Зеленый лед

  • Фандом The Avengers
  • Пейринг Тони Старк / Локи
  • Рейтинг R
  • Жанр Драма
  • Дополнительные жанры
  • Предупреждения ER, AU, OOC, Насилие, ОЖП, ОМП
  • Год2019
  • Описание Их отношения лучше всего описывало емкое слово «зависимость». Локи, нет, Локи — это не любовь. Локи — это помешательство.

  • Примечания:

    1. Присутствуют отсылки как к мифологии, так и к комиксам.
    2. Не берутся во внимание события фильма "Мстители: Война Бесконечности".
    3. Есть оригинальные персонажи, как женские, так и мужские.
    4. В повествовании проходит очень много лет.
    5. В семнадцатой главе сцена насилия между Тором и Локи.
    6. Начало таймлайна – после событий "Тор-1".
    7. Не yказываю побочные пейринги (Тони/Пеппер, Тор/Локи)
    8. Есть вбоквел – https://ficbook.net/readfic/8041070 или здесь - http://awards.ruslash.net/works/7958
    9. Впервые работа была выложена командой fandom Marvel 2018 на Фандомной Битве 2018 – http://fk-2018.diary.ru/p216111113.htm

Часть 1.



Проект башни Старка, работающий от чистой энергии, появился внезапно. Идею Пеппер поддержала, тем более место Старк выбрал удачное — в Нью-Йорке, что было ближе и к «Старк Индастриз», и к базе Щ.И.Т.а в Вашингтоне. После возведения заборов на месте будущей стройки было необходимо провести презентацию проекта, особенно если учитывать, что зданий планировалось несколько.

Презентация проходила в огромном конференц-зале какого-то бизнес-центра вблизи Нью-Йорка. Скорее всего, сам бизнес-центр тоже принадлежал «Старк Индастриз», но Тони с этим не заморачивался — подготовку мероприятий он всегда оставлял на Пеппер. Презентация в стиле Старка — это что-то грандиозное, масштабное, так, чтобы об этом еще полгода говорила вся страна. И эта презентация тоже не стала исключением, вот только Тони ее не запомнил. Единственное, что он запомнил с этого вечера, — пронзительный взгляд зеленых глаз.

Старк заметил ее сразу же, как спустился со сцены после вступительной речи. Красивая, высокая, стройная — даже как-то болезненно худая — она выделялась из толпы. Незнакомка стояла, облокотившись о стену, попивая что-то из бокала, с видом абсолютной скуки. Тони отвлекли — коллеги, партнеры, журналисты, но минут через десять ему словно стало холодно, такое ощущение, будто кто-то сверлил его взглядом. Она смотрела пронзительно, не отрывая от него взгляд, казалось, что и не моргая вовсе. Старка посещало это чувство несколько раз за вечер, и каждый раз это была Она. Незнакомка следила за ним, тут к гадалке не ходи, но больше ничего не предпринимала. Она не была похожа на обычных фанаток, те вряд ли бы попали на официальную деловую презентацию, да и вели себя не так — визжали, бросались на шею, несли всякий бред. Нет, Она была точно не такая. Через час Тони казалось, что его спина просто горит — настолько она прожигала его взглядом. Закончив разговор с очередным партнером, Тони обернулся и нашел ее глазами. Их взгляды встретились, Она загадочно улыбнулась и вопросительно вскинула тонкую черную бровь. Кажется, именно на этом моменте Тони пропал. Затерялся. Растворился. Исчез. Где-то в бездонной пучине холодных зеленых глаз.

Старк подошел сам. Позже он поймет, что это была его самая большая ошибка в жизни. Незнакомка была великолепна, стоило присмотреться к ней и казалось, что да, именно так должна выглядеть Гера, Аматерасу или Мора. Так должна выглядеть богиня. Что-то в ней было такое... странное. Отрешенное. Холодное. При взгляде на нее хотелось молиться. От слов ее — пасть на колени и поклоняться. Голос незнакомки был мелодичным и ассоциировался у Тони с усыпанной звездами ночью — настолько он был прекрасен. Но говорила Она с явным, немного странным акцентом. Позже, Тони прошерстит разные языковые базы и выяснит, что так могли бы говорить где-то в Исландии или Норвегии. Незнакомка оказалась не только красива, но и умна. Они проговорили допоздна, ее очень интересовал синтез чистой энергии, Старк редко встречал собеседника, который разбирался в научной терминологии на его уровне. Тони и не заметил, как гости стали расходиться, а зал постепенно опустел. Как истинный джентльмен, он предложил проводить ее до выхода, но у дверей отвлекся на Хэппи. Когда он через десять секунд повернулся обратно — незнакомки уже не было, Она просто растворилась в воздухе. Как ее зовут — Тони так и не узнал.



Тони перестал спать. Стоило ему заснуть, как во сне появлялась Она. Он никогда не видел ее во сне полностью — только мимолетные видения. То изумрудные глаза, он никогда в жизни не видел таких глаз — в них смешались холод, боль, одиночество и, кажется, презрение ко всему живому. То черные густые кудри, то тихий смех или жесткая ухмылка. Через неделю Тони понял, что не может вспомнить ее целиком — только смутный образ. В списке гостей Д.Ж.А.Р.В.И.С. не нашел никого подходящего под описание. Тони казалось, что его видения прекрасной незнакомки распространились и на реальную жизнь. Она мерещилась ему везде — в прохожих на улице, в секретарше бизнес-партнера, в дикторе новостей по телевидению. Тони перестал спать и, кажется, начал пить еще больше. Пеппер еле удавалось вытащить его из мастерской. На вторую неделю этих пыток она подключила тяжелую артиллерию: Роуди.



Когда полковник Джеймс Роудс потащил его в бар, тот в шутку спросил у Старка, а не влюбился ли он. Тони лишь горько хмыкнул мол да, влюбился.

— В Пеппер?
— В Пеппер, — согласился он. Не рассказывать же другу, что влюбился в собственные сны и видения.

Надолго Роуди не задержался — в царстве свободы опять что-то случилось, и того вызвали на базу. Уходить из бара Старк пока не собирался. Примерно через четыре бокала виски в полном одиночестве, откуда-то из темноты, к нему подсел мужчина. Старк не обратил на него внимания, продолжив напиваться в одиночестве, но это сложно сделать, когда на тебя откровенно пялятся. Молчат и смотрят. Тони резко обернулся уже начав произносить что-то типа — «Эй, ты! Прекращай так на меня смотреть!», но слова так и остались невысказанными. К нему в пол-оборота сидел мужчина, которому на вид было около тридцати лет. Весь какой-то угловатый, острый, но одновременно тонкий и… хрупкий. Да, определенно. Дотронешься — и он разлетится тысячей осколков. Острых, до крови ранящих, осколков. Казалось, об него можно легко порезаться — об острые скулы, узкие плечи, костлявые руки. Он сидел, опираясь одной рукой о барную стойку, и закинув ногу на ногу. Безумно длинную ногу на такую же головокружительно длинную — мужчина явно был выше Старка, хотя, пожалуй, в броне Тони будет все-таки повыше. А потом мужчина заговорил. «Так и будешь на меня смотреть, разинув рот?», — голос чуть с хрипотцой, низкий, пробирающий до костей, как мороз в горах, завораживающий как… как усыпанная звездами ночь, будь она неладна. Мужчина знал, что он прекрасен. Божественно, изумительно, до безумия красив. Совершенен. Идеален. Молочно-белая кожа, черные волосы, стройное, но Старк уверен, подтянутое тело, — наверное, именно так должен был выглядеть Арес или Аид, а может, и сам Аполлон. Образ дополнял классический костюм-тройка в черных тонах. Это выглядит нелепо в атмосфере бара, пусть и приличного, дорогого бара, но назвать этого мужчину «нелепым» даже мысли не поворачиваются. Но самым ужасным для Старка были его глаза. Зеленые, мать их, изумрудные, пронзительные, холодные, ехидные… Старк прервал этот поток лирической мысли, резко повернувшись обратно к барной стойке и залпом допив свой виски. Зеленые, о боги, глаза.

Разговор завязался сам собой. Мужчина представился просто «Локи», без фамилии, без «мистеров», но звучало это «Локи» настолько надменно, словно перед Старком сидел как минимум граф, а то и сам наследный принц. У Локи был едва уловимый, но крайне странный акцент. Исландия, Швеция, Норвегия, Дания. Недавно Старк уже слышал такой акцент. Проговорили они до самого утра, Тони успел протрезветь и захмелеть повторно, но уже от разговора — его всегда приводили в тихий восторг разговоры о науке. Мимика у Локи тоже была… странная. Какая-то скомканная, словно он старался контролировать ее, но иногда проскальзывало что-то неуловимо настоящее — ехидное, резкое, острое. Старку казалось, что Локи состоит из насмешек, ехидства и острых углов. А еще было чувство, что Локи никогда не врет, рубит с плеча и никого не жалеет. Старку нравились такие люди. А еще Локи явно знал больше, чем хотел показать. Тони в шутку сказал:

— Нечасто встретишь в баре человека, который разбирается в термоядерном синтезе.
— Нечасто встретишь в баре человека, который питает свое сердце от электромагнита, — в ответ передразнил его Локи.

Старк знал, что эту информацию можно было вычитать в любой бульварной газетенке, его лицо было на обложках журналов по всей стране, но вслух о таком упоминали редко. Разговор прервал звонок мобильного телефона — в пять утра звонила встревоженная Пеппер, Роуди давно вернулся к себе, а Тони так и не было. Стоило Старку на минуту отвлечься на дисплей телефона, как Локи легко встал и незаметно покинул бар. Вернувшись в свою временную квартиру в Нью-Йорке, вместо ключ-карты Тони достал из нагрудного кармана визитку. Черная бумага и золотые буквы: «Локи» и номер телефона. Когда Старк успел ее взять — он не помнил, хотя похмельный угар испарился буквально через пятнадцать минут после начала разговора. А еще, не смотря на увлекательную беседу, внутри Тони словно что-то разрывалось и кричало — «опасность», «держись от него подальше», «беги». Старк не придал этому значение.



Жизнь Тони превратилась в настоящий кошмар. В прямом смысле этого слова. Ему все чаще снились плохие сны. Снился Афганистан, пытки, но вместо арабского ему слышался какой-то скандинавский язык. Дальше было только хуже — песчаная пустыня во снах превратилась в другую, невиданную ранее ледяную пустыню из непроницаемого темно-синего льда. Сославшись на стресс и смену обстановки, Старк снова вернулся к себе домой, в особняк в Малибу. Пеппер не возражала, все равно пока башню не достроят, они не переедут в Нью-Йорк окончательно. Но легче не стало. Однажды, проснувшись после очередного кошмара, Тони понял, что вконец двинулся. По всему периметру спальни стекла были скованы льдом. В Малибу. Лед на стеклах. В Малибу, штат Калифорния. Датчики Д.Ж.А.Р.В.И.С.а показывали сбой примерно в четыре часа утра продолжительностью в два часа сорок три минуты. На часах было девять — лед все еще был на окнах и таять, похоже, не собирался. Чуть позже, спустившись в мастерскую, Старк заметил недопитый стакан с кофе из Старбакса, которого ночью точно не было. Камеры не зафиксировали ни-че-го, и во всем был виноват сбой на два часа сорок три минуты.



Старк задал Д.Ж.А.Р.В.И.С.у алгоритм поиска — найти всю информацию в сети об этом Локи. Спустя несколько часов, единственного подходящего под описание Локи, что нашел Д.Ж.А.Р.В.И.С., — был бог Локи из скандинавской мифологии. Бог хитрости и коварства — Локи, бог лжи и обмана — Локи, бог шуток и розыгрышей — Локи, бог озорства — Локи, бог зла — Локи, бог-убийца Локи, трикстер Локи, Лофт Локи, любимое дитя магии — Локи, мать всех ведьм Локи, странник ветра Локи, чудовище и предатель Локи, хитрец Локи, коварный Локи, умнейший Локи, нелюбимый Локи, двуличный Локи, прорицатель Локи, перевертыш Локи, разрушитель Локи, колдун Локи, проклятый Локи, ледяной великан Локи, ас Локи, Локи сын Лафея, Локи сын Одина, названный брат Тора — Локи. Локи, которому никогда не воздвигали деревянные идолы на капищах, которого боялись целые народы тысячи лет назад. Информация настолько разнилась, что Старк, пригрозив Д.Ж.А.Р.В.И.С.у переписать его код, отправил того искать дальше. На самом деле, это заставило Старка задуматься, ведь недавно в Нью-Мехико объявился так называемый бог молнии — Тор. К утру Д.Ж.А.Р.В.И.С. так и не нашел ничего нового.



В следующий раз он увидел свою незнакомку в Калифорнийском технологическом институте, когда читал лекцию по ядерной физике и синтезе частиц. Что она делала в Калифорнии, или наоборот, тогда в Нью-Йорке, Тони старался не задумываться. Она сидела на первом ряду, вытянув свои бесконечно длинные ноги в проход. Черный костюм и зеленая рубашка выгодно оттеняли ее бледную, молочно-белую кожу. О лекции можно было забыть, он читал ее на автомате, а сам сверлил незнакомку глазами. У нее были очень узкие бедра, Тони помнил это по темно-изумрудному платью с приема. И талия, такая тонкая, осиная талия, словно у нее не хватало нескольких ребер — любая фетиш-модель позавидовала бы ей. Сам факт этого знания отвлекал Тони уже несколько недель. Поговорить с ней Старк не успел, по окончанию лекции его окружила стая фанатов, он только и успел, что проводить ее взглядом. Прежде чем исчезнуть в темном проеме коридора, незнакомка посмотрела на него через плечо и улыбнулась. Старка прошиб холодный пот. Улыбкой этой она очень сильно напомнила ему Локи. Совпадение?



Он слышал в тишине своего дома звонкий, безумный смех, словно смеялась сама тьма. Старк боковым зрением видел что-то в отражении зеркал. Лишь однажды ему удалось поймать прямым взглядом это «что-то» — смесь черного, зеленого и золотого. Тони не нашел ничего лучше, чем сбежать от всего этого в мастерскую, но и там спасения от странных видений не было. Когда он работал над очередным проектом, ему казалось, что кто-то стоит за спиной, наблюдает за ним, но стоило обернуться — пусто, никого, он всегда был в мастерской один. За месяц кошек-мышек со своими кошмарами Старк начал их игнорировать — «Если я не вижу проблемы, значит ее не существует».



Строительство в Нью-Йорке продвигалось семимильными шагами, и Тони снова пришлось вернуться в Нью-Йорк. В один из вечеров, когда Пеппер была в Старк Индастриз и не стояла над душой со своими бумажками, Старк набирает заученный наизусть номер телефона. Трубку не брали долгих сорок секунд, а после — еще несколько секунд абсолютной тишины. Тони услышал мурчаще-рычащие довольные интонации так, словно Локи находился не по ту сторону телефона, а у Тони за спиной. Из динамика раздалось одно единственное слово, и Тони показалось, что его сердце перестало стучать:

— Старк.

Не вопрос, утверждение, самоуверенно и дерзко, так с Тони не разговаривал еще никто. Старк назвал время и место, и быстро, пока не передумал, положил трубку.



И сейчас Тони волнуется как школьница. Как подросток в четырнадцать лет, который назначил старшекласснице свидание где-то в дешевой забегаловке. Только он сидит в мишленовском ресторане, в отдельной комнате, где кроме него и его спутника не будет никого. И все еще чувствует себя гребаным подростком на первом свидании. Локи опаздывает, и Тони нервничает как никогда не нервничал на свиданиях — он привык, что все складывалось само по себе, стоило только людям услышать имя «Тони Старк». Признаться себе, что для него, Тони Старка, эта встреча является именно свиданием, он тоже не может. Локи опаздывает на пятнадцать минут, словно давая Старку опомниться и уйти, но стоит Тони увидеть Локи — он в этом болоте с головой. Они видятся второй раз, а ощущение дежавю не отпускает. Встреча в баре была два месяца назад? Да нет же, она была буквально вчера!

Локи заходит в комнату легко и непринужденно. Нет, Локи не опаздывает — это Старк пришел слишком рано. Локи передает официанту свой пиджак и остается в одной рубахе свободного покроя глубокого изумрудного цвета, что выгодно оттеняет цвет его глаз. У Локи, видимо, все просчитано до мелочей, особенно расстегнутые верхние пуговицы рубахи. Ключицы. Единственное, о чем Тони может думать до конца вечера, — это острые, бледные, точно запрещенные законом какой-нибудь скандинавской страны, ключицы.

Собраться с мыслями сложно, но одна теория не дает Тони покоя. Локи улыбается как лиса даже после того, как Тони вворачивает разговор в это русло.

— Локи странное имя, что оно означает? — будто бы невзначай спрашивает Тони. Улыбка Локи становится еще острее.
— Смотря с какой стороны посмотреть, Старк, — Локи слегка прищуривается, пристально глядя на Тони, — если тебе нравится греческий, то Локи — это волк. Если ты любишь Прибалтику, то для тебя Локи будет медведем. Если ты любишь сказки, то для тебя Локи пламени подобен. Если ты живешь только здесь и сейчас, то Локи тот, кто бросит к твоим ногам весь мир, только потому, что Локи может себе это позволить — легко и непринужденно. Но если отбросить лирику и вернуться к истокам, то Локи — конец всему.

Тишина, повисшая после монолога Локи, звенит в ушах, а потом Локи смеется, как-то горько, остро, смех этот режет слух. Самое ужасное то, что смех этот словно переменная в алгоритме заменяет неизвестность, давая приблизиться к разгадке еще на шаг.

Даже после всех этих странностей Тони не хочет отпускать его. Старк предлагает подвезти Локи до дома, и тот лишь кивает в ответ. Audi R8 мягко плывет по шоссе, без цели и направления — Локи так и не говорит куда ему нужно, а Старк не хочет спрашивать. Тони постоянно отвлекается от дороги. Тонкие длинные пальцы Локи — безусловно отвлекающий фактор что надо. Такие руки должны принадлежать пианисту как минимум. Тони считает про себя до десяти. Помогает плохо. Совсем не помогает. Настолько не помогает, что вместо переключателя скоростей он берет Локи за руку, сжимает крепче и не дает выдернуть. Впрочем, Локи не вырывается, смотрит в окно и полностью игнорирует Старка. Руки у Локи просто волшебные, но до безумия холодные, словно Тони держит только что выпавший снег, который отказывается таять. У Старка сразу же появляется странное щемящее чувство, что он прикасается к чему-то запретному, чему-то, что простой человек трогать просто не имеет права. А потом Локи просит остановить машину у следующего перекрестка и волшебство прикосновения заканчивается, рассыпается, разбивается об реальность. Локи выходит из машины и тут же теряется в толпе. Как Тони доезжает до дома — он не помнит. Единственное, что он помнит о том вечере, — это температуру кожи чужих рук, которая стремилась к точке нуля.



Больше всего Тони не любил отвлекаться на дела «Старк Индастриз», когда он был чем-то увлечен. А увлечен он был и еще как. У этого «увлечения» даже было имя, вот только вслух, да при друзьях, произносить его язык не поворачивался. Ведь имя это — конец всему, что бы это не значило. Скучное совместное совещание совета директоров и совета национальной безопасности приводит его в Вашингтон. Тони идет прямо к Пеппер, надеясь, что в последние десять минут сможет откреститься от этой каторги. Как незнакомка оказывается в выделенном ему кабинете, который по факту и вовсе был не его, а мисс Поттс, Тони не знает. Та сидит на большом кожаном стуле и слегка покачивается под один ей понятный ритм, глядя в большое панорамное окно. Начинает говорить Она не оборачиваясь, и кажется, что она точно знает, кто сейчас открыл дверь. Тони ее не слушает, фоном цепляясь за какие-то слова: «мистер Старк», «деловое предложение», «нам нужно», «термоядерный синтез». Нет, mon chéri, нам нужно не это. Нам нужно в Нью-Йорк. Срочно. Совещание забыто, Д.Ж.А.Р.В.И.С.у уже отдан приказ подготовить личный самолет Старка для перелета по маршруту Вашингтон — Нью-Йорк. Старк тянет незнакомку за локоть к выходу, параллельно бронируя с телефона пентхауз Ty Warner в отеле Four Seasons. И ужин, обязательно ужин, он им просто жизненно необходим. Ужин в пентхаузе с видом на Манхэттен из панорамных окон. Старк более чем уверен, его незнакомку этим не удивить — она видела и не такое. Да, он до сих пор не знает, как ее зовут, да это и не важно, ведь если Тони не ошибается — конец его миру наступит сегодня вечером. Она ему что-то говорит, но Тони игнорирует и заталкивает ее в машину — Хэппи нервно поглядывает в зеркало заднего вида. Если Старк снова взялся за старое, то мисс Поттс это не понравится. Но Тони не делает абсолютно ничего, он даже не смотрит на свою спутницу, уставившись в окно.

— Ты как всегда непредсказуем, Старк, — говорит она, немного растягивая звуки в его фамилии.

Тони смотрит на нее удивленно. Акцент. Его не было. Она избавилась от него за три месяца. «За два», — подсказывает сам себе Тони, ведь у Локи в ресторане тоже уже не было этого странного скандинавского акцента.

В самолете они летят молча, и так же даже не смотрят друг на друга. Тони смотрит, не отрываясь, в стекло иллюминатора, погрузившись в свои мысли. Ему кажется, что в какой-то момент вместо отражения сидящей рядом «незнакомки» он видит ухмылку Локи.

Когда они поднимаются в номер, уже начинает темнеть. На столе в гостиной зоне накрыт ужин на двоих. Они сидят за столом друг напротив друга и молчат. В последний момент Тони приходит в голову мысль, что он может ошибаться, и эта мысль не дает сделать следующий шаг. На улице тем временем совсем темнеет, и «незнакомка» подходит к окну, положив руку на стекло. Тони косится на нее со своего места и, буквально на пару секунд, но очень отчетливо видит в отражении на стекле Локи в какой-то странной одежде.

— Зачем ты привел меня сюда, Старк? — спрашивает она, делая вид, что любуется ночным городом, а не наблюдает за его реакцией в отражении.
— Чтобы убедиться.
— В чем убедиться, Старк? — тихо вторит она, не поворачиваясь к нему.
— Что боги существуют, Локи, — просто отвечает Тони, не отрывая глаз от своей гостьи.

Она смеется, а потом комнату озаряет золотой свет, который струится от одежды и быстрой вспышкой преобразует ее — еще выше, плечи шире, волосы короче, из кудрявых — в прямые, из женщины — в мужчину, голос — ниже, глаза — жестче. Одежда преобразуется из черного строгого платья в многослойный доспех: он неполный, облегченный, так, повседневный вариант, но все самые важные точки закрыты и укреплены. Старк никогда не видел такой покрой, и он уверен, что и материалы такие ему не знакомы.

— Умный глупый человек, — тихо говорит Локи, не оборачиваясь к нему. Температура в комнате понижается, а от руки Локи, что лежала на окне, медленно расползается изморозь. — Ты как-то спрашивал, как меня зовут. Я — Локи из Йотунхейма.
— Бог хитрости и коварства, — вторит Старк, мысленно вычеркивая ненужные пункты из описания, что нашел когда-то Д.Ж.А.Р.В.И.С.
— Кто-то с тобой не согласится. Кто-то скажет, что Бог лжи и обмана, а кто-то — шуток и розыгрышей.
— Значит кто-то не видит дальше своего носа, — отвечает Тони. Локи видит в отражении на стекле, как Старк встает из-за стола.
— Я всегда говорю правду, а вот как воспринимают ее другие, переделывая под себя и слыша то, что хотят услышать, — это их дело.
— Ты мне ни разу не соврал, — говорит Старк, обнимая Локи со спины.

Недоговаривал? Да. Не отвечал прямо на вопросы? Да. Но врать Локи не врал, он знал, как обходить подводные камни. Тони всем своим нутром чувствовал странную эйфорию. Тело подсказывало, что он сейчас трогает не человека — бога, и подсознание пыталось запомнить все до последней детали. Сегодня Локи оказался невероятно теплым, а может все потому, что он натравил свой холод на несчастное окно. Об этом Тони подумает потом, как-нибудь на досуге, а сейчас запоминать, запоминать, запоминать. Каждое движение, каждый шорох, каждый взгляд. Стоять, невинно обнимая со спины, молчать и запоминать. Хотя хочется схватить и не отпускать, увести Локи в другую комнату, заняться более интересными вещами, чем пустые разговоры или молчание, но сейчас не время, сейчас слишком рано. Локи не поймет.

Локи исчезает через два часа и сорок три минуты как подсказывает Д.Ж.А.Р.В.И.С., просто растворяется в воздухе даже не разорвав объятий Старка. Хэппи приходит в семь утра и застает Тони одного, растерянного, сидящего за обеденным столом перед нетронутым ужином. Тони просто смотрит в окно на панораму города, а что до льда — Хэппи не знает, откуда в Нью-Йорке в это время года взялся лед, который даже не собирается таять.


Примечания:
1. Mon chéri – фр. моя дорогая.
2. Пентхауз Ty Warner в отеле Four Seasons – http://static.diary.ru/userdir/2/0/3/6/2036029/86225092.jpg
3. Доспехи Локи – http://static.diary.ru/userdir/2/0/3/6/2036029/86225089.jpg




Часть 2.




Больше Локи не выходит на связь. С того момента в Нью-Йорке проходит месяц, а он так и не берет трубку. Тони понимает, что названивать бессмысленно, он просто не может представить, как Локи идет по каким-нибудь золоченным палатам, или в чем там живут асы, с мобильным телефоном в руке. Вряд ли техника вообще работает в другом мире. Но названивать Старк не перестает, даже когда возвращается домой в Малибу. В какой-то момент он даже прекращает шифровать эти звонки — а смысл, если ему все равно никто не ответит? Через неделю после этого Пеппер попыталась устроить истерику. Они же вроде как ну… встречались? А тут Тони по пятнадцать раз в сутки звонит по какому-то неизвестному ей номеру. Старк в очередной раз отшучивается — любовницам бы он точно не стал названивать так часто, да и не назвать Локи его любовницей, они виделись всего-то раз пять. Хотя мысль о Локи «любовнице» не отпускает уже четвертый месяц. Но сказать Пеппер: «Знаешь, дорогая, я тут названиваю на горячую линию одному скандинавскому богу — получается плохо» — он тоже не может. Она ему просто не поверит.

Появляется Локи так же неожиданно, как и исчезает. Тони, как и в любой день до этого, спускается в свою мастерскую, а вместо привычных Дубины и Д.Ж.А.Р.В.И.С.а видит там бога хитрости и коварства. Локи сидит спиной к двери и что-то мастерит. Это «что-то» — из какого-то металла золотого цвета. Локи сидит и скрепляет изогнутые сегменты один в другой с помощью паяльника. Д.Ж.А.Р.В.И.С. молчит. Как Локи его выключил — Старк разберется чуть позже. В обычное время Тони бы разозлился на такое — мало того, что его дворецкого выключили, так еще и используют мастерскую без разрешения, но с Локи… С Локи не знаешь, чего ожидать, поэтому он просто спрашивает:

— Что делаешь?
— Оружие, — так же просто отвечает Локи. Даже не оборачивается. Засранец.

От помощи Локи отказывается, а когда через час заканчивает — просто взмахивает рукой и «оружие» исчезает где-то в пустоте. Все это время Старк от скуки катался на стуле по помещению. На самом деле скучно ему не было. За этим дурачеством он тайком поглядывал на Локи за работой. Поистине увлекательное зрелище. Локи то хмурился, то вскидывал брови, то напрягался так, что по лбу расползались линии морщин. Чуть ли не язык высовывал от того, как сильно был увлечен процессом. Такой Локи Тони очень нравился.

— Доделал?
— Нет, это всего лишь основа. Еще многое предстоит сделать и… вплести туда магию, — Локи выглядит очень уставшим, отчего кажется, что весь этот месяц он вообще не спал.

Тони его не расспрашивает. Просто подходит к Локи, берет его за руку и тянет на себя, чтобы тот встал. Ничего не получается, Локи даже не пошевелился, лишь вопросительно приподнимает бровь. Тони пробует еще раз, но у него опять ничего не получается.

— Что ты делаешь, Старк? — это звучит немного ехидно. Хотя нет, очень ехидно.
— Хотел пойти с тобой поесть. Боги же едят? Но… — Тони даже чувствует, как догадка щелкает у него в голове. — Сколько ты весишь, Локи?
— Пятьсот двадцать пять фунтов. Хотя еще доспехи, так что больше.

Тонкий, изящный, хрупкий и очень худой Локи. Пятьсот двадцать пять фунтов. Видимо, удивление было так явно написано на лице Тони, что Локи только смеется в ответ.

— Я могу уменьшать вес по собственному желанию. Так что если захочешь еще раз куда-то меня отвести — просто предупреди, Старк.

Пока они идут на кухню, Тони выясняет и точный рост Локи — сто девяносто три сантиметра, выше Тони. Сколько Локи лет выяснить не удается, тот не отвечает, меняет тему. Д.Ж.А.Р.В.И.С. находит первое упоминание о Локи в источниках, датированных двенадцатым веком, и озвучивает это для своего хозяина. Локи смеется.

— Больше, Старк, больше. Ищи войну с Йотунхеймом, когда Один Всеотец заключил с великанами мир — тогда тебе откроется правда.

Позже Тони найдет, что эта война была тысяча сорок шесть лет назад. Для такого старичка Локи хорошо сохранился. На дальнейшие расспросы Локи не отвечал, только увиливал и отшучивался. Потом, чуть позже, у Локи войдет в привычку всегда менять свой вес, ведь ему понравится, как настойчивый Старк будет тянуть его в спальню, но это будет потом. Не сейчас.

После импровизированного ужина Тони отвел Локи в гостиную. Они сидели на диване и смотрели что-то, что Тони назвал «Звездными войнами». Старк практически весь ужин уговаривал Локи посмотреть это. Он утверждал, что любой уважающий себя гражданин вселенной должен посмотреть все шесть частей «Звездных войн». И три части «Властелина колец». И все восемьдесят серий «Звездного пути». Локи не очень понимал, когда люди все это успевают, но сдался и спорить не стал. Смотрел Локи внимательно, хоть и не понимал и половины о том, о чем говорят в фильме. На середине просмотра Локи заметил, что в экран Старк не смотрит. Тот неотрывно наблюдал за Локи, смотрел на его реакции, запоминал. Любовался. Для Тони Локи был самым красивым существом, что тот когда-либо видел.

— Экран в другой стороне, Старк, — Локи вопросительно вскинул одну бровь.
— В следующей сцене Люк поцелует Лею, а потом они узнают, что брат с сестрой, — просто ответил Тони, не отрывая взгляда от Локи.
— Ну и зачем ты мне это рассказываешь, Старк?
Тони прикрыл глаза, решая что-то для себя самого:
— К черту все! — и притянул Локи в поцелуе.

Локи не сопротивлялся. Старк сразу же почувствовал разницу между поцелуем с человеком и поцелуем с богом — Локи был совершенен, идеален… божественен, черт возьми. И поцелуи с ним были такие же. Казалось, что поцелуи Локи задевают саму душу, что они не материальны, они эфемерны, они для того, что находится у тебя в самом сердце. И это затягивало как черная дыра, отпускать не хотелось совершенно, даже для того, чтобы вдохнуть. Да и казалось, что воздух не нужен совсем, все мирское — тлен. Ведь есть только ты, твоя душа и Локи. Бог хитрости и коварства — Локи. Твой бог. Отвечал Локи с большой охотой, страстью и желанием. Не сопротивлялся даже когда Тони заставил его лечь на диван и сам навис сверху. Кажется, что такое распределением ролей Локи абсолютно устраивало. Скорее всего, подумал Тони, ему все равно — кто их богов поймет. В себя Тони приходит, когда вместо финальных титров на плазме появляется синий экран — фильм давно закончился и проигрыватель его отключил. Старк сел рядом с Локи, который по-прежнему лежал на диванных подушках. Пытался отдышаться — получалось плохо, губы саднило, все искусаны. Локи смеется, чисто, искренне, как не смеялся при Тони еще ни разу. Он облизывает губы и это выглядит так эротично, что Тони громко стонет. Локи обнимает его, притягивает за шею к себе, требуя продолжения. Старк не сопротивляется, но и дальше поцелуев не идет. Локи исчезает на рассвете ничего не сказав.



Локи появляется все чаще. Каждый раз он как-то выключает Д.Ж.А.Р.В.И.С.а и все датчики слежения. Тони всегда находит его в мастерской. То Локи кует что-то из металла серебристого цвета, то точит изогнутый клинок, то сваривает вместе элементы какого-то... посоха. Тони шифрует отдельный канал обработки данных у Д.Ж.А.Р.В.И.С.а, и в следующий раз камеры фиксируют как Локи колдует над посохом — он вскидывает руки вверх, рисует какие-то невидимые руны, шепчет заклинание на древнем, незнакомом Тони языке. Посох, как и руки Локи, переливается зеленым свечением от чего камеры все-таки выходят из строя.

Однажды, Тони застает Локи за чтением досье на кандидатов в Мстители.
— Что ты делаешь?
— Смотрю, что наивные смертные думают о таком как Тор, — Локи пожимает плечами и закрывает папку.
Бог обмана и лжи, да? Нет, Локи не врет, но он отлично апеллирует полуправдами. Досье, что последним закрыл Локи — было досье на Капитана Америку.



Довольно часто они остаются в мастерской Старка, обсуждая какие-то научные вопросы. Тони и так мог сутками оттуда не выходить, но с появлением Локи стало еще хуже — того очень интересовал синтез большого количества энергии, а Старк был недостаточно скромен, чтобы прекратить хвастаться своими идеями и изобретениями. В один из таких вечеров и появилась мисс Поттс. Она открыла дверь в мастерскую под виноватое: «Простите, сэр, проникновение» Д.Ж.А.Р.В.И.С.а. Пеппер с порога завела свою привычную шарманку — Тони то, Тони се, вот ужин, а лучше пойти поспать, еще лучше — помыться. Она прошла мимо Локи, не замечая его, оставила на столе коробку с пиццей, подошла к Тони, обняла его и нежно поцеловала. Непроизвольно Тони сравнил их — поцелуй Пеппер и поцелуи Локи, которые за последние несколько недель стали не такой уж редкостью. Поцелуй Пеппер был блеклый и слишком мягкий, слишком простой. Старк с удивлением понял, что мысли о доброй, милой сердцу Пеппер больше не приносят того трепета в груди, что оживляли когда-то. Она его подруга, она его союзник, она его самый ценный компаньон, Старк не сможет прожить и недели без нее, но она — не Локи. Без Локи, кажется, он больше не сможет прожить и дня. Локи обходит Тони сзади, прижимается к его спине и горячо шепчет на ухо — «Она меня не увидит, пока я этого не захочу». Пеппер Тони уже не слушает, только ловит спиной внезапное тепло прикосновения.



Тони кажется, что он сходит с ума. Локи стал задерживаться в доме у Старка по нескольку дней, а то и недель. Тони ведет от этой близости — от вида Локи, от его голоса, от страстных и долгих поцелуев, от понимания, что тот пока не собирается никуда исчезать. Как-то Тони уехал в Калифорнию на какую-то научную конференцию. Вернувшись вечером домой, его встретил Локи — босой, в рубахе свободного покроя, такой домашний и уютный. Старк очень гордился своей стойкостью, а Локи словно делал все, чтобы сломать его. Все его жесты, все его ужимки, все его взгляды словно рассчитывали, когда же Старк наконец-то сломается, но Тони терпел, честно — терпел, изо всех сил. Пока Локи не пропал на две недели, и вот тогда-то жизнь Старка превратилась в сущий кошмар. А вдруг не вернется? А вдруг надоел? А вдруг, ну мало ли, что-то случилось, с чем Локи не сможет справиться один? Все эти вопросы терзали Тони днями и ночами пока в один из вечеров, кажется это был четверг, Д.Ж.А.Р.В.И.С. не сообщил, что их гость включил телевизор в гостиной на первом этаже. Старк бросает все свои дела и выбегает из мастерской, пересекая лестницу, раздавая приказы Д.Ж.А.Р.В.И.С.у — заблокировать все входы и выходы, сообщить Пеппер, что того сегодня не будет дома, чтобы она не вздумала приезжать, выключить телефон. Локи, как ни в чем не бывало, сидел на диване и щелкал каналы — он все еще слабо понимал зачем людям нужна была такая вещь как телевидение. Тони молча берет его за руку, тянет враз полегчавшего Локи на себя и ведет наверх в сторону спальни. Закрыв за ними дверь, Тони так и стоит к Локи спиной, прислонившись лбом к двери. Ему чуть ли не впервые в жизни страшно в такой ситуации. А вдруг Локи сейчас исчезнет? Локи — не человек, он бог и Тони не знает, как тот может отреагировать. А еще Локи — не девица, Локи — мужчина, и такое для Старка точно впервые.

— Что ты хочешь от меня, смертный? — спокойно говорит Локи.
— Тебя. Я хочу тебя, — голос Тони контролирует, но руки трясутся и повернуться к Локи лицом нет сил.

Тони слышит какой-то щелчок, звон цепочек, шорох тяжелой ткани. Он слышит, как металлические пластины одна за другой падают на пол, как шелестит более легкая ткань, чем ткань верхней части доспехов.

— Так и будешь стоять, наблюдая за дверью? — ехидно, мать его, даже сейчас. Локи в любой ситуации остается Локи.

Тони медленно оборачивается и видит его, болезненно худого, хрупкого Локи, в льняной рубахе и льняных же штанах — нижняя часть его многослойных одеяний. Без всех этих доспехов, кожаных вставок и многослойных тканей, Локи кажется очень хрупким. Тони не сомневается — всего лишь кажется, Локи все так же может переломить ему хребет одной рукой. Боги, мать их.

— Чего ты боишься, Старк? — Локи улыбается ему, так как не улыбался никогда. Словно давно все для себя решил.

Тони подходит к нему вплотную, притягивает одной рукой за талию и шепчет прямо в губы:

— Тебя.

Локи смеется. А вот это — правильно.

Тони шалеет от этой близости. Трогать Локи еще хуже, чем целовать Локи. Тони словно растворился в ощущениях и исчез. Как добрались до кровати он не помнил, как избавились от одежды — тоже, кажется, Локи прошептал какое-то заклинание, и она исчезла сама по себе. Локи не может контролировать свои чувства и по стенам, полу и потолку расходится морозная изморозь. Он на удивление отзывчив, тает под горячими прикосновениями Тони, цепляется за него, царапая спину. Тони чувствует себя диким зверем, который наконец-то дорвался до добычи. Он слышит, как Локи зовет его, даже сейчас — по фамилии, и от этого Тони лишается самоконтроля окончательно. Сам же Локи слишком сильно сжимает в руке простыни и рвет их. Они цепляются друг за друга, как утопающие, и Тони знает, что теперь он сделает все, чтобы каждая их ночь заканчивалась в постели. Он его больше не отпустит.

Просыпается Тони от чувства удовлетворения и абсолютного счастья. Прижавшись к нему, положив голову ему на плечо — мирно спит Локи. Во сне он кажется моложе чем есть, если такое вообще можно сказать про бога, которому за тысячу лет. Устроившись поудобнее, притянув своего бога к себе еще ближе, Тони проваливается в сон. И единственная шальная мысль, что у него была в этот момент в голове — Локи не сбежал.




Кто они друг другу — Тони старается не задумываться. Он вообще предпочитает не привязываться к людям, слишком много потерь было в жизни. Спрашивать у Локи он тоже не собирается, лишь в тайне надеется, что для бога хитрости и коварства это хоть что-то да значит. И Тони кажется, да, определенно, ему просто кажется, что действительно значит. Это особенно заметно в те моменты, когда Пеппер решает напомнить, что у них со Старком — отношения, что они не просто друзья или коллеги, они — встречаются. Локи как-то говорит ему, что Пеппер — неизбежное зло, что она нужна Старку как обязательная составляющая социальной жизни смертного. И раз она не может видеть его, то и смысла рассказывать ей о чем-то — нет. Локи всем своим видом показывает, как ему глубоко все равно на отношения этих двоих, но в каждом его жесте, в каждом движении головы — чувствуется ложь. Старк вспоминает их старый разговор, все правда — Локи не врет ему. Сейчас Локи врет самому себе, а в этом он был настоящий мастер — Локи не все равно. Когда Пеппер подсаживается к Тони на диван в гостиной, закидывает на него свои стройные ноги, крадет его поцелуи — Локи отходит к окну. Как Пеппер уводит Старка в спальню — Локи уже не видит. Он смотрит как волны океана разбиваются о скалы, под окном поместья в Малибу. Телепортироваться, сбежать — Локи не может, для него это показатель слабости, а он больше не может позволить себе быть слабым даже в мелочах. Вернувшись через несколько часов, Тони застает Локи в гостиной. Тот даже не пошевелился, как стоял у окна скрестив руки глядя вдаль — так и стоит. Вот только температура в комнате стала намного ниже, а от Локи по полу тянется хрупкая корочка изо льда. Старк обнимает Локи, прижимает к себе покрепче, зарываясь носом в острые ключицы, целует куда-то в области шеи. Локи немного оттаивает, прижимается к Старку крепче. Они стоят в полной тишине, слушая, как трескается тающий на полу лед. Пока Локи не шепчет что-то на незнакомом Старку языке. Д.Ж.А.Р.В.И.С. без приказов приступает к расшифровке. Через несколько часов кропотливой работы, искусственный интеллект сможет найти ответ.

«Ты только мой».



Тони просыпается в холодном поту от очередного кошмара. Кажется, он кричал во сне и проснулся не сам — его разбудили. Локи нависает сверху, опираясь на вытянутую руку слева от головы Тони.

— Кошмары? — тихо говорит он. Тони кивает, сил отвечать нет.
— Покажи, — просто говорит Локи и дотрагивается до горячего лба Старка своей прохладной рукой. Разрешение Локи не нужно. Старка словно затягивает в пучину космоса — Локи не нужен один только кошмар, он хочет увидеть всю его жизнь. И видит: безразличие отца, эту дурацкую няню, школу-интернат для не по годам умного Тони, первые изобретения, первые победы, первые попойки и слишком развязный образ жизни, видит известие о смерти родителей, а после этого — передовые изобретения, громкая слава и просто море выпивки. И оружие, много оружия. Но малодостойную жизнь перечеркивает один взрыв Иерихона и плен. После этого идут три долгих месяца пыток и боли в груди. Все три месяца выглядят, как бесконечный Хельхейм — все словно в тумане, есть только боль и оглушительные, режущие слух, незнакомые Тони арабские языки. Локи видит, как в пещерах, на коленках, гений Старка собирает дуговой реактор, а после — броню. И Локи признает, это действительно сильно, мало кто так сможет, даже среди доблестных асов. Что было после, Локи тоже видит — спасение, возвращение в Нью-Йорк, отказ от оружия, предательство хорошего друга, раскрытие Железного Человека широкой общественности, нападение Ванко, интоксикация от палладия, синтез нового химического элемента, крах Старк Экспо, агенты Щ.И.Та. Локи видит презентацию башен Старка и чувствует эмоции, что вызвал когда-то в душе Старка. Все его метания за эти пять месяцев и самое его большое желание — запереть Локи у себя в спальне и больше никогда не выпускать. Локи улыбается. Удивительно, но вся жизнь Тони пролетает буквально за пятнадцать секунд. Локи убирает руку и тихо произносит:
— А теперь спи.

Прежде чем провалится в сон без кошмаров, Тони чувствует, как Локи прижимает его к себе и дует на висок — призывая спокойные сны. Нельзя взять, не дав что-то взамен и во сне он видит Одина со своими детьми. Перед ним стоит маленький Тор и маленький Локи. Дети еще совсем юны, по внешнему виду Тор буквально на год-два старше Локи, но кто знает этих асов, какой у них возраст. Дети кажутся дружными, лучшими друзьями, хоть Локи и стоит чуть позади. Один стучит каким-то копьем оземь и громогласно произносит:

— Настанет день, когда один из Вас будет защищать этот вселенский мир. Лишь один из вас взойдет на трон, но вы оба — рождены царями.

Сон меняется и Тони уже посреди какой-то войны, где отряд асов несет значительные потери. Ровным счетом до того момента, как Локи вскидывает руки, чертит в воздухе какие-то руны и на землю опускается густой непроглядный туман. Локи выводит асов из западни, туда где их может перенести радужный мост обратно в Асгард.

Тони видит коронацию Тора. Он видит Локи такого молодого и красивого. Слышит их разговор:

— Нервничаешь, брат? — Локи улыбается просто ослепительно.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы я нервничал? — смеется Тор.
— Однажды, — говорит Локи. — В Нифльхейме.
— Это были не нервы, брат! Тогда была боевая ярость!
— Ясно, — спорить с братом Локи не хочет.
— А иначе как бы я тогда пробился сквозь сотню воинов и вывел нас живыми?
— Насколько я помню, это я создал дымовую завесу, чтобы облегчить отход, — отвечает брату Локи.
— Ну да, кто-то сражается, а кто-то фокусничает. — Тор смеется, ведь он считает себя правым, а Локи — слабым.

И Тони видит, как даже прислуга смеется над способностями Локи. Картинка меняется и вот Локи уже стоит перед Одином:

— Я подумал, что мы сможем объединить наши царства — создать союз, установить вечный мир с твоей помощью, но эти планы не сбылись.

Тони не видит Локи, он стоит за спиной Старка, но Тони отчетливо слышит негодование в его словах, которые с каждым словом медленно перерастают в крик:

— Значит, я похищенный трофей, запертый здесь до тех пор, пока я тебе не пригожусь? Ты мог с самого начала сказать мне, кто я такой. Почему не сказал?!
— Ты мой сын, я хотел всего лишь уберечь тебя от правды.
— Потому что я одно из чудовищ, которым родители пугают своих детей?!
— Перестань.
— Но все встало на места! Поэтому ты все годы благоволил Тору! Потому что сколько бы не говорил, как ты меня любишь — ты бы никогда не допустил ледяного великана на трон Асгарда!

Видение идет рябью и Тони видит пожилую женщину, которая с любовью и теплом смотрит на Локи.

— Я с самого начала просила его быть честным с тобой. В нашей семье не должно быть секретов, — говорит она.
— Так почему он лгал?
— Он скрывал это, чтобы ты не почувствовал себя не таким как все. Ты наш сын, Локи, а мы твоя семья — ты должен это знать.

В голове Тони мелькает мысль, что именно такая позиция и является в корне неверной — именно из-за нее, Локи чувствует себя другим. Чужим.

На этом сон о золотом Асгарде обрывается, и Старк проваливается в блаженную пустоту без сновидений.

Проснулся Тони один. Он почему-то был уверен, что Локи ушел, но застает того на кухне готовящим завтрак — благодаря кошмарам Тони Локи теперь знает, как включить кофеварку. Тони смотрит на Локи, порхающего по кухне и понимает, что они оба — очень похожи. У обоих были «отцы года» и лучшие на свете матери, но порой этого очень мало. А еще Тони понимает, как сильно вырос Локи буквально за год — от былого юношеского максимализма не осталось и следа. Сейчас Локи — взрослый мужчина, которого так просто не сломить. Тони хочет, чтобы все его дни начинались вот так — Локи, мурлыкающий себе под нос какую-то песню, на незнакомом этому миру языке, разливает кофе по чашкам и раскладывает тосты с джемом по тарелкам. Это была бы лучшая жизнь, но ей не суждено сбыться.


Примечания:
1. 1 фунт = 0,453592 кг, 525 фунтов ~ 238 кг.
2. В Торе (2011) Нифльхейм перевели как Нордхейм.




Часть 3.




Старк знал — когда все хорошо слишком долго, обязательно случится какая-нибудь катастрофа. Вот и сейчас он оказался прав. Тони только что запустил энергопотребление в башне, Пеппер открыла бутылку шампанского, как на пороге появился Коулсон. Беглый взгляд на мониторы — какой-то безумец уничтожил одну из секретных научных баз Щ.И.Т.а, чтобы выкрасть некий источник энергии «Тессеракт». До полного комплекта этот безумец еще и переманил на свою сторону нескольких ценных агентов. В общем, сделал все, чтобы Щ.И.Т. натравил на него свои лучшие кадры. Листая фотографии и сводки, Тони чувствует, как по спине бегут мурашки — вот он, конец всему. Конец всему их привычному миру. С кадров на него смотрит Локи. Вчера ты просыпаешься в объятиях своего бога, а сегодня он пытается захватить твой мир. Ведь именно «твоего» мира ему мало.



Локи устраивает настоящий хаос в Штутгарте. Когда Старк подлетает к центру города, Стив Роджерс уже вступил в бой с Локи и его иллюзиями. Сдается Локи очень быстро, стоило Тони один раз выстрелить в него из репульсоров. И это странно, Локи схватить было слишком просто. В квинджете Локи не выглядит пойманным. Он сидит с высоко поднятой головой и расправленными плечами, прекрасно зная, как его внешность действует на Старка. Тони радуется, что он в броне, что за шлемом не видно той бури эмоций, что разрывает его сейчас изнутри.

— Что-то не так, — замечает Капитан, когда даже через полчаса полета Локи все еще молчит. Вообще ни слова.
— Что, демон ночи слишком легко сдался? — Тони прекрасно играет свою роль. Препираясь с Капитаном Америкой, Старк старается не думать о Локи, не смотреть на Локи, не чувствовать спиной присутствие Локи. Ровно до того момента, как они не слышат раскат грома. В этот момент Локи встрепенулся и заерзал на своем месте.
— Что с тобой? Испугался молний? — Капитан не мог не подметить странной реакции пленника.
— Я не в восторге от того, что за ними последует, — честно и без утайки отвечает Локи.

Открыть люк квинджета было плохой идеей. Тору не составляет труда отбросить Старка в другую часть кабины. В принципе, как и вырвать Локи из пут. Тони застает их на какой-то скале, о чем они говорили — он не понимает, они говорят на незнакомом ему языке, единственное, что Тони понимает это абсолютно безумный смех Локи: жуткий и ехидный. Когда у Старка вырвалось злосчастное — «А ты не трогай мое», он попытался скрыть эту фразу шутками. Локи и правда его, каждую ночь — его, каждое утро — его, каждый вечер — его. Так было до вчерашнего дня. За шутками Тор не замечает подвоха. Тор слишком прост и ведется на них. За дракой Мстителей Локи наблюдает как истинный трофей — с легкой толикой интереса в глазах. А вот сбежать не пытается и это — странно. Он даже дает сковать себя наручниками и посадить в стеклянную непробиваемую клетку, но и это не может стереть самодовольного ехидного выражения с его лица.



— Не стоит зацикливаться на Локи. У этого парня в мозгу тараканы, от него несет безумием. — говорит Беннер, когда Старк входит на мостик Хеликерриера. И хоть Тони не может с этим не согласится, внутри него все разрывается от какой-то странно тупой боли. Они с Беннером исследуют тот самый посох, который мастерил Локи, немного видоизмененный, с каким-то камнем в самом центре, но это без сомнения он. Сложно делать вид, что тебе не знаком этот посох, когда он был частично выкован в твоей мастерской, но Тони приходится врать. Он тянет время, отвлекает Беннера разговорами, а вот приход Роджерса оказался как нельзя кстати. За руганью они хоть и ненадолго, но все-таки забывают о скипетре. А потом Брюс высказывает свою теорию вслух:

— Подарить человечеству огонек. Локи так сказал Фьюри про куб, — говорит он, устало потирая переносицу. — Я думаю, он тебя имел в виду. Даже если Бартон не сказал Локи о Башне Старка — о ней столько в новостях. Ведь ее питает дуговой реактор, совершенный источник энергии.

