У каждого есть мягкая игрушка в шкафу

Переводчик:  Riru. Лучший перевод 2879слов

Ссылка на оригинал: https://archiveofourown.org/works/1083032

Автор оригинала: Lafaiette

  • Фандомы Deadpool, Spider Man
  • Беты  greenmusik ,  Альре Сноу ,  Кицуне
  • Пейринг Питер Паркер / Дэдпул (Уэйд Уилсон)
  • Рейтинг NC-17
  • Жанр Романс
  • Дополнительные жанры Флафф
  • ПредупрежденияUST
  • Год2019
  • Описание Питер тайно сохнет по Дэдпулу и постоянно заказывает плюшевые игрушки в виде него. Уэйд ответно сохнет (тоже тайно) и проникает к нему в квартиру в надежде найти что-нибудь для его завоевания.

  • Примечания:

    Еще текст бетила Leta~

В первый раз Питер покупает плюшевую игрушку в виде Дэдпула абсолютно спонтанно: бездумный поступок, реальность которого уже в следующий момент выметается из головы и всячески отрицается.

Она даже не официальная — ну кто станет производить игрушки в виде наемника? — он просто нашел ее в интернете: сделанная руками маленькой девочки, увлекающейся шитьем и красно-черными наемниками.

«Вам тоже нравится Дэдпул, мистер?» — спрашивает девочка в переписке перед тем, как отправить посылку.

В своем письме Питер неловко обходит и сам вопрос, и ответ на него, упрямо стучащийся в его мыслях.

Игрушка очень мил… хороша. Он видит ее каждый раз, когда открывает шкаф, чтобы достать одежду или костюм Человека-Паука: она гордо возвышается на стопке свитеров и сурово глядит поверх зажатых в ручках катанок. Мастерица даже добавила две кобуры с пистолетами на пояс, и Питер не может не признать ее талант.

В эти моменты он старается больше ничего не признавать, хотя при виде плюшевой игрушки ему становится радостнее и спокойнее.

А вот то, что он чувствует, когда встречает настоящего Уэйда на совместных вылазках или когда таланты наемника нужны для сложных битв (несмотря на хмурые взгляды Старка и на то, что Уэйд раздражает Халка), со спокойствием имеет мало общего.

Питер нервничает, потому что Уэйд отвлекает его, постоянно флиртует и старается коснуться, какой бы ни была ситуация. Питер благодарит всех богов на свете за маску Человека-Паука, иначе его красное лицо было бы видно из космоса, а провоцировать Уэйда сильнее — последнее, чего он хочет.

Еще меньше он хочет признаваться самому себе в чрезмерной реакции на эти подначки, поэтому он изображает холодность и невозмутимость. Лишь дома, сняв и эту, и настоящую маску, Питер открывает шкаф и вздыхает с облегчением и ноющим в груди разочарованием.

Но когда он заказывает вторую плюшевую игрушку и понимает, что спит с первой, ему приходится это признать: с ним что-то не так.

— Ну и что такого! — громко заявляет он вслух, лежа в кровати через несколько недель в окружении разнообразных плюшевых Дэдпулов. Тут и лоли-Дэдпул в платье, которое Уэйд носил, когда они всей командой бились с Хит-Манки, и пират-Дэдпул, и шериф-Дэдпул, и Дэдпул в космическом скафандре, и Дэдпул без маски…

Кругом сплошной Дэдпул, но никто же от этого не страдает… ну, кроме кошелька Питера, но он старается об этом не думать.

«Могло быть и хуже, — продолжает Питер монолог уже мысленно, в напрасной надежде убедить себя, что все в порядке. — Я же не трупы собираю! И… и это даже не наркотики! Ничего страшного в плюшевых игрушках нет, они создают позитивный настрой».

Он тяжело вздыхает и убирает плюшевых малышей обратно в шкаф, оставляя лишь того, что без маски. У швеи много информации о Дэдпуле: по ее словам, она одна из самых преданных его поклонниц, и Дэдпул как-то раз спас ее жизнь и родную деревню — так что для нее нетрудно воспроизводить его лицо и шрамы. Хмыкнув, Питер укладывает игрушку с собой на кровати, открывает книгу и не замечает, что второй рукой гладит черные и красные лоскутки.

