вот и ладненько, такая махина не про мою задницу. Да и вам, ребята, не поздоровится.

— Что, взводный Само Совершенство пасует перед драконом? Не верю ушам своим.

— О, нет, такие развлечения не для меня. Подхватишь еще чего вене. . дракологического, потом начнешь со шлюпками, скафандрами болтать…

— Мечтать не вредно, но человеческая речь в твоем случае — уже прогресс, мои поздравления!

Десантники в зале у входа заржали, Ньют салютнул в шутливом приветствии, и направился к привычному месту, где их поджидала Куини, беседуя с Якобом.

***

Еще одна важная традиция — памятный ужин, который объединяет все население базы. Время, когда за одним столом собираются живые — и чествуют погибших братьев, сестер, мужей, жен, друзей и недругов — без оглядки. Раз уж вы посвятили жизнь одному делу — выпейте молча, помяните добрым словом, как через вылазку или две помянут вас те, с кем толкаетесь в коридорах, кто оттирает вас плечом в дверях игровой или сует локтем в бок, пока вы расплачиваетесь с кредитом у казначея.

— Какой штурман у нас, гляжу и теряю волю, — не понижая голоса, вещал Персивалю Тесей. — Какие скулы, какие глаза, какой рот…

— Гас с тобой, о чем ты? — Персиваль невозмутимо подлил в бокалы из бутылки почти такой, как та, что поставили на стол андроиды-официанты.

— Да посмотри… Как он опустил ресницы, как глянул в сторону, я сейчас от одного взгляда кончил!

— Окстись, Скамандер! — Грейвз всунул стакан в руку друга, — твой брат, не вселись в него бес, был бы в сто раз красивее!

— Только не начинай опять, — Тесей выпил залпом, закинул в рот что-то с тарелки и снова впился взглядом в нового штурмана, темноволосого, темноглазого и невероятно на его вкус красивого.

— Тесс с тебя глаз не сводит, — отметил, не отрываясь от ужина, пилот, активно подпихивая штурмана коленом под столом. — Ну же, ты наконец посмотришь на него или нет?


— Разве так можно? — прохрипел Криденс, откашлялся и отпил из заботливо протянутого Квини стакана с водой.

— Можно, дорогой, и нужно, — блондинка постучала штурмана по спине, улыбнулась и продолжила давно начатые уговоры. — Браки между командой и экипажем — самое лучшее, что только можно пожелать кораблю…

— Но почему тогда я, а не… — Криденс перевел взгляд на Ньюта, поднимающего бокал с соком в приветственном тосте в сторону брата, — он?

— Скамандеры братья, — мягко заметила Куини. — Родственная связь в команде лучше, чем ничего, но это совсем не то… — Она посмотрела на сестру, увлеченную беседой с Серафиной, и, поймав ее взгляд, подняла бокал. Еще секунда, и вслед за Тиной подняла тост Пиквери.

— Нет, почему Ньют не… — Криденс посмотрел на Дамблдора, занятого беседой с Геллертом, и, после паузы, словно диктор в учебном фильме, заученно продолжил: — Ведь связь между пилотом и командиром — лучший вариант…

Куини покачала головой.

— Разве ты не знаешь? Дамблдор долго здесь не задержится. Приказ о его повышении уже загружен в планшет адмирала, вопрос только в том, когда он будет подписан. А также, — она посмотрела в сторону офицеров, сидевших на небольшом отдалении за тем же столом, и подняла бокал, — кто станет нашим новым капитаном.

Персиваль, Тесей, Серафина выпили синхронно с ней, словно репетировали эту сцену весь обратный путь.

Печальным аккордом прозвучала музыка, и все встали, дожевывая, запивая глотком вина. Андроиды сновали, наполняя бокалы, а из динамиков доносились слова памяти. В молчании, упавшем на зал, началось перечисление тех, кто так и не вернулся на базу: Мэри Лу Бэрбоун… Бернард Шоу, Генри Шоу, Лэнгдон Шоу, Честити Бэрбоун, Модести Бэрбоун…

Имена еще звучали, и похоронный колокол еще не замолк, никто не начал садиться, а за спиной побледневшего штурмана возник высокий светловолосый офицер и, участливо хлопнув ладонью между лопаток, спросил:

— Как вы себя чувствуете, Криденс? Не правда ли, без нападок Мэри Лу вам будет лучше?

Замерший рядом навытяжку пилот покосился на Гриндельвальда удивленно. С одной стороны, повода вмешаться не было — глава шестого отряда последним общался с Бэрбоунами, и, возможно, хотел передать Криденсу последние слова близких людей. С другой стороны, на утешительную речь вопросы были не похожи, а подрывать уверенность в себе штурмана, толком не оправившегося от горя — практически саботаж. Представить же, что взводный, когда-то бывший командиром дракона, намеренно выводит молодого члена экипажа из себя — немыслимо. Так что Ньют молчал, пытаясь просчитать остальные варианты, кроме очевидного и невероятного.

— Так вы счастливы или притворяетесь, что горюете, Криденс?

Вопрос поверг штурмана в ступор. Тесей, который сидел через стол, нахмурился, не понимая, что происходит. Персиваль отставил бокал, а Ньют, шагнув ближе к Бэрбоуну, начал пристукивать ладонью о бедро…

— Что вы намерены делать сейчас, когда никто не винит вас, но это ошибочное мнение! — продолжал долбить Гриндельвальд. Криденс набрал воздух, чтобы что-то ответить, Ньют еще раз переступил с ноги на ногу и взорвался:

— Вы хотите вывести моего штурмана из равновесия?

— Что?

Глаза Криденса наполнились слезами.

— Не трогайте. Моего. Штурмана, — процедил Ньют по слогам, посмотрев, наконец, Гриндельвальду в лицо.

— Что вы себе позволяете?

Ньют выглядел так, словно был готов броситься на десантника. Но тут на его плечо легла рука капитана, и раздался спокойный, дружелюбный голос:

— Что происходит?

— Ничего, — отступил Геллерт.

— Ничего, сэр, — сошел с ноги Криденса Ньют, и тот, наконец, выдохнул. — Нам нужно в медсанчасть, — с дежурной улыбкой выдал Скамандер Дамблдору, и увел хромающего штурмана из зала.

***

Через пять минут в медблоке аппарат трудился, убирая со ступни штурмана огромный синяк, который оставил тяжелый ботинок Ньюта. Удачная попытка не дать Криденсу поссориться с офицером. Когда командир зашел проведать экипаж, и пилот, и штурман вполголоса переговаривались, бросая взгляды на вход, а на лице у Бэрбоуна появились краски, и взгляд снова стал вполне живым и осмысленным.

— Вы в порядке? — спросил Дамблдор участливо и неофициально.

— Д-да, спасибо, — штурман уткнулся взглядом в свои коленки.

— Маленькое приключение, — весело отрапортовал Ньют.

— Не такое уж маленькое, если считать с момента высадки…

Криденс снова побледнел, отвел взгляд к стене; не найдя в ней ничего интересного, вернулся к коленям. Ньюту было почти больно следить за этими метаниями.

— Спросите меня сэр, — улыбнулся он, поднявшись. — Прикажите мне говорить, капитан, — он увернулся от неуверенного тычка кулаком, которым пытался наградить его Криденс.

— Рассказывай, — Дамблдор залез в карман, и, достав пачку желтых леденцов, протянул их штурману.

Скамандер сделал шаг к капитану и подмигнул:

— Если бы я был на вашем месте, капитан, я бы спросил, что чувствует наш штурман, когда видит лейтенанта первого отряда, Тесея Скамандера.

— И что же?

— Смотрите, покраснел! И так каждый раз, когда Тесей проходит мимо, или его голос слышен в коридоре, или просто когда при Криденсе упоминают брата. — Ньют шагнул обратно — А на днях он полчаса не сводил с Тесея глаз — это рекорд! Я бы сказал, все пропало! Или наоборот, как взглянуть на проблему. Ну как, хорош рассказ?

— Это правда? — заинтересованно и тепло спросил Альбус, глядя только на Криденса.

Тот молча кивнул, краснея окончательно.

— Ну что ж, я думаю, этот брак легко будет устроить, — Дамблдор повернулся к Скамандеру:

— Что же запросит в награду пилот?

— О, я совершенно бескорыстен, — развел руками Ньют. — Крепкие связи в команде — удача с драконом!

— Вот как. А что, ваша дуэль в остротах с Грейвзом все продолжается?

Ньют пожал плечами.

— Дуэль, сэр? Так, охота на космическую пыль.

— И кого на этот раз стряхнули с колен?

— Разве вы не следили за представлением, сэр? — улыбка пилота на миг угасла, но тут же вернулась.

— Вы положили его на обе лопатки. На обе лопатки, Ньют, — признание из уст капитана прозвучало почти как обвинение, но Скамандер мастерски пропустил интонацию мимо ушей.

— Главное, чтобы не он меня, а то не видать мне Фрэнка, как своих ушей

— Почему же?

— Он против секса с неразумными формами жизни, сэр. Даже не знаю, с чего бы… — взгляд Ньюта задержался на входе в санчасть, куда протискивались одновременно Тесей и Персиваль, а следом за ними вломились Серафина и Тина, Куини и Якоб. Эту компанию на базе было сложно застать по раздельности. Ньют ободряюще хлопнул по плечу Криденса, кивнул капитану, расправил плечи и прошел мимо десантников, под радостное «Приве-ет». Звонко влепил ладонью по ладони Тесея, прошептал: «Не упусти момент, братишка!» — и с каменным лицом прошел мимо Грейвза.

— Ты все еще в черном списке, Персиваль, — засмеялась Серафина и улыбнулась Тине, которую обнимала.

— Да Гаспод с вами, в этом списке весь корабль, — отмахнулся Персиваль. — Я в отличной компании.

— Тем печальнее для Ньюта, — отметил Тесей. Он жадно посмотрел на штурмана. — А я бы отдал что угодно, лишь бы сделать Криденса своим.

Штурман с надеждой поднял взгляд на Тесея.

— Ну все, ты окольцован, — засмеялся Грейвз. — Сказал при капитане — считай, ваш контракт подписан!

Дамблдор взял Тесея и Криденса за руки и заставил шагнуть ближе.

— Так вы по доброй воле хотите быть друг с другом?

— Да, — кивнули те разом.

— Вот и ладно! — взревел Грейвз. — Наконец-то у меня в каюте прекратятся бесконечные признания в любви! Надеюсь, ты теперь присядешь на другие уши!

— Да я теперь выселю тебя в столовую! Или еще веселее — к братцу на место Криденса, — Тесей взял штурмана за руку и нежно поцеловал его в ладонь.

— О, нет. Не-ет, ты так не поступишь, — Персиваль отступил на шаг и уперся спиной в стену.

— Персиваль, ты пасуешь перед противником в три раза тебя легче?

— Да у него не язык, а бритва, — расстроено отмахнулся Грейвз. — Хелль, пойду хоть подремлю напоследок, — и он скрылся за дверью.

Все старательно не замечали глубокий поцелуй Тесея с Криденсом, который длился, длился, длился…

Наконец, Дамблдор кашлянул и спросил:

— Так, а что у нас между пилотом и Грейвзом? С чего все началось?

— О, это была эпичная битва, сэр, — Пиквери улыбнулась.

— Задолго до вашего прибытия, — пояснила Куини.

— Я расскажу, — вмешался Якоб. — Все началось… Рейсов за двадцать, нет? Больше рейсов до вашего прибытия. Скамандеры только воссоединились, и Тесей всем взводным уши прожужжал о своем младшем. Персиваля повело, как комету вокруг звезды. Да и Ньют смотрел на него с улыбкой.

— Сидя у Грейвза на коленях, ты хочешь сказать, милый? — Куини обняла Якоба.

— Точно, сейчас даже поверить в это не могу.

— Что же случилось? — пикировку между пилотом и вторым взводным Альбус принимал как данность, но, вполне возможно, зря.

— Персиваль идиот, — раскрыл тему Тесей, наконец оторвавшись от губ Криденса.

— Его предупреждали, — перебила Пикквери.

— Нельзя при Ньюте говорить слово «должен», тем более — по отношению к нему, — поморщился Тесей. — Я сказал об этом Перси еще до прибытия брата. Но бесполезно.

— Персиваль и долг — это пейринг, — фыркнула Серафина. — И каждая вторая фраза без этого слова — пепел и прах!

— Вот в чем дело, — протянул Альбус. — Но с выполнением приказов у Ньюта проблем нет.

— Нет, сэр, — улыбнулся Тесей, — но в любых неофициальных отношениях…

— Хм. Что если для них не все потеряно? — Альбус улыбнулся в усы и достал леденец, — Я думаю, все можно поправить. Даже больше — пробудить любовь между Ньютом и Персивалем.

— Это вряд ли, — отрубила Пиквери.

— Зато будет забавно, дорогая.

— Стоит хотя бы попробовать, — вступился Якоб.

— Но мне понадобится ваша помощь. Общая.

— Отлично! Братишке стоит поумерить пыл. И если все выгорит, я буду счастлив вдвойне.

— Что ж, пойдемте ко мне и всё обсудим!


***

— Что мы слышали, сэр! — Винда с сияющими глазами заглянула в кают-компанию для офицеров, где с мрачным и сосредоточенным видом листал страницы на планшете Гриндельвальд.

— Что еще случилось?

— Похоже, намечается свадьба, — Кролл присоединился к компании, аккуратно загородив вход в помещение.

— Какой же идиот решил разнообразить жизнь дополнительной суетой?

— Фаворит нашего командира, Тесей.

— А-а, этот выскочка… Что ж. — Геллерт отложил планшет в сторону и посмотрел на Винду. — С кем свадьба?

— С новеньким штурманом.

— Еще интереснее, — Гриндельвалд помолчал, постукивая пальцами по столу, а потом с улыбкой хлопнул по дивану, приглашая компанию подсесть ближе: — Здесь есть над чем поработать.

Глава III

Ньют облизнул губы. Аппарат безжалостно вкатил очередную порцию уколов, обдал шипящей дезинфицирующей пеной, которая морозными иголками растаяла на коже, засунул в задницу щупальце, и, наконец, вывел табло выбора.

2, 8, 64, 256 программ — офигеешь, пока все прочтешь. Чем проще, тем лучше. Ткнул в двойку и замер, с отвращением глядя на подмигивающие надписи: «Зоопарк» и «Маскарад». Гас вездесущий, только зоопарка ему не хватало. Зоопарк был за каждым углом, в любом коридоре станции, на его драконе каждую секунду полета, но старая программа маскарада… миллион раз заезженная пластинка, такая же нудная, как байки о Земле. А, черт с ним. Ньют нажал кнопку и принялся ждать, пока игровая комната запакует его в старинные одежды.

Лучше перетерпеть нудную музыкальную прелюдию и потрахаться, наконец, с живым человеком, чем проходить обработку заново и упереться в тот же самый выбор. Скамандер давно подозревал, что большинство игровых программ на базе попросту сломано. Только этим и объясняется то, что ровно в половине случаев ему подсовывают пресловутый «Маскарад».

Дверь кабинки распахнулась. Ньют шагнул в полутемный зал, навстречу шумной музыке, срывая маску. В предосторожностях смысла не было. Обстановка, наряды, музыка и невозможность узнать случайного партнера транслировались в мозг автоматически. Маски, по задумке психологов, должны были напоминать о древних, лучших временах. Тогда как любой посетитель комнаты игр хотел одного — как можно более горячего партнера на час-другой. Или на ночь. Как повезет. А еще — не вспомнить его завтра, встретив в коридоре или столовой, не обременять себя ненужными эмоциональными связями. Только секс, никаких обязательств. И гарантированное отсутствие любых последствий.

Ньют, в принципе, был бы не прочь встретиться с одним из прошлых приключений. С тем, кто не пытается пудрить мозги, что-то выяснять, выпендриваться или вызнавать. Молча берет и трахается ночь напролет, выбивая воспоминания о холоде, огне и криках. О том, что завтра может не стать любого из них — Криденса, Куини, Тесея… как не стало Санти, Эллен… Хелль побери. Ньют взял бокал у официанта и развернулся, уходя с лестницы, где в синхронном танце сближались и расходились фигуры в красном и черном, закрывали лица веерами, отворачивали белые маски друг от друга. Свернул за угол, к балкону над залом, почувствовал под локтем мрамор балюстрады, отпил, наконец, глоток. Вместо шампанского программа игровой подсунула странное пойло с сивушным вкусом. Меньше надо думать о десантуре. Скамандер отставил бокал в сторону — в напиток насыпалось конфетти, металлический привкус фольги с сивухой — сочетание адское. Давя растущее раздражение, Ньют всматривался в толпу, прикидывая, к кому стоит подкатить.

Чтобы упростить выбор, игровая комната наряжала в соответствующие цвета. Черный для тех, кто предпочитает брать, золотой — для универсалов. Ньют был одет в красный. Чтобы отключиться, пилоту хотя бы в игровой нужно побыть снизу. Большая часть игроков — андроиды, чтобы всегда можно было перепихнуться хоть с кем-то. Узнать их не так просто, но наметанный глаз пилота мог выделить паттерны в движениях. Да, сегодня людей больше — десантуру отпустили, наконец, в вольное плавание. День, два, в лучшем случае неделю до следующего рейса партнеров на один раз можно выбирать среди живых.

Не будь Тесей влюблен по уши, все было бы куда проще. Сиблинги на Итаке держались одной семьей во всех смыслах. Пока вы живы, это единственно важное. Ньют с досадой смахнул бокал с ограждения, и стекло растворилось в воздухе, не долетев до танцующих. Безопасность на высоте. Даже если нырнешь вниз, на иллюзию мраморного пола, повредить ни себе, ни окружающим не получится. Компания бережно относилась к дорогостоящему оборудованию, вне зависимости от того, насколько живым и разумным оно было.

Хватит стоять столбом. Ньют резко развернулся и, шагнув к лестнице, влетел в плотного мужчину в черном, который неслышно подошел с двумя стаканами. Чтобы не упасть, Скамандер схватился за черный мундир, почувствовал живое тепло под ладонью и, не отодвигаясь, взял протянутый стакан. Резкий вкус с первого же глотка прошиб с головы до пят. Чтобы пронести контрабанду в игровую комнату, надо быть более чем опытным и хитрожопым. Такой вариант Ньюта устроил полностью. Негласная традиция старых десантников: если ты берущий — нужно принести партнеру что-то из внешнего мира. В игровой этот обычай терял почти весь смысл, ведь комната не давала запомнить, с кем ты встречался. Но традиции есть традиции. Особый шик — выделиться там, где все продумано, чтобы выделиться было невозможно.

И все-таки Ньют вспомнил, что пробует напиток не первый раз. И ощущение горячего тела под ладонью, мятный вкус на губах, молчание. Лучше всего, конечно, молчание. Молча с него стягивают маскарадные брюки, и они охотно распадаются по швам, пока Ньют возится с ремнем и пуговицами черного мундира. Молча разворачивают, прикладывая животом о балюстраду, вставляют крупный твердый член — впрочем, особая капсула смазки, заботливо втиснутая аппаратом при обработке, защищает от любых неприятностей — и медленно, невероятно медленно и сладко начинают трахать, сразу проходя по простате под нужным углом так, что хочется кричать после первой полдюжины движений. Ко второй крик вырывается-таки наружу, и люди внизу задирают головы. Не то чтобы Ньют был единственным, кто орет, когда его дерут в игровой, но всем охота бесплатного порно… На рот Ньюта ложится ладонь, заставляя замолкнуть.
Ньют впивается в ладонь зубами, и его пялят на глазах у всех, размеренно и с оттяжкой. То, что десятки глаз наблюдают, как он вздрагивает и приподнимается над балконом, заводит еще сильнее, круче, чем рука, что ложится на член и начинает ритмично двигаться, заставляет толкаться вперед с утроенной силой. Внутри поднимается волна, словно протуберанец на желтой звезде, который вот-вот настигнет, обнимет дракона ладонями, и тебе никак не успеть убраться с его пути…

Протуберанец настигает его. Бедра, пах, солнечное сплетение, горло, ослепительная вспышка в голове. Ньют стонет, с силой сжимает зубы, кусая ладонь, и не выпускает до тех пор, пока не выжат досуха. Его партнер рычит, но не отнимает руки, боль, очевидно, доводит и его до оргазма. Движения становятся сильными и резкими. Наконец, он вжимается в ягодицы Скамандера и замирает, не выходя. Прикусывает шею рядом с имплантом, натыкается губами на твердый край контакта. Ньют ждет, что программа отвлечет партнера — чтобы не заострять внимание, особенности, которые могут подсказать, с кем ты сегодня, обычно маскируют под нейтральные вещи. Например, под шрамы. Но любовник, наоборот, водит губами, прослеживая шрам, пускает в ход язык, снова и снова ласкает Ньюта, и тот чувствует, как опять начинает заводиться. Возле контакта кожа гораздо чувствительнее, чем в других местах. Дракон никогда не злоупотребляет этим, а здесь… Гаспод, Ньют готов трахаться всю ночь напролет. И не намерен терять ни минуты.

***

— Ньют, Ньют, — доносился издалека знакомый голос. Не хотелось уходить из сна, в котором ночной секс был круто замешан с блаженством и терпкой усталостью тела.

— Вставай, — тряска продолжалась. Ньют, не открывая глаз, отмахнулся, попав рукой по угловатой коленке, промычал нечленораздельное ругательство и залез головой под подушку.

— Эй, ты что, пил? — принюхался Криденс и протянул разочарованно: — Влетит же от Дамблдора. Сегодня свадьба, — добавил он растерянно.

— Балда! — Ньюта приподняло от напоминания. Было немного стыдно, что забыл про жениховство Тесея и свою роль. Он шутя огрел штурмана подушкой. — На свадьбе всем пить, так что никто ничего не скажет. Ты просто не в курсе… — он ласково взъерошил темные волосы и, не дожидаясь расспросов, сбежал в душ, заперев дверь. Включил воду на рецикл и сполз по стенке на пол, оперся на колени локтями, свесив голову. Пять — десять минут под горячей водой, что приятной струей льется на выход импланта на шее, и он станет человеком. Хотя бы ненадолго, до вечера. До свадьбы Тесея с Криденсом.

Идея «поженить» между собой космодесант и экипаж пришла в головы психологам Компании вскоре после начала масштабных военных операций. Стало ясно: когда между экипажем и десантом устанавливается тесная физическая и эмоциональная связь, космофлотовцы лучше заботятся друг о друге и могут примирить зачастую противоположные интересы сторон. Даже в опасных условиях экипаж дождется, пока все взводы соберутся на борт, если кто-то из экипажа проводит ночи в койке с одним из взводных или с командиром. Десант будет до последнего прикрывать корабль, не надеясь осесть на планете, если в космосе его ждет горячая встреча.

Рекомендации психологов и представителей Компании, никогда не нюхавших плазмы, затем не раз уточнялись, менялись, конфликтовали друг с другом. Какой-то пылеед придумал, что ссора в такой паре непременно приведет к катастрофе. И десятки лет доказывал свою точку зрения, подгребая под нее провалы операций прошлого и настоящего. Союзы экипажа с десантниками вошли в немилость и перекочевали на полулегальное положение. Впрочем, это были выкладки тех, кто никогда не висел под огнем, ожидая последний челнок с планеты, и никогда не прикрывал корабль, разбивая ударную волну броней катера. Боевые командиры отлично знали: пусть даже «космобраки», как стали их называть почти сразу, заключались всего на несколько вылетов; пусть гибли командиры и члены отрядов, выгорали штурманы и пилоты — не было ничего важнее и дороже, а значит, спасительнее для корабля, чем эта связь. Каждый день, проведенный на базе, живые считали за год жизни. Настоящей, человеческой жизни, которой у большинства из них никогда уже не будет. Лишь кипящая лава и каменные лабиринты чужих планет под ногами, узкие коридоры корабля и орбитальные базы. Единственный доступный эрзац мирной жизни, любви — космобрак. И бордель в игровой, конечно.

В команде Фрэнка ситуация была сложная. На небольших драконах и экипаж невелик. Всего три человека: пилот, штурман и связист. Капитан оставался с ними последние рейсы и скоро должен был отбыть, оставив дракона на кого-то из взводных. Ставки делали на двух претендентов — Тесея Скамандера и Персиваля Грейвза. Были, конечно, рисковые ребята, которые ставили на Серафину Пиквери. Но шансов у несомненно талантливой воительницы было меньше. Хотя бы потому, что при назначении учитывались не только боевая подготовка, стратегические и тактические навыки, но и способность заставить команду работать слаженно, без конфликтов. Сделать это без связей с экипажем дракона было невозможно. У Тесея был отличный козырь — брат пилот. Пока что старший Скамандер выигрывал у остальных претендентов с большим отрывом.