Локи знает башню Старка наизусть — и это прокол Тони. Локи интересовался энергией с первого же дня их знакомства, еще будучи Леди Локи, а Тони, как дурак, рад был все рассказать — его приводили в восторг разговоры о науке. Тем более, разговоры о науке с Локи, тот всегда слушал с интересом, а Тони велся, даже не задумывался зачем это все нужно такому как Локи — богу из Асгарда. Его просчет.



Тони знает, что следующий ход в этой игре — за Локи, и тот не заставил себя долго ждать. Локи стоял в стеклянной клетке, смотрел гордо, словно через камеры смотрит прямо тебе в душу. Нет, это не его поймали, это он дал себя поймать. Задумал что-то, засранец. Тони наблюдает за допросом Наташи по мониторам. Локи отличный актер, когда он начинает повышать голос и угрожать — Тони почти верит ему. Почти. А вот Наташа после этого в полной уверенности, что Локи нужен именно Халк. Старк знает — Локи не нужен никто. Тони видит по камерам как ошарашенное выражение лица меняется после ухода агента Романофф на холодную жесткую ухмылку — Локи все рассчитал. Он хочет их рассорить и ему это удается. Но Тор в чем-то прав: люди такие мелочные и крошечные. Даже Старк, который знает в чем подвох — ведется на нападки Капитана Америки, который задевает его гордость. Локи, сидя в клетке, доказывает всем, что они играют в его игру и только по его правилам.

Пытаясь запустить двигатель Хеликерриера, Тони старается не думать ни о чем, вообще ни о чем — ни о Локи, который в этот момент уже благополучно сбежал из клетки и избавился от Тора, ни о том, что сам Тони — чуть не умер несколько раз за последние пятнадцать минут. Особенно Старк старается не думать о том, что данным подрывом Локи мог убить и его. Что-то подсказывало Тони, что он не хочет знать входило ли это в планы Локи или нет.

Новость о смерти Коулсона выбивает Тони из колеи. Нет, они не были друзьями, но знакомыми, да, пожалуй, они были очень хорошими знакомыми — и потерять Коулсона вот так, Тони был не готов. Где искать Локи — Старк даже не сомневается. Подлетая к башне, Тони сразу видит какую-то странную установку у себя на балконе — Локи не теряет время даром, но остановить куб легко не получается, Тони только и остается, что пройти в дом: Локи уже ждет его. Тот смотрит на него с легкой грустью — жалеть о таком финале их отношений, отношений ли, он будет потом. Они не могут поговорить нормально — любое слово, сказанное Старком, тут же услышат все Мстители по внутренней связи и Локи знает это. Он продолжает играть свою роль, они перебрасываются какими-то колкими фразами словно соревнуясь в остроумии. Локи не ждет от Старка ничего: он не просит быть на его стороне или не путаться под ногами. Нет, для завоевания этого мира Старк ему не нужен и в какой-то степени Тони чувствует себя уязвленным этим. Локи молча поднимает руку и показывает на кисть, туда, где люди обычно носят часы. Старк понимает его без слов и просто кивает, а сам идет к барной стойке, чтобы забрать браслеты, неся какие-то глупости про выпивку. Тони разработал браслеты, которые помогают броне стабилизироваться при активации на расстоянии — Локи знает об этом. Они вместе разработали эту технологию, Локи тогда активно "помогал" Старку оставляя засосы на его шее и исследуя территорию под рубашкой Тони.

— Таков был план, — говорит Локи, а сам улыбается как-то даже весело, словно все происходящее просто детская игра.

Тони нутром чувствует, что Локи сейчас врет, но врет он не Тони, нет, врет сейчас Локи сам себе, стараясь убедить себя, что у него все получится. На этот раз у него все получится. Локи отлично играет свою роль и когда Старк подходит к нему, нацеливает посох точно на реактор в груди Тони. Локи прекрасно известно, что реактор фонит, излучая электромагнитные волны, из-за которых Старк неподвластен многим видам гипноза и даже Камню Разума не пробить эту защиту. Локи мог наслать на Старка иллюзии, кошмары, видения, но загипнотизировать его, подчинить своей воли — нет. Поле от реактора окружало Старка невидимой стеной, искрилось голубыми переливами, что были неподвластны человеческому глазу, мешая силе извне повлиять на своего хозяина. О неудаче посоха Локи говорит нарочито громко, чтобы его услышали все из Мстителей, что невольно стали свидетелями их глупого разговора. Локи послушно ждет, когда Д.Ж.А.Р.В.И.С. отодвинет стенные панели, открывая Марку-7 доступ к навигации. А Тони в этот момент лишь шутит про проблемы с производительностью у скипетра — у техники такое не редкость, один промах из пяти. Но как бы Старк не был к этому готов, но момент, когда Локи легко отрывает его от земли и бросает в окно — он пропускает. Локи не смотрит ему в след прекрасно зная, что Марк-7 успеет спасти хозяина до столкновения с землей.

Бой с читаури позволяет не думать о Локи. Старк согласен на все, что угодно лишь бы не думать о Локи, но вот полет в никуда наперевес с атомной бомбой в его планы не входил. Пеппер не берет трубку и Тони буквально заставляет себя влететь в черную пасть портала. Д.Ж.А.Р.В.И.С. перестает отвечать на команды буквально через несколько секунд после того, как Старк на полной скорости влетает в мир читаури. Собственный голос Тони кажется каким-то глухим и далеким. Он успевает откинуть бомбу подальше от себя ровно до того момента, как электропитание костюма заблокировало все движения. Падать в кромешной темноте было жутко. В ушах звенело, а абсолютная тишина вакуума давила на него, накрывая волной паники. Кажется, именно тогда Тони и потерял сознание.

Как они поймали Локи — Тони помнил смутно. Как отвезли того на базу Щ.И.Т.а — тоже. А вот помогать делать путы, что не пропустят магию Локи, когда сам хочешь помочь ему сбежать — это странно. Тони застегивает на тонких запястьях Локи оковы, а тот лишь улыбается загадочно, слегка грустно. Прежде чем на Локи надевают намордник он успевает тихо отшутиться про ролевые игры. И где только нахватался? А сам смотрит прямо на Тони, взгляд не отрывает, прямо в душу смотрит. Прощается. Локи грустно ухмыляется и в последний раз тихо говорит:

— Не трогать твое, да?

У Тони трясутся руки, и он прячет их в карманы брюк, смотреть как Локи выводят из камеры больно, но сделать хоть что-то не хватает сил. В портал Локи вступает добровольно, исчезая из Мидгарда в энергетических всполохах Тессеракта.



Как жить дальше Старку не объяснили. Как жить дальше без Локи — тем более. За неполный год их отношений, Тони стало казаться, что Локи был в его жизни всегда. Тони погружается в работу с головой. Башня нуждается в капитальном ремонте и ему просто некогда сидеть без дела. Работа заменяет ему все — всю его жизнь и даже сон. Особенно сон. Стоит Тони только вырубиться и ему обязательно снятся кошмары поэтому теперь он старался спать как можно реже. В своих кошмарах Тони не видит Локи. Он видит армию читаури, дыру в космосе, другой мир — все это вызывает у него панический страх, но не Локи. Локи он не боится. Увидеть во сне Локи — вот то, чего он хочет на самом деле, но подсознание не дает ему и этой отдушины.

Сидя в мастерской по ночам, Старк много думает о прошедшем сражении, он прокручивает в голове события битвы за Нью-Йорк, воспоминания о Локи, пытается понять его действия и его мотивы. У Тони ничего не получается, но что-то подсказывает ему, что Халку Локи проигрывает специально. Он позволил себя схватить, заточить в кандалы и отправить на суд асгардский. Именно после таких мыслей Д.Ж.А.Р.В.И.С. и получает приказ найти все книги, что есть про скандинавских богов, скандинавские языки и руны. И они даже не кажутся Тони такими уж ненастоящими. Скорее, ему кажутся ненастоящими его отношения с Локи. А вдруг это одна сплошная иллюзия? И не было ничего, а только Штутгарт и битва за Нью-Йорк? Д.Ж.А.Р.В.И.С. проделывает отличную работу, он отфильтровывает фальшивые данные, находит только ту литературу, где по мнению искусственного интеллекта содержится доподлинная информация. Тони погружается в изучение книг забывая про сон вообще. Пеппер старается больше ничему не удивляться, пока Тони не рискует своей жизнью — ее все устраивает. Она лишь приносит ему еду и чистую одежду в мастерскую, оставляя его одного. Тони сидит на полу, обложенный стопками из книг, каких-то бумаг и чертежей. Д.Ж.А.Р.В.И.С. выигрывает на аукционах, скупает в антикварных лавках, достает из-под земли все новые книги из которых Тони узнает, что боги слышат все молитвы, обращенные к ним. И если, например, взмолить в час нужды Тора — он обязательно придет. А еще от молитв боги становятся сильнее и чем больше людей верует в них — тем сильнее бог. Про Локи в этих книгах нет практически ничего. Пролистав не один талмуд, Тони понимает лишь одно — Локи с древних времен не принято молиться. Он хтоническое божество, которого смертные только и делали, что боялись. Если с историей у Тони все было под контролем, то язык и руны давались ему с трудом. Это не то, что можно выучить за ночь лишь прочитав и Тони тратит на изучение письменности не один месяц. Как-то Д.Ж.А.Р.В.И.С. взламывает базу данных Щ.И.Т.а и докладывает Тони, что от Тора, а тем более от Локи, нет никаких вестей. Тогда-то Старку и приходит в голову мысль построить портал. Если Локи смог пропустить читаури в этот мир, то почему нельзя призвать Локи из Асгарда?



Тони по старинке садится в самолет и летит в Норвегию. Нет места лучше для вызова скандинавского бога чем Норвегия, думает он. Тони не берет с собой броню, да и в целом предпочитает отправиться в это путешествие более проверенным традиционным способом. Он пока не может признаться самому себе, что до паники боится остаться запертым в броне, в полной темноте, тем более без поддержки Д.Ж.А.Р.В.И.С.а. Старк снимает неприметную квартирку в Осло пока не найдет то, что ему нужно — какой-нибудь маленький домик в лесу. И он его находит, как можно дальше от поселений, как можно более заброшенный и укромный. У Тони уходит на поиски около двух недель, он лично осматривает все варианты в поисках нужного. За время своих изысканий Старк замечает одну необычную вещь: события в Нью-Йорке не прошли даром и для этих людей. На окнах и дверях, у витрин кафе, у входа в магазин — повсюду, люди вывешивают обереги, вырисовывают древние руны, вспоминая свои корни. Эти люди видели новости, они знают, что произошло в Штутгарте, что было в Нью-Йорке и кто во всем этом виноват. Поэтому они снова, постепенно, но неумолимо начинают возвращаться к своей истинной языческой вере. Тони более чем уверен, что никто из них не будет молиться Локи. Он видит обереги с рунами, что складываются в имена Одина и Фригги, Тора и Сиф, Фрейи и Скади, но никак не Локи.

Тони покупает маленький домик в предместьях Ульсберга. Это и домом-то назвать язык не поднимается, так, хижина в лесу из деревянных бревен, Тони вообще удивлен, что в двадцать первом веке все еще остались деревянные постройки. В нем одна комната и практически ничего нет, а еще очень холодно и Тони думает, что это только в плюс этому дому. На обустройство хижины уходит еще несколько недель, она находится практически в заповеднике и привезти туда все необходимо оборудование сложно. Тони своими руками строит в центре единственной комнаты небольшой постамент, возвышение, в центре которого в будущем будет портал. В теории все складно и ладно, но на деле не все так просто. Тони сам кует железные балки, которые будут основанием портала, но, когда дело доходит до рун и их последовательности — работа значительно замедляется. Тони каждый день молится своему богу Локи в надежде, что тот услышит его, а еще лучше — если Тони своими молитвами сможет придать ему сил. Тони никогда не молился и даже не уверен, что делает это правильно. О молитвах языческим богам тем более речи не шло. В одной из книг он вычитал, что северные племена приносили своим богам, суровым богам Севера, кровавые жертвы. Тони надеялся, что до такого не дойдет. Он и не знал, что Локи его действительно слышит. В тысячи километрах от него, в совершенно другом мире, что запутался в кроне Иггдрасиля — Локи слышал его. Когда Старк молился в первый раз, Локи слышал только какой-то странный неразличимый шепот, но чем чаще Старк это делал — тем отчетливее становились слова. Когда Локи впервые услышал разборчивую фразу он даже подскочил от неожиданности и заозирался по сторонам пытаясь найти того, кто разговаривал с ним, но Локи был один, в своей камере в подвалах дворца. Чуть позже, Локи наконец-то узнал этот голос, встревоженная стража в тот день прибежала на шум, но Локи был один, сидел на полу и громко смеялся под удивленные взгляды своих надзирателей. Эти молитвы мог слышать только он. Они больше напоминали какой-то краткий пересказ на тему «что я делал сегодня вечером», но даже такие молитвы отскакивали от Локи золотыми рунами, вились в воздухе вокруг него, переплетались друг с другом, обволакивали его словно тонкий золотой доспех.


Единственное, на что у Локи хватает сил из заточения — это иллюзии. Сидя в камере, в подвалах Одина, он слышит, что в Мидгарде Старк молится ему. Тони где-то в лесах Норвегии, в какой-то маленькой хижине, по-другому этот дом не назвать, строит то ли алтарь, то ли ловушку. Локи появляется позади него бесшумно, как и любая его иллюзия. Тони как-то сразу научился различать где морок, а где настоящий Локи.

— Что ты делаешь? — спрашивает Локи садясь на стол рядом со Старком. Тот вырисовывал какие-то знаки на чертеже. Локи наклонился чтобы посмотреть — руны, Старк вырисовывал руны. Локи смеется, чуть горько и хрипло. — Зачем это все?
— Я слышал, если богам молиться, они становятся сильнее.

И это правда, но Локи до этого никогда не слышал молитв, обращенных к нему, люди не верят в него.

— Руна Элихаз, руна обряда, пишется не так, Старк, — иллюзия вырывает из рук Старка бумагу и на обратной стороне рисует новые руны. Список большой, Локи вряд ли успеет показать ему все. Почерк у Локи красивый, витиеватый, такой же острый и угловатый, как и он сам. — Есть высшие руны, есть новые руны, используй высшие — они сильнее.

Старк смотрит на него с болью в сердце, иллюзия выглядит так же, как и в любой другой день до этого — в легком черном доспехе с зелено-золотыми вставками. Тони не верит в эту иллюзию.

— Как ты сейчас выглядишь?
— Ты правда хочешь это знать, Старк?

Тони кивает, а иллюзия идет рябью, меняясь. Простой зеленый камзол без регалий и титулов, Локи лишен их всех, не должно предателям и убийцам называться родовыми именами, особенно когда твой род — королевский. Волосы отрасли и спутались — пленникам в тюрьмах не пристало наводить красоту. И руны. Золотые блокирующие руны. На запястьях, на руках, на шее, везде, где кожа не спрятана одеждой, Тони видит мелкую вязь рун — Один постарался, чтобы его сын больше не мог колдовать.

— Было больно? — Старку не надо говорить, что именно он имеет в виду, Локи и так поймет.
— Каждую секунду — больно. Я больше не чувствую магию, Старк. Она всегда была со мной, отзывалась мне, слушалась меня, а сейчас ее просто нет. Я пуст и разбит, и все что я могу — это тешить себя простыми иллюзиями.

Тони пытается взять его за руку, но проходит насквозь и дотрагивается до стола. Локи горько ухмыляется, чуть наклоняется вперед. Он обхватывает лицо Тони руками, тот чувствует это — иллюзия холодная, еще холоднее, чем настоящий Локи — она невесомо целует его в губы и исчезает, растворяясь в золотых лучах. Их время вышло.

А где-то в Асгарде Фригга приходит к Локи, и опять повторяет одно и тоже:
— Ты живешь в мире иллюзий, рискуя забыть о реальности.

Вот только их ему и оставили.

— Тебе открыты тайны любой души, кроме своей, — продолжает она, но Локи не слушает ее. Он чувствует чужую ложь за версту, но к чему теперь это все?

Локи пытается дотронуться до матери, до той, кто научила его всему, кто объяснил ему как слышать магию, как видеть сквозь чужую ложь, как строить переходы между мирами, но лишь проходит сквозь иллюзию. Фригга, иллюзия Фригги, растворяется в золотых переливах, таких же, как и у него, оставляя его одного. Навечно запертого в подвалах великого Асгарда.



После подсказок Локи работа идет быстрее. Тони доделывает чертежи, как ему кажется подобрав правильные руны. На лазерную гравировку уходит около недели. У Тони здесь нет его механических помощников и все приходится делать самому. Тони наконец устанавливает металлические балки в центре постамента тем самым завершая клетку, но закончить свою ловушку Тони не успевает. В один из дней Д.Ж.А.Р.В.И.С. сообщает, что в США произошел теракт ответственность за который на себя взяли их старые друзья — Десять колец. Тони срывается в тот же день, доезжает до Осло, а оттуда уже прямым рейсом до Нью-Йорка, чтобы там запрыгнуть в броню и вернуться в Калифорнию. Растерянная Пеппер ждет его в Малибу, не понимая почему Тони так внезапно исчез. Панические атаки, которых не было в Норвегии, возвращаются с удвоенной силой. Параллельно Тони пытается увеличить скорость отклика брони и уровень синхронизации с ней, но не успевает закончить свои исследования — Хэппи попадает в больницу, и с этого момента Тони перестает себя контролировать. Пеппер кричит на него, что Тони не ценит ни свою, ни чужие жизни, и в какой-то степени она права. Ее слова подкрепляет атака, как они тогда думали, Мандарина на их дом в Малибу. Но Тони все-таки выходит на Киллиана Олдрича и Майю Хенсен — настоящих противников. Он спасает и Пеппер, и даже президента, вот только прежде чем уничтожить лабораторию, где был создан нановирус Экстремис — Тони переделывает его под себя. Старк подключает себя к оборудованию и вкалывает дозу нового препарата. Несколько долгих секунд не происходит абсолютно ничего, а потом Тони начинает кричать, все его тело горит и ломит от резкой боли, которая заставляет выгибаться в позвоночнике так, что кости начинают хрустеть. Нановирус вплавляется в кости и Тони кажется, что его мозг сейчас вскипит от переизбытка информации. Нервы на пределе и сердце, не выдержав такой нагрузки, останавливается. Д.Ж.А.Р.В.И.С. подключается к системе лаборатории, но сделать все равно ничего не может — это не их дом в Малибу, не башня Мстителей, где в подчинении у Тони Старка несколько роботов, которые могли бы начать непрямой массаж сердца. Д.Ж.А.Р.В.И.С. отсчитывает секунды, возможно, если бы Д.Ж.А.Р.В.И.С. не был бы компьютерной программой, он сейчас бы надеялся на то, что Тони Старк выживет. Но Д.Ж.А.Р.В.И.С. просто действительно очень интеллектуальная система и сделать что-либо в этой ситуации он не может. Тони Старка спасает Экстремис. Нановирус высвобождается из костей, которые только что успел занять, обволакивает Тони тонкой золотой броней и датчики медицинского оборудования перестают пищать. Старк судорожно хватает ртом воздух, мысленно приказывая золотой броне раствориться.

Где-то в Асгарде Локи в своей темнице вскакивает с пола на ноги и смотрит в одну точку, вглядываясь в пустоту, концентрируясь на своих ощущениях. Стражники зовут его, но Локи их не слышит, он чувствует, как где-то в другом мире у его смертного останавливается сердце. Замирает на несколько минут, а потом снова начинает биться с какой-то невероятной, дикой скоростью. Локи не понимает, что заставило его смертного умереть, а потом, по сути, воскреснуть снова, изменив его на клеточном уровне. В том, что Старк изменился Локи даже не сомневался, он чувствовал это даже сквозь печати, наложенные Одином. Что стало с его человеком Локи не узнать никак, даже у Тора не спросишь, тот притащил в Асгард свою смертную девчонку и был занят ей одной, он вряд ли знал, что сейчас происходит в жизни его друга Тони Старка. Локи не был уверен, что ему понравятся эти изменения, но возможно, он никогда и не узнает — что это было. Жизнь богов, хоть и не была вечной, но все-таки была на тысячи лет дольше чем у людей. О́дин так ни разу и не навестил его в этой темнице, шансов на помилование не предвиделось, как и возможности побега. Локи мог бы попросить мать выяснить, что же случилось с человеком, но он лучше останется в неведении, чем проявит перед ней такую слабость. Локи только и остается, что тешить себя догадками.



Его дом в Малибу сравняли с фундаментом люди Олдрича и поэтому Тони снова возвращается в Нью-Йорк. Он пока не решил будет ли вообще восстанавливать дом в Малибу, Тони сейчас заботит совсем не это. Он снова планирует поездку в Норвегию, но Пеппер не отпускает его так просто — им сначала нужно решить несколько важных дел Старк Индастриз. По мнению Тони, важными они не были, но спорить с Пеппер он не стал. Засев в своей мастерской в башне Мстителей, Тони снова перепроверяет чертежи своей ловушки, советуется с Д.Ж.А.Р.В.И.С.ом на этот счет. Верному помощнику не нравится идея призыва из другого мира, о чем он не забывает сказать Тони, но работу свою выполняет исправно.

Из новостей Мстители узнают, что Тор сейчас крушит Лондон сражаясь с каким-то древним злом. Тони только шутит, что слава богу, ему не придется на этот раз платить за восстановление чужой собственности. Сам же Тор появляется в башне Мстителей через несколько дней. За выпивкой он рассказывает друзьям последние новости из своей жизни — как сражался с Малекитом, предводителем темных альвов. В облике Тора что-то изменилось и Тони долго не может понять, что именно пока не замечает у того в волосах вплетенную черную прядь. Цвет пряди кажется очень знакомым и Тони с мобильного телефона задает Д.Ж.А.Р.В.И.С.у параметры поиска. Д.Ж.А.Р.В.И.С. в считанные минуты выдает ему список статей и заметок о погребальных традициях скандинавских народов. Древняя традиция. Символ преданности и скорби. У Тони начинает звенеть в ушах, а понимание ускользает от него где-то на самой грани его сознание. И тут Тор говорит:

— Многие храбрые войны пали в этой битве. Моя мать и… — Тор запнулся словно не знал стоит говорить или нет, но все-таки продолжил. — Локи. Он пал как герой, спасая меня и Джейн.

Больше Тони не слушал. Вытерпел еще полчаса в обществе Мстителей и ушел, приказав Д.Ж.А.Р.В.И.С.у никого не впускать на свои этажи. Тони больше не мог слушать, как Тор хвалится своими достижениями в Девяти мирах, поэтому просто сбежал в свою мастерскую. Заперся, заблокировал двери и отключил Д.Ж.А.Р.В.И.С.а. Тони не может поверить, что все это закончится вот так. Просто Локи больше нет. Просто больше некого спасать из темниц Асгарда. У Тони все валится из рук, и он в какой-то момент ловит себя на том, что просто ходит, нарезая круги по мастерской. На глаза ему попадаются готовые для ловушки металлические столбы с выгравированными на них рунами, которые переделал Д.Ж.А.Р.В.И.С.. Тони швыряет железки в стену и обессиленно падает на пол. Он опоздал. Отвлекся на Десять колец и просто до банального опоздал. Если бы он не уехал тогда из Норвегии, не бросил бы свой эксперимент, возможно Локи сейчас был бы жив. Как Тони кричит не слышит никто, толстые стены не пропускают лишние звуки. Верная Экстремис высвобождается из костей, обволакивая своего хозяина, пытаясь его защитить ведь она не понимает почему у того так бешено стучит сердце.

Видеть Тора тоже становится невыносимо. Каждый раз Тони хочется наброситься на здоровяка и выбить из него правду: как тот вообще мог допустить, чтобы Локи погиб, жертвуя собой. Это было совсем не в стиле Локи и это не укладывалось у Старка в голове. Но вместо этого, Тони только и оставалось, что запереться у себя в мастерской. Подними он с Тором эту тему и это вызвало бы лишние вопросы, а Старку нечего было на них ответить. Все кончено ведь Локи больше нет. Пеппер спрашивает у Тони, отправится ли он снова в Европу, но тот лишь качает головой — больше не за чем.

За то время в которое Стив и Наташа успевают разнести центральную базу Щ.И.Т.а в Вашингтоне — Тони и Брюс успевают разработать «Веронику», систему, что предназначена для усмирения вышедшего из-под контроля Халка. Тони шутит, что она им не понадобится, ведь их ученый здоровяк отлично себя контролирует в последние годы. Если бы не Беннер, доделать «Веронику» у него бы не получилось. Тони даже не заметил несколько фатальных ошибок в чертежах. Он теперь постоянно ошибается.

Вот и Альтрон становится очередной ошибкой. А что ты хотел, Тони Старк? Думал все твои изобретения так необходимы этому миру? Вот только друзья почти не винят его за это, а исправлять и вовсе бросаются все вместе. Вот только вернувшись из Заковии Старк не хочет никого видеть. Он потерял не только свое изобретение, которое должно было защитить Землю, но и, пожалуй, своего лучшего и единственного настоящего друга — Д.Ж.А.Р.В.И.С.а. Тони не хочет никого видеть, Мстителей тем более, но от них никуда не деться, они тоже живут в этой башне вместе с ним. Зайдя в лифт, Тони приказывает П.Я.Т.Н.И.Ц.е заблокировать доступ к его личным этажам, чтобы никто кроме Старка не смог попасть туда. Ему просто жизненно необходимо побыть сейчас одному. Выйдя из лифта, Тони в первую очередь направляется в свою мастерскую — он еще не был в ней после создания Альтрона, ему нужно прикинуть степень повреждений оборудования и восстановить его в кратчайшие сроки. Тони как никогда чувствовал потребность погрузиться в работу с головой. Но то, что он застал в мастерской — Тони никак не ожидал увидеть. К такому он был не готов. Локи. На чудом сохранившемся после погрома Альтроном столе сидит Локи и крутит в руках какую-то металлическую деталь. Тони не верит своим глазам, но ему не нужно подтверждение того, что перед ним Локи, настоящий Локи, не иллюзия — Тони понимает это и так, по температуре в комнате, что стала чуть ниже чем обычно, Локи любит, когда холодно, по самоуверенной позе, Локи болтает ногами в воздухе, он часто так делал, по нахальной улыбке, ее ни с чем не спутаешь. Тони как оцепенел, не может сделать и шаг, а Локи тем временем подбрасывает в воздух эту проклятую железку и ловит ее, крутит в руках, Тони отвлекается на его длинные пальцы и пропускает тот момент, когда Локи начинает говорить.

— Вы, смертные, такие странные существа, — говорит он. — Вы готовы простить что угодно, любую ошибку, любое предательство, — Локи опять подбрасывает в воздухе железку и ловит ее, — даже эту ведьму, как ее там? Ванда? Даже ее вы смогли простить хоть она и была против вас. Вы готовы простить кого угодно, всех себе подобных, всех. Но только не меня. Предателя Локи вы не простите никогда.

Тони не вслушивается в его речи, он ловит каждый звук, каждую интонацию, но не смысл всей фразы. Тони наконец-то находит в себе силы сделать шаг, за ним еще один и вот он уже бежит к столу, опрокидывает на него Локи, прижимая к себе. Локи смеется, выпускает из рук детальку, и та с легким грохотом падает на пол. Больше он не говорит ничего, у них есть занятия поинтереснее, чем пустые разговоры. Уходит Локи на рассвете, просто растворяется в зеленой вспышке телепортации, оставляя Старка наедине со своими мыслями. Тони чувствует, как в его мире наконец-то все снова встало на свои места, чтобы не произошло дальше — он точно справится. Тогда он еще не знал, как ошибался.


Примечания:
1. Про всеми любимое "с мужиками такое случается".
Поддерживаю автора этого поста – http://tinka1976.diary.ru/p213726304.htm
Тони говорит: Well, performance issues, it's not uncommon. One out of five...
"Ну, проблемы с производительностью, это не редкость. Один промах из пяти..."
2. Альвы – эльфы в скандинавской мифологии.




Часть 4.




Противостояние с Капитаном Америкой выбивает Тони из колеи. Он решает бросить все, в очередной раз в своей жизни. Продает башню Мстителей — это здание принесло только беды и разочарования. Жить Тони больше негде. Несмотря на немереное количество недвижимости, места, которое он может назвать домом, у него нет. Переехать на базу Мстителей, в тот момент кажется отличной идеей. Наладить общение с Пеппер — тоже. А сбежать в Индию на пару месяцев — еще лучше, но и там его никак не оставят в покое — Питер Паркер все стремится в супергерои. Но даже со всеми проблемами этого мальчишки отвлечься не удается. После того, как Тони узнал правду о смерти родителей — он разбит. Старк скитается по базе Мстителей, как призрак, делая вид, что все в порядке: заботится о Роуди, помогает ему с терапией, решает какие-то мелкие проблемы Паркера, готовится к предстоящей свадьбе, следит, чтобы у всех «все было хорошо». Но с ним самим не «хорошо». Он сломлен в своем одиночестве, даже бессонные ночи в мастерской или выпивка — не спасают от кошмаров, которые за столько лет наконец-то настигли его наяву. Локи, за несколько миров от него, чувствует, что что-то не так, что что-то случилось. Он приходит ночью, привнеся прохладу в спертый воздух мастерской, садится рядом, обнимает Старка со спины и молчит. И это лучшее, что было с Тони за последний год. Они просидят так до утра, Тони ни разу даже не посмотрит на Локи, но всем телом будет чувствовать, прохладу и его волшебство, которое постепенно вытягивало из него всю тревогу. Нет, боль не уйдет, Локи не сможет вылечить разбитое сердце, знал бы как — давно бы склеил свое, но убрать бессонницу и панические атаки он все-таки может. П.Я.Т.Н.И.Ц.а, умная программа, прекращает запись камер еще перед тем, как Локи вступил в портал, уловив знакомые сигнатуры телепортации. О том, что было этой ночью — никто не узнает.



Когда до Тони доходят новости о падении Асгарда, он не чувствует абсолютно ничего. «Вот тебе и царство вечности», — единственное, что высказывает Тони вслух на эту новость. Он устал от всех этих пустых надежд и ожиданий, смирился с тем, что он в жизни Локи всего лишь тень. Тони даже не уверен, что Локи вспомнит его через пятьсот, а то и всего лишь сто лет своей долгой жизни. Новостей слишком много: владыка и царь Асгарда — Тор, бог молний, который простил своего непутевого брата Локи, и вместе с Халком и остальными асгардцами направляется на космическом, мать его, корабле в сторону Мидгарда, чтобы обосноваться в норвежских фьордах. От всего этого голова идет кругом, но поздравить Тора с «повышением» они не успевают.



Войну с Таносом Старк предпочитает не помнить. Для него это несколько лет непрекращающегося ада, которые слились в один очень долгий день. Тони теперь лично знаком с Госпожой Смертью — после такого его уже ничем не удивишь, никакими богами и никакими космическими сверхсущностями. Он уже видел их всех. Старк действительно не помнит всего. События этих лет для него — как туман, ускользают сквозь пальцы. Он помнит, как на поле боя, Локи до последнего пытался защитить Тессеракт от Таноса. Старк до этого никогда не видел, чтобы Локи так много колдовал. Он выкрикивал заклинания на языке высших рун, чтобы они были еще сильнее, хотя всегда до этого колдовал молча, читая заклинания про себя. Тони помнит душераздирающий крик Ванды, когда перестал существовать Вижен. Если закрыть глаза — Старк видит желтые всполохи армии магов Земли, а если зажать уши — раскаты грома от силы Тора. Но они все-таки выжили. Назвать это «выигрышем» язык не поворачивается. Тони понимает, что с него — хватит. Ему почти пятьдесят, а с его образом жизни — это большая удача, что он дожил до своих лет. Тони устал. Он так больше не может. Для себя он решает, что его супергеройской карьере конец — и возвращается в отстроенный заново особняк в Малибу. К простым и понятным проблемам «Старк Индастриз», к редким лекциям в Калифорнийском технологическом, к научным выставкам и сентябрьском фонду. А еще свадьба. У них же должна была быть с Пеппер свадьба. Остатки, гордые и непобедимые, Мстителей уговаривают его на должность консультанта. «Никто не хочет терять спонсоров», — горько думает про себя Старк, но соглашается. Консультации, как и раньше, каждый второй вторник месяца и ни днем больше.



Локи приходит к нему в час волка, в час депрессий, в самый темный час, когда электронные часы показывают четыре часа десять минут утра. Тони не спит, просто не может, сил на сон не хватает, в голове столько мыслей, от которых невозможно избавиться, что сон не приходит к нему уже несколько месяцев. Локи выходит из портала, беззвучно ступая по дорогому паркету. Он в абсолютной тишине, чтобы не разбудить спящую Пеппер, подходит к кровати и протягивает Тони руку. Старк сидит несколько долгих минут, не двигаясь и никак не реагируя на жест, но руку Локи не опускает. Заговорить они не могут, тогда Пеппер точно проснется, а объяснить присутствие Локи будет ой как не просто. А потом Локи улыбается и от улыбки этой становится так горько и так больно, что Тони без раздумий берет его за руку. Он понял одно — Локи с ним прощается.

Локи взмахнул рукой словно в попытке разрезать воздух. Невидимая линия загорелась мягким зеленым светом, Локи подхватил этот разрез с одной стороны и как полог занавеса отодвинул в сторону. В голове Тони взрывается сверхновая. Одно дело знать, что Локи может создавать порталы, с другой стороны — видеть, как он это делает даже не напрягаясь. За отодвинутым пологом его привычного мира зияет черная тьма. Локи проходит в портал, не отпуская руку Старка. Портал за ними бесшумно закрывается в зеленом свечении. Они идут по петляющей тропе, а тьма, как по началу показалось Тони, сверкает всеми цветами радуги вперемешку с черным. Это могло напомнить вселенную, какую-то галактику, вот только цвета не складывались в привычные Тони созвездия. Шли они долго, как показалось Старку — несколько часов. Тропа петляла, меняла направление, то взмывала вверх, то резко уходила вниз, порой Тони казалось, что они идут назад, а не вперед. Иногда им встречались перекрестки или параллельные тропы. В какой-то момент Тони понял, что горящие огни в темноте — это и были тропы. Сотни, тысячи, десятки тысяч троп между Девятью мирами. Локи шел уверенно и быстро. Старк не сомневался, он знает эти тропы наизусть. Тони врезается в спину Локи, когда тот резко останавливается. Взмах руки и воздух снова искрится зеленым светом. Отодвинув кромку мира, Локи пропускает Старка вперед.



У Тони нет слов. Он сразу понял где оказался — все сказки и детские книжки о мифах стали правдой. Они оказались на залитой мягким золотым светом поляне, а в центре нее возвышался огромный исполинский ясень — Иггдрасиль. Мировое древо в кроне и корнях которого запутались Девять миров. У Старка нет слов. Он знает строение атомов и частиц, он с нуля может создать искусственный интеллект, а ускоритель частиц — из мусора со свалки, но такое в его голове не укладывается. Локи смеется так искренне и чисто, что Старк сразу же вспоминает один конкретный вечер восьмилетней давности — «Звездные войны», диван и поцелуи Локи. Тогда он смеялся так же светло. Локи идет вперед и подходит к древу почти вплотную. Он кладет руку на его кору, и Тони кажется, что это какое-то видение — Локи выглядит так будто здоровается со старым другом. Что происходит дальше, для Старка вообще дико и не усваивается в голове — Локи подпрыгивает, хватаясь руками за нижнюю ветку, подтягивает и ловко садится на нее. Повторить такую наглость Тони не решается поэтому садится на траву так, чтобы видеть Локи максимально близко. Локи до безумия красивый. «Локи безумен. Поэтому и красив», — мелькает мысль в голове у Тони, но отвести взгляд он просто не может. А потом Локи заговорил. Локи рассказывает все то, что когда-то давно пытался выведать Тони: о сотворении Девяти миров и Иггдрасиле, о том, как Хельхейм путается в корнях ясеня, а вход в мир мертвых охраняет трое волков и пес Гарм. Уже двое, поправляет сам себя Локи, ведь одного из них убил Халк, когда Суртур убил Хелу — сестру Тора и богиню Смерти, правительницу Хельхейма. Сейчас Хельхейм пустует, а волки и Гарм воют по ночам от одиночества ведь новый бог Смерти пока не родился, асы вообще не охотно рожают новых богов. Локи показывает куда-то влево от себя и Тони поворачивает голову в ту сторону. Где-то там, в корнях Иггдрасиля, находится Йотунхейм — царство ледяных великанов, которым еще не так давно правил великий Лафей. Тони поворачивается обратно к Локи и на него смотрят абсолютно красные глаза вместо привычных зеленых. Черный зрачок, красная радужка и вместо белой склеры — красная. Кожа у Локи синяя словно испещрена выпуклыми узорами-татуировками. Даже волосы казалось утратили свою привычную мягкость и стали жесткими и колючими. Локи шутит, что он не вышел ростом для ледяного великана поэтому Лафей выкинул его за ненадобностью. Зато все остальное от великанов он унаследовал: Локи мог менять температуру, призывать пургу и льды, но самое главное — его, как и любого ледяного великана, не видел всевидящий страж Асгарда — Хеймдалль. Именно поэтому Локи может перемещаться между мирами безнаказанно. Локи улыбается, припоминая, что восемь лет назад убил Лафея и почти уничтожил Йотунхейм, но его остановили раньше, чем тот разрушился окончательно. Синева собирается в одну точку и исчезает совсем, и вот на Старка смотрит уже привычный ему Локи.

— Красивый, — как завороженный шепчет Старк.
— Врешь, — говорил Локи, хотя прекрасно знает, что Тони говорит чистую правду. Локи чует ложь за версту.

Когда они были вместе, Старк постоянно говорил ему о том, какой Локи красивый. Сам же Локи предпочитает в это не верить.



Локи говорит, что у основания Иггдрасиля запутался Мидгард — мир Старка. Мидгард отравляет Иггдрасиль своим неверием в него. Гниль дошла уже до ствола и скоро, конечно по меркам асов, древо умрет. Локи говорит несколько часов, Тони не перебивает его, слушает как зачарованный, не отвлекая и не отвлекаясь. Локи показывает в какой стороне находится источник Урд где древние Норны, богини человеческих судеб, ведьмы по меркам Земли, видят прошлое, настоящее и будущее. Локи очень долго рассказывает про Асгард — про золотой город в самом центре кроны Иггдрассиля, про это царство вечности. Он смеется, вспоминая как Тор в попытках спасти свою смертную девку — разрушил могилу собственного деда, отца Великого Одина — Бера. Локи говорит и о будущем — как асгардцы создадут «новый» Асгард в пустоте между мирами и входом будут служить снежные фьорды мидгардской Норвегии. Рассказ свой Локи заканчивает на Вальхалле, которая венчает крону мирового древа. Вальхаллу охраняют валькирии, которые провожают души павших в бою храбрых воинов. Локи смеется, что он туда не попадет, потому что он не воин — а трикстер, колдун. Он проклят хоть сила его и берет свое начало с самих корней Иггдрасиля. Магия и сейчас, говорит Локи, окружает их со всех сторон — ясень пропитан ею насквозь. И здесь, у мирового древа, Локи еще сильнее чем обычно поэтому ему не нужен радужный мост, чтобы переходить между мирами — он видит тайные тропы, что всегда приведут его к Иггдрасилю, ведь Локи — любимое дитя магии. Она нашептала ему это сама. Он — ее величайшее творение. С какой-то еле заметной, почти неуловимой грустью, Локи замечает, что Один Всеотец тоже не попал в Вальхаллу — он умер от старости, а не в пылу сражений и скитается сейчас по туманным землям Хельхейма в полном одиночестве.



Локи откидывается на ствол, поудобнее устраиваясь на ветке. Тони слышит шелест листвы, и за шелестом этим не сразу замечает, как Локи начинает петь. Старк слышал до этого, как Локи тихо мурлыкал что-то себе под нос, но полноценное пение — впервые. Локи поет на своем, древнескандинавском языке, руны Тони выучил давным-давно, но их недостаточно, чтобы понять всю песню целиком. Единственное, что Старк вылавливает для себя это одна фраза:
«Зелень глаз чужих — знай одно — обман».
За все восемь лет их общения, Локи ни разу не соврал.



Локи спрыгивает с древа и ложится в траве рядом со Старком, утягивая его поближе к себе. Он рассказывает о прошлом: о том, как Тор был невыносим в отрочестве, о том, как мать, Фригга, учила его колдовству, о том, как он из пыли и тлена создал живое существо — быстрейшего коня, Слейпнира. Локи смеется, он чуть не умер во время ритуала, а Один так гневался, что запер его на несколько лет в своих покоях. Зато жеребенок получился крепкий и стойкий, вырос в прекрасного коня и даже владеет некоторыми магическими способностями. Он может проходить сквозь миры, менять свое обличие и ударами копыт вызывать сильные ветра. Вот только ошибочка вышла — у Слейпнира восемь ног. Тони смеется, вспоминая, что в их мифах сказано о рождении Слейпнира, самого быстрого коня во всех Девяти мирах.

— Все ваши мифы — аллюзии. В них есть правда, но она сокрыта за семью неправдами, — молвит в ответ Локи.

Зато Один мертв, и Слейпнир наконец-то свободен. Хоть кто-то из них двоих свободен.



Локи нависает над Тони с хитрым выражением на лице. Золотая рябь проходит по его телу и вот уже длинные черные кудри щекочут Тони по лицу. Старк не видел эту версию Локи почти восемь лет, с того вечера в Four Seasons Локи ни разу не обращался в девушку. Локи прижимается к нему с какой-то отчаянной страстью, тянется за поцелуем. Заниматься сексом на поляне перед мировым древом Старку кажется кощунством, но для Локи — только так и верно, Тони просто не может отказать. Да и, будем честны хотя бы сами с собой, не хочет вовсе. Они не спали вместе несколько лет и Тони до банального просто соскучился: по прохладной коже Локи, по тому неуловимому чувство божественности, что дарует каждое его прикосновение. Со сменой облика ничего не меняется, Локи все так же восхитителен до умопомрачения. Тони тянет Локи к себе на колени, слышит звук рвущейся юбки — слишком сильно дернул. Локи что-то жарко шепчет на древним как сам мир языке. Тони понимает его через раз. Он вылавливает уже знакомое «ты только мой», «навсегда» и «хочу», но что «хочет» Локи — Старк не может разобрать, он не знает этих слов. Они не отпускают друг друга даже тогда, когда луна сменяет солнце. В лунном свете Локи еще прекраснее чем в дневном. Он серебрит густые черные волосы завораживая, отражается от изумрудных омутов его, ее, глаз. Рассвет они встречают вместе в объятиях друг друга, как и следующий закат тоже. Тони не помнил, когда у него в последний раз был такой марафон, словно Локи пытался взять реванш за несколько последних лет порознь. Если это сон, думает Тони, то просыпаться он больше не хочет. Хочется остаться здесь навсегда. Отпускать Локи не хочется тоже, как и Локи — не хочет отпускать.



Собирая раскиданную по поляне одежду, Леди Локи нараспев читает какое-то заклинание. Старк не понимает ни слова — это другой язык, созвучный скандинавским, но несколько грубее. Леди Локи вскидывает руки рисуя вокруг руны, окутывая себя ими, вплетая их в кудри, вырисовывая их на руках. От рун идет пар, как если бы кипяток резко заморозили при максимально низких температурах. Таких рун Тони тоже не знает, но по корке из инея вокруг Леди Локи не сложно догадаться — это язык ледяных великанов. Закончив ритуал, Леди Локи поворачивается к Тони. Пришла пора возвращаться.


Локи провожает его в своей женской ипостаси. Старк знает, что это не иллюзия. Локи перевертыш, он может превращаться как в животных, птиц, так и менять свой пол. Для него это так же нормально, как и болтать ногами в воздухе сидя на ветвях мирового ясеня. Почему в их последний раз Локи отдался ему как женщина — Старк пытается не думать. Слезы на лице Леди Локи они оба стараются не замечать. Леди Локи открывает проход в Мидгард даже не глядя на него. Старк не хочет прощаться, Старк не хочет делать вид, что этих восьми лет не было, Старк не хочет, чтобы их совместное волшебство пропало навсегда. Но богов не интересует мнение смертных. Тони притягивает ее к себе, обнимает за талию, зарывается носом в копну пышных черных волос, запоминая малейшую деталь. У Леди Локи трясутся плечи, но она никогда не признает, что плачет. Тони не нужны слова, ему не нужны эти глупые «я люблю тебя», он и так видит, что восемь лет и для Локи не пустой звук. Тони целует Локи жадно и страстно, так как не целовал еще никогда, он как путник, который затерялся где-то в пустыне и впервые видит воду. Старается напиться Локи за столь короткий срок. Леди Локи толкает его в портал разрывая их солено-горький поцелуй. Тони падает на пол и больно ударяется спиной о кровать. Когда зеленое сияние от портала исчезает, Старк смотрит на часы — четыре утра двадцать пять минут. В Мидгарде час волка, час депрессий, самый темный час, для Тони — час расставаний, его не было всего десять минут. У корней Иггдрасиля они провели трое суток. Леди Локи стоит по ту сторону мироздания за закрытым проходом и кричит, как раненный зверь, боль раздирает ее душу изнутри. Но Тони ее уже не слышит.



Часть 5.




Два года в жизни Тони можно назвать абсолютно нормальными. Они с Пеппер наконец-то поженились, но каких-то заметных изменений в их отношениях не произошло. Такое ощущение, что они женаты уже настолько давно, что их просто нельзя уже чем-то удивить. Одной из шокирующих новостей, спустя десять лет, становится то, что Фил Коулсон жив. Воскрешен с помощью пришельцев Крии, лишился руки за каких-то очередных мутантов, а теперь директор одного из сверхсекретных подразделений Щ.И.Т.а. Роджерса эта новость настолько выбивает из колеи, что он приезжает в Малибу. Выпить.

Стив делится другими новостями, рассказывает, что асгардийцы наконец-то создали свой портал в неизвестный новый мир и построили новый Асгард. Стив говорит, что Тор долго и много ныл, как Локи отказался помогать, мол магия у него кончилась, но все равно умудрился содрать с Тора обещания о большом, светлом и просторном чертоге только для него одного. Тони и не сомневается, что Локи вывернет все так, что станет героем Асгарда, не пошевелив даже и пальцем. Стив смеется, он тоже так думает.



Чуть позже им приходит новость, что царь Асгарда, бог молний Тор сын Одина — женится на леди-воительнице Сиф, и приглашает всех своих друзей на церемонию в Асгард. Отпросившись у Пеппер, Тони летит в Нью-Йорк на базу Мстителей. Ванда отказывается ехать с ними, она все еще винит Локи в смерти Вижена и даже малейший шанс, что она его там увидит — выводит ее из себя. Доктор Стрэндж открывает портал в Норвегию, поближе к точке прохода в Асгард. А потом Паркер начинает ныть, что, если они останутся на всю свадьбу — его убьет тетя Мэй. Кто-то из них вспоминает, как Тор рассказывал, что свадьбы в Асгарде празднуют по три месяца. Мстители хором соглашаются, что это перебор, никто из них не может себе позволить столько отсутствовать. Мнение коллектива сходится на трех неделях.



Хеймдалль открывает радужный мост и это не похоже на тропы Локи. Они летят в невесомости, вдоль разноцветных всполохов, их словно тянет куда-то, затягивает и вот уже секунд через сорок — они стоят на радужной площадке перед высоким статным асом. У него глаза необычного золотого оттенка и Старк вспоминает, что когда-то о нем говорил Локи — Хеймдалль видит и слышит все, что происходит в Девяти мирах.

Их провожают во дворец, видоизмененную копию дворца в разрушенном Асгарде. Здесь, в новой параллели мира — холоднее, поэтому теперь у здания больше коридоров и стен. Тор встречает их в банкетном зале, знакомит со своей будущей женой, и тройкой воинов — его лучшими друзьями. Стол накрыт как на целую сотню воинов, эль и мед льются рекой, а шутки и забавные истории старых друзей не прекращаются. Пока в один момент Тор не стучит кулаком по столу и громогласно произносит:

— А где Локи?
— Не надо Тор, оставь его в покое, — говорит Сиф.

Но Тор не слушает ее, лишь машет рукой на мнение женщины. Зовет слуг и приказывает привести его брата. Слуги, две девушки, белеют от страха, только от одного этого. Тони мысленно свистит, а Локи-то боятся не только в Мидгарде. Через полчаса Локи не приходит и в стену летит пустой кубок. На этот раз за Локи отправляют Фандрала, тот еще пятнадцать минут препирается с Тором, пытается скинуть эту «ответственную миссию» на Огуна. Не получается. Фандрал ушел и пропал куда-то минут на двадцать. А потом вернулся один со словами, что сейчас, сейчас Локи подойдет.

Локи приходит минут через сорок. Выплывает из темноты коридоров словно притягивая ее к себе. Тони не видит, как Локи зашел — он сидит спиной к проходу, но по удивленному свисту Доктора Стрэнджа и так понятно — что-то не так.

— Что тебе от нас нужно, Тор? — Тони помнит этот голос как будто слышал только вчера, мягкий и мелодичный голос Леди Локи.

Тони смотрит на нее в пол оборота — все такая же красивая, впрочем, как и всегда: густые черные кудри спадают длинной копной ниже талии. «Отросли», — думает Тони, два года назад они были ей по плечо. А вот одета Леди Локи была непривычно для Старка — платье с юбкой в пол и коричневая шуба из меха неизвестного Тони зверя, со шлейфом, который своими полами тянется за ней.

— Садись! Выпей с нами! — громогласно произносит Тор. Локи фыркает.
— Тор, нам нельзя.
— Я сказал садись! — Тор в очередной раз ударяет кулаком о стол.
Локи проходит в центр комнаты, но за стол не садится. При ходьбе полы шубы разлетаются в разные стороны.
— Обалдеть, — удивленно тянет Питер Паркер со своего места.

Ярость застилает глаза Тони пеленой, но он старается не показывать этого. Экстремис вырывается из костей покрывая его руки тонкой золотистой броней, Старк не дает распространиться ей дальше кистей, а сам прячет свои руки под стол, чтобы никто не видел. Локи, вернее Леди Локи — беременна, судя по животу — месяц пятый или шестой. Тони бесит то, что Локи, его Локи, был чьим-то еще. И даже не через пятьсот лет, не через сто — чтобы забыть Старка Локи понадобилось чуть больше года.

— Одумайся, Сиф, у тебя еще есть время. Зачем тебе этот чурбан? Могу разложить для тебя руны. Я более чем уверен — тебя ждет море из слез, — ехидно тянет Леди Локи, выплевывая слова, как змея яд.
— Мнение фокусников, которые предпочитают превращаться в баб, не спрашивали! — Тор с грохотом ставит кружку на стол.
— Колдовать меня учила наша мать, Тор. Фригга тоже была... «фокусницей», — как-то зло высказывает Локи.

Тор вскакивает со своего места и идет в сторону Локи, но тот лишь вскидывает в воздухе руки и быстро чертит какие-то руны. Тор врезается в прозрачную стену, которая переливается легким зеленым свечением — Локи ни за что не даст ему до себя дотронуться. Тор кричит на Локи, как того достали все эти фокусы, которыми Локи только позорит себя. Локи в долгу не остается и в речах его прорывается настоящий мужской голос. Локи смеется, колко и зло, передразнивает Тора, а потом с неприкрытой ненавистью выплевывает ему прямо в лицо, делая ударение на последнем слове:

— Ты просто бесишься, что этот ребенок не от тебя, да, Тор? Меня тошнит от тебя, брат.