«Все нормально, я просто пытаюсь компенсировать детство, лишенное игрушек», — утешает он себя, когда открывает энную посылку, чтобы радостно уставиться на очередного плюшевого Уэйда. Это именно Уэйд, не Дэдпул, одетый в обычную одежду, в которой Питер видел его как-то раз: красная кофта с капюшоном, джинсы и кепка. К посылке прилагается письмо от автора, и Питер краснеет, читая его:

«Было увлекательно шить этого, мистер! Вам, наверное, и правда очень нравится мистер Дэдпул, да? Я всегда на связи, если нужно будет что-нибудь еще. Спасибо за покупку (вы практически оплачиваете мою учебу!)»

Питер молча идет в спальню и открывает шкаф: одежду оттеснили к стене накопившиеся маленькие Дэдпулы. Зрелище одновременно и довольно пугающее, и привычное, и радующее, и Питер бережно устраивает новичка на видное место, стараясь не потревожить остальных. А потом быстро захлопывает дверь, потому что в голове вопит правда, которую он не желает слушать: «Ты окончательно свихнулся», «Уже признай это и сделай хоть что-то», «Но выбери при этом вариант, который не оставит нас совсем без денег, пожалуйста».

Питер страдальчески стонет и задвигает эти мысли подальше, сосредотачиваясь на фотографиях, которые нужно обработать.

А ближе к ночи снова открывает шкаф и без зазрений совести забирает плюшевого Уэйда в кровать.

* * *

Уэйд умеет признавать, что у него есть проблемы, так что и в этот раз ему не сложно пожать плечами и признаться себе: «Да, у меня, видимо, проблема».

Если быть точным, проблема в Паучке, он же Питер Паркер. Милом юноше с глазами Бэмби и горячим телом, который всегда защищает невинных и отвечает на любые подкаты грозным тоном и напряженной позой. Да, Уэйд все понимает: Паучок отказывает ему, кто не отказал бы? Кто — не отказывал? Очевидно, что парень не разделяет его чувств, Уэйд все еще в шоке, что Питер вообще открыл ему свое настоящее имя (пусть даже остальные до ужаса удивились).

На самом деле проблема в том, что… Уэйд действительно что-то испытывает к Паучку. Всегда чувствовал, но с тех пор, как они начали работать, а следовательно — и видеться чаще, он не может не думать о чем-то вроде:

«Черт! Вот этот кто-то, с кем я готов замутить, величать сладулькой, держаться за ручки на фоне заката и строить планы на будущее».

Кажется, он совсем размяк.

«Ну и что такого? — восклицает он про себя, бодро карабкаясь по пожарной лестнице дома Питера. — Я же не преследовал его каждый день, не узнавал, где он живет, и не пробираюсь теперь к нему в квартиру, пока его нет. Вообще ничего подобного!»

Но именно так («Иди в жопу, автор!») все и обстоит: Уэйд тревожно оглядывается, прежде чем без особых усилий открыть окно спальни. Он видел, как Питер выбирался через него на свой обычный обход несколько минут назад, так что проникает в квартиру, не заботясь о бесшумности этого проникновения.

— Ого, — удивляется Уэйд, почесывая голову. — Я знал, что он ботаник, но он что, правда прочел все эти книжки? А это что?

Он подходит к столу, где в идеальном порядке лежат камера Питера, какие-то инструменты и фотографии. Рядом стоит фото пожилой пары в рамке, женщина наверняка тетя, о которой Питер часто говорит.

— Вот же везунчик: у него в родственниках стройняшка Би Артур... — бурчит Уэйд и продолжает осматриваться. Прикидывает, что Питер, конечно же, любит фото: все стены покрыты красивыми пейзажами в рамках. Полки прогибаются под весом лежащих на них книг, а в углу свалены научные постеры и бумажки… И все это пахнет Питером.

— Вот черт, — вздыхает Уэйд, устало потирая глаза через маску. — Теперь я действительно думаю как извращенец.

Но сердце все равно частит, а ладони вспотели: ведь это дом Питера, и Уэйд может узнать о нем больше… А если он узнает больше, то, может, у него появится шанс.

— Итак, он любит фотографии, — считает на пальцах Уэйд. — Что кроме них? А, книги. Ботанские книги и серьезные романы...

И хихикает, узнав пару названий на полках:

— Смотри-ка! Нас все-таки связывает что-то фундаментальное, а не только остроумие и похожие костюмы!