Как было принято на Итаке, Скамандеры уходили на флот всей шестеркой братьев и сестер. И служили полный срок — двадцать лет, чтобы, если выжили, уйти на второй. Сорок лет мало кто мог выдержать. Отец шестерки Скамандеров, что воевала на Фрэнке, отслужил дважды по двадцать и вернулся со своей рукой, ногой и глазом. Он считался одним из самых удачливых и хитроумных людей на планете. Первая шестерка Одиссея Скамандера ушла в десант, как и положено, в восемь. Еще один ребенок, Ньют, в 4 года отправился в летное училище, когда у пацана обнаружился нежданный талант. После обучения Ньют воссоединился с семьей в космосе. Правда, к тому времени от шестерки Скамандеров в строю осталось только четверо, а еще через пять лет на драконе из старших Скамандеров летали только двое — Тесей и Эллен. Еще три года, и у Ньюта остался один Тесей. Каждый прожитый год добавлял опыта, умения выживать… И приближал время расплаты — расставания.

Связистка… На нее рассчитывать не приходилось. И Серафина, и Персиваль подкатывали к Куини в свое время, но сердце девушки было отдано Якобу. Ковальски вскоре после прибытия Голдштейн был сильно ранен, списан по здоровью, но решил не становиться пылеедом и дослужить двадцатку хотя бы на станции. Стал еще одним служащим базы. Само по себе это не было сенсацией. А вот то, что Куини продолжала встречаться с Якобом, игнорируя десантников… Даже команда поначалу воспринимала их связь неоднозначно. Впрочем, Альбус закрыл на это глаза, будущие командиры тоже, вероятно, будут соблюдать негласную традицию, так что семейной паре Голдштейн-Ковальски ничего не грозило. Не так плохо, когда экипаж сблизился еще и с базой. Тем более что в команду пришла Тина, одна из молодых десантниц в отряде Пиквери — и это соединило экипаж и десант еще одной нитью.

Связь Криденса с остальными Бэрбоунами сложно было назвать нормальной. Ньют так и не успел раскопать, что же происходило в этой семье. Новый штурман, похоже, испытывал к родне двойственные чувства, и это, скорее всего, сказалось на последней операции. Но обвинения, брошенные Гриндельвальдом во время памятного ужина, не имели никаких оснований. Скорее уж Бэрбоунов подвел прикрывающий операцию ближний взвод — шестой. Пятый с Абернети оказался слишком далеко, чтобы помочь четвертому, и в результате… В результате взвод уничтожен, а команда Фрэнка осталась без еще одной, пусть и сомнительной, привязки между экипажем и десантом.

Новый взвод только прибыл. До первого вылета было неясно, как ребята себя покажут. Так что пока командир был с ними, все в меру способностей искали подходы, стараясь обеспечить экипаж и десант надежными связями хотя бы на первое время.

Когда роман между Тесеем и новеньким штурманом Фрэнка только-только намечался, Дамблдор воспринял новость с радостью. Ньют, со своей стороны, сделал все, чтобы Тесей и Криденс могли почаще видеть друг друга. Вплоть до того, что проводил больше, чем обычно, времени в беседах с командиром. Это привело к сплетням определенного толка и неопределенности, которую, похоже, в штыки принял Гриндельвальд, старый друг и однокашник Альбуса по Академии… Во всяком случае, Ньют ловил смутное неудовольствие взводного в свой адрес. Впрочем, ни в какие действия или внешние проявления недовольство шестого до сих пор не перерастало.

— Ньют!! — забарабанили в дверь душа. — Ньют, ты там утонул, что ли??

— Утонешь с вами… — задремавший под думы пилот ладонями согнал с лица воду. — Чего?

— Полчаса сидишь!! — взвыл Криденс за дверью. — Мне тоже надо…

— Все, все, — Ньют вырубил воду, включил режим сушки и через минуту был в каюте, голый, розовый от горячей воды. Когда пилот достал флакон с эссенцией, синтезированной на Фрэнке в обход правил Компании, по помещению разлился теплый аромат почти забытых плодов с Итаки.

— Иди уже, — Ньют подтолкнул Криденса к душу, а сам взял с койки и разодрал свежую упаковку формы.

***

Поздний ланч в приятной компании на второй день после возвращения на базу если не был традицией, то должен был вот-вот ею стать. Небольшие группы, чаще из двух-трех человек, мигрировали между столами и сходились в более крупные альянсы Вразбивку между ними примостились старые и новые парочки. Шумел, устроившись в самом удобном углу, прайд взводных и экипажа.

Давно пора было переместиться в кают-компанию или обзорный зал. Но компания зацепилась языками, стали обсуждать вечернее торжество, и все остались в столовой. Нельзя сказать, что на эту тему часто говорили на базах, а для команды «Тандера» свадьба и вовсе оказалась выдающимся событием. Так что голоса тех, кто хоть раз побывал на ней, звучали громче остальных.

— …И мы украсили зал огромными цветами, а невеста вылезла из торта, — живописал, активно жестикулируя, Якоб.

Криденс залился румянцем, и Тесей не упустил возможность приобнять штурмана, подвигая стул ближе.

— Не похоже, что это наш вариант, да, дорогой? — обратилась к Криденсу Куини.

— А вот что была одета невеста? — Тина сделала круглые глаза, когда Пиквери укоризненно толкнула ее локтем. — Что такого?

— В узкие такие… Знаете, две полоски на груди и бедрах, тоже из цветов, — показал на себе Ковальски, волнообразными движениями проведя по телу ладонями и расхохотался, глядя, как вытягиваются лица у Криденса и Тесея. — Она была родом с Мауи-2, там так принято!

Ньют тоже рассмеялся и положил Криденсу ладонь на плечо:

— Не-ет, я боюсь, такой красоты нам не перепадет.

— Да уж, должно быть что-то традиционное, — вмешался Грейвз и с недоумением посмотрел, на младшего Скамандера. Тот чуть не в истерике согнулся от смеха.

— Не нужно, — подал голос Тесей. Теперь и на его лице проявилась краска.

— Гаспод! Да что у вас там за обычаи? — удивился Персиваль.

Ньют, наконец, выпрямился, но, посмотрев на брата, который продолжал молча краснеть, снова залился смехом.

— Рассказывай уже или молчи, — прокомментировала приступ пилота Серафина.

— Нет, конечно, с голыми коленками Тесс выглядит мило, — выдавил, наконец, Ньют. Тесей попытался отвесить ему подзатыльник, но не преуспел. — Но лучше не стоит.

— А я бы посмотрел, — усмехнулся Грейвз, осознав, какое зрелище упущено.

— Что, времени налюбоваться не хватило? — фыркнул Ньют.

— На скамандеровские-то коленки? Жизни не хватит!

— По-моему мы не ту пару просватали, а, Серафина? Может, еще переиграем, пока не поздно?

— Прекратите оба, — Тесей включил, пока не на полную, командный голос, и спор временно затих.

Куини протянула:

— Давайте найдем компромисс…

— Да ладно вам! — хлопнул Криденса по спине проходивший мимо Марк из шестого. — Что вы цепляетесь за это старье. Подумаешь, траур! Кто сейчас соблюдает традиции? — И ушел, подмигнув Тесею.

Над столом повисло молчание, сперва озадаченное, а после почти ледяное.

— Вот это задница…- протянул Якоб.

— На парсек, не меньше, — подытожила Серафина.

Штурман, вытянувшись, словно в глубокой заморозке, потерял способность говорить и думать. Все пошло прахом. Все счастливые минуты, все едва зародившиеся надежды. Кто знает, что случится во время следующего рейса. В эту высадку погиб целый взвод. Три рейса назад на «Тандербёрд» выгорел штурман. Никто из собравшихся в зале не знает ни когда объявят вылет, ни кто будет следующим.

— Может, не будете тормозить? — спросил Ньют, поглядывая на брата.

Тот помолчал, раздумывая. Куини глядела на братьев и улыбалась, постукивая туфлей по ножке стула Якоба. Насколько проще было бы работать с одинаковыми Скамандерами, но увы. Ньют был готов менять решения ежеминутно, если этого требовала ситуация, хотя порой становился невероятно упрямым и в упор не видел неудобные для него факты. А Тесей был упрям и прямолинеен во всем, хотя иногда готов был поступиться принятым решением. Но слишком уж редко это случалось.

— И сколько времени у вас должен длиться траур? — больше для проформы поинтересовался Грейвз. Как правило, для десанта в таких ситуациях траур длился один рейд. Когда брак заключали между экипажем и десантом, уместнее было бы переждать пару рейдов. Впрочем, для любой парочки ждать порознь даже день — слишком долго. А сейчас промедление и вовсе плохо отразится на команде.

— Три…

— Дня? — перебила Криденса Тина.

Ньют послал ей воздушный поцелуй. Куинни счастливо обняла сестру, лицо Тесея посветлело. От траура осталось чуть больше суток. Проблема перестала быть айсбергом. Шансы расстаться навсегда, так толком и не встретившись, таяли на глазах.

Криденс усилием воли заставил себя улыбнуться. Сейчас на корабле только он знал, что на родной планете траур длится три года. Пусть так и остается.

Глава IV

— Так что же, Грейвз влюбился? — голос Дамблдора за дверью раздался внезапно. Ньют, который только-только поднес руку к сенсору, чтобы выйти, метнулся в душевую. Встречаться с командиром не стоило.

— Да, и дела все хуже, — печально, глухо ответил Тесей.

Судя по звукам, в каюту заходила большая компания. Ньют нахмурился. Теперь он был в ловушке: не выйдешь так, чтоб не возникло вопросов, а остаться неудобно.

— Не может быть, — Криденс, конечно, рядом со Тесеем. Под двойным весом заскрипела штурманская койка.

— Страшно смотреть, как мучается! — мелодичный голос Серафины и тихий, неразборчивый шепот со стороны койки подсказали, что свободных мест в каюте не осталось.

— Насколько все плохо? — голос командира был серьезен.

Проблемы офицерского состава рано или поздно коснутся всей команды. Ньют насторожился.

— С точки зрения дела — нет проблем. Персиваль ребят построил, как нужно, — вмешался Тесей. — И в борьбе кого хочешь уделает…

— Но не тебя, — приглушенно подал голос Криденс и, похоже, получил в награду поцелуй.

— Я могу сказать лишь, что шансы на капитанство у него очень высокие, — добавил Дамблдор. — Извини, Тесей.

— Почему вы решили, что он страдает? — подал голос Криденс.

— Не спит, почти не ест, — Тесей говорил невнятно, словно через поцелуи. Ньюта это начало раздражать. Не то чтобы он был ханжой, но сколько можно? Половины не слышно ведь!

— Придется ему снова подгонять скафандр, — заметила Серафина ехидно.

— А вчера я видел, как он бился головой об стену!

После слов брата наступила тишина. Ньют едва не спросил вслух, сильно ли пострадала станция.

— И по кому наш красавец так убивается? — голос командира прозвучал как-то непривычно. Впрочем, и ситуация была необычная.

— Как по кому, по Ньюту!

— Что? — вырвалось у пилота слово, скорее похоже на скрип, чем на речь, и Ньют поспешил закусить руку: когда его обнаружат, ситуация из несуразной превратится в предельно неловкую. К счастью, в каюте что-то с шумом покатилось, упало, зазвенело, и непрошеные гости дружно принялись возвращать предметы на место. Похоже, кто-то свернул с полки кружку с наградными знаками, и в иное время Ньют был бы недоволен, но… Грейвз! Влюблен, и так сильно, что страдания видны другим взводным. Влюблен в него! Новость выбила с привычной орбиты и подвесила в пространстве без координат.

— А… — осторожно начал Криденс, — может быть, сказать ему?

— Кому?

— Ньюту, я уверен…

— Ну что ты!

— Да ни за что!

— Не-ет.

Голоса слились в один.

— Да он изведет Грейвза за день, при удачном раскладе за два.

— Нет, брат неплохой человек, но Персиваля не пожалеет.

— Схемы на схеме не оставит, разберет до атомов.

— Ньют не перейдет границ, — вмешался Дамблдор.

— Нет, но оттопчется по полной, спустит целую обойму, — мнение Тесея тут, пожалуй, самое неприятное. Тем более, что он скорее прав, признал Ньют.

— Лучше оставим все как есть.

— Погорюет, переживет, я надеюсь, — вставила Серафина.

— Или переведем его на другой корабль. Жаль, конечно, но что поделаешь… Идемте. Найдем Персиваля, попробуем развеселить.

Капитан увел всех из каюты.

Ньют, убедившись, что никого не осталось, выбрался из душевой и упал на койку, закинув руки за голову. Ему не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, горят ли уши. Что ж, большинство слов, которые сказали о нем друзья, правда. Правы ли Дамблдор и Серафина, брат — в том, что Персиваль влюблен? Он не заметил никаких изменений утром, да и на драконе привычные перепалки были точно теми же, но… Взводные и командир проводят куда больше времени вместе, чем десант и экипаж. Если они вынуждены обсудить ситуацию не с глазу на глаз, а компанией, возможно, положение действительно серьезное. Для Грейвза.

Хуже было другое. Ньют испытывал стыд, когда снова и снова вспоминал слова брата, командира и остальных. Да уж, узнай он о слабости Грейвза при других обстоятельствах, с удовольствием уничтожил бы словом. Словом нетрудно вывести из себя, а Ньют десятки рейсов оттачивал остроумие именно на Грейвзе.

Нет, все же вероятность, что Тесей и Серафина ошибаются, была. Скамандер принялся перебирать последние встречи, отыскивая возможные подсказки. А, вот — момент, когда он вышел из санчасти. Персиваль смолчал! Быть может, впервые за все время обошлось без острот при встрече. Что ж, если это так, и если он действительно влюблен в Ньюта… Это все, нет, многое меняет!

***

На перекрестке коридоров станции, к которому Альбус и Тесей шли, обсуждая подробности предстоящей свадьбы, обнаружился Гриндельвальд, и, обращаясь к Альбусу, упомянул о неком важном деле. Тесей собрался было уйти, поскольку говорить с шестым взводным не рисковал. Распускать руки в присутствии командира не полагалось, а набить морду за вчерашний инцидент со штурманом хотелось очень.

— Договорим позже, — коснулся руки Тесея Дамблдор.

— Зачем же, это и Скамандера касается, — холодно возразил Геллерт.

— Вот как? — прищурился тот.

— Да, есть неприятные, если не сказать плохие, новости про вашего штурмана.

— Это какие же? — Тесей скрестил руки на груди. Про шестого взводного слухи ходили самые разные. Ньюту тот совсем не нравился, а доверять интуиции брата Тесей привык безоговорочно.

— Скажем так, — Геллер в упор посмотрел на Скамандера, — ваш штурман умалчивает, врет и вам не верен.

— Что? — одновременно воскликнули Дамблдор и Тесей.

— Вот, например, траур на его родной планете длится не три дня, а три года. Хотите проверить?

— Года? — в шоке повторил Скамандер.

— Геллерт, это немыслимо. Никто не будет ждать столько в угоду старым традициям, — мягко, но настойчиво вмешался командир.

Гриндевальд дернул плечом. Достаточно и того, что первый взводный озадачен: Бэрбоун ведь умолчал о важном, нет?

Тесей нахмурился. Не то чтобы он не мог понять Криденса. Ждать три года — идиотизм. Никто бы не это не пошел. Но скрыть информацию, когда ее запросили, и молча согласиться на подстановку — этот поступок выставлял штурмана не в лучшем свете.

— Но это лишь начало, дальше будет хуже.

— Говори, — кивнул Тесей. Лучше знать сразу.

— Парень изменяет.

— Какие измены, — пожал плечами Альбус, — это десант. Сегодня живы, завтра высадка.

Тесей только фыркнул.

— Да, но не в том случае, когда о браке уже договорились, — мягко заметил Геллерт.

В чем-то он был прав. Если свадьбу планируют как событие, а не сговариваются на ходу при командире и свидетелях, традиции имеют значение. Хотя бы ночь накануне свадьбы партнеры должны провести врозь. Чаще всего — в одиночку. Помедитировать о прежней жизни, начать новую с чистым сердцем и помыслами. Иногда ночные бдения проводят вдвоем с другом — непременно в молчании, чтобы после тот мог засвидетельствовать чистоту духа вступающего в союз.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Дамблдор.

— Мне повторить еще раз? Ваш штурман врет, скрывает информацию и изменяет. Какое редкое сочетание достоинств! — взводный шестого смотрел Тесею в глаза.

— Как ты можешь утверждать, что он изменяет, если они обменялись обещаниями только вчера?

— Может, потому что прошлая ночь не прошла для него впустую?

Тесей, сжимая кулаки, готов был бросится на Гриндевальда, но Дамблдор придержал его за плечо.

— Можно спросить у Ньюта, — предложил Альбус, глядя на Скамандера.

— Не стоит, — прошипел сквозь зубы Тесей. — Мы с братом говорили, потом он ушел в игровую. Вряд ли… Не думаю, что он вернулся оттуда быстро.

— Пойдем сегодня со мной, — сделал приглашающий жест Геллерт. — Увидите, как к штурману шастают даже накануне свадьбы. Если вы и после этого решите сойтись — флаг в руки.

Скамандер отмахнулся, сунул кулаки в карманы и пошел в каюту. Дамблдор догнал его, обнял за плечи и стал о чем-то расспрашивать. Перед тем, как повернуть за угол, Альбус обернулся и кивнул Геллерту.

Дело было сделано.

***

Персиваль был недоволен, что приходится кантоваться в офицерской кают-компании, пока привычное место обитания оккупировали влюбленные. Но делать было нечего. После свадьбы ситуация станет только хуже. Нужно куда-то переехать, но куда? Распределение десанта обычно проводят до возвращения на базу, но сразу после прилета поменять соседа еще можно. В крайнем случае, после первой ночи на базе можно попробовать обменяться каютой с кем-то, кто нашел себе пару на время. После — уже все. Время упущено. Если на станции и есть свободные каюты, то они опечатаны, водой, воздухом и остальными расходниками их заправляют по числу прибывших, и только до заселения. Никто не будет заводить шарманку между рейсами, слишком дорого это обойдется Компании.

Так что Грейвз валялся в кают-компании на дальнем от входа диване и прикидывал, когда же можно будет перебраться в игровую, чтобы там собралось достаточно живого народа. И если повезет…

— Так что, это не слухи? — голос Тины вывел Грейвза из блаженной безмятежности. Нельзя сказать, чтобы он плохо относился к младшей Голдштейн… Но Тина — это, скорее всего, и Серафина, а компания — это обсуждение все тех же сплетен о Бэрбоунах или о свадьбе, и все это Персивалю отчаянно надоело. Он благоразумно переместился на пол, скрывшись под выступом сидения. При удачном раскладе его никто не заметит.

— Какие именно, милая?

Раз здесь и старшая Голдштейн, без Якоба не обойдется.

— Конечно, про нашего пилота, о чем еще сейчас судачат? — торжественно выдал Ковальски и рассмеялся. Персиваль невольно поморщился. Он мог был назвать с десяток куда более приятных тем для пересудов, чем младший Скамандер, вечная заноза в заднице…

— Давайте я сварю вам кофе и поболтаем.

— Так что там с пилотом, сестренка?

— Ты же знаешь, я не могу раскрывать личные тайны. Но все… Непросто, — Куини, судя по звукам, взламывала кофеварку. Персиваль с тоской подавил вздох. Ради божественного кофе, который связистка варила из станционного эрзаца, он мог бы перетерпеть разговор о Ньюте. Но теперь уже слишком поздно. Все решат, что он прятался, а допустить такого позора взводный не мог.

— Ладно, Куини не может, а я скажу, — торжественный глас, который Якоб мнил шепотом, в коридоре, вероятно, не услышали. Но в стенах кают-компании он отдался эхом. — Ньют влюблен!

Сплетня и впрямь была свежая. Персиваль даже вообразить гордого пилота влюбленным не мог. Интересно, кому свезло.

— В кого?

— А это самое пикантное, — звук работающей кофеварки заглушал слова. Грейвз, лежа на спине, приподнял голову, вслушиваясь в разговор.

— В Персиваля Грейвза.

Видимо, на станции случился локальный апокалипсис, поскольку стены сдвинулись, свет на мгновенье погас, а когда Грейвз опомнился, у него болел висок и затылок.

Точно, апокалипсис, поскольку Тина сдавленным шепотом спросила:

— Кто-то стонал?

— Да, — голос Куинни звучал расстроено. — Я уронила чашку с кофе.

Остро пахло прекрасным напитком, но Персиваль уже и не думал о том, как пригодилась бы ему сейчас эта чашка. Ньют, зараза Ньют, чьи слова режут острее оружейных новинок Компании, влюблен в него. Гас, это не могло быть правдой.

— Да, ладно, этого не может быть! — вот и Тина с ним согласна. — Ньют же ему прохода не дает, нет ни дня, чтобы они не сцепились!

— Да! — подтвердила Куинни. — А знаешь почему?

— Не представляю!

— Именно поэтому!

— Где логика?

— Дорогая, разве ты в интернате не дергала за косички девочек, которые тебе нравились?

— О.

— Так что, Ньют влюбился по уши? — Серафина наслаждалась и кофе, и сплетней. — И в чем это выражается?

— Бедняга Криденс поделился на днях — когда затеяли кель-паа, помните? — Тина понизила голос. — Когда Тесей с Персивалем боролись?

— Еще бы! — Якоба борьба увлекала не только как зрелище. Ставки на спортивные бои — дело прибыльное. Похоже, и здесь Ковальски остался не в накладе. Персиваль хотел бы задать ему пару вопросов… не сейчас.

— Так вот, Ньют сбежал еще до окончания поединка. А Криденс потом застал… зашел не вовремя, — свернула рассказ Тина. — Хотя, конечно, мало ли…

У барной стойки возникла какая-то возня, и все замолкли.

— Подумаешь, мало ли кто дрочит на Грейвза, — выдвинул внезапный тезис Ковальский. — Мужчина видный, почему бы на него и не подрочить, — последние слова, правда, потонули в общем приступе кашля, но и этот тезис сомнений у Персиваля тоже не вызвал.

Он улыбнулся. Мысль о том, что язва-пилот влюблен, ему понравилась. О том, что тот дрочит на него… всерьез возбуждала.

— И это все? — выразительно спросила Серафина.

— Нет, конечно. Ньют почти не спит, мается. Ходит бледный… Бедный мальчик. Это может плохо кончиться для всех, — дополнила Куини.

— Может, рассказать Грейвзу?

В груди сладко заныло. Признаки невнятные, и Персиваль даже подумал, что надо бы сходить в медотсек после того, как все уйдут. Однако раньше, чем он успел отвергнуть мысль о болезни, его накрыло гневом — похоже, от него хотели скрыть важную новость.

— Да ты что, Тина!

— Ни в коем случае, дорогая! — одновременно напустились на нее Якоб и Куини.

— Он же не даст Ньюту прохода после такого.

— Да, совсем сживет со света. Скамандер — и так вляпаться. И остальные поддержат.

— Наверняка пилота лишимся. Еще про перч ходят слухи, так что…

— Но что же делать?

— Знаешь, давай попробуем уговорить Ньюта на Абернети? — предложение Якоба Персивалю совершенно не понравилось. — Все-таки парень с отличным темпераментом, если не спасет, так хоть повеселятся!

Компания, прихватив кофе, удалилась.

Когда Грейвз встал с пола, по его лицу бродила слабая улыбка. Не то чтобы друзья ошибались на его счет. В другое время он бы действительно пустил в ход все способы, чтобы досадить пилоту. Но дразнить или изводить Ньюта за то, что тот влюблен в него — глупо. А вот воспользоваться полученными сведениями точно стоит. Особенно учитывая, как давно младший Скамандер проник в его мечты. В игровой Персиваль частенько представлял Ньюта на месте случайных партнеров. Правда, он убеждал себя в том, что наказывает Скамандера за болезненные уколы, полученные в спорах. Но мысль, что Ньют мог бы сказать «люблю» вместо очередной колкости; каким будет вкус его поцелуя, как он опустится потом на колени и коснется губами его, Персиваля… О, это дорогого стоило.

Когда Персиваль нашел оставленную Куини на стойке чашку с еще горячим кофе, он выпил ее, не раздумывая. Абернети? Третий лишний. Обойдется.

***

Привычная порция уколов, морозная пена по коже, капсула, дисплей выбора. «Охота» или «Зоопарк». Две надписи, и обе не устраивали Скамандера категорически. Гаспод! Прежде чем нажать сброс программы, Ньют по привычке прислушался к ощущениям — действительно ли ни одна не подойдет? Даже наблюдателем, просто чтобы свалить подальше и побыть одному? Нет. Сейчас ему был нужен бал, шум толпы, забыться. Нужен настолько, что Ньют был готов пройти все процедуры сначала.

Новая порция уколов, пена, капсула — Ньют подумал, сколько раз можно повторить этот цикл, прежде чем автоматика отключится? Любая, самая деликатная химия в конце концов свалит даже десантника. Вот и выбор, наконец. На этот раз он вызвал все 256 вариантов, иначе снова рисковал промахнуться. Буква «М», как назло, в середине алфавита. Перечень тянулся невероятно долго. Пилот даже проскочил сперва нужное место, разогнав список, но вовремя развернул движение вспять. Вот и «Маскарад». Наконец-то! Зашуршала невесомая ткань костюма наблюдателя, бессменная маска… На выход!