Дальнейшие события происходят буквально за несколько секунд:
Тор призывает Ярнбьерн, Тони выпускает Экстремис по всему телу, Стрэндж кастует какое-то заклинание, чтобы усилить защитную стену Локи, Стив бежит наперерез Тору. Капитан набрасывает на Тора слева, Тони — справа, тот откидывает их в стороны, а сам с силой ударяет секирой о барьер. Стрэндж перенаправляет удар, отзеркаливая его на Тора и вот уже Тор врезается спиной в стену. Локи растворяет свой барьер, дышит тяжело, сгибается пополам — слишком много магических сил потратил на это. Если Локи сейчас сорвется и обратится в привычного себя, то существо внутри него погибнет, не успев родиться. Просто сгорит в золотой волне магии. Локи хватается за виски и пропускает сквозь себя волну холода, воздух вокруг него искрится, а по полу расходится рисунок из инея. Холод всегда помогал ему прийти в себя. Локи согласен на что угодно лишь бы оказаться сейчас подальше от Тора. И первым на помощь приходит Роджерс, он не может бросить леди в беде, даже если эта леди — Локи. Он подхватывает его, вернее ее, на руки, хотя и заметно напрягаясь, даже девы у асов весят не мало, а Тор неплохо приложил Капитана об пол, и выходит из комнаты. В полной тишине банкетной залы, отражаясь от стен и потолка, слышится удивленный комментарий Питера:
— Ну ничего себе съездили в гости.



На самой свадьбе было столько народу, что поговорить с Локи не удается. Локи сидел на постаменте по правую руку от Тора, как и подобает принцу Асгарда. Поправка, принцессе Асгарда. Для Тони было дико, что их отсадили куда-то в самый конец стола, оставаться на этом фарсе, тем более три недели, ему уже не хотелось. Поездка в Асгард принесла только еще больше боли и разочарований, чем было до нее. Как Тони будет жить с новым знанием — он решит потом, дома, где его ждет не волшебная, но привычная сердцу Пеппер. Как Локи исчез из зала — никто не заметил. Просто повернув голову в сторону пьедестала царей, Тони понимает, что место Локи пустует. Старк уходит из зала, оставляя друзей одних, сославшись на то, что сейчас, он сейчас вернется. «Не вернется», — говорит друзьям Роджерс, даже ему уже становится скучно: асы ведут себя как звери, бьют посуду, перекрикивают друг друга, периодически грозясь убить соседа по столу, бодаясь рогатыми шлемами. Роджерс чувствует, что оказался в каком-то старом, и явно низкобюджетном, фильме про викингов.

Тони находит Локи спустя полчаса блужданий. Она стоит на балконе спиной к проходу, обнимает себя за живот и тихо поет. На английском. Тони впервые слышит, как Локи поет на английском. Тони впервые слышит, как поет Леди Локи. Песня, как и полагается всем грустным и лиричным песням — о любви. О мечтах, которым не суждено сбыться, о золотых башнях, что сковывают и не дают жить, о руке, что пришлось отпустить. Голос Локи завораживает и Тони ведомый каким-то порывом, обнимает ее со спины, зарывается носом в черные кудри, судорожно вдыхая запах по которому успел так соскучиться.

— Уйди, просто уйди, — говорит Локи, выпутываясь из его объятий.

Но Старк не слушает, послушно отходит от нее, облокачивается спиной о перила балкона и начинает говорить. Что именно? А все что в голову взбрело — что свадьбы у асов на удивление скучные хоть и шумные. То как они посмели посади его — великолепного Тони Старка практически на самый балкон, вообще возмутительно! Под этой болтовней Локи расслабляется, стирает слезы и улыбается, немного горько, но все-таки улыбается. Именно в этот момент их находит Сиф.

— Погадай мне, Локи, — говорит она. Ее совсем не смущает то, что Леди Локи стоит не одна, Сиф все равно до того, что подумает о ней человек, ее никогда не волновало мужское мнение о себе.
— Конечно, моя царица, я же обещал, — Локи щелкает пальцами и вот в руках у него уже россыпь рун. Он подносит их к Сиф, — подуй на них, моя царица.

Сиф делает то, что говорит Локи.

— Из чьих костей сделаны эти руны? — с опаской спрашивает Сиф. Руны и правда странные, пепельные кости отливают синевой.
— Лафея, — спокойно отвечает Локи резко выбрасывая руку вперед, разбрасывая кости по полу. Тони передергивает. Хотя, чего от Локи еще ожидать? Сделать гадальные руны из костей своего же папаши — очень в его стиле.

Леди Локи обходит раскиданные руны. Выписывает круги вокруг них, как вороны над добычей.

— Ну что там, Локи, не томи, — Сиф не терпится, как и любая дева она в тайне любила такие штуки. Тем более раньше о гадании самого Локи можно было и не мечтать.
— Терпение, милая, терпение.

Локи продолжает ходить туда-сюда, поворачивая свою хорошенькую голову то в одну сторону, то в другую, считая что-то загибая свои длинные пальцы, шелестит юбками, подметая пол длинным шлейфом шубы. Тони старается не смотреть на нее, но оторваться — невозможно. Локи, Леди Локи, красивая. Когда колдует — особенно.

— Видишь руна Уруз перевернута? — говорит Леди Локи наконец.
— Да, — кивает Сиф.
— Не любит он тебя, — Сиф кивает опять, она это знала всегда. Но причем тут Уруз, она же пламя, Сиф не понимает. Тони тоже. Это именно то, что делает Локи лучшим — он понимает все тайны магии с полуслов. — Дети у вас будут, но не скоро. Не жди их сразу. — Локи показывает на перевернутую руну Феу, — у него они появятся раньше, чем у тебя. Мне продолжать?

Сиф молчит, а Локи смеется, подходит к ней, чуть наклоняется, чтобы заглянуть в глаза — Локи даже в обличии женщины выше чем Сиф.

— Или море слез уже готово вырваться на свободу? О, что великие воительницы не плачут, можешь даже не начинать. Слезы лить способны даже мертвецы в Хельхейме, — тянет Локи, шелестя словами как змея.
— Продолжай, — бросает в нее с вызовом Сиф.
— Кого он хочет, заметь не любит, а всего лишь до банального пошло хочет — никогда его не будет, другому принадлежит уже давно.

Слыша слова эти Тони понимает, что Леди Локи смотрит точно на него, в его душу. Надеется на что-то Старк себе не разрешает. А тем временем Леди Локи продолжает:

— Надоест тебе это. Не скоро, нет, ты и так терпишь его уже тысячу лет, тебя хватит и на две. Видишь Ансуз? Врать он тебе будет, по страшному, по-черному, безумно много врать, — Локи смеется. — Кажется старые добрые Норны ошиблись, распределяя наши способности. Я, в отличии от Тора, никогда не вру. И кто из нас здесь бог лжи и обмана?

Сиф хочет ответить что-то Локи, но та не дает, вскидывая руку приказывая ей молчать.

— И Одал. Всю твою боль, все твое терпение перечеркнет перевернутая руна Одал. Предашь ты его, Сиф, в час волка, в час депрессий, в самый темный час, в час расставаний, когда сил плакать уже не останется, ты вспомнишь, что ты — воительница, которая сильнее многих благородных асов, что ты — богиня, как бы ты этого не отрицала, плодородия, что ты — достойна большего. А теперь ты забудешь все, что я сказал.

Локи поднимает руку, ведет зеленой дымкой перед глазами Сиф, выдувает ей на висок морозный воздух. Сиф дергает плечами, словно ее испугал кто-то. Рун на полу уже нет.

— Погадай мне, Локи, — повторяет Сиф как ни в чем не бывало.
— Вас ждет царь, моя царица.

Сиф раздраженно фыркает, ворчит себе под нос «лжец» и уходит, оставив Старка с Локи на балконе одних.

— Благородно, — замечает Тони.
— Если она будет это помнить, то предаст его раньше, а это сломает их обоих. Предатели не попадают в Вальхаллу.
— Что-то вроде «судьбу всегда можно изменить»? — замечает Тони. Локи смеется.
— Нет, Старк, на сделки с Норнами идут только отчаянные. А отчаянных среди асов нет, они благородные воины, которые грезят о реках крови, сражениях и Вальхалле. «Отчаянные» во всех Девяти мирах только люди. И колдуны.

Локи смотрит куда-то вдаль, за горизонт, словно видит не сколько земли Асгарда, но саму основу всех миров.

— Чей он, Локи? — наконец-то спрашивает Тони то, что волнует его с первого дня пребывания в Асгарде.
— Уже не важно, Старк, уже не важно. Он мой. Только мой. И он никогда меня не предаст.

Больше Тони Локи не видел. А по возвращению в Мидгард узнал, что Пеппер беременна — пятая неделя. Дочку назвали Натали.



Часть 6.




Детство в Малибу — отличное решение: солнце, океан, свежий воздух. Натали все это идет только на пользу. Она растет смышленым ребенком и так же, как и отец, любит ковыряться во всяких железках. В школу было решено отдать ее в Нью-Йорке. И они переезжаю: поближе к «Старк Индастриз» — для Пеппер, поближе к базе Мстителей — для Тони, поближе к школе для юных гениев — для Натали. Поэтому, когда Тони вызывают на базу для какого-то исследования, Пеппер уже не удивляется, что его не будет несколько дней. На четвертый день его отсутствия, Тони звонит сам. Пеппер не нравится паника в голосе мужа, но Старк берет с нее обещание ни при каких обстоятельствах не появляться на базе. Пеппер придется смириться, что его не будет дольше, чем он планировал, но она не спорит, не возмущается, она прекрасно все понимает. Ведь когда Тони звонит с таким решительным тоном и комментариями, что «Тор, кажется, сошел с ума», — значит случилось что-то действительно важное.



По мнению Старка, Тор действительно сошел с ума. Более того, почти все Мстители про себя думали точно так же. Просто однажды утром, перед входом в здание базы Мстителей, открылся радужный мост, и из портала вышел Тор с каким-то мальчишкой, которого тот тащил за собой, крепко держа его за локоть. Мальчишка пытался вырваться, выдернуть руку, но у него не получалось — Тор был сильнее. Мальчишка был больше похож на росомаху в тот момент — такой же маленький, растрепанный и злой. Чуть позже, в гостиной, мальчишка сидел на подоконнике с ногами и выслушивал препирания Капитана Америки и Тора. Чей это ребенок Тони спрашивать не нужно — он видит это в каждом жесте, в каждом движении головы, в каждом взгляде. Мальчишке на вид лет девять, у него черные волосы, бледная кожа и пронзительные, бездонные, изумрудные глаза.

— Как тебя зовут? — спрашивает Ванда, подойдя к мальчишке поближе.
— Рагна́р. Рагнар Локинсон.

Ванда отпрыгивает от мальчишки подальше, как от прокаженного. Тони кажется, что воцарившуюся в гостиной тишину можно потрогать руками.



На следующий день, они сидели все вместе за завтраком.
— Ты тоже бог? — спрашивает самый легкий на подъем Питер Паркер. В столовой все разом притихли, Мстителям было это очень интересно, а вот спросить не позволяло чувство такта.
— Да, — отвечает Рагнар, — бог тьмы, страха и ночных кошмаров.

Тишина в комнате звенит. Хотя на что они рассчитывали, думает Тони, он же сын бога хитрости и коварства, вряд ли бы Локи смог воспитать, ну… скажем, бога солнца и весны.

— А что ты можешь? — не унимается любопытный Питер. Для него эти их божественные примочки, сродни мечам джедаев из Звездных войн — что-то очень интересное.
— Я трикстер и колдун, — пожимает плечами мальчишка.
— Вон Стрэндж тоже колдун, а как бог-то ты что можешь? — от недовольного комментария доктора Стрэнджа Паркер только отмахивается.
— Могу поглотить весь свет вокруг себя, — Рагнар даже ненадолго задумывается, — могу наслать такие кошмары, что вы сойдете с ума во сне, хотя забрать плохие сны я тоже могу. А еще вот это.

От Рагнара словно расходится невидимая волна силы, проходит сквозь души людей, проникая в самый потаенный уголок сердец. Людям в комнате страшно. До банального просто — безумно страшно: это видно по лицам, по скованным позам. Они боятся не что-то абстрактное, нет, они боятся конкретное существо — бога тьмы, страха и ночных кошмаров, что сейчас сидит перед ними за обеденным столом с тарелкой хлопьев-звездочек в руках. И Тони понимает, что единственный, кто в этой комнате не боится Рагнара — это он. По комнате расходится еще одна волна и морок спадает.

— Не делай так больше, — говорит Капитан Америка, который пришел в себя первым.
— Извините, — совершенно искренний ответ Рагнара и злиться на ребенка они уже не могут. Боги не выбирают силу, с которой им родиться. В том, что в Рагнаре нет и капли зла, Мстители чувствуют на каком-то подсознательном уровне. Мальчишка чистый и светлый, несмотря на свои… особенности.

Тони видит на руках Рагнара тонкую вязь золотых рун, они поднимаются по пальцам и теряются под манжетами его свободной асгардийской рубахи.

— Что за руны? — спрашивает Старк кивая в сторону Рагнара головой.
— Это… защита? Локи сделал. — Рагнар не знает, каким именно словом лучше описать эти чары, в языке Мидгарда нет нужных ему.
— И от чего они тебя защищают? — не унимается Питер.
— От себя самого.
Больше с расспросами к мальчишке никто не пристает.



В один из дней, Тор долго блуждает по базе в поисках Рагнара. В итоге к поискам присоединяется чуть ли не вся команда Мстителей.
— Так подключи это свое волшебное всевиденье, — шутит Паркер, но Тор отмахивается от него.
— Я не Один Всеотец, да и если бы умел — страх окружает Рагнара со всех сторон, его не видит даже страж богов Хеймдалль.

Удобно, думает Тони, Локи точно нравится эта способность сына. Хотя по сути, Рагнар скорее всего тоже йотун — Хеймдалль и так бы его не увидел. Мальчишку они находят в библиотеке, тот сидит с ногами на столе в окружении стопок книг и читает. Тор вырывает из рук Рагнара книгу. Он кричит на него, что истинные асы должны проводить время в тренировках, а не за чтением бесполезного хлама. Рагнар даже не пошевелился, как сидел на столе — так и сидит. Он не боится Тора, Рагнар вообще смутно представляет, как можно бояться «кого-то». «Чего-то» — да, чего-то, например, потерять Локи, он боится, а «кого-то» — нет. В комнате падает температура, Рагнар меняется, кожа становится синей и покрывается выпуклыми узорами-татуировками. Но цвет кожи — это не единственное, что меняется в мальчишке и Тони рад, что стоит позади всех. У Рагнара в этом обличии другой цвет глаз, не как у Локи, истинного ледяного великана, абсолютно красные. На Мстителей смотрят нормальные, человеческие глаза. Карие. Такие же карие, как у него, думает Тони, и очень надеется, что больше никто этого не заметит.

— Все еще считаешь меня асом, дядя? — тихо произносит ребенок. От этого «дядя» за версту несет ядом, сейчас Рагнар очень сильно похож на Локи. А потом Рагнар вслух произносит какие-то руны и книга, что отобрал Тор, снова появляется у него в руках. Рагнар углубляется в чтение игнорируя взрослых. Он прекрасно осознает «кто» он и «что» он и мнение Тора на этот счет его не интересует. Локи воспитывает своего сына сильным и стойким. Тор замахивается чтобы ударить зарвавшегося мальчишку, но Роджерс ловит его руку — на базе Мстителей, да еще в его присутствии никто не будет бить детей. Даже детей богов.



Старк в три утра возвращался из мастерской в свою комнату, как замечает свет за приоткрытой дверью библиотеки. Рагнар сидел с ногами на столе, читая какую-то книгу.

— Почему не спишь? — Рагнар даже не вздрагивает, словно знал кто сейчас придет. А может и правда знал, Старк не удивится если мальчишка, в отличии от Локи, может видеть будущее.
— Я не могу спать без Локи, — Рагнар отвечает, даже не оторвавшись от чтения. Старк вопросительно вскидывает бровь, мальчишка этого не видит, но продолжает в ответ, — магия. Я еще плохо ее контролирую и во время сна я могу кого-то убить.

Повисла тишина, но она не была давящей, а какой-то даже уютной. Интересно, а Тор вообще в курсе, что он натворил? Получается, что Рагнар не спал уже неделю — долго ли он продержится?

— Ты знаешь кто я? — внезапно спрашивает Старк. Его очень волнует этот вопрос с того дня, как Рагнар обратился в йотуна.

Мальчишка отрывает взгляд от книги, смотрит на него внимательно, как-то даже серьезно, словно пытается просчитать реакцию. А потом улыбается так, как могут только дети — искренне и очень светло.

— Да. У Локи нет от меня секретов.

Старк лишь кивает в ответ. Это очень в стиле Локи — никогда не врать.

— Как он? — а вот это Старк хотел узнать еще неделю назад.

От детской улыбки не осталось и следа. Рагнар откладывает в сторону книгу, а сам обнимает себя за колени пряча в них лицо. Старк садится рядом на столе, но мальчишку не трогает. Тони прекрасно помнит, как в душе отзывались даже самые простые прикосновения Локи. Как сломается его душа, а она сломается, Тони даже не сомневался, от прикосновения к Рагнару — он пока не хотел знать. В голове не укладывалось то, что у него есть ребенок от, вы только вслушайтесь в это, бога.

— Тор. Он меня боится, — тихо произносит Рагнар не поднимая головы. — И не из-за того, что я бог страха, а из-за того, что я вообще жив. Боится, что не знает от кого я. Видит, что полукровка, видит, что от человека, но все равно боится. И злится. Злится, что у Локи хватило сил на то, на что у него — нет. Папа говорил, что у Тора когда-то была… девушка?

— Да, ученая, Джейн Фостер. Давно уже жената на каком-то чудике, — Тони впервые слышит, как Рагнар называет Локи «папой». И это, надо признать, мило. Дико, но мило.
— Тор скован правилами и обязательствами поэтому он выбрал Леди Сиф, но Локи — не такой. — Тони лишь хмыкает в ответ, Локи никто не указ. — Поэтому я для Тора как проклятье, как призрак его несбывшихся желаний. И магия, Тора злит, что я пошел по стопам Локи. Он просто не понимает, что магия — это чудо. Она говорит с тобой, оберегает, защищает. Магия любит нас всех, одинаково сильно и тех, кто слышит ее, и тех, кто глух к ней.

Старк смеется:
— Но Локи она любит сильнее всех.
— Да, он ее любимое дитя, — согласно кивает Рагнар, он с украдкой смотрит на Тони, запоминая те ощущения, что вызывает у него этот человек. — Тор с каждым годом придумывал все новые и новые поводы запечатать мне магию. И каждую руну, каждый блок, каждое заклятие Локи забирал на себя. Он больше не слышит магию. Папа не может создать даже иллюзию. Он никогда не признается, но я знаю, что он кричит по ночам от боли.

Для Тони это дико. Он знает Тора как доброго здоровяка, которого любят все вокруг, который был простой как центовая монета, не понимающий шуток и каждый раз называющий кофемашину изобретением демонов. Но не верить в слова Рагнара причин не было. Тор просто завидовал, по-черному завидовал тому, что Локи мог быть свободным, а он — нет. Они просидели так до самого утра, болтая о том о сем, а потом вместе пошли на завтрак. Сегодня была очередь Ванды готовить, а Тони не очень доверял ей в этом деле.



Когда книги в библиотеке заканчиваются, нет, вы не подумайте, их там сотни, но Рагнар читает очень быстро и дней за десять в библиотеки не осталось и брошюры, что он не прочел, мальчишка приходит в лаборатории. Под удивленные взгляды Беннера и Паркера, Рагнар тихо садится на стул в углу комнаты и молча наблюдает. Сидит Рагнар так часами, его даже перестают замечать в какой-то момент. Он тихонечко сидит, молчит, и никому не мешает — очень удобно. Исследование, ради которого Старк приехал на базу четырнадцать дней назад — встало в тупик. Тони со злости швыряет какую-то колбу в стену. Беннер перепроверяет данные, в теории — все правильно, но на практике у них не получается уже в который раз.

— Пробовали перенаправить ионы? — говорит Рагнар со своего места.
— Что, прости? — удивляется Беннер.
— Разгоните частицы в ускорителе и поменяйте их заряд. Тогда распад пойдет быстрее, и вы сможете выделить данные, что вам нужны.
— Интересное замечание, — Беннер устало трет переносицу, он даже знать не хочет, как со своего места в углу мальчишка понял, чем именно они занимаются.
— Я Локинсон, — Рагнар пожимает плечами, — я умный.

Эти громкие слова сказаны таким тоном, что и мысли не возникает назвать его хвастуном. Рагнар принимает это как данность. Тони вовремя прикусывает язык, вряд ли его комментарий — «Тогда уж Старк» — понравится людям вокруг.



Если честно, Тони боится за Рагнара. Тот не спал уже восемнадцать дней, и даже остальные Мстители заметили, что мальчишка не спит. Тор только отмахивается мол враки все это, козни колдунов. На двадцатый день случилось именно то, чего Тони так сильно боялся. Было около шестнадцати часов, Мстители устроили себе выходной и собрались все вместе в гостиной: Питер и Стрэндж играли в приставку, Ванда и Тони делали ставки кто из этих двоих все-таки выиграет, Тор тихо ворчал, что Паркер жульничает, а Роджерс читал какую-то книгу, Беннер решил остаться в лаборатории и поработать. Рагнар сидел на подоконнике, как обычно игнорируя взрослых. Никто за ним не следил, у мальчишки на базе Мстителей была полная свобода. А потом он уснул, банально вырубился от усталости. Взрослые не заметили этого, благополучно пропуская момент, когда Рагнара можно было еще разбудить. А потом началось именно то, чего так боялся Старк — комната стала покрываться льдом, и не просто корочкой льда или изморозью, как бывало с Локи, а огромными глыбами льда, которые сдавливали пространство в комнате. Дальше было только хуже — за льдом пришел страх, который сковал всех Мстителей. Этот страх был другой, не такой как тогда на кухне. Сейчас Мстители боялись не Рагнара, нет, они боялись то, что сидело глубоко в их сердцах. Этот страх у каждого был свой — приумноженный сейчас в тысячи раз. Ванда закричала, сжимая виски руками, вокруг нее красной аурой светилась ее колдовская сила. Кажется, Тони видел кровь у нее на шее — у Ванды лопнули барабанные перепонки. Если Рагнара не разбудить, то убьет их совсем не он, а именно Ванда. Тони единственный, кто не чувствует этого страха, Старк не удивится, если Локи тоже не может почувствовать его, возможно это потому, что они были его родителями. Тони пытается разбудить мальчишку, но все его попытки тщетны. Стрэндж немного придя в себя, колдует над Вандой, пытаясь ее успокоить. Стив, пошатываясь, встает с кресла, а Тор тем временем хватается за секиру. Старк с ужасом понимает, если все боятся чего-то абстрактного, то, чего нет в этой комнате, то страх Тора — вот он, прямо перед ним, спит прислонившись к окну. Тор что-то кричит и на нетвердых ногах движется в сторону мальчишки. Роджерс запрыгивает на Тора со спины, но тот лишь скидывает его. Старк призывает броню, Экстремис высвобождается из костей, покрывая его тонким слоем золотого металла, ждать весь костюм — слишком долго, а Экстремис по крайней мере позволит смягчить силу удара Тора. А потом комнату прорезает зеленая вспышка. Прямо из пустоты, у подоконника, появляется Локи, в простом зеленом камзоле, без доспехов и прочих регалий. Точно такой же Локи, как и одиннадцать лет назад — не постарел даже ни на минуту. Он одной рукой блокирует движение Тора, не давая ему подойти к мальчишке ближе. Другую же руку, Локи кладет Рагнару на голову и тихо зовет его по имени. Мальчишка резко вскакивает и просыпается, вместе с этим, волна страха, что сковала до этого Мстителей, исчезает, а вот лед так и остается на месте. Рагнар прижимается к спине Локи, обнимает, зовет его сквозь слезы:

— Пап, пап, у тебя кровь.

Локи не обращает на нее внимание. Чтобы появиться здесь, ему пришлось сломать несколько печатей, а это больно, очень, очень больно. Но что такое боль, когда ты и так безумен? Кровь проступает сквозь сломанные руны, стекает по его щекам, по рукам, заливает шею, капает на пол. Локи смотрит на Тора с абсолютной неприкрытой ненавистью. Казалось, что еще чуть-чуть и от этой ненависти сам воздух заискрится. А потом Локи тихо говорит:

— Рагнар, где ты хочешь побывать? — мальчишка теряется, невпопад шепчет что-то, Тони слышит только обрывки фразы: в книжках, пингвины, смешные.

Локи легко подхватывает Рагнара на руки, улыбается ему и от улыбки этой у Тони сердце кровью обливается. Слишком, для него это все слишком.

— Пингвины, значит пингвины, — тихо отвечает Локи, и исчезает вместе с сыном в зеленой вспышке портала.

На Старка Локи даже не взглянул.



Часть 7.




Через два месяца Тор сообщает, что в Асгард Локи так и не вернулся. Стрэндж лишь фыркает, выражая этим мнение всех — да они бы тоже не вернулись после такого. Тор отправляется на поиски Локи и Рагнара по всем Девяти мирам, но Тони более чем уверен — Тор не там ищет. Локи хитрый, а значит прекрасно знает, что если и нужно прятаться, то у всех на виду. Когда Старк в нагрудном кармане находит визитную карточку: черную, с золотым шрифтом — он понимает, что снова оказался прав. На карточке витиевато выведен адрес где-то в Нью-Йорке. Вместе с визиткой в кармане лежат ключи.

У Тони отказывает чувство самосохранения. Он оставляет телефон на столе в их с Пеппер загородном доме, отключает GPS и отслеживание по спутникам, шифрует канал связи с П.Я.Т.Н.И.Ц.ей и запрыгивает в броню — чего не делал уже полноценно несколько лет. Приземливший на крыше нужного дома, обычный такой многоквартирный жилой дом, он выбивает замок двери на лестничную клетку и оставляет броню на крыше. Находит нужную дверь на четвертом этаже и заходит в квартиру. Обычная квартира, в таких живет половина Нью-Йорка, три комнаты: две спальни и гостиная, кухня. В квартире тихо, никого нет дома, но она явно жилая. Тони садится на диван в гостиной и принимается ждать. Время тянется невыносимо медленно, но Тони терпелив. Он забывает включить свет, а через час со скуки начинает бродить по квартире. Квартира жилая, но каких-то личных вещей, который говорят — «Да! Эта комната принадлежит именно ему!» — здесь нет. Создается впечатление, что жильцы в любой момент готовы сорваться, бросив все. Когда через два часа в замке поворачивается ключ — Тони в этот момент стоит у окна гостиной. Свет включается и прежде чем Тони успевает повернуться к двери, раздается радостный крик:

— Отец!

Мальчишка подбегает к нему и обнимает. Рагнар. Ноги у Старка подкашиваются. Он так и падает на пол, не выпуская Рагнара из своих рук. Тони трясет. Если обнимать Локи — это что-то волшебное, великолепное, то к этому у Старка нет слов. Словно ты обнимаешь целый мир, твой мир, который взрывается, образуя сверхновую. Кожа у Рагнара теплая, такая же как у обычного человека, в отличии от Локи — тот всегда холодный. Но все равно, обнимая Рагнара чувствуется, что ты обнимаешь не просто человека — ты обнимаешь бога. Тони понимает, что по щекам текут слезы, но он не может их остановить. Тони зарывается носом в черную макушку сына, вы только вслушайтесь в это — сына. СЫ-НА. С. Ы. Н. А. Его, Тони Старка, сына. Рагнар как-то странно пахнет, но на ум Тони приходит только одно слово. Для него Рагнар пахнет «домом». Тони поднимает глаза и видит Локи, который стоит, облокотившись о дверной косяк, и улыбается, тепло и нежно.

Оторвать Рагнара от себя — сложно, оторваться от него самому — еще сложнее. Так Тони и встает с пола, с сыном на руках. Тот цепляется ему за шею, взъерошенный, как воробей, но отпускать не хочет. Рагнар хотел сделать это еще на базе Мстителей, но Локи бы не одобрил, поэтому Рагнар терпел. Локи зовет их на кухню и только тогда Рагнар отпускает его. Мальчишка частит, пытается рассказать все последние новости — про пингвинов, они и правда смешные, они видели их с Локи в зоопарке Нью-Йорка, про то, что Локи разрешил пойти в мидгардскую школу, про то, что видел в школе Натали — свою сестру. И тут у Тони как в голове что-то щелкает, точно, у Рагнара есть младшая сестра.

— Ты обещал к ней не подходит, — отчитывает его Локи, но Рагнар и не подходил, он видел ее издалека.
— Она совсем не похожа на отца! Но я ее сразу же узнал!
— Натали похожа на Пеппер, — рассеянно отвечает Тони.
— Не обещай ничего. Вы, люди, состаритесь и умрете, а он останется. Не давай ему невыполнимых обещаний, Старк. Рагнар — бог и этого не изменить. — прерывает его Локи. Тони обидно, умом он понимает, что Локи прав, но он бы и сам хотел видеть своих детей вместе.

Рагнар не отпускает Тони весь вечер, без умолку рассказывая что-то: о школе, о тренировках с Локи, о том, как это странно — ехать в автобусе, а не телепортироваться. Ему нравится в школе, говорит, что люди там — интересные.

— Они пусты и глупы, — перебивает его Локи, — а тебе давно пора спать. Засыпает Рагнар быстро, Локи набрасывает на него сверху сеть золотых рун и заклинаний, но с кровати не встает. Так они и сидят: Локи на кровати, а Тони на полу. Тони обнимает Локи за колени чувствуя такую долгожданную эйфорию и абсолютное счастье.
— Я все эти годы слышал твои молитвы, Старк, — тихо говорит Локи прерывая тишину, — они делали меня сильнее.
— Как ты сделал это? Почему он родился на два года позже? — наконец-то задает самый главный вопрос Тони.
— Помнишь утро у Иггдрасиля? Я заморозил его, чтобы никто не догадался — чей он, — и после ответа Локи склоняется к Тони, тянется за поцелуем.

Старк подхватывает Локи на руки и уносит его в соседнюю комнату, туда, где есть двуспальная кровать. Локи с помощью магии раздевает их и запирает дверь — он больше не хочет ждать и секунды. Он и так прождал одиннадцать лет.

Тони улетает в час волка, в самый темный час перед рассветом, в час расставаний. В темноте гаража его встречает Пеппер с красными от слез глазами:

— Где ты был?
— Летал, — отвечает Тони, высвобождаясь из брони. Экстремис возвращается в кости, а Пеппер морщится, ей никогда не нравилось это зрелище — мерзко. Тони ничего не объясняет. Засос на шее мужа Пеппер старается не замечать.



Тони пропадает все чаще, стабильно раз в неделю. В броне, без связи и с отключенным GPS. Возвращается по-разному — когда успевает к ужину, когда приходит на рассвете, схемы нет. Он проводит со своей дочерью пять-шесть дней в неделю, Натали обожает отца. Из Тони действительно получился хороший отец: они вместе и учатся, и хулиганят, и ковыряются в мастерской. Пеппер не нравится, что дочка превращается в сорванца-механика, такого же невыносимого, как отец, но с уровнем развития интеллекта у ребенка ничего не поделаешь. Натали восемь лет, и она самолично придумывает лучшие научные проекты в школе. Всю свою нерастраченную на Рагнара любовь, Тони так же отдает дочери. Обнимает порой слишком сильно, слишком долго, зарываясь носом в ее макушку — Натали это не нравится, она возмущается и брыкается, и Тони приходится ее отпускать. Рагнар же не убегает, он наоборот — прижимается еще ближе, обнимает — крепче, не разожмешь. Тони не хочет его отпускать. Он дарит Рагнару подарки, потому что по-другому сглаживать острые углы не умеет. Локи против всех этих мидгардских штук, но подаренное не выкидывает. Больше всего Рагнару нравится музыкальный плеер и рок-музыка. Весь в отца, ворчит Локи, но за подарок Тони не журит. Натали рассказывает, как в классе на год старше появился новый ученик — мальчишка очень умный, намного умнее своих сверстников, и это при том, что у них школа для вундеркиндов и детей индиго. Судя по описанию научного проекта, Тони понимает, что Натали рассказывает про своего брата. Сердце у Тони сжимается, но поделать с этим он ничего не может. Тони живет на два дома уже полгода. Он может уделять Рагнару только один-два дня в неделю, а то и вовсе не приезжать. Рагнар все понимает. Локи говорит, что все в порядке, но самого Старка такое не устраивает. Локи, прижимаясь к нему со спины и жарко шепча, уверяет, что Тони — идеальный отец, самый лучший. Уж Локи-то есть с чем сравнивать, Тони — тоже. Старк хотел бы уличить Локи во лжи, вот только Локи — никогда не врет и эта ситуация не исключение. От этого Тони еще горше.



Пеппер подозревает, что Тони изменяется ей. И это, в какой-то степени, правда. Вот только кому именно и с кем именно он изменяет, Тони и сам не знает. Возможно, все это время именно он изменял Локи с Пеппер. На высказанное вслух беспокойство Локи даже не реагирует. Это решение Старка приходить сюда, в их квартиру в Нью-Йорке, Локи не заставлял его. Локи хитрая змея и всегда снимет с себя ответственность. Старк понимает, что Локи прав, но перестать видеться с сыном он не может. Он просто не выдержит этого. Пеппер запирается в комнате и плачет ночами напролет даже когда Старк ночует дома. Через еще два месяца таких пыток, по просьбе Пеппер, в особняк Старка приезжает Роуди. Полковник в отставке за выпивкой долго промывает Тони мозги. Вот только сам Тони больше не пьет, обещал Рагнару бросить, тот что-то увидел в рунах, раскиданных на его будущее, когда Локи учил его их читать. Роуди нудит, что нельзя так с Пеппер, что Тони не ценит то, что у него есть. Разговор заканчивается дракой. Прикладывая лед к фингалу под глазом, Тони чувствует, что слишком стар для такого — ему почти шестьдесят, хоть Экстремис и затормаживает старение тела, но морально Тони давным-давно чувствует себя стариком.



На следующий день, когда он уже садился в свою машину, Пеппер блокирует дверь гаража. Ей надоело, она хочет ответов здесь и сейчас.

— Садись в машину, — устало отвечает ей Тони. Терпеть это больше нет сил.

Они едут по улицам Нью-Йорка молча, Пеппер не задает вопросов хотя и не понимает, чего добивается ее муж. Они паркуются в каком-то жилом районе недалеко от парка. Выглядят оба нелепо. Старк одет в джинсы и толстовку, на голове кепка — как и каждый третий прохожий на улице, вот только выходит из спортивного автомобиля премиум-класса. Пеппер же в дорогом платье от Valentino и в туфлях от Emporio Armani чувствует себя со Старком и его «маскировкой» как минимум неловко. Как максимум — нелепо. Они идут подворотнями по жилым районам Нью-Йорка преодолевая несколько кварталов, заходят в обычный жилой дом, такой же, как и все вокруг. Поднимаются на четвертый этаж, и Старк своим ключом открывает дверь в одну из квартир. Пеппер проходит в коридор, но закрыть дверь за собой не успевает, из комнаты доносится женский голос:

— Старк, раз ты все равно пришел, сделай доброе дело — застегни платье.

В коридор, спиной вперед проходит девушку с копной черных густых волос, которые она держит одной рукой. Тони на автомате застегивает ее платье. Таким привычным жестом словно каждый раз это делает. Девушка отпускает волосы, и они водопадам опадают вокруг нее, на развороте она притягивает Тони к себе, но потом замечает Пеппер.

— О, Хельхейм.

Взмах руки, зеленые искры и дверь закрывается перед носом Пеппер, которая уже хотела выбежать из квартиры.

— Старк, зачем ты ее привел сюда? — раздается за спиной Пеппер мужской голос. Не Тони, не его черноволосой любовницы. А еще голос смутно знаком, Пеппер кажется, она слышала его где-то.
— Она должна знать, — отвечает Тони, а в ответ ему лишь фыркают.

Пеппер поворачивается и вжимается от страха в дверь. Перед ней, рядом с Тони, ровно на том месте где стояла девушка, стоит Локи. Тот самый Локи, который бог из Асгарда, который пытался захватить Землю в две тысячи двенадцатом году. Бог стоит перед ней босой, в джинсах, растянутой зеленой футболке, но даже в таких простых вещах выглядящий по-царски. Как-то даже… божественно.

— Ладно, проходите в гостиную, — говорит Локи и сам уходит в соседнюю комнату.

Тони ведет ее за руку, держа мягко и аккуратно. Пеппер чувствует себя как в вакууме — она не слышит, о чем говорит Тони с Локи, в ушах звенит от страха, до нее долетают лишь обрывки фраз: Тони обсуждает с Локи, кто забирает Натали из школы. Откуда вообще бог обмана и лжи знает, как зовут ее дочь?

— У них уроки сейчас закончатся, — говорит Локи, — вы что ее сами не забираете никогда?
— У нее личный водитель, — пожимает плечами Тони, усаживая ошарашенную Пеппер на диван. — Я говорил тебе, что можно нанять еще машину и не ездить в этих грязных автобусах.
— Старк, ты вообще в курсе, что мы в бегах? Какая, дверги тебя обворуй, машина? — фыркает Локи. — Может мне еще Тору смс прислать с точным адресом?

Обычный такой бытовой разговор о том, кто забирает детей из школы. Пеппер чувствует, как у нее сейчас взорвется голова.

— И сделай ты со своей женщиной уже что-нибудь. От нее за версту несет страхом.
— Тут дело в непроизвольной реакции мозжечковой миндалины — тебя боятся рефлекторно, — лишь заумно отвечает Тони.

Пеппер смотрит на Локи, который стоит посреди комнаты скрестив руки на груди, а потом выдает — «Ладно, я сейчас» — и исчезает в зеленом свечении. Пеппер вдруг вспоминает, что по последним новостям, Тор сейчас где-то в Нифльхейме разыскивает своего брата, которого, в принципе, можно было и не искать — вот он, под носом, в Нью-Йорке. Комната озаряется зеленым сиянием еще раз и в открывшийся портал проходит два человека, человека ли — Локи и ребенок лет девяти. Локи не успевает схватить Рагнара, тот уже бросается с криком «Отец!» на шею к Тони. Пеппер смотрит на это как на плохой ситком. Рагнар видит синяки на лице Тони, закрывает рукой его глаз и произносит что-то на странном и непонятном Пеппер языке. Под пальцами мальчишки проходит черный перелив и когда он убирает руку — синяков больше нет.

— Старк, сам ей все объяснять будешь, — говорит Локи.

После этих слов Рагнар поворачивает голову и видит сидящую на диване женщину. Мальчишка спрыгивает с рук отца и пятится к выходу — кажется дел он сейчас наворотил немалых.

— А вас никто не отпускал, Ваше Высочество, — холодно и высокомерно бросает Локи. На сына даже не смотрит.
— Локи, — начинает было Старк, но его грубо обрывают.
— Помолчи! Не с тобой говорят, смертный!

Рагнар подходит к Локи и утыкается ему куда-то в бок, Локи рефлекторно обнимает сына одной рукой. Локи сейчас паникует поэтому говорит всякие гадости. Рагнар чувствует это и ему не нравится, когда у Локи проступает его безумие, но деться от этого они не могут — Локи безумен слишком давно.

— Избавь ее от страха, — говорит Локи сыну, — а то они так и не смогут поговорить.

Рагнар лишь кивает, обнимая Локи за талию. По комнате расходится волна силы и Пеппер чувствует, как наконец-то приходит в себя.

— Не хочешь нас представить? — Локи вопросительно вскидывает свою тонкую черную бровь. Тони тяжело вздыхает. Он так и слышит презрение в этих словах.
— Это Пеппер Вирджиния Старк, моя жена, мать Натали. А это Локи Лафейсон, бог хитрости и коварства. Его ты должна помнить, он сводный брат Тора. Рядом с ним — Рагнар Локинсон. Бог тьмы, страха и ночных кошмаров. Мой сын.

Пеппер удивленно смотрит на мальчишку — вылитый Локи, такой же, они внешне очень похожи.

— Сколько ему лет? — первое, что говорит она вслух.
— Девять, — отвечает Тони.

Пеппер возмущена, ей не хватает воздуха, кажется, что в комнате слишком душно.

— Должно быть одиннадцать, — перебивает ее Локи, — но магия очень сложная сила. Рагнар, иди в свою комнату.

Мальчишка слушается, а Локи садится в кресло, перебрасывая длинные ноги через подлокотник и говорит:

— А теперь оправдывайся, Старк, мне даже интересно, что ты ей скажешь.

Но тон у Тони был не оправдательным. Он не чувствовал своей вины ведь все так, как и должно быть. Старк рассказал Пеппер и то, как они познакомились в далеком две тысячи одиннадцатом году, еще до постройки башен Старка. Говорил, правда не долго, упуская многие детали — Пеппер не нужно это знать. Локи постоянно вставлял едкие замечания, правки и комментарии. Напоследок, Тони не забыл сказать, что про Рагнара сам не знал до недавнего времени, что он видел Локи на свадьбе Тора, но думал, что ребенок — не его. Весь конец рассказа, Локи молчал. Когда Тони поворачивается к нему — Локи спит в кресле, в неудобной позе. Рагнар как чувствует, что Локи уснул, возвращается и садится на пол у кресла, кладет руки рядом с Локи. Тони и Пеппер чувствуют, как падает в комнате температура.

— Он устал, — объясняет Рагнар, — Локи восстановится быстрее если будет холодно. Он использовал сегодня слишком много магии, а все эти печати… Ему очень больно.

Конец фразы Рагнар проглатывает, утыкаясь Локи куда-то в живот. Сидеть так неудобно, но он потерпит.

И тут Пеппер взрывается. Она вскакивает с дивана и начинает нарезать круги по комнате. Пеппер высказывает вслух все, что думает об этом. Она не понимает, как они вообще могли попасть в такую ситуацию ведь «Локи — чудовище!». «Я тоже», — говорит Рагнар в ответ, но Пеппер игнорирует его. Пеппер вспоминает все самое плохое, что случилось с ними после две тысячи двенадцатого года — как Тони чуть не погиб, отражая атаки читаури, а атомная бомба? А панические атаки? О Таносе вообще вспоминать было страшно! Свет в комнате мигнул, загорелся снова, а потом собрался в сполохи и притянулся к Рагнару растворяясь в темноте, что тот распространял вокруг себя.

— Замолчите, — тихо произнес он, но звучало это как приказ, не просьба, а именно приказ твоего бога, которому ты обязан поклоняться и молиться, стоя на коленях. Пеппер опять стало страшно, очень сильно, и это при том, что Рагнар не использовал свои силы.

Рагнар продолжил тихо и вкрадчиво говорить:

— Для каждого ребенка, его мать — Бог. Локи — мой Бог. Он мой Хвергельмир, родник, который сотворил все Девять миров. А теперь оставьте нас и уходите. Оба.

Прежде чем уйти, Тони подошел к сыну, сел перед ним на колени и поцеловал в лоб. Ехали в машине молча, Пеппер не могла выкинуть последнюю сцену из головы. Они втроем смотрелись очень гармонично словно только так и правильно. Слезы полились сами собой — она чувствовала себя лишней.



Через несколько дней, когда Локи, конечно же в обличии женщины, забирает Рагнара со школы — к ним подходит Пеппер. Одна, без охраны, без машины, без Тони. Локи хочет пройти мимо, но Пеппер хватает ее за руку.

— Зачем пришла? — зло шипит Леди Локи, снижая температуру своего тела, чтобы Пеппер отпустила ее руку.
— Я хочу понять, — руку Пеппер и правда отдергивает, на ладони остается термический ожог.

Локи фыркает и машет рукой мол иди за мной. Они петляют по улицам, пока не оказываются в какой-то подворотне. Локи резко прижимает Пеппер к себе, и они втроем исчезают в зеленой вспышке портала. Пеппер выходит из портала уже на паркет гостиной в квартире на четвертом этаже, а Локи — мужчиной. Пеппер он игнорирует, разговаривает только с Рагнаром — Пеппер не знает на каком языке. Сначала Рагнар пропадает в своей комнате, а Локи — на кухне. Потом Локи на английском зовет их есть. На столе стоит три тарелки, хоть Пеппер и не просила об этом. Еда домашняя и это несколько странно для Пеппер — Локи вообще-то бог и не просто бог, а принц асгардский. Разве коронованные особы умеют готовить?

— Я столько лет скитался по мирам, как думаешь я выжил? — Локи словно читает ее мысли.

Больше он с ней не говорит, а с сыном — только на том странном языке.

— Язык высших рун, — снова отвечает Локи на незаданный вопрос. Рагнар смеется:
— Нет, миссис Старк, мы не читаем мысли — у Вас просто на лице все написано, — отвечает мальчишка.

После обеда Локи ведет сына в гостиную. Они сидят на полу друг напротив друга, окруженные исписанной какими-то странными рисунками бумагой. «Руны», — думает Пеппер, скорее всего руны. Занимаются они часов пять, Пеппер все это время сидит на диване и наблюдает за ними. Ей на самом деле интересно, несмотря на то, что она не понимает слов. У Рагнара что-то не получается, а Локи не может объяснить по-другому. Пеппер видит на теле Локи шрамы, отливающие золотом, и вспоминает, как Тони говорил, что Локи сейчас не может колдовать — слишком много блокирующих заклинаний. Стоит Локи один раз показать и Рагнар поймет, но показать он не может — у него нет сил. Под конец этих занятий, Рагнар уже клюет носом и Локи сплетает поверх него какое-то заклинание, нараспев читая его вслух — магии мало и теперь практически все нужно произносить вслух. Рагнар засыпает прямо на полу, Локи бережно берет его на руки и относит в комнату.

Вернувшись, Локи говорит Пеппер:
— Я позвонил Старку, он сейчас приедет за тобой.
— Почему Вы называете его по фамилии? — вдруг спрашивает Пеппер. Локи морщит нос, но все-таки отвечает:
— «Тони» звучит как-то по-плебейски. Ему не подходит.

В этом весь Локи — весь такой царственный, воспитанный, до мелочей созданный чтобы править. А сам живет в жилом районе Нью-Йорка, готовит и возит сына на автобусе. Вот тебе и всемогущие гордые боги.

Тони приезжает на одной из своих пафосных тачек, ставит ее у подъезда, поднимается на четвертый этаж и открывает дверь своим ключом.

Пеппер не здоровается, обувается и говорит:
— Рагнар спит, я подожду в машине, — и начинает спускаться по лестнице.

Локи притягивает Тони к себе, обнимая его за шею. У них есть минут пять, чтобы побыть одним. Старк сразу же отвечает на прикосновения, притягивая Локи к себе — ему всегда будет его мало. Локи знает, Пеппер — умная девочка, она все поймет.

В машине они едут молча, а на подъезде к дому, Пеппер говорит, глядя в окно:
— Если Локи согласится, можешь познакомить Рагнара с Натали.

Тони кажется, что у него сейчас будет сердечный приступ — так сильно его волнует одна только мысль об этом. Вот только Локи не согласится, а Тони даже не спросит — Пеппер знает это. По крайней мере не сейчас, пока не время.



Иногда, не часто, раз в месяц, может в два — Тони приезжает вместе с Пеппер. Локи как-то свыкся с ее присутствием, если вспомнить их первый со Старком год вместе — она его никогда не смущала. Пеппер сидит с Рагнаром на полу, тот сделал свои первые, пока деревянные, гадальные руны. Пеппер дует на них, а Рагнар раскидывает руны по паркету. Потом говорит что-то неуверенно, он не понимает, что они ему показывают.

— Неправильно, — тихо говорит Локи, наблюдая за ними из кресла, как всегда перекинув ноги через подлокотник, — видишь руна Гебо? — Рагнар кивает, — и она идет в паре с Феу? — теперь кивает уже Пеппер, ей тоже очень интересно, каждый хочет знать свою судьбу. Локи встает с кресла и подходит к рунам, указывая на них. — Гебо в паре с Феу: у Пеппер есть «союзник», которого она воспринимает, как великий дар богов. — Тони, который все это время сидел на диване, отрывается от телефона и заинтересовано смотрит на них, — и с Вуньо они составляют равносторонний треугольник, — Тони услышал знакомые слова и ему стало еще интереснее. — Это значит, что у Пеппер есть «союзник» с которым они дружат против ее мужа. При том, что Гебо лежит плашмя. Муж знает этого «союзника» и существование «союзника» приносит ему абсолютное счастье. Он нравится ему.

Локи замолк, повторил про себя то, что показали ему руны и засмеялся. Искренне и светло, он редко так смеялся. Рагнар тянет его на себя и Локи плавно садится на пол, притягивая сына к себе на колени, а потом вслух повторяет предсказание еще раз, чтобы дошло до всех:

— У Пеппер есть друг, которого она ценит и уважает, которого в ее жизнь привнесли сами Боги. С этим другом они любят издеваться над Старком. Старк знает этого «друга» очень тесно, более того — он не видит жизни без него.

Пеппер краснеет, а Тони осуждающе смотрит на эту парочку внизу. Руны выдали Локи — бога шуток, розыгрышей и озорства.



Неохотно, но Локи соглашается познакомить Рагнара с Натали. Тони отправляет за ними машину, Хэппи звонит по телефону, который числится как некая «Лейла».

— Да? — говорит приятный женский голос.
— Мисс Лейла, машина ждет Вас у подъезда, — отвечает Хэппи.
— Спускаюсь.

Локи стоит в гостиной своей квартиры, в женском обличии, в скромном черном платье в пол. Рагнар переносит их в подъезд какого-то жилого дома на другом конце Нью-Йорка. На выходе их встречает Хэппи. По его лицу видно, что даже «скромно» одетый Локи — выше всяких похвал. Они едут в тишине и, как кажется Хэппи, эта тишина неприятная, особенно когда они попали в пробку. Мальчишка уснул на плече матери. В том, что Мисс Лейла его мать — можно было даже не сомневаться. Он очень на нее похож. Хэппи кажется, что он уже видел эту женщину где-то. За сорок минут в пробке, он перебирает по памяти всех знакомых Тони, всех его девушек «на одну ночь» за последние пятнадцать лет, но это все не то. У Хэппи хорошая память, он прекрасно запоминает лица и имена, но имя «Лейла» точно слышит впервые. На подъезде к особняку, он все-таки вспоминает ее — Тони тогда вывез ее из Вашингтона ради того, чтобы показать пентхаус Ty Warner в Нью-Йорке. Хэппи понимает, почему не смог сразу ее вспомнить — это было почти двадцать лет назад, а она словно и не постарела вовсе. Они заезжают в гараж и Тони, что уже странно, встречает их там. Хэппи открывает перед Лейлой дверь, она выходит из машины очень по-царски, как коронованная особа, создается впечатление, что ходить она должна только по красной ковровой дорожке. А потом случается то, что Хэппи никак не ожидал — Тони притягивает Лейлу к себе и целует, очень нежно, а сам выглядит при этом абсолютно, на все сто процентов, счастливым. Отпускать ее Тони явно не хочет, она тихо смеется ему куда-то в плечо. По этим двоим видно, что они влюблены. Тони подхватывает мальчишку на руки, зачем-то выпуская Экстремис из плеч и рук. Рагнар растет быстрее любого бога. Рагнар тяжелый и Тони уже не может поднять его без помощи хотя бы внутренней брони. Так они и поднимаются из гаража — Тони с ребенком на руках и Лейла, что идет вровень с ним. Когда наверху их встречает счастливая и довольная Пеппер, Хэппи уже ни во что не верит.



Локи неуютно. Он никогда не признает, но ему страшно. Все-таки Тони Мститель, хоть и в отставке, и что будет, если один из его приятелей вдруг захочет навестить старого друга? Они все знают, как выглядит Рагнар, как выглядит Локи в женском обличии, а магии нет — сбежать они не успеют. Пеппер видит, что Локи некомфортно.