В комнате еще есть шкаф, и Уэйд решает, что нет ничего страшного в том, чтобы заглянуть в него одним глазком. Он, конечно, видел повседневную одежду Питера: тот всегда одевается просто и опрятно. Но, возможно, у него есть и другая одежда — что-нибудь, что может рассказать об увлечениях владельца.

— Что, если он тоже любит платья и прочие женские шмотки? — мечтательно мурлычет Уэйд, приближаясь к заветной двери. — Тогда я — ровно то, что ему нужно! Будь я проклят — мы же сможем наряжаться вместе! Вот он, сближающий досуг!

Широко улыбаясь, Уэйд открывает шкаф, ожидая увидеть отглаженные рубашки, сложенные джинсы и куртки, но когда его заваливает кучей плюшевых игрушек, улыбка сменяется выражением ужаса.

Плюшевые игрушки. В виде него. Плюшевые игрушечные Дэдпулы, «болтливые наемники», Уэйды Уинстоны Уилсоны, красно-черные плюшевые игрушки. Плюшевые. Игрушки. Вот его маленькая версия в лоли-платье, а вот — маленький Дэдпул в новогодней шапочке… И даже Дэдпул без маски!

Уэйд вцепляется руками в прекрасно сшитую копию своего лица, и как раз в момент, когда в голову приходит наиболее подходящая под ситуацию реакция, он видит другую игрушку без маски, на стопке со свитерами. Это тоже плюшевый он (они все — плюшевый он!), но на этом — обычная одежда и кепка. Игрушка лукаво и в то же время тепло и мило улыбается.

— Сладкие слезки Иисуса... — шепчет Уэйд в чистом очумелом восторге. А потом смотрит себе под ноги, на упавших в разных позах Дэдпулов, и до него доходит, что именно это все означает.

Улыбка возвращается, и вместе с ней в груди расцветает жгучая радость.

* * *

На этот раз в патруле Питер провел меньше времени, чем рассчитывал: он забыл запас паутины дома и теперь рискует свалиться, не долетев до очередного здания.

Но до вечера далеко: есть время сбегать домой, пополнить «амуницию» и вернуться на маршрут.

Сердце в ужасе замирает, когда Питер видит свет в окне спальни; заметив, что это самое окно еще и открыто, он понимает, что сердце остановилось вовсе.

Вор? Нет, воры не включают свет… Тетя Мэй? Для нее слишком поздно.

Может, он просто забыл выключить свет и закрыть за собой окно… Да, это подходящее логическое объяснение. Но он, как ни старается, никак не может до конца себя убедить: знает, что точно сделал и то, и другое.

Когда он незаметно входит в спальню — готовый напасть на взломщика, кем бы тот ни был, — сердце нахрен взрывается. Потому что на кровати развалился Дэдпул.

В окружении всех питеровых плюшевых Дэдпулов.

— О боже. — Питер абсолютно уверен, что попал в ночной кошмар, который сейчас продолжится тем, что он умрет и провалится прямо в ад.

— Привет, детка! — приветствует его Уэйд, широко лыбясь, и по-девчачьи машет рукой. — Присоединишься к нам?

Он поднимает ручку плюшевого Уэйда и повторяет жест в сторону Питера уже игрушкой.

— Я... — давится словами Питер. — Я… Это не то, чем кажется.

Смех Уэйда заставляет его пройти через сотню оттенков красного, и Питер уже просто мечтает исчезнуть, желательно насовсем.

— Конечно нет, Пити. — Хихикая, Уэйд поднимается, все еще держа плюшевого Дэдпула без маски. — Я вовсе не вижу пошитые вручную плюшевые игрушки в виде меня в твоей спальне. Должно быть, все это — лишь самая лучшая зрительная и тактильная галлюцинация в моей жизни.

— Э… Эти... — Питер откашливается, осознав, насколько писклявым стал голос. — Эти игрушки не в виде Дэдпула. Это… плохо сделанные игрушки Человека-Паука. Я купил их, чтобы не расстраивать детей.

— Конечно, — отвечает Дэдпул, выдержав паузу.

Хоть он и в маске, Питер видит выражение его лица. Это — самое самодовольное, самое слащаво-радостное выражение, когда-либо виданное на планете, и смущение Питера сменяется яростью.

— А ты-то что здесь делаешь?! — шипит он, сжимая кулаки. — Откуда ты знаешь, где я живу? Зачем ты вообще сюда приперся?