Бокал сока — слишком теплый, толпа на лестнице — целиком из андроидов. Ньют спустился вниз. На балконе никого не было. И хорошо, и плохо. C площадки у входных дверей обзор будет получше. Ньют миновал танцующих, прошел толпу людей и андроидов насквозь. Костюм наблюдателя делал его невидимым. Идеальный вариант, если хочешь полюбоваться другими, но далеко не так удобно, когда выбираешь точку для наблюдений. Наконец он у цели. Большое кресло у стены, с видом на балкон. То, что надо. Ньют шагнул, не обращая внимания на оставленный рядом стакан, и со вздохом опустился на кожаную подушку. Впрочем, в тот же миг он порадовался, что не плюхнулся в кресло с разбега, как собирался.

Костюм наблюдателя хорош всем. Вот только другого наблюдателя в нем обнаружить, кроме как на ощупь, невозможно. Аналитики Компании рассудили, что бесконечный перебор вариаций при всем желании не даст ни 36-ти, ни 72-м, ни в пять раз большему количеству народа встретиться в этой роли в одной точке пространства… И не стали встраивать механизм предупреждения.
В чем-то аналитики были правы. До сих пор о подобных казусах Ньюту никто не рассказывал. Но факт остается фактом — кресло с лучшим видом на балкон уже было занято.

Ньют, который почувствовал под собой отнюдь не кожаную подушку, издает «Оуч?», а наблюдатель, на чресла которого приземлилась задница Скамандера, шипит: «Тшш!» «Сигноми…» — извиняется Ньют, поднимаясь. Его подпихивают в спину и в загривок, но неожиданно рука чужака останавливается, и, наоборот, возвращает пилота обратно, теперь уже аккуратно усаживая на колени.
— Что? — шипит в свою очередь Скамандер, но его бедра оглаживают таким знакомым движением, что он оборачивается к месту, где, по его расчетам, находится голова наблюдателя.

— Отличный вид на балкон, а? — доносится шепот из пустоты.

Ньют скидывает капюшон и маску. Незнакомец делает то же самое. Все, что может, приглядевшись, выделить из его образа Ньют — короткая стрижка. Но… Пилот наклоняется. Так и есть. Дыхание незнакомца отдает мятой. Ньют облизывает губы. Сегодня он собирался только наблюдать. Но теперь у него намечается стояк, и вчерашний партнер по сексу совершенно точно это чувствует. Запустив руку в штаны Ньюта, он аккуратно и возбуждающе гладит член в том самом ритме, который нравится пилоту больше всего.
В любом случае, зачем притворяться? Скамандер пришел сюда подрочить. Почему бы не сделать это вдвоем? Ньют опускает руку на место, где должна быть ширинка незнакомца, расстегивает лайн и достает восхитительно толстый твердый член.
Десантник, а Ньют уверен, что его партнер не со станции, уж слишком знакомый у него образ мышления, стонет и принимается раздевать пилота.

— Штаны долой?

— Да, — пилот освобождается от брюк и усаживается на колени лицом к лицу. Затем сдвигает члены вместе, пытаясь обхватить одной рукой. Не выходит. На досуге Ньют вспоминал и прикидывал — по расчетам, размер у десантника не меньше, чем 25 на 6. Не сказать, чтобы это был самый большой инструмент, какой Скамандер видел в жизни. Но совершенно точно один из самых впечатляющих. А если прибавить мастерство, с которым этот тип управляется со своим богатством… На Фрэнке припрятано настоящее сокровище! Ньют давится смешком, на недоуменное «что?» отвечает искренним «нравится!» и принимается целовать партнера. Если уж его собственный размер не так впечатляет, то желания заниматься сексом и опыта у Скамандера хватит на взвод успешных любовников, не меньше.

После поцелуев и медленной совместной дрочки Ньюта тянет на большее. Он привстает, упираясь коленями в кресло, предлагая себя.

— Уверен?

Вопрос, конечно, хороший. Но все, кто попадают в игровую через стандартный вход, проходят автоматическую обработку, которая позволяет сменить роль в ходе игры, и принимать, и отдавать. Так что в себе Ньют уверен полностью. К тому же на этот раз он получил две капсулы подряд, так что готов вдвойне. Значит, вопрос не в нем.

— Не хочешь? — аккуратно спрашивает он, хотя член в руке говорит, что дело не в физиологии.

— Ты наблюдатель.

— А ты наблюдателен, — парирует Ньют. Желание трахнуться растет вместе с раздражением.

Скажи незнакомец хоть слово в ответ, и Скамандера понесет по привычной реке споров со всеми словесными порогами, к водопаду катастрофы. Но любовник лишь молча притягивает пилота к себе, целует и принимается пальцем обводить шрам, под которым маскируется контакт, лаская его. Вставляет головку члена в анус, и когда та заходит целиком, медленно, невероятно медленно и нежно опускает на себя Скамандера, заставляя того принять отменно твердую горячую плоть.

Сказать, что Ньюту не нравится такой ход — значит соврать. Вряд ли его устроил бы другой. С минуту он привыкает к наполненности, и, когда ощущение становится привычным, опускается еще чуть ниже, расслабляя мышцы.

Звук, который издает его партнер, нравится пилоту до умопомрачения. Так, что он хочет услышать его еще раз и начинает медленно раскачиваться вперед и назад, немного приподнимаясь и опускаясь, в попытке найти нужный угол. Но здесь Скамандер промахивается. Потому что мерное поступательное движение приносит куда больше удовольствия, чем он рассчитывал, и стон срывается на это раз уже с его губ.

Довольную улыбку десантника Ньют уже видел. Он может поклясться, что не раз наблюдал за ней, и вот-вот вспомнит, кому она принадлежит. Но игровая заботливо путает и уводит воспоминания. Перед его взором встает наставник в летном, и кто-то из старых партнеров, времен первых вылетов, и что-то еще мимолетное, что напоминает об Итаке.

Покачиваться в медленном ритме, приподнимаясь на волнах воспоминаний, все слаще, и амплитуда, с которой Ньют опускается, становится больше. В какой-то момент десантник кладет обе руки на его поясницу, чуть нажимает, меняя угол, и перед взором Ньюта вспыхивает ослепительно яркий свет — головка члена проехалась по простате, теперь уже стон следует за стоном, а ритм становится рваным и жестким. Сказать, кто ведет, а кто ведомый не получится.

Наслаждение нарастает, поднимаясь волной, и Ньют рад слышать, что хорошо не ему одному. Партнер стонет во время поцелуя, и пилот прижимается к нему в попытке догнать, приблизиться к волне, чтобы кончить вместе, когда мысль сбивается, и последние, жаркие движения, и чужие пальцы, аккуратно, но точно сжавшие член, заставляют вскрикнуть и поймать ответный крик. Ньют чувствует, как извергается внутри него незнакомец, сжимается сильнее и, в свою очередь почувствовав неотвратимость оргазма, изливается на живот и пальцы партнера, прижимаясь к нему.

***

Картины, которые можно было то и дело наблюдать в коридорах станции, не грешили разнообразием. Кого-то прижали к стене и целовали, компания в обнимку направлялась в обзорный зал, парочка ввалилась в каюту в полураздетом виде… Среди этого бардака по коридору целенаправленно прошли командир и двое взводных. Привычная обстановка, привычные дела, никто не обращает на них внимания, все заняты — передышка между рейсами долго не продлится. На одном из перекрестков Геллерт поднял руку, и троица остановилась, замерев у стены.

Сценка, что происходила неподалеку от них, в коридоре за углом, была того же сорта, что и предыдущие. В дверь каюты экипажа постучал мужчина. Выглянул темноволосый юноша. Похоже, он не очень удивился гостю. Диалог между ними был предельно коротким и недвусмысленным.

— Так что, поиграем напоследок?

— Не против.

Гость втиснулся в каюту мимо юноши, мимоходом огладив того по заднице, и оба исчезли внутри. Дверь с шипением закрылась, оставив зрителей каждого при своем: в недоумении, гневе и радости. Впрочем, спустя несколько секунд замешательства один из наблюдателей рванулся присоединиться к празднику жизни. Второй удержал его и переглянулся с третьим. Тот пожал плечами. Жизнь есть жизнь, с чего бы ей быть иной?

Глава V

Ньют искренне надеялся, что Тесей обойдется без исторических костюмов. Тем более традиционных. Конечно, голые коленки первого взводного украсят любой праздник. Но смотреть без смеха на складки хитона пилот не мог и наверняка провалил бы ответственную роль свидетеля. Можно было передать ее Куини. Но жаль отрывать ее от Якоба ради официальной ерунды. Два дня на станции уже прошли. Время, когда придет приказ на следующий вылет, неумолимо приближалось.

Толпа собралась такая, что Ньют был готов поклясться: в зале команда станции целиком. Разве что дежурный на посту у безопасников остался куковать в одиночку.

— Может, еще передумаешь? Пара минут есть! — подтрунивал Ньют над Криденсом, который то и дело смотрел на вход, пытаясь угадать момент, когда подтянутся первый и второй взводы. Можно было, конечно, заявиться на свадьбу без эскорта. Но верность традициям не дала бы Тесею сделать это. Никто не удивился, что свидетелем и сопровождающим Скамандера стал закадычный друг Персиваль.

У входа возникла сумятица. Ньют заметил рыжие волосы, а после и слишком мрачный для такого момента взгляд брата. Криденс до боли сжал его руку. Пилот, успокаивая, прошептал:

— Если Тесс будет придираться, не возьмем его на борт в следующий раз.

Шутка разжала губы штурмана. Тот, наконец, выдохнул. Но чем ближе подходил торжественный кортеж, тем больше беспокойство переходило от Криденса к пилоту. Что-то было не так. Ни привычные улыбки десантников из взвода брата, ни усмешка во взгляде Грейвза, который ехидно комментировал вполголоса, обращаясь к Тесею, ни затихающий шум не могли убедить Ньюта, что все идет как положено. Где-то на маршруте была одиночная черная дыра. Оставалось ждать, когда она проявит себя, и лишь потом станет ясно, можно ли избежать катастрофы.

Ньют бросил взгляд на Кунни. Та в ответ развела руками. Почуять неверные ноты в настроении связистка могла, но успеть что-либо предпринять в этой ситуации — уже нет. Не в тот миг, когда Тесей встал перед Криденсом, и, протянув руку, спросил:

— Вы любите меня?

— Да, — счастливый голос штурмана разнесся на весь зал.

— Вы любите меня? — спросил он в ответ.

Тишина.

— Рискну ответить за него, да, — ворвался в замерший диалог Грейвз, — Тесей два вылета подряд все уши мне забивает признаниями!

Смех и снова ожидание в зале.

— На что только не пойдешь, лишь бы поспать спокойно…

— Брат, твоими шутками кометы сбивать можно. Скажи «да», и уже покончим с этим.

— Покончим! Вот именно!

Тесей, схватив Криденса за руку, вытащил его в круг, образованный толпой.

— Скажи мне, Криденс, — начал Тесей, с головой ныряя в омут, — ответь — ты этой ночью был один?

— Да.

— Теперь ты врешь при всех?! — Скамандер толкнул штурмана к Ньюту.

Молчание, сперва непонимающее, а потом нехороший шепот прошел по залу, охватывая толпу.

— О чем ты? — спросил, не понимая, что происходит, Криденс.

— Я видел! — оборвал его Тесей. — И не только я! Мы вместе — он показал на командира и шестого взводного, — наблюдали, как ходят к тебе в каюту накануне свадьбы!

— Но он живет там не один, — осторожно проговорил Грейвз.

Ньют молчал. Дело было не в том, что его не было в каюте. Ощущение расставленной ловушки росло, и любая попытка выгородить штурмана была бы опасной. Что мог увидеть брат, если уверен в измене, поднимая скандал в такой момент?

— Ты был там этой ночью? — спросил Тесей у пилота глухим, не своим голосом.

— Нет, — пожал плечами Ньют.

— А я был!

— Ну, хорошо, если ты сам с ним был, в чем проблема?

— Не сам! Я видел как он, — Тесей в гневе указал на бледного, как смерть, Криденса, — миловался с кем попало накануне свадьбы!

Ньют присвистнул и обернулся к штурману. Обвинение было серьезное. Хоть он не верил, что Криденс решил оторваться напоследок, взглянуть тому в глаза все-таки стоило.

К сожалению, это оказалось невозможно. Закрыв лицо, Криденс падал в обморок.

— Вот это спектакль! — вскользь отметил Гриндевальд. — Разыграно как по нотам.

— Свадьбы не будет! — подвел итог Тесей.

— Легко же ты бросаешься словами, — отмер наконец Ньют.

— О чем тут говорить? — Скамандер-старший повернулся спиной к экипажу. — Если он одну ночь на базе подождать не может?

Персиваль посмотрел на Дамблдора. Тот развел руками и направился вслед за Тесеем. Он был там и видел достаточно, чтобы понять первого взводного.

Зал опустел незаметно, но быстро. Словно стоило моргнуть — и четверть присутствующих испарилась. Пять минут, и в зале остался лишь экипаж и несколько человек, которых происшествие затронуло больше остальных. Обе Голдштейн, Яков, Серафина, Ньют. И Грейвз, сам для себя необъяснимо застрявший у входа.

***

Экипаж и собравшиеся вокруг немногие близкие напомнили Персивалю старую картинку с родной планеты: кто-то отобрал у мальчишек, не попавших в десант, пайку хлеба, и они жмутся друг к другу, пытаясь заглушить чувство голода теплом. После, в корпусе, такого не было. В учебке сразу внушали: все, кто рядом с тобой — не просто друзья. Они — твои руки, ноги, голова, спина. Не станешь же отбирать ботинок у левой ноги, чтобы напялить второй на правую? Лишать голову глюкозы ради того, чтобы всадить ее в жопу? Вы работаете всем взводом, командой, бригадой — и побеждаете. Либо косо смотрите друг на друга и погибаете на первой же высадке. Конкуренция за место взводного, за капитанские погоны поощрялась, если борьба была честной и вела всех к победе. Подставы, хитрости, обман — выбивались сразу, на первом же курсе, на стадии отбраковки. Курсантам, которые выходили в космос из учебки и, тем более, из Академии, подобные мысли в голову уже не приходили. Они действовали, выручая и поддерживая друг друга уже инстинктивно.
Так что происшествие на станции было из рук вон выходящим событием.

Ситуация Персивалю не особо нравилась, но делать было нечего. Если Тесей поймал штурмана на вранье — у него веский повод расстаться. Даже в условиях, когда команда рассыпалась на глазах. Грейвз повернулся, чтобы уйти, и обнаружил, что рядом стоит другой Скамандер.

— Слушай… — начал Ньют и замолчал.

— Слушаю.

— Хорошо.

Показалось или Ньют слегка покраснел?

— Криденс… — начал он.

— Ты был в каюте этой ночью, дорогой? — донеслось из глубины зала.

— Нет.

— Какой смысл обсуждать, — махнул рукой Грейвз и повернулся к двери, чтоб уйти, но обнаружил, что рукав за что-то зацепился.

— Криденс не такой, — Ньют сжимал в кулаке форму взводного и смотрел Персивалю в глаза.

— Мы все «не такие», — Грейвз собирался стряхнуть захват, но ладонь сама по себе легла на пальцы Ньюта совсем не грубо. Пальцы моментально разжались, и Ньют отдернул руку. Он поспешно отвернулся. Но Грейвз мог поклясться, что видел, как язык пилота мелькнул меж губ. Персиваль понял, что пропал.

— Что ты хочешь сказать, — повернулся он к пилоту, старательно не раздумывая. Логика говорила, что нужно уйти. Тесей много лет прикрывал ему спину. Поддерживая Ньюта, с которым они отчаянно спорили, считай, с момента знакомства, Персиваль шел против друга. Это было по меньшей мере глупо.

— Что делает любой из нас, когда возвращается с высадки?

— Идет в игровую.

— Вот именно.

— А что не так?

— Все так. Все делают так, Персиваль. Слухи об игровой узнаешь еще по пути в учебку. К первому рейсу уже точно знаешь, что там как, и все правила, даже если и не надеялся там оказаться. И вот представь: на корабле целый взвод психованных, которые считают, что игровая — сам Хелль. А один из этих адептов — наш штурман.

— Ну, скажем, взвода уже нет…

— Тут я даже не знаю, спасибо мы должны сказать Гриндельвальду или просто промолчать.

— Предпочитаю промолчать.

Ньют кивнул.

— Но проблемы штурмана это не снимает.

Теперь кивнул Грейвз.

— Когда я говорил, что Криденс «не такой», я ровно это и имел в виду. Знаешь, сколько я уговаривал его просто заглянуть в игровую? Двое суток. И наверняка он просидел там полчаса наблюдателем и ушел, даже не подрочив. Ты веришь в то, что он разом изменился? Сговорился с Тесеем о свадьбе — и тут же пустился во все тяжкие?

— Ты бывал наблюдателем? — коротко взглянув на Ньюта, внезапно спросил Персиваль. Такие вопросы были почти неприличны даже между близкими друзьями.

— Пару раз, — хохотнул Скамандер. — Не больше. Чтобы вернуть дракона на базу, вас надо очень любить, — неожиданно серьезно продолжил он. — Вот просто очень, поверь. Больше всего драконы любят свободу. А вовсе не… Просто так дело не делается, — заметив скептицизм во взгляде Персиваля, Ньют тут же свернул неожиданные откровения. — У меня на руках штурман, которому и раньше было сложно объяснить, как важна связь в команде… А теперь новое веселье, — он взглянул в дальний угол зала, где над Криденсом хлопотали сестры Голдштейн. — Какой-то умник набирает из таких не только десант.

— Десант-то тут при чем…

— Из них набирают не только десантников и штурманов, Грейвз, — жестко обрезал Ньют. — Из них набирают пилотов. Кто и зачем — вот вопрос. Ладно, — он сжал кулаки. — Галактический заговор всегда успеем раскрыть… Но в то, что Криденс трахается направо и налево перед свадьбой, я не верю! А ты?

— Да, не похоже на то, — медленно согласился Персиваль.

— Тогда почему Тесей так уверен? И Дамблдор согласен с ним?

Грейвз пожал плечами. Мотивы Тесея, а тем более командира, были и ему не ясны.

— Ты был с братом этой ночью? — спросил Ньют.

— Нет, — отрезал Грейвз.

Пилот коротко кашлянул перед тем, как заговорить, но его прервали.

— Давай же, Криденс, открой глаза! — Тина, похоже, применила запрещенный прием. Послышался звук пощечины, а после стон. Ньют и Персиваль очутились рядом с остальными мгновенно.

Первое слово, что произнес Криденс, очнувшись: «Тесей». Грейвз ругнулся в сторону. Девочки сочувственно вздохнули. Ньют присел рядом.

— Эх, парень, ну, что тут скажешь, — развел он руками, — характер.

— Не понимаю, — сдавленным голосом произнес штурман, — что случилось?

— Тесей и командир видели, как ты миловался с другим накануне свадьбы, вот что, — резюмировал Якоб. — Если ты надеялся, что прокатит, то не со Скамандером.

— Но я не…

— Хочешь сказать, Тесей врет? — Ньют склонил голову набок и посмотрел на Криденса с удивлением. Предположения этой парочки друг о друге были одно другого нелепее.

— Нет! — штурман потряс головой и со стоном снова опустил ее на пол. — Но я ни с кем не встречался ночью, почитал…- он смущенно отвел глаза, — молитвы, выпил чая и лег спать.

— Какого чая, дорогой? — спросила Куини. — Ты выходил из каюты?

— Нет.

— Откуда же ты взял чай, — вмешалась Тина.

— Принесли, сказали, традиция, перед свадьбой…

— Кто принес? — прищурился Ньют.

— Какой-то десантник, я его не знаю по имени, но видел…

— Из тесеевых?

— Нет. Я выпил и спать лег.

— Ничего себе история, — Ньют посмотрел на Ковальски. — Якоб, у тебя друзья в безопасности. Может, глянешь, что там на записях?
Якоб кивнул. Проверить записи — проще простого. Он ушел.

— А ты где был, дорогой?

Ньют пожал плечами. Вопрос, на его взгляд, был дурацкий. Проводить время на базе, запираясь в каюте, было не в его привычках. Он хотел вернуться пораньше, но не сложилось. В представлении Скамандера остаться одному накануне свадьбы — дар куда больший, чем провести ночь в дружеском бдении. Жаль, в этот раз вышло нехорошо.

Якоб вернулся слишком быстро, даже для того, у кого в друзьях все на станции и на драконах, которые останавливаются здесь на отдых. Большей части записей из коридора, где расположены каюты экипажа, не было. Ни до происшествия, ни после. Не было и записей соседних камер, а что самое странное — единственное видео, довольно сильно потрепанное судьбой или вирусом, показывало ровно тот момент, когда в каюту штурмана и пилота к юноше, похожему на Криденса, заваливается десантник, лицо которого разобрать невозможно. А вот лицо Криденса видно неплохо.

Камеры на станции стояли не самой последней модели, хранили не так уж много информации. Но сбоев в работе системы обычно не было. Во всяком случае таких, чтобы Ковальски был о них не в курсе. Тут покопались чужие руки, это было совершенно ясно всем.

— Но лицо-то не поменяешь, — заметил Грейвз.

— Почему нет? — Серафина подмигнула второму взводному. — Помнишь, как разыграли Тесея?

Розыгрыш с напечатанной на станционном биопринтере объемной маской командира действительно удался. Хотя лицо Дамблдора все-таки вышло не таким живым и похожим, как у Криденса, которого они видели на видеозаписи.

— Маска… — задумчиво протянул Скамандер. Он сел на поручень барьера, ограждавший мини-трибуну и покачался, отыскивая точку равновесия. — Допустим, масочку-то я и сам могу сварганить.

— Можно посмотреть, кто что печатал на станционном агрегате, — предложил Якоб.

— В честь свадьбы все… самовыражались, — тактично опустила более грубое определение Куини. — Длинный список получится.

— Нет, ваш принтер так не может, — Серафина поправила недавно напечатанную сережку. — Альбус был не слишком похож, а Криденс — как живой.

— Точно, — Скамандер кивнул и, скрестив ноги, устроился на поручне в позе лотоса. — Станционному — слабо. Вот только как они пробрались… — пилот замолк и снова вытянул ноги, выводя из равновесия Персиваля. Смотреть на движения стройных ног Ньюта сил не было. Отвернуться — тем более. Пауза тянулась, пока Тина не прыснула со смеху, утыкаясь в плечо Пиквери.

— Тина! — укоризненный взгляд старшей Голдштейн веселья не прервал, а вот пилота заставил нехорошо прищуриться.

— Как они пробрались на дракона? — поднял бровь Персиваль. — Тоже мне проблема.

— Ладно, — пожал плечами Скамандер. — Это мы решим потом. А вот Криденса надо бы убрать пока с глаз долой.

— Мы заберем его к себе, да, дорогой? — Куини, обнимая штурмана, посмотрела на Ковальски.

— Конечно, — пробасил тот.

— И наверное лучше бы сказать, что с ним…

— Случилось что-то непоправимое? — подмигнул Якоб.

— Да! Точно! — Ньют спрыгнул с поручня и хлопнул Персиваля по плечу. — Выгорел. А Куини «найдет» нам штурмана на соседней базе.
Впрочем, руку он тут же убрал в карман, словно обжегшись, и отодвинулся подальше. Персиваль не удивился. У него самого плечо горело, словно плазмой припекло.

— И что, заставим Тесея обручиться с подставным штурманом? — с иронией предложила Серафина.

— Отлично! — сказали все почти хором. Бэрбоун вздохнул.

— Пойдем, Криденс, — блондинка попробовала поднять безутешного штурмана на ноги. Якоб помог ей, и они увели Криденса к себе. — Все наладится. Так или иначе, рано или поздно.

Глава VI

Вскоре зал покинули все, кроме Ньюта и Грейвза. Пилот все еще раздумывал о своем, взводный задержался у входа. Затем и Ньют заторопился к выходу.

— Подожди, — Грейвз загородил дорогу рукой.

— Что? — спросил Скамандер, собранный, словно сжатая пружина.

— Куда ты?

— Поговорить с Тесеем.

— Что ты ему скажешь?

— Что он идиот — и записей нет.

— Он тебе не поверит.

Руку Персиваль не опустил. Ньют так и стоял вплотную, касаясь форменной рубашкой сгиба его локтя. Грейвз чувствовал тепло его тела.

— Пусти.

— Только время потеряешь.

— Тогда я ему врежу.

— И что?

— Ничего, — кулак Скамандера с короткого расстояния ударил в живот Персиваля, но тот даже не вздрогнул. Ньют ощутил каменные мышцы пресса. Не сказать, чтоб он всерьез надеялся свалить десантника. Но хотя бы пробить — должен был? Он ударил с левой — и рука попала в захват, а Персиваль внезапно оказался сзади, зажимая шею локтем, и, отводя руку от стены, почти прижимаясь к спине и ягодицам Ньюта, прошептал на ухо:

— Бой не твоя сильная сторона. Тесей не будет сейчас никого слушать. Ему слишком больно.

Скамандер кивнул и ударил ногой назад, собираясь попасть по голени. Но ноги Грейвза там уже не было. Ньюту, которого развернуло от двери, пришлось сделать пару шагов в зал, чтобы не свалиться.