— Не волнуйся, П.Я.Т.Н.И.Ц.а предупредит, если что-то случится, — говорит она Локи, но он лишь морщит нос.
— Не все можно зафиксировать вашими технологиями.

Локи стоит у окна сверля взглядом Рагнара. Он Натали понравился сразу, они не стали говорить ей, что он ее брат, но как нового друга она приняла его моментально. Тони возился с ними играя на полу — трое маленьких детей. Кажется, эту игру он назвал монополией, Локи не вслушивался.

— Я пришлю тебе потом фото, они такие смешные, — говорит Пеппер, которая стоит рядом с Леди Локи. Но и с этого Локи тревожно, а вдруг? Вдруг их кто-то увидит, кто видеть не должен? Приехать сюда было плохой идеей, определенно.
— Я еще никогда не видела его таким счастливым, — продолжает Пеппер. Локи удивленно смотрит на нее, в обычной своей манере вопросительно вскидывая бровь. — Тони, — объясняет Пеппер, — Тони никогда таким не был. Это очень важно для него. Спасибо.

Локи лишь фыркает в ответ. Что взять с этих смертных? Пеппер тяжело вздыхает, набирая в грудь побольше воздуха словно готовясь к прыжку:

— Можно спросить? — Локи кивает. — Две тысячи двенадцатый год — зачем все это было?
— Хотел исполнить свою мечту, — пожимает Локи плечами.
— Исполнилась?
— Тогда? Нет, — отвечая Локи даже не смотрит на Пеппер. Он все это время смотрит только на сына.
— А сейчас? — не унимается она, а Локи закатывает глаза, но все-таки отвечает.
— Да. Я всегда мечтал о месте, который смогу назвать домом. Я не ас и не принадлежу Асгарду, я ледяной великан, но Йотунхейм отказался от меня. И только спустя стольких лет скитаний, я могу сказать, что мой дом — сейчас сидит у тебя на полу, смертная. Мой дом — это Рагнар. Остальное уже не важно.


Примечания:
Дверги – гномы в скандинавской мифологии.




Часть 8.




Локи не может без магии. Ему без нее больно, до умопомрачения, до зубовного скрежета и звериных криков. Из-за этого Локи срывается в пропасть безумия каждую ночь. Однажды его так и застает Старк — Локи сидит у себя на кровати и раздирает кожу на руках с абсолютно отрешенный видом. Эта боль — ничто, Локи ее почти не чувствует, а вот как горят руны, которые въедаются в плоть — он чувствует очень хорошо. Тони в тот день привозит их к себе в особняк, он боится оставлять Рагнара с таким Локи, но оставить Локи одного — еще страшнее. Локи не замечает, что его куда-то тащат, как они приехали в особняк Старков — тоже. Будь Локи в порядке, он бы ни за что не дал привезти их сюда. Выкрутился бы как змея, наплел бы сладких речей и доказал, что прав. Но Локи — не в порядке, совсем не в порядке. Пеппер так и застает их, в гостиной на третьем этаже: Локи сидел на полу, обнимая Рагнара, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Весь в крови, босой, в порванной рубахе. На слова Локи тоже не реагировал. Что делать Тони и Пеппер не знали, попросить помощи было не у кого, не у Мстителей же. Оставлять такого Локи у себя, так близко к своей дочери, Пеппер тоже не хотела, но Тони не слушал ее. А потом Локи тихо произнес:

— Рагнар, позови Слейпнира.
— Но Локи, — вставил Старк, — его же увидит Хеймдалль. И тогда здесь уже через пять минут будет Тор с армией Асгарда.
— Не увидит, — тихо говорит Рагнар, выпутываясь из объятий Локи, — при мне не увидит. Хеймдалль не видит никого рядом со мной — вас сейчас тоже.

Рагнар легко, одним движением, отталкивает большой диван к окну — ему нужно больше места. Локи чувствует Слейпнира в каком бы из миров он не был, а вот наоборот — нет.

— Он в Льюсальвхейме, — говорит Локи. Ему нужно чем-то занять руки, а еще лучше — голову поэтому Локи снова начинает раздирать себе руки. Тони садится к нему, прижимает к себе, обнимает очень крепко. И выпускает Экстремис — лучше пусть Локи разрывает тонкую золотую броню, чем себя.

А потом Рагнар просит у Пеппер нож. У нее создается впечатление, что весь ее мир сейчас какой-то абстрактный спектакль, фильм в стиле арт-хаус и вот сейчас он закончится, пойдут титры и все вернется на круги своя. Но нож она приносит.

Рагнар со всей силы вгоняет нож в дорогой паркет из красного дерева и начинает вырезать им руны, долго, кропотливо, вырисовывая каждую из них. Через три с половиной часа они вязью друг за другом покрывают весь пол вокруг Локи. Рагнар делает надрез на своей ладони даже не поморщившись, но Пеппер испуганно вскрикивает. Он окрашивает какие-то определенные руны кровью и встает с пола. Рагнар кружит по комнате нараспев читая заклинания. Когда ритуал закончен — ничего не происходит, и Рагнар возвращается на руки к Локи, обнимая его за шею, зарываясь носом в его волосах.

— И что, и это все зря? — говорит ошарашенная Пеппер на грани истерики.
— Возможно, — только и отвечает Рагнар, приглушая своей силой свет в комнате — Локи больно и от света тоже.

Тони уговаривает Пеппер уйти мол Натали дома, ей нельзя спускаться на этот этаж — Пеппер лучше побыть с дочерью. Сам же Тони устало садится на загнанный в угол диван. Ему не нравятся магические ритуалы асов, то, что в этом участвовал его сын — нравится еще меньше.

Они сидят в абсолютной тишине еще несколько часов, на улице уже давно стемнело, а Пеппер, отправив Натали спать, вернулась к ним.

А потом комната задрожала, пол и стены пошли легкими трещинами. В центре комнаты, в облаке дорожной пыли, появился огромный конь, серый в белых яблоках. Он больше был похож на першерона чем на верховую лошадь, но Тони помнил, что он должен быть быстрее всех в Девяти мирах. Конь встал на дыбы, а потом опустил все четыре передние ноги на пол, от чего по полу пошло еще больше трещин. Пеппер взвизгнула и прижалась к Тони. Когда пыль осела, вокруг коня пошла золотая рябь, и вот перед Локи уже на коленях стоял человек в типичных асгардийских одеждах:

— Отец, — произнес Слейпнир не поднимая головы.
Локи встал с Рагнаром на руках и заговорил таким тоном, что не повиноваться ему было бы большой ошибкой:
— Глаз с него не спускай. Если с Рагнаром что-то случится — я верну тебя туда, откуда создал и развею по ветру.

Локи поставил Рагнара на пол, прижав к себе в последний раз и растворился в зеленом сиянии.



Больше Локи они не видели: ни через день, ни через три, ни через неделю. Рагнар и Слейпнир не выходили из выделенной им комнаты на третьем этаже. Слейпнир, в обличии человека, тоже оказался очень похожим на Локи вот только глаза были черными, не зелеными, настолько черными, что казалось радужки и нет вовсе. Рагнар звал его братом и Пеппер это очень смущало — она не хотела, чтобы у ее дочери был брат конь. Одно дело бог, тот хотя бы выглядел, как человек, но конь — это уже перебор. На третий день она не выдержала и спросила правда ли это, что пишут в их книгах. Слейпнир только засмеялся:

— Давно это было, Локи от силы лет двести было, совсем еще ребенок. Он поругался тогда с Тором, Тор и сейчас такой же глупый мальчишка, ранит словами также сильно как своей секирой. Тор назвал Локи слабым и, кажется, шарлатаном. Со злости Локи взял пыль с дороги и гниль лесную, и из этого создал меня.

Пеппер дает себе обещание больше никогда ничего не расспрашивать у этой странной семейки. Локи создал восьминого коня из дорожной пыли. Спасибо, меня в этой жизни больше ничем не удивишь.



Рагнару страшно. Ему двенадцать лет, и он совсем недавно научился контролировать себя по ночам, но спать без Локи — страшно. Он приходит в мастерскую, она находилась в подвале особняка, за руку со Слейпниром — из того вообще вышел неплохой старший брат, он очень дорожит Рагнаром. Тони берет сына на руки, сажает к себе на колени, и они всю ночь возятся над каким-то куском брони. Так их Пеппер и застала утром — Тони с Рагнаром воюют с какими-то железками, а Слейпнир сидит чуть поодаль них на полу. Когда такие ночные посиделки в мастерской продолжаются уже две недели — Пеппер наконец-то покупает туда диван. Сколько можно сидеть на полу?



Старк молится Локи каждую ночь. Он знает, что где бы тот ни был — он его услышит. Всегда слышал. Молитвы эти больше похожи на рассказ «что мы делали сегодня с детьми в моей мастерской», но Тони надеется, что даже такие молитвы будут хоть немного увеличивать силы Локи.

Тони отказывается от всех предложений Мстителей: от предложения выпить, от консультаций, от научных исследований, от очередного спасения мира от Виктора Фон Дума — тот все равно гражданин другой страны и максимум, что Мстители могут сделать — это депортировать его. У Тони у самого сейчас было ощущение полной катастрофы. Локи не было уже два месяца, и Рагнар все это время почти не спал. Жизнь ему никто упрощать не хотел — особенно когда Роджерс наведался без предупреждения. Дети, Натали и Рагнар под пристальным вниманием Слейпнира, ковырялись в мастерской и Тони, поблагодарив всех богов разом, радостно запер дверь в подвал со своего смартфона. Но Пеппер, милая Пеппер, которая была создана, чтобы облегчить его жизнь — только все усложнила. Она вернулась с работы и громко, еще на лестнице, позвала:

— Милый, а где дети?
— Натали вместе с друзьями грабит папину мастерскую! — только и успел, что натянуть дежурную улыбку Тони.
— А я им пончики… — Пеппер наконец зашла в гостиную второго этажа и увидела Стива, — купила.
— В мастерской, дорогая, роботов собирают по научному проекту в школе, — выдумывает на ходу Тони.

Роджерс с чего-то считал себя крестным Натали и он вдруг вспомнил, что давно ее не видел. А показаться перед ее друзьями, он же Капитан Америка, вообще его долг. Пеппер цветом лица стала напоминать стену, такая же белая.

— Стив, лучше давай оставим детей в покое. У них же научный проект? Эти маленькие ученые еще хуже вот этого, — говорит она, показывая на Тони, — их лучше вообще не отвлекать.

«Почему, ну почему, когда нужно, на мир не нападает какой-нибудь Мандарин?», — думает Тони пытаясь, придумать убедительную причину выпроводить Стива из дома. Ситуацию спасает Натали, она поднимается из мастерской к дяде Стиву, детей предупредила умная П.Я.Т.Н.И.Ц.а. Выбравшись минут через пять из объятий Роджерса, Натали серьезно смотрит на Тони и говорит:

— Пап, нам нужна твоя помощь. Мы кое-что придумали.

А вот и повод выпроводить Роджерса! Тони обожал своих детей.



Задумка была и правда хорошая — создать что-то вроде рунического зеркала, которое показало бы Локи. Рагнар не сомневался, что его не бросили — Локи вернется, он знает это точно, но Локи сейчас без магии где-то в Девяти мирах и вот это пугало его сильнее всего. А испугать бога страха могло только что-то грандиозное. Они вчетвером и П.Я.Т.Н.И.Ц.а активно занялись этим процессом, нужно было придумать все с нуля — обычные зеркала не подошли бы, им нужно ковать свое. Тони с детьми не замечают, как летит время, пока в мастерскую не заходит Пеппер. Тарелка с несчастными пончиками летит из ее рук на пол. Тони оторвался от чертежей и посмотрела на Пеппер — такой злой он ее давно не видел.

— Ты рассказал ей, — с яростью в голосе говорит Пеппер.
— Что? О чем? — и тут до Тони доходит, что они уже на протяжении нескольких часов обсуждают руны, магию и Девять миров. Старк, когда чем-то увлекается, не замечает ничего вокруг. Он даже забыл, что Натали должна считать Рагнара простым ребенком, который временно у них гостит.
— Ты рассказал ей кто он, — повторяет Пеппер.
— Он ничего не говорил, — Натали, не отрывается от расчетов. — Если мне одиннадцать лет, это не значит, что я ничего не понимаю. Я знаю его дольше вас.
— Что, прости? — удивленно спрашивает Тони.
— Я с рождения вижу сны о нем. Говорю же, я знаю кто он.
— И кто же? — говорит Пеппер на грани истерики.
— Мой старший брат, — Натали пожимает плечами, не глядя на мать.

Для нее это — нормально. Она с первого вздоха знала, что не одна в этом мире. И ей абсолютно все равно кто он — человек, йотун или бог. Важно, что он ее.

Пеппер в слезах выбегает из комнаты. На лестнице она вспоминает, что Рагнар помимо всего прочего — бог ночных кошмаров. Кто сказал, что он не может в них появляться? Их собственные дети врали им столько лет.



Зеркало, отливающее холодным синим цветом, готово через четыре дня. Рагнар приносит его в гостиную на третьем этаже, комнату отремонтировали, но там так и остался усеянный рунами пол. Рагнар стягивает на себя весь свет в комнате, поглощая его тьмой. Кажется, что даже солнце больше не светит в окна. Он опять рассекает себе ножом руку и кровью наносит руны по зеркальной глади, вслух читая какое-то заклинание: он сам его придумал. Зеркало светится зеленым, а потом идет рябью, как вода. Они видят какие-то глыбы льда.

— Нифльхейм? — спрашивает Слейпнир.
— Нет, — отвечает Рагнар, — намного хуже. Это Йотунхейм.

Они видят Локи со спины. Он сидит в какой-то пещере изо льда, на полу, в одних легких штанах. Он выглядит, как и должен, как йотун — с синей кожей и выпуклыми татуировками. По периметру всей пещеры: и на стенах, и на потолке, и на полу кровью нарисована мелкая вязь рун. Работа очень тонкая, их писали не один день, а то и не одну неделю. Каждая руна блокирующего заклинания на теле Локи дублируется другой — вырезанной на его теле, пропитанной кровью. Локи и сейчас занят тем, что наносит их. Новая руна, что он ножом вырезаем на себе, шипя растворяется, впитывается в кожу и исчезает. Локи вырезает сверху еще одну руну и так — слой за слоем, пока руна наконец не остается на коже. Локи поднимает голову и оборачивается, смотрит на них словно чувствует, что за ним наблюдают. Он бросает что-то в их сторону и зеркало разбивается. Рагнара отбрасывает от зеркала, он катится по полу от взрывной волны и смеется. Скоро, скоро Локи восстановит всю свою магию и вернется к нему еще сильнее чем прежде. Обязательно.



Так и происходит. Локи возвращается спустя четыре месяца после своего исчезновения. Он приходит ночью сразу в комнату своих детей — Рагнар и Слейпнир спят на большой двуспальной кровати. Локи ложится рядом и притягивает к себе Рагнара, а тот расслабляется и засыпает еще крепче. Пеппер застает их утром на кухне — Локи готовит завтрак. Если честно, она возмущена, они очень переживали за Рагнара все это время, тот начал спокойно спать только после истории с зеркалом.

— Вот так просто? — говорит она, обращаясь к Локи.
— Вот так просто, — кивает тот в ответ.
— И что? Исчез на несколько месяцев, а потом появился из ниоткуда и приготовил завтрак?
— Я всегда так делаю, — ехидно передразнил ее Локи, — спроси у мужа.

Когда Тони заходит на кухню, после очередной бессонной ночи в мастерской, он и правда не удивлен. Всегда так делает, да? Удивляет всех Натали. Когда она видит на кухне Локи, она радостно взвизгивает и прыгает ему на шею. Он и сам удивлен такой реакции, она вообще не должна знать кто он. Локи держит девочку на руках и пристально смотрит на Рагнара, читая его реакцию. А потом опасливо мягко говорит:

— Рагнар, что делают с лжецами?
— Им зашивают рты, — послушно отвечает мальчишка.
— Никогда мне не ври, ты понял меня? Никогда.

После завтрака Локи исчезает со своими детьми ничего не объясняя.



Часть 9.




Казалось они так и будут жить — Локи со своими детьми прячась от Тора где-то в Нью-Йорке и Старк, который приезжает к ним несколько раз в неделю. Когда один, когда с женой и дочерью. Но как давно понял Тони — в жизни супергероев, даже бывших, ничего не бывает «просто». И этот раз не стал исключением. Тони Старк и его прекрасная красавица жена Пеппер Старк приехали на вечер благотворительного фонда, что организовывает «Старк Индастриз». Они только вышли из машины на красную ковровую дорожку. Только остановились в зоне для журналистов, чтобы Пеппер дала интервью, как исполнительный директор «Старк Индастриз», как Тони кто-то окликнул из толпы. Старк повернулся на голос, а в следующую секунду гремит выстрел, за ним еще один. Первая пуля попадает в легкое, Экстремис срабатывает и блокируют вторую пулю, когда она только начинает прорывать кожу. Падая на землю от силы удара, Тони слышит, как визжит Пеппер. А в этот момент, где-то за десятки километров от театра, в котором проходит благотворительный вечер, в обычной квартире Нью-Йорка, кричит мальчишка — ему больно, до безумия больно, очень сильно. Он кричит, хватая голову руками, а вокруг него волны магии разбивают стекла, крушат стены, разрывают мебель на куски. По щекам его текут слезы, черные и густые, как сама тьма. Рагнар чувствуют, что его отец умирает.

Пеппер трясущимися руками звонит Стиву, старается контролировать слезы, но у нее не получается. Локи держит вырывающегося Рагнара, не давая ему открыть портал. Старка везут на базу Щ.И.Т.а — там лучшее оборудование, в обычной больнице его точно не спасут. Локи сидит на полу в полной темноте, прижимая к себе сына, нашептывая ему какие-то заклинания, чтобы тот хоть немного успокоился. Экстремис обволакивает легкое Старка, не давая пуле провалиться еще глубже — Тони все еще жив только благодаря Экстремис. Локи создает вокруг них с Рагнаром барьер, который не дает абсолютному первобытному страху вырваться наружу, если Хеймдалль увидит массовую панику людей — он сразу поймет, где они. Операция длится четыре часа, пулю вытаскивают, но давать какие-либо прогнозы слишком рано — Тони в коме в отделении реанимации. Локи обещает Рагнару, что они сделают все возможное, чтобы спасти Старка, но только если Рагнар успокоится, Рагнар кивает и вбирает в себя тьму вокруг.



На базе Щ.И.Т.а полно камер и различных сенсоров. Если телепортироваться бездумно, то их сразу же засекут и ни о какой помощи речь уже идти не будет. Единственный плюс — сейчас глубокая ночь и вряд ли даже у Щ.И.Т.а в ночную смену дежурит максимальное количество агентов. Локи находит в погроме чудом выживший телефон. Пеппер завидев его номер трубку берет моментально:

— Где вы? — коротко, чем быстрее Локи выведает нужную информацию, тем больше у них будет времени.
— Мы в медицинском корпусе на базе Щ.И.Т.а. Я сейчас с ним, в палате, ему сделали операцию и вытащили пулю, но Тони в коме, — откуда Локи знает, что случилось Пеппер сейчас совершенно не волнует.
— Ты с ним одна?
— Да, сейчас да, — Пеппер кивает хоть Локи и не может ее видеть.
— Запри дверь. Еще лучше заставь ее чем-нибудь. И пусть П.Я.Т.Н.И.Ц.а заменит изображение с камер. Отключаюсь.

Пеппер берет телефон Тони и зовет П.Я.Т.Н.И.Ц.у. Искусственный интеллект ставит на повтор видео из палаты Старка. Пеппер выглядывает в коридор — повезло, рядом с палатой сейчас никого нет. Она запирает дверь на внутренний замок и пододвигает к ней тумбочку. Пространство в палате разрывает зеленая вспышка. Локи стоит рядом с кроватью, а Рагнар из воздуха падает прямо на Тони, сразу же разрывая на груди того бинты.

— У нас мало времени, они скоро засекут сигнатуры от портала, — говорит Локи, а Рагнар в это время уже чертит своей кровью на груди Тони какие-то руны, шепча заклинания. Кардиограмма у Тони начинает скакать, давление и температура то повышается, то падает. — Выключи эту штуку, писк может привлечь кого-то.

Пеппер выдергивает датчики и провода из рук Старка. Рагнар продолжает вырисовывать руны уже на руках и шее Тони. Заклинание сложное, долгое, он его придумал только что, и даже не уверен сработает или нет. Локи наклоняется над Старком, дует ему на висок, убирая часть боли. Пеппер видит, как Локи буквально из пустоты достает кинжал, режет им свою правую руку и начинает вырисовывать какие-то другие руны. Они мельче чем те, что рисует Рагнар, грубее. Локи начинает рисовать их от самых кончиков пальцев, тянет вверх до плеча, прочерчивает ими ключицы. Руны дымятся, если руны Рагнара впитываясь становятся золотыми, то руны Локи — черными, как татуировки. «Как проклятие», — думает Пеппер. А потом в дверь стучат:

— Пеппер, все в порядке? — голос Капитана Америки. Действительно, куда же без него.
— Да, Тони спит, — отвечает она из-за двери. «Нужно потянуть время», — думает Пеппер.

Ручка двери дергается, но открыть ее у Роджерса не получается.

— Пеппер, открой дверь.
— Все хорошо, правда, все хорошо, — Пеппер вжимается в стену у окна, закрывая лицо руками.

Рагнар закончил свое заклинание, но Локи еще нет, он только переходил ко второй руке. Роджерс дергает ручку еще раз. За дверью слышится несколько голосов — подошел кто-то еще.

— Локи, — тихо шепчет Пеппер, но он не реагирует, он ее и не слышит вовсе. Никого сейчас не слышит, только шелест заклинания у себя в голове.

Что-то врезается в дверь, а Локи только переходит своими рунами на грудь Старка, разрезая ее как лучами, которые тянутся к сердцу. Пеппер встает между дверью и кроватью, чтобы хоть как-то их задержать. Роджерс выбивает дверь, параллельно Локи сдирает с помощью ножа всю кожу со своей правой ладони. Пеппер бросается на грудь Стиву и только и может, что повторять: «не надо, не надо, не надо», но Роджерс громко кричит — «Здесь Локи!». Тор, что до этого стоял в коридоре, вбегает в палату. Локи кладет окровавленную ладонь ровно на сердце Старка, проворачивая руку, размазывая кровь и заканчивая свое проклятье.

— Локи! — ревет Тор, но Рагнар выпускает волну страха вокруг себя.

Локи успевает схватить Рагнара и прыгнуть в портал раньше, чем Тор добежал до них. Зеленое сияние прорезает комнату, закрывая портал. Тор в ярости прижимает Пеппер к стене, а она плачет, но не потому, что боится его, а потому, что видит, как на нее с койки смотрит Тони.

— Поставь мою жену на землю, — тихо говорит Старк, пытаясь сесть в кровати.

Золотые руны, что нанес Рагнар растворились и исчезли, а вот черные, руны Локи, так и остались.



Старка, как и Пеппер, с базы Щ.И.Т.а никто не отпустил. Их двоих заперли в одной из жилых комнат. То, что у них дома осталась маленькая дочь, которая не должна жить одна — Тора не волнует. Его интересует только одно: как Локи оказался в больничной палате и что он сделал со Старком. Роджерс, как хороший друг, связывается с Роуди, обрисовывает ситуацию и просит остаться с Натали, но Пеппер не устраивает такой вариант. От ее истерик достается каждому агенту, каждому Мстителю, а Тони лишь пожимает плечами, мол: «Я? Я ничего с этим делать не буду — не я в этом виноват, сами ее и успокаивайте», и, в какой-то степени, он прав. Их двоих таскают по допросам, но Старк действительно не в курсе, все-таки он был в коме, а Пеппер ничего не отвечает, она только и делает, что жалуется. Медицинские обследования тоже ничего не дают: Старк здоров, более того — он чувствует себя еще лучше, чем до ранения. Беннер поднимает медицинские записи и ничего не понимает — Старка не просто вылечили, его откатили назад, показатели совпадают с годом так две тысячи десятым. Анализы самих же рун ничего не дают — они засвечивают все результаты, из чего состоит кровь йотунов смешанная с магией никто не знает. Тор говорит, что не знает такие руны и зовет каких-то ученых асов из Асгарда, но и они не знают, как их расшифровать. Тони смотрит на этот цирк с непроницаемым выражением лица. Он знает эти руны, он видел их тогда у Иггдрасиля — это руны ледяных великанов. Если честно, Тони даже не интересно, что они значат. Он потом сам спросит это у Локи. Руны больше похожи на татуировку: они начинаются от ногтя среднего пальца и тонкой линией тянутся вверх до плеча, на обеих руках одинаково. Они проходят под ключицей, соединяясь в одну линию, то есть можно сказать, что линия татуировки начинается на левой руке и заканчивается на правой. На груди рисунок другой. Черные линии как лучи солнца отходят полукругом от сердца, плавно сходя на нет. А на месте сердца вместо рун — отпечаток руки Локи, но из-за того, что он провернул руку, создается впечатление, что руки — две, одна держит другую. Это больше напоминает Тони какие-то наскальные рисунки древних людей. Он шутит, что всегда хотел татуировку, а теперь отлично сойдет за своего в какой-нибудь этнической общине коренных американцев.



Тем временем по другую сторону миров, у корней мирового ясеня Иггдрасиля, Локи вымаливал перед ним свое прощение. Он стоял на коленях перед древом, положив руки на кору и пел, древу всегда нравилось, как Локи поет. В нескольких метрах от него, у источника Урд, древние, как сам мир, Норны показывали Рагнару в святых водах его отца. Живого и про́клятого.

— Отчаянный, — скрипела Верданди тихо смеясь.
— Локи всегда был таким. Безумцы ничего не боятся, — вторила сестре Урд.
— Только отчаянные безумцы готовы менять свою судьбу, — смеется Скульд, — вымаливай, вымаливай свое прощение, хитрец Локи. Думаешь магия тебя простит?
— Всегда прощала, — кивает Урд, уж она то знает, она видит его прошлое насквозь.
— Слишком много сил на спасение простого смертного, — качает головой Верданди.
— Простого ли? — хохочет Скульд. — Отца богов, сестра, отца богов. Много ли смертных ты знаешь, душа моя, которые породили богов?
— Асы не спешат это делать — пусть хоть один человек поможет, — соглашается Верданди.

Рагнар слушает их с улыбкой. Он очень хочет вернуться в Мидгард, к отцу, но сейчас — нельзя. Еще несколько лет — нельзя. Им с Локи придется вернуться в Асгард, не хочется, но жить им все равно больше негде. А что до магии так она простит Локи, всегда прощает, сделает его еще сильнее, чтобы отсрочить тот момент, когда она потеряет его навсегда.



Тони и Пеппер отпускают через два месяца. После пресс-конференций, фотоколлов и прочей ерунды, они наконец-то попадают домой и Тони запирается в мастерской. Он прослушивает разговор Локи и Пеппер, просматривает, заботливо сохраненные П.Я.Т.Н.И.Ц.ей на шифрованный сервер, видеозаписи с камер. Что касается рун, он ничего не понимает, но Тони очень рад, что Локи с Рагнарам успели прыгнуть в портал. Старк фотографирует руны и отцифровывает их. П.Я.Т.Н.И.Ц.а задает алгоритм сравнения — пытаясь расшифровать хоть что-то. У нее на это уйдет несколько недель, но ответов так и не будет. Старк в тот же вечер выпускает Экстремис и призывает броню. Приземляясь на крыше жилого дома Нью-Йорка, он прекрасно знает, что никого там не найдет. Квартира разгромлена. Такое ощущение, что внутри взорвалась бомба, которая не тронула весь остальной дом. Все их вещи тоже здесь, но плеер сына он не находит.

Где-то в Асгарде, Локи пользуется тем, что Тор все еще в Мидгарде, и возвращается в свой чертог. Леди Сиф качает головой, зря он вернулся, Тор будет в гневе. Брат действительно в гневе, а Локи только смеется на это и передразнивает его. Зачем тот проклял Старка и что со смертным теперь будет — Локи не отвечает, только увиливает как змея. Тор в отместку пытается снова запечатать его магию, но ничего не выходит. У него теперь не одно сердце, у Локи теперь два сердца, и нельзя сковать магией одно — пока бьется другое. Но Тор не знает об этом и не узнает никогда. Локи смеется абсолютно счастливо и безумно, наблюдая за тем, как золотые руны, сковывающих магию заклинаний, осыпаются на пол, отскакивая от него.

— Я сильнее тебя, Тор, — спокойно и абсолютно нормально говорит Локи, — смирись с этим наконец.



Через несколько месяцев, когда за Тони наконец-то перестают следить все, кому не лень — начиная от Щ.И.Т.а, заканчивая лучшим другом Роуди. Старк предупреждает Пеппер, что его не будет несколько дней, отключает GPS и каналы связи, шифрует выделенную линию для П.Я.Т.Н.И.Ц.ы и улетает в костюме Железного Человека. Старка ждет его личный храм в лесах Норвегии. Он не был в этом доме несколько лет, тот основательно подгнил, все-таки деревянный. Тони обещает себе, что отремонтирует его как-нибудь потом, обязательно отремонтирует. Все что ему нужно — это клетка, что он когда-то мастерил для ловли Локи. Тогда не пригодилась, зато сейчас настал ее звездный час. Тони более чем уверен, что на простую молитву Локи сейчас не откликнется, где бы он ни был. Установку он приводит в порядок за два дня — пришлось менять проводку. На проверку рун — еще один, нашел несколько ошибок. Вечером четвертого дня, Тони, сидя на голом полу, подключает клетку к питанию. По сути, клеткой ее не назвать — четыре столба, что стоят в метре друг от друга, создавая ровный квадрат. Нет замка, нет прутьев, нет потолка — какая же это клетка? Тони вписывает последние руны, имя Локи, своей кровью в центре каждого столба и подает электропитание. Столбы загораются синим сиянием, лишая ближайшую деревню освещения, гудят и вибрируют. Локи появляется в пространстве между столбов в синих и золотых искрах. Он смотрит на Тони, как хищник на жертву, облизывается. Очень эротично, засранец. А потом тихо произносит:

— Иди ко мне.


Тони на ходу смазывают руну «Локи» на одном из столбов, выпуская Локи из ловушки. Они отдаются друг другу на полу между этими треклятыми столбами, все равно в этом доме ничего нет: ни дивана, ни кровати. Локи притягивает его к себе так сильно, словно и не надеялся увидеть больше. Тони чувствует, как что-то изменилось. Любое прикосновение Локи ощущается сильнее, а удары его сердца — будто у Тони в груди. Локи переворачивает Тони на спину, а сам садится сверху, ведет в воздухе рукой, избавляя их от одежды. Когда Локи кладет руку ему на сердце, Тони кажется, что сейчас взорвется весь этот мир и парочка соседних. Они утопают в объятиях друг друга так, как будто им по пятнадцать лет, они только попробовали, что такое «секс», и им очень понравилось. В этом месте, храме Локи, что для него построил Старк, — Локи правитель и может делать все, что хочет. Чем он и пользуется. Локи стонет так громко, как не мог себе позволить до этого. Старк слышит это его «ты мой, ты только мой, навсегда», и окончательно теряется в ощущениях. Когда вспышка страсти прошла, они так и остались на полу — Тони спиной на жесткой плитке, а Локи сверху.

— Рагнар в порядке? — тихо спрашивает Тони. Локи кивает. Локи выглядит таким счастливым, что даже разговаривать не хочется, но надо. — В Асгарде?

Локи опять кивает. Он ведет рукой по рунам на груди Тони, любуясь своей работой — это его лучшее заклинание, самое сильное.

— Локи, что ты со мной сделал?
— Я проклял тебя, Старк, — мурлычет ему на ухо Локи, — ты теперь мой. Только мой. Навсегда.

Старк не понимает, а Локи лишь смеется в ответ, счастливо и тепло, прижимается крепче, тая в объятиях своего смертного. А потом жарко шепчет на ухо:

— Я разделил свое долголетие пополам. Одна половина мне — вторая половина тебе. Теперь ты не умрешь раньше меня.
— Зачем, Локи? Зачем ты это сделал? — Тони закрывает глаза. Если он правильно его понял, Старк больше не умрет в отведенный ему срок. А он об этом не просил.
— Я не выдержал. Не хотел видеть, как ты умираешь, — шепчет ласково Локи.
— Надо было закрыть глаза.

На сделки с Норнами идут только отчаянные или колдуны.

Локи — отчаянный колдун, а это еще хуже. Ему не нужны никакие сделки, он меняет будущее сам.



Часть 10.




Локи не покидает Асгард несколько лет. Рагнар растет, изучает с воинами искусство рукопашного боя и боя на мечах, учится у Локи колдовать. Тор как-то наблюдает с галерей дворца за тренировочным боем Локи и Рагнара — и, если честно, ему становится не по себе. Они то прыгают в порталы, чтобы оказаться позади врага, то из пустоты создают глыбы льда, то целые лабиринты изо льда. Тор видит и иллюзии, и то, как Рагнар поглощает весь свет вокруг, а Локи в ответ насылает на него пургу. В какой-то момент они буквально на мгновения оба обращаются в йотунов, но кажется, не замечают этого вовсе. К середине боя вокруг площадки собирается толпа асов, но Локи и Рагнар заняты друг другом. Отправляя в сына очередную зеленую молнию, Локи смеется, а Рагнар лишь уворачивается, поглощая ее точно так же как свет. Рагнар использует посох в бою, ему с ним очень комфортно, Локи не изменяет привычке не подпускать врага к себе: помимо меча, он весь напичкан кинжалами, которые — Тор до сих не понимает, как именно, — он может вытащить из самых необычных мест. Еще одно оружие Локи — острый язык, всегда при нем. Во время боя он комментирует чуть ли не каждый шаг Рагнара. Когда Рагнар выпускает в сторону Локи луч концентрированного света, Локи отталкивается от стены и перепрыгивает его. Приземляясь, Локи хохочет:

— Что, Рагнар, у отца насмотрелся?
— Да! — кричит мальчишка в ответ, разрывая с помощью острых сосулек, пол под ногами у Локи.

Локи начинает выигрывать, все-таки опыт в тысячу лет — не маленькая пропасть. Он загоняет Рагнара в угол и вот, кажется, последняя атака и все — Локи победил, но маневр Локи завершить не успевает. Тень Рагнара оживает, столбом черной материи взмывает вверх, меняет свою форму, и вот рядом с ним уже стоит три огромных черных коня с горящими глазами и гривами — его защитники. Они закрывают собой Рагнара, вьются вокруг него, не стоят на месте, всегда в движении.

Локи смеется в восторге, отбрасывает в сторону меч и аплодирует сыну. Тени еще не стабильны, возможно, никогда не обретут окончательную форму, но это и не нужно. Локи чувствует, что в этих трех эфемерных существах заложена часть силы его сына. Нет, они не как Слейпнир — они не живые существа, это именно тени, сгустки силы, которым насильно придали форму.

— Я назвал их Кошмарами, — говорит Рагнар, — я создал их из осколков своей души.

Локи кивает, Рагнар вплел в них сразу все свои божественные проявления: тьму, кошмары и страх. И поэтому Кошмары прекрасны.

— Они защитники, — продолжает Рагнар, — я хочу их разделить, каждому по одному.

— Я помогу, — говорит Локи, у Рагнара пока не хватит сил закончить заклинание, но это и не нужно. Сын он Локи или кто?

Кошмары идут рябью, меняют форму и, как огромная волна воды, разбиваются об пол, растворяясь в тени Рагнара.

Тор с галереи качает головой — это не хорошо. Локи с сыном стали слишком сильными. А их странную любовь к лошадям, Тору точно не понять.



За это время у Тора рождаются дети. Два мальчишки погодки — вылитый отец. Вот только предсказание Локи всегда верны. Младший сын у Тора от его царицы Леди Сиф, а вот старший сын от какой-то служанки, которую и не видел никто после родов. Тор приходит к Локи в сумерках, стучит в дверь и ждет, когда ему откроют. Распахнув дверь Локи говорит:

— Не здесь. Идем.

Он ведет Тора в глубь своих палат, в гостиную зону, запирая все двери в комнату и устанавливая барьер — здесь их никто не подслушает. Тор смотрит на Локи как завороженный. Локи очень красивый, когда колдует — особенно. Спустя тысячу лет Тор наконец признал хотя бы сам себе, чего он хочет от Локи. Он хочет Локи, до зубовного скрежета хочет, до крови в сжатых кулаках, до темноты в глазах. Раньше Тору казалось, что это невозможно потому что Локи — мужчина. Но для самого же Локи нет ничего невозможного. Он отдался какому- то смертному и понес от него ребенка, так чем же Тор хуже?

— Это не любовь, Тор, — вдруг говорит Локи, будто читая его мысли.
— Откуда ты знаешь, — тихо отвечает Тор.
— Потому что ты — не мой, а я — не твой. И никогда им не буду. Говори зачем пришел.

И Тор говорит, просит, на колени упасть готов. От этой служанки нужно избавиться, стереть память, отправить в Мидгард, что угодно, но в Асгарде ее быть не должно.

— Судьбу могут переписать только Норны, Тор, — говорит Локи. — И только отчаянным. Достаточно ли в тебе отчаяния, царь Асгарда?

Тор лишь кивает.

— Идем, — отвечает Локи и взмахом руки разрезает пространство миров в зеленой вспышке.

Они идут по тропе между мирами, спускаясь все ниже и ниже. В какой-то момент Локи останавливается, ждет, когда его догонит Тор, а потом с этой тропы прыгает вниз на параллельную. Они срезают так дорогу еще несколько раз. Локи не боится того, что Тор видит тропы, он все равно никогда не сможет попасть сюда сам. А выбраться отсюда — тем более. Они приходят к источнику Урд на рассвете, когда старые Норны уже не спят.

— Локи, хитрец Локи, — скрипит Верданди, — любишь же ты приводить к нам гостей.

Локи здоровается с ведьмами, но проходит мимо них, оставляя Тора разбираться со своей проблемой — его ждет старый друг. Мировое древо радостно шуршит листвой, когда Локи кладет руки на его кору. Тор смотрит на эту картину и не может скрыть удивление и восхищение. Норны смеются.

— Он частый гость здесь, — говорит Урд.
— Магия любит его, — вторит Скульд.
— Локи почти ничего не боится ведь безумцам не ведом страх. А тебе, царь Асгарда? — хохочет Верданди.
— Я ничего не боюсь, — больше по привычке отвечает Тор. А ведьмы смеются еще громче.
— Лжец, — говорит Урд.
— А вот Локи — никогда не лжет, — поддакивает Верданди.
— Все чего-то боятся, — скрипит Скульд, — вот только страх Локи делает его сильнее, а тебя твой — слабее. Тебе его никогда не догнать.
— Никогда.
— Никогда.
— Судьбу изменить хочешь, — говорит Урд.
— Вот только не свою, — вторит Скульд.
— Думаешь раз царь, то все тебе простить можно? — хохочет Верданди.
— Как Один поступить хочешь, — поддакивает сестре Урд.
— Вот только Один — мертв, — напоминает Верданди.
— За все надо платить. Даже царям, — вторит Скульд.

Тору с ними некомфортно. Ему не нравится, как они ведут беседу, заканчивая фразы одна за другую. Они видели эту встречу в своих снах сотни раз и прекрасно знают все ответы Тора. Вот только сказанное вслух — может стать настоящим.

— Мы сделаем как ты хочешь, — говорит Скульд.
— Вот только ты выполнишь желание одно, — кивает Урд.
— Не наше. Его, — показывая на Локи говорит Верданди.

Тор согласен. Не зная, что хочет брат — согласен. Скульд опускает руку в воду, ищет на дне что-то, а потом вытягивая золотую струну и нараспев читает древние руны. После золотой вспышки она возвращает струну обратно в воду — дело сделано. В Асгарде больше нет никого с таким именем, а где-то в Мидгарде, девушка с золотыми волосами просыпается рано утром и идет на работу в кафе, у нее сегодня дневная смена.

Локи возвращается к ним как раз вовремя — им пора уходить.

— Рагнар вырастет сильным и таким же безумным, как отец, — вдруг говорит Скульд. Как какой из отцов — Скульд не уточняет, Старк по-своему тоже безумец.

Локи лишь улыбается хитро, не отвечая им.

— Покажи, — просит Урд.
— Покажи, — вторит Верданди.

Локи смеется, раскидывает руки в стороны в театральном жесте, оборачивается вокруг себя и стучит каблуком по своей тени. Тьма столбом вьется ввысь, отрываясь от земли, меняя форму, и вот уже перед Локи стоит Кошмар с густой пламенной гривой. Устоять на месте он не может, двигается вокруг Локи, постоянно меняя форму. То перед ним, то за ним, то справа от него. Следит за ним. Защищает его. Норны хлопают в ладоши — заклинание и правда очень красивое, как и душа его создавшая. Локи стучит каблуком еще раз, и тьма волной разбиваясь о землю исчезает в его тени.

— Спасибо, — говорит Скульд.
— Ты всегда был добр к старым Норнам, — соглашается Урд.
— И за это тоже спасибо тебе, хитрец Локи, — кивает Верданди, — поэтому мы расскажем тебе то, что ты так хочешь знать, но сам не попросишь.
— Смертный твой разорвал узы со своей смертной, — говорит Урд.
— Теперь он только твой, — соглашается Скульд.
— Он всегда был моим. С самого первого дня, — самодовольно отвечает Локи.

Норны смеются им в спину. Локи — хитрый ехидный мальчишка, думают они, никогда не вырастет. Тем он им и нравится.

Они возвращаются в чертог Локи и Тор вспоминает про свое обещание Норнам.

— Локи, ведьмы сказали, что я должен исполнить одно твое желание.

Локи смотрит на Тора внимательно, с хитрым прищуром. Он может попросить у Тора все что угодно, вот только ему от него ни-че-го не нужно. И все-таки Локи молвит:

— Один, Тор, не будь как Один. Будь лучше, чем он. Скажи этому ребенку правду — кто он и что он никогда не займет золотой трон. Этому миру не нужен второй бог лжи и обмана, Тор. И, о Хельхейм, не жди после этого, что ребенок будет тебя любить.



Тони и Пеппер и правда развелись, Натали тогда было пятнадцать лет. Пеппер попросила сама. О разводе знал только их личный адвокат, даже Роуди оставался не в курсе. Фамилию Пеппер не меняла — слишком много мороки, жить она так же осталась у Тони в особняке, вот только переехала в комнату на втором этаже, Старк все равно оставался ее работодателем. Как и со свадьбой, после развода их жизнь практически не изменилась. Они не видели Локи с Рагнаром уже четыре года, но Натали говорит, что у них все хорошо — она общается с братом во снах. Как-то Пеппер зашла в комнату к дочери, Натали сидела на кровати, спиной к двери. Она смеялась и с кем-то разговаривала при том, что в комнате была одна. Пеппер лишь качает головой, она не хочет знать, как проходит общение Натали с братом — это… жутко. Как-то Натали заявила, что на свадьбе к алтарю ее поведет старший брат. На что Тони возмутился, а Пеппер — рассмеялась. Это был бы настоящий фурор, как для карьеры Тони, вы только вслушайтесь в эту сенсацию «внебрачный сын Тони Старка», таблоиды просто разорвет от восторга, так и для психики Мстителей — сын от Локи, да, да, того самого Локи. Вестей от этих двоих тоже не было, но как-то Тор в очередное пребывание в Мидгарде заявил, что Локи сейчас с сыном в Асгарде. Спокойно живет и, вот это Пеппер понравилось особенно, «не шалит». Мы точно об одном и том же Локи говорим?



Порой Тони кажется, что Локи и Рагнар — это все сон. Прекрасный, светлый сон, но Тони скоро проснется: женат на Пеппер, красавица Натали уже поступила в MIT. Но никаких богов рядом нет. В обычной жизни Тони ничего не напоминало о их существовании. Даже руны, что нанес четыре года назад Локи — казались просто бессмысленным рисунком. Тогда-то Рагнар и пришел к нему во сне в первый раз. Он стоял на поляне перед Иггдрасилем, держась одной рукой за ствол мирового древа. Рагнар вытянулся — думает Тони — стал выше, шире в плечах, не такой угловатый, как Локи, но ростом точно пойдет в него. Волосы отросли, с одной стороны выбритый висок, с другой косы — ну и мода у этих викингов. Одет Рагнар в черный асгардийский камзол со вставками легкого доспеха золотого цвета. Черный с золотым — это его сочетание. Для аса Рагнар растет слишком быстро, он полукровка и растет сейчас больше как человек. Ему шестнадцать лет, в этом возрасте асгардские дети еще играют в прятки в материнских покоях. Поэтому у Рагнара нет друзей, думает Тони, единственные с кем он может общаться вживую — это Локи и Слейпнир. Но в Мидгарде лучше бы не было, Рагнар перестал бы меняться лет через пять, а все вокруг старели бы и умирали. Возможно, Рагнар и не проживет всю долгую жизнь асов, но его жизнь все равно будет исчисляться тысячелетиями. Они сидят у корней Иггдрасиля, прислонившись спиной к его стволу и разговаривают несколько часов. Ощущения… странные. Тони кажется, что от древа через него проходят все знания этого мира. Рагнар говорит, что если Тони дотронется до него по-настоящему, не во сне, то скорее всего, сойдет с ума. В одну из таких встреч, Рагнар рассказывает о Локи. Он видел, как они с Тором недавно уходили через тропы миров к Норнам и Рагнару это не нравится. Будем честными, Рагнару не нравится Тор в принципе, благодаря своей силе он видит, что именно Тору нужно от Локи и для Рагнара это мерзко и отвратительно. Тони говорит, что по сути, ему от Локи нужно тоже самое, но Рагнар лишь качает головой.

— Вы тянетесь друг к другу душами — это другое.

Тони кажется, что он никогда не поймет эти тонкости божественного воспитания. Как-то Рагнар говорит, что видел Тони раньше, чем появился на базе Мстителей. Тони удивлен, а Рагнар по старой детской привычке сидит, подтянув колени к груди, говорит, что слышал, как Локи поет на английском, когда был в его утробе. Это был единственный раз, когда Локи при нем пел на английском. После песни, вспоминает Рагнар, Локи кто-то обнял — случайно положив руки на живот. Семь лет назад, когда Тони впервые пришел в квартиру на четвертом этаже, Рагнар понял чьи это были руки. Сердце Тони пропускает удар.



У Тора и Леди Сиф рождается сын, будущий царь Асгарда. У асов праздник, они будут праздновать рождения царевича целый год, благополучно забыв, что у Тора — двое детей. Тор зовет друзей в Асгард — этот великий праздник он хочет разделить со всеми мирами. Локи смеется, почему-то первому сыну Тор пиры не устраивал. Мстители соглашаются с большой неохотой. Их встречают служанки, провожают до гостевых покоев. Каждого из Мстителей ждет наряд классических асгардийских одежд. У Тони камзол благородного бордового цвета, цвета царей, расшитый золотой нитью. Старк признает, что этот наряд ему идет. Когда они заходят в зал для пиршеств — асы уже во всю гуляют, радостно распевая какие-то песни и топая ногами. Тор громогласно приветствует своих смертных друзей, а слуги показывают их места — теперь намного ближе к пьедесталу царей. Тони замечает, что Локи уже сидит по правую руку от Тора, на своем законном месте. Асы очень душевные боги, они шумно приветствуют друзей своего царя, громко стуча кубками и разливая выпивку друзьям Тора. А потом в банкетную залу вошел Рагнар. Он идет вдоль столов, словно поглощая свет вокруг себя, с высоко поднятой головой и прямой спиной — очень самоуверенный, асы перешептываются и речи их словно волны, затухают там, где проходит Рагнар. Он в черно-золотом парадном камзоле и, надо признать, ему это очень идет. Рагнар поднимается к пьедесталу царей, кивает, приветствуя Локи, и садится на свое место у края стола. Тони слышит, как асы за общим столом произносят проклятья — Рагнар для них чужой, другой, противоестественный, он не должен находиться в Асгарде вообще, а он — восседает среди царей. Он выше их всех.



Более низкие по происхождению асы празднуют прямо на улице, под окнами дворца, крича и восхваляя будущего царя: бога воинской ярости — Моди. Под окнами бьют салюты, а на царском пиру мед и эль льются рекой. От пира трясется пол и ходуном ходят стены, асы то выкрикивают хвалебные оды, то топают ногами, бьют посуду, стучат кружками, проливая мед на себя, своих соседей и столы, кто-то уже успел подраться и на пол пролилась первая кровь, кто-то смеялся, обнимая своего соседа, кто-то спорил с асом за другим столом, выкрикивая через пол зала ругательства. Все это сопровождалось громкой музыкой и пением какой-то девы. Локи встает со своего места, обходит Тора и протягивает Леди Сиф руку. Она принимает его предложение неохотно. Асы восторженно кричат, ликуют и топают. Кто-то отодвинул несколько столов, освобождая своей царице место в центре чертога. Локи высоко держа руку Сиф, помог ей спуститься с возвышения. Тор громко ударив кружкой об стол, прокричал:

— Музыканты! Играйте! Ваша царица будет танцевать!

Тони повернулся лицом к центру комнаты, Локи стоял буквально в четырех метрах от них. Слева от себя Тони уловил зеленую вспышку телепортации — Рагнар пересел поближе и сейчас как ни в чем не бывало сидел между Старком и Стивом Роджерсом. Может Мстители и хотели что-то высказать по этому поводу, но по зале прогремел одинокий рог. Локи встал в нужную позицию: убрал за спину левую руку, а правую раскрыл ладонью вперед на уровне лица. Асы застучали ногами. Сиф отразила стойку Локи и положила свою ладонь на его. Локи и Сиф ладонь к ладони, глядя друг другу в глаза, медленно пошли по кругу. Когда Локи сменил направление, все также медленно двигаясь с Сиф по кругу, асы громко выкликнули — «Эей ох!». Локи и Сиф резко подпрыгнули и ударили каблуками об пол. К топоту асов прибавился какой-то странный музыкальный инструмент. Последовало новое «Эей ох!» от собравшихся асов, Локи и Сиф опять подпрыгнули, сменили в воздухе направление и ударили каблуками об пол. Вступила флейта. К ней присоединились барабаны. Локи и Сиф стали отбивать каблуками об пол чаще, чем до этого, не забывая двигаться по кругу. И тут асы крикнули «Хэй!» — и это как стало сигналом к действию. Заиграли разом все инструменты, певица начала выдавать протяжные и низкие ноты. А Локи и Сиф отбивали ногами так, что Старк не успевал за ними следить. «Эей ох!». Сиф подпрыгивает, Локи ловит ее правой рукой в воздухе, не убирая левую со спины, Сиф поджимает под себя ноги и обнимает его за шею, запутываясь руками в волосах Локи. Глаза в глаза, не разрывая контакта и на секунду. В голове у Тони мелькает мысль, что Сиф богиня плодородия и с Локи они выглядят так, словно Локи сейчас разложит ее при всех на ближайшем столе. А они, вращаясь вокруг своей оси, делают несколько кругов пока асы снова не кричат «Эей ох!». Сиф опять на ногах и, как и в начале танца, кладет свою ладонь на ладонь Локи. «Хэй!». И они снова начинают отбивать ритм каблуками. Это напоминает Тони смесь польки и ирландских танцев, но он более чем уверен, что в Мидгарде такого танца не существует. «Хэй!». И музыка замолкает, остается только стук каблуков танцующих. В полной тишине асы смотрят за парой — как у Сиф подскакивают ее темные кудри от каждого движения, как Локи не отводит от нее взгляда, а она — от него. Они танцуют так словно вся жизнь зависит от этого танца. Они завораживают. Глядя на них хочется топать ногами, кричать эти странные «Хэй!» и «Эей ох!», и никогда не прекращать. Асы выкрикивают «Хэй!», и по зале снова расплывается музыка и топот. С каждым аккордом звуки, крики, музыка, топот — все становится громче, а вместе с этим — быстрее Локи и Сиф. Когда кажется, что от этой какофонии звуков сейчас посыплется фреска с потолка, асы кричат последнее «Хэй!» и замолкают вместе с музыкой. Локи и Сиф отпрыгиваю друг от друга, но взглядов так и не отрывают. Несколько долгих секунд в зале царит абсолютная тишина, а потом асы взрываются аплодисментами и хвалебными возгласами. Локи чуть кланяется Сиф одной головой, берет ее за руку и разворачивается вместе с ней лицом к пирующим. Локи смотрит на Тони в упор, взгляд хитрющий, манящий — это маленькое представление было только для него, чтобы Старк мог насладиться его красотой. Локи отводит Сиф на ее место, но сам не садится, отступает за спиной Тора в темноту и исчезает.