— Я здесь, чтобы узнать моего любимого Паучка получше, — без смущения отвечает Уэйд, не меняясь в лице. Даже наоборот, наглая улыбка становится еще довольнее. — И я точно узнал кое-что интересное. О-очень интересное. — Он смотрит на плюшевую игрушку в руке и продолжает: — И я уверен, что это фигурки Дэдпула, Пити. У милой девочки, которая тебе их сшила, настоящий талант.

Он машет в сторону кипы писем и чеков, которые прилагались к каждой посылке, а теперь разбросаны по столу.

— Ты… Ты! — вопит Питер, и Уэйд заливается смехом.

— Ну разве ты не милейший паучок на свете? — приговаривает он, подходя к Питеру, пока тот машинально отступает назад, в итоге оказываясь прижатым к стене. — Но правда ли это? Я тебе правда так сильно нравлюсь?

Он снова смеется, но на этот раз тише. В смехе будто слышится… надежда?

Питер нервно сглатывает: он знает, что Уэйд не может чувствовать то, чего ему хочется; ведь все заигрывания — шутка? Наверняка он и сейчас издевается, чтобы нелепость и унизительность ситуации ощущались в десять раз сильнее.

— Не нравишься, — пробует соврать Питер, но попытка выходит жалкой: он и сам понимает, что его тон даже не близок к убедительному. Уэйд смотрит на него, хмурясь за маской. Потом ухмыляется, подносит плюшевую игрушку к лицу Питера и аккуратно ею трясет:

— А как же эти милые маленькие чувачки?

— Я… я же сказал! — спорит Питер, отступая уже вверх по стене в попытке отстраниться от мягкой игрушки и ее умилительной теплой улыбки на личике в милых шрамах. На мгновенье он задумывается о том, каково на ощупь лицо Уэйда, если его потрогать так же, как он трогал игрушечное все это время…

— Не ври мне, сладенький, тебе это не идет! — надувает губы Уэйд, кладя руки на бедра. — Я знаю, что ты заказывал этих очаровательных малышей!

Он резко прыгает вперед, хватает Питера за запястье и стаскивает со стены. Теперь между их лицами в масках всего несколько сантиметров.

— Главный вопрос тут: зачем? — Не похоже, что Уэйд шутит. Его голос звучит серьезно, искренне заинтересованно и, может быть, чуточку раздраженно — оттого, что не может не видеть у игрушки свое лицо без маски.

Питер, замерев с бешено бьющимся сердцем, вспотевшими ладонями и пересохшим горлом, взвешивает про себя множество ответов.

— А, к черту, — решается он, срывает с них обоих маски и целует Уэйда.

Уэйд охает и напрается, но Питер уже стонет ему в рот, прикусывает губы в шрамах и пробует на вкус язык, вцепившись в костюм.

— Так — достаточно понятно? — хрипит Питер, отстранившись. Уэйд выглядит потрясенным и, будто впервые в жизни не может подобрать слова. Питер принимает это за положительный ответ и целует снова, толкая на кровать и садясь на него верхом.

— Это… — Уэйд запинается, его глаза в панике расширяются , потому что он не знает, куда деть руки, не может поверить, что это происходит, и «Боже мой, это у Питера стояк?» — Это было… неожиданно.

Питер тоже в смятении: мало того, что Уэйд нашел его коллекцию плюшевых игрушек — теперь он точно знает, что Питер к нему и в самом деле неравнодушен. Вряд ли получится сдать назад, и осознание возможных последствий обваливается на него: что, если он все испортил?

Уэйд замечает, что Питер быстро теряет уверенность, и тоже начинает действовать: притягивает его вниз, крепко хватает за задницу и смачно целует взасос. Питер стонет и подается вперед, задевая его член своим.

— То есть это правда? — выдыхает Уэйд, пока Питер стаскивает с него нижнюю часть костюма.

— Что именно — правда? — быстро переспрашивает Питер, слишком увлеченный разглядыванием стоящего члена Уэйда, чтобы думать о чем-то еще. Но Уэйд снова перехватывает его запястья, тянет на себя и, широко улыбаясь, возбужденно шепчет на ухо:

— Я тебе действительно нравлюсь! Тебе! Нравлюсь тебе!

— Да, — признает Питер, и его накрывает чувством нереальности происходящего, свободой: после признания этого вслух — спустя месяцы отрицания даже перед самим собой. Он тоже улыбается и тянется, чтобы погладить Уэйда между ног по покрытой шрамами коже, и внимает вырывающимся в ответ его движениям стонам.