— Без шансов, — спокойно, без тени оскорбления прокомментировал Грейвз, и, дав волю рукам, подсадил Ньюта на стол, так, чтобы встать между его ног, почти вплотную, недвусмысленно близко.

— Что ты предлагаешь? — Ньют сидел, упершись руками в край стола, стараясь не касаться Грейвза.

— Ты стратег — ты и думай, — Персиваль, одержав тактическую победу, довольно взъерошил волосы пилота, и, решив, что для начала достаточно, развернулся к двери.

— Погоди, — услышал он за спиной, — Куда ты?

Грейвз вернулся. Возможно, сегодня удача улыбнулась ему шире, чем обычно.

— Поговорить с Тесеем.

— Это же бесполезно? — прищурился Скамандер.

— Да, но у меня больше шансов ему врезать, — Грейвз заметил беспокойство пилота и самодовольно улыбнулся.

— Мне не нравится, что вы искалечите друг друга, — заявил Ньют.

Персиваль, шагнув ближе, почти промурлыкал:

— Ты будешь за меня волноваться?

— За вас обоих, идиот.

Даже обидное словцо, которое Ньют себе позволил, не пошатнуло уверенность Персиваля: холодная война окончена. Ладони сами легли на коленки Скамандера, погладили, легонько сжали на пробу, двинулись дальше.

— Знаешь, мы могли бы… — Персиваль собирался сделать еще полшага. Но в грудь уперлись руки, сложенные в прямоугольный «замок», и не позволили придвинуться ближе.

— Давай не сейчас, — сказал Ньют и, встретив взгляд десантника, пояснил: — Мне будет сложно остановиться. Разберемся с этой историей, и если все будут живы… Посмотрим, как пойдет.

— Посмотрим. Хорошо, — Персиваль все-таки прикоснулся губами ко лбу Ньюта, убрал руки в карманы, отступил на шаг. Судя по виду Скамандера, тот сам был недоволен решением. Но менять его не собирался.

— Когда будешь вызывать Тесея, рядом должен быть Дамблдор, — сказал он.

— И бой будет официальным… — идея не очень понравилась Грейвзу, но она решила часть проблемы.

— Ему придется следить, чтобы вы не поубивали друг друга, — слабо улыбнулся Ньют. — И как следует подумать, какого Хелля он взял сторону Тесея в этом деле.

***

На экране замигал сигнал вызова. Ньют нахмурился. Планшет услужливо подсказывал, что Тесей стоит за дверью.

— Чего надо? — крутанул динамик Ньют. Открывать брату в план не входило. Уж точно не сразу.

— Так и будем через шлюз разговаривать?

— Не о чем.

— Я не к тебе пришел.

Стойку и выражение лица Тесея пилот представлял и без визора.

— Больше не к кому, — сделал ход Ньют.

В металл врезали. Действие бесполезное, но отрезвляющее. Толстенные переборки на станции закрывались герметически и выдерживали абсолютный вакуум. Взломать их и в десантном костюме было бы непросто.

— Открой.

— Это официальный приказ?

Красноречивое молчание подсказало, что Тесей от стадии вопросов перешел к планированию. Ньют встал поперек входа и впечатал ладонь в сенсор. Дверь поехала в стену. Как он и предполагал, брат сложил руки на груди и хмурился. А теперь пытался заглянуть туда, где обычно спал Криденс.

— Где он?

— Спроси у Куини. Она провожает выгоревших, не я.

Тесей помрачнел.

— Так это правда?

Ньют промолчал, глядя брату в глаза. Скамандер-старший повернулся, сделал шаг по коридору. И вновь обернулся:

— Как бы там ни было, я не жалею.

— Ну-ка, ну-ка, стой! — окликнул его Ньют. — Что значит — не жалею? Уломать парня из Приграничья на свадьбу, бросить у всех на глазах, а когда тот выгорел, всё, что об этом сказано — «не жалею»?!

— Полегче! Он врал мне. Нам всем. Он скрывал информацию. И он изменил мне.

— Ты считаешь, что он был неверен, хочешь сказать?

— Я сказал, что хотел.

— А ты в курсе, что запись, на которой Криденса прошлой ночью видели с посторонним — крайне подозрительный обрывок без начала и конца?

— Я все видел своими глазами, зачем мне записи?

— А то, что записей с тем, как ты смотришь на «представление», тоже нет — тебя не настораживает?

— Что ты имеешь в виду?

— Очнись! Что ты повторяешь за мной, как яхи? Вруби наконец мозг! Нет за-пи-сей. Ни из этого коридора, ни из соседнего, ни из смежного с ними! Ни за час до «измены», ни час после — только куцый обрывок! Якоб проверил у безопасников. Стерли, без следа, восстановлению не подлежат. Тебя ничего не настораживает?

— Какого Хелля?

— Нет, это мои слова! — упер руки в бока Ньют. — Если бы ты думал головой, а не задницей, ты бы понял, что это невозможно!

Тесей скривился и собирался ответить, но Ньют перебил:

— Даже если бы это было правдой? Что с того? Поспорить могу, парень с такой семейкой ни мужика, ни девочки еще не видел! Ну, был бы ты вторым или третьим у него, какая разница? Что тебе в голову ударило, Тесей? Какая гарпия тебя покусала?

— Теперь-то какая разница, — Скамандер повернулся и вышел.

— Ну, уж нет! Я этого так не оставлю! — прокричал вслед Ньют, припечатывая сенсор. Уже из-за закрытой двери он услышал еще один гулкий удар по стене, и улыбнулся. Пронять Тесея было не так просто. Оставалось надеяться, что сожаление и чувство вины заставят брата принять предложение, которое ему скоро сделают.

***

— Записи стерли подчистую, не восстановить, — сказал Ньюту Якоб. — Начбезу очень интересно узнать, кто и как это сделал.

— Отлично, — пилот кивнул, вытянувшись в струну, лишь бы не задевать плечами второго взводного. Но в тесноте каюты Ковальски, куда набилось семь человек вместо двоих, это было

немыслимо. Стараниями заговорщиков девочки уселись на койке у Куини, Якоб по-хозяйски разместился в душевой, а экипажу и Грейвзу выпало ютиться всем вместе на оставшейся койке.

— Командир знает и что штурман выгорел, и что Куини смогла вызвать замену с соседней станции. Поверил он или нет — вопрос хороший. Но одобрение и на поиск, и на замену мы получили.

— Поединка не будет. Дамблдор отклонил вызов и запретил бои на станции, — Грейвз неохотно признал фиаско своей части плана. — Сказал, потерь и так слишком много. За нарушения обещает отдать под трибунал.

— Ничего, — отмахнулся от упаднического настроя Ньют. И, устав ютиться между свернувшимся в калачик Криденсом и занявшим добрую половину койки десантником, скинул ботинки и забрался наверх с ногами, положив колено поверх локтей штурмана, а второе — на бедро Грейвза. Криденс, подумав, заполз головой на ногу пилота и замер, когда рука Ньюта легла ему на голову и взъерошила волосы ласковым движением.

— Свели опросы свидетелей, — Серафина с усмешкой наблюдала, как ладонь Грейвза приближается к колену Скамандера. — Ближе всего к каюте штурмана в нужное время были двое из шестерки Гриндевальда: Винда и Кролл. Кстати, последние сутки их никто на базе не видел, — она посмотрела на Ковальски. Якоб кивнул.

— Узнаем, куда могли деться.

— Как с маской? — осторожно повернулся к Ньюту Грейвз. Пилот стащил куртку, разложил ее на коленях, прикрыв пах, и вытащил из кармана небольшой сверток. Расправил на ладонях тонкую пленку, показал маску. Лицо штурмана было скопировано настолько точно, что казалось, будто Ньют держит в руках снятую кожу. Но черты уродливо преломлялись, оставляя неприятное впечатление. Кожа и глаза были тусклыми, словно их обладателя годами держали взаперти без света. К тому же на носу покоилась впечатляющая бородавка, даже, скорее, опухоль.

— Гаспод! — отшатнулся от жуткого лика Якоб, когда ладони Скамандера с маской развернулись наконец к нему.

— Ф-у-у-у! — выразила общее мнение Тина. — Думаешь, Тесей согласится на такое?

— Чтобы исправить ошибку? У него не будет выбора, — фыркнул Ньют. — Не должно остаться выбора.

— Знаешь, это все-таки перебор, — медленно проговорил Персиваль.

— С чего бы?

— Это украшение, — второй взводный покрутил головой, пытаясь найти слова, которые не обидят пилота. — Тесей на это точно не пойдет.

Казалось, новый виток спора неизбежен. Прежде и меньшего хватало, чтобы Грейвз и пилот сцепились. Но Ньют молчал, чувствуя спокойное, уверенное тепло руки Персиваля. И неожиданно согласился.

— Хорошо.

Он сложил ладони, повозился с внутренней частью маски, провел рукой. На пленке остался усталый, обезображенный безволием облик, безо всяких бородавок.

— Так лучше, — вздохнула Куини.

— А ты согласен? — переключил внимание на Криденса пилот.

— Да… — штурман приподнялся на локтях, чтобы разглядеть свое новое лицо.

— Как она снимается? — поинтересовалась Серафина.

— Биомаркеры, — Ньют расправил маску, раскрывая ее для Криденса. — Когда Тесей поцелует его, она распадется без следа. Ну, почти без следа, — уточнил он, — останется немного пыли, и все.

— Что будет, если он… не согласится? — неожиданно спросил Криденс.

— Ты готов рискнуть? Ради Тесея? Или, может, ну его? — Скамандер поставил вопрос неожиданно жестко.

Штурман закивал, молча, но часто и уверенно.

— Тогда надевай, — Ньют протянул ему новое лицо на раскрытых ладонях.

Маска прилегла плотно, быстро, словно врастая в кожу. И вот уже вместо стеснительного, но живого и красивого штурмана на койке сидит его бледная тень, с тоскливым взглядом и безвольным, мертвым выражением лица.

— Гаспод! — снова всплеснул руками Якоб, когда Криденс в поисках зеркала встал, заглядывая в душевую. — Ну и образи… лицо!

— Ладно, пора за дело, — Персиваль поднялся. Следом за ним из каюты вытянулись все, кроме ее жильцов и Криденса, которому до самой свадьбы предстояло укрываться здесь от посторонних взглядов.

— А что если Тесей и правда не согласится? — спросила у Ньюта в коридоре Тина.

— Поцелует Тесей или любой из Скамандеров, — уточнил пилот, убедившись, что каюта Куини и Якоба уже далеко.

— Что?! — встретил Ньют недовольный взгляд Грейвза. — Вечно смотреть на эту физиономию я не подписывался! 

***

В конце коридора, у своей каюты, Ньют увидел знакомый силуэт. Тесей. Времени как раз хватило, чтобы свернуть к кают-компании. Но и там вечно прятаться не станешь. Избегать разговора с братом, которого необходимо помариновать как можно дольше, становилось все труднее. А еще ни один из вариантов, где можно было укрыться, как назло, не подходил для спокойных размышлений. Те же, что подходили, слишком легко вычислялись. Впрочем, была одна возможность… Ньют ускорил шаг. Врываясь в приемную капсулу игровой, он краем глаза увидел в конце коридора знакомую рыжую голову и аккуратно прикрыл дверь до щелчка.

Здесь также было не слишком много годных вариантов. Идеально, по сути, подходил только один. Но чтобы на этот раз добраться до «Маскарада» с первой попытки, пришлось листать весь список.

Музыка оглушала. Вниз по лестнице, минуя официантов и танцующие фигуры, теперь назад и направо. Одна из укромных комнат почти всегда пустовала, можно было надеяться, что и сегодня она никому не пригодилась. Ньют закрыл дверь, шагнул к просторному ложу и резко остановился. Загремел, расплескивая содержимое по полу, стакан. Остро пахнуло спиртом и мятой.

— Щит, — Ньют крутанулся на ноге в попытке дотянуться до дверной ручки.

— Нет, уж, постой! — раздался в пустой комнате голос, и рука невидимого наблюдателя сноровисто ухватила пилота за бедро. Ткань костюма затрещала, но осталась целой. — Могу поспорить, я тебя знаю.

Ньют хмыкнул. Игровая не давала возможности узнать человека. Разве что двое специально договорятся о встрече вне ее стен. Да и то этот фокус не у всех получался с первого раза.

— Мы все тут немного знакомы.

— Да, но ты был тут вчера, в костюме наблюдателя. И позавчера, на балконе. Молчишь? Угадал?

Ньют кивнул, и, спохватившись, прибавил к движению звук «угу», догадываясь, кто был его невольным соседом. Правда, на этот раз его занимало совсем другое. Запах мяты из опрокинутого стакана. Он тоже был знаком, и это было плохо.

— Раз уж мы все время сталкиваемся, — притянул Ньюта на ложе человек в костюме наблюдателя, — почему бы тебе не выпить со мной, м?

— Нет, — Ньют понял, что ответ прозвучал слишком резко, но ему было все равно. — Я пас.

— Все так плохо?

Рука незнакомца аккуратно и точно накрыла затылок Ньюта, стянула капюшон, пальцы прошлись по волосам, лаская, спустились на шею, ощупывая края давно знакомого шрама.

— Хуже некуда, — сдавленно ответил Ньют.

— Будет лучше, — спокойно ответили ему из пустоты.

— Наверняка, — пилот откинулся назад, чтобы сесть, опираясь на стену, но движение получилось смазанным — его собеседник подвинулся, подставил плечо, и Ньют, устраиваясь удобнее, оказался в объятиях. — Будет, — пробормотал он. — С кем-нибудь, когда-нибудь.

Мысли Ньюта метались вокруг слишком знакомого запаха. Мята и спирт. Если это действительно перч — он попал. В самую неприятную ситуацию из возможных. Игровая сыграла с ним дурную шутку.

— Тшш, — на этот раз шеи коснулись не пальцы, а губы. — Почему не с нами, почему не сейчас?

— Будешь смеяться, но я пришел сюда подумать, — хотя то, о чем Скамандеру нужно было подумать, с приходом в игровую умножилось, а волна нарастающего желания с переменным успехом растаскивала мысли в стороны.

— Не буду. Я-то сюда поспать пришел.

— В смысле — переспать?

— Нет. В смысле выспаться.

Ньют заржал. Мысль завалиться в игровую, чтобы отоспаться, была настолько абсурдной, что привычная логика отказывала. Руки, которые легли на плечи и разминали мышцы, похоже, напрямую влияли на совсем другие части тела. Ньют твердо решил не трахаться в эту ночь. Но теперь был готов отказаться от этой мысли. Тем более что проблем, о которых хотелось позабыть, хотя бы на время, сильно прибавилось.

— Да уж. Самому смешно. Но тут обычно спокойно…

— Спокойно? — выпрямился, отстраняясь Скамандер. — Здесь? Спокойно?!

— Было. А что? — растерянность в голосе тоже была смутно знакома. Но анализировать еще и это Ньют не стал.

— Да так, — фыркнул он, поднимаясь. — Пойду я. Со мной — «спокойно». Нет, такого я еще ни от кого не слышал! — И, вымещая досаду, шарахнул дверью так, что перекрыл шум музыки.

— Пока тебя не было! — сформулировал наконец оставшийся в одиночестве десантник. — Вот дерьмо!

***

Ньют летел по коридору к своей каюте, не обращая внимания на редких встречных. Ну и денек. Три к одному: Тесей — нужно придумать стратегию и принять правильное решение; неприятная, мягко сказать, новость про перч и до кучи отсутствие секса даже в игровой. Что может быть лучше для завершения вечера? Около каюты Ньют невольно притормозил. Вечер становился прекраснее прямо на глазах. У двери на полу сидел, опустив голову, Тесей.

Шикарно. Сколько народа здесь его уже видело? А, плевать на все, время идти напролом. Ньют припечатал ладонь к сканеру и коленом стукнул брата по локтю.

— Ну?

— Ньют, я… — поднял на младшего Скамандера взгляд Тесей.

— Ты что? — неприязненно парировал тот.

— Я виноват, — первый взводный медленно поднялся на ноги.

— А мне что с того?

— Слушай, — Тесей прислонился к стене у открывшейся каюты и не делал попытки войти. Впрочем, Ньют встал на пороге, перегородив проем и не планировал пускать брата внутрь.

— Винда и Кролл под арестом. Выяснилось, что они затеяли ту… Дурацкую шутку с Криденсом.

— Мягко сказано!

— Да уж. И я повелся.

— Думать надо головой, — дернул плечом Ньют.

— Да я не оправдываюсь, — Тесей снова поник. — Исправить ничего нельзя.

— Да уж, — Ньют, шагнув внутрь, протянул руку к сканеру.

— Погоди, — торопливо забормотал cтарший Cкамандер. — Я хоть что-то могу сделать? Для команды

— Что? — Ньют смотрел на брата со злостью. — Что ты можешь? Нам теперь летать неизвестно с кем, а команде… — Он махнул рукой. — А, ладно. Впрочем. Если ты так хочешь все исправить, способ есть.

— Какой? — с жадностью взглянул на Ньюта Тесей.

— Возьми в партнеры нового штурмана.

Тесей посерел лицом:

— Так сразу?

— А что? — шагнул на порог Ньют. — Боишься, не симпатичный? Так красавца ты угробил. А новенькому все равно ничего не светит. Если только в игровой, да и то под маской.

Тесей виновато дернул щекой.

— Сойдитесь на один рейд. Чтобы склеить команду хватит. Будем летать на благодарности, а потом… Посмотрим. — Ньют серьезно взглянул на брата. — Так что? Сыграем свадьбу?

— Дайте хоть посмотреть на нового штурмана…

— Ну, уж нет. Или берешь, как есть — или вали в Хелль, — отрезал Ньют.

— Хорошо, — Тесей кивнул.

— Так что, слово?

Старший Скамандер протянул руку, Ньют пожал ее и, закрывая дверь, бросил:

— Тогда завтра вечером, в семь.

На койке, упав ничком и накрыв голову подушкой, Ньют застонал. Хотелось выпить и трахаться. В любой последовательности. Катастрофа.

Глава VII

Второй свадебный вечер больше напоминал похороны. Хотя и во время проводов погибших традиционно было повеселее. Пустые белые стены, униформа, а лицо штурмана целиком закрыто белой маской, ото лба до шеи. Толпа в зале безмолвствовала. Шепоток пробежал по рядам, лишь когда прибыл экипаж. И то шум стих, как только десант убедился, что опознать человека под маской они не в силах.

Второй взвод на этот раз ждал вместе со всеми, в зале. Весть о ссоре Грейвза и старшего Скамандера, о вызове и том, что командир запретил поединок, облетела станцию за полчаса, не больше. Куини привычно улыбалась, но недовольное постукивание туфелькой выдавало ее настроение. Работы связистке в ближайшие вылеты будет куда больше обычного. Брак, который должен был укрепить связи в экипаже, привел к таким разрывам, что их будет непросто залатать. Даже если («Когда», — поправила сама себя Голдштейн) ситуация с Криденсом и Тесеем уладится, восстановить прежнее доверие и дружбу в команде будет сложно. А учитывая, что в ссоре оказались виновны люди Гриндельвальда… Об этом разломе Куини предпочитала не думать совсем.

Когда Дамблдор уйдет, с корабля уберется и шестой взводный с прихвостнями. Во всяком случае, в это единодушно верили и десантники с дракона, и работники станции. И Куини очень хотелось на это надеяться. Двое виновных сидели под стражей у начальника безопасности, а в зале из шестого присутствовала всего пара человек, больше похожих на разведчиков в стане врага. Достучаться до них Голдштейн пока не могла.

Наконец в зал вошли десантники первого, следом появились Тесей и Дамблдор. После памятного вечера их редко видели порознь. Будь ситуация иной, слухи пошли бы однозначные.

Старший Скамандер в сопровождении своих ребят, не глядя по сторонам, решительно подошел к экипажу и взводным. Он впился взглядом в новенького. Но маска не дала возможности рассмотреть лицо штурмана, а старая форма Ковальски, заботливо удлиненная Куини, скрывала фигуру Криденса едва ли не надежнее скафандра.

— Могли бы хоть в летное нарядить, — заметил Абернети. Его срочно призвали свидетелем вместо Грейвза, который отказался наотрез.

— Не успели распечатать, — оборвал его бурчание Ньют. — Слишком много хлопот было.

Давид кашлянул в кулак и прекратил придираться. По базе ходили слухи, что между Грейвзом и пилотом хрупкое перемирие, вроде даже кто-то чуть ли не видел их вместе. Становиться очередной мишенью ехидного пилота было неохота.

Тесей протянул руку и, не дожидаясь положенных по обряду слов, снял маску с будущего партнера. Ближний круг зрителей отшатнулся. Выражение лица новичка было сложно прочитать, но впечатление оно производило гнетущее. Тесей смолчал, и лишь через минуту, когда шепот за спиной утих, обратился к брату:

— Понимаю. Ладно, я готов.

— Ха, готов, — сердито пробормотал Ньют. — А, может, он не готов, — и потянул штурмана за локоть, ближе к Тесею и подошедшему командиру.

— Согласны ли вы стать партнерами и делить судьбу до тех пор, пока смерть или общее решение не разлучит вас? — спросил, взяв руки штурмана и первого взводного в свои, Дамблдор.

— Согласен, — твердо ответил Тесей.

— Согласен, — прошептал Криденс.

Якоб, стоя за спиной у штурмана, одобрительно кивнул. Конечно, это не привычная формула космобрака, где упор делают на любовь и взаимность. Но то, что произнес командир — часть куда более древнего обряда, который, и Ковальски готов это подтвердить, несомненно можно признать законным.

— Что ж, тогда целуйтесь, — сказал Дамблдор, и отступил на шаг. Штурман сделал шаг навстречу Тесею, посмотрел на него и вяло опустил голову. Скамандер, напротив, решительно шагнул навстречу, и, взяв лицо будущего партнера в ладони, без тени сомнения поцеловал в губы. Куини, Якоб, Тина — все замерли. Десяток секунд ничего не происходило, Грейвз даже вытянулся и привстал на цыпочках, чтобы следить за изменением, которого все не было, и нет… Но тут фальшивый лик штурмана подернулся серым и стаял. Тесей с изумлением увидел то самое лицо, которое поразило его с первого мига знакомства.

— Не может быть!.. — выдохнул он.

— Да…

— Но ты же… Выгорел? — взгляд Тесея с трудом оторвался от лица обожаемого штурмана и наткнулся на отнюдь не ласковый прищур брата.

Тут новость о том, что штурман Бэрбоун в порядке, и подмена оказалась совсем не той, что ждали, дошла наконец до десанта, и радостный свист толпы благополучно заглушил фразу Ньюта, давно и бережно заготовленную для этого случая. Тесей обернулся к Криденсу и снова поцеловал его, на этот раз с чувством и расстановкой, так, чтобы занялся дух и счастье разлилось у обоих по жилам. Свист и ор вокруг превратились в счет и радостное гудение. Еще чуть-чуть, и будет можно наконец праздновать. Когда Скамандер и Бэрбоун оторвались друг от друга, броуновское движение уже разносило десант за столы по периметру зала. Только компания в центре медлила. Грейвз посмотрел на Ньюта. Тот улыбнулся и не отвел взгляд. В этот момент кто-то протиснулся мимо Абернети к Тесею и Криденсу, принялся обнимать их, и Грейвз потерял Ньюта из вида. Все смело хаосом радости.

***

— Так, стойте! — Грейвз шагнул в круг зрителей, пока тот окончательно не стал непроходимой толпой. — Кто здесь Ньют Скамандер?

— Я за него! — мелькнул синий цвет летной формы, рыжие волосы, и пилот с привычно- ехидной улыбкой выпрыгнул на соседний метр свободного пространства.

— Вы любите меня? — Персиваль выдохнул слова не раздумывая, без остановки.

«Вау, вау, полегче!» — кажется, это крикнула Серафина, а может и нет.

Скамандер замер, словно его ударили под дых. Всего пара секунд промедления, молчания, но для пилотов время течет иначе, и все это знают.

— Не так чтоб очень… — Ньют не усмехнулся, не отвел глаза — отличный знак. Можно продолжать шоу.

— Тогда — Куини, Тина и Якоб обмануты, они клялись мне в том!

— Вы любите меня? — вопросом на вопрос, не то, чтобы удачный ход, но Ньют произносит то, что должен произнести по традиции.

— Не так чтоб очень, — эхом отразился ответ. Усмешка на губах второго взводного привычно бодрила.

— Тогда Тесей, и Криденс, и Альбус обмануты — они клялись мне в том, — Ньют сделал шаг навстречу Персивалю.

— Они клялись, что ты по мне иссохнешь, — еще шаг навстречу и чуть в сторону — теперь уже Грейвза, они медленно сходятся, чтобы замереть всего в полушаге друг напротив друга.

— Что насмерть ты влюблен!

— Все вздор!

Персиваль поклялся бы, что если поцеловать Ньюта сейчас, он не отпрянет…

— Так ты меня не любишь? — он остановился всего в паре сантиметров от Скамандера.

— Ну… Разве что как друга, — оглянулся на Тесея с Криденсом Ньют. — В благодарность.

Свист десанта подчеркнул капитуляцию пилота.