Старк чувствует себя крайне… неудобно. От этого, однозначно восхитительного зрелища, все его мысли о Локи сконцентрировались в одном месте. Тони возвращается лицом к столу и залпом допивает свой бокал. Мстители активно обсуждают увиденное, а Рагнар, который так и не ушел на свое место, рассказывает, что это за танец такой. Рагнар вписывается в компанию моментально и уже никого не смущает, что он сидит за их столом. Стив активно что-то расспрашивает у Рагнара о традициях и особенностях асов. За этой шумной болтовней проходит несколько минут, а потом Рагнар наклоняется к Тони и шепчет на ухо:

— Так и будешь терять здесь время?

Тони чувствует, как сын сжимает его руку под столом придавая храбрости. Уходит Старк ничего не объясняя, но друзья, по ходу, и не заметили, что он ушел — Рагнар к ним не просто так подсел, трикстер с первых же минут начал плести свою сеть заклинаний. До выхода из залы Тони доходит спокойным шагом, до следующего поворота — быстрым, стоило ему завернуть на галерею где никого не было — он бросился бежать. Где Локи ждет его, Тони даже не сомневался. Вся эта затея казалась плохой идеей. А если Хеймдалль вдруг обратит на Тони свой взор? Будет сложно объяснить почему смертный обжимается с принцем асгардским. Локи стоит на балконе, том самом, где он когда-то гадал Сиф.

— Опаздываешь, — тянет Локи, только завидев Тони на другом конце коридора.

Локи на балконе открывает завесу миров, отодвигает ее и пропадает в пустоте. Тони, не тормозя, на бегу входит в портал. Локи бежит перед ним по тропе, счастливо смеясь.

— Ну неееет, — тянет Тони, пытаясь отдышаться.

Локи не слушает и бежит дальше, он знает, что Тони последует за ним. Так они и играют в кошки-мышки, то Тони ускоряется, то Локи замедляется, но поймать его у Старка не получается, хитрая лиса всегда на шаг впереди. А потом Локи спрыгивает с тропы на другую, ту, что идет внизу параллельно этой. Тони не успевает замедлиться, перелетает нужный спуск, но все равно спрыгивает вниз. Они стоят на соседних, параллельных друг другу тропах, которые идут также куда-то вниз. Из Мидгарда они в основном поднимались, а из Асгарда — спускаются. Тони перепрыгивает на тропу, где стоит Локи, но тот смеясь перепрыгивает на ту, где был до этого Старк. Локи бежит вниз, постоянно подшучивая над Старком, то теряясь впереди, то оказываясь чуть ли не сзади Тони. Локи опять оказывается с ним на одной тропе и бежит спиной вперед. Старку это надоедает, и он прыгает прямо на Локи, не рассчитав силы. Они вылетают за пределы этой тропы и летят куда-то вниз. Локи прижимается к Тони и смеется заразительно, счастливо. Они влетают в какой-то портал и падают на землю. Локи больно ударяется спиной, но даже не замечает этого, Тони прижимает его своим весом не давая встать, да и не хочет Локи вставать.

— Это Льюсальвхейм, — смеется Локи, — земли вечного лета, вечного дня, земли светлых альвов и фей. Альвы на ваш язык это… эльфы, кажется. — Локи прижимает Тони к себе крепче, не давая встать. — Они ненавидят асов. Как хорошо, что мы с тобой — не асы.

В этом мире все как-то слишком. Слишком яркое, слишком сочное, слишком зеленое. Кажется, что художник просто пролил на холст упаковку свежих акриловых красок.

— Этот мир находится слева от источника Урд, мы с тобой немного промахнулись, — продолжает Локи, — а может и к лучшему, что промахнулись.

Локи путается в волосах Старка, прижимает его к себе, тянется за поцелуем. Локи как пьян, но не от меда, а от танцев, от жарких взглядов, от близости, от самого Тони.

— Этот камзол тебе идет. Цвет выбирал я — Сиф предложила ярко-красный, но это так пошло. А в таком и жениться не стыдно, — хохочет Локи.
— У вас что-то было… с Сиф? — спрашивает Тони то, что так волновала его после этих танцев. Локи смеется кристально чисто.
— Она когда-то давно пыталась. Думала, что так заставит Тора ревновать. Глу-па-я, — тянет Локи прямо Тони на ухо, — вот только я сразу же почуял ее ложь, ты же знаешь, я чувствую когда мне врут.
— И что ты сделал бедной Сиф? — Тони не сомневается, тот ей точно отомстил.
— Волосы, — довольно тянет Локи, — у нее раньше были прекрасные золотые волосы. Я их проклял.

Тони не дает ему продолжить, затыкает поцелуем. Он скучал, боже, как он по нему скучал. Локи отдается ему прямо на траве, не заботясь об одежде, удобстве или волшебных существах, что могли выйти на поляну в любой момент. В себя они приходят через несколько часов. Локи взмахом руки приводит в порядок их одежду и снова открывает портал. На этот раз они идут куда-то за руки, практически прямо лишь изредка куда-то сворачивая. Локи выводит их на поляну перед Иггдрасилем, где они когда-то провели несколько дней. Прижавшись спиной к древу, Локи начинает петь. Локи сейчас абсолютно безумен, Тони видит это, но сегодня его это не пугает. Локи поет на английском и Тони не хочет упустить и слова. Он кладет руки на бедра Локи, так, чтобы не дотрагиваться до Иггдрасиля. Как завороженный смотрит на его лицо, его губы, в его бездонные глаза. Сейчас Тони кажется, что он готов исполнить любое желание Локи ведь именно об этом он и просит. Никогда — вслух, ведь песня не считается просьбой, но Старк совсем не глупый.

— Что ты от меня хочешь, бог хитрости и коварства? — шепчет Тони в губы Локи, когда тот заканчивает петь. У Тони ощущение, что он продает душу дьяволу, но его это не пугает.
— Тебя. Я хочу тебя, — отвечает Локи.
— Но я и так твой, — они как в прошлое вернулись, в далекий две тысячи одиннадцатый год, вот только местами поменялись.
— Не так, — качает Локи головой, — не до конца. Ты все еще можешь сбежать. Даже сейчас. Даже здесь.

Тони целует его, прижимает к себе, зарывается носом куда-то в ключицы. Согласиться сейчас — и дороги назад уже не будет. А нужно ли ему это? Возвращаться назад? Тони не отвечает, молчит, думает. Локи зло отталкивает его от себя, прижимаясь к Иггдрасилю.

— Какие еще руны ты хочешь на меня нанести? — устало спрашивает Тони.
— Древние, как сам мир, — шипит Локи злясь. У Старка больше нет времени на раздумья.

Тони лишь раскидывает руки в стороны, сдаваясь:

— Начинай.

Локи бросается к нему на шею, целует жадно, кусает за нижнюю губу. А потом берет за руку и ведет куда-то. Они идут по залитой солнцем поляне, обходя Иггдрасиль с левой стороны. У Тони ощущение, что Локи все подстроил. Бросил ему, как собаке кость, свой прекрасный образ — чтобы в глазах помутнело, разум заволокло и собственных мыслей не осталось. Заворожил. Заколдовал. Приворожил. А сам давно решил, как это будет — начиная от времени суток заканчивая одеждой. Тони хмыкает, одет он сейчас и правда, как хотел того Локи — багряный с золотым, в парадном камзоле, который выгодно оттеняет его внешность. «В таком и жениться не стыдно», — вспоминает Старк, а ведь по сути, его жениться и ведут. Когда они выходят к источнику Урд, Тони вздыхает — и правда, спланировал. На парапете от древнего колодца сидит Натали, в каком-то темно-красном платье асгардийского покроя. Рядом с ней — Слейпнир в своем человеческом обличии и Рагнар — все как при параде. Они подходят к детям, но руки Тони Локи не отпускает. «Боится, что сбегу», — думает Старк и мыслям его отвечает скрипучий женский голос:

— Не сбежишь, смертный, — Верданди появляется за спиной Тони из пустоты.
— Локи, хитрец Локи, — качает головой Скульд.
— Любишь же ты приводить к нам гостей, — соглашается с сестрами Урд.
— У меня к вам просьба, великие Норны, — Локи наконец отпускает руку Тони, выходит вперед и склоняет перед древними голову.
— У Локи хитреца, — смеется Скульд.
— У Локи безумца, — кивает Верданди.
— У Локи вершителя судеб, — напоминает Урд.
— К нам просьба, сестры, — удивляется Верданди.
— Зачем тебе мы, Локи, когда ты сам так легко играешь чужими жизнями? — добавляет Урд.
— Это не игра, — качает Локи головой, — на этот раз — не игра.

Норны смеются, скрипуче, так остро, что режет слух. Они напоминают Тони стервятников, хоть за широкими накидками и не видно не их лиц, не их рук, Тони не сомневается, старые ведьмы настоящие падальщики. Старку неприятно, что Локи договаривается с ними один, ведь то, что он хочет — нужно им двоим. Тони тянет Локи за руку на себя, а тот от неожиданности спиной врезается в грудь Старка. Тони лишь по-хозяйски обнимает его одной рукой.

— Нам не нужны твои мольбы, — говорит Урд.
— Мы не выполним никакую «просьбу», — по голосу Верданди слышно, что она морщится.
— Ведь это честь для нас, — молвит Скульд и ударяет посохом о землю. Магическая волна, что поднимается от удара, сбрасывает с Норн накидки, которые скрывали их лица. Урд лучше всех, даже лучше тебя, знает твое прошлое — выглядит как женщина лет семидесяти, а ее пышные седые волосы свободно спадают, обрамляя красивое лицо. Верданди знает, что делает каждое живое существо во всех Девяти мирах в данный момент — от силы лет сорок, а то и тридцать семь. Волосы отливают золотом и по красоте своей могут поспорить с самим металлом. Скульд видит, как ты закончишь свой путь — юная дева шестнадцати лет, которая словно только начала свой путь. Черные прямые волосы, которые уступают в цвете разве что крылу ворона, стянуты лентой в высокий хвост. Сестры настолько красивы, что кажется все картины в мире написаны именно с них.

Верданди вскидывает руки вверх, нараспев читает заклинание, и вода поднимается из родника, кольцом опоясывает поляну, отражая от себя солнечный свет. Чистейшая вода, что питает корни Иггдрасиля, сияет и переливается, расписывая поляну в самые невероятные цвета. Урд подходит к Тони и тянет его за руку к центру сферы. Она закатывает его левый рукав, оголяя кожу до локтя. Проделывает с Локи тоже самое, но закатывает правый рукав. Скульд вкладывает руку Локи в руку смертного, перевязывает их лентой, что раньше держала ее волосы. Сестры отходят чуть в сторону, становятся перед своими гостями и начинают петь. Тони видит, как на их руках, от пения древних Норн, одна за другой появляются руны. Кожа горит, руны как пылают, дымятся. Когда руна только начинает проявляется она переливается всеми цветами красного, как огонь, но стоит руне обрести свою конечную форму — она чернеет. Тони уже видел эти руны на свадьбе Тора, точно такие же он наносил своей жене, а она — ему, во время обряда. Вот только Тор и Сиф рисовали их чернилами и руны смылись на следующий день. Эти не смоются, Тони в этом уверен, их наносит сама судьба не на тело твое, а точно в душу. Руна любви Ингуз плавно переходит в руну Вуньо и вместе они создают крепкий и прочный союз. Руна же союза Гебо замыкает узор. Но боль в руке не проходит и Тони видит, как с Гебо появляется еще одна руна — руна уз Беркана, что они значат вместе, Тони не знает. Руны теряются в скандинавском узоре из линий и спиралей, которые завершают рисунок. Руны вспыхивают в последний раз и затухают, приобретая мягкий золотой цвет, который теряется на фоне кожи. Не знаешь куда смотреть — не заметишь. Норны прекращают петь, а лента Скульд соскальзывает на землю.



Они возвращаются в Асгард, идут несколько часов и все это время Локи что-то говорит. Слейпнир, обратившись снова в коня, растворился в облаке пыли — Локи говорит, что тот предпочитает жить в Льюсальвхейме среди таких же как он волшебных существ. Локи смеется:

— Не волнуйся, Рагнар отведет Натали обратно в Мидгард, он знает дорогу.

Сжав крепче руку Тони, он лишь продолжает о том, как Старкам идут одежды Асгарда — и Тони, и Натали в них выглядят очень величественно, даже как-то по-царски. Тони молчит, не прерывая этот странный монолог. У Локи дрожат руки, а вокруг него летают снежинки. Прикосновение Локи изменилось, Тони чувствует это. От холодной руки Локи по душе Старка разливается тепло, оно сжимает сердце, не давая нормально дышать. «Трепет», — думает Тони, он чувствует трепет. Словно держишь в руках самое дорогое в своей жизни.

Локи рассказывает, что у Тора есть еще один сын — Магни, сын служанки, он на год старше законного наследника, и у него до сих пор нет проявлений божественной силы.

— Я раскидывал руны на его судьбу — он ас, но он не бог — такое бывает крайне редко. Магни будет сильнее Тора, вот только Тор — бог, а он нет. Превратности судьбы.

Моди месяц от роду, но и про него Локи есть что рассказать:

— Старк, ты только представь, Моди тоже может управлять страхом. Норны явно посмеялись над Тором, когда даровали ему божественные силы. Такой же дар как у ненавистного Тором Рагнара Локинсона. Вот только наш сын все равно сильнее.

Локи смеется, объясняя разницу между силой их детей. Рагнар бог первобытного страха, который рождается раньше, чем сознание. Он может заставить бояться, что угодно и когда угодно, а еще он видит причину того чего именно ты боишься. Саму суть страха, а их великое множество. Моди же в первую очередь бог воинской ярости и его страх проступает только во время сражений и действует только на его врагов. Тони не слушает все это потому что сказанное Локи «наш сын» отражается в душе Старка, звенит в ушах, Тони не может выкинуть эту фразу из головы.

Рука у Локи холодная и не такая как всегда — еще холоднее. Он чего-то боится в эту минуту, у него так трясутся руки, а снежинки уже практически превратились в пургу. Локи боится, что, привязав к себе Старка почти насильно, совершил большую ошибку. И Тони совсем не помогает, молчит с самого окончания церемонии нанесения рун, что безумный страх Локи только увеличивает с каждым шагом, приближающим их к Асгарду. Когда они вернутся в золотой город, в царство вечности, они уже не смогут поговорить. Они доходят до тропы, на которую спрыгнули, чтобы срезать. Локи поворачивается к Старку, чтобы перенести их с помощью магии на нужную тропу. Тони видит у того на щеках замерзшие слезы, Локи никогда не признает, что они вообще были. Локи прижимается к нему, обнимает за шею и переносит их на тропу выше.

— Тора ты так же обнимал? — Локи удивленно вскидывает брови. — Рагнар рассказал, что вы куда-то ходили.
— К Норнам, избавиться от служанки, с которой он возлежал, — Локи смотрит немного хитро и мурлыкая, тянет, — ревнуешь?
— Да, — честно отвечает Старк, утягивая Локи в поцелуй. Сама мысль о том, что Локи оставался с Тором наедине заставляет ярость подниматься где-то в груди Старка. Температура вокруг наконец повышается.
— На обратной дороге мы шли длинным путем, вдоль земель Муспельхейма. Мне там не нравится, — честно отвечает Локи и морщится, — там жарко. Земли демонов всегда пылают.

Уже у Асгарда, когда Локи готов открыть портал и отпустить Тони, Старк останавливает его. Закатывает рукав:

— Я знаю, что значит Ингуз, что значит Вуньо, что они значат вместе. Я видел Гебо на свадебной татуировке у Тора, но что значит последняя руна — я не понимаю.
— Татуировка Тора — дань традиции. У каждого второго женатого аса есть такая, — отмахивается Локи.
— Говори, — твердо, Тони нужны ответы.
— У нас с тобой была не свадьба, Старк. У нас с тобой еще одно взаимное проклятье — это… другое. Норны не выбирали руны, которые напеть. Магия сама их нанесла.
— Локи.
— Беркан, — вздыхает Локи, — руна плодородия. В сцепке с Ингуз значит, что у этого союза есть дети.

Тони кивает. Локи, его Локи — всегда остается собой. Богом хитрости и коварства.

— Договаривай, — настаивает Тони.
— Вместе с Вуньо она показывает, что мы хорошо понимает друг друга и наши желания.

Из Локи приходится вытягивать слова поэтому Старк идет на подлый ход. Он притягивает Локи к себе, крепко обнимает за талию:

— А с Гебо? Не ври мне Локи, никогда не врал и сейчас не начинай.
— С Гебо… — Локи отворачивается, прячет лицо на плече у Старка, — это союз лишенный всяких… пошлостей, недомолвок и измен. Истинный. Союз настолько чистый, что позавидовали бы сами боги.



Наутро Тони просит Хеймдалля перенести его в Нью-Йорк, желательно сразу на газон перед его особняком. Страж не задает вопросов и выполняет просьбу смертного. Тони просто не может находиться больше в Асгарде, зная, что Локи тоже здесь. Не хватало наброситься на него при всех. Где-то в своих покоях, Локи лежит на своей огромной кровати и смотрит на руку, на то, как солнце играет своим светом отражаясь от древних рун. Должно же у бога обмана быть хоть что-то настоящее?



Часть 11.




Натали заканчивает MIT в семнадцать лет, в двадцать — она уже возглавляет одно из научных подразделений «Старк Индастриз». Натали очень нравятся медицинские технологии, и они с отцом создают не один высокотехнологичный протез, которые «Старк Индастриз» может выпустить в массовое производство по низкой цене. Как раз на работе она и встречает своего будущего мужа. Он один из юристов компании, старше Натали практически на десять лет. Тони против, но Пеппер от него только отмахивается — тех, кто якшается с богами, они с дочкой слушать не будут. Когда Натали исполняется двадцать лет, они начинают подготовку к свадьбе. Натали смотрит на все это с сомнением — она не раз и не два повторяет, что без брата замуж не выйдет. Тони лишь качает головой: он не видел Рагнара с той поездки в Асгард несколько лет назад. Жених смеется и не верит в эти угрозы — откуда у Тони Старка сын? Всему миру известно, что у того есть только дочь.

День свадьбы не стал исключением. Тони пришел за Натали в комнату невесты, чтобы отвести ее к алтарю, но она отказалась с ним выходить. Старк возвращает в церемониальный зал один, быстро идет под удивленные взгляды гостей, подходит к Пеппер и о чем-то с ней шепчется. Пеппер тяжело вздыхает и потирает переносицу — свадьбу придется отменить. О чем она и хотела сказать вслух, но за их спинами раздал смех:

— Вы в него совсем не верите, да? — Локи. Стоит за ними, облокотившись об стену, слева от алтаря, как ни в чем не бывало словно все время там стоял, а не появился пятнадцать секунд назад. В классическом костюме тройка, весь в черном. Красивый, зараза. Впрочем, как и всегда. Тор вскакивает со своего места, но Локи проводит рукой по воздуху, а с пальцев его срываются зеленые искры и Тор садится обратно под гнетом магии, пытается снова встать, но магию Локи не так-то легко разорвать, с годами она становится только сильнее.

Двери в зал открываются, звучит музыка и Натали идет под руку с Рагнаром, абсолютно счастливая, смеется, прижимается к его руке. Рагнар словно только что вернулся с недели моды в Милане — классический костюм-тройка, модная прическа. «Вырос», — думает Тони, — «как же он вырос». Рагнар не просто ведет Натали под руку, но и сжимает ее левую руку своей. Он очень соскучился по своей сестре. Слейпнир незаметной тенью проходит после них в зал и садится на последний ряд — он не очень любит чужое внимание.

Подведя сестру к алтарю, Рагнар тихо, так чтобы его услышали только те, кто стоит у алтаря, проговорил:

— Ты его предупредила, что если он тебя расстроит, я его убью?

Жених ошарашенно смотрит на Рагнара, но кивает — Натали говорила это много раз, но он не верил. Она говорила, что ее брат — самый худший ночной кошмар, но самый лучший брат на свете. Она вообще много про него рассказывала, но будущий муж пропускал все это мимо ушей — кто поймет этих гениев, что у них творится в голове.

Рагнар в последний раз сжимает ее руку и отпускает. Отходит к Тони и Пеппер, встает за ними. Локи не одобрил эту выходку, но Рагнар больше не хочет быть один. Долго скрывать чей Рагнар сын они бы все равно не смогли, Тони больше не стареет и это совсем скоро перестанут причислять к способностям Экстремис.



Тони знал, что свадьба его дочери — это катастрофа, но не думал, что вселенского масштаба. После церемонии, на выходе из арендованной им церкви, папарацци обступают их со всех сторон, но волнует их не то, что только что вышла замуж самая богатая девушка США, а то, кем был тот загадочный юноша, что вел ее под венец. Рагнара уже нет, сразу после церемонии они втроем исчезли. Журналистам Тони ничего не отвечает. Они едут в нескольких машинах в их особняк в пригороде Нью-Йорка. Как оказалось, у Натали не было друзей. Это ожидаемо, особенно когда твой ребенок все детство проводит в лабораториях Халка или на коленях у Стива Роджерса. Ее друзья — это папины друзья. Натали согласилась на пышную церемонию в церкви, но отмечать хотела дома, только семья, только Мстители, за полгода уговоров Пеппер пришлось смириться с тем, что дочка так же упряма, как и ее отец. В машине Тони чувствует себя неуютно. Они с Пеппер едут в лимузине вместе со своими друзьями. Тишина просто звенит, все пытаются переварить полученную информацию. Над Нью-Йорком сгущаются тучи, а между пальцами Тора периодически проскальзывают маленькие молнии. Ему нужны объяснения. Ванду трясет, она злится и в ее глазах видно отблески красной силы. Пеппер легко сжимает руку Тони своей. Ничего, она смогла понять — Мстители тоже поймут.

Они приезжают в поместье первыми, но в дом не проходят, стоят на улице и ждут молодоженов. Когда машина заворачивает в сад, дверь в дом открывается и из него выходит Рагнар. Натали выбегает из машины, проносится мимо отца и бросается брату на шею. Он легко подхватывает ее в воздух и кружит. Юбки белого свадебного платья волнами подскакивают в такт вращений. Тони лишь качает головой. Ладно, пока его дети такие счастливые, он как-нибудь переживет неприятный разговор. Натали, как ни в чем не бывало, спрашивает где Локи. Рагнар смеется, она всегда была легкой на подъем и воспринимала их как что-то само собой разумеющееся. Локи со Слейпниром в гостиной, которую слуги уже подготовили к торжеству. Натали берет мужа за руку, тянет в дом — хочет познакомить его со всей своей семьей. Объяснить кто такой Локи сложно, просто Локи, просто их Локи.

Тор хочет ворваться в дом, чтобы поговорить с братом, но Рагнар не дает. Он вскидывает руки вперед, создавая у двери невидимую стену. Барьер, в отличии от барьеров Локи, отливает черными всполохами, словно тень бегает внутри невидимой стены.

— Не сегодня, дядя, не сегодня. Сегодня ее день и ты не имеешь права его портить, — говорит Рагнар, — со своей ревностью разберетесь потом. Остальных это тоже касается.

И только после этих слов, он убирает заклинания, пропуская сначала Пеппер, а потом и всех остальных в дом.



Натали переодевается в легкое коктейльное платье, в пышном свадебном ей неудобно. Слейпнира мужу она тоже представляет, как старшего брата, и Пеппер морщится от этого. О том, что Слейпнир не человек и даже не бог — Натали тоже говорит открыто, она не стыдится их. Если честно, после отца Железного Человека и дяди Капитана Америки ей уже нечего стесняться.

Старк приходит в себя где-то через час. Оглядывает гостиную: Натали сидит на коленях у мужа на диване, Рагнар с ногами, по старой детской привычке — там же. Они что-то бурно обсуждают с ее мужем, он сейчас пишет докторскую по защите прав супергероев, пришельцев и мутантов — Рагнар для него отличный собеседник. Локи и Пеппер стоят у окна что-то тихо обсуждая. Мстителей Тони находит у бара: Тор и Стив стопка за стопкой опрокидывают в себя какую-то асгардскую настойку, которую Тор принес с собой. Проще всех к ситуации отнеслись Питер и Доктор Стрэндж, а вот Ванда ушла практически сразу, как она выразилась, она не хочет находиться в одном помещении с «этим» — так Ванда называет Локи. Старк прошел за барную стойку — ему срочно нужно напиться, он так и чувствует эту неловкость и… презрение? Недовольство? Ненависть? Непонимание? Висящие в воздухе.

В обретении душевного спокойствия Локи совсем ему не помогает. Стоит и смотрит в окно, такой отрешенный, красивый и… одинокий. У Старка сердце сжимается, они не были вместе с той самой ночи у источника Урд и он очень по нему соскучился. У Тони чешутся руки, хочется забыть о людях вокруг, притянуть Локи к себе и никогда не отпускать. Но они стоят по разные стороны огромной гостиной — Локи у окна, Тони у барной стойки, и даже не смотрят друг на друга. Стоит им оказаться ближе чем на метр и Старк точно сорвется. Он более чем уверен, что прикосновения к Локи будут теперь ощущаться совершенно по-другому. Тони не хочет и хочет одновременно знать каково это — быть с Локи, быть его и чувствовать Локи своим.



П.Я.Т.Н.И.Ц.а напоминает, что миссис Натали и ее мужа ждет самолет.

— Никогда не понимал, — шутит Тони, — смысл иметь личный самолет, если он не может тебя подождать?
— Мы, в отличие от тебя, пап, летать не умеем, — смеется Натали.
— В Асгарде за ложь зашивают рты, — как-то невпопад отвечает ей Рагнар. Он видит все ее тайны насквозь, он знает ее самый большой секрет — внутри Натали также есть Экстремис, она родилась с ней. Вот только Натали не хочет, чтобы Тони об этом знал.
— Тогда почему Локи не зашили? — вдруг спрашивает Роджерс. Ответа он не ждет.
— Зашивали, — на удивление всех собравшихся говорит Локи, — за правду зашивали. Я никогда не лгу.

В это никто из присутствующих Мстителей не верит.



Стоило машине выехать за пределы территории поместья, как в комнате повисла тишина.

— Так, все, — говорит за всех собравшихся Роуди, — а теперь ты объяснишь, Тони, какого рожна здесь происходит.
— Нечего объяснять, — пожимает Старк плечами.
— И давно у тебя сын? — Стив залпом выпивает еще один шот, но захмелеть ему так и не удается. — Еще и бог. От этого, — показывает Капитан стаканом в сторону Локи.
— Нууу… — Тони кривится, — теоретически или технически?
— И сколько вообще у тебя детей? — психует Роуди.

Старк задумывает на несколько долгих секунд под пристальные взгляды друзей:

— Локи создал Слейпнира, — Тони загибает пальцы на руке, — Рагнар наш сын, и Натали от Пеппер. Трое, у меня трое детей. Про остальных я, по крайней мере, не знаю.

Локи смеется искренне и совершенно безумно под удивленные взгляды собравшихся. Ему очень лестно, что Тони даже Слейпнира записал в «свои».

— Локи, — одергивает его за руку Пеппер, — не надо.

И тут происходит именно то, чего так боялся весь вечер Тони — Тор не выдержал. Тор ломанулся к Локи, перепрыгивая через диван. Локи успевает оттолкнуть Пеппер подальше к стене и преобразить бесполезные мидгардские одежды в свои доспехи. Тор хватает его за шею и швыряет в окно. Локи вылетает на улицу, в полете падает в портал и выходит из него на дорожки перед домом. Тор выпрыгивает из окна на улицу.

Все Мстители вскочили со своих мест, а сразу же за этим над домом пронесся оглушительный раскат грома.

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а! Протокол «Семейный праздник»! Живо! — только и успел крикнуть Тони, вытаскивая из-под барной стойки спрятанные там запасные репульсоры.

Мстители подбегают к разбитому окну.

— Рагнар! — кричит Тони. — Не выпускай их!

Рагнар, пасуя руками, создает прозрачный барьер, который закрывает разбитое окно — если людей выпустить сейчас на улицу, кто-то может пострадать. Тони и Стив бегут к входной двери. Старк резко распахивает ее, но выйти из дома не получается — как раз в этот момент молния ударяет в землю перед домом. Локи уворачивается от каждой атаки Тора: прыгает в порталы, отражает атаки глыбами льда, выворачивается как змея. Тор что-то кричит, воет как раненный зверь, а Локи заливисто смеется.

— Ты же сам говорил, Тор! — кричит ему Локи. — Что все в этом мире объяснимо. Все! Кроме Тони Старка!

В Локи летит молния, но он прыгает в портал и оказывает у Тора за спиной. Они ругаются то на древнескандинавском языке, то на английском, перепрыгивая с языка на язык. Локи падает на землю в нескольких метрах от входной двери, Тор призывает Ярнбьерн и тогда, наконец-то, из гаража вылетает вызванная протоколом «Семейный праздник» броня. Они приземляются на землю вокруг Локи, закрывая его собой, наводя репульсоры на Тора.

— Закончили, Тор! — кричит Тони. — Мне не нужны божественные разборки на моем газоне! Драться будете в Асгарде сколько вашим бессмертным душам угодно!
— Какая же свадьба без драки! — Локи лежит на земле и смеется. Тор опускает секиру, но продолжает свой допрос:
— Почему он, Локи?

Локи резко вскакивает и зло выплевывает Тору прямо в лицо:

— А может тебе назло?

Если честно, Тони надоели эти разборки и взаимные оскорбления. Он знает, что Локи потом будет жалеть о своих словах. Старк выходит на улицу, берет Локи за руку и тянет его за собой в дом. Ощущения невероятные, Тони чувствует, как Локи начинает дрожать от этого простого прикосновения. Когда они оказываются в темноте коридора прихожей, Локи дергает Тони за руку, заставляя остановиться и прижимается к его спине. Именно так их и застают Мстители. В голове у всех мелькает мысль, что так и надо, только так — верно, но мысль тут же задвигается на второй план. Это же, мать его, Локи. И почему они вместе смотрятся так правильно и гармонично?

— И давно это все? — спрашивает вернувшийся в дом Тор.
— Давно, — кивает Тони, а сам кладет руку Локи себе на живот. Он даже не заметил, как это сделал, просто двигался рефлекторно. — Лет тридцать уже.
— Тридцать два, — поправляет его Локи. Если задуматься, то Тони Старк был самой грандиозной ложью в его жизни.
— А как же Пеппер? — спрашивает подошедший Роуди.
— А я-то тут причем? — от двери в гостиную их окликает Пеппер, — мы уже тысячу лет разведены. И хватит стоять у порога, заходите в дом.

Тор разворачивается, выходит на улицу и зовет Хеймдалля — ему нужно остыть подальше от Локи, он возвращается в Асгард.



Локи больше не исчезает. Они с Рагнаром переезжают в особняк Старка в пригороде Нью-Йорка. В доме четыре этажа: первый этаж общий, на втором живет Пеппер, Натали и ее муж, на третьем, после истории с Локи, не жил никто — поэтому этаж занял Рагнар, обустроив одну комнату для Слейпнира. Четвертый же этаж весь целиком принадлежал Тони. И несмотря на то, что мастерская находилась в подвале, плавно перетекая в гараж — у Тони все равно был целый этаж. Спальня была просто огромной и освещалась солнцем через панорамные окна. Локи там нравилось абсолютно все — начиная от окон, кровати и тем, что двери блокировала П.Я.Т.Н.И.Ц.а и их нельзя было открыть со стороны коридора. Очень удобно.

По возвращению Натали застает брата дома — чему очень рада. Она честно рассказывает мужу о том, кто они с Локи. Она рассказывает про Асгард, про богов и Девять миров, не забывая упомянуть, что Локи — да, тот самый Локи, который пытался захватить Мидгард. В то, что Локи никогда не врет — ее муж не верит. Натали только качает головой, она слышала об этом от самих древних Норн, ему придется поверить ей на слово. Про Слейпнира она рассказывает тоже и это самое сложное. Ее муж не верит в то, что чья-то жизнь появилась из пыли и тлена. Для него Натали, его прекрасная, удивительная Натали — все-таки слегка безумна. Ну не может человек в добром здравии закончить MIT с отличием в семнадцать лет. Натали еще в детстве перенимает некоторые привычки от отца — она также не берет вещи из рук, а еще Натали тоже страдает паранойей и часто не спит по ночам. Он видел до свадьбы несколько раз, как она сидела ночью на кровати и тихо разговаривала сама с собой, такая счастливая в эти моменты, что он не прерывал ее.

— Твоя жена не безумна, — говорит как-то Рагнар, — ночами Натали говорила со мной. Я бог тьмы, страха и ночных кошмаров — я могу проходить в ее сны.

Муж Натали лишь отмахивается — он не очень верит во всю эту божественность. Он благодаря своей работе повидал немало мутантов и супергероев. Боги? Оставьте эти сказки для детей.

Они сидели тогда все вместе за завтраком, когда Натали опять подняла эту тему. Ее муж ей не верил и, если честно, ей было больно от этого.

— Ооо, смертный, тебе лучше просто поверить нам на слово, — смеется Локи со своего места.
— Нет, он все равно не верит, — качает головой Слейпнир.

И тогда Рагнар просто потянулся к нему со своего места и положил руку на плечо. Муж Натали словно стекленеет. Он простой смертный человек, а сейчас к нему прикасается сам темный бог из Асгарда. Ему кажется, что он видит все — начиная от сотворения вселенной, заканчивая молекулярным составом стола, за которым сидит. Рагнар убирает руку, и муж Натали тихо говорит:

— Так, ладно. Значит, мне просто нельзя ее расстраивать. А то Рагнар меня и правда убьет.



Мстители как-то привыкают к тому, что Локи и Тони вместе. Вернее, игнорировали сам факт этого знания, а чего не знаешь то тебя не волнует. Как-то же тридцать лет они этого не знали? А вот самому Тони к Локи привыкнуть сложнее. Жить вместе не всегда легко, особенно когда ты живешь с богом хитрости и коварства, с одним из лучших колдунов в Девяти мирах. Приходится привыкать к разбросанным по гостиной рунам или гадальным картам, которые нельзя даже подвинуть так как от прикосновений они потеряют свою магическую силу. Привыкать приходится и к старым фолиантам из Камар-Таджа, которые хитрый Локи постоянно «одалживал» без предупреждения. Доктор Стрэндж не хотел связывать с Локи напрямую, тот все еще помнил старый инцидент с порталом. Поэтому Стрэндж всегда сначала приходил к Старку, не взирая на то, где тот был в этот момент — совещание ли в Старк Индастриз, консультации у Щ.И.Т.а или поездка в автомобиле. Вот и этот раз не стал исключением, Тони ехал за рулем, они со Стивом направлялись с базы Мстителей в особняк Старков, Стиву очень захотелось повидать вернувшуюся из путешествия Натали. Доктор Стрэндж появился прямо в машине. Появился. В машине. В двухместной спортивной машине на полной скорости. После таких вот выходок, Тони понимал, что Локи — не самый безумный его знакомый. Они находят Локи в гостиной на первом этаже, они сидят с Рагнаром на полу в окружении старых магических книг. Все, естественно, из Камар-Таджа.

— Мистер Доктор Стрэндж, — здоровается Локи ехидно, — Вы вообще в курсе, что практически все в ваших книгах — вранье?
— Здесь написано, что ты родил Слейпнира от какого-то Свадильфари, — не отрываясь от одной из книг говорит Рагнар.
— О, Хельхейм, — смеется Локи, — это вообще кто такой? А здесь написано, что этим заклинанием можно призвать двергов. Глупости, дверги разумная раса, такая же как вы — люди. Их так не призовешь, здесь нужно другое заклинание, — говоря это, Локи отшвыривает книгу куда-то в сторону. — Ложь, сплошная ложь. В вашем мире, люди, так много лжи. Вы пропитаны ей насквозь.
— А ты значит, — не выдерживает Роджерс, — весь такой из себя правильный?
— Я никогда не лгу, — пожимает плечами Локи, — я бог обмана и лжи, я чувствую ложь, но сам — никогда не лгу.
Тони лишь кивает, мол, да, не врет.


— Льды Йотунхейма, — говорит Рагнар, рассматривая очередную книгу, — тут сказано, что Норн не существует и что, на самом деле, это какие-то… Мойры? Из греческой мифологии.
— В следующий раз при встрече так и скажу им, что их не существует, обрадую старушек, — смеется Локи. — Дорогая Урд, милая Скульд, прекрасная Верданди — люди сказали, что вас нет поэтому я к вам больше не приду!
— Если ты к ним больше не придешь, они превратят тебя в змею, — смеется Рагнар.
— И что, прям все эти книги лгут? — встревает в разговор Стрэндж, садясь так же, как и Локи на пол.
— Не все, — в руках у Локи с помощью магии появляется одна из книг, которую он отдает доктору Стрэнджу, — здесь нужно исправить только несколько глав.

Так они и проводят весь вечер причем все вместе. Роджерс и Старк тоже втягиваются в увлекательное занятие — переправь содержимое древних магических книг. Как Локи заставил их помогать — никто не понял, Тони очнулся уже с книгой в руках и переписанными тремя главами.

— Здесь написано, — читает вслух Тони, — что ты сейчас прикован к скале внутренностями своих детей, и древний змей, раскрыв свою пасть, дает своему яду капать тебе на лицо.
— Я говорил тебе как-то, Старк, что все ваши мифы — это аллегория, — поправляет его Локи, Тони кивает, он помнил этот разговор. — Эту главу можно оставить без изменений.

Все удивленно смотрят на Локи, а Рагнар только передергивает плечами, ему это не нравится.

— Скала — это Мидгард, — поясняет Локи. — Я прикован к нему ведь я — твой. «Дети» из этой сказки — это мои поступки, их внутренности — мои мотивы. Я не могу изменить самого себя, а значит, не могу разорвать эти оковы. Змей — это символ бесконечности, всего вечного, первозданного хаоса. Яд — прожитые без смысла годы. Я тщусь изменить что-то, но я бессилен, и так будет всегда — это то, что мучает меня, ведь я бессмертен по меркам Мидгарда.
— Уже нет, — тихо говорит Тони.
— Уже нет.



Они заканчивают в третьем часу утра, и Стрэндж, довольный исходом этой встречи, возвращается с книгами в Камар-Тадж. Локи, хитрец Локи, конечно же взял с доктора Стрэнджа обещание — теперь он мог взять любую книгу из библиотеки храма. Тони не сомневается, что весь этот вечер задумывался только ради этого обещания. Локи спланировал все с самого начала, впрочем, как и всегда. Рагнара Локи отправил спать еще ближе к полуночи, дети не должны сидеть допоздна. Рагнар ушел без возражений. Пожелал родителям спокойной ночи и ушел под удивленные взгляды смертных. Роджерс не упустил шанс высказать свое удивление — Рагнару двадцать один, какой из него ребенок? В его время воевать уходили и раньше.

Локи лишь пожимает плечами:

— Он будет ребенком еще ближайшие пятьсот лет. Он… не человек и взрослеть он тоже будет не как человек. Не спеши записывать его во взрослые, иначе он сломается.

Как Локи ушел — никто не заметил, он просто растворился в воздухе, оставив Тони и Роджерса одних. Сам же Роджерс никуда идти не собирался, у него было острое желание надраться, за этот день он узнал о богах и Девяти мирах слишком много. Особенно его напрягало это «Я — твой», сказанное Локи в адрес Тони. Идею выпить Старк поддержал, он просто не мог оставить друга одного — пить в одиночестве признак алкоголизма, а они алкоголиками не были. О том, что разговор свернет к «О боже, Старк, я не понимаю – почему!?» — Тони знал. Он даже поспорил с П.Я.Т.Н.И.Ц.ей. К слову, разговор в это русло свернул на третьем стакане, и П.Я.Т.Н.И.Ц.а выиграла. Тони же, наивно надеялся, что Роджерсу хватит чувства такта хотя бы до пятого. В какой-то момент объяснение Старка свелось к простому «красивый, умный, волшебный» — Тони всегда был падок на внешность и острый ум, и тогда они решили перебраться на диваны и начать разговор с начала. С самого начала. Тони рассказал, как познакомился с ней, именно с ней, на презентации Башен Старка в две тысячи одиннадцатом году, что с самим Локи познакомился в баре. О планах Локи захватить мир — Тони не знал и, хотя бы от этого, Роджерс чувствует облегчение. Он просто не знал, как бы смотрел в Аду своим друзьям в глаза, если бы это было не так. В том, что они все будут гореть в Аду — Роджерс не сомневался.

Локи спускается к ним через час. Устраивается на диване рядом с Тони, кладет ему голову на колени и отворачивается куда-то в живот Старка. Тони начинает гладить Локи по волосам как-то машинально, на рефлексах. Роджерс уверен, что Старк даже не осознает этого.

— Кошмары? — тихо говорит Тони, а Локи лишь кивает в ответ.

Старк знает, что даже спустя столько лет, Локи снятся пытки у Таноса. Эти кошмары его не отпускаются, затягивают все дальше в бездну безумия и отчаяния. Рагнар мог бы забрать их, но тогда он увидел бы, через что Локи прошел, а тот этого не хочет. Локи хочет оставить Рагнара ребенком настолько долго насколько это возможно. Тони согласен с ним.

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, понизь температуру до плюс десяти.

Роджерс удивленно смотрит на Тони.

— Локи лучше спит в холоде, — отвечает Старк.

Пара они и правда странная, думает Стив, но что-то в них есть такое… настоящее что ли? Глядя на них кажется, что это не очередная ложь Локи, не какой-то изощренный план по захвату мира. Стив видит, как Тони боится даже шелохнуться, сидит в неудобной позе, а Локи наоборот расслабляется — уснул. Даже при чужом, постороннем человеке — уснул, потому что Тони рядом. Локи точно знает, что Старк его защитит, хотя бы от ночных кошмаров. Стив чувствует себя сейчас лишним, словно подглядывает в замочную скважину за чем-то очень личным. А еще создается впечатление, что их пара — это что-то такое… сокровенное. Навсегда. Роджерс уже хочет встать и уйти, у Старка в правом крыле дома на первом этаже есть мини-база для Мстителей: спальни, командный пункт, конференц зал. Но Тони начинает тихо говорить, глядя куда-то в пустоту, так и не меняя позы и не прекращая гладить Локи по волосам:

— Мы расстались после… войны за Камни Бесконечности. Локи пришел тогда ко мне ночью, показал все знания этого и других миров — и исчез. Я никогда не думал, что это их мировое древо, Иггдрасиль, и правда существует. Но оно есть, Стив, правда есть, я его видел.

Старк, как и всегда, когда волнуется, начинает перепрыгивать с темы на тему, пропускать окончания фраз, забывать, что люди вокруг не могут слышать его гениальные мысли.

— А Рагнар? Я и не знал, что он мой сын. Я думал, тогда в Асгарде, что он чей угодно, но только не мой. А Локи, Локи никогда не врет, ты же знаешь, да? Он просто не ответил, увернулся, как и всегда. Если бы Тор не притащил Рагнара тогда на базу — я бы и не узнал. А Рагнар всегда знал. Локи никогда не врет.

Нет, Роджерс не верит, что Локи — никогда не врет. Но глядя на Тони, на такого Тони — начинаешь в это верить. Бог обмана и лжи, который никогда не врет, каких только странностей в этом мире нет.

— Он разделил свое бессмертие, глупый. Что мне с ним делать, если его теперь самого так легко убить?

И только после этих слов Тони вздрагивает, приходит в себя и также тихо говорит:

— Спокойной ночи, Стив, П.Я.Т.Н.И.Ц.а приготовила твою комнату.

Роджерс более чем уверен — Тони в эту ночь спать не будет, так и просидит до утра в холоде с самым ценным грузом на руках.



Рагнар рассказывает Тони про Кошмаров, про защитников его семьи. Их трое, говорит он, для него, для Локи и для Тони. Старк принимает подарок с сомнениями. У него всегда были сложные отношения с подарками, Тони никогда не знал, как на них отвечать, а тут еще и настолько ценный. Кошмар — проявление души его сына, проявление его заботы, он дарует тебе защиту от всех врагов, помогает в сражениях. Тони, в отличии от Локи, не обладает магией и даже не знает, как эту штуку вызвать, но Рагнар уверяет, что, когда придет час нужды, час опасности, Кошмар проявит себя сам. Тони запирается в мастерской на несколько суток, что-то проектирует, чертит. Локи видит, как Тони кует что-то круглое и полое внутри. Спустя четыре дня работы, когда Тони практически не спит и не ест, он отдает Рагнару трехкомпонентный составной посох из адамантия. Этот посох никогда не сломается, не сможет изменить свою форму из-за холода или высокого жара, а это важно при том, что его сын — наполовину ледяной великан. Тони шутит, что в час нужды, в час опасности — посох проявит себя сам. Посох был темно-серебряного цвета, тускло поблескивающим на свету, состоял из трех частей, которые можно было соединить в любом необходимом тебе порядке. В одной из частей посох хранил внутри себя острое лезвие, которое за счет хитрого механизма, или магии Рагнара, могло преобразовать посох в одностороннюю алебарду. Больше всего Рагнару понравилось то, что посох можно было сложить в одну компоненту, за счет этого его было удобнее брать с собой. Асгардские доспехи очень замысловаты, но за счет такой возможности, посох можно было повесить на пояс и освободить руки. Тони продумал все до мелочей.



В особняке Старка в пригороде Нью-Йорка целое крыло первого этажа было оборудовано под нужды Мстителей. Им приходилось иногда собираться там, особенно когда нужна была вся мощь П.Я.Т.Н.И.Ц.ы, которую Тони не позволил подключить на базу Мстителей, там стояла демо-версия, Старк очень заботился о своей интеллектуальной собственности. И, к всеобщему сожалению Мстителей, в этот раз им тоже пришлось ехать к Старку домой. Они были в конференц-зале, когда Локи выпрыгнул из портала прямо в кресло Тони, перебрасывая длинные ноги через подлокотники, он всегда так сидел. Старк был занят ища с П.Я.Т.Н.И.Ц.ей какую-то информацию. Локи решил, что сейчас как раз самое время посоревноваться в красноречии препираясь со Мстителями. Особенно ему приносило удовольствие издеваться над Тором. Брат и хотел бы ответить, но помня обещание Тони не устраивать разборки в его особняке — терпел. Локи обрывает очередную колкость на полуслове. Температура в комнате снижается и стремится к нулю, о чем и предупреждает П.Я.Т.Н.И.Ц.а. По стенам и окнам идет пока еще легкая изморозь, которая в любой момент может перерасти в глыбы льда.

— Локи, — предупреждает его Тор. Он еще по детству помнил, как Локи во время волнений и плохого настроения любил заморозить что-то. Правда тогда они не думали, что это из-за того, что он ледяной великан и просто причисляли это к колдовству.
— Это не я. Что-то случилось, — взволновано говорит Локи вскакивая с кресла.
— П.Я.Т.Н.И.Ц.а! Где Рагнар?! — кричит Тони, но уже и сам пробивает по системе сигнатуры телепортации, Рагнар точно где-то в доме.

Из-под ног Тони и Локи вылетают тени, преобразуются в лошадей из тьмы. Животные мечутся из стороны в сторону, они и так не стабильны, никогда не могут устоять на месте, но сейчас — еще хуже. Звери из тьмы кричат так, что уши закладывает, что кажется душа твоя сейчас покроется холодом и умрет. Дверь в конференц зал открывается и внутрь заходит Рагнар. Он проходит несколько метров, роняет из ослабевших рук металлический посох, что для него выковал Тони, и робко зовет:

— Локи, Локи, Локи. Больно, как же больно, — по щекам Рагнара текут слезы. — Я убил его, Локи. Его больше нет, Локи. Я убил его.

Свет в комнате начинает мерцать и притягиваться к Рагнару, он поглощает его неосознанно, он вообще сейчас не может контролировать свою силу. Локи оказывается рядом с сыном, на ходу создавая барьер-сферу, который не даст его силе вырваться. Если люди в комнате сойдут с ума от страха — их точно не простят. Локи прижимает Рагнара к себе, тянет его вниз, садится с ним на пол.

— Тихо, тихо, — шепчет Локи, — покажи мне что случилось, — и сам уже прижимается лбом ко лбу сына, чтобы посмотреть его воспоминания. — О, Хельхейм. Глупый, какой же ты у меня глупый. Сильный, но глупый.

Локи укачивает сына в своих объятиях, а тот кричит так, что даже через барьер — в комнате звенят стекла. Кошмары вьются вокруг барьера, а потом прорываются внутрь и исчезают в тени Рагнара. Людям в комнате страшно и даже не потому, что Рагнар распространяет вокруг себя волны страха, они не проходят через барьер Локи, людям страшно потому, что подсознательно они боятся, как богов, так и неизведанного. Тони поднимает с пола посох — по всему периметру по серебристому металлу тянутся черные руны. Когда Тони делал его — их не было.

— Локи, что он сделал? — тихо спрашивает Старк. Тони садится на пол рядом, но пройти через барьер не может, Локи ему не даст. Слезы у их сына черные, густые и вязкие как сама тьма. И Тони очень больно видеть их Рагнара, доброго и всегда веселого Рагнара — таким.
— Кошмары — это часть его души, — поясняет Локи, не выпуская сына из объятий, — он хотел перенести его из тени в посох, но не рассчитал силу.
— И эта часть разбилась, — догадывается Тони. У его сына болит сама душа, светлая, добрая, такая еще детская душа, а здесь ему никто не сможет помочь, даже Локи. Свою душу Рагнару придется залечивать самому.
— Да. Глупый, мой глупый мудрый воин, — шепчет Локи куда-то в волосы Рагнара.

Ничего, он успокоится, залечит свои раны, а посох, усиленный кровавой жертвой его Кошмара, его души, по силе теперь не будет уступать Мьельниру и Ярнбьерну. Хоть они об этом и не просили.


Примечания:
Значение имени «Рагнар» – мудрый воин.




Часть 12.




Где-то через год все привыкают к такому повороту событий. Во многом помогает Роджерс каждый раз прекращая ругань Мстителей — не их это дело с кем живет Тони Старк. Смириться не может разве что Ванда, для которой Локи до сих пор враг номер один — забыть Вижена и жить дальше она так и не смогла. Еще одной проблемой для всех стал Тор. Только слепой теперь не заметит, что Тору от Локи нужна была явно не братская любовь. На глаза Тору Локи решает не показываться, каждый раз исчезая в порталах, когда они оказывались в одном помещении. Тони работал в основном из своего особняка поэтому Мстители для них стали частым гостем, хотя вот Тор, в свою очередь, предпочитал в лишний раз к Старку не ездить. За все то время, что прошло с их драки на свадьбе Натали —Тор и Локи так и не поговорили. Локи обнимает Тони, жарко шепча на ухо:

— Ревнуешь?