— Что-то подсказывает мне, что твои заигрывания тоже не были шуткой, — обнадеженно замечает Питер, и Уэйд пялится на него, будто только что услышал самую большую глупость на свете.

— Нихрена себе ты тормоз! — негодует он. — Надо было послать тебе любовное письмо? «Дорогой Питер, я считаю то, как ты задумчиво надуваешь губки, неебически прекрасным, как и твой альтруизм, и фантастическую задницу». Так было бы понятнее?

— Намного, — смеется Питер и, просияв, принимает от Уэйда небольшую баночку смазки, добытую из кармана на поясе. — Так тебе «нравится мой альтруизм», м?

— Он тупой, но при этом до усрачки милый, — признает Уэйд и скулит, когда первый смазанный палец начинает медленно в него входить. — М-м… Дошло! Это — еще одна фантастическая форма альтруизма, которую я одобряю! — Он смущается и застенчиво улыбается Питеру, продвигающему палец внутрь и не перестающему смотреть на лицо в отметинах. — Но если хочешь, можно выключить свет. Я пойму.

— Заткнись, — ухмыляется Питер и добавляет второй палец. — Вообще-то эта игрушка без маски — моя любимая.

Уэйд краснеет сильнее и мямлит что-то бессвязное, но подозрительно похожее на «спасибо», и Питер решает, что это очаровательно настолько, что нужно прямо сейчас поцеловать Уэйда до полной потери воздуха.

— Иди сюда, — безумно смеясь, Питер падает на Уэйда и принимается покрывать кожу поцелуями везде, куда может дотянуться, а Уэйд, в свою очередь, рычит и требует поторопиться.

— Грубо заставлять человека с пальцами в заднице ждать! — жалуется он, стуча Питера по голове пиратом-Дэдпулом, но резко прерывается, когда член Питера прижимается к его входу. — Черт!

— Ты всегда слишком много треплешься, — говорит Питер и входит, довольно ухмыляясь.

— После этого, Питер, я буду говорить еще больше, — серьезно заверяет Уэйд, сверкая глазами, и Питер наклоняется и шепчет ему прямо в лицо:

— Я не сказал, что мне это не нравится.

— И это будут сплошные пошлости, — смеется Уэйд, и смех переходит в довольный стон, когда Питер входит до конца.

— Так давай, — выстанывает Питер с ним в унисон, толкаясь быстрее и глубже. Уэйд притягивает его за волосы и выдыхает в ухо описания того, что собирается делать с ним дальше. Питер смущенно вздрагивает и сбивается с ритма. Он хватается за простыню одновременно с Уэйдом и тяжело дышит, вслушиваясь в низкие стоны, похвалу и обещания.

Оргазм накрывает Питера неожиданно и сильно, а Уэйд следует примеру через несколько мгновений, разливаясь теплым и липким себе на живот. Питер, не вынимая члена, валится на Уэйда и обвивает руками его за шею. Уэйд поглаживает его по спине, тихо смеясь от ощущений.

— Немного передохнем, прежде чем приступим к тому, о чем я говорил? — спрашивает он смущенно, и Питер кивает, счастливо улыбаясь.

Они засыпают, а бравые плюшевые Дэдпулы сторожат их сон.

* * *

— Уэйд? — зовет Питер, входя в квартиру тремя днями позже. Дома тихо и темно, и он хмурится, потому что Уэйд должен был уже прийти.

— Уэйд?..

После поисков на кухне и в гостиной он открывает дверь спальни и включает свет, совсем не ожидая увидеть представшую перед ним картину.

Уэйд лежит на их кровати, окруженный милыми плюшевыми версиями Дэдпула и Человека-Паука. У каждого Дэдпула — свой Человек-Паук, и все они разложены в разных сексуальных позах.

Питер открывает рот, чтобы что-нибудь — хоть что-нибудь, — сказать но не может выдавить и слова, потому что у него перед глазами — милый Дэдпульчик, которому отсасывает Паучок, и милый Паучок, имеющей милого Дэдпульчика… да тут десятки разных поз.

Уэйд же, как всегда, полон веселого энтузиазма:

— Выбирай любую, детка!

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Стив Роджерс / Баки Барнс, Дэдпул (Уэйд Уилсон) / Питер Паркер

 kasmunaut
Тони Старк / Дэдпул (Уэйд Уилсон)

 greenmusik