— Стой, — Грейвз оказался рядом, притягивая Ньюта к себе, готовый к тому, чтобы идти до конца, но не встретил сопротивления. — Хватит, — он привстал на носках, совсем немного, и, когда коснулся губ Скамандера, рост перестал иметь значение. Потому что Ньют ответил на поцелуй, а пара тумаков, которая досталась десантнику секунду спустя, вероятно, по инерции, не имела значения по сравнению с тем, как мягки и послушны были губы. Грейвз мог бы поклясться, что почти узнал поцелуй, а Ньют, обнимая его за шею, успел и вспомнить, когда он целовал губы с привкусом мяты, и принять ситуацию как данность. Уже и свист затих, и смех, вспыхнувший, когда Скамандер оказался на Грейвзе, обняв ногами за бедра, прекратился. И Тесей в конце концов махнул рукой, призывая садиться за столы, понимая — ждать, когда эти двое разомкнут объятия — бессмысленно.

— Нам бы выбраться отсюда, — Персиваль наконец-то прервал поцелуй и поудобнее перехватил Ньюта под ягодицы.

— И побыстрее, — выдохнул пилот.

Грейвз выглянул из-за плеча Скамандера, стоя в закутке, куда им удалось втиснуться, максимально скрывшись от обзора, и прошептал на ухо: — Без шансов.

— Подожди, я спрошу…- пилот откинулся назад, прислонясь головой к стене зала, даже не думая слезть с Грейвза, крепко удерживаясь на его бедрах, и Персиваль понял, что будь они в игровой или в каюте, следующие полчаса можно было бы провести так же, только с куда большим удовольствием и без одежды.

— Фрэнк, зараза, — прошептал Ньют и, обняв Грейвза за плечи, спрыгнул. — Сказал, запасного выхода не будет.

— Пять минут — и мы в коридоре, еще две — и у меня.

— Пять минут, — кивнул Скамандер, понимая, что придется пережить всеобщее внимание, чтобы, наконец, убраться туда, где никого, кроме них, не будет. — Даже три, если зайти с поздравления!

Ньют, взяв за руку Персиваля, шагнул навстречу радостным воплям. Их заметили. Возвращение предлагали отметить, неслись шутки, остроты, смех, но мимо — пилот добрался до Криденса с Тесеем, обнял их за плечи, и, схватив со стола бокал с водой, крикнул: — За молодых!

Тост потонул в восторженном свисте и воплях, а Ньют и Персиваль уже неслись к двери, с каждым шагом все ближе к свободе.

— Стойте! — рев за спиной, похоже, Тесей таки спохватился. — Держите их!

Ньют рассмеялся и почти перешел на бег. До двери оставалась всего пара метров, когда их догнал спокойный голос командира.

— Скамандер. Грейвз.

Оба замерли, так и не отпустив рук.

— Уходите?

— Да, сэр.

Скамандер стоял молча и смотрел в пол. В целом, командир был прав, хотя вопрос свой он так и не озвучил. Официально для того, чтобы они с Грейвзом стали партнерами, ничего больше не требовалось: признания произнесены перед командиром при свидетелях, и поцелуй был. Но и корабль, и база опутаны традициями, технически, конечно, он может покинуть зал на своих двоих, но большой удачи команде это не сулит.

Да и у Грейвза не так много шансов найти себе еще одного партнера из экипажа, его двадцать лет выслуги подходят к концу, на вторую двадцатку остаются немногие. Поэтому больше всего сейчас Ньют ценил то, что Персиваль был готов отказаться от традиций и уйти с ним, как есть.

— Да Гаспод с вами, — Ньют шагнул к Грейвзу и кивнул. Тот с улыбкой подхватил пилота и водрузил на плечо, поддерживая под ягодицы ладонью.

Зал взорвался свистом. Традиции были соблюдены, а то, что Ньюту пришлось пригибаться к Грейвзу, почти ложась ему на плечи, чтобы не задеть проем головой, только усилило восторженные вопли десанта.

За поворотом Ньют спустился на пол, и они в обнимку, чинно, чтобы не веселить наблюдателей из службы безопасности, зашагали к каюте второго взводного. Она была куда ближе, чем отведенная экипажу, а времени и так было потеряно немало. Тесею с Криденсом придется прогуляться до каюты экипажа — вдвое дальше, но Персиваля это не волновало.

Одежда вперемешку полетела на пол, как только Грейвз ладонью припечатал сенсор. Дверь не успела еще закрыться, а Ньют, прижимаясь всем телом, тянул с плеч Персиваля майку.

— Ньют.

Когда пилот сидит у тебя на коленях, единственное, чего ты можешь хотеть — это непристойностей. И того, чтобы точно таких же непристойностей от тебя хотел Скамандер. И сказал об этом вслух. Желательно, погромче.

— Грейвз…

— Персиваль.

Смешок.

— Хорошо, Персиваль. Но придется все-таки как-то укоротить…

— Надеюсь, только имя?

— О, — Ньют, не стесняясь, прикладывает ладонь к штанам Грейвза, обхватывая член, легонько сжимая, проходясь через ткань вдоль немаленького ствола. — Даже не шути так.

Грейвз фыркает. Ему нравится и то, как бесстыдно показывает восхищение Ньют, и то, что пилот ощутимо жаждет наконец заняться сексом, и странно знакомые ноты в голосе.

Он поднимает руку, проводя по позвоночнику партнера, от ложбинки меж ягодиц до затылка, зарывается в отросшие непослушные волосы, притягивая для поцелуя, снова возвращается к шее, лаская пальцами. Натыкается на края контакта, легонько проводя по круглому основанию подушечками пальцев, пока узнавание не накрывает его.

— Только сейчас понял? — фыркает Ньют. — Нет, серьезно?

Грейвз целует его, единственным надежным способом заставляя пилота заткнуться. И жалеет, что при первой встрече молол вздор, словно канал новостей, вместо того, чтобы молча гладить, целовать и брать. Бороться лучше всего на своем поле, и этот урок стоил ему кучи потерянного времени. Но знание, что доходит до него чуть позже, через пару минут поцелуя, вымораживает Персиваля и заставляет придержать Ньюта, как раз когда Скамандер уже сидит на его бедрах верхом, распаленный, без одежды, готовый на все, лишь бы заполучить его, Грейвза член в себя и поглубже.

— Ты… Ты был в игровой, — Грейвз не спрашивает, утверждает.

— Да.

— Я предлагал тебе…

— Не один раз, — Ньют прекращает его целовать, но руки продолжают гладить Персиваля по спине, двигаясь возбуждающе медленно и без перерывов.

— И?

— Потом разберемся, — отметает сомнения и ужасную правду Ньют. — Потом. Сейчас мне нужен ты. Очень нужен.

Он пододвигается вперед, поднимаясь, прижимаясь бедрами к груди Персиваля, и опускается, раздвигая ягодицы рукой, прямо на его член, насаживается медленно, по миллиметру вбирая всю ширину, и длину, и твердь, заставляя Грейвза стонать в унисон с собой.

Почувствовать под пальцами тугие мышцы, гладкую кожу, видеть ее, осязать прикосновения к своей, и знать, что все это останется в памяти, не смутным ощущением, а ярким удовольствием — необычно и неожиданно остро. Настолько, что Ньют стонет в голос.

— Что ты? — замерев, спрашивает Персиваль. — Больно?

— Хо-ро-шо-оо-о…

Грейвз довольно хмыкает и двигает бедрами сильнее. Ньют откликается, прогибаясь, прижимаясь теснее, и они оба стонут, ускоряя темп, загоняя себя и партнера, пока тела не начинают казаться расплавленной лавой, сливаясь в один огненный шар. Ньют кончает первым и успевает, почти отключаясь, поймать момент, когда вздрогнул Персиваль, чтобы сжать его в себе и услышать восторженную ругань.

Но этого мало, катастрофически мало. Хорошо, что впереди ночь. А если повезет — то и не одна.

***

Трехмерные шахматы — не самое примитивное развлечение на станции, но они куда скучнее игры с настоящим соперником непредсказуемыми фигурами.

— Что ты нашел в этом Скамандере, не пойму?

— Он учится. И быстрее, чем твои гаврики.

— Боюсь, ты будешь разочарован.

— Вот как?

— Его время вышло. Ты сделал ставку не на ту фигуру, Альбус.

— Поживем увидим…

Глава VIII

Заниматься сексом, хорошо понимая с кем ты, не в игровой, когда полувиртуальная реальность комнаты замыливает характерные мелочи — совсем иное удовольствие. На теле Персиваля нет шрамов. Компания бесплатно восстанавливает только функционал тела, не косметику, и многие десантники оставляют следы на память. Но Грейвз, похоже, разоряется на полную реконструкцию, и Ньюту это говорит о важном. Пилот всегда острил о тяге Грейвза к совершенству, но теперь, прикасаясь к Персивалю, понимает, что для второго взводного это не пустые слова, а куда более личное дело. На Итаке к ранениям относятся проще, хотя и там тело воина без шрамов — знак доблести и большого воинского искусства.

Чувствовать под пальцами тугие мышцы, гладкую кожу, видеть ее, осязать прикосновения к своей и знать, что все останется в памяти не смутным ощущением, а ярким удовольствием, было необычно и неожиданно остро. Позже, приходя в себя, бок о бок на узкой койке, Грейвз, не убирая руки со Скамандера, пощекотал его, проведя по ребрам.

— М?

— Скажи, что я хорош.

Ньют повернулся к партнеру.

— Великолепен.

Персиваль довольно улыбнулся.

— Скажи, что жалеешь.

— О чем?

— О том, что потерял кучу времени.

— А ты?

— Я — жалею, — признался Персиваль.

— И я, — Ньют вздохнул, провел по руке Грейвза, прослеживая от ладони до плеча, и сел, словно его подбросило гибкой пружиной. Побарабанил пальцами по бедру партнера, поморщился, решаясь, и с головой нырнул в подпространственный тоннель без конечных координат:

— Жалею. Но это подводит нас к одной гребаной проблеме.

— Да?

— Я знаю, кто дилер перча на драконе.

— Хм, — прозвучало не так невинно, как мог надеяться Персиваль, тем более что он-то точно знал, в чем и насколько виноват. Он медленно привстал и сел, подтянув колени и упираясь в них скрещенными руками.

— Ты это тоже знаешь, — Ньют смотрел в упор.

Персиваль кивнул. Вина плескалась в нем до самых краев. Если он, даже официально признавшись, что является дилером перча, может надеяться, что выживет, после срока в колонии, разумеется — ведь есть же выжившие? В конце концов кто-то рассказывает эти ужасы о вечной тьме и жутких созданиях. Но Ньюту то, что произошло — дорога в один конец. Пилоты без кораблей не живут долго и счастливо. Пилоты, отведав перч, очень быстро теряют способность летать.

Перч почти моментально вызывает зависимость у любого из экипажа, и потому на кораблях его истребляют нещадно. Хотя дорогу в космос он все равно находит. Всегда. Бороться с перчем — все равно что с тысячеголовой гидрой, но Компания не теряет надежды, поскольку не желает сорить деньгами за обучение. А Серое братство продолжает изыскания, выводя новые сорта муравьев и грибов, и новые эффективные способы устройства фермы.

Десант пьет перч, чтобы лучше соображать и быстрее действовать, и это отлично работает. Никто в здравом уме не станет предлагать перч экипажу. Никто из экипажа в здравом уме и ясной памяти не прикоснется к перчу, если не пробовал его до тех пор, разумеется — ну, или не находится в полном отчаянии и намерен покончить с жизнью.

То, что произошло на станции — невероятное, ужасное совпадение. Десант не потащит перч в игровую, не хватит кредитов, возможностей, да и наглости. Грейвз же, с небольшой помощью, получил доступ, воспользовался свободой и… делился, щедро, от души.

— Ньют, я ни о чем так не жалею, как о…

— Не надо. Сделанного не вернешь, — пилот коснулся локтя Персиваля и убрал руку. — Все, что нужно — это выбраться из этого… из этой задницы.

— Что я могу? — Грейвз знал, что сделает все и больше того, чтобы помочь Скамандеру остаться пилотом. От этого зависело, сохранится сейчас команда «Тандербёрд» или ее расформируют, зависел новый, крутой статус. Потенциальная возможность стать командиром — сейчас, или в перспективе — тоже. Возможно, он готов был бы рискнуть фермой ради одного только секса с Ньютом, но хорошо, что не придется принимать решение только из-за личных симпатий. Важность остальных факторов перевешивала. Были и другие, смутные, мысли, куда более неприятные. Но они касались только Персиваля, и он отмахнулся, не до того было.

— В первую очередь — убрать все, что у тебя хранится здесь.

Взгляд Персиваля метнулся к стене, и Ньют закрыл глаза.

— Не показывай мне.

Грейвз придержал Ньюта за плечи, ему постоянно казалось, что, сидя на самом краю, тот вот-вот слетит с койки на пол, особенно опасно это смотрелось, когда Скамандер закрыл глаза.

— Давай так, — пилот продолжал говорить, не поднимая век, и то, что он не поменял позу, не отодвинулся, сказало, насколько он доверяет партнеру. — Ты сейчас выгребешь все из душевой, совсем все — и я зайду туда. А ты освободишь каюту. Унеси все к… — Ньют выпустил ругательство, — куда угодно, но только чтобы ни молекулы здесь не осталось, — он открыл глаза и посмотрел на Персиваля. — Потому что второй раз я тебя попрошу уже не об этом. Понимаешь?

Персиваль кивнул. Десант мог не бояться привычки к перчу. Тот лишь расслаблял и помогал мозгам разогнаться, скорее полезный эффект. Но мозги экипажа были разогнанными и без этого. То, что с ними делала формула, было неописуемо. Легенды о драконах, которые не вернулись, пилотах и штурманах, что выгорели от одного глотка и направили корабль на солнце, о связистах, заставивших сойти с ума целые эскадрильи, передавались из поколения в поколение. Наверняка кое-что было преувеличением, раз уж они до сих пор целы, но проверять, насколько далеко можно зайти, не хотелось.

— Договорились, — Грейвз сжал на секунду запястье Ньюта, который снова сидел с закрытыми глазами, сцепив побледневшие пальцы, и спустил ноги на пол. Ньют со вздохом упал в подушку лицом и, не глядя, натянул на голову одеяло. Взводный, схватив куртку, двинулся в душевую. Закладок осталось немного, но проверить нужно было все тайники, сюрпризов в виде забытой бутыли, которая обнаружится в ненужный момент, не хотелось.

Через пять минут, аккуратно сгрузив потяжелевшую куртку на койку Тесея, Персиваль не удержался и провел по голой заднице Ньюта ладонью.

— Все? — донеслось из-под одеяла.

— Душ свободен, иди.

Грейвзу не понравилось, как медленно поднимался Скамандер, и он встал между пилотом и курткой, просто на всякий случай. Но Ньют не передумал. Не глядя по сторонам, он шагнул в душ, дверь медленно поползла, закрываясь, и сквозь шум пущенной воды до Персиваля донеслось: «И возвращайся скорее, брачная ночь, все дела, а ты Хелль знает где шатаешься…»

Грейвз хмыкнул, но в перепалку не полез. Времени, чтобы закончить дело и вернуться к приятной части ночи, ему потребуется немного. Потом, конечно, придется разбираться с последствиями, но это потом. Решение правильное — давно пора было завязывать. Дверь в душ закрылась, а Персиваль принялся выгребать заначки.

***

Через четверть часа Грейвз, в рекордные сроки обстряпав сделку, вернулся в каюту, и услышал, что вода в душе шумит все так же. Прикрыв дверь, он с беспокойством заглянул в душ — Ньют сидел в центре кабинки в позе лотоса, наклонив голову, и на затылок, шею с контактом лился поток теплой воды.

— Ты как?

Ньют поднял голову, взгляд у него был обычный, ничего странного не заметно. Грейвз выдохнул.

— Ок.

— Точно?

— Да. С учебки под душем зависаю, лучший способ отдохнуть.

— Вода же должна была кончиться, — червоточина сомнения продолжала расти. — Пять минут максимум.

— Поставил на рециклинг, как всегда, — отмахнулся, кивнув на стену, Скамандер. Из открытого люка торчала распотрошенная электронная начинка.

— Какой рециклинг? — сигнал опасности словно вживую замигал перед Персивалем.

— Обычный. Не умеешь? — Ньют поднялся, встряхиваясь, и засунул руку в лючок на стене. — Смотри, все просто. После очистки вода снова подается в бак, это станция, так что никаких тяжелых металлов или поводов для…

— Это каюта десанта, — прошипел Грейвз. — Нас дезактивируют, но воду потом приходится чистить отдельно, ты сейчас…

— %$##! — с непечатным словом подскочил Ньют и миг спустя оказался у входной двери, как был, голый и мокрый. Сенсор, настроенный на Тесея и Грейвза, не срабатывал.

— Выпусти меня!! Сейчас же!!! — прошипел Скамандер, взглядом его можно было прожечь обшивку.

Грейвз в прыжке дотянулся до сенсора, пока дверь открывалась, по привычке подхватил куртку, вывалился наружу, и, закрыв дверь, припустил по коридору, по мокрым следам. Догнать Ньюта удалось только у шлюза медчасти.

Влетев в блок, Скамандер нырнул в диагностическую капсулу, проорал «проверка контакта, возможное заражение тяжелыми частицами и активными веществами», и упал ничком на пластик, сжав кулаки в безмолвной надежде. Зеленый диагностический луч опустился на шею, затем двинулся к затылку, проследил позвоночник, развернулся в полосу и пошел сканировать от пяток до купола черепа.

Грейвз сидел рядом с капсулой молча, отслеживая полосу, что уже добралась до поясницы пилота. Две опасности за короткий срок, впору задуматься, почему все пошло кувырком. Кто из них стал катализатором? Мысль о том, что бывают и просто несчастливые совпадения, взводный старательно прогнал, и привычно прикинул сроки визитов к казначею. Погасить осталось всего две выплаты по кредиту, сделать это проще простого, компенсаций за вылеты хватит, чтобы расплатиться с долгами.

Диагност пискнул, выдал полностью зеленый список, и Ньют, притянув экран, принялся гонять его вверх и вниз.

— Не верю глазам своим, — произнес наконец он, садясь на край ложа.

— Все в порядке?

— Словно у вас там заповедник Компании.

Грейвз выдохнул. Неуютное чувство опасности и вины потихоньку разжимало кольца. Шухер иногда случался и ничего не означал, это было нормально. Следовало позаботиться о том, чтобы жизнь вошла в привычную колею, и радоваться, наконец, результатам. Персиваль поднял взгляд на часы у входа в блок и удивился — по его ощущениям, после побега со свадьбы прошло совсем немного времени, но нет, уже близилось утро. Скамандер разодрал упаковку с больничными штанами и натянул их. Светло-зеленая ткань свободно болталась на бедрах, и, глядя на поджарый торс пилота, густо украшенный татуировками, Персиваль подумал, что лучше всего будет зайти поесть сейчас, пока в столовой никого нет. Потом и от шутливых напутствий не отмашешься, и время терять попусту неохота. В коридорах, слава Гасу, никого не было. Пробег Ньюта до медблока в брачную ночь им поминали бы всю жизнь, да и после нее. Персиваль и сам бы такую хохму не упустил. Но обошлось. Пожалуй, удача сойдет за начало белой полосы.

Он приобнял Ньюта, не отказал себе в удовольствии пройтись ладонью по пояснице пилота и позвал:

— Заглянем в столовую?

К удивлению, Ньют не стал отодвигаться с независимым видом, а шагнул ближе, засунул руку под футболку Персиваля сзади и, поддев пальцами резинку штанов, кивнул:

— Пошли.

Путь к столовой дался Грейвзу с большим трудом, чем бег к медблоку. Одно дело дразнить самому, и совсем другое — идти по коридору, когда у тебя в штанах хулиганит ладонь пилота, похоже, никакими моральными принципами не стесненного, и с каждым шагом стоит все крепче, а терпения все меньше. Но десант не сдается. Персиваль дошел, и набрал еды, и даже смог оттащить ее не к самому близкому столу, а сесть на скамью поудобнее, у стены, что не сразу видна от входа, и опустить заразу — Скамандера к себе на колено. Не самая удобная поза, но не сидеть же порознь в брачную-то ночь?

Пилот возражать не стал, и такое послушание било в голову почище перча.

Ньют вытянул ноги и медитировал над тарелкой. Персиваль, чтобы прекратить безобразия, не вступая в спор, опустил ладонь ему на колено и принялся гладить внутреннюю сторону бедер, не доходя до паха. Скамандер прерывисто вздохнул.

— Может, подождешь, пока вернемся?

— Вот еще.

Ньют повернулся к партнеру.

— Точно. Никого нет, так что можем… — его взгляд выражал готовность сесть верхом на Персиваля прямо в столовой. Грейвз аж зубы сжал от перспективы. Границы, которые он пытался нащупать, стремительно обваливались и расползались, не давая даже дотронутся. Приходилось выстраивать их подобие самому.

— Ну уж нет. Ешь и пойдем.

— Не многозадачный, значит? — ввернул пилот, и вдруг замер. Грейвз на всякий случай глянул вниз — гладил он сейчас коленку, ничего принципиально важного задеть не мог, да и в столовую никто не входил. Ньют посерьезнел на глазах, и, качнув головой, продолжил совершенно некстати:

— Нам придется завернуть к Фрэнку.

— Зачем?

— Познакомиться хочет, — Скамандер воткнул вилку в мясо и быстро сказал, перед тем, как закинуть кусок в рот: — Доедай и пошли. А то вообще ничего не успеем.

— Что значит познакомиться? Почему не успеем?

— У драконов свои представления о времени, знакомствах, традициях… Можем застрять надолго, — обтекаемо объяснил Ньют, поставив стакан с недопитой водой на стол.

— Может, гхм… Потом?

— Что — потом? — удивленно воззрился на него Ньют, встав на ноги. — Ты что, боишься?

— Вот еще новости! — Грейвз вскочил, допивая на ходу кофе. — Я на этом корабле дольше тебя летаю!

— Вот и прекрасно, — Ньют ухватил его под локоть и почти бегом потащил к дракону. — Познакомитесь, наконец, нормально, как люди.

— Твой круг людей начинает меня пугать, — привычно вступил в перепалку Персиваль. — Того и гляди придется со скафандром раскланиваться перед выброской.

— Да ладно, они же примитивные, для десан… — Ньют оборвал готовую сорваться с языка подначку на полуслове.

Персиваль хмыкнул. Ньют вытащил руку из-под локтя Грейвза и взял того за кисть, сплетая пальцы. Перепалки и безмолвного жеста следом хватило Персивалю, чтобы нащупать границы. Когда вокруг стремительно меняется старый мир и возникает новый, за старые привычки держишься вдвое крепче.

Глава IX

Ньют повел Персиваля в обход привычного для десанта пути, к шлюзу экипажа. Но когда они оказались у лапы корабля, а Ньют наладился припечатать рукой сенсор открытия, Грейвз придержал его.

— Ладно, мы пришли по первому зову, все такое, но теперь-то можно и задержаться.

Ньют посмотрел на партнера, склонив голову.

— Притормози, — Грейвз понизил голос до шепота.

— Зачем? — так же прошептал Ньют.

Персиваль достал из кармана и показал капсулу, зажав ее между указательным и большим пальцем. Ньют фыркнул.

— Ты всегда это с собой таскаешь?

— Теперь — да.

— Я связался с… — Ньют шагнул навстречу, и договорить не удалось. Персиваль поцеловал его. Прием, сработавший два раза, не отказал и в третий. На Скамандера он действовал, по крайней мере пока. Грейвз притиснул пилота к обшивке, и ему даже показалось, что металл теплый, но потом Ньют повернулся, Персиваль прижался бедрами к ягодицам, и о корабле думать забыл. Тонкие штаны пилота то ли сползли, то ли поддались, ладони Скамандера оказались впечатаны в обшивку, Грейвз едва дождался, пока капсула начнет расходиться и, приспустив свои штаны до бедер, толкнулся меж ягодиц. Ньют перехватил его, раздвинул пошире ноги, прижался ближе, направил, и Персиваль вошел, ворвался в жар и тесноту тела. Пилот дернулся, сжимаясь, Грейвз остановился, давая привыкнуть. Капсулы были настоящим сокровищем — кроме защиты и смазки микст технологии, если было нужно, на протяжении нескольких часов слегка обезболивал, не давал повредить ткани и восстанавливал тонус мыщц после секса. Главное было не забыть про них и дождаться, пока капсула начнет действовать. Впрочем, пользоваться ими начинали еще в училище, так что проблем с занятиями сексом на космофлоте не было.

Ньют, попривыкнув, двинулся, и Персиваль прочувствовал, как погружается все глубже. Контролируя каждый вдох и выдох, каждое движение бедер, он удерживался на черте невозврата снова и снова, заставляя себя двигаться медленно, будто во сне. Скамандер стонал и поддерживал ленивый, удовлетворенный ритм, каждое движение приносило еще немного удовольствия, постепенно заполняя чашу наслаждения до краев. Напряжение росло, поднималось до горла, сжимало яйца, заставляло желать более резкого, быстрого проникновения. Но никто не хотел сдаваться, и, подходя все ближе к оргазму, они приостанавливались, подводили друг друга к грани и снова отступали от нее. Вопрос был, кто не выдержит первым. Грейвз выиграл.