Тянет согласные в своей привычной манере, мурчаще-рычаще. Тони не отвечает, но он и правда ревнует. Старк знает, что со стороны Локи можно не бояться измен, но вот Тор все еще оставался как физически сильнее Локи, так и его царем. Локи лишь смеется в ответ, ему льстит то, как Старк ревнует его.



Локи в последнее время постоянно гадает: то раскидывает руны, то выкладывает сложные схемы из карт, как-то раз даже обратился к кофейной гущи, перевернув чашку Тони после того как тот допил кофе. То, что Локи умеет гадать на чем угодно — Тони не сомневается. В том, что даже такой распространенный способ в Мидгарде как кофейная гуща, в руках Локи имеет реальную магическую силу — тоже. На вопросы Локи не отвечал. Тони было интересно, на что тот так активно гадает — увиденное Локи явно не устраивало, но Локи молчит или отшучивается.

Как говорится «ничего не предвещало беды». Тони приехал в особняк вместе со своими друзьями, им нужны были ресурсы П.Я.Т.Н.И.Ц.ы, чтобы решить один вопрос. Стоит Тони только зайти в дом, как Локи босой и какой-то взъерошенный и нервный, сбегает вниз по лестнице, тянет его за руку наверх. Старк пытается сопротивляться, говорит, что ему нужно работать, но Локи физически сильнее — вырваться из его хватки не получается. Уже на лестнице, Локи, под удивленные взгляды всех, в разнобой начинает объяснять, но Тони ничего не понимает: какие-то руны, гадания, что учила его Фригга, Локи не любит их использовать, но сейчас только они помогли, сейчас, только сейчас, Тони ему нужен прямо сейчас, нужно спешить. На втором лестничном пролете Тони сдается, только и успев выкрикнуть:

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а! Помоги им с работой!



Локи ведет его к кровати, толкает Старка, заставляя на нее сесть. А сам опускает на колени перед Тони, кладет руки ему на бедра, тянется к ремню. И, черт, он так редко это делал. Тони теряется в ощущениях от этих умелых прикосновений, на ком и когда Локи тренировал свои навыки — Тони предпочитает не думать. Локи довольно облизывается, больше похожий на дикую кошку в этот момент. Старк тянет его к себе на колени, опрокидывает на кровать и шепчет на ухо:

— Так богиней чего была Фригга?

Локи смеется, воздух мерцает от золотой волны магии и Локи преобразуется в женскую версию себя:

— Ты правда хочешь говорить о другой женщине в моей постели?

От этого «в моей постели» у Тони мутнеет в голове, а мысли путаются. От Локи всегда так — ведет, чувствуешь себя пьяным без вина. Локи не отпускает его несколько часов, заставляя хотеть себя снова и снова, они утопают в объятиях друг друга раза три или четыре, Тони не помнит, он сбился со счета. Перед тем, как уйти на первый этаж работать, Тони поворачивается от двери и смотрит на Локи. Та сидит по-турецки абсолютно голая, запутавшись ногами в простынях и смотрит вдаль в большое панорамное окно. Абсолютно счастливая.



Тони возвращается к Мстителям в тайне надеясь, что ему не устроят допрос. Друзьям хватает чувства такта проигнорировать эту ситуацию, а вот Рагнар смотрит внимательно, щурится, очень похож на Локи в этот момент:

— Ты не знаешь, что он сделал, да?

Тони тяжело вздыхает и садится в кресло.

— Так богиней чего была Фригга?

Рагнар смеется и исчезает в зеленой вспышке, он слишком давно не видел Локи как свою мать — он не хочет терять время. Тони думает только о том, что нужно придумать какую-нибудь защиту, не дающую телепортироваться внутри дома. Лишним не будет.

— В германо-скандинавской мифологии, сэр, — подсказывает заботливая П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — жена Одина, верховная богиня Фригга, была покровительницей любви, брака, домашнего очага и деторождения.

Легче от этого знания Тони не становится.



Локи и Рагнар уже ждали их на кухне. В доме у Старка как-то быстро вошло в привычку есть всем вместе.

— Когда ты скажешь Слейпниру? — донимал Рагнар отца. Хотя скорее мать потому что Локи предстал перед всеми в своем женском обличии.
— Рано еще, — серьезно отвечает Локи, — и сядь нормально, ноги опусти. Когда Мстители рассаживаются по своим места, Локи варит себе кофе, но Старк забирает чашку:
— Тебе нельзя, — серьезно говорит Тони отпивая кофе.

Глупым он никогда не был и сложив два плюс два и так понял зачем он нужен был Локи сегодня. Тони немного обидно, что Локи не спрашивает его мнения, хочет ли Старк еще детей или нет, но Локи всегда был таким — живет только для себя одного. Вот и сейчас мнение Старка его нисколько не интересует.

— Переверни чашку на блюдце как допьешь, — только и говорит Локи.

Опять гадания, но Тони послушно допивает кофе и переворачивает ее.

— И что ты там видишь? — заинтересовано спрашивает Стрэндж, в Камар-Тадже не учат гаданиям, для них это лишь уловки шарлатанов.

Локи берет чашку в руку и переворачивает, долго смотрит на нее крутя по часовой стрелке. Как в кухне образовалась абсолютная тишина никто не заметил — всем было интересно.

— Море слез, — серьезно говорит Леди Локи, — я вижу море из слез.

Рагнар вырывает кружку из рук матери, крутит ее по часовой стрелке, всматривается в знаки, а потом согласно кивает:

— Да, море из слез.

Тони встает со своего места, кладет руки на плечи Локи, прижимает к себе. Чашка, сваренная Локи для себя, кофе выпитое Старком — это было одно на двоих море из слез.



Локи как с цепи срывается. Он целыми днями напролет раскидывает руны, не прибегая больше к другим способам предсказаний. Руны, вырезанные из костей его отца — все равно самый сильный и верный способ. Ответ рун всегда один: «море из слез». И Локи не нравится это предсказание. Через несколько недель становится хуже — Локи плохо, то ли из-за того, что он не в Асгарде, где все пропитано магией, то ли из-за того, что эта беременность — вторая, но ему безумно плохо. Локи не выходит из спальни, целыми днями лежит в кровати, укутанный в шкуры каких-то незнакомых Тони животных. Температура в доме стремится к нулю, П.Я.Т.Н.И.Ц.а старается поддерживать на четвертом этаже комфортную для Локи температуру минуса. Пеппер, милая и добрая Пеппер, старается не оставлять Локи одного.

Тони приходится чаще уезжать из дома по работе, чтобы Мстители не приезжали к нему — лишние вопросы им сейчас ни к чему. На второй месяц Тони приходится оставить Локи на две недели — их со Стивом вызывают на базу Щ.И.Т.а в Вашингтон. Тони устал после этой поездки и ехать сначала на базу Мстителей, чтобы подвезти Стива — сил нет, поэтому они оба едут к Старку домой. Они застают Локи на полу в гостиной, перед раскиданными рунами. Локи тихо что-то поет на древнескандинавском языке. Рагнар сидит рядом, прижимается к матери спиной, он вообще от нее теперь практически не отходит. Голос у Локи приятный, чарующий, чуть с хрипотцой, но Стива поражает не это. Стив помнил, как Леди Локи выглядела тогда в Асгарде — молочно-белая кожа, черные густые кудри, она была самим совершенством. Сейчас же от прекрасной Леди Локи не осталось и следа. На полу у дивана сидит чудовище с синей кожей, которая будто покрыта выпуклыми татуировками, некогда пышные воздушные кудри, как сосульки, стянуты куда-то за спину, а вместо таких привычных изумрудных глаз на них смотрят кроваво-красные с красной же склерой. Петь Леди Локи не прекращает, а Тони как ни в чем не бывало, садится на пол рядом, притягивает ее к себе и целует куда-то в висок. Он принимает Локи в любом из обличий и это отличает Старка от всех остальных людей.

Месяце на пятом Локи приходит в себя, даже кажется, что магии у него стало только больше. Локи больше не прикован к постели, да и может спокойно поддерживать свое привычное, не йотунское, обличие, чтобы не пугать людей, с которыми он живет. Натали не отстает от него с расспросами, все требует сказать, кто у нее будет — младший брат или младшая сестра, но Локи отмахивается от нее. Он не хочет тратить силы на такие глупости как выяснения пола ребенка. Он даже не хочет знать — носит внутри себя бога или простого смертного, такая вероятность тоже остается так как боги рождаются крайне редко. О чем он и говорит Тони, но Старку все равно кто у них родится, важно только одно, что этот ребенок — их. Когда Пеппер слышит эти слова, она очень гордится Тони, из него получился отличный отец.

Про предсказания все успешно забывают, руны не показывают к какому временному сроку ждет их личное море из слез поэтому Локи не видит смысла переживать дальше. Тони лишь соглашается — все, что касается магии, он полностью доверяет Локи. И им действительно кажется, что все хорошо. Натали и Рагнар светятся от счастья представляя, как будут играть с их братиком или сестренкой, когда ребенок немного подрастет. Даже Пеппер втягивается в эту игру и вот они уже все вместе придумывают имена — Пеппер и Натали предлагают хоть и красивые, но мидгардские, а Рагнар — звучные асгардские имена.



Но беда приходит вместе с раскатами грома. Локи на седьмом месяце и чувствует себя просто прекрасно. Он настаивает, что не нуждается в сиделках, и его семья, Локи до сих пор непривычно это слово, дает ему полную свободу в доме. Все равно у них есть П.Я.Т.Н.И.Ц.а, думает Пеппер, если что-то случится — она их предупредит. В тот день, как и предыдущие несколько, Тони заперся в мастерской, его новый проект поглотил его настолько, что Старк не обращал внимание на происходящее вокруг, он сутками напролет, что-то сверлил, ковал и паял — грохот стоял невероятный. Как открылся радужный мост — П.Я.Т.Н.И.Ц.а не успела засечь. Тор появился у них на пороге без предупреждения, он не видел Локи практически полтора года, и Тор наконец-то собрался с силами, чтобы поговорить с братом. Находит он брата в гостиной на первом этаже. Леди Локи сидит на диване и читает какой-то древний фолиант. На шум в гостиную прибегает Пеппер, она как раз хотела растормошить Тони в мастерской, как услышала ругань. Они кричат друг на друга, ругаются на непонятном людям языке. Локи, вскочив с дивана, смеется истерично и абсолютно безумно. Тор в порыве чувств хватает Локи за руку, а та лишь кричит:

— Не трогай меня!

Как это произошло, Пеппер не понимает, но следующее, что она видит — это как Леди Локи падает на пол, больно ударяясь об угол кофейного столика. Локи в истерике, она сидит в луже собственной крови и кричит, в панике зовет сына, а Пеппер в этот момент бежит к панели управления П.Я.Т.Н.И.Ц.ей на стене, ей нужно позвать Тони как можно скорее. Рагнар выпрыгивает в зеленой вспышке из портала на пол прямо перед матерью. Вскидывает руки, рисует какие-то руны в воздухе.

— Перенеси нас! Быстро! — кричит Локи вся в слезах, а сама разрывает платье на животе, прокусывает себе руку и кровью начинает выводить какие-то руны.

Тони вбегает в комнату ровно тогда, когда зеленая вспышка телепорта Рагнара переносит их с Локи куда-то.

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а! Что здесь произошло? — зовет компьютер Тони.

П.Я.Т.Н.И.Ц.а послушно выводит видеозаписи с камер на голографические мониторы, которые встроены в стены. По записям видно, как Тор хватает Локи за руку, та кричит на него, пытается вырваться, а Тор лишь толкает ее вперед. Леди Локи спотыкается, падает на пол и ударяется спиной о кофейный столик. Тони сидит на коленях, бездумно опускает левую руку в кровь, что осталась на полу. «Холодная», — думает он, а вслух говорит:

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, сигнатуры телепортации.
— Невозможно отследить, сэр. Координаты не совпадают с Асгардом или Иггдрасилем, сэр.

Тони кивает.

— Старк, я… — начинает неуверенно говорить Тор, но Тони его перебивает.
— Замолчи. П.Я.Т.Н.И.Ц.а, рассчитай шансы ребенка выжить с учетом божественного происхождения, — и немного подумав, добавляет, — и с учетом того, если родиться должен человек.
— Сэр, согласно силе удара, шансы того, что ребенок выживет, будучи человеком — равны нулю.

У Пеппер подкашиваются ноги, а по щекам льются слезы. Старк встает с пола, смотрит на свою левую руку, всю в крови, а потом закатывает рукав. Руны союза пылают, он чувствует, как где-то в Девяти мирах Локи кричит от боли. Тони подходит к Тору, кладет свою левую руку ему на плечо, размазывая кровь Локи по доспехам.

— Молись, Тор, чтобы они выжили. Иначе Асгарду понадобится новый царь.

Тор молчит, смотрит на руку Тони и видит руны союза, такие же, как ему нанесла когда-то Сиф. Вот только у Тора — татуировка, а у Тони колдовская вязь, что тянется куда-то за локоть. Его друг не только проклят Локи, но и связан с ним.

— Я буду в мастерской, — устало говорит Тони и выходит из комнаты.



Рагнара и Локи нет уже неделю, как и Тони, который не выходит из мастерской вообще. Пеппер в слезах, звонит Стиву и рассказывает все, что случилось. Роджерс приезжает незамедлительно, спускается к Тони в мастерскую и застает странную картину: Тони пьяный в хлам, сидит на полу среди каких-то чертежей и схем, тяжелых книг и исписанных листов бумаги. И везде, на всех бумажках, схемах, картах и чертежах почерком Тони свободное место исписано скандинавскими рунами. Тони пытается найти своих мальчишек, но сигнатуры портала не совпадают с известными ему мирами. Они могут быть где угодно — начиная от Хельхейма, заканчивая Муспельхеймом. Вытащить Тони из мастерской у Стива не получается. А еще через неделю — Старк выходит из нее сам. Отдает П.Я.Т.Н.И.Ц.е несколько приказов, выпускает Экстремис из костей, призывает броню и улетает куда-то. П.Я.Т.Н.И.Ц.а, по приказу хозяина, отправляет ему вслед еще одну пустую броню.

Пеппер пытается дозвониться до Тони, но тот не берет трубку. Его нет уже четыре дня и, если честно, Пеппер уже устала жить в этой неизвестности. Они уже две с половиной недели не знают о Локи абсолютно ничего. Натали перебирает бумаги отца в мастерской — он вывел формулу какого-то портала, но куда он ведет — она не знает. А Тони тем временем в Норвегии, в деревянном доме в заснеженных лесах, строит очередной портал и молится своему богу Локи каждую ночь, в надежде, что молитвы сделают его сильнее. Когда портал построен, Тони призывает броню и исчезает в синих всполохах. Старк оказывается на залитой солнцем поляне, такой яркой и беззаботной, словно сама природа издевается над горем смертного. Он был здесь с Локи, практически двадцать пять лет назад. Старк, не снимая брони, садится на колени пред мировым древом. Иггдрасиль шумит листьями, здороваясь со своим гостем. Тони помнит, что когда-то говорил Рагнар: если дотронуться до Иггдрасиля, смертный, скорее всего, сойдет с ума, но Тони отбрасывает эти мысли — раньше надо было бояться. Он кладет руки на ствол древа и начинает молиться. Броня медленно покрывается трещинами и ржавчиной. «Усталость металла», — отстраненно думает Тони, не прерывая своих молитв. Он сейчас, как и этот металл — очень устал, сломлен как физически, так и морально, глядишь дотронешься и рассыплется в прах. Броня отжила свой век на третью смену дня и ночи, просто обратилась в пыль от легкого дуновения ветра. Тони не встает с колен несколько суток к ряду, прижимается от усталости головой к стволу Иггдрасиля, плачет и шепчет свои молитвы. Просит саму суть этого мира, древнюю магию, вернуть ему его семью. Рагнар был прав, Тони и правда сходит с ума от силы Иггдрасиля, но не сразу, постепенно, медленно, шажок за шажком. Он кладет ладони на ствол, как много раз это делал Локи, но Старк — не Локи, древо не обманешь. Иггдрасиль шуршит листвой и в ответ на мягкое прикосновение показывает, как был сотворен весь этот мир. Как реки тысячелетиями пытались разбить льды Нифльхейма прежде чем разнести свои воды по будущим Девяти мирам. Тони кажется, что он видит из чего состоят атомы, как делятся клетки, как преломляется свет через воздух. Это не похоже на прикосновения к Локи. Если, прикасаясь к Локи, Тони чувствовал проявление божественности, проявления его волшебства, то сейчас он чувствовал саму суть этого мира. На пятую смену дня и ночи, поднимается буря, ветер прижимает ветки Иггдрасиля к земле и отталкивает смертного от ствола мирового древа пока тот еще в состоянии мыслить и не сошел с ума окончательно. У Иггдрасиля кончилось терпение, ему больше не нужны эти молитвы. Тони приходит в себя где-то в пяти метрах от ясеня, весь с ног до головы укрытый тонкими, гибкими, молодыми ветками мирового древа. Старк уверен — это дар, и он должен забрать их с собой. Тони блуждает по поляне, обходит мировое древо с левой стороны. Он помнил, где-то здесь, слева от ясеня, они были у древних Норн, но дошли они к ним буквально за тридцать минут, а он блуждает уже несколько часов. Источник Урд появляется перед ним внезапно, словно прятался до этого за иллюзией. Древние Норны сидят на парапете, что обрамляет воды колодца и молчат, они знали, что смертный их найдет. Тони нужно попросить их, чтобы древние Норны помогли ему добраться до Мидгарда, но сил говорить у него нет. Он падает на колени, смотрит на свои руки, видит, как на ладони падают слезы. Старк не помнил, когда плакал в последний раз. Ему без году неделя семьдесят пять лет, он слишком устал от этого мира и всех его переживаний. Норны обступают его со всех сторон, садятся рядом с ним на землю, обнимают его и поют. Тони не понимает ни слова, но песня красивая и очень грустная. Норны не могут покинуть источник, они не могут ему ничем помочь. Скульд качает головой, она знает, чем все закончится, но сказать не может, ей запрещено. Верданди вытирает слезы смертного, она знает, где сейчас его душа, но сказать не может, ей запрещено. Урд помогает ему встать, она знает, что никто не виноват в случившимся, но сказать не может, ей запрещено. Они толкают Тони в спину, костлявыми пальцами показывая нужную ему тропу и смотрят в спину смертному, когда он продолжает свой путь. Через несколько часов в синей вспышке Старк покидает мировые тропы и снова оказывается в своем маленьком доме в лесах Норвегии. Тони собирает свои вещи, призывает броню и летит обратно в Нью-Йорк. Вот только долететь ему не дают, на подлете к границе США, его перехватывают квинджеты Щ.И.Т.а.



Тони Старка взяли под арест и отвезли в Вашингтон, заперли в одной из допросных. От него так и фонит сигнатурами портала, но без П.Я.Т.Н.И.Ц.ы выяснить в каком из миров был Старк — возможности не представляется. Натали отключила программу в тот же день, как исчез отец, заранее стерев все данные по его последней наработке, даже бумаги сожгла. Отец сможет восстановить все по памяти, а Щ.И.Т.у не нужно знать об этих исследованиях. Старк сидит в допросной несколько суток и молчит. Мстителей зовут в Вашингтон, в смутной надежде, что, хотя бы им он откроется. Они стоят за непроницаемым стеклом и смотрят, как Тони в полном одиночестве допросной что-то мастерит из деревянных веток. Отобрать их у него не получилось, агенты Щ.И.Т.а говорят, что он не выпускал прутики из рук. Спектральный анализ показал, что это ветки обычного ясеня, ничего примечательного.

— Ясеня? — переспрашивает Тор. Агент, отвечающий за допрос, только кивает.

Помочь вызвалась Ванда. Она зашла в допросную, но Старк с ней даже не поздоровался словно и не заметил вовсе. Как сидел, скрепляя между собой ветки, так и сидит. Ванда встала позади него, вскинула руки, создала алую сеть своего гипноза над головой Тони. А потом опустила руки, облокотилась на стену, сползла по ней на пол и заревела.

— Больно, — слышат Мстители в спикерфон, — как же тебе больно, — продолжает выть ведьма, — у него душа на куски разбита. Как же ты жив до сих пор?
— Также, как и ты, — тихо отвечает ей Тони, не прекращая своего занятия, — существую, но не живу.

Роджерсу надоедает все это, он приказывает отпустить Железного Человека, но руководство Щ.И.Т.а отвечает отказом. Тогда Роджерс запирается в допросной вместе с Тони, чтобы к тому больше никого не отправили. Стив сидит через стол от Тони и смотрит, как он из веток плетет какую-то вещь. Смотреть на Старка больно и хоть он и выглядит точно так же, как и тридцать лет назад — при взгляде на него кажется, что Тони — старик, который прожил уже не одну жизнь и знает об этом мире абсолютно все.

— Пеппер волнуется за тебя, — разрывая тишину говорит Стив. Тони лишь кивает в ответ, он знает.
— И они все еще не вернулись. — Тони опять кивает, он знает, он все это знает.

А потом где-то за толстым непроницаемым стеклом, до Тора доходит где был Тони.

— Ясень! У него в руках ветки ясеня! Он был у Иггдрасиля, у мирового древа!

Одновременно с этим, Тони ставит на стол сплетенную из веток детскую игрушку — олень с широкими раскидистыми рогами.

Но приказа отпустить Старка не поступает. Зато на засекреченную базу Щ.И.Т.а приезжает адвокат из Старк Индастриз. Как они вообще узнали где Тони — Щ.И.Т.у непонятно, но адвокат вместе с агентами высокого уровня допуска, которые отвечают за эту операцию, проходит в допросную. Муж Натали встает рядом со Старком, кладет на стол свой кейс, открывает его и по очереди достает бумаги: вот свидетельство о браке Лейлы Лафейсон и Энтони Старка. К сожалению, говорит адвокат, предоставить свидетельство о браке Локи Лафейсона и Энтони Старка мы не можем так как хоть в США и разрешены однополые браки, объяснить кровное родство Рагнара Локинсона и Энтони Старка они тогда не смогут. А так вот, пожалуйста — свидетельство о рождении, анализ ДНК подтверждающий отцовство. А вот и справки от врача, где согласно приему у доктора, Лейла Лафейсон опять была беременна. Вот записи с видеокамер, что Тони всю последнюю неделю был в Осло, а вот документы на собственность в Норвегии, которая, к слову, является не просто собственностью, а религиозной — место поклонения скандинавскому богу Локи. А как вы знаете, согласно исследованиям астрофизика Джейн Фостер, все места силы имеют искаженные сигнатуры, что и отпечаталась на титаново-золотой броне Железного Человека. А если вам и этого мало, то вот выдержки из асгардских законов, что во время свадебных церемоний пары наносят на себя защитные руки. Вот и фотографии этих рун на руках у Энтони Старка и Локи Лафейсона. Так вы же еще и арестовали моего клиента незаконно, продолжает муж Натали, вот у нас есть разрешение для Железного Человека на неограниченное пересечение границы США. А вот и паспорт для заграничных поездок с отметками о выезде из Норвегии и декларация на броню. Ах, давайте не забывать, что восемьдесят процентов того, что есть у Щ.И.Т.а и Мстителей в частности — базируется на капиталах Старк Индастриз, как интеллектуальных, так материальных, и недвижимых. И если я не позвоню через три минуты и сорок пять секунд в главный офис Старк Индастриз, исполнительному директору Пеппер Вирджинии Старк, то мы подаем на Щ.И.Т. иск о незаконном присвоении чужой собственности и проникновение на частную территорию.

Чего не могли добиться Мстители и сам Капитан Америка, добился какой-то адвокат — через три минуты Старка отпускают. Когда этот хитрый лис успел собрать такое досье документов, Тони не интересуется, он никогда не читал бумажки, что приносила ему Пеппер на подпись.



Мстители отвозят Тони домой, но Стив не хочет оставлять его одного. Тор тоже чувствует свою вину, как перед Тони, так и перед Локи поэтому остается со Стивом в особняке. Старк никак не реагирует на это заявление друзей. По возвращению, он обходит свой дом, как призрак: оставляет игрушку в спальне на тумбочке у кровати со стороны Локи, обнимает свою прелестную Натали, и лишь отрицательно качает головой на вопрос Пеппер — «Ты их нашел?». Тони пропадает в мастерской днями напролет, а ночью — надирается в баре на первом этаже. В одну из ночей, друзья составляют ему компанию и Тор неловко говорит, что приказал Хеймдаллю просмотреть все Девять миров. Тони лишь хмыкает в ответ залпом допивая виски:

— С ним Рагнар, Хеймдалль никогда не сможет побороть свой страх и увидеть их.

Тор лишь согласно кивает, он знает это.

— Руны все еще горят, — вдруг говорит Тони, — Локи еще жив, — и уходит в мастерскую оставляя друзей одних.



Возвращаются Локи с Рагнаром так же внезапно, как и исчезли. Их не было чуть больше месяца. Пеппер как раз собрала всех в гостиной на первом этаже, чтобы решить насущный вопрос: «Как вытащить Тони из мастерской», как с лестницы из подвала донеслось:

— Точка выхода? — кричит Тони П.Я.Т.Н.И.Ц.е, вбегая в комнату.
— Замрите, сэр, — отвечает компьютерная помощница.

Комнату разделила пополам зеленая вспышка и вот уже Тони прижимает к себе Локи. Леди Локи, отмечает про себя Старк, все еще беременную Леди Локи. А Локи жмется к нему спиной, переплетает руки. Ждал, его смертный его ждал. В полной тишине, собравшиеся слышат тихий голос Локи:

— Море слез, Старк, помнишь? Море из слез. Я не чувствую ее, Старк, она больше не отвечает мне. Она мертва, Старк, она мертва.

Под сочувствующие взгляды, такие ненавистные ему в данный момент, не нужно ему их сочувствует, Старк призывает свою броню, Леди Локи слишком тяжелая, чтобы поднять ее без силы Железного Человека. Он подхватывает Локи на руки и уходит с ней на четвертый этаж. Где-то с лестницы, Тони слышит, как Рагнар швыряет в стену этот злосчастный кофейный столик, который разлетается по комнате тысячей стеклянных осколков.

Она.



Локи не выходит из спальни, которая уже превратилась в настоящий Северный полюс. Тони спит в нескольких куртках, прижимая к себе поближе Локи, не отпуская ее. Слушает бессонными ночами, как та тихо плачет, прижимая к груди сплетенного из веток оленя: первую игрушку его не рожденной дочери. Как-то ночью Локи тихо говорит, что доносит плод до положенного срока, что вытащит его из себя в Асгарде, как и подобает — при родах. «Надеется», — думает Тони — «все еще надеется, что она жива». Но они оба видят это — живот больше не растет хоть и должен. Проверить жив ли ребенок земными технологиями они тоже не могут. Локи ледяной великан и температура его тела изначально намного ниже, чем у человека — показания приборов не будут точными. Им остается только ждать. Молиться и ждать. В одну из ночей Локи спрашивает у Тони чем он занимался весь этот месяц. А Тони врет ему, впервые в жизни врет Локи. Он говорит, что был в мастерской все это время и в какой-то степени — это не ложь. Он и правда из нее практически не выходил за исключением маленького приключения у Иггдрасиля и допросной Щ.И.Т.а. Тони надеется, что Локи никогда не узнает правды и то ли Локи слишком устал, то ли то, что Старк верит каждому своему слову — срабатывает, Локи и правда не замечает, что сказанное им — ложь. Сам же Тони меняет тему разговора, шутит, что угрожал самому Тору! Царю Асгарда! И уже серьезно, прижимая Локи еще сильнее к себе, говорит:

— Я сделаю все что угодно ради вас. Все.

И Локи снова верит. Каждому его слову — верит. Ведь его смертный никогда не врет. Сам же Локи рассказывает где они были с Рагнаром целый месяц. Они все это время были в Йотунхейме, в сердце Железного леса, из которого вышли все великие ведьмы и древние, как мир, Норны. Локи говорит, что они с Рагнаром — ледяные великаны поэтому их магия в Йотунхейме сильнее, а в Железном лесу зарождается самое древнее колдовство. Локи всю ночь рассказывает обо льдах Йотунхейма и Тони слушает внимательно, не перебивая. Старк знает, что умная П.Я.Т.Н.И.Ц.а уже в начале их разговора внесла в систему сигнатуры для телепортации в Йотунхейм. Старк лишь думает отрешенно, что Норны — вышли из лесов Йотунхейма, так вот почему они благоволят Локи, он для них — что-то родное, что-то, что напоминает о доме. Через несколько дней, Рагнар рисует на шее и спине Локи руны, которые не подпустят к нему любого, кто не является родственным Рагнару по крови. Пеппер теперь не может подойти к Локи, ей немного обидно, но зато и Тора руны также не подпустят. После, Рагнар запечатывает и сам этаж — он больше не хочет неприятных сюрпризов.



Все, что Локи делает днями напролет — это раскидывает руны. Он раскидывает руны так, как научился сам, как показала ему Фригга, раскладывает комбинации из карт, прибегает как к кофейной гущи, так и к чайным листам, но все, что он там видит — это смерть. Тони не может видеть, как Локи мучается, но и забрать магические атрибуты он не может тоже — от чужих прикосновений те потеряют свои свойства. Тони возвращается из конференц зала, у Мстителей очередные проблемы, обязательно кому-то нужно захватить мир в самый неподходящий момент. Локи сидит в гостиной на полу, он дует на руны, кидает их на пол, буквально сразу же притягивает их к себе магией и снова дует на руны, снова кидает их на пол. Судя по тому, что Леди Локи практически не смотрит на руны — она повторяет это действие уже не первый час. Тони садится на пол рядом, притягивает ее к себе, берет за руки:

— Прекрати, Локи, просто прекрати, — шепчет Тони куда-то ей в волосы.
— Смерть, они каждый раз показывают смерть, Старк. Каждый. Раз.

Слез у них двоих уже не осталось.



Гидра наносит удар внезапно. Похищает какого-то ученого, от которого зависят судьбы мира вот только Тони до этого нет дела. Роджерс очень просит помочь, но Тони лишь машет рукой и уходит в мастерскую. Для него сейчас существовало только две комнаты в доме — мастерская и спальня Локи.

— Я пойду, — говорит Рагнар обращаясь к Капитану.

Потом они долго спорили, что вообще-то Рагнар — ребенок, а детей на задания не берут. Но сложно отстаивать свою точку зрения, когда ребенок мало того, что выше тебя, так еще и владеет магией.

План составили быстро. Было решено, что Рагнар применит свои способности управлять людским страхом, выведет с помощью телепортации из подземного бункера ученого и готово. План Роджерсу не нравился, то, что его придумал Питер Паркер — не нравилось еще больше. Рагнар лишь пожал плечами, задачу он понял, какая разница как он ее выполнит?

База Гидры находилась в подземном бункере где-то в горах. Центральный вход в нее проходил через замаскированную пещеру. Квинджет приземлился в километре от их цели, остальной путь Рагнар должен преодолеть один. Черная волна проходит по его одежде, меняя мидгардские джинсы с рубашкой на полный боевой доспех Асгарда. У Рагнара, в отличии от Тора и Локи, нет шлема, он ему только мешает. Зато от левого наплечника поднимается вверх щиток, который закрывает шею с одной стороны. Роджерс прикрепляет к груди Рагнара видеокамеру, дает ему наушник для связи, Рагнар послушно делает все, что ему говорят. Рагнар идет по снегу в сторону пещеры так, словно и не проваливается вовсе. Метров за пятьсот до пещеры, он одним ловким движением левой руки раскрывает посох и перебрасывает его в правую.

— Что-то здесь не так, — говорит Роджерс, — готовьте дронов, я хочу видеть все, что там будет происходить.

То, что интуиция редко подводила Роджерса было общеизвестным фактом. По каналу связи пошли помехи, а потом они услышали, как Рагнар говорит:

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, поставь им какой-нибудь мощный трек.

Из колонок по всему квинджету раздались первые аккорды рок-песни.

— Весь в отца, — стонет Роджерс, пытаясь как-то убавить воющие на весь квинджет Fall Out Boy. Даже он знал эту песню — настолько она была древней. (Fall Out Boy – Centuries).

А потом началось именно то, чего боялся Роджерс.

«Some legends are told», — поет солист в колонках, а за словами песни слышатся крики испуганных и умирающих людей. (Одни легенды рассказаны).

«Remember me, for centuries», — по камерам ничего не видно, Рагнар поглотил весь свет в пещере. (Помнить меня веками).

«We'll go down in history», — Мстители отправили ему вслед дронов, те в сполохах от автоматных очередей уловили, как Рагнар с абсолютно бесстрастным лицом убивает очередного агента Гидры. (Мы войдем в историю).

«Just one mistake. Is all it will take», — тихо подпевает Рагнар, продвигаясь дальше по базе Гидры, не оставляя за собой и живой души. (Достаточно всего лишь одной ошибки).

«Until you die for me, as long as there's a light», — квинджет приземляется перед входом в пещеру, но он заблокирован каким-то заклинанием и Мстители не могут пробраться внутрь. Ванда пытается разорвать барьер, но магия Рагнара сильнее. Доктора Стрэнджа как назло с ними нет. (Пока ты не умерла за меня, пока есть свет).

«My shadow's over you», — на земле перед ними в зеленой вспышки появляется ученый, ради спасения которого и затевалась данная операция. Руки ученого прижаты к бокам и перевязаны чьими-то кишками. Роджерс не сомневается, что это сделал Рагнар. (Моя тень будет над тобой).

«You look so pretty, but you're gone so soon», — Роджерсу кажется, что голос Рагнара надрывается, а потом все стихает: магия, что блокирует вход, звуки на базе Гидры, песня, которая закончилась, П.Я.Т.Н.И.Ц.а не стала ставить ее на повтор. (Ты так прекрасна, но ты так скоро исчезнешь). А в наушниках наоборот набатом бьет какое-то заклинание, что Рагнар читает на древнем языке, с каждым словом начиная произносить его громче и громче. Роджерсу кажется, что от звука голоса Рагнара дрожат своды пещеры. Мстители бегут по извилистым коридорам к центру базы, но не видят ни одного трупа, только кровь и следы драк. Они выбегают в самую большую комнату базы как раз в тот момент, когда тьма поглощает в себя все трупы и взрывается зелеными всполохами вокруг Рагнара — он перенес их куда-то. Повсюду была кровь, она стекала по стенам и потолку, создавая лужи на полу, но это были не просто капли крови. Реки крови складывались в сотни древних рун, которые тянулись к стоящему в центре комнаты Рагнару. Кровь вязью из рун поднималась по его одежде, оплетая руки и лицо. Рагнар был весь покрыт этим кровавым заклинанием. Руны расходятся от него лучами, как лучики солнца на детских рисунках. Мрачного, кровавого солнца. Роджерс подбегает к нему и хватает за грудки:

— Что ты натворил!? — кричит он, а Рагнар лишь выпускает вокруг себя волну страха и даже у Роджерса подгибаются колени и он падает на землю, разбивая кровавые руны, силясь поднять хотя бы голову, но страх, который наслал на них Рагнар еще никогда не был таким сильным.

— То, на что у вас, смертные, — с презрением смотрит на него Рагнар сверху вниз, — никогда не хватит сил.

В квинджет они возвращаются молча, Рагнар снимает все свои заклинания и снова преображает доспехи в мидгардские одежды. Роджерс смотрит на него с ужасом, сейчас Рагнар как никогда похож на простого подростка, который слушает музыку и читает комиксы. Стиву не нравится это двойственное ощущение, он только что видел, как Рагнар словно скучая — перебил пятьдесят человек. Роджерс приказывает доставить их к главному входу в особняк Старка, он не хочет терять время на остановки.

— Локи! — кричит Роджерс забегая в дом. — Живо иди сюда, Локи!
— Стив, — перебивает его Тони, который на крик поднялся из мастерской, — что случилось?
— Твой сын только что устроил геноцид на базе Гидры! Хладнокровно убил пятьдесят человек! Вот что случилось!

Под удивленный и ошарашенный взгляд Тони, Рагнар лишь пожимает плечами. Ну подумаешь, геноцид, это же всего лишь люди. Тем более заведомо плохие.

Локи спускается по лестнице через несколько минут.

— Локи! — кричит Роджерс. — Зачем он это сделал!?

Но Локи жестом останавливает его монолог. Он и сам видит, что с его сыном что-то не так, он буквально всеми фибрами души чувствует, как его ребенок кричит. Рагнар встает перед Локи на колени, обнимает тому ноги. Леди Локи берет в руки его лицо, гладит по вискам:

— Покажи мне, — и Рагнар лишь кивает головой.

Они стоят, не двигаясь долгие несколько минут пока Локи тихо не произносит:

— Ты думаешь это поможет?
— Я надеюсь, что это поможет, — Локи стирает слезы с щек своего сына, черные и густые, вязкие слезы, сама тьма плачет сейчас глазами Рагнара.
— Локи, что он сделал? — спрашивает Тони.
— Скандинавские боги — суровые боги и им нужны кровавые жертвы, — тихо отвечает Локи, — Рагнар принес всех этих людей в жертву Нидхёггу, великому дракону, который пожирает один из корней Иггдрасиля. В надежде, что Нидхёгг насытится ими и не будет терзать мировое древо какое-то время. — Локи делает паузу в словах, не давая голосу дрожать. — Жертва как дар в честь еще не родившейся богини. — Локи закрывает глаза прижимая к себе Рагнара. — Его мертвой сестры.



Примечания:
1. Fall Out Boy – Centuries
https://www.youtube.com/watch?v=LBr7kECsjcQ
https://www.amalgama-lab.com/songs/f/fall_out_boy/centuries.html
2. Нидхёгг (Níðhöggr) — один из нескольких великих змеев, дракон, лежащий в колодце Хвергельмир и грызущий один из корней Иггдрасиля. Также он пожирает прелюбодеев, клятвопреступников и подлых убийц.




Часть 13.




Когда приходит время Рагнар переносит Локи в Асгард. Тот запирается в своих чертогах и никого не подпускает к себе. Так проходится две недели, и все это время Тони в Мидгарде не знает куда себя деть. В один из дней он срывается, выходит на улицу перед домом и что есть сил зовет Тора, кричит на него, припоминая всех его родственников аж до третьего колена. Тони знает, что Тор слышит его, Тор слышит все молитвы нуждающихся, что обращены к нему, а Тони сейчас нуждается в нем сильнее чем кто-либо в этом мире. Через пятнадцать минут истерики Старка по небу разносится гром и рядом с домом открывается радужный мост. В центре печати, что сжигает траву на их газоне, стоит Тор.

— Друг мой, — начинает Тор, но Старк его перебивает.
— Ой, да замолчи — перенеси меня в Асгард.

Тор кивает и зовет Хеймдалля. Они исчезают в радужных всполохах.



Тор приказывает приготовить смертному покои, а сам ведет его в палаты Локи.

— Со мной Локи не разговаривает и к себе не пускает, — предупреждает Тор.

Тони лишь хмыкает, он бы его тоже не пустил. Если их дочь мертва, то в ее смерти виноват, как раз Тор и его буйный неконтролируемый нрав. Тони странно чувствовал себя по этому поводу. Он знал, что Тор не специально толкнул Локи, что это был несчастный случай, но с другой стороны, если бы не черная зависть Тора — этого бы не произошло.

Тони стучит в дверь и произносит:

— Локи, это я.

За дверью слышится шуршание, шлепанье босых ног по каменному полу, а потом дверь резко открывается. Локи. Его Леди Локи. Растрепанная, взъерошенная, волосы спутались, глаза красные — заплаканные. Локи молча смотрит на него словно не веря, что Тони стоит перед ней, а потом бросается ему на шею. Его смертный пролезет везде, даже когда его не зовут. Тони выпускает из костей Экстремис, подхватывает Локи на руки и закрывает за ними дверь, а Тор так и остался стоять в коридоре сжимая до крови кулаки.



В указанный срок, Локи выгоняет всех из своей комнаты. Так они и стоят в коридоре — Рагнар, Старк и Тор, который каждый день приходил обивать порог Локи. В комнате тихо, из-за двери не слышно и звука, Рагнар садится на пол, у него уже не осталось сил переживать. Через несколько часов, дверь открывается и Локи, мужчина Локи, в какой-то длинной накидке в пол, весь растрепанный и уставший, смотрит на собравшихся в коридоре:

— Старк, — зовет он, — если ты уйдешь, я пойму. Не прощу, но пойму.

Локи держится за косяк двери, но отходит немного, давая пройти. Рагнар и Тони вскакивают с пола и наперегонки вбегают в комнату. Локи опирается двумя руками о дверь, качает головой — Тора он в комнату не пропускает, тот и так уже наворотил дел. Рагнар смотрит на ребенка, который лежит на кровати и у него подкашиваются ноги, он падает на пол, облокачиваясь на кровать и смеется, облегченно, счастливо. Сестра. Его младшая сестра. Жива. Локи еле стоит, но зайти в комнату он не может — ему страшно, он не хочет видеть реакцию Старка на… это.

— Локи, — зовет Тони, — она богиня?
— Смерти, Старк, она богиня Смерти, — отзывается от двери Локи. Он закрывает глаза и весь обращается вслух. Если честно, ему никогда не было так страшно.
— Значит Хель, — говорит Тони и берет дочь на руки.
— Значит Хель, — тенью отзывается Локи.



Локи раздает слугам приказы — ему нужно, чтобы они нашли кормилицу, Рагнара он смог поднять сам, но сейчас у него просто нет сил на женское обличие. А еще ему срочно нужна ванна, ледяная ванна с большим количеством льда, определенно. Тор говорит, чтобы помимо кормилицы, слуги привели еще какую-то божественную козу, Тони не понимает ее точного названия. Локи пропускает Тора в комнату, а тот мнется на пороге и спрашивает:

— Она жива?
— Не совсем, — отвечает Локи, — можешь подойти, только… не трогай ее. Никогда не трогай.

Тор кивает и проходит в комнату. Тони встает с дочерью на руках, чтобы показать ее Тору. Зрелище и правда… странное. Тор непроизвольно морщится, а Локи лишь устало вздыхает:

— Мужлан. Она такая потому, что ты убил все ее человеческое два месяца назад.

Хель наполовину мертва, наполовину жива. Локи подходит к Старку и прижимается к его плечу, смотрит на дочь. Правая половина ее лица и тела абсолютно нормальные, кожа белая, Локи уверен, она будет похожа на него, глаз такой же изумрудный и волосы будут черные, у Старка они тоже черные — тут можно даже не сомневаться. А вот левая ее половина успела сгнить за два месяца в утробе, Хель должна была быть наполовину человеком, но из-за прикосновения неуемной силы Тора человек в ней умер. На родителей она смотрела разноцветными глазами: правый изумрудный, как у Локи, а левый карий, как у Старка, но подернут какой-то белесой дымкой. «Как стеклянный», —думает Тони, — «мертвый». Волосы на левой части головы сухие и ломкие, седые. Тони был уверен в том, что его принцесса будет комплексовать по этому поводу. Левая часть Хель — скелет, с которого уже успело слезть все мясо. Кости слегка отливают в голубой, как и руны у Локи, — думает Тони. Значит, его принцесса тоже сможет становится ледяным великаном.

— И потому что она проявление Смерти — вы назвали ее в честь Хелы? — непонимающе ворчит Тор.
— Не «Хела», — поправляет его Тони, — а «Хель».
— Она не твоя сестра, — добавляет Локи, — не путай их. Она не твоя. Она моя.

Локи похож на волчицу, которая до последнего будет защищать своих волчат, Тони нравится это. Когда кормилицы приходят, Тора выгоняют из палат Локи — слишком много народу. За все это время Хель не проронила ни звука. Она не плакала, не капризничала, а только с любопытством смотрела на мир вокруг. Локи исчез в ванной комнате и Тони ушел за ним. «Ванна» даже по меркам Тони Старка была скорее бассейном, чем ванной, асы все делали с размахом. Локи, к тому времени как подошел Тони, лежал уже в воде, все в той же длинной накидке. Сил раздеваться у него не осталось, последние несколько минут он еле стоял. Тони видел в воде огромные глыбы льда и не представлял, как Локи вообще мог залезть в это, в комнате было ужасно холодно. Но Локи — не человек и даже не ас, он ледяной великан и в холоде ему комфортно. Локи садится в воде и смотрит на Тони.

— Тебе придется уйти, Старк, — Тони лишь кивает в ответ, — Хель не сможет контролировать свою магию еще несколько лет. Она может тебя… убить.

Тони все понимает, ему уже достаточно и того, что он знает — его маленькая принцесса жива и в безопасности, а с Локи она точно будет в порядке. Хель будут бояться и обходить стороной, это принесет ей много боли, но детство ее пройдет в покое и безопасности. Всю ночь Тони слушает спокойное дыхание Локи, который прижимается к нему, тянется к его объятиям. Уходить не хочется, но Тони покидает Асгард на рассвете второго дня после рождения Хель. Последнее, что он видел, выходя из чертога Локи — как тот пел Хель на древнем языке.



Тони не видит своих детей несколько лет. Рагнар приходит к нему во снах, рассказывает новости про Хель — как Локи поставил на нее защитные печати, чтобы она не ранила себя и других. Рагнар смеется, они поменяли не одну кормилицу — те боятся Хель из-за внешности и даже угрозы Тора не останавливают их от бегства. Тони понимает их, если бы Хель не была его — он бы тоже вряд ли реагировал так спокойно. Но она его маленькая принцесса и Тони просто не имеет права ее бояться. Все это время Тони занимает себя работой, на пару месяцев даже переезжает на базу Мстителей, чтобы закончить новое исследование. Но Ванда не дает ему покоя, ей не нравится, что Локи жив, здоров и, кажется, даже счастлив. Ванда находит в какой-то книге, что у скандинавского бога страха была великая битва с каким-то монстров с земель ванов, где он победил дикого зверя голыми руками. Тони лишь отмахивается от нее, у скандинавов не один бог, отвечающий за страх — это не может быть его Рагнар, для асов и ванов его Рагнар еще ребенок. Ванда не отставала от Старка со своими подколками. Ванда где-то начиталась всякого бреда, то она говорит, что Хель должна быть исполинского роста, то, что Хель наполовину синяя и наполовину мертвенно-бледная. Как-то Ванда упоминает, что Хель наполовину черная и наполовину красная. В одной из ее теорий — верхняя половина Хель жива, но ноги и бедра ее покрыты трупными пятнами и всю ее жизнь будут разлагаться. Старк только отшучивается, что Ванда верит в детские сказки. Она даже не представляет, насколько близка к истине.



Натали начинает работать с Мстителями как технический консультант. Она уже несколько лет возглавляет Старк Индастриз помогая матери в управлении компанией, но найти место где она будет «своей» она пока не смогла. В тот день она уехала со Стивом Роджерсом на одну из засекреченных баз Щ.И.Т.а. Вот только как оказалось — засекреченной она не была. Как на них напали и кто именно, Натали не поняла. Все что она помнила это вспышку от световой гранаты, стрельбу и какой-то газ. Падая на колени в лаборатории, единственное, о чем она могла думать, — это брат. О ее замечательном, добром старшем брате, который пообещал ей еще столько лет назад защищать ее. Всегда. Рагнар обещал, что найдет ее в любом из Девяти миров стоит Натали только позвать его. И он пришел. Зеленая вспышка разрезала лабораторию пополам, Рагнар вышел из расщелины между мирами в полном боевом обличии. А потом забрал весь свет от световой гранаты на себя, поглощая ее тьмой. Натали никогда не видела брата таким рассерженным. Он стоял над ней, держа посох в вытянутой руке и смотрел на нее прямо и жестко.

— Залезай. В. Броню. — первое что услышала Натали от своего брата.
— Нет, — Натали отрицательно качает головой. Ни за что. Она не хочет пользоваться этим.
— Живо в броню! — уже кричит на нее Рагнар.

Так их и застает Роджерс, препирающихся в полуразрушенной лаборатории, в которую уже начинали прорываться враги. На них еще не напали только потому, что страх при виде Рагнара, при виде бога, парализовал их.

— Я не хочу быть чудовищем, — шепчет Натали куда-то в пол, боясь посмотреть на брата. Рагнар поднимает ее на ноги одним быстрым движением, но Натали зажмурилась и отвернулась.

— Посмотри на меня, — она все-таки открывает глаза и видит настоящего Рагнара: с синей кожей, выпуклыми татуировками и такими же как у нее карими глазами. — Все мы чудовища. Отбрось свой страх и примирись с монстром внутри себя. Если это поможет спасти твою жизнь — это того стоит. Однажды, я могу не успеть.

И именно в этот момент один из нападавших приходит в себя и атакует Рагнара со спины, но Рагнар даже не оборачивает, смотрит все также прямо на свою сестру. Рагнар заводит руку с посохом назад, одним резким движением пробивая нападавшему грудь. Роджерс видит, как посох проходит насквозь, а кровь густыми каплями падает на пол. Рагнар даже не напрягся, не поморщился, ему было все равно до только что убитого человека и это жутко, это самое жуткое, что есть в Рагнаре. Ему абсолютно все равно.

Рагнар заправляет сестре за ухо рыжую прядку волос, а она в этот момент выпускает Экстремис из костей. Рагнар удовлетворенно кивает и поворачивает к сестре спиной. На развороте он кидает посох в одного из врагов, тут же притягивая его к себе с помощью магии обратно. Экстремис — внутренняя броня, она улучшает синхронизацию и проводимость нервных импульсов, это не полноценная броня Железного человека, в ней нет репульсоров, нет оружие, она не может летать, но даже она может остановить шальную пулю. Натали стоит в золотой броне, которая переливается в сполохах от магии Рагнара тусклым мерцанием. Роджерс не успевает его остановить, буквально за минуту Рагнар убивает всех врагов в этой комнате. Стив сразу вспоминает слова Локи — «Скандинавские боги — суровые боги». Когда все заканчивается и Роджерсу приходит донесении о том, что база зачищена, Натали втягивает броню обратно в кости и суставы, как и не было ничего. Стив отчитывает Рагнара, но тот как-то по-детски наивно отвечает:

— Они угрожали моей сестре. Почему они должны жить? — он действительно не понимает зачем оставлять врагов в живых.

Они едут в Нью-Йорк втроем, в полной тишине. Натали прижимается к брату, тянется к нему, она его совсем не боится. Ей все равно, что он только что жестоко убил пятнадцать человек, он — ее замечательный старший брат. Рагнар обнимает сестру одной рукой, даруя ей чувство защищенности.

Спустя полчаса тряски по пригородным дорогам вблизи Нью-Йорка Роджерс не выдерживает:

— Так ты тоже вживила в себя эту штуку? — спрашивает Стив у Натали, но отвечает ему Рагнар.
— Она родилась такой, — он очень спокоен, он всегда знал, что у Натали есть эта сила, что внутри ее костей живет нановирус Экстремис.
— Старк в курсе?
— Ему не нужно это знать, — Рагнар качает головой, — если он поймет, что все его дети — монстры, это сломает его.

Роджерс никогда не признается, что согласен с этим. Он еще не видел Хель, никто из них не видел дочь Старка, но что-то ему подсказывало, что дети от Локи не могут быть обычными.

Они ехали в тишине, казалось Натали уснула, но потом она заговорила, не открывая глаз:

— Как Хель? — тихо спрашивает она, а Рагнар лишь сильнее прижимает к себе сестру, зарывается носом в ее рыжие волосы.
— Она не понимает почему ее все боятся. Даже Магни и Моди сторонятся ее, — Натали стирает из уголков глаз непрошенные слезы, а Рагнар продолжает, — ей снятся кошмары о том дне. Она тогда все чувствовала, все понимала. Ей каждый день снится как Тор убивает ее в утробе. Локи не разрешает забирать эти сны, — Натали кивает, она бы тоже не разрешила, — он думает, что я сойду с ума, если заберу их на себя. Ему не нужны безумные дети.