Сосредоточенно повторяя тактику действия взвода в экзотических условиях, Грейвз сумел почти отключиться от происходящего в реальности, когда Ньют сорвался, не удержав баланс, ускорил движения и со стоном кончил, изливаясь на пальцы Персиваля и броню дракона.

Грейвз понял, что ради таких моментов мог бы поступиться всеми выгодами разом, лишь бы чувствовать и знать, что Ньютон Скамандер кричит в голос «Персиваль» и стонет от удовольствия под ним, полностью осознавая и себя, и то, кто его партнер. Не может сдержаться… Личное перевесило, остальное перестало иметь значение.

Персиваль в несколько коротких резких движений вогнал себя в сверхновую вспышку оргазма. В голове снова все сплелось, и только через пару минут он понял, что стоит со спущенными штанами посреди шлюза, слава Гасу, безлюдного, придерживая пилота поперек груди. Он медленно и осторожно освободил Ньюта и попытался сообразить, нельзя ли где-то принять душ до выяснения отношений с драконом.

— Что бы там дракон ни сказал, ты — мой. Понятно? — выдохнул Грейвз в ухо Ньюту.

— Ты все-таки двинутый, — натягивая штаны, глядя в глаза Персивалю, отметил пилот. — Но мне нравится.

Ехидный смешок, который услышал Грейвз, был похож на Ньютов, но ему не принадлежал. Взводный даже оглянулся — за спиной никого не было.

— А я говорил, что надо было раньше заняться этими вашими играми? — произнес голос, как показалось Грейвзу, прямо у него в голове.

— А я говорил, что это тебя не касается, — вот это точно Ньют — но тоже в голове, не вслух. Персиваль мог сказать это совершенно точно, поскольку губы у Ньюта не шевельнулись.

Это значит…

— Ты показал мне все, что хотел, Персиваль Грейвз? — снова тот же голос; правда, в его тембре было что-то… нечеловеческое.

— Я так не думаю, — уклонился от прямого ответа взводный. — Фрэнк.

— Значит, можешь, когда хочешь, имя запомнить, — смешок совершенно точно раздался в голове.

— Идем, — дотронулся до его плеча Скамандер.

Они медленно поднялись по спиральной лестнице. Ньют шагал осторожно, и Персиваль пытался понять, вынужденная это мера из-за недавнего секса или пилот просто не спешит вернуться в рубку? Наконец они вышли в округлое помещение с двумя выпуклыми темными экранами и остановились в пустующем центре. По бокам в полусумраке угадывались капсулы управления, еще одна дверь, что вела, вероятно, в душ, такие же, как в общих помещениях, своды арок.

— Свет, — привычно указал Ньют. Под потолком и по углам стен зажглись неяркие светильники.

Грейвз огляделся. Посреди рубки располагалось непропорционально большое по размеру пространство. Чего-то явно не хватало, но Скамандер вел себя так, словно ровным счетом ничего странного или нового в помещении не было, так что Грейвз занялся куда более насущными делами. Разведка и контроль над территорией — первоочередные задачи десанта. Неудивительно, что станционники терпеть не могут прибытия новых взводов или, не дай Гас, сразу нескольких драконов — в первые дни им приходится отлавливать десант в самых дальних, наглухо перекрытых помещениях. Корабли к такому куда более привычны — или молчаливы, решил Персиваль, которого никто не беспокоил, пока он сунулся в душевую, оглядел три капсулы управления, совсем не такие, как у десанта, и воззрился на четвертую, очевидно, медицинскую, поскольку оборудования в ней было еще больше.

Обследовав помещение, Грейвз обернулся к Ньюту и понял, что настораживало — стоял Ньют в рубке не как хозяин. Персиваль в кубрике второго взвода и вел, и чувствовал себя иначе. Ньют же прислонился к стене рубки, словно в гостях, и руки сложил на груди — неужели из-за него, стесняется перед драконом? Грейвз нахмурился и подошел к пилоту. С тех пор, как они поднялись, чужих голосов он больше не слышал. Равномерно, на самой грани слышимости, шелестел канал связи. Персиваль послал в него вопрос на пробу. Бессловесный, образом, вопросительным знаком. И услышал довольное хмыкание.

— Я вас, конечно, поздравляю, — услышал он почти-ньютовский голос, — но тянули вы долго, и вляпаться успели по самые уши.

Ньют дернул плечом и промолчал.

— Все возражения — в общий канал, пилот Скамандер.

Чем дальше, тем больше отличий было слышно Персивалю в том, как говорил дракон.

— Отношения между людьми не должны тебя волновать, Фрэнк, — возразил Ньют.

— Не должны, — согласился дракон. — Но если мне приходится менять пилота, то, к сожалению, волнуют.

Даже в слабом освещении Персиваль увидел, как Ньют побледнел. И встал рядом, поддерживая партнера за пояс.

— Но ведь еще ничего не произошло? — с тревогой возразил Грейвз.

— Не вслух, — раздался в голове голос Фрэнка.

Грейвз закрыл рот, прикусил губу, чтобы молчать наверняка, и принялся возражать мысленно:

— Ничего страшного не случилось?

— Как сказать, — слова Ньюта были очень тихими.

— Ты не в курсе ситуации. Но я поясню, — благожелательный, даже покровительственный тон Фрэнка настолько не соответствовал нагоняю, что Грейвз задумался, как сильно этот контраст влиял на Ньюта, когда тот учился убойно шутить.

— Ньют должен был просчитать ситуацию с душем в вашей каюте задолго до того, как включил воду.

— Ты перезалил баки чистой водой? — догадался Грейвз — Спасибо!

— Пожалуйста.

— Дело не в этом, и спасибо, Фрэнк, — виновато прозвучал голос Скамандера. Такого тона у заносчивого и веселого пилота Грейвз никогда не слышал. — Я должен был просчитать ситуацию. В любом состоянии. Это… очень простая и глупая ошибка. Недопустимая.

— Ну-ну, — Фрэнк словно коснулся большим и по умолчанию добрым крылом, накрывая им рубку. Такой тон Персиваль слышал иногда у Куини, когда гибли ребята из его взвода, и приходилось обсуждать это со связисткой. — Если бы она была непоправимой, мы бы сейчас не разговаривали.

Грейвз уцепился за эти слова.

— Так что, все пока можно исправить?

— Бери пример с партнера, Ньютон Скамандер.

Ньют искоса посмотрел на второго взводного и заработал легкий тычок кулаком, в качестве приободрения и за возможное неуважительное отношение. Он незамедлительно наступил пяткой подкованного ботинка на ногу Грейвза. Персиваль с шипением отдернул ногу. Ботинки от униформы славились отменной твердой подошвой, а вот защитные свойства верха у них явно подкачали.

Смешок на канале прервал потасовку до того, как она успела разгореться.

— Если бы ты, Ньют, не признал вслух проблему с зависимостью от перча в разговоре с Персивалем, мне пришлось бы сообщить Компании.

— Вот дерьмо! — вырвалось у Грейвза.

— А теперь? — жадно и быстро спросил Ньют.

— Теперь, как и раньше, все зависит от вас двоих, — парировал Френк, и Ньют поднял наконец, голову. — Я помогу, но только в самом начале.

— Спасибо.

— Дальше вам придется справляться самим.

— Я… — начал Ньют.

— Ты сделаешь все, что сможешь, чтобы остаться собой. А ты, — голос Фрэнка обратился к Грейвзу, — поможешь ему в этом, и тоже останешься собой.

— Хорошо, — голос Ньюта слился с «да» Персиваля.

— Тогда Скамандер — в медкапсулу, мне нужно проверить контакт, — тон Фрэнка сменился на официально-машинный, которым произносили технические команды на корабле.

— Но сканер на станции показал, что все в порядке!

— Будешь спорить — останешься летать на станции, — в голосе дракона прорезались самые что ни на есть Скамандеровские нотки, — а со вторым взводным мы еще побеседуем.

Ньют нахмурился и взял Персиваля под локоть.

— Он не…

— Иди, — подтолкнул партнера Грейвз. — Все нормально.

Ньют с сомнением посмотрел на него, но скинул ботинки, штаны, и полез в капсулу.

***

Когда крышка медицинской капсулы закрылась, еще с минуту в рубке царила тишина. Грейвз молчал. Начинать разговор первым — дело заранее невыгодное. О чем пойдет речь, Персиваль знал наверняка.

— Ферму я уничтожу,- внезапно и сухо произнес на канале Фрэнк.

— Да? — с огромным облегчением выдохнул Персиваль. — Отлично, вот спасибо!

— Хм. Вот как. Хорошо, — голос Фрэнка ожил и прибавил «ньютовости», или человечности, Грейвз еще не до конца разобрался, чего именно. — За что?

— Не знал, как быстро все ликвидировать.

— Хорошо, это не проблема. С проблемой ты столкнешься позже.

— С какой?

— Зависимость — вещь сложная. От нее нельзя избавиться за час в капсуле или пару дней под присмотром. Даже годы мало что меняют, если ты просто ждешь.

— Можно что-то сделать, чтобы стало лучше?

— Смотря, что принять за «лучше».

— Чтобы Ньюту стало лучше.

— Ему станет лучше, если дать перч. На пару часов. Дальше — конец.

— Я не об этом! — Грейвз сжал кулаки.

— А ты должен знать, что будет в этом случае.

— Ну хорошо, — Персиваля прорвало и понесло, — ты добиваешься, чтобы я сказал, что виноват? Хорошо! Я — виноват в том, что случилось с Ньютом. Я не отказываюсь от вины. Но речь сейчас не о том. Речь — как помочь нам вылезти из этого, как помочь Ньюту справиться, как сделать, чтобы ему стало лучше, и чтобы всё не повторилось!

— В том, что ты сказал есть зерно правды. Не про вину, не про возможное повторение. А про то, что вам вместе придется искать выход из ситуации. Вместе здесь… не значит, что ты теперь отвечаешь за него до конца жизни, вот что я хочу сказать.

— Не понял.

— Останься собой, Персиваль Грейвз. Помоги Ньюту остаться собой. Будет здорово, если вы найдете точку слабости, закрыв которую, он сможет избавиться от зависимости. Но до тех пор его будет бросать от одной слабости к другой. Единственный человек, который может справиться с этим — он сам. Ты можешь помочь, где-то уберечь, остановить. Но не упусти момент, не падай в черную дыру, если он туда направится. Тебе там не понравится, — легкий смешок заставил Персиваля передернуть плечами.

— Сейчас Ньюту надо переключиться. Сменить зависимость. Проще всего было бы подсесть на адреналин, но вы, десантники, и так на нем сидите. Вам не понравится, если еще и пилот будет адреналиновым маньяком. Из простых вариантов остается секс.

— Секс?

— Да, я думаю, у тебя есть шансы справиться, Персиваль Грейвз, — отчетливая усмешка подняла его уверенность на новый уровень. — Хорошего отдыха.

Фрэнк замолчал. Грейвз оглянулся — рубка была все так же слабо освещена, никого больше нет было, а присутствие дракона в голове исчезло. Крышка медкапсулы поползла в сторону. Ньют медленно сел, стряхивая с рук гель, выбрался на пол, кивнул «я сейчас» и прошел в душ. Пока Персиваль раздумывал, не начать ли исполнять советы Фрэнка немедленно, Скамандер ополоснулся, высушился, добыл форму и встал перед ним, легко касаясь пальцем руки.

— Фрэнк сказал, что если будут спрашивать, что мы делали в медчасти и на драконе, можешь сослаться на то, что… — он замолк.

— На что?

— На то, что ты слишком велик, — с кривой усмешкой выговорил Ньют. И прибавил скороговоркой: — Даже не надейся, что я это когда-нибудь повторю вслух.

— Ладно, повторяй про себя, — милостиво разрешил Персиваль.

— У тебя мания величия, — прихватив Грейвза за футболку, пилот пошел к выходу.

— Обоснованная.

— Даже спорить не буду, — в коридоре Ньют залез к Персивалю под футболку рукой, собственнически провел по спине вверх, потом вниз, к крестцу, обнял за пояс и сообщил на ухо: — Так хочется трахатся.

— Могу прямо тут разложить, — довольно ухмыльнулся Грейвз.

— Нет уж, хватит того, что я буду краснеть каждый раз, как вхожу к Фрэнку, — шлюз за пилотом и вторым взводным закрылся с мягким щелчком.

Персиваль исподволь наблюдал за Скамандером. Разительных перемен после пребывания в медкапсуле не было. Похоже, Ньют слегка успокоился, движения стали более плавными, кожа — менее бледной. В дальнем коридоре мелькнул еще один сдвоенный силуэт — Тесей и Криденс. Ньют ускорил шаг и свернул в другой коридор. Персиваль согласно кивнул. Пересекаться не хотелось, к тому же он понял, почему пилот предпочел не задерживаться на корабле. Если Фрэнк знакомится со всеми партнерами экипажа, то следующим гостем в рубке станет Тесей. Интересно, какие тайны связывают эту пару?

Глава X

На этот раз секс был медленным и спокойным, Персиваль сказал бы даже неспешным, да только жадность, с которой они касались друг друга, была очевидна обоим. Ньют, сбросив одежду на пороге, еще в душе принялся гладить и целовать плечи Персиваля, и спину, и грудь, и, похоже, задался целью проследить языком и губами все мышцы на его теле. Грейвз не отставал, каждое его прикосновение, каждое движение пальцев по хитрым сплетениям татуировок на спине и ягодицах Ньюта разжигало желание, заставляло кожу гореть огнем. Пламя уходило глубже, разрастаясь, грозило прорваться, выплеснуться в мгновенной ослепительной вспышке, и пилоту приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не сорваться в пике.

Впрочем, Ньют все-таки сорвался, когда Персиваль опустился на колени и прикоснулся к его члену губами, обвел головку языком, вобрал, не прикасаясь руками, в себя, придержал пилота за бедра, не давая отстраниться, подчиняя жаркому ритму. Ньют впился пальцами в густые волосы с сединой, толкался со стонами, прогибаясь, поддаваясь воле рук, и излился с криком, произнося имя Персиваля, что вдоволь потешило самолюбие Грейвза. Будь по его, стоны Ньюта должны были бы слышать все в команде, и то, как сладко звучит его имя на устах пилота — тоже.

Когда они добрались до койки, Грейвз только разогрелся. Он лег рядом с раскинувшимся в истоме Ньютом и принялся гладить ноги пилота. Дракон то ли еще не добрался до них, то ли считал это место недостойным татуировок, но кожа на бедрах, коленях и икрах Ньюта была светлой, не тронутой ни единым росчерком краски. Зато веснушки, долгие годы, как прикинул Персиваль, не видевшие солнца, светлыми звездными скоплениями располагались на внутренней стороне бедра, на косточке над ступней, и даже под коленкой нашлась парочка крупных пятен, правда, пока Грейвз их целовал, Ньют весь изошелся от щекотки и закинул ногу на плечо партнера, лишь бы избежать слишком сильных ощущений. Не тут-то было — Персиваль подхватил и второе колено, завел к себе на плечо и налег. Ньют охнул — прикосновения Грейвза снова раззадорили его, а положение, в котором он оказался сейчас, полностью зависимым от партнера, возбуждало не на штуку. Но Персиваль не спешил. Словно в задумчивости, медленно водил пальцем между ягодиц Ньюта, едва задерживаясь там, где сходилось кольцо мышц, и пилоту казалось, что любовник специально уменьшает нажим и касается входа особенно слабо, тогда как желание, чтобы Персиваль уже вошел в него, наполнил собой, подмял и насытил, нарастало.

— Грейвз…

— Персиваль.

Ньют облизнул губы.

— Ну, давай.

— Попроси!

Ньют упрямо качнул головой.

— Нет? Ну, как хочешь… — Персиваль продолжил гладить, спускаясь ниже, заводя пилота все больше, касаясь поджатых яичек, нежной кожи в самых укромных местах, пальцами, губами, наконец, языком. Ньют выдохнул.

— Персиваль!

Грейвз продолжал дразнить его.

— Еще, о! Пожалуйста! — выгнулся дугой Ньют, опираясь на койку лишь плечами и шеей.

— Быстро сдаешься, пилот! — усмехнулся Персиваль.

— Не вижу смысла… сопротивляться.

— И правильно, — Грейвз аккуратно послал капсулу внутрь партнера и прикусил Ньюта за кожу у коленки. — Попроси еще.

— Настолько любишь свое имя?

Грейвз кивнул, проводя головкой по анусу, но так и не делая решительного движения.

— Пожалуйста. Трахни меня, Персиваль.

Грейвз мягко толкнулся и вошел едва на пару сантиметров.

— Еще!

Нет движения.

— Ой, да Хелль же… Выеби меня, Персиваль. Я хочу тебя, Грейвз. Прошу… Пожалуйста!

Персиваль думал удержаться и двигаться медленно. Считал, что сможет слушать мольбы и любоваться тем, как стонет и прогибается под ним пилот. Но все стопоры были сметены просьбами и тем, как Ньют произносил его имя. Он погрузился полностью, чтобы тут же отойти назад, и с каждым все более рваным движением и вскриком Ньюта стремительно приближался к разрядке. Планы, задумки, все снесло страстным желанием. Он двигался резко, вбиваясь в задницу Ньюта изо всех сил, без оглядки, забыв обо всем, пока огонь, скопившийся в нем за это долгое, переполненное событиями утро, не вырвался наконец наружу, поглотив белым пламенем весь мир.

Пару минут, приходя в себя, Персиваль провел, навалившись на пилота всем телом, и лишь потом сдвинулся. Проснулось беспокойство и подобие вины — вряд ли Ньют кончил, пока он стремился получить как можно больше удовольствия. Увлекся так, что напрочь забыл о партнере. Не самый приятный вариант. Впрочем, Грейвз чувствовал, как пилот легонько ерошит ладонью короткие волосы у него на затылке. Вряд ли это свидетельство недовольства.

— Ты как? — Персиваль подвинулся, устраиваясь на боку рядом со Скамандером.

— Ок.

— Ты не… Прости, увлекся. Крышу снесло от тебя.

— Отлично.

— Не понял?

— Ну. . Знаешь, ты тогда сказал, что в игровой «спокойно»…

— Я не то имел в виду! — возразил Грейвз на всякий случай.

— Вижу, — усмехнулся Ньют. — Не переживай, что увлекся, все отлично.

Персиваль мысленно вычеркнул из личного словаря еще одно лишнее в разговорах с пилотом слово — «спокойствие».

— Я сейчас, — уткнулся он в плечо пилота губами. — Я пару минут только… — и закинул на Ньюта ногу, обнимая поперек груди рукой.

Скамандер развернулся к нему, в свою очередь просунул колено между грейвзовых, обнял, и, касаясь губами лба, прошептал:

— Да спи уже.

Минут через пять сквозь дрему Персиваль почувствовал, как Ньют выбрался из объятий, и чуть погодя в душевой полилась вода. К тому моменту, как она стихла, Грейвз проснулся и в дверях душевой столкнулся со Скамандером, заслужил поцелуй в щеку и обещание подождать в койке. Еще через пару минут Грейвз уже наслаждался тем, как Ньют, сидя на койке, жадно прикасается к его животу, бедрам, утыкается носом в солнечное сплетение, целует, проводит языком по центральной ложбине между мышц пресса, дышит на пошедшую мурашками от предвкушений кожу.

Снова и снова пробует на вкус, облизывая короткими, шилуньими движениями, мышцы.

— Что?

— Нравишься, — ответил Ньют. — Запах нравится, — уточнил он, подняв лицо, и Персиваль ошалел, увидев зрачки, расширенные почти на всю радужку.

— На вкус тоже ничего, — рискнул он и выиграл; через секунду его облизывали, стремительно приближаясь к паху. — Есть места и получше.

Именно в этот миг над дверью каюты вспыхнул оранжевый сигнал. Не опасность для базы, не обратный отсчет времени до следующего рейда. Персиваль сперва не понял, что происходит, но взгляд мгновенно побледневшего Ньюта подсказал, что именно не в порядке.

— Прощай, — очень коротко сказал пилот, и тоска в его взгляде сменилась упрямством.

— Не прощай, — Персиваль потянул Скамандера к себе, впился в губы поцелуем. Зашипела, открываясь, дверь. Грейвз прижал пилота покрепче, услышал короткий стон и, слава Гасу, наконец увидел краску на щеках.

*** — Ньютон Артемис Фидо Скамандер, внеплановая проверка, закатайте рукав и…

Заготовленная речь Гриндельвальда оборвалась. Ньют стоял навытяжку, как есть, полностью обнаженный, не стесняясь эрекции, не делая попыток добраться до одежды. Лица его Персиваль, спешно натягивая штаны, не видел, но представить выражение мог хорошо. Геллерт негодовал, начальник станции отвернулся, Дамблдор невозмутимо наклонился поднять форму, что лежала у порога.

— Возьмите одежду, Ньютон.

— Да, сэр, — пилот, удовлетворившись возможностью показать отношение к ситуации без слов и жестов, натянул, пренебрегая бельем, штаны, майку и снова застыл, вытянув левую руку для проверки. Медицинский браслет щелкнул, смыкая челюсти, зашипел обеззараживающим, впился и зашелестел, обрабатывая данные. Персиваль молчал, стоя вольно, скрывая наблюдательность за ленивой самоуверенностью. Он был убежден, что пилот, обгоняя браслет, просчитывал варианты. Ему же оставалось только следить за комиссией и поддержать Ньюта, что бы ни случилось дальше.

Геллерт напоказ злился, скрывая на втором плане торжество, начальник станции недоумевал и смущался, в его мире ворваться в номер наутро после брачной ночи — явление немыслимое, выходящее за рамки допустимого. Дамблдор излучал дружелюбный интерес и уверенность. Уверенность, что присутствовала у командира в любой ситуации, вне зависимости от опасности или неэтичности. За эту нечеловеческую уверенность Персиваль сперва боготворил Альбуса, потом ненавидел, а затем смирился, поняв, что вывести командира из себя у него не получится. Интересно, Ньют пробовал?

— Базовые компоненты в пределах нормы, дополнительные компоненты в пределах нормы, наличие запрещенных веществ не установлено. Повышены показания тестостерона и эндорфинов.

Геллерт крутанул пальцами и взглянул на Дамблдора.

— Осмотр каюты, — произнес тот.

— Это моя каюта, — подал протест Персиваль.

— Мы в курсе, — холодно произнес Гриндельвальд.

Ньют молча вышел в коридор и встал рядом с дверью. Спину приятно холодила стена. Результат проверки, которая должна была показать присутствие перча в крови, ошеломили настолько, что он погрузился в пострасчетную медитацию. Его должны были выкинуть с позором. Не произошло это только потому, что Фрэнк вместо проверки контакта прогнал полный детокс, не иначе. Теоретически медицинская камера на драконе так делать не умела. На практике дракон мог изменить все, или почти все, что угодно.

По стандартной схеме медитацию полагалось провести дважды, но Ньют не стал, тем более что кроме холода за спиной теперь он чувствовал и тепло слева — рядом был Персиваль. Ньют повернул ладонь и дотронулся до бедра Грейвза. Легонько провел пальцами по мягкой ткани тренировочных брюк. Передвинул руку левее, и еще левее…

— Что ты творишь? — шепот у Персиваля вышел сдавленный.

— Мне надоела проверка.

— Кто бы сомневался.

— Я тоже хочу кое-что проверить, — рука Ньюта двинулась вверх, и, подцепив резинку штанов, нырнула вниз.

— Точно, без белья, — улыбка у пилота была шалая-шалая. — А я твою майку подобрал.

И правда, майка на Скамандере болталась, словно на вешалке. Рука Ньюта тем временем творила совсем уж непотребства на глазах у видеокамер станции.

— Ты с ума сошел.

— Вот еще! Я полностью здоров, тебе же только что сказали, — смешок вышел несколько отчаянный. — Только тестостерона переизбыток. Хочется его немного… Слить.

— Я тебе сейчас… Волью, — Грейвз, наплевав на камеры, навалился, подминая Ньюта, впиваясь в губы, шею, плечи поцелуями, запуская руки под майку, чтобы прижать горячее тело еще теснее и чувствовал, как нарастает желание наплевать на условности, раз уж их игнорирует командование, и взять Ньюта прямо в коридоре, пока идет обыск.

— Ну, ну, ну, — голос начальника станции остановил его как раз вовремя.

— Не нужно демонстраций, — брезгливость в голосе шестого взводного только подхлестнула Скамандера — он прижался плотнее, хотя руки из штанов Персиваля все-таки вытащил. Грейвз собрался ответить, но Ньют с силой сжал пальцы на пояснице десантника и зашептал едва слышно на ухо: «Тише, тише».

— Все свободны, — Дамблдор выглядел все так же доброжелательно и уверенно; Персиваль почти почувствовал недосказанное «Всем спасибо», но услышать его, разумеется, не смог. Они ввалились в каюту, не разжимая объятий, Персиваль хлопнул ладонью по кнопке, закрывая вход. Пилот сложился пополам в приступе смеха.