Натали прижимается к брату еще сильнее, обнимая его за талию двумя руками, и больше не задает вопросов. Роджерсу кажется, что он слышал сейчас что-то настолько личное, что слышать не должен был. Он не хочет жить с этим знанием, но ему придется.



Тони похож на призрака в собственном доме. Он только и делает, что проводит время в мастерской, то придумывая новое оружие, то улучшая броню, хоть и не пользуется ей почти. Новости о нападении на базу Щ.И.Т.а приводят его в чувства. Появление Рагнара словно будит его от долгого сна. Рагнар решает остаться в Мидгарде на несколько недель, шутит, что приехал на каникулы. Про Хель Тони не спрашивает, но Рагнар рассказывает сам:

— Она уже такая большая, — говорит он, тепло улыбаясь, — смешная, бегает и не слушается Локи. Намучается он с ней.

Про кошмары Рагнар не говорит, не хочет расстраивать отца. Стив понимает почему, стоит взглянуть на Тони и так понятно, он готов сорваться в Асгард прямо сейчас, он и так держится из последних сил, а стоит ему узнать, что его принцесса, он называет ее только так, плачет по ночам — он тут же прыгнет в портал. В том, что Старк лично построит этот портал — Роджерс даже не сомневается.

Они едут на базу Мстителей все вместе. Тони проводит несколько дней в поисках и изучении информации пока они со Стрэнджем не находят их новых врагов — очередная группка безумцев, которая думает, что может перекроить мир под себя. Они находят их базу в лесах восточной Европы, в каком-то древнем полуразрушенном замке. На разработку плана уходит несколько дней. Тор решает присоединиться к ним, его тяготит правление Асгардом, а молодая душа требует приключений. Тони тоже решает отправиться с Мстителями. Пеппер против, но он в который раз не слушает ее. Отправляются не полным составом: Капитан Америка, Тор, Железный человек, Ванда, да Доктор Стрэндж. В магической поддержке их колдунов сомневаться не приходиться и все более чем уверены, что все пройдет быстро и гладко.

Вот только быстро и гладко не проходит. Порой Мстители были слишком самоуверенны. К их атаке явно готовы, кто-то слил информацию в Щ.И.Т.е. Враги не только знали точное время атаки, но и особенности каждого Мстителя. Тони приходит в себя в каком-то подвале, они все вместе сидят в камере, в наручниках, которые, Тони даже не сомневался, блокируют магию. Сам же Старк остался только в нижней броне, враги не смогли снять с него Экстремис, что и не удивительно, ведь она часть его тела. У них отобрали их оружие, их броню и их… магию. Тор даже со связанными руками пытается выбить решетку у камеры, но у него не получается. Он не может генерировать молнии, а сила асов не помогает — решетка капитальная, как в старых фильмах о средних веках, думает Старк, сделана на совесть. Она простояла здесь до Тора лет триста, а то и все четыреста, простоит и после него. Экстремис Старк не убирает. И не зря — на второй день их начинают пытать, по очереди, по одному, ждут, когда кто-то из них сломается. Пытают их несколько дней, сколько именно Тони не знает, он теряется в днях. Сложно следить за временем, когда ты сидишь в подвале. Роджерс и Тор не раз пытались выбить решетки, но даже у двоих — ничего не вышло. Первой начинает сдаваться Ванда. Морально она самая слабая из них, всегда такой была, легко внушаемой. Она сидит в самом углу их камеры, тихо покачиваясь из стороны в сторону. Тони знает, что это такое — видел и не раз. Она сейчас очень напоминала Локи в его приступы безумия.

Тони, сидя на полу, втягивает Экстремис в кости, впервые за эти несколько дней. Если честно, он вообще с этим заданием уже ни в чем не был уверен. Пытаться задрать длинный рукав футболки с руками скрепленными наручниками, тоже так себе задача. Тони не был уверен, что его план подействует. А еще он не был уверен, что выживет, если его план не подействует. Кое кто ему явно голову оторвет за такой план, но об этом Тони решил подумать после. Мстители оторвались от своих дел, чтобы понаблюдать за Старком. Даже Ванда, казалось, ненадолго пришла в себя. Тони сидел и разрывал кожу на своей левой руке, в надежде, что это им поможет. Стив попробовал остановить друга, но Тони лишь отмахнулся от него. Руны жгло нещадно, от боли уже хотелось выть и лезть на стену, но вслух Старк лишь произнес:

— Это больнее чем я думал.

За спиной Тони раздался чистый, искрящийся смех. Такой же чистый, как первый снег, такой же искрящийся, как звездная ночь. Тони ни с чем не перепутает этот смех. С легким отчаянием, полный безумия — так смеялся только Локи. А значит его план сработал.

— Конечно больнее, — мурчаще-рычаще тянет Локи, — ведь ты сейчас разрываешь свою душу.

Тони помнил, как горели и болели руны, когда Локи был в Йотунхейме и боролся за жизнь их дочери. И ему подумалось, что наоборот это тоже должно сработать. И в отличии от него, Локи сможет телепортироваться к нему, чтобы помочь. Хотя заставить Локи помочь было намного сложнее, чем призвать его.

— Если так хотел меня увидеть, мог просто позвать, — смеется Локи.
— Ну что ты, mon chéri, я не привык молиться при всех, — как всегда отшучивается Тони.

Локи обнимает его со спины и шепчет на ухо, чтобы никто не слышал:

— Ты привык молиться мне стоя на коленях у моих ног? — шепчет Локи, но Тони не чувствует ничего. От прикосновений Локи его реальность всегда взрывалась тысячью осколков, а сейчас ни-че-го. Иллюзия. Локи пришел не сам, Локи прислал иллюзию. И в какой-то степени — это правильно, Рагнар сейчас в Мидгарде, а Хель еще слишком мала, чтобы оставить ее одну. Появись здесь сейчас настоящий Локи, и он увеличил бы шансы оставить своих детей сиротами, а этого они допустить не могли. Тони кивает своим мыслям.

— Локи, — осторожно зовет его Тор.

Локи отмахивается от Тора, не сейчас, мешает. Иллюзия кладет руку на травмированное предплечье Тони и шепчет какое-то заклинание. Лед сковывает раны, останавливая кровь, унимая огонь распалившихся рун. И только после этого, Локи встает с пола, обходит темницу и начинает свой длинный монолог полный издевок. Тони не слушает, это все показное, для поддержания образа бога хитрости и коварства. Закончив свою речь, Локи протягивает Тони руку, помогая встать.

— Выпускай свою силу, смертный, будем выбираться отсюда.

И Тони слушается его, Экстремис расползается, покрывает все тело кроме поврежденной левой руки. Его прокол, не рассчитал. Локи не отпускает его, тянет к двери, долго смотрит на решетки и замок. Тони чувствует, как даже от прикосновений иллюзии руны постепенно затягиваются. Локи кладет руку на замок и говорит:

— Сейчас будет очень холодно, смертные.

Локи никогда не врет, и сейчас не исключение. Решетка защищена каким-то заклинанием, магией ее не открыть, но от льда, от морозной стужи самого Йотунхейма, она идет трещинами и лопается. Тони знает сорта стали, что могут выдержать и минус двести семьдесят градусов по Цельсию, но сейчас эта решетка явно подвергается куда более низким температурам. Локи втягивает холод обратно в себя, не убирая льда с замка решетки.

— Тор, — зовет Локи брата, — твой выход.

Под воздействием грубой физической силы, решетка крошится на куски, давая Мстителям покинуть темницу. Локи вырисовывает в воздухе какую-то руну, она растворяется зеленой дымкой и ускользает куда-то вперед.

— Нам туда, — говорит Локи и ведет Тони за собой.

Они бредут по запутанным коридорам подвалов, то останавливаясь, то резко сворачивая — Локи уводил их подальше от охраны. Такими перебежками они поднимались достаточно долго, но никто не проронил и слова против. Локи привел их в какую-то комнату на третьем этаже, где лежало все их оружие. Заполучив Ярнбьерн, первой реакцией Тора было броситься крушить врагов, но Локи остановил его заклинанием.

— Не сейчас, — говорит он, — твои люди ослабли, они не переживут этот бой.

И Локи прав, на Ванду было тяжело смотреть, они все очень устали. Избавившись от наручников, Доктор Стрэндж открывает портал — по ту сторону золотого кольца виден внутренний двор Камар-Таджа. Он может перенести их куда угодно, но в минуты стресса всегда первым делом вспоминает храм.

Прежде чем кто-то успевает зайти в портал, Локи выпускает руку Тони, обнимает его за шею и тянется за поцелуем, но Тони отворачивается под удивленные взгляды друзей.

— С не настоящим не интересует, — говорит он иллюзии.
— Умный глупый человек — это правильный ответ, — смеется Локи, и иллюзия растворяется в золотых переливах.

Тони проходит в портал первым, оставляя друзей в замке за спиной. Никто из них до последнего так и не понял, что Локи среди них не было. Роджерс морщится, если бы Локи действительно хотел — он победил бы в две тысячи двенадцатом году. Он им поддался.



Тони возвращается домой после их маленького приключения. Их не было неделю, взаперти они сидели четыре дня, еще два дня они разрабатывали план по захвату вражеских сил. Как говорится, на седьмой день они наказали преступников и вернулись домой. Старк в очередной раз пообещал себе больше не связываться со спасением мира. Он даже спрятал броню, но это плохо помогает, тем более, когда можешь вызвать ее силой нейронов головного мозга. Тони плохо спит, большинство ночей он просто сидит на кровати в полной темноте и смотрит в пустоту. Его даже посещает мысль снова переехать в Малибу. Там из окон его спальни был виден океан, а не скучные леса пригорода Нью-Йорка. В одну из таких ночей приходит Локи. Нет, не он сам, он был в Асгарде не желая оставлять Хель одну, но сейчас глубокая ночь, она спит в соседней комнате, а Локи… А что Локи? Он был один, в своей большой и пустой спальне, в своей холодной постели. Он не хотел оставаться один, но Хель не умела еще контролировать свои силы и могла убить кого-нибудь одним только прикосновением. Иллюзия садится на кровать рядом с Тони, обнимает его за плечи.

— Не надо, — говорит Старк, ему не нужен Локи так, ему нужен он настоящий.

— Я чувствую все, что чувствует иллюзия, — шепчет Локи ему на ухо.

Иллюзия перебирается к Тони на колени, обнимает его за шею. До иллюзии ты дотронуться не можешь, только она до тебя, руки хватают воздух и это странно. Только и получается, что помочь ей раздеть себя. А еще от ее прикосновений нет такого привычного и долгожданного ощущения волшебства, правильности происходящего. Тони смотрит, как иллюзия стягивает с себя рубаху и не чувствует к ней ничего. У Локи, у его Локи, кожа теплее, чем у иллюзии, и это единственное их различие, но и его достаточно для Тони. Все внутри него кричит о том, что он просто обманывает себя. Иллюзия берет его руку, насаживается на его пальцы, выстанывает фамилию Старка. А в это время, где-то в Асгарде настоящий Локи мечется по кровати, требуя еще. Тони поддается на мольбы иллюзии, подчиняется каждому ее движению, утопает в ее объятиях. Старк повторяет имя Локи раз за разом, зная, что тот его слышит. Иллюзия растворяется в золотых всполохах в час волка, час депрессий, самый темный час, час расставаний. А где-то в Асгарде, под барьером из защитных чар, чтобы не разбудить свою дочь, Локи кричит и волны магии, что расходятся от него в разные стороны, крушат мебель в комнате. Он не хочет быть один, он просто больше не может, но и покинуть золотые своды Асгарда он не может тоже. Локи чувствует себя пленником в собственном мире и имя его тюремщика — магия.



Часть 14.




Весна в Нью-Йорке прекрасное время. Рагнар остался в Мидгарде дольше чем на пару недель, он не хотел возвращаться в Асгард. Они гуляли втроем по Таймс-сквер — Рагнар, Натали и ее муж. Только ленивый не фотографировал их на свой телефон, все люди в Нью-Йорке прекрасно знали, что Рагнар — внебрачный сын самого Тони Старка, а Натали — исполнительный директор Старк Индастриз. Завтра в газетах точно появятся фотографии с их прогулки. Почему люди такие мелочные, почему им есть дело до чужих жизней — Рагнар не очень понимал, как Натали не старалась объяснить, все равно не понимал. Они шли к театру, Натали хотела показать Рагнару что-то, что она называла «мюзиклом», как Рагнар резко остановился. Он почувствовал, как вибрирует воздух, как плавится сама суть этого мира — кто-то пытался создать брешь и пройти в Мидгард через портал. Рагнар разворачивается к мужу сестры и говорит:

— Уведи ее как можно дальше отсюда! Сюда пытается что-то прорваться через портал и вряд ли это «что-то» настроено доброжелательно.

Если муж Натали что-то и усвоил за годы жизни в этой семье, так это то, что с сумасшедшими не спорят. С богами — тем более. Он берет жену за руку и тянет ее в сторону ближайшего метро, парковка, где они оставили свою машину, находилась достаточно далеко, а если еще и встать в будничную пробку — они тогда точно не смогут покинуть центр Манхэттена в короткие сроки. К метро они практически бегут, оставив Рагнара позади. Натали упирается, она не хочет оставлять брата здесь. Уже почти у входа в метро, Натали снова оборачивается, чтобы посмотреть на Рагнара, как в небе открывается огромная черная зияющая дыра. Далее — время словно ускорило свой бег, события сменяются очень быстро. Из портала на улицы Нью-Йорка выпрыгивают какие-то люди, одетые в средневековые одежды больше похожие на асгардские. Натали слышит, как Рагнар кричит в небо — «Тор!» — но ничего не происходит. Бог молний слышит все мольбы нуждающихся, что обращены к нему, но почему-то на крик своего племянника не отзывается. А потом из портала выпрыгивает какая-то огромная черная тень. Натали слышит свой крик. Последнее, что она видит, прежде чем муж затащил ее в переходы подземки — как огромный дикий зверь нападает на ее брата. Рагнар успевает призвать свои доспехи, а вот оружие — нет. На Мидгард напали ваны, нарушая мирный договор с Асгардом. Дикий зверь, огромный монстр, который больше похож на какого-то волка или оборотня из сказок, нападает на Рагнара в прыжке, опрокидывая его на землю. Рагнар видит огромную когтистую лапу, а потом кровь застилает его левый глаз. Он отталкивает зверя от себя, благо Рагнар сильнее обычного человека. Монстр выворачивается в воздухе, отталкивается от земли лапами и снова нападает. Рагнар распространяет вокруг себя волну страха, и жители Нью-Йорка в панике бегут с места сражения, хоть немного освобождая улицы. Он наносит по зверю удар за ударом, призывая то лед, то морозную стужу. Рагнар прыгает в портал, открывая выход над головой монстра. Он бьет зверя кулаками по затылку, а тот лишь сбрасывает его на землю. Рагнар боковым зрением замечает, как ваны нападают на людей, но помочь не успевает — монстр подбрасывает его в воздух и Рагнар влетает спиной в ближайшее здание. Рагнар снова выпрыгивает на улицу, достает в воздухе посох, но зверь мощным ударом выбивает оружие из его рук. Монстр подбрасывает Рагнара в воздух, ловит его пастью, но прежде чем успевает сжать челюсти, Рагнар выпускает вокруг себя морозную стужу и острые сосульки изо льда. Зверь роняет его на землю, ревет от боли, а потом с еще большей яростью набрасывается на него. Рагнар слышит, как кто-то зовет его, но даже не успевает сообразить с какой стороны идет звук — зверь снова бросается в атаку. Рагнар прыгает в портал, оказываясь на спине у зверя. Мимо Рагнара пролетает щит Капитана Америки и на скорости ударяет одного из ванов — Мстители прибыли на поле битвы. Рагнар бьет зверя что есть силы по голове, насылая на него тьму и ослепляя его. Во время секундной передышки, пока зверь пытается понять почему ничего не видит, Рагнар замечает Железного человека, сражающегося с ванами, окруженного черными густыми всполохами тьмы от его Кошмара. Зверь выгибается в спине, подбрасывая Рагнара в воздух. Тот падает в портал и оказывается под брюхом у монстра. Рагнар наносит удар за ударом, зверь верещит на всю округу, но сдаваться не собирается. Рагнару кажется, что время тянется безумно медленно и эта тварь не спешит умирать. Рагнар слышит гром, краем глаза замечает всполохи от Радужного моста, а потом весь мир затихает. И в этой тишине, Рагнар голыми руками отрывает зверю нижнюю челюсть. Монстр в конвульсиях падает замертво, застилая весь мир Рагнара красной, густой, обжигающей кровью.

— Ты опоздал! — кричит Рагнар стирая кровь со своего лица. — Ты должен защищать Девять миров! Какой из тебя защитник, если ты не приходишь на зов!

Рагнар в бешенстве, адреналин еще не выветрился из его крови, и тьма всполохами движется вокруг него, поглощая свет. А Рагнар продолжает кричать на Тора:

— Ты понимаешь, что ваны нарушили договор!? Или ты своим бездействием хочешь привести нас к войне!?

Кровь из рассеченного лба продолжает застилать ему глаза. Рагнар пытается ее стереть, но та только льется еще больше. После нескольких неудачных попыток, Рагнар просто выпускает на рану морозную стужу и запечатывает ее льдом. Тони подлетает к сыну, он сейчас единственный, кто не боится подходить к нему, страх, что окружает Рагнара, не подпустить никого. Старк поднимает забрало, снимает железную перчатку с руки, и внимательно осматривает рану сына на лице.

— Останется шрам, — говорит Тони, — но глаз вроде цел. Закрой правый. Ты видишь меня?

Рагнар послушно закрывает правый глаз и смотрит на отца, потом кивает. Зрения он не лишился и на том спасибо. На лице останется шрам от когтей зверя, который тянется от лба, через глаз, до подбородка, рассекая половину его лица.

— Локи нас убьет, — шутит Тони.
— Где Натали? — спрашивает Рагнар. Его все еще трясет и дико бесит сама ситуация.
— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — зовет Старк компьютер, слушает ее ответ и говорит, — они в порядке, вовремя сели в метро. Сейчас на другом конце города.

Рагнар кивает.

— Как вообще ваны открыли портал? — спрашивает Роджерс, но ответа у них нет. В Девяти мирах мало кто мог телепортироваться самостоятельно. Да никто не мог кроме Локи и его чудовищ, как ваны открыли портал и зачем вообще напали на Мидгард — Тору еще предстоит выяснить.

Ванда смотрит на труп огромного монстра, а потом вдруг говорит:

— Бог страха побеждает великого зверя с земель ванов голыми руками, да, Старк?

Рагнар фыркает на это ее пророчество, подходит к трупу монстра, легко закидывает его себе на плечи и исчезает в зеленом всполохе портала. С остальным Мстители пусть разбираются сами. Рагнар пропадает в ледяных пещерах Йотунхейма в Железном лесу. Он разделывает тушу зверя — ничто не должно пропасть. Мясо он отдает ледяным великанам, преподносит его как дар, и они принимают его с благодарностью. Кровь он отдает ведьмам, что влачат свое существование под мраком Железного леса. Внутренности зверя Рагнар приносит к корням Иггдрасиля и древние змеи, что терзают мировое древо, поглощают их без остатка. Из костей он делает руны, свои личные руны, напитывая их магией и древними заклинаниями в самом сердце леса ведьм. Локи говорил, что придет время и Рагнар обязательно найдет что-то особенное из чего можно будет вырезать руны. И Рагнар нашел. Из клыков зверя он делает ловец снов для Хель, чтобы тот оберегал ее сон и отгонял кошмары. Из когтей — амулеты для Натали и Тони, чтобы они всегда были под защитой богов. Шкуру Рагнар преподносит Локи, как самое ценное, что было у зверя. Локи отдает ее асгардским мастерицам и через месяц кропотливой работы без сна они отдают ему накидку. Мех густой и тяжелый, но Локи как не чувствует этой тяжести, носит его с поистине королевским достоинством. Иссиня-черный мех сияет какой-то внутренней тьмой только подчеркивая красоту Локи.



В Асгарде Рагнар не остается, он предпочитает вернуться в Мидгард и залечить свои раны там. Следы от клыков на боках саднят, даже с ускоренной регенерацией раны заживают тяжело, в клыках и когтях у монстра содержался яд. Шрам на лице так и остался, но зрение было в порядке. Жизнь Натали за это время успела превратиться в филиал Муспельхейма. Кто-то в недавней неразберихе успел снять на видео, как Рагнар преображает мидгардские одежды в асгардские доспехи. Видео сразу же попало в интернет и на Натали насели репортеры. Она только отшучивается: «Ну что вы», — дает интервью она, — «Если мы дети Железного человека — это не значит, что мы какие-то волшебники». Их особняк в пригороде Нью-Йорка осаждают папарацци, не взирая на охрану и право частной собственности. Тони решает временно переехать с семьей на базу Мстителей, там журналистам их будет сложнее достать. На выезде с территории их лимузин окружили со всех сторон. Особо смелые репортеры стучали по стеклу, выкрикивали свои вопросы, в надежде, что им ответят. Рагнар насылает на себя иллюзию скрывая шрам и синяки на руках.

— Хэппи, — зовет он старого друга отца, который сопровождал их скорее по привычке, чем из обязательств, — открой окно, пожалуйста.

Тонированное стекло лимузина опускается чуть вниз, Рагнар поворачивает голову в сторону окна, но из него не высовывается.

— Если бы я был особенным, я сейчас вряд ли стоял в созданной вами пробке, — говорит он журналистам, — я бы тогда, скажем, улетел отсюда. Но увы.

Хэппи закрывает окно и машине наконец дают проехать. Они едут в полной тишине, иллюзия Рагнара идет черной рябью и исчезает.

Хэппи робко спрашивает:

— Ты умеешь летать?
— Полеты оставьте Тору. Зачем мне это, если я умею проходить сквозь грани миров, — Рагнар мог бы перенести их всех на базу Мстителей одним заклинанием, но сейчас он очень устал. Вся его магия ушла на создание рун, и он был без сил.

Рагнар по старой детской привычке сел на кожаное сиденье с ногами, а Тони притянул его к себе. Как Рагнар уснул никто не заметил.



Они живут на базе Мстителей около двух недель. Раны у Рагнара почти затянулись, но все еще причиняли ему дискомфорт. Тор вызвал его в Асгард как свидетеля, чтобы расследовать нападение Ванов. Натали с мужем вернулась в особняк в пригороде Нью-Йорка, ей удобнее было работать оттуда. В этот день у Мстителей было какое-то важное совещание, но Тони имел стойкую аллергию на все, что содержало в одном предложении слова «важное» и «совещание». Он еле заставил себя прийти в зал для совещаний вовремя, как комнату озарила зеленая вспышка и из открытого портала вышел Локи с дочерью.

— Папа! — крикнула Хель и тут же бросилась к Тони.

Он подхватил ее на руки, прижимая к себе покрепче и удивленно посмотрел на Локи. Тот не здороваясь заговорил:

— Мы с Рагнаром уходим в Ванахейм, я не хочу оставлять ее одну в Асгарде.

Тони кивает. Он не видел дочь три года.

— Не давай ей нервничать, — говорит Локи, — она еще плохо контролирует иллюзии.

Растворился Локи в портале также не прощаясь.

Совещание для Тони больше не существовало. Он сидел с Хель на полу, не выпуская ее из рук, она ему что-то очень тихо рассказывает, так, что со стороны стола для совещаний и не слышно. Старк улыбался каждому ее слову, очень глупо выглядел в этот момент, но ему все равно, он наконец-то держит свою принцессу на руках.

— Тони, нам нужна помощь П.Я.Т.Н.И.Ц.ы, — зовет его Роджерс, мягко намекая, что пора бы уже и подключиться к работе.

Хель выпутывается из рук отца, отпуская его работать. Лето в Нью-Йорке жаркое и на базе повсюду открыты окна. В зал совещаний залетела бабочка, никто из Мстителей не обратил даже на это внимание. Тони ковырялся в компьютере, тихо препираясь с П.Я.Т.Н.И.Ц.ей, Мстители были увлечены кто мониторами, кто самим собой. Бабочка подлетела к Хель, которая сидела на полу и что-то рисовала на листках белой бумаги. Хель протянула к ней левую руку, забывая, что это всего лишь иллюзия. Бабочка садится ей на ладошку, в последний раз взмахивает крыльями и падает замертво. Хель вскакивает с места и подбегает к Тони

— Что случилось, моя принцесса? — говорит он, беря дочку на руки. Хель плачет, и показывает ему мертвую бабочку в своих ладошках.
— Я не хотела, пап, — хнычет она, — я не хотела ее убивать. Правда не хотела.

Мстители отрываются от своих дел и удивленно смотрят на эту парочку. Тони стоит к ним левым боком, держа Хель на руках и они видят ее с правой стороны.

— Моя принцесса, — говорит Тони, — нравоучения мы оставим Локи, хорошо?

У Тони затекает рука, он перехватывает Хель покрепче, поворачиваясь к Мстителям другим боком. Ванда от удивления роняет стакан с водой, и он с оглушительным треском разбивается об пол. С Хель спала ее иллюзия, сейчас она выглядит так, как и должна — наполовину мертва, наполовину жива. Тони целует ее в лоб с левой стороны, в голый череп, стирает рукой с ее лица слезы. Ванда морщится и вставляет какую-то остроту. Кажется, это было «меня сейчас стошнит». Тони выходит с дочерью из комнаты. На столе остается мертвая бабочка, по которой Хель так горько плакала еще несколько часов.



Локи нет несколько дней и все это время Старк не отходит от Хель. Они остаются то в его комнате, то в лабораториях, стараясь не показываться Мстителям на глаза. Роджерс находит их в лабораториях и зовет на обед вместе со всеми, но Старк отказывается. Тони знает, что по возвращению Локи снова заберет Хель в Асгард, и он не хочет тратить драгоценное время на чьи-то остроты и комментарии в адрес внешности Хель. Вернуть на себя иллюзию у нее не получается, а Тони устраивает и то, какая она есть на самом деле. Роджерс тяжело вздыхает, но возвращается через полчаса в мастерскую с пиццей в руках. Они вдвоем с Хель, поедая пиццу, наблюдает за тем, как Тони что-то кует из металла. Общаться с Хель неловко даже Роджерсу и это при том, что он самый странный среди всей их мстительной компании. После неловких пятнадцати минут в компании со Стивом Роджерсом, Хель встает со своего места, передвигает стул и садится слева от него. Она прекрасно знает, как на нее реагируют окружающие. Асгард, Мидгард — разницы нет, ее сторонятся все. Роджерс решается с ней заговори и спустя полчаса неловких попыток, Хель расслабляется и отвечает свободней. Тони слушает, как его маленькая принцесса рассказывает про Асгард, про нянек, которые не хотят с ней сидеть, про Локи, который, как волчица, не подпускает к ней никого, про Магни и Моди, которые сторонятся ее и как Рагнар гоняет их за это по всему дворцу. Она смеется очень искренне и чисто, как могут смеяться только дети и Роджерс видит, что Хель — очень добрый ребенок. Пролитые по бабочке слезы тому подтверждение, вы видели много детей, которые плачут из-за бабочек? В болтовне проходит несколько часов и Тони успевает доделать свое металлическое нечто. Старк ставит на стол перед Хель игрушку, металлического волка. Девочка от радости разве что не прыгает. Тони уже дарил ей несколько игрушек, в основном на дни рождения, их передавал Рагнар. У нее был олень из веток Иггдрасиля, лошадь, вырезанная Тони из дерева, плюшевая лиса которую сшила для нее Натали, а сейчас в коллекции пополнился волк. Все игрушки были сделаны руками ее семья, Хель очень любила их.



Натали приезжает на базу Мстителей на третий день пребывания Хель. Она врывается, как ураган, проносится по всем общим комнатам в поисках сестры. Ловит в коридорах агентов, устраивая им допросы, но никто не знает где мистер Старк или его дочь. Заслышав шум, Тони с Хель находят ее сами, как раз тогда, когда она в гостиной устраивала допрос уже самим Мстителям. Хель прячется за отцом, боясь показаться сестре на глаза, но Натали, их Натали, никогда ничего не боялась.

— Где моя маленькая сестренка? — говорит она и подхватывает Хель на руки.

Хель легкая, она намного легче чем любой ребенок асов в ее возрасте, ведь у нее нет и половины того, что бывает у них. Натали улыбается ей светло и искренне, ведь для нее Хель — ее маленькая принцесса, кусочек ее души. Хель отворачивается от сестры, по привычке поворачиваясь правой стороной, но Натали лишь смеется.

— Нет, милая, так не пойдет, — говорит она, — посмотри на старшую сестру.

Хель послушно поворачивает голову. У Хель гетерохромия, но это не самый большой ее недостаток. А Натали словно и не замечает вовсе, что с Хель что-то не так, начинает ей радостно рассказывать, что привезла ей одежду и что ей нравится прическа, которую ей сделал Тони. Пеппер, которая приехала с Натали, при виде Хель вздрагивает, но молчит, взгляда не отводит. Если она это сделает — Тони ее никогда не простит.



Локи появляется через пять дней также неожиданно, как и исчез. Они с Рагнаром просто материализуются в гостиной в вспышке зеленого света. Хель бросается к отцу, Локи тут же берет ее на руки, она прижимается к нему, обнимая за шею. Локи сразу же замечает, что на ней нет иллюзии, но в какой-то степени — это даже хорошо — Хель нужно научиться принимать себя такой какая она есть. Локи решает остаться в Мидгарде на несколько дней, а у Тони, как назло, появляется работа на базе Мстителей. Все быстро мирятся с тем, что им придется жить с оравой чудовищ под боком в ближайшую неделю. Все, кроме Ванды, о чем она не забывает высказаться вслух. Локи от ее нападок только смешно, он выгибает удивленно одну бровь и говорит:

— Давно ли оружию массового поражения дают визы в США?

Ванда давится воздухом от возмущения, вокруг нее начинают летать красные искры, но вслух она произносит довольно безобидное:

— А сам-то!?
Локи смеется, а он-то что? Он бог и не нуждается в таких мелочах как документы.



Локи и Хель ночуют в комнате Старка. Тони сходит с ума от близости, но может только смотреть. Хель еще слишком мала и плохо контролирует свою силу, чтобы оставлять ее одну. Она спит между ними, под воздействием защитных чар Локи, чтобы во сне она ничего не сделала Тони. Хель жмется то к Локи, то к Тони, прижимая к груди металлического волка. Локи тихо смеется от этого зрелища.

— Ты так разбалуешь ее, — говорит он, но Тони лишь отнекивается. Глупости, от одной игрушки ничего не будет, у Натали в детстве их были сотни.

Тони аккуратно переносит Хель к себе под правый бок, а Локи прижимает с другой стороны. Тот устраивает голову ему на плечо, так они и засыпают, втроем. В следующую ночь, Хель засыпает между ними, а Локи берет Старка за руку и так и засыпает с его рукой в своей.

Локи все-таки устраивает Хель нравоучения, она честно рассказала ему про бабочку. Он сидит с ней в гостиной на полу, прижимает свою принцессу к себе и тихо объясняет ей как это важно — контролировать свои божественные силы ведь живые существа так хрупки и ранимы. Мстители, что застают эту картину, не верят своим ушам. Для них Локи — воплощение зла, чего-то темного и отрицательного, а тот учит свою дочь милосердию и доброте.



Локи притягивает неприятности — это поняли уже все и давно. Особенно когда на третий день его пребывания на базе Мстителей во дворе открывается радужный мост. Из портала выходит Леди Сиф и просит провести ее к Локи. Роджерс отводит ее в гостиную, где как раз засела семья Старков-Локинсонов за какой-то настольной игрой. Сидя на полу Натали, Рагнар и Хель играли в эту странную мидгардскую игру, кажется они называли ее монополия, а Локи наблюдал за ними. Хель сидела на коленях у Тони полностью оккупировав отца.

— Локи, — зовет его Леди Сиф зайдя в комнату.

Присутствующие здесь Мстители сразу же напряглись. Сиф раньше была частым гостем в Мидгарде, она не раз помогала Щ.И.Т.у и Филу Коулсону, но стоило ей выйти замуж, как она прекратила это делать.

— Я не буду тебе гадать, — отвечает Локи даже не глядя на нее.
— Не мне, — отвечает Сиф, — погадай детям.

Локи вопросительно вскидывает бровь и тут Хель говорит:

— Их двое.
— Что ты сказала, моя принцесса? — переспрашивает у дочери Локи.
— Их двое. Девочка, ей где-то неделя. Я вижу это без рун, — Хель даже не отрывается от игры, сейчас как раз ее ход.

«Видимо, ход конем», — думает Тони. Оказывается, его принцессе не нужны руны, чтобы предсказывать чью-то судьбу. Хель тем временем продолжает:

— Норны не решили еще будет она богиней или нет.

Локи встает со своего места и из воздуха достает руны. Как Локи гадает вот так — Тони еще не видел. Локи делит руны на две одинаковые части, кидает одну часть на пол и выжидает какое-то время. «Читает заклинание», — думает Старк. Локи кидает вторую часть рун на пол, те сбивают предыдущие руны, перемешивают их. Локи смотрит на руны внимательно, слегка наклоняет голову в бок и молчит. В комнате воцарилась тишина, даже Мстителям интересно, что Локи делает. Локи показывает рукой на какую-то руну и говорит:

— Воином будет, но не таким как ты. Ты богиня, хоть и отрицаешь это, а она нет. Боги редко рождаются, — Локи хмыкает: у Тора трое детей и только один из них родился богом, когда у самого Локи, его чудовища, как их называют в Асгарде, оба боги. Локи обходит руны полукругом, поворачивая медленно голову. — Уйдет от вас, валькирией станет. О, Хельхейм, — добавляет Локи уже от себя, — только не отдавайте ее Брунгильде, — Локи морщится, ему не нравится подруга Тора. — Магни и Моди полюбят одну, да не ту. Не нужны они ей будут, никто не нужен, — Локи замолкает, долго смотрит на руны словно осознавая что-то.

Рагнар встает со своего места, смотрит на расклад.

— Руна Иса, — показывает он, — душа у нее холодная. Они враждовать друг с другом будут из-за…
— Хватит! — резко обрывает его Локи. — Довольно.

Он взмахивает рукой и руны исчезают, как и не было их.

— Возвращайтесь в Асгард, моя царица, — говорит Локи, — вас ждут. Мы вернемся с вами.

После этих слов Хель вжимается в Тони, крепко обнимая его. Она не хочет уходить, но слово Локи для нее закон. Рагнар подходит к Натали, опускается рядом с ней на колени, целует куда-то в волосы и исчезает в зеленой вспышке — радужный мост не смогут открыть при нем, Хеймдалль их не увидит. Тони встает с дочкой на руках и молча выходит из комнаты. Он медленно бредет по коридорам базы Мстителей, оттягивая момент расставания. Хель обнимает его за шею, утыкается ему куда-то в плечо, плачет. Они доходят до спальни, Тони забирает игрушку волка с тумбочки и идет в сторону выхода. На улице их уже ждет Локи и Сиф. Пока Натали прощалась с сестрой, Тони тихо спрашивает у Локи:

— Что же ты увидел в рунах, что так торопишься покинуть нас?
— Жизнь, Старк, я увидел там жизнь, — честно отвечает Локи, — и судьбу, которая любит ходить по кругу, повторяя одни и те же ошибки.

Сиф зовет Хеймдалля и все трое исчезают в радужных всполохах портала.

— Почему им нужно уходить? — спрашивает Натали у отца.
— Она богиня Смерти, которая не умеет контролировать свою магию, Натали, — говорит ей Тони, — она нас всех убьет. Дай им время.
— Я не ты, отец, у меня его нет, — качает головой Натали.

Ее не проклинали боги, у нее нет чужого бессмертия, ее время — как песок утекает сквозь пальцы.



Сиф и правда оказалась беременной. После рождения дочери, которую назвали Труд, Асгард опять устраивал шикарный пир. Когда Тор позвал их на несколько недель раньше, чем было назначено празднество — Роджерс сразу согласился от лица всех Мстителей. Он знал, что Тони никогда не признает, что готов сорваться в Асгард хоть сейчас, чтобы увидеть своих детей. Это Сиф попросила мужа, чтобы его друзья прибыли раньше, так она хотела отблагодарить Локи за гадание. Труд и правда родилась не богиней, боги редко рождаются. У Роджерса создается впечатление, что Асгард это сплошные пиры. Вот и по случаю их приезда, Тор закатывает, хоть и небольшой, но пир. На нем присутствуют только семья Тора с детьми, Мстители, да тройка воинов — друзей Тора. Локи с Хель приходит позже всех, они садятся за общий стол по левую сторону от Тора. Хель без иллюзий, выглядит так, как и должна — наполовину мертва и жива. Магни и Моди тут же начинают строить ей рожицы, но Сиф одергивает их. Хель даже не смотрит на Тони, им нельзя, чтобы кто-то посторонний знал чья она дочь, а в пиршественный зал мог зайти любой из асов. Локи же, а что Локи? Он выглядел как всегда великолепно. В Асгарде сейчас была зима и Локи накинул на плечи мантию из убитого Рагнаром зверя, она тянулась за ним по полу имея небольшой шлейф. Тони застонал про себя, Локи шло до безумия, он выглядел в ней не просто великолепно — божественно, чарующе. Тони не сомневался, что асы тоже так думали, провожая Локи жадными взглядами. За неделю в Асгарде Тони ни разу не оставался с детьми наедине. Рядом всегда присутствовали или другие асы, или Мстители. Оно и к лучшему — думал Тони, так меньше шансов сорваться. Каждый раз, как Хель пробегала мимо него, она замедляла шаг, смотрела на него из-под длинных ресниц и очень светло улыбалась. Вот только заговорить она с ним не могла, Локи запретил. Его маленькой принцессе четыре года, и Тони казалось, что она стала уже совсем большой. Для ребенка своих лет она была достаточно высокой — вся в Локи. В один из дней Тор предложил Стиву и Тони провести дружеский спарринг, как в старые добрые времена. Они соглашаются, но в шутку просят Тора быть с ними помягче, они всего лишь люди, а Роджерсу уже давно перевалила за сто — совсем старик. Когда они приходят в тренировочный зал, там оказывается занято. Локи, все в той же накидке из черного меха, и Рагнар показывали Хель какое-то заклинание. У нее не выходит, руны не хотят слушаться ее, а черные искры не складываются в заклинание. Тор с друзьями не уходят, от дверей наблюдают за тренировкой колдунов. Кроме них в тренировочном зале никого нет, асы не любят, когда Локи колдует поэтому сторонятся его. Учитель из Локи жесткий, он не дает поблажек даже своим детям, у Хель ничего не получается, а потом наоборот магия выходит из-под контроля. Локи ставит барьер, сковывая магический взрыв. Хель сидит на полу и плачет, из-за того, что она переборщила с заклинанием, ее истинная форма проявила себя — сейчас правая ее сторона была синего цвета, с выпуклыми татуировками, а на мир она смотрела красным глазом с красной же склерой. Тони не выдерживает, подходит к Хель и берет дочку на руки. Она плачет, обнимая его за шею.

— Я чудовище, — говорит она, — папа, я чудовище.

Тони успокаивает ее, но она не слушает его.

— Хель, — говорит Локи, — посмотри на меня.

Она поворачивает голову к Локи и смотрит в такие же красные глаза как у нее. Они стоят с Рагнаром в обличии ледяных великанов, такими, как их создала природа: с синей кожей со странными рисунками, с когтями на руках, с необычными глазами и жесткими волосами, которые больше напоминают льды Йотунхейма.

— Если ты чудовище, то мы тогда кто? — спрашивает у сестры Рагнар.

Хель тянет руки к Локи, и он забирает у Старка дочь. Хель плачет теперь то ли от радости, то ли от осознания того, что она не одна такая. Тони смотрит на Локи с дочерью на руках и у него сжимается сердце от всего этого — он по ним слишком сильно скучал. Роджерс выводит Тора из тренировочного зала, оставляя Тони наедине со своей семьей.



Грандиозный пир происходит на вторую неделю пребывания Мстителей в Асгарде. Асы шумные и буйные, празднуют так же, как и живут — с размахом. Мстители сидят где-то в середине большого стола, стараясь не вникать в иерархию Асгарда. Рагнар садится вместе с ними, вместо своего почетного места на пьедестале царей. Какой-то ас тут же от них отсаживается, ворча себе под нос что-то вроде — «Я не буду сидеть с этим чудовищем». Рагнар громко смеется и отвечает ему:

— И спать ты, видимо, тоже больше не будешь.

Рагнар бог кошмаров и ему надоело, что все презирают их с сестрой только за то, что они Локинсоны. Он больше не даст себя обижать.

Хель заглядывает в пиршественный зал где-то через два часа после начала празднования. Она еще слишком мала для громких пиров асов поэтому ее оставили с нянями в палатах Локи. Вот только няни за ней не доглядели. Локи вскакивает со своего места на пьедестале царей, бежит через весь зал к дочери, подхватывает ее на руки. Хель плачет, она не понимает почему не может, как и Рагнар сидеть за одним столом со взрослыми.

— Локи, — воет Хель, — я тоже хочу сидеть с отцом.

Локи отрицательно качает головой. Асы в полной тишине смотрят на стол где сидят смертные: из-за слов Хель доблестные асы понимают, что смертный, от которого Локи понес своих чудовищ, сидит с ними в одном зале. Тони под столом сжимает кулаки, не давая Экстремис вырваться. Ему не нравится, что его добрых, светлых детей, которые ценят жизнь, льют слезы по каждой бабочке, любят комиксы про супергероев и папины истории про спасение мира — ненавидят только за то, что они другие. «К черту», — думает Тони, и встает со своего места. Забирает у Локи дочь, берет его самого за руку и выводит своих волшебных из залы. Он — Тони Старк и ему плевать, что подумают какие-то боги о нем. Рагнар в вспышке зеленого света исчезает из зала и оказывается по левую руку от отца. Это в Мидгарде он — взрослый старший брат, а здесь, в Асгарде, он ребенок, которому в детстве не хватило отцовской любви. И вместо шумного, пошлого празднества — он лучше побудет с отцом.

Тор находит их через полчаса. Локи сидит на перилах балкона с Хель на руках. Рагнар показывает Тони движения асгардского танца. Рагнар отбивает каблуками об пол, высоко поднимая ноги. Тони повторяет, но у него не получается так как нужно. Хель хлопает в ладоши в такт и Тони не успевает за ней. Локи смеется, сидит в этой своей черной шубе, которая подчеркивает всю его красоту, и Тору кажется, что от смеха ее мех искрится еще сильнее.

— Не так, Старк, ногу выше, — смеется Локи, прижимая к себе Хель, обнимая дочь.

Тони что-то ворчит в ответ, асгардские танцы явно не для него, а Рагнар показывает новое движение — еще сложнее предыдущего. Но повторить Тони не успевает, Тор выходит на балкон.

— Локи, — зовет он брата, — вы должны вернуться.

Локи смеется слегка безумно, откидывая голову назад. Еще чуть-чуть и кажется, что он упадет с балкона.

— Кому я что должен, Тор? — говорит он, серьезно глядя прямо на брата, — асам, которые меня презирают? Ты слышал, как они называют моих детей?

Тор кивает головой.

— Чудовища, что породил Локи, — язвительно замечает Локи. Тор молчит.
— Я никому ничего не должен, Тор. А теперь оставь нас и возвращайся к своему народу — это твой праздник.



Мстители решили вернуться в Мидгард на второй день после пира. Хель уговорила Локи разрешить ей проводить отца до радужного моста. Они стояли все вместе перед Хеймдаллем, Тор прощался со своими друзьями, когда Хель дернула Локи за руку:

— Локи, — позвала его дочь, — мы точно не можем отправиться с папой?

Локи садится перед дочерью на корточки, откидывая за спину накидку из черного меха. Хель смотрит на Локи с надеждой, ей очень хочется жить с отцом.

— Мы уже хорошо контролируем свои силы, правда, Хель? — говорит Рагнар, который подошел к сестре. Он тоже с радостью бы пожил с отцом в Мидгарде.
— Я никого не убью, обещаю, — по-детски невинно говорит Хель и это странное сочетание: ее слова и ее интонации.

Локи заправляет дочери за ухо выбившуюся прядь черных волос. Он смотрит на нее очень внимательно и серьезно словно решая что-то для себя, но молчит, на мольбы детей не отвечает. А потом Тони говорит со своего места:

— Хеймдалль, а перенеси-ка нас всех в мой особняк.

Хель радостно подскакивает и бросается к отцу. Тони берет ее на руки и идет ближе к точке открытия портала. Если Локи не может решить — он решит за него. Локи медленно поднимается, поправляет свою накидку и смотрит на Старка очень зло и гордо. Локи молчит. Когда Хеймдалль открывает телепорт — Локи молчит. Дает радужному мосту поглотить себя вместе с людьми, оказываясь на лужайке перед особняком Старка. Самое страшное в этой ситуации то, что Локи — молчит. Он не произносит и звука, когда Стрэндж открывает портал и остальные Мстители оставляют их одних. Он молчит, когда Тони показывает Хель ее комнату на третьем этаже. Он молчит, когда приезжает Натали — она сорвалась с работы сразу же, как П.Я.Т.Н.И.Ц.а сообщила ей, что отец вернулся с ее братом и сестрой. Он игнорирует всех и во время обеда, и во время шуточных потасовок своих детей. Вечером, когда Хель устает и почти засыпает, Локи берет дочь на руки и относит в ее новую комнату. Он нараспев читает какое-то заклинание и это первое, что Тони слышит от Локи за сегодняшний день. Локи вскидывает руки, чертит какие-то руны в воздухе и вокруг Хель появляются ее любимые вещи — игрушки, что ей сделал отец, становятся в ряд на тумбочке, ловец снов, что сплел Рагнар, оказывается на стене у нее над головой. Локи накрывает Хель сеткой из золотых рун, не давая ей видеть плохие сны. Он выпускает морозную стужу, понижая температуру в комнате — Хель, как ледяной великан, будет лучше спать в холоде. Лед на окнах пропускает через себя лунный свет освещая комнату причудливыми узорами. Это выглядит как какой-то природный ночник и это действительно красиво. Когда он заканчивает плести заклинания, Локи остается сидеть на ее кровати, все еще в своих асгардских одеждах и накидке из черного меха. Локи сидит так несколько часов пока глубокой ночью Тони не приходит за ним. Старк берет его за руку, тянет на себя и тихо шепчет:

— С ней все будет в порядке.

Локи не реагирует, но дает вывести себя из комнаты. Они идут за руку по лестнице на четвертый этаж, заходят в их спальню. Когда Тони закрывает за ними дверь, Локи вырывает руку и отходит к окну. Он смотрит на леса, что окружают особняк Старка — Локи наоборот нравится этот пейзаж, скандинавским богам больше по душе непроходимые северные леса, чем воды южных океанов. Тони смотрит, как лунный свет путается в волосах Локи, отражается в его глазах, искрится в благородном черном мехе. Эта накидка не дает Тони покоя. Первая мысль, что возникла у него, когда он увидел в ней Локи — это сорвать ее, бросить на пол и взять его прямо на ней. Эта идея фикс не давала Тони спокойно жить последние две недели. А Локи как мысли читает, поворачивает к Тони голову и вопросительно изгибает бровь. Все это против правил, думает Тони, определенно против правил. Он подходит к Локи, глубоко вдыхает его аромат. Они не были вместе безумно долго, почти пять лет и Тони теряется от своих мыслей — он хочет от Локи сразу и многое. Локи чуть улыбается уголками губ, опускает взгляд вниз, длинные ресницы отбрасывают тени и все это так соблазнительно, что Тони еле сдерживает себя. Локи расстегивает булавку, что держит накидку. Мех падает на пол с тяжелым шорохом. Начиная от капюшона до шлейфа — мантия просто огромна, на ее изготовление ушла вся шкура зверя. Тони опускается на колени перед Локи, расстилая мех зверя, на ощупь он оказывается на удивление мягким и шелковистым, мягче, чем кажется. Локи смотрит на него сверху вниз, а Тони берет его за руки, целует костяшки пальцев. Старк чувствует, как Локи начинает дрожать от этого простого действия — его и самого прошибает это чувство правильности происходящего. Локи перед ним настоящий и Тони не верит в это, подсознательно боясь, что и в этот раз это всего лишь иллюзия. Локи плавно, с истинной кошачьей грацией, опускается на меха перед Тони. Золотая рябь проходит по нему и вот Локи уже остался в простой зеленой льняной рубахе. Он тянет Тони на себя, зарываясь руками в его волосы, падая окончательно на меха. Они долго целуются и за это время лед успевает сковать окна. Локи волнуется, он не может себя контролировать — он тоже скучал. Тони берет его медленно и нежно, доводя до исступления. Локи сжимает руками мех, тянет его на себя, но шкура зверя не рвется, а стойко выдерживает их страсть. Локи непроизвольно выпускает из рук льдинки и к утру у Тони вся спина в царапинах от его ногтей и в термических ожогах ото льда. Засыпают они также на полу, на шкуре зверя. Локи жмется к Тони спиной поудобнее устраиваясь на его руке. Проваливаясь в сон, Тони вдруг понимает, что Локи так и не проронил и слова.



Хель ходит за Тони по пятам, чему он очень рад. Они вместе проводят время в мастерской, где Хель помогает отцу по всяким мелочам. К радости Тони, Хель схватывает мидгардские науки на лету, в отличии от магии — та не дается ей легко. Локи говорит, что это из-за отрицания своих сил. Чем дольше Хель противится тому, кто она есть — тем дольше она не сможет подчинить себе волшебство. Хель не спешит освоить колдовство, она научилась только создавать иллюзии и блокировать свои божественные силы. Иногда Хель говорила странные вещи, она будто видела тебя насквозь и знала всю твою судьбу: как прошлое, так и будущее. Скорее всего, считает Локи, это было одно из проявлений ее божественных сил, как Тор слышит все мольбы о помощи — она видит твою душу насквозь, всю твою суть. Когда Локи зовет ее, чтобы разучить руны или какое-то заклинание, Хель только убегает и прячется в мастерской отца. Она даже несколько раз уезжает с Тони на базу Мстителей. Хель там нравится: Капитан Америка рассказывает ей разные истории из прошлого, а Питер Паркер очень смешной. Этот день тоже не стал исключением, Хель опять напросилась с отцом на базу Мстителей. У них было какое-то совещание в странной комнате с кучей мониторов, Хель было не интересно. Зато ей нравился вид из окна — большие панорамные окна на последнем этаже давали хороший обзор на близлежащую территорию. Люди о чем-то спорили друг с другом, Хель не слушала, она вообще заметила, что люди часто ругаются, они были какими-то мелочными и… странными. Для Хель они в первую очередь были странными. Тони увлеченно о чем-то спорил с Капитаном Америкой, когда к Хель подошла Ванда, той надоело слушать глупых мужчин. Сначала Ванда молча наблюдала за Хель, а потом вдруг спросила:

— Что с внешностью?
— Иллюзия, — отвечает Хель, смотря на знакомую отца снизу вверх. Ее левая часть тела сейчас была скрыта иллюзией и даже глаз был зеленый, — но Локи не нравится, когда я так делаю. Он ругается, но люди… боятся.

Ванда морщится при упоминании Локи.

— Люди всего боятся, — говорит ей Ванда, — можешь убрать это?

Хель подносит руку к левой части лица и иллюзия развеивается в черной вспышке. Ванда опять морщится. Хель не нравится эта женщина, но отец говорил, что она должна быть вежлива к взрослым, что так у них, людей, принято.