— Прости, прости… — с трудом произнес он, усаживаясь прямо на пол посреди бардака, превратившего аккуратную каюту в свалку. — Я думал, ты не против небольшого антисистемного выступления…

— Я не против очень большого, но только для меня одного, — Грейвз вернул на койку матрас и выудил из кучи вещей на полу простыню. Ньют подхватил угол, заправил ткань под матрас, закинул на постель, отряхнув, подушки, сваленные на койку к Тесею.

— Потом разгребем, — махнул пилот на остальное рукой и стащил штаны.

— Бесит, — Персиваль продолжил складывать вещи.

— Понимаю, — Ньют помедлил, но принялся закидывать вещи брата в тумбу под койкой и стенной шкаф. Штаны, впрочем, он так и не надел, так что Грейвз отчаялся навести полный порядок и в конце концов завалил Ньюта на койку:

— Потерпеть не мог, да?

— Я? — возмущенно отозвался пилот, стягивая штаны с Персиваля. — Могу еще в паре кают сходить прибраться.

— Верю, — поддерживая колено Ньюта на плече одной рукой и нарочито медленно проводя пальцем между ягодиц пилота, дразнил Персиваль. — Но на сегодня, надеюсь, прогулки закончились.

— Ну же…

— Что «ну»?

— Грейвз…

— Уже лучше!

— Пожалуйста.

— Прекрасно, — Грейвз очень медленно, слишком медленно по мнению Ньюта, дал волю пальцам, едва надавливая на анус, дразня, разжигая желание и не заходя вглубь и на полсантиметра.

— Пер-си-валь…

— Покричи для меня, — Грейвз убрал, наконец, руку и подвинулся ближе.

— Только если засунешь.

— И засуну, и высуну.

И сделал, наконец, как обещал.

***

Ньют стонал в голос и не стеснялся в просьбах. Слышно, должно быть, было на весь коридор. Никогда еще имя «Персиваль» не звучало в ушах Грейвза так долго и жарко. Он подумал мельком, что Ньют, верно, сорвет голос. Но пилотам особо командовать, даже во время выброса, не приходилось, так что сдерживать партнера он не стал.

Позже, обнимая Ньюта руками и ногами, Персиваль слушал, как замедляется стук сердца и гадал, спит партнер или в валяется отключке. Про пилотов поговаривали, что они предоставляют мозг в распоряжение дракона. Грейвзу такие слухи не нравились, и он хотел бы сразу расставить точки над «i». Правда, делать это придется осторожно. Ньют пока готов двигать границы, особенно находясь на чужой территории, но сексом с ним и этими восхитительными криками Персиваль хотел бы наслаждаться всегда. А опыт говорил, что мир — величина очень хрупкая.

— Ньют, — он тихонько тронул пилота за плечо.

— А? — почти тотчас отозвался тот.

— Голос не сорвал?

— М-нгу.

— В душ пойдем?

— Грейвз, — Ньют, не открывая глаз, положил руку Персивалю на шею, и тому показалось, что он считает пульс. — Ты правда хочешь продолжить прямо сейчас, или поспим?

— В душ, а потом спи.

— Гас, да что тебя так приперло? — пилот приподнялся на локте, зевая и щурясь.

— Ты спал или считал? — взял быка за рога Грейвз.

— Спал. А что?

— Не хочу, чтобы что… кто-то смотрел… Ну, понимаешь, как мы…

— Занимаемся сексом?

— Ага.

— Да поздно уже, Перси.

— В смысле?

— Фрэнк все равно со мной на связи. Ты же сам с ним говорил.

— Ну, есть разница…

— Я всегда на связи, — Ньют двинулся, навалился сверху, прижался и принялся целовать шею, щеки, плечи. — Прости. Мне очень жаль, если тебе это не подходит, но уже поздно что-то менять. Для меня поздно, во всяком случае.

— Фрэнк вообще всегда с нами?

— Просто забудь об этом.

— Легко сказать…

— Ты не любишь заниматься сексом на людях?

— Да запросто.

— Тогда в чем дело?

— Ну, в том, что он смотрит… изнутри?

— Ха! — Ньют положил подбородок на скрещенные руки и задумался на секунду. — Да Фрэнку неинтересно! Он был первые разы со мной, наблюдал… Но такие вещи драконам ни к чему. Поставят себе пометку, что нам надо сбрасывать напряжение, и все.

— И никогда не случалось, чтобы он вмешался в секс, третьим там?

— Охота поэкспериментировать, что ли? Да ты затейник!

— Ходили слухи, понимаешь. Про пилотов, которые считают драконам по ночам, про корабли-вселенцы, призраков, андроидов… Всякое поговаривали.

Ньют выдохнул и скатился на койку, повернулся, прижимаясь бедром и плечом, уткнулся лицом в подушку.

— Грейвз. Я не машина. Не андроид — они вышли неудачными. Зато им не нужен отдых. А мне — да.

— Почему неудачными?

Ньют засмеялся.

— Ты прелесть. Кой черт понес тебя в десантники? — он потянулся, повернул голову к Грейвзу и шепнул: — Просто дай мне. Поспать. 20 минут. Отсчет пошел, — и закрыл глаза.

Персиваль устроился удобнее и сперва прикинул, как смонтировать койки, чтобы кровать стала пошире. Потом мысли перескочили на слабый запах одеколона Тесея, который, видимо, разлился во время проверки. Не сказать, чтобы взводный первого злоупотреблял такими вещами, но иногда, как Персиваль подозревал, после визитов кого-то из любовников, от Тесея пахло почти так, как сейчас, только слабее… Грейвз приподнялся, глянул на койку соседа, потом наклонился к Ньюту, втянул воздух. Хелль.

Тот же запах — резкий, пряный и соленый одновременно. Грейвз не сильно-то и удивился: весь десант с Итаки вел себя так — возмутительно свободно. Но мысль о том, что вытворял Ньют на соседней койке, когда Персиваля не было в каюте, будоражила. Как, должно быть, они тут кувыркались, пока Грейвз терял время. Зависал в игровой…

Впрочем, куда приятнее было вспоминать, как в игровой развлекался он сам, чем воображать Тесея с Ньютом в этой самой каюте. Представлять, как он, Персиваль, погружается в горячий рот Ньюта, еще глубже, толкается в глотку…Как двигаются губы, принимая член, скользят по всей длине. Гас, как хорошо было бы! Смешно вспомнить — возможно, каждый раз, когда Персиваль трахал в игровой одного из самых классных, как он считал, десантников на корабле, все время это мог быть — или был, почти наверняка был Ньют. А если… Персиваль вспомнил один из минетов в исполнении того самого десантника и сглотнул. Хелль, придется забыть о том, чтобы передернуть по-быстрому, точно придется ждать, пока проснется Скамандер. Он прикинул по внутренним часам — еще минут шестнадцать. Засыпать на фиксированные промежутки учили на первых курсах в Корпусе. Десант мог задержаться на операции и на пару дней, и на пару недель. Погружаться в недолгий, но глубокий сон, чтобы бодрствовать большую часть суток, — умение в этих случаях жизненно важное. Зачем оно пилотам — непонятно, хотя на больших кораблях могли устраивать и посменные рейсы.

Впрочем, Ньюта мог научить полезному навыку брат. Персиваль и сам был бы не прочь поспать минут шестнадцать, позже с Ньютом ведь не заснешь, но перебивать настроение не хотелось. Остро нужны были новые ощущения, секс, грязные разговоры. Чувствовать, как поддается члену упругое кольцо ануса, как вздрагивают плечи Скамандера под руками, вылизать Ньюта с головы до ног, собирая вожделенный запах цитрусовых… Персиваль внезапно вспомнил, как называется тот самый, чуть острый, солнечный, пряный аромат, который тут же обрушился на него настоящей лавиной. Словно Ньют был везде, разгоряченный, жадный, охотно даря наслаждение. Ощущения волной прокатились по телу и замерли щекоткой, покалывая в пальцах левой ноги. Хелль побери, ни с кем другим, никогда Грейвз не чувствовал такого. Не думал даже, что такое возможно в принципе. Двенадцать минут. Всего дюжина, и можно будет, наконец, будить.

Двенадцать минут. Куда меньше понадобилось Персивалю в самый первый раз, чтобы зайти на Фрэнка, впервые услышать боевого дракона — и забыть об этом на долгие годы. Еще на учебных драконах у него появилась дурацкая привычка: заходя в шлюз, ухватиться рукой за броню и поприветствовать корабль. Учебные твари никогда не отвечали. А вот Фрэнк тогда ответил. «Привет, я Фрэнк», — и как же Грейвз удивился, застыл на входе, десантники обходили новичка, как горная река валун, и только чуйка, подсказавшая Персивалю, что надо идти, а то насмешек не оберешься, заставила его сдвинуться с места и зайти во внутренние коридоры, найти свою капсулу в отсеке второго взвода. Он убедил себя, что голос померещился, а ведь дракон не забыл.

Первый же вылет выбил из головы лишние мысли — дело было горячее, и половина новичков, прибывших на Тандер, сдохла, выблевывая внутренности в скафандры, осталась на планете навсегда. Грейвз выжил, вернулся на борт уже своим и спустя пару вылетов числился на хорошем счету у командира. Впрочем, это было неудивительно. В Корпусе, еще на младших курсах, в самом начале службы, и после, на переобучении на взводного — куда бы ни попадал Персиваль Грейвз, люди вокруг быстро начинали слушать его, подчинялись указаниям. Если рядом был толковый командир, он примечал Грейвза, если же такого человека не было — Персиваль занимал его место сразу.

Удивительней было то, что старый пилот Тандера, Олле, тоже приметил Грейвза. Особой дружбы между экипажем и десантом на кораблях обычно не было, но Олле на неписаные правила было наплевать. На писаные он плевал с высоты драконьего полета. На станции вокруг пилота всегда толпились салаги из обслуживающего персонала и молодые десантники. В обзорном зале, где он проводил почти все свободное время, вечно был кто-то из молодежи, внимал сказкам и легендам, которых у старика, каким тогда казался сорокалетний Олле Персивалю — было в запасе множество. Именно от Олле Грейвз услышал целиком легенду о «Гасподе».

Не тот куцый обрывок, который повторяют, провожая гробы с погибшими в бездну вечного холода: «Да будет твой путь на „Гаспод” быстр, и беззаботен полет». А историю про самое начало освоения космоса, о заре колонизации, когда человечество едва заселило первые три системы на расстоянии в пару-тройку парсеков от Земли. Допотопные огромные корабли ползли от звезды до звезды годами. Почти все планеты систем ближнего круга, на расстоянии 3–5 парсеков от колыбели человечества, были непригодны для обитания. Земле удалось снарядить экспедицию к границам изведанного, на поиски новых миров, но остро встал вопрос, о котором спорили много лет. На что именно нужно тратить ресурсы: на разведку новых, похожих на Землю планет или на освоение суровых колоний, где человечество, пусть в тяжелых условиях, но сможет жить под куполами и добывать новые ресурсы для развития.

Общее голосование трех систем постановило — экспедиции на поиски новых систем не отправлять. Новый корабль с грузом людей и оборудования должны были перенаправить в колонии. Тогда группа энтузиастов пробралась на корабль и угнала его из-под носа негодующих ретроградов. Последнее, что о них слышала Земля — что корабль переименован в «Гаспода»: в честь того, кого люди видели и слышали, но в силу скудоумия не могли поверить, как сейчас не могли поверить в то, что за пределами известного людям могут быть мириады чудес.

О «Гасподе» больше века никто не слышал. Человечество с трудом вгрызалось в недра тяжелых планет, освоило еще одну относительно землеподобную. Но стало очевидно, что дальше покорять космос нецелесообразно. Слишком тяжело дается освоение новых планет, слишком многие гибнут в первые десятилетия, слишком опасно накапливаются мутации, человечество рискует перестать быть собой. Есть только один выход — остановиться на достигнутом, окончательно замкнуться в мирке известного и понятного. Усилились запреты на теоретические исследования, приоритетное развитие направлений, которые решали исключительно насущные проблемы, привело к застою — и загниванию науки. Аналитики прогнозировали свертывание и коллапс по всем фронтам…

И тут вернулся «Гаспод». С триумфом. Экспедиция привезла новые технологии, которые позволяли синтезировать любые вещества, лечить все болезни и исправлять генетические дефекты на стадии зародыша. Технологии, с которыми проблемы освоения планет можно было решить за три простых шага. Еще они привели драконов. Единственную форму жизни, которую человечество встретило в космосе. Самых удивительных, невероятных созданий Вселенной, которые умели быстро и безопасно путешествовать между звездными системами. За сотрудничество с драконами человечеству пришлось заплатить, но цена того стоила. Была создана Компания, колонизация пошла стремительно. Человечество вырвалось из скорлупы нескольких звездных систем, расселилось по необитаемой галактике и стало таким, как есть — Великим. А «Гаспод», передав находки, снова отправился в полет и больше никогда не возвращался.

Ходили легенды, что корабль видели у новых границ изведанного мира, а у десанта и экипажей появилось предание, что самые достойные в конце концов отправляются на «Гаспод» — пополнять его команду, искать другие, лучшие миры.

***

— Ньют.

— М-м? — пилот взглянул на Грейвза. Персиваль отбросил колебания и ухнул с головой в сомнительный разговор.

— Ты когда-нибудь делал минет… с пальцем, в игровой?

— О, — Скамандер явно заинтересовался. — Могу повторить, — в голосе появились мурлыкающие нотки.

— Так ты помнишь! — Грейвз стремительно краснел и ничего не мог с этим поделать.

— Только то, что партнеру очень понравилось.

— Это точно, — кивнул, признавая слабость, Персиваль.

— Ты ждал, пока я проснусь, мечтая об этом? — Ньют улыбнулся и положил руку на бедро партнера.

Грейвз вздохнул. Похоже, придется признаться вслух. Впрочем, Ньют своих желаний не скрывал, на просьбы откликался охотно, почему бы не поступить так же?

— Да.

— Буду рад, — Ньют наклонился ближе и легонько прикусил ему мочку уха. Едва обозначил нажим зубами, но эффект это простое действие произвело, словно внутри разорвалась плазменная граната, пройдя от низа живота к солнечному сплетению, вскрывая и разворачивая его наружу. — А можно, — продолжил пилот, тоном еще интимнее, почти касаясь губами шеи под ухом, — попробовать еще одну штуку…

— Какую? — подозрения терзали Персиваля так же сильно, как желание.

— Я… — Ньют сделал почти незаметную паузу, прежде чем продолжить, — не такой большой. И буду очень осторожен. Мы можем попробовать…

Грейвз задохнулся. Запреты, старые нажитые страхи всколыхнулись и поднялись со дна в один миг. Сквозь мутную взвесь странных чувств пробивалось желание — получить удовольствие и жажда довериться. Но тревога перевесила.

— Я не…

— Буду очень нежен, — уговаривал Скамандер. — Только скажи — и остановимся.

— Нет.

Ньют прикрыл глаза на миг и когда открыл их, Персиваль вместо сожаления, или презрения, или обиды, увидел понимание и страсть.

— Хорошо, — Ньют принялся целовать его, сперва в губы, потом в шею, постепенно опускаясь все ниже. Восторг заполнял Грейвза плавными волнами, покачивал и распалял. Каждое прикосновение языка к телу, каждый поцелуй, длинное или дробное скольжение пальцев добавляло кусочек паззла в картину желания.

Острое удовольствие пронзило, когда Ньют накрыл губами головку. Персиваль приподнялся на локтях, чтобы увидеть, как член погружается, исчезает в глубине, как большой рот обнимает толстое основание, чувствовал жар, тесноту и — о, да — восхитительное движение вокруг, когда Ньют, не разжимая губ, сглатывал. Еще несколько подобных погружений, и Персиваль уже мечтал о большем, а секундой позже почувствовал, как аккуратно, с легким нажимом, обводит кольцо ануса большой палец. Жадный язык проходился вокруг головки широкими движениями, и в это же время, не вызвав протеста, в тело проникла капсула, неизвестно как оказавшаяся у Скамандера. Пожалуй, Ньют был слишком опытен в таких делах, но об этом они побеседуют когда-нибудь потом.

Первый палец, что проник в Грейвза, ощущался чужеродным и неприятным лишь краткий миг. Через секунду осторожные, невозможно медленные, поглаживающие движения, неимоверно сладкие проникновения казались уже не просто приятными, а недостаточно глубокими.

— Еще, — попросил Персиваль, откидываясь на подушку, — глубже, Ньют!

Палец вошел глубже и замер, чтобы устремится дальше, сделать круговое движение, коснуться подушечкой выпуклости, которая откликнулась томным, неясным желанием.

Грейвз стонал сквозь зубы и слышал в ответ: «Да-а», а осторожные движения пальца внутри стали куда более уверенными, принося новые вспышки удовольствия. Вскоре на смену распирающему давлению неведомо откуда снова пришел голод, сильное, сосущее под ложечкой влечение отозвалось внутри ожиданием и жаждой.

— Еще, — попросил Персиваль, и Ньют, похоже, прекрасно понимая его состояние, добавил второй палец, возвращая наполненность, а затем снова забрал в губы член, пропуская в жаркую тесноту рта, до самой глотки. Стало почти нестерпимо прекрасно, и это едва не довело Грейвза до блаженства, но удовольствие снова притупилось, и снова не хватало чего-то самого важного, и ни третий палец, добавленный по его мольбе, ни глотка, в которую вторгался член, не могли этого изменить. Самое ужасное — колеблясь на грани между удовольствием и жаждой, Персиваль понимал, что должно произойти, чтобы ему стало наконец хорошо, но произнести просьбу вслух не мог.

— Ну же, — потребовал он, — еще!

Скамандер сделав пару глотков, медленно выпустил член изо рта, подтянулся выше, заглянул в полуприкрытые глаза, прошептал:

— Перси, три пальца уже, ты уверен, что не хочешь попробовать?

— Ммм… — издал Грейвз, все еще надеясь, что обойдется, что постыдный голод волшебным образом стихнет, что ему не придется умолять Ньюта взять его, прямо сейчас, скорее, немедленно, ну, что же ты ждешь…

Но, судя по глазам Ньюта, он все-таки произнес это вслух, потому что они загорелись желанием и еще каким-то теплым чувством, которому в эту минуту не было названия, и острой жаждой наслаждения.

Очень медленным, слишком неторопливым движением Ньют приподнялся и замер, и через невыносимо долгое время до Грейвза, полного предвкушения, дошел вопрос, который Ньюту пришлось повторить дважды:

— Можно? Перси, я могу?

— Да! Давай же!

Ньют прерывисто вздохнул, а Персиваль почувствовал, как в него упирается округлая, твердая головка члена, и мягкое давление снаружи перерастает в заполненность и удивительное, приятное чувство изнутри, не похожее ни на угловатую твердость пальцев, ни на узость и скользкую хрупкость капсулы, ни на грубость медицинских щупалец. Только округлая заполненность, лишь желанное блаженство, которое при первом же обратном движении сменилось острой необходимостью вернуть, требованием немедленно повторить, приказом зайти глубже, и снова, и еще. Персиваль раскинул колени шире, приподнялся, отчаянно пытаясь принять в себя еще, еще немного, до самых краев…

И даже понимающий смешок Ньюта с хриплым «о, какой ты жадный, Перси», не смог отвлечь Грейвза, упивающегося ощущениями, который дорвался, наконец, до того, что было ему так нужно. Даже когда его уносило водоворотом наслаждения, он руками и ногами прижимал к себе Ньюта.

Вздрагивая потом от избытка чувств, Персиваль, так и не выпустив из объятий Ньюта, перекатился на бок, чувствуя, как выскальзывает из него член, целовал и делился: «Ох ты ж, гребанный ты нафиг…»

***


— Ньют.

— Ммм?

— Если ты кому-то расскажешь, я никогда больше…

— Не расскажу.

— Слово?

— Да.

— Хорошо, — после небольшой паузы Персиваль приподнялся на локте и, глядя на довольную улыбку Ньюта, спросил: — А я могу рассказывать, как ты хорош в постели?

— Что, всем? — Ньют лениво чертил пальцем на бедре Грейвза линию за линией.

— Угу…

— Да пожалуйста.

— А ты будешь…?

— Нет.

Невысказанный вопрос повис в тесном пространстве каюты и вырос, заполняя ее недоумением.

— Даже не мечтай, — отрезал Ньют. — Зачем мне тебя с кем-то делить?

Персиваль хмыкнул.

— Я жадный, — Скамандер повернулся и, мгновенно оказавшись сверху, стиснул бедрами Персиваля, взлохматил короткие волосы, поставил дыбом, обвел пальцами скулы, и двинулся дальше, прослеживая ключицы, спускаясь поцелуями к соскам и ниже. — Ты мне нужен весь, целиком и полностью.

Глава XI

— Ты как? — спросил Ньют, когда Персиваль вырвался, наконец, из глубокого сна и открыл глаза.

На подушке, у локтя Скамандера, валялся планшет со схемами орбит у тройных звезд, нога Грейвза все так же покоилась поперек задницы пилота.

— Отлично, только жрать ужасно хочется.

Ньют хмыкнул. Еще бы не хотелось! Время было позднее, ближе к обеду. За два дня они умудрились выбраться из койки в столовую всего раз, этого было категорически мало. Так что даже душ, принятый для скорости на двоих, не соблазнил задержаться в каюте.

— Пошли, — подтолкнул Персиваль Ньюта, когда тот замер у двери.

— Сейчас. Сенсор на меня настрой.

— Хелль, прости, — Грейвз сообразил, что дверь каюты, которая пропускала лишь тех жильцов, кого изначально прописал командир, держала пилота взаперти. Короткая команда, Ньют приложил ладонь к сенсору вслед за Персивалем и получил, наконец, свободу.

— Вещи заберешь? — уточнил маршрут Персиваль.

— Потом, — махнул рукой Ньют. — Тесей дорвался до невинного агнца, не хочу мешать.

— Да ладно, — Грейвз пригреб Ньюта за плечи поближе и довольно вздохнул, когда почувствовал его руку за спиной. — Не может быть, чтобы парень в его годы ни разу не попробовал.

— Проверить хочешь? — хмыкнул Ньют и в ответ на «не-а» просунул ладонь между краем брюк и футболкой, пробежался пальцами по позвоночнику. Персиваль едва не повернул обратно, но опомнился и пообещал себе отыграться в столовой.

Ходить в обнимку входило в привычку. «Это рационально — показать всем, что строптивый пилот больше не ерепенится, и дела обстоят отлично», — убеждал себя Грейвз. Впрочем, к рациональным чувствам примешивалась добрая доля эгоистичного «моё». В коридорах народа почти не было. Все разбрелись по кают-компаниям, в тренажерный зал или обзорный, так что Персиваль мог не тратить время на препирательства с насмешниками.

Впрочем, когда они собрали еду на подносы и устроились за ближним к выходу столом, предчувствие таки сбылось. Краффт и Нагель из шестого, выходя из столовой, не преминули обменяться фразами про молодость пилота, у которого еще «молоко на губах не обсохло, а туда же», с точно рассчитанной громкостью, чтобы слова невозможно было пропустить.

Гревз смерил парней тяжелым взглядом, прикидывая, вломить сейчас или разобраться позже, но Ньют, дернув плечом, с жалостью сообщил Краффту, что «это не молоко». И, облизнувшись, посоветовал поприставать к Нагелю, может, хотя бы тот снизойдет и покажет бедняге, что такое минет.

Грейвз фыркнул и перестал обращать внимание на пару из шестого. Единственный, кто из этого отряда был опасен — Гриндельвальд, но, слава Гасу, тот благосклонно являлся широкой публике только в редких случаях. Внезапного визита в каюту с проверкой Персивалю хватило, чтобы считать план по общению со взводным шестого перевыполненным. Куда больше Персиваля занимал вопрос, как бы уговорить Ньюта сделать хороший минет, а потом кончить на лицо пилота, чтобы тот убирал потеки спермы языком, с обычной жадностью к удовольствиям. Картинка представилась так живо, что у Грейвза немедленно встал, а еда потеряла вкус.

Глянув на Ньюта, Персиваль понял, что пилот тоже перестал есть и развернулся к нему. Зрачки у Скамандера были расширены, и дышал он слишком часто. Грейвз коснулся футболки пилота, прижал ткань к торчащим соскам, провел туда-обратно большим пальцем, задевая.

— Шит, вот бы сейчас, — услышал Персиваль одновременно со своим: «Я бы не отказался от…»

Они переглянулись.

— Отсосать тебе, — продолжил Ньют, не понижая голос.

— Минет.

Оба заржали, Скамандер, невиданное дело, закрыл руками лицо, хотя краска расползалась пятнами и по шее, а Грейвз куда более практично опустил руку к паху пилота, накрывая ладонью выпуклость у ширинки, чтоб понять: случайная подколка завела не только его. Персиваль предполагал, что слова Фрэнка про то, что Ньют переключится на другую зависимость, не повиснут в вакууме, но что собственная реакция будет такой яркой — оказалось неожиданным.

— Как подростки на старших курсах, — отсмеялся Ньют. — Гас, нельзя же так…

— Пойдем, — предложил Персиваль, отодвигая тарелку.

Ньют кивнул, допил воду и встал, но тут же опустился обратно.

— Опоздали, — он с досадой смотрел на шумную компанию в дверях.

— О, вот и вторая парочка! — сходу наметила мишень для веселья Серафина. — Мы как раз спорили, сколько можно продержаться без еды!

— Кто в выигрыше? — переглянулся с Якобом Персиваль.

— Тесей! — подмигнул Ковальски, садясь рядом с Персивалем. Пиквери устроилась напротив, Тина ушла за едой, а Тесей, выпустив из объятий штурмана, придвинул еще один стол и окончательно отсек от выхода Персиваля и Ньюта.

— Так, так, так, а мы уж думали, что до вылета вы носа из каюты не покажете, — благожелательно усмехнулся в усы Якоб.

Грейвз неопределенно двинул плечом, мол, со всеми случается.

— Милый, я тебя украду на минутку, — Куини взяла за руку Ньюту, утягивая из-за стола. Пилот беспрекословно шагнул за ней. На драконе мнение связиста, как и приказы командира, имело особое значение. Оба могли наложить вето на вылет, и кукуй потом на станции, пока счета капают.

Голдштейн прихватила Ньюта за локоть и отвела в сторону. Окинув взглядом, взяла за запястье, нащупав пульс, и отпустила руку.

— Попробуй отвлечься все-таки, — вздохнула Куини с досадой, — и скажи мне, что за терки у нас с шестым?

— У нас? — Ньют обернулся на компанию. Криденс неловко, но уже по-собственнически обнимал Тесея, Якоб внушал что-то Персивалю, а тот внимательно слушал; Серафина раздвигала стулья, чтобы Тина могла поставить поднос и сесть. — У Геллерта были счеты к Криденсу, сама знаешь.

— А теперь — к тебе!

— Возможно, теперь ко мне. Что ты слышала?

— Ньют, не тупи! Если Дамблдор уйдет, а Геллерт останется, ни у кого из наших не будет шанса стать во главе «Тандербёрда».

— Надеюсь, это лихо нас минует, — нахмурился Скамандер. — В любом случае, мы не можем организовать вызов и убрать его с Фрэнка. Так?

— Именно.

— Чего ты хочешь от меня?

— Иди уже обратно к своему Персивалю! — в шутку оттолкнула его Голдштейн. — Обещай подумать об этом!

— Куи-ни? — с укоризной протянул Ньют. — О шестом, сейчас? Ты серьезно?

— Вас что, обоих с рейса снять, если ты не способен сосредоточится на пару минут?

— Не смей! — взгляд Ньюта мгновенно обрел остроту и цепкость. — С ума сошла?

— Вот, уже лучше! Иди и не забудь!

Ньют молча прошел вдоль лотков с едой, прихватил стакан с травяным отваром и вернулся за стол. Вопрос с шестым был слишком серьезен, чтобы просчитывать его сейчас. И совершенно невозможно отвлекаться на абстрактные расчеты, когда чувствуешь тепло Грейвза, а на колено легла горячая ладонь.

— Просто подумай об этом, — услышал слова Якоба Ньют и встрепенулся:

— Да вы что, сговорились? — он нагнулся над столом, пытаясь через Персиваля взглянуть на Якоба, но Грейвз повернулся, перекрывая обзор, ладонь нырнула Ньюту за спину, обнимая:

— Что случилось? — тихо спросил Грейвз, и Ньюта обдало жаром от внимания. Ладонь Персиваля с чувственной лаской прошлась по позвоночнику, от тембра голоса, от воспоминаний тревогу смело, и Ньют лишь качнул головой, отметая неприятные подозрения:

— Ничего. Неважно. Не сейчас.

— Свалим?

— Отличная идея!

— Ну, уж нет! — вмешалась в разговор Пиквери. — Мы тут с ума сходим, гадаем, не поубивали ли вы друг друга, — она усмехнулась, — а вы появляетесь без единого синяка или царапины, и тут же собираетесь удрать, не сказав ни слова! Так не пойдет!

— С чего ты взяла, что … — прищурился Ньют, когда из-под потолка, из коридора, с дальней стены хлынула трель сигнала. Пронзительные переливы сирены отмечали каждую восьмую секунду, а на экране над выходом зажглись цифры обратного отсчета: сбор десанта на борту дракона через 40 минут. Молчание длилось пару мгновений. Куини сгребла в кучу всех, до кого дотянулась, сказала: «Встретимся на борту, ребята», и шагнула к двери. Следом ушел Якоб, пожелав удачи, и народ из столовой рассыпался по каютам. Сорок минут — достаточно, чтобы собраться, сказать все, что было не сказано, еще разок потрахаться или помедитировать перед тем, как залечь в капсулы. Мирная жизнь заканчивается, как только дракон покидает станцию, но черта, подводящая ее итог, врывается в жизнь команды с первой трелью сигнала.

***

Десант поднимается на борт дракона первым и залегает в капсулы на двое суток раньше экипажа. Им предстоит получить вводную, разобрать кейсы аналитиков Компании и как следует отработать варианты высадки. Экипаж узнает, куда отправится дракон, только перед самым вылетом. Два дня после возвращения на станцию проходят в радостном предвкушении, а два перед отлетом, как считал Ньют, даны, чтобы можно было прийти в себя после гулянки.

— Кое-что все-таки не успели, — в каюте Ньют опустился на колени у ног Грейвза.

— Кое-что? Вернусь и покажу тебе, сколько всего мы даже по разу… — Персивалю пришлось прерваться. Ньют, с шалым выражением на лице, в одно движение спустил с партнера штаны с бельем, облизнул губы и коснулся члена. Еще не до конца вставшего, но уже налитого, с головкой, выглянувшей из крайней плоти. Лизнул, словно играя, направил в рот и прихватил губами, посасывая. Персиваль понял — долго не продержится.

— Гаспод, — простонал он, когда Скамандер забрал головку в рот, сглотнул, плотно и горячо обхватил член, языком обвел головку со всех сторон, снова выпустил и прошелся по всей длине губами, едва прикасаясь. Губы почти поймали тугую плоть, но все еще дразнили.

— Ньют, — выражение лица пилота, откровенная похоть, словно он ничего лучше не пробовал, сводило с ума. Грейвз осознал, что будет ждать встречи с большим нетерпением, чем когда-либо.

Губы снова коснулись головки, аккуратно вобрали в себя, язык прошелся по уздечке, и Персиваль окунулся в жаркий плен, прикрыв веки, не слыша, не чувствуя, что происходит вокруг, снова и снова. А когда в следующий миг открыл глаза, наткнулся на взгляд Тесея. Скамандер-старший явно был недоволен порнокартиной. Ньют, мельком глянув на брата, отвел взгляд и продолжил отсасывать так, словно это последний в жизни шанс подержать член во рту. Грейвз беспомощно попытался изобразить равнодушие или пожатие плечами. Получилось плохо. Зато он смог сдержать стон. Почти.

Тесей отвернулся, в одно движение сгреб с койки вещи, заглянул в тумбу и, прихватив сумку, убрался из каюты.

Когда дверь за ним закрылась, Персиваль опомнился и схватил Ньюта за плечи, останавливая:

— Погоди. Ньют, постой!

Ньют с явным неудовольствием выпустил член изо рта.

— Ну что?

— Я хочу трахнуть тебя. Два раза точно не успеем. Давай как на свадьбе?

Ньют посветлел взглядом, облизал губы, стаскивая штаны и белье.

— Тесей вещи забрал, — успел ввернуть Грейвз, пока Ньют тянулся к раздатчику за капсулой.

— Если поторопится, успеет Криденса трахнуть, — спокойно ответил Ньют. Он обнял Грейвза за плечи, оперся, подпрыгнул и скрестил ноги у партнера на поясе. Персиваль прислонился к стене и, обняв пилота, рукой направил головку в отверстие. Ньют коротко охнул, мелкими, легкими толчками принялся насаживаться на член, пока не прижался ягодицами к паху Грейвза до упора. Персиваль перехватил пилота под бедра, повернулся, чтобы стена оказалась за спиной уже у Ньюта, и принялся прощаться как следует, не зная, будет ли еще хоть одна встреча. Все меняется, когда рейс объявлен. Все, у кого была пара, сейчас прощались, так или иначе, отдавая долги, отыгрывая все, что не сбылось.

Ньют трахался самозабвенно, отдаваясь каждым движением, каждым вздохом. Ему казалось, что до пика дойти не выйдет, и сигнал сбора застанет его прямо на Грейвзе. Скамандер уже почти готов был застонать от отчаяния, но Персиваль прикусил плечо ближе к шее, вскинул повыше, и наслаждение накрыло Ньюта с головой, закрутило, сбило координаты и ярким водоворотом вынесло, наконец, на финальную орбиту.

Судя по тому, как Грейвз шептал «тшш!», прежде чем прихватить крепче, вбиваясь со стоном, словно в последний раз, Ньют снова орал. Ладно, шутки на эту тему, без которых не обойдется теперь ни один вылет, придется перетерпеть.

***

Собраться за пять минут — дело несложное. В коридорах, ближе к посадочному шлюзу, толпились десантники. Отдельная очередь уходила к складскому отсеку. Сумки с личным имуществом сдавали на хранение, освобождая каюты для новой смены. Станция недолго простоит пустой — один из драконов, что базируются здесь вместе с Фрэнком, скорее всего, уже на подлете.

Грейвз скинул объемный тюк под сканер. Почти два десятка лет службы не проходят бесследно, поневоле обрастаешь барахлом. Спроси он себя, что действительно ценного в сумке, стоит ли вернуться за ней в ад — выяснил бы, что риск не окупится. На выходе из складского помещения возникла мини-пробка, здесь Якоб вершил последние сделки с десантниками «Тандербёрда».

Небольшая коробка в маркированной Компанией упаковке перешла из рук в руки, Ковальски и Пиквери кивнули друг другу. Серафина отправилась на корабль бегом, хотя Грейвз поставил бы на то, что ей никак не успеть прикрутить новую оптику к шлюпке и вернуться ко взводу до начала тренировок.

Входной шлюз дракона глотал десантников одного за другим. Мелькнула и скрылась высокая фигура Олафа, а значит второй взвод почти весь на борту. Грейвз обнял Ньюта. Долгие прощания были взводному не по душе.

— Веди себя хорошо, — легонько прикусив мочку, выдохнул Ньюту на ухо Персиваль.

Скамандер замер на миг, зацепившись за ремень партнера указательным пальцем, а потом засмеялся так, что на них оглянулись со всех концов шлюза.

— Возвращайся, — и Ньют поцеловал его крепко, быстро отстраняясь, не затягивая прощание.

Как двадцать лет назад, Грейвз замер на входе, мысленно позвал: «Фрэнк?», и двинулся к отсеку своего взвода, только услышав ответное: «Привет, Персиваль». Словно домой вернулся. Жизнь налаживалась.

Глава XII

— А теперь, мои дорогие, поболтаем, — Куини приобняла Ньюта и Криденса и повлекла их к тренинг-залу. — Как провели время?

— Отлично, — не выдержал и облизнулся Ньют. — Всего полчаса назад…

— Так, понятно, — остановила его Куини. — От тебя я бы хотела других откровений. — Она целые две секунды слушала тишину, потом продолжила, обращаясь к штурману: — А ты, милый?

— Хорошо, — Криденс расцвел улыбкой, что само по себе было необычно, а то, что и вид при этом у него был, как у довольного шиилуна, говорило само за себя.

— Всего лишь хорошо? — развел руками Скамандер. — Не узнаю брата. Вы что, только целовались?

— Нет, мы… — начал Криденс, но Куини перебила его.

— Не слушай его, милый. Тебе рано становиться циником. Есть вещи, которыми не стоит делиться со всеми подряд.

— Мы не все подряд, Куини. Мы теперь семья, — Ньют посерьезнел.

— Даже если брать в расчет обычаи Итаки, что тебе совершенно не обязательно делать, дорогой, — кивнула Голдштейн Криденсу, — никто из вас не обязан делиться личными переживаниями друг с другом, если не хочет.

— Ладно, ладно, — сдал назад Ньют. — Случись что, я помочь не сумею, так и знайте.

— Кстати, насчет помощи, — прищурилась Куини. — Что за внезапная проверка, а, дорогой? Мне кажется или первой о ней должна была узнать я?

Ньют закусил губу. Слухи на станции разлетались быстро. Однако… Гриндельвальд ничего не добился, а времени до объявления вылета не хватило даже на то, чтобы как следует пообщаться с Персивалем. Планировать объяснения со связисткой Ньют не стал. Напрасно. Теперь придется заходить с козырей — с правды. Скамандер подождал, пока все трое выйдут на участок в мертвой зоне камер, и остановился.

— Я влип в перч, Куини, — Ньют говорил так тихо, что считать слова можно было лишь по губам.

— Во что? — недоверие на лице связистки сменилось ужасом. — Но проверка ничего не показала.

— Фрэнк помог.

— Но как ты умудрился…

— В игровой. Не распознал, пока не стало поздно, — он потер висок и вздохнул виновато. — Такого варианта никто не предвидел, правда?

— И кто же?

Ньют промолчал, но Куини все считала правильно. Криденс вжался в стену, пропуская связистку; сжав кулаки, та в гневе шагнула к дракону.

— Я убью эту сволочь!

— Нет! — Ньют схватил ее за рукав. — Даже не думай!

— Он подсадил тебя на… — Куини выругалась. — Дамблдор должен знать, что происходит на его драконе!

— Это мой дракон, — обрезал Ньют, загородив путь. — Альбус уходит. Я чист. Всё… остальное уничтожено. Рецидива не будет.

— Это только слова, Ньют. Ты просто хочешь выпутаться. Дела говорят, что у тебя зависимость. То, что ты связан с…

— Не смей.

— Вот как! — Куини рывком освободилась. — На что ты готов пойти, чтобы защитить его?

Ньют улыбнулся. Криденсу от этой улыбки разом поплохело.

— Может быть, пойдем, выпьем что-нибудь, успокоимся и потом поговорим? — неуверенно предложил Бэрбоун.

Ньют и Куини не обратили на него внимания.

— Я иду и доложу командиру. Оба вы, милые мои, окажетесь под арестом, а разбираться, кто виноват, будет трибунал, — отчеканила Голдштейн, ткнув в грудь пилота указательным пальцем.

— Отлично. — Ньют смотрел ей в глаза. — А ты знаешь, что наладить сбыт перча на станции нельзя без помощи со стороны?

Куини замерла и, помедлив, убрала руку.

— Кто-то досрочно закрыл кредит, а? — Ньют шагнул ближе. — И открыл букмекерскую контору с неплохим доходом?

Голдштейн побледнела, взгляд из непреклонного стал растерянным.

— Никто. Никуда. Не пойдет. — подвел итог переговоров Скамандер.

— Может быть, мы все-таки уберемся отсюда? — прошипел Криденс, выцепив взглядом фигуру техника, промелькнувшего на дальнем перекрестке.

— Дорогой, кто сказал тебе, что можно пить? — Куини переключила внимание на Криденса.

Тот помолчал и мельком взглянул на пилота. Отпираться смысла не было.

— Ты спровоцировал его, поганец! — Голдштейн в бешенстве схватила Скамандера за грудки и тряхнула, — и отправишься…

— Две секунды, — перебил Ньют. И, не дожидаясь ответа, спросил штурмана: — Почему ты не знаешь, что экипажу запрещено пить? Откуда он, Куини? Каждое утро в Академии начиналось с этих слов!

Тишину, которая сгустилась вокруг экипажа, можно было нарезать и уложить блоками.

— Вот что, дорогие мои, — Куини вздохнула и взяла под руки пилота и штурмана. — Нам всем надо успокоиться и серьезно поговорить. — Она потянула спутников к техническим помещениям станции. — Там, где никто не помешает.

***

Семейная каюта Ковальски на станции во время прилетов Фрэнка поневоле становилась рабочей каютой для Куини. Якоб подшучивал, что работа на дом для его милой только в радость, а что он думал на самом деле, Скамандер никогда не уточнял. Да и незачем. Компания утвердила регламент психологических бесед более полувека назад, на всех станциях и планетах разом, и менять его не собиралась.

Ньют лежал головой на коленях Куини, рука связистки покоилась на его плече.

— Ты доволен, как все сложилось?

— Да, — односложный ответ нес множество смыслов и увязывал все в лаконичной простоте.

— И-и-и…? — торопливая дробь пальцев намекала, требовала ответа.

— Что? — покушение на свободу, особенно ту жалкую, которую Компания все-таки оставляла экипажу, Ньют воспринимал особенно остро.

— Раньше ты делился со мной всем, даже тем, чем не стоило бы, — покачала головой Куини. — Так не пойдет.

— Раньше все было иначе.

— Персиваль настолько плох, что рассказать не о чем? — подначила Куини, чтобы выпихнуть Скамандера из непривычного молчаливого состояния.

— С чего ты взяла? — фыркнул Ньют.

Оба прекрасно знали, что разговоры в каюте связистки записываются. Что терапевтические беседы для экипажа — обязательная процедура перед вылетом. Даже то, о чем и как они будут говорить, Ньют с Куини уже обсудили на задворках складов. Но вот Скамандер отмалчивается, а ей — им обоим — нужно показать психоаналитикам Компании, что дела прекрасны как никогда. По меньшей мере — хороши, как обычно. Что ж, пошевелить задницей придется не только Куини.

— Значит, хорош? Что, прямо-таки 25 х 6? — ляпнула с невинным видом Голдштейн и, приоткрыв рот, уставилась на Ньюта, который рывком сел и молча покрывался багровыми пятнами румянца. Скамандер, который без тени смущения шутил на темы, за которые в ином обществе можно было отправиться прогуляться в вакуум. — Дорогой?

Ньют повернулся к Куини.

— Откуда ты… — голос у него сорвался. — Откуда ты знаешь?

Куини опешила, но быстро взяла себя в руки.

— Я ничего не знаю. Я с этой стороны с Грейвзом не знакома. Это шутка, Ньют. Одна из твоих же шуток, — Куини в замешательстве тронула Ньюта за плечо.

— Ладно, — тот скрыл лицо в ладонях, выдохнул и вернулся на прежнее место.

— Так что… Правда? Мистер Совершенство настолько… одарен?

— Куини!

— Нет, дорогой, ты знаешь правила, — она стиснула пальцы на плече Ньюта, напоминая об уговоре, — будь добр, поговори со мной!

— Хорошо.

— Хорошо да или хорошо — нет?

— Настолько одарен.

— Теперь понимаю, почему ты был в таком состоянии…

— Это несправедливо, Куини, — зашептал, сбиваясь, Ньют. — Всего полтора дня! Половина времени ушла на ерунду!

— Приведи корабль обратно, и у вас будет еще время. Ты знаешь, как устроена жизнь, пилот.

— Да, но сейчас… — Ньют обхватил себя руками. Разговор раздражал. Накатила волна злости на расставание, бессмысленные предписания, устав… Стоп. Правильное дыхание, простые мысли — он справится. Рейды редко бывали долгими. Пара-тройка суток максимум, а время в полете мчится гиперпрыжками.

— Ты тоскуешь, это понятно.

— Когда я перестану? — рыжая голова запрокинулась, и Ньют, пытаясь найти глазами Куини, невольно взглянул в камеру.

— Зависит от многого, милый. Но я бы не хотела перестать тосковать по Якобу, знаешь ли, — повела плечом Голдштейн.

— Как ты справляешься с этим?

— У меня есть вы. Все. Вы как дети. Все время подкидываете сюрпризы, — губы Кини дрогнули, словно от смеха. — За хлопотами время летит незаметно.

— Извини.

— Не расслышала?

— Я сказал «извини», — почти по слогам выговорил Ньют.

— Не может быть, Скамандер извинился.

— Ладно тебе.

— Просто хотела убедиться, что не ослышалась, — в голосе связистки проскользнул смешок.

* * *

В шлюзовом зале станции царил легкий хаос, целенаправленно метались по понятным только им траекториям станционные работники. Один дракон отбывал, второй уже прибыл. Картина, которая с самого первого раза, в Академии, завораживала Ньюта — два дракона, друг против друга, соприкасаются мордами, обмениваясь информацией. Между ними можно даже рассмотреть потрескивающую, с легкими искрами, сеть разрядов. Диски глаз полуприкрыты защитными щитами, из-под которых видна лишь часть вертикального зрачка. Огромные лапы, которые легко могут подхватить большую десантную шлюпку, сжаты и готовы оттолкнуться от борта станции, отправить гибкое тело в полет.

В такие моменты не верилось, что драконов кто-то может считать полуразумными. Это они-то — создания, подчиненные человечеству? Это было невозможно, нелепо, бессмысленно. Как мог «Гаспод», древняя развалина «Гаспод», привести на Землю идеальных, великолепных тварей, созданий, свободу которых, казалось, невозможно ограничить? Но вот они — драконы, вытянулись в зале, и Фрэнк подмигивает Ньюту, сигнализируя, что готов отправиться на следующее задание. По приказу Компании, под управлением пилота. А ведь мог бы махнуть куда угодно во Вселенной!

Экипаж второго корабля уже сошел на базу, и летная команда Фрэнка встретилась с коллегами в коридоре.

— Как дела, привет, Ньют! — высокий светловолосый Гэл всегда здоровался первым, издали, почти криком.

— Отлично, Гэл! Как Гьюрд? Как вылазка?

— Прекрасно, если не считать того, что кое-кто заносчивая задница, — Гэл повернулся к своему дракону и покачал головой. — Всегда норовит все сделать по-своему. Как Тесей?

— Все, перепоручил заботу о своей старой заднице штурману. Вы же еще не знакомы? Это Криденс, это Гэл, а это Эрни, штурман Гьюрда.

Темноволосый штурман второго дракона молча пожал руку Криденсу и так же молча пошел дальше. Похоже, чужие дела его не интересовали.

— Джек ушел, добил вторую двадцатку и списался с концами, — пояснил негромко Гэл. — Сам знаешь, лучше его пока не трогать.

Ньют и Криденс торопливо кивнули. О том, что кто-то может отслужить две двадцатки и уйти из космоса, чтобы вернуться на родную планету или поселиться в любой другой системе, конечно, все знали. О том, что десантник может добровольно бросить партнера, они даже не думали. Похоже, многое предстояло усвоить на практике.

— Так что за свадьба здесь была? — потирая руки, нацелился на новости Гэл.

— О, я тебе расскажу, — Якоб подошел неслышно и хлопнул его по плечу. Они обнялись.

— Не стесняйся, — махнул рукой Ньют и пошел к дракону.

Фрэнк открыл шлюз, не дожидаясь касания руки. Сидеть на станции драконы не любили. Ожидание полета, встречи с пространством охватывало Ньюта все сильнее с каждым шагом к дракону. Всего четверть часа, и они снова в пути!

***

Ньют скинул штаны вслед за футболкой на пол и следил за предполетным отчетом капсулы о готовности. Рядом раздевались Криденс и Куини. Никто из них не глядел друг на друга, привычная рубка, стандартные действия, обычная сосредоточенность перед рутинным вылетом. Наконец зеленые огни выстроились в ряд, и Ньют нырнул в капсулу, погружаясь в гель. Крышка капсулы закрылась, щелкнули, соединяясь с драконом, коннекты на позвоночнике, до рта и ноздрей дотянулись трубки. Не дожидаясь, пока процесс «врастания» завершится, Ньют по личному каналу кинул вопрос Фрэнку:

— Что думаешь о вылете?

С легкой задержкой, как всегда при беседах с пилотом в обход обязательной записи для Компании, дракон перечислил:

— Пилот с аддикцией, его партнер — дилер на борту; штурман не помнит прошлого, его партнер разорвал отношения с братом и не знает, что происходит; связистка злится, что муж втайне занимался криминалом; один из взводных готов на все, чтобы развалить экипаж, а командир вот-вот уйдет на повышение и оставит на кого-то этот цирк? Будет весело!

— Просто замечательно, — перед Ньютом развернулась схема предстартовой подготовки. — Как насчет прогноза на сам рейс?

— Пятьдесят на пятьдесят, — сухо выщелкнул Фрэнк. Драконы прекрасно считали будущее, но давать прямые подсказки не любили. Настаивать на ответе считалось дурным тоном, но иногда любопытство перевешивало.

— То есть мы либо встретим высокоразвитую цивилизацию, которая давным-давно с тайной целью вмешивается в наше развитие — либо нет? — Скамандер попытался скрасить неловкость бородатой шуткой.

— Да, Ньют, — смешок, и голос Фрэнка стал теплее, значит, на запрос он не обиделся.

— Прекрасно… Тогда поехали!

Отзывы

  • sillvercat 2019-06-26

    шикарно!

    • Du_Rock 2019-06-27

      Спасибо!))

  • Лис 2019-11-02

    Очень крутая работа!

    • Du_Rock 2019-11-02

      Спасибо за добрые слова! ))))

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Персиваль Грейвс / Ньют Саламандер

 Du_Rock
Альбус Дамблдор / Геллерт Гриндевальд

 Амели
Персиваль Грейвс / Криденс Бэрбоун

 Lomi