— И почему ты такая? — продолжает свой допрос Ванда.
— Я мертвая, — пожимает Хель плечами, — и живая одновременно.

Хель принимает это как данность, упуская тот факт, что для людей это дико. В мире людей вообще мало полутонов, когда живешь от силы лет сто — спешишь жить, впадая из крайности в крайность.

— Ты тоже богиня? Как Тор? — не унимается Ванда. Хель не отвечает, а только кивает положительно. — Богиня чего?
— Смерти, — говорит Хель глядя куда-то в окно. Ванда лишь фыркает.
— Что-то вроде повелительницы Рая и Ада?
— Их не существует, — качает головой Хель.
— И что? Как в сказках доблестных воинов забирает с собой Один? Вот только я слышала, что Один мертв, — Ванда говорит как-то зло, ехидно и надменно.
— Доблестные воины, павшие в славной битве, уходят за валькириями. Половина прибудет в Вальхаллу, — объясняет Хель, — где их ждет нескончаемый пир. Вторая половина — уходит в Фолькванг, где они будут вечно гулять среди залитых солнцем лугов. Умершие же от старости или болезней, дети, женщины, да старики, предатели, колдуны, да проклятые души — отправляются в Хельхейм. Они будут вечно скитаться в полном одиночестве в этом холодном, темном, туманном мире в корнях Иггдрасиля. Один тоже там, блуждает средь болот ведь умер он от усталости. Тот, по кому душа твоя плачет и не жил вовсе — его нет ни в одном из миров. Ему в них не нашлось места.

О том, что стоило промолчать, Хель понимает слишком поздно. Она еще ребенок и она очень плохо понимает людей. Ей казалось, что раз она приехала сюда с отцом, то все люди на базе Мстителей — хорошие. Комнату озаряют красные всполохи, Ванду трясет от злости, она и так еле сдерживалась при мысли о том, что Хель, это чудовище, дитя Локи. Ванда винила Локи во всем.

— Ты ничего об этом не знаешь, — шипит Ванда, — ничего.

Тони бросается со своего места, но не успевает. Раздается треск стекла, и Ванда с помощью магии выбрасывает Хель в окно. Тони, не думая, выпрыгивает за дочерью, Экстремис высвобождается из костей сама, призывая к себе броню. Он ловит Хель в воздухе, прижимает к себе и переворачивается спиной вперед. Броня находится в глубине лабораторий и вряд ли успеет до того, как Тони разобьется, так пусть хоть последнее, что он увидит — будет его дочь. Хель еще не умеет создавать разрывы между мирами и телепортироваться, а пятый этаж, даже с увеличенными потолками базы Мстителей, это не то расстояние, за которое они успеют спастись. Но Экстремис — это умный нановирус, который пока не хотел лишаться своего хозяина, а значит и своего существования. Он призвал броню по кускам, которые разбивают окна и стены, ища короткий путь. Первое, что чувствует Тони — это левое голенище и стопу, а значит с этим можно уже работать. Следующее, что синхронизируется с Экстремис — это правая кисть и Старк включает репульсоры, затормаживая падение. Когда он взлетает на уровень пятого этажа, возвращаясь с дочерью в комнату где было совещание, он уже на семьдесят процентов синхронизирован с броней, не достает разве что шлема и грудных пластин. Тони садится на пол, прижимая к себе Хель, а та плачет, обнимая его.

— Люди страшные, папа, — говорит Хель, — такие страшные.
— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — говорит Старк, — удали все записи с камер за последние пятнадцать минут, замени их чем-нибудь. И вызови нам машину, мы уезжаем.

Хель в истерике, и она больше не может контролировать свою силу. Она жмется к отцу, не понимая, что происходит, а броня у Тони покрывается трещинами и ржавчиной. Старк знает, что это, он видел не раз и не два — усталость металла. Он буквально чувствует, как и сам постарел лет на десять, даже дышать стало труднее. Броня гниет, отрывается кусками от плеч, за которые держится Хель, превращаясь в воздухе в труху. Хель состарила золото-титановый сплав буквально за несколько секунд.

— Хель, — говорит Тони, — посмотри на меня.

Дочка послушно поднимает голову, растирая слезы по щеке.

— Никогда, ты слышишь меня, никогда не рассказывай Локи о том, что сейчас произошло, — Тони убирает выбившуюся прядку черных волос за ухо дочери, — иначе он всех здесь убьет, его никто не остановит.

Хель кивает и прижимается к отцу обратно, а броня, на глазах у Мстителей, обращается в пыль.



На базе Мстителей Тони больше не появляется и говорит, что, если им от него что-то нужно — пусть приезжают сами. Хель послушно идет за Локи в пустые комнаты огромного особняка — изучать магию. Если бы она умела создавать разрывы в ткани миров, Тони не пришлось бы рисковать собой, чтобы спасти ее. Инцидент обсуждать запрещено, это табу и к их счастью, Локи в тот день был занят и врать им не пришлось. Несколько недель в их жизни был абсолютный покой и, если честно, Тони расслабился. Как оказалось — зря. Беда пришла оттуда, откуда он не ждал ее никогда. У Пеппер случилась истерика, под удивленные взгляды Натали и ее мужа. Она долго кричала на Тони, выливая на него все то, что копилось в ее душе годами. Слушал Тони отстраненно, радуясь только тому, что Локи с детьми находились в другом конце дома — он показывал Рагнару и Хель руны ледяных великанов. Пеппер кричала о том, что уже не понимает Старка — как он мог променять свою жизнь на это. На Локи, который еще не так давно пытался их всех, и Старка в частности, убить. Как это мерзко, что Тони постоянно шутит, что у него четверо детей — он даже Слейпнира приписывал к своим. Натали пытается остановить свою мать, но Пеппер продолжала высказывать все, что думала насчет этой безумной игры в семью. Пеппер смогла смириться с Рагнаром и Локи в своей жизни. Смириться, принять их и даже в какой-то степени полюбить, но Хель стала для нее последней каплей. Жуткая, мертвая наполовину Хель была чудовищем, кто бы что о ней не говорил. Пеппер вообще не была уверена, что эти дети — от Старка, о чем не забыла сказать вслух. По комнате разошлась волна страха, останавливая ее монолог. Рагнар стоял в дверях, с потерянным выражением лица и был похож больше не на взрослого мужчину, а на того девятилетнего мальчишку c которым когда-то познакомилась Пеппер. Рагнар убрал волну страха и произнес:

— Только, пожалуйста, не говорите такого при Локи. Если он услышит хоть часть из сказанного — они с Хель в Мидгард больше не вернутся. А я не хочу, чтобы ее детство прошло в полном одиночестве, как у меня.

Сказав это, Рагнар вышел из комнаты. Тони последовал за ним, оставив Пеппер одну наедине со своими обидами.



Тони Старку исполняется восемьдесят лет. Положение в обществе обязывает его устроить пышный прием — не каждый день супергерои, так еще и самые богатые в мире, доживают до столь почтенного возраста. Вот только есть одна проблема — Тони выглядит от силы на пятьдесят. Он не появлялся перед камерами несколько последних лет, что значительно упрощало его жизнь — не нужно было придумывать какую-то легенду, но в этот раз отказаться от приема нельзя. Тони просит Локи отправиться с ним, вместе с ним, как его пара и Локи соглашается. Пеппер не нравится эта идея, даже когда она видит их вместе. Тем более, когда она видит их вместе. Они спускаются по лестнице под руку, выглядят просто идеально — идеально вместе. Локи наложил на них какие-то чары, иллюзию и оба выглядели достаточно постаревшими, чтобы не бояться лишних вопросов репортеров. Хотя вопросы точно будут — Локи, даже постаревшая Леди Локи, выглядел просто сногсшибательно: в простом черном платье в пол, иссиня-черной шубе по талию, туфли на высоком каблуке. Леди Локи была во всем черном, что прекрасно подчеркивало ее естественную красоту и даже седина в волосах не портила впечатление. Тони попросил подождать его в гостиной, а сам ушел в мастерскую. Хель от мамы была просто в восторге, она утянула Локи за собой на диван и отпускать ее точно не планировала. Хель вообще не понимала почему Натали и Рагнар едут с ними, а ее оставляют дома одну, пусть со Слейпниром, но одну. Тони вернулся из мастерской с какой-то коробочкой для украшений в руках. Старк подошел к Локи со спины:

— Не двигайся, — попросил он и открыл коробку.

Пеппер ахнула. На подложке из бархата лежал венец из черного золота. Он был сделан в виде нескольких веток ясеня, переплетенных одна с другой. По всей широкой части венца была россыпь мелких изумрудов, по цвету которые граничили между темно-зеленым и черным. Венец был очень легкий и воздушный, а еще не полный, у него не хватало одной стенки и за счет этого он больше напоминал какое-то греческое украшение.

Тони вплетает венец в волосы Локи, аккуратно вытягивая пряди одну за другой, закручивая локоны так, чтобы венец держался без дополнительных заколок. Он надел его разрывом вперед, как носили когда-то в древнем Риме. Локи идет, сочетания цветов только подчеркивают цвет его глаз и волос. Венец теряется в густых подернутых сединой волосах, становясь практически незаметным от чего кажется еще богаче. Локи выглядит величественно, по-царски, не возникает и сомнений, что перед тобой коронованная особа. На подарок Локи никак не отреагировал. Ему не нужна корона, мечта о троне осталась где-то далеко позади.

На приеме они вызвали фурор хотя бы тем, что Тони Старк появился не только с Пеппер, но и прекрасной незнакомкой. В том, что она была матерью его внебрачного сына — сомневаться не приходилось, Рагнар был точной ее копией. Пеппер в интервью журналистам рассказывает, что они развелись давным-давно — это и становится самой громкой новостью на ближайший месяц. Тони же репортеров игнорирует. Он игнорирует вообще всех, его мир сейчас уменьшился до прекрасной Леди Локи. Тони практически всю жизнь хотел выйти с Локи вот так — ничего не боясь, не оглядываясь, и что, что на них сейчас было больше иллюзий и магии, чем Тони привык видеть. Его это не волновало абсолютно, единственное, что было важно сейчас — это холодная рука его леди, что он держал под руку. За весь вечер Тони не отпускает Локи ни на минуту, то они держатся под руку, то за руку, переплетая пальцы. Старк слышит шепотки своих коллег и знакомых, но ему все равно — он всю жизнь был отъявленным плейбоем, что их смущает на этот раз? Пока Локи с ним, Старку не важно сколько ему лет.

Под конец вечера Тони тянет Локи в центр зала — танцевать. Локи шипит и упирается, шепчет почти яростно, что не умеет танцевать эти их мидгардские танцы. Он не был в Мидгарде с двенадцатого века, он знает только средневековые танцы, но не современные.

— Доверься мне, — шепчет ей на ухо Тони и Локи и правда немного расслабляется.

Тони притягивает ее к себе, приобнимая за талию, и они медленно кружат под музыку, практически топчась на месте. Так они и попадут в завтрашние газеты — кто-то сфотографировал их, как Локи, совершенно счастливая Леди Локи, смеется Старку в плечо.

Возвращаются они домой за полночь, Локи снимает с них иллюзию еще в машине, ей надоели чары, но облик на мужской не меняет. Венец в черных густых кудрях смотрится еще благороднее и искуснее. Пеппер немного обидно, Тони никогда не выбирал подарки сам, всегда это делала она, а тут он все провернул за ее спиной. Пеппер не сомневается, что Тони спустил на венец не один миллион, а что до Локи — ему не нужны такие подарки, он рос в роскоши золоченных палат Асгарда, как наследный принц, что ему до золота этого мира?

Когда они приезжают в особняк, Локи выходит из машины даже не дожидаясь, когда ей откроют дверь. Идет целенаправленно сразу в свою с Тони спальню на четвертом этаже, и только на лестнице оглядывается через плечо.

— Ты идешь? — зовет Леди Локи Старка, вопросительно вскидывая черную бровь.

Рагнар свистит, а Натали смеется — их отца ночью ждет явно настоящая буря. Тони стоит в растерянности, пока Натали не толкает его в спину в сторону лестницы. Старк покидает первый этаж шагом, не спеша, но когда он пропадает из поля зрения своей семьи — бросается бегом.

Локи, его Леди Локи, стоит в полной темноте у окна. Она оборачивается на звук открывающейся двери.

— Ты заставляешь себя ждать, Старк, — говорит Локи спокойно.

Лунный свет играет в ее волосах, отражаясь от темных граней венца и изумрудов, теряясь где-то в черном плену шубы. Платья на Локи уже нет. Только шуба и туфли на каблуках. И венец. И именно в таком сочетании украшение выглядит еще лучше — подчеркивая все достоинства нагой Леди Локи.

Локи определенно знает, как свести Тони с ума, и доказывает это каждую их совместную ночь. Старк берет ее сзади, на кровати, одновременно жадно и нежно. Локи выгибается сильнее, прогибаясь в спине, прижимаясь к нему. Она тянет Старка одной рукой за волосы пока он кусает ее за плечо, шуба сползла с узких плеч, но снять ее у них нет времени. Локи сжимает Тони в себе, идет золотой вспышкой меняя облик на мужской. Локи еще никогда не менял обличие в процессе, и Старку кажется, что он сейчас сойдет с ума от этих ощущений. Венец слетает с головы Локи, прямые волосы его не держат, катится куда-то на пол, но они даже не замечают этого.

Утром, Локи спускается на завтрак с венцом в руках. Он подходит к Хель, к своей маленькой принцессе, ей сейчас пять лет, что-то шепчет на ухо. Хель лишь мотает головой — ей не нравится, когда Локи просит принять ее истинное обличие, Хель стыдится его. Локи вырисовывает в воздухе какую-то руну, и иллюзия Хель тает на глазах — сильнее Локи в иллюзиях нет никого в Девяти мирах. Хель сразу же перекидывает здоровой рукой волосы на левую часть лица, закрывая череп, поворачивает голову в профиль, натягивает рукав своих асгардских одежд на левую кисть. Ей стыдно быть такой даже перед семьей. Локи поворачивает ее лицо ко всем, нежно, но жестко одновременно, ему не нравится, когда его дети его не слушаются. Локи заставляет Хель выпрямить плечи, вздернуть подбородок чуть вверх — как и подобает любой королевской особе. Он откидывает ее густые черные кудри на правую сторону, оголяя череп. Пеппер морщится, она не привыкла к внешности Хель, к такому сложно привыкнуть. Локи пропускает кудри через венец, прядка за прядкой, он вплетает в каждое свое действие магию, ведь на сухих и ломких волосах с левой стороны ее головы венец не будет держаться. Локи заплетает волосы дочери в сложную прическу, какую когда-то видел у Фригги, россыпью изумрудов вперед, не так, как вчера делал это Старк. Хель красивая, даже наполовину мертвая, она все равно красивая. Изумруды блестят в венце, отражая в своих гранях тьму ее волос.

— Никогда, ты меня слышишь, — говорит Локи, — никогда не стыдись себя. Ты — царица Хельхейма. Ты — повелительница мертвых. Ты — сильнее нас всех.

Тони наблюдает за всем этим от дверей. Локи, безусловно, нашел лучшее в мире применение его подарку.



Часть 15.




Сила Хель растет по экспоненте и чем больше она узнает от Локи о магии, тем сильнее становится. Они все чаще стали пропадать в Асгарде или на тропах между мирами — какие-то вещи можно было постичь только там. Локи мог увести Хель как на пару дней, так и на целые месяцы. Тони лишь терпеливо ждал, он знал, что его волшебные обязательно вернутся. Чем старше Хель становилась, тем сложнее от нее было отвести взгляд, даже чудовищем наполовину она была очень красивой. И, как и любая девушка, она постепенно училась своей красотой пользоваться. Тем более здесь у нее был отличный помощник в лице Натали. А еще Локи старался дать ей истинно царское образование. К десяти годам Хель была не только умна и красива, но и талантлива — она умела как петь, так и танцевать традиционные для Асгарда танцы. Тони не сомневался, что все учителя, которых приводил Локи — шли под страхом страшной расправы, по-другому заставить асов подойти к Хель было невозможно. А вот Магни и Моди наоборот прониклись к ней симпатией. Дети Тора бегали за Хель по пятам предлагая ей различные игры. Рагнар никогда не оставлял сестру одну с другими детьми, он защищал как ее от них, так и их от нее. Хель больше не прятала в Асгарде свой настоящий внешний вид. Она все еще стеснялась его, но, когда Локи насильно разбивал ее иллюзии, ей было очень стыдно, еще хуже, чем от осознания себя монстром. Рагнар же наоборот носил звание «чудовища, что породил Локи» с гордостью. Хель не могла похвастаться тем же, но всячески старалась быть такой же морально сильной как брат. Когда они были в Асгарде, Хель не снимала черный венец, что ей отдал Локи. Эта, по меркам богатства Асгарда, безделушка придавала ей храбрости, напоминала об отце и отлично подходила к асгардским платьям, которые все у Хель были почему-то черного цвета.



Хель было десять лет, когда они с Локи в очередной раз вернулись в Асгард. В тот день Локи дал ей выходной, что было большой редкостью. Хель хотела провести его в компании братьев, но дети Тора снова увязались за ними. Те были очень активны и всегда хотели играть в какие-то подвижные игры, но Рагнар запрещал Хель участвовать в таком — она могла кого-нибудь случайно ранить. Они были в одной из пустых зал дворца, Хель наблюдала как мальчишки играют в какую-то игру. Вскоре к ней присоединился Слейпнир, он быстро уставал в обличии аса и ему было сложно сравняться в выносливости с детьми и это при том, что в истинном обличии ему не было равных. Они вдвоем активно болели за Рагнара и тот, естественно, выиграл — как самый взрослый среди детей, что и не было удивительным. Когда все наконец-то вымотались и расселись в зале прямо на полу, Хель запела. Эту песню она придумала сама, она была про великих воинов, славные битвы, валькирий и Одина. И именно на словах про Одина — в зал зашел Тор. Он громогласно и строго говорит, что песней этой Хель порочит славное имя Одина. Хель сидит на полу, в окружении мальчишек и смеется, очень похожая на Локи в этот момент.

— Один блуждает в одиночестве в туманных болотах Хельхейма, — смеется она.

— Откуда тебе знать! Один — великий воин! — грохочет Тор. Он хватает Хель за руку и резким движением поднимает ее на ноги. Силу он не рассчитал, Хель была очень легкая, она врезается в него, но легко отпрыгивает назад.

— Но ведь это ты сделал меня такой, — отвечает на выпад Тора Хель. Она не боялась его, для нее он в первую очередь названный брат Локи, а уже потом царь Асгарда. — Это из-за тебя я слышу каждую мертвую душу в Хельхейме. Я помню тот день, дядя. Помню, как утром отец гладил Локи по животу, разговаривая со мной. Я помню, как Локи читал мне вслух сказки асов, когда ты пришел. Я помню, с каким звуком потрескивали молнии у тебя между пальцами. Я должна была родиться смертным человеком, простым смертным и умереть лет в восемьдесят в окружении своей смертной семьи из рода Старков, но это ты — сделал меня такой. И что сделал ты, чтобы искупить свою вину? Ни-че-го. Я слышала, как Локи без устали читал заклинания во льдах Йотунхейма, чтобы спасти меня. Я слышала, как отец, простой смертный, молился у корней мирового древа, не боясь сойти с ума от его магии. Я слышала, как Рагнар принес кровавую жертву Нидхёггу. Я слышала, как плакала по ночам Натали. А ты? Что сделал ты? Стоял в стороне? Не тебе, дядя, указывать мне, что делать. Этого монстра породил не Локи. Этого монстра создал ты.

Закончив свой монолог, Хель с вызовом посмотрела на Тора и растворилась в черной вспышке портала. Локи очень гордился ей, гордился, что его принцесса была такой сильной и могла постоять за себя и без помощи старших братьев. Локи не стал заходить в залу, остался у входа в тени. Он как раз искал своих детей, когда услышал ругань Тора. Из всего сказанного Хель, его заинтересовала одна фраза, и Локи растворился в зеленом мерцании телепортации.



Совещание Мстителей в конференц зале в особняке Старка уже подходило к концу, когда зеленая вспышка рассекла комнату. Никто даже не успел сообразить, что произошло, а когда сияние погасло — Локи, в полном боевом облачении, уже прижимал вырывающегося Старка к стене. Локи держал его за горло, в метре от пола, а Тони безуспешно пытался ногами найти опору.

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а! Панели! Отодвинь эти чертовы панели! — успевает крикнуть Тони.
— Ты. Мне. Соврал! — сквозь зубы прошипел Локи, не ослабляя хватки.
— Да, я соврал, — прохрипел Старк признавая свою вину, он прекрасно знал, что Локи имеет в виду. Старк соврал ему только один раз за всю свою жизнь. — Я вру время от времени — это называется быть взрослым!
— Пошли все вон! — кричит Локи, а сам уже дотрагивается до лба Тони второй рукой. Ему не нужно разрешение, чтобы посмотреть чье-то прошлое. Но друзья Старка не выходят из комнаты, Роджерс наоборот сразу же хватается за щит. В комнате понижается температура и от Локи расползается ледяная изморозь.
— Mon chéri, это против правил, — успевает отшутиться Тони до того, как его поглотило в пучину собственных воспоминаний.
— Ты очень хитрый кусок металла, да, Старк? На все найдется остроумный ответ? — ловит Тони едкий комментарий на грани своего сознания.

Локи видит обрывки образов и фраз глазами Старка. Видит, как Тони бежит по лестнице из мастерской, как Локи и Рагнар исчезают в портале. У Локи сердце сжимается, когда Старк рукой размазывает кровь на полу, а потом наоборот — ликует, когда слышит сказанную им фразу: «Молись, Тор, чтобы они выжили. Иначе Асгарду понадобится новый царь». Локи видит, как Старк день за днем пытается найти их, но все безуспешно — Тони никогда не был в Йотунхейме и не знает, как найти его среди Девяти миров. Он видит, как Тони пьет, напиваясь от отчаяния, от острого чувства одиночества и неизвестности, как тот бросает пустую бутылку в стену, когда в очередной раз не может найти ответ и кричит. А потом у его смертного что-то щелкает в голове и вот Старк уже летит в Норвегию, в свою хижину в лесу, в свой личный храм поклонения богу Локи. Синяя вспышка портала и Тони на коленях перед Иггдрасилем в отживающей свой век броне. Его смертный плачет, шепча какие-то мольбы: он просит вернуть их ему, всех троих, целыми и невредимыми. Локи, закрыв глаза, качает головой. Его смертный такой же безумец, как и он сам — Тони ничего не боится: ни сойти с ума из-за мирового древа, ни заблудится в пространстве между Девятью мирами.

— Почему ты не сказал? — уже спокойнее говорит Локи, отпуская свою иллюзию, возвращая их обоих в здесь и сейчас.
— Потому что я никогда не признаю, что боюсь потерять тебя, — отвечает Старк глаза в глаза, не юля и не отворачиваясь.

Локи толкает Старка в стенные панели, которые П.Я.Т.Н.И.Ц.а наконец- то соизволила отсоединить друг от друга, оставляя конференц зал у них за спиной. Лед блокирует проход, в котором они исчезли, запечатывая всю стену разом, чтобы никто не смог пойти за ними. Они идут по темному коридору, как и вышли из комнаты — Тони пятится спиной вперед, а Локи не отрываясь смотрит на него. Локи ведет от того знания, что теперь ему подвластно. Старк хватает его за руку и тянет в первую же попавшуюся комнату. Она не жилая и здесь ничего нет, только голые стены, но им сейчас ничего и не нужно. Локи прижимается к Тони, тянет его на пол.

— Как ты узнал? — шепчет Старк куда-то в его волосы.
— Хель, — смеется Локи, — Хель слышала твои молитвы. Уже тогда — слышала.

Тони лишь качает головой, он так надеялся, что его маленькая ложь никогда не раскроется.

— Не ври мне больше, — шепчет Локи ему прямо в губы, — никогда не ври.

А Старк и не собирается ведь его бог хитрости и коварства рано или поздно все равно почует любую ложь. Старк пытается стянуть с Локи его доспехи, часть за частью, пластина за пластиной, а Локи все это время смеется, помогать даже не собирается, а только мешает — прижимаясь, утягивая в поцелуй, путаясь руками в волосах, шепча всякие глупости о том, какой Старк — безумец, отчаянный безумец. Локи не волнует, что они сейчас в доме не одни, их все равно не смогут найти. Он отдается Старку полностью, без остатка, так, словно это их последний раз, или наоборот — первый.



Тор считал себя защитником Девяти миров, но надо признать — Мидгарду он уделял больше внимания, чем всем остальным мирам. Возможно, на это повлияла давняя встреча с Джейн Фостер, возможно — его друзья Мстители, но Тор мог пропасть в Мидгарде надолго. Он мог исчезнуть на месяц, на два — никому ничего не сказав, просто приказав Хеймдаллю открыть радужный мост. Он оставлял Сиф одну возиться с детьми, те могли не видеть отца по полгода. Даже Магни приходилось заниматься Сиф. Это оскорбляло ее, но она стойко и молча все переносила. А еще Сиф была уверена, что Тор в Мидгарде ей изменяет. Доказательств этому не было, но Сиф было не переубедить. Ее брак не был счастливым, муж ее не любил, а его старший сын даже не знал своей настоящей матери. Слово, данное Локи, Тор сдержал, Магни знал, что он бастард и что трон в дальнейшем достанется Моди. Тем более у Моди было еще одно преимущество перед ним — он был богом. Дети на удивление оказались дружны. Возможно, из-за просьбы Локи, возможно — из-за отсутствия отцовской любви, они чувствовали себя одиноко и тянулись друг к другу. Единственное, что никак не могли понять ни один из Торсонов — почему их двоюродный брат и сестра, Рагнар и Хель, растут быстрее чем они. Пока Магни и Моди игрались в личных палатах Сиф — Рагнар уже во всю тренировался со стражниками. Рагнар и Хель быстрее становились похожими на взрослых, чем они. Моди был старше Хель, но еще не мог контролировать свои божественные силы, когда Хель уже пользовалась магией в обычной жизни. Локи от своих детей практически не отходил, и Магни с Моди завидовали. Когда Моди как-то высказал это вслух, Хель только рассмеялась над ним. Ему было невдомек, что в жизни Хель все намного сложнее, и что в отличии от нее — оба его родителя жили в Асгарде. Тор игнорировал не только своих детей, но и свои обязанности. Нападение ванов на Мидгард так и осталось без ответа. Тор провел расследование, но когда делегация из Асгарда прибыла в Ванахейм, единственное, что они услышали — это дело рук отступников и предателей. Локи говорил Тору, что это ложь, он чувствует ее, весь воздух был пропитан ей, но Тор лишь отмахнулся от него. Он уже давно не верил Локи, чтобы прислушиваться к нему. Какой колдун открыл портал, Тор тоже не нашел. Потоптавшись на месте с полгода, Тор решил для себя, что сделал все, что мог. Локи предупреждал его, что нельзя это так оставлять, но Тор не слушал его. Они тогда даже поругались, кричали друг на друга при всем военном совете. Ключевым доводом Тора стало то, что не Локи говорить о предательствах. Тор до сих пор не мог простить Локи, что тот выбрал другого и хоть политика и личная жизнь — разные вещи, Тор не умел их разделять. Локи не стал тогда переубеждать Тора, лично он уже пережил один Рагнарек — переживет и второй. А что до Асгарда? Пусть горит в огнях Муспельхейма, Локи было все равно. И именно из-за безразличия Тора, он чуть не лишился всего.



Тор опять был в Мидгарде, уже несколько месяцев к ряду. На призывы Сиф он не отзывался и возвращаться в Асгард пока не спешил. Как ваны открыли портал в Асгард — Хеймдалль не увидел, они смогли укрыться от него. Битва разразилась быстро — ваны вышли из портала в центре дворцового комплекса. Асы к нападению были не готовы и стража дворца быстро начала нести потери. Даже Леди Сиф схватилась за оружие и бросилась в атаку. Каждый свой удар, каждого поверженного врага, Сиф звала Тора, но тот не слышал ее. На дворцовой площади шел кровавый бой и буквально за двадцать минут асы понесли значительные потери. Скажем честно — они проигрывали. И тогда волна страха пронеслась над всем Асгардом, парализуя как друзей, так и врагов. Из дворца вышел Локи со своими детьми. Пока Локи читал какое-то заклинание, что могло закрыть портал, Хель шла между рядами врагов, легко дотрагиваясь до каждого из них. После ее прикосновений, их доспехи и оружие покрывалось трещинами и ржавчиной, обращаясь в прах. После усталости металла — пришла старость и ваны, до которых дотронулась Хель, богиня Смерти, падали замертво. Когда портал закрылся, Локи вскинул руки в воздух, начертил руны ледяных великанов и на развороте ударил заклинанием об пол. С неба градом посыпались ледяные копья, пробивая ванов насквозь. Асы пришли в себя, сбрасывая путы страха, и добили оставшихся врагов. То, что они не могли сделать — сделал Локи и его чудовища.



Тор возвращается на третий день после атаки ванов. Он проходит через радужный мост со своими друзьями Мстителями. Тони хватается за эту возможность как за шанс увидеть своих детей. Хеймдалль что-то хочет сказать Тору, но тот лишь отмахивается — он немного навеселе. Тор спрашивает где его жена и ведет Мстителей во дворец. Тор заходит в тронный зал. Локи сидит на троне, вольготно, удобно, черная накидка шлейфом тянется по ступеням пьедестала. Леди Сиф стоит рядом, по правую руку от Локи.

— Тор, — ехидном тянет Локи, — сам царь Асгарда! Наконец услышал наши молитвы и пришел!
— Локи, что здесь происходит? — отвечает Тор, ему не нравится, что Локи сидит на троне.
— Ооо, ты столько всего интересного пропустил, Тор, — смеется Локи, и это «Тор» так и веет ядом. — Расскажем ему, Сиф?

Леди Сиф фыркает и отворачивается от мужа, гордо вздернув голову.

— Локи, — тянет Тор, опасливо щурясь, — встань с трона.
— Зачем? — смех Локи отражается от сводов залы. — Это, по ходу, теперь мой трон.
— Сиф, объяснись, — зовет жену Тор. Не зовет — приказывает.
— Великий Тор! Царь асгардский! Который слышит все наши молитвы! — Локи говорит зло и едко, ядовито, с каждым сказанным словом повышая интонацию, — но который глух к ним! — уже кричит он. Локи в несколько шагов преодолевает расстояние между пьедесталом царей и Тором. — Ты хочешь объяснений, да, Тор? — уже шипит он. — Я покажу тебе их.

Локи дотрагивается до лба Тора и рисует какую-то руну. Тор не успевает среагировать и его утягивает в водоворот воспоминаний. Из-за руны, что начертил Локи, Мстители тоже видят прошлое: ваны атакуют Асгард, тесня асов и одерживают верх, Рагнар парализует врагов, а Хель лишает их сил, Локи закрывает портал и только после этого асы одерживают победу.

— А твои слуги молодцы, Тор, — ехидно тянет Локи, — отлично смыли кровь с мостовой, и не скажешь, что там была бойня. Ооо, Тор, ты себе и не представляешь это чувство, — Локи медленно обходит вокруг Тора, — асы, которые так презирают меня, которые называют моих детей чудовищами — теперь благодарны мне за свои жалкие жизни.

Локи смеется, со спины кладет руки Тору на плечи и говорит ему прямо на ухо:

— Что, Тор, ты и в этот раз скажешь, что ваны тебе не врут? Уж я-то всем в Девяти мирах расскажу, как непобедимый воин проиграл своему злому братцу-неудачнику.

Локи отворачивает от Тора, берет Тони за руку и тянет его за собой. Когда Локи проходит мимо стражи, чтобы выйти из тронного зала, стражники глубоко ему кланяются, не поднимая голов. Асы никогда ему не кланялись, даже когда он был наследным принцем Асгарда при живых Одине и Фригге. Безумный смех Локи еще долго слышен под сводами дворца.



Мстители остаются в Асгарде, чтобы помочь разобраться с ситуацией с ванами. Если ваны и правда нарушили заключенный Одином договор, то все Девять миров могла поглотить ужасная война между богами. Взрослые были поглощены военными советами и руганью друг с другом, а дети были предоставлены сами себе. Рагнар не отходил от Хель, его мало волновали эти совещания, он просто, как и сестра, ждал вечера, когда сможет провести время со своими родителями. В тот день они со Слейпниром решили отвести Хель в лес, что простирался за дворцом. Она редко выходила из замка, а такая прогулка Хель бы точно понравилась. Дети Тора увязались за ними, Рагнар уже привык, что Магни и Моди вечно таскаются за Хель. Кажется, она и была той девушкой из пророчества Локи, с холодной душой, в которую влюбятся эти двое. В Хель невозможно было не влюбиться — она была прекрасна, как беззвездная ночь. Рагнар не сомневался, что его сестра разобьет немало сердец и уже был готов защищать ее от ухажеров. Они не ушли далеко, гуляли вблизи замка, до него было от силы минут пятнадцать. Слейпнир первый заметил, что что-то не так. Он услышал какой-то странный шорох. Он не был звуком леса и сказав об этом Рагнару, подняв тучу пыли и ветер, Слейпнир перекинулся в коня — в обличии аса от него было мало толку. И уже тогда, в своей настоящей форме, Слейпнир почувствовал запах. Звуки усиливались, хоть и были все еще неуловимы для его спутников. К ним приближалось несколько живых существ, шесть, если быть точным. Такие шорохи могли издавать люди или асы, когда крались по лесу. Они думают, что они незаметны, но не для Слейпнира, для животного они передвигались просто оглушительно. Рагнар преобразил свой кафтан в доспехи и призвал свой посох. Слейпнир пятится, зажимая детей между собой и Рагнаром. Они могли бы телепортироваться в Асгард, но не успели. Из-за деревьев выпрыгнули ваны, как и слышал Слейпнир — шесть человек. Рагнар выпускает вокруг себя страх, который не действует на Хель, и атакует первым. Хель же опускается на колени, дотрагивается руками до земли. Почва покрывается трещинами, листья и трава желтеют и ссыхаются. Тлен расходится от Хель так быстро, что поглощает все вокруг. Ваны не успевают среагировать, тем более, что их все еще сковывает страх. Они падают замертво один за другим в тот же миг, как тлен добирается до их ног. Шесть ванов, которые крались по лесу вблизи царского дворца Асгарда — это явно разведка, у Рагнара нет сомнений на этот счет. Рагнар даже не ругает Хель за использование своих сил, Локи запрещал ей такое. Сегодня она всех их спасла. Рагнар бы справился с шестью соперниками, но с ними маленькие дети и это бы заняло больше времени. Они на пару с Хель создают портал и переносят всех в тронный зал Асгарда, где как раз шло военное собрание. Они переносят не только себя и детей, но и трупы тоже — взрослые должны об этом знать. Когда зелено-черные вспышки от телепортации осели, взрослые были, мягко говоря, поражены такой компании. Слейпнир топчется на месте, перебирая всеми своими ногами, стуча по плитам пола — ему некомфортно в присутствии асов, он редко выходил за пределы палат Локи или пустых коридоров. Первой в себя приходит Леди Сиф, она подбегает к детям и берет дочь на руки. Труд очень испугалась, ее первый раз телепортировали куда-то, а нападали — так тем более. Девочка плачет и Сиф приходится увести ее из тронной залы. Тор отсылает сыновей за ней, им нечего здесь делать. Хель он тоже пытается отправить, но тут она говорит:

— Встаньте, — Хель произносит это очень величественно, жестко, это звучит, как приказ.

И они встают. Трупы ванов, выворачивая ноги в суставах, поднимаются с пола. Они больше не двигаются с места, не поднимают голов, стоят сутулые, как зомби из сериалов. Роджерс на такое свистит — никто не знал, что Хель умеет и вот так. Хель было десять лет, и максимум чего от нее ждешь — это иллюзии и телепортация. А Хель тем временем продолжала:

— Кто среди вас был главным? — говорит она.

Мертвые ваны издают протяжный крик, который больше похож на душераздирающий вой. Тони кажется, что в комнате даже похолодало, хотя, беря во внимание размеры тронного зала, сложно было судить наверняка. Ваны воют каждый по-разному, но это сливается в один единый противный звук. Мертвецы медленно поднимают по руке и указывают на одного из ванов. Хель щелкает пальцами и пять мертвецов опять падают на пол, не подавая больше признаков… жизни. Хель подходит к оставшемуся вану, предводителю этого разведывательного отряда. Она смотрит на него снизу вверх, но кажется, что все наоборот — это он смотрит на нее снизу.

— Говори, — приказывает она.

Локи подходит к Хель, встает за ее спиной, он готов в любой момент прервать заклинание своей дочери. Ван поворачивает голову на бок под неестественным углом и скрипуче произносит:

— Почему я должен что-то тебе говорить?
— На колени, — спокойно отвечает ему Хель. Мертвец падает как подкошенный, Тони даже кажется, что он слышит звук ломающихся костей. — Ты будешь говорить потому что я так хочу, — продолжает Хель, — ты мертв, а значит ты — мой.

И ван говорит. Он отвечает на все вопросы, которые ему задает Тор. Мертвец не может соврать, не может слукавить, не может промолчать. Огун не верит услышанному, но Локи подтверждает — мертвец не врет. После того, как разведчик ванов договорил и все вопросы нашли свои ответы, Хель топает ногой и все шесть трупов рассыпаются в прах. Асы стоят в полной тишине, ждут решения своего царя. Тор сидит на троне, мрачный как никогда. Он молчит долго, несколько очень долгих минут, а потом тихо произносит:

— Готовьте войска. Это война. Мы выдвигаемся через час.



Слейпнир снова преображается в аса, подняв вокруг себя ветер и пыль. Тони берет Хель на руки и выходит с ней из тронного зала. Локи молча следует за ним.
— И давно ты так умеешь? — спрашивает Старк у дочери. Если честно, способность так себе, жуткая.

Хель пожимает плечами:

— Всегда умела, никто не спрашивал.

До палат Локи они доходят в тишине. Его комнаты занимают практически пол этажа: там есть несколько спален, гостиных и ванных комнат, даже своя библиотека. Когда они оказываются в одной из общих зал, Тони ставит Хель на пол.

— Отец, — зовет Слейпнир Локи, — я пойду с тобой.

Локи кивает головой и молча уходит в свою спальню. Возвращается он через пятнадцать минут, в полном боевом обличии, в черной шкуре убитого Рагнаром зверя и с рогатым шлемом в руках.

— Старк, — говорит Локи, — заберешь детей в Мидгард. Рагнар, следи за Хель.
— Но Локи! — начинает Хель, но он прерывает ее подняв руку.
— Никаких «но», дети, как и смертные, отправляются в Мидгард. Хеймдалль откроет вам радужный мост после нашего ухода.

Рагнар понимает почему Локи не хочет, чтобы его дети шли с ним. И если с Хель это и так понятно, она еще слишком мала, то Рагнар имел полное право идти с ним. Но Локи не хотел, чтобы Хель оставалась одна — на тот случай, если он не вернется.

Позже, они стоят на площади перед дворцом и смотрят как собирается армия асов. Тони прижимает Хель к себе, она пытается вырваться, но он выпускает Экстремис, чтобы усилить хватку. Они смотрят, как Слейпнир снова преображается в коня, а слуги приносят седло и узду. Локи морщится, ему никогда не нравились эти путы на Слейпнире, но в сражении без них не обойтись. Тор выходит последним, раздавая приказы капитану своей гвардии, который остается защищать Асгард. Мстителей Тор просит вернуться домой, эта война не их, пока не их. Хель начинает плакать в руках у Тони, когда Локи надевает шлем и запрыгивает на Слейпнира. Они провожают армию асов и видят, как те, резко бросившись в галоп, исчезают в сиянии открывшегося радужного моста. Локи едет с Тором бок о бок, во главе колонны. Когда радужный мост закрылся, Тони понял, что Локи ушел не попрощавшись.



Хеймдалль переносит смертных к особняку Тони Старка. Хель вся в слезах, вырывается из рук Тони и бежит в дом. Она запирается в своей комнате и плачет днями напролет. Ей обидно, что Локи не взял их с собой. Его дети сильные, он знает это, они бы помогли ему, но Локи предпочел уйти один. Хель не выходит из комнаты и ни с кем не разговаривает. Тони пытается растормошить ее несколько дней подряд, но она только прячется под одеялом, зарываясь поглубже в подушки. Рагнар не подходит к сестре вообще и только на вторую неделю признается Тони, что Хель снятся кошмары. Он каждую ночь забирает их, растворяя в спокойных, мирных снах, но Хель очень страшно. Тони приходит к ней вечером, ложится рядом на кровать, обнимая поверх одеял. Хель тихо плачет, не издавая и звука. Они лежат так несколько часов, но Тони знает — его принцесса не спит. А потом он тихо говорит:

— Локи проклятый, он предатель и колдун, — Хель затихает от его слов, прекращая плакать, — если с ним что-то случится — ты первая об этом узнаешь.

Локи ни за что не попасть в Вальхаллу, его не ждет и Фолькванг. Таким как он одна дорога — в Хельхейм. И если с ним что-то случится, то он навечно будет связан с повелительницей Хельхейма, богиней Смерти, Хель. В ту ночь Хель засыпает в объятиях отца, наконец-то выбравшись из-под одеяла. Она спит и видит спокойные сны, впервые за две недели, без помощи колдовства.



У Мстителей тоже нет новостей из Асгарда — связаться с ними невозможно. Хеймдалль заблокировал радужный мост, чтобы никто не мог пробраться в Асгард. Он стоял на своем посту и пристально следил за войной в Ванахейме. Через месяц, Хель наконец-то начала выбираться из своей комнаты. Рагнар учил ее рунам и заклинаниям, они целыми днями проводили время вместе. В один из вечеров, когда вся их семья сидела за ужином, Хель тихо произнесла:

— Так много смертей. Я слышу, как они кричат. Так громко.

На самом деле, большинство душ попадало в Хельхейм потому что прожить долгую, почти бессмертную жизнь в пять тысяч лет без ненависти и предательств было очень сложно. Ваны и асы были буйны нравом и скоры на расправы — мало кто был достоин Вальхаллы.

Тони не был уверен в понятии «долго» у асов. Что для тебя «долго» когда ты живешь пять тысяч лет? И сколько может длиться война? Рагнар его размышлениям не помогает, он припоминает, что война с Йотунхеймом шла несколько веков. Тони пытается себя чем-то занять, он тоже переживает как за Локи, так и за своих детей. Он зачем-то покупает дом в Норвегии, сам не знает зачем, и дарит его Натали. Свою хижину в лесу, свой личный храм бога Локи, он наконец-то перестраивает, тот прогнил насквозь. Рагнар несколько раз уходит в Асгард, к Хеймдаллю, но тот всегда отвечает однозначное: «война все еще идет». Их нет около восьми месяцев. Тони с детьми в гостиной, они сидят на полу и играют в настольную игру, как вдруг Хель вскакивает и бежит к входной двери. Рагнар бросается за ней, он тоже это почувствовал — воздух искажается, создавая портал. Когда Хель открывает дверь, во дворе все переливается зеленым светом от вспышки телепортации. Локи и Слейпнир — живые и даже не раненые. Он не стал тратить время и вместо Асгарда сразу же переместился к своим детям. Короткая, но кровопролитная война с ванами заканчивается подписанием мирного договора. Асы больше не могут находиться на территории Ванахейма, а ваны — на территории Асгарда и Мидгарда. Огун возвращается со своей семьей в Асгард, он слишком давно ушел от ванов, чтобы считать Ванахейм своим домом. В Девяти мирах снова воцарил покой.



Часть 16.




Покой в их жизнь был вещью относительной, Тони всегда это знал. Ничего не бывает «просто». Просто Мордо, бывший друг, старый враг доктора Стрэнджа, снова вышел из тени. За все то время, что Старк знал Стивена — Мордо нападал бессчетное количество раз, но со всеми его нападениями Стрэндж как-то справлялся. Тони не очень нравилась концепция философии Мордо, тот считал, что в мире стало слишком много колдунов. И Тони бы соврал, если бы не признал хотя бы сам себе, что его беспокоит этот момент. Его дети, его прекрасные, замечательные дети — были колдунами. Они уже не раз доказали, что сильные, но Тони не хотел рисковать. Но Стрэндж отнекивался, говорил, что ему не нужна помощь Мстителей, что он разберется в этом сам. И разбирался он, если Тони не изменяла память, уже около тридцати лет. За это время, Тони в этом не сомневался, Мордо точно разжился последователями, а то и собственным храмом. На Камар-Тадж он нападает практически сразу, как заканчивается война с Ванахеймом. Стрэндж в этот момент в Нью-Йорке, на базе Мстителей, последователи не успевают связаться с ним — Мордо блокирует сигнал. Погибли не все, нет, часть успела спрятаться, часть людей смогла сбежать. Стрэндж бросает все свои силы на поиски Мордо, но тот как сквозь землю провалился. Он наконец-то просит помощи у Мстителей, но и по разведданным Щ.И.Т.а пусто. Тогда Тони предлагает позвать Тора и попросить Хеймдалля найти его ведь страж радужного моста видит все живые души во всех Девяти мирах. Тор приходит на их зов, и они в тот же миг отправляются в Асгард, но и там их ждала неудача — Хеймдалль не смог его найти. А если кто-то скрывается, если кого-то не видит даже Хеймдалль, то помочь тут мог только один человек на свете. Вернее, не человек и даже не ас — помочь им мог только Локи.



В особняк Старков Мстители приехали не полным составом — Роджерс, как предводитель Мстителей, доктор Стрэндж, да Тор. Локи был со своей семьей в гостиной, сидел на диване с Хель на коленях. Тор вкратце обрисовал перед Локи сложившуюся ситуацию. Если честно, Тони был удивлен, что Мстители все-таки решились на такой шаг. Он до последнего не верил, что они придут к Локи с просьбой.

— То есть вы хотите, чтобы я вам помог? — смеется Локи. — Я ничего не путаю? Чтобы я? Помог вам? Чтобы предатель Локи показал вам все свои тайные тропы и ходы? Провел экскурсию по всем Девяти мирам?

Мстители молчат, а Тор лишь пожимает плечами — мол «да», а что тут такого?

— Вы понимаете, что он может быть где угодно? Даже в Хельхейме или Ванахейме куда нам путь заказан? — продолжает Локи.
— Хельхейм не проблема, — говорит Хель, вырисовывая на руках Локи какие-то невидимые символы.
— Это для тебя не проблема, моя принцесса, — соглашается Локи.
— И для тебя, — вторит Хель. Локи смеется еще громче чем прежде.
— Для безумцев нет ничего невозможного, моя принцесса, — серьезно отвечает он дочери, прижимая ее к себе, — но они не такие. Ты только посмотри на них. Они скованы рамками и правилами, которые сами себе придумали. Им никогда не разорвать границу миров и не познать саму суть бытия.
— Даже папе? — Хель удивленно смотрит на Локи.
— Твой папа, — говорит он, заправляя непослушную черную прядь волос Хель за ухо, — молил о тебе у корней Иггдрасиля. Он самый безумный из всех.
— Если Тони знает, как открыть портал — пусть он нас и перенесет, — говорит Роджерс, ему не очень нравится идея просить помощи у Локи.
— Это билет в один конец, мы не сможем вернуться, — отвечает Тони.

Роджерс удивленно вскидывает брови, Тони же как-то вернулся, но вопросов не задает.

— А если по радужному мосту? — уточняет Стрэндж.
— Не получится, — качает головой Тор. — Он… ну… скажем так, громкий. Ваш маг сможет нас заметить и сбежать.
— Ваш колдун может прятаться где угодно, — вдруг говорит Рагнар, — а из Хельхейма, например, нет выхода вообще. Вам нужна помощь Хель.
— Тогда смертные, — заливисто хохочет Локи, откидываясь на диван, ему доставляло особое удовольствие недовольные лица Мстителей, — одевайтесь теплее. Начнем с самого начала.



Тони решает отправиться с ними, но броню с собой не берет — бессмысленно, она все равно бесполезна между гранями миров. Распихав запасные репульсоры по карманам толстовки и кожаной куртки, он был готов. Роджерс и Стрэндж же к предупреждению Локи не прислушались. Когда все были готовы, они собрались в саду, чтобы оттуда отправиться в их, Тони очень надеялся, что безопасное, приключение по Девяти мирам. Прежде чем разорвать ткань миров, Локи поставил свои условия, что-то вроде «слушаться меня во всем», — скажу побежать, вы побежите, скажу прыгать, вы прыгнете. Роджерс морщится, он не любит такое, да и в памяти всплыл злополучный две тысячи двенадцатый год, когда Локи пытался захватить их мир, но согласиться пришлось, это было важно для Стрэнджа. Когда все смирились со своей судьбой на ближайшие несколько дней, Локи легко взмахивает рукой. Воздух начинает светиться мягким зеленым сиянием, а Локи тем временем подхватывает этот свет и тянет вниз. Линия переливается всеми оттенками зеленого, Локи хватает ее посередине и тянет в сторону, как занавес. Ткань мира раздвигается, открывая перед Мстителями непроглядную тьму.

— Так вот как он это делает, — свистит доктор Стрэндж. Это радикально отличалось от порталов, что могли создавать маги Земли.

Локи заходит первым, держа Хель за руку, им пришлось взять ее с собой ведь только она могла вывести живых из Хельхейма. Рагнар прошел через портал последним, закрывая его. Когда полог мира опустился вокруг все засияло мириадами цветов, а они, как оказалось, стояли на такой же радужной тропе.

— Уму непостижимо, — шепчет Стрэндж. Он только и успевает, что крутить головой по сторонам. — Очень похоже на космос.
— Это не совсем космос. Это ткань между мирами, как пустота, — отвечает ему Рагнар, — у этого места нет названия, его нет ни на одной из карт. Его просто не существует. Это ничто, которое находится нигде.

Они идут по тропе очень долго, петляя и плавно спускаясь вниз, пока Локи не останавливается, чтобы дождаться всех. Он берет Хель на руки и спрыгивает с тропы. Тор и Тони без сомнений прыгают за ним.

— Как-то это… не внушает доверия, — говорит Роджерс, смотря с тропы вниз, его друзей не было видно. Рагнар тяжело вздыхает.
— Мидгард находится в центре мирового древа — ясеня Иггдрасиля, — начинает объяснять он как маленьким. — Мы идем в Нифльхейм, это первый из миров, вся жизнь берет свое начало из него. Нифльхейм находится внизу, справа от Мидгарда. Спрыгнуть — самый быстрый способ туда добраться.

Но Роджерс и Стрэндж только недоверчиво переглядываются.

— В этом ваша главная проблема, смертные, вы ни во что не верите, — говорит Рагнар.

Он резко хватает Мстителей под руки, чтобы они не успели вывернуться и прыгает вниз. Летят они долго, Роджерсу кажется, что бесконечно, но потом их подхватывают какие-то зеленые всполохи и аккуратно ставят на новую тропу. Магия Локи, их падение затормозила магия Локи. Сам же Локи смеется, лица у людей после этого просто незабываемые. Они снова идут по тропинке, также петляя из стороны в сторону.

— Разве нам не направо? — спрашивает Роджерс, когда они в очередной раз повернули налево.
— Не задумывайся об этом, — отзывается Тони. Они шли уже достаточно долго и Тони посадил Хель к себе на плечи, как делают отцы в парках развлечений в Мидгарде. Хель десять лет, но из-за своей особенности, она очень легкая, в ней нет и половины веса обычного ребенка.
— Сколько мы уже идем? — не унимается Роджерс, ему вообще весь этот поход кажется плохой идеей.
— Пятнадцать часов, — внезапно отвечает Локи, — и мы почти пришли.

Роджерс не может скрыть удивление, по его подсчетам прошло около трех часов. Локи перешагивает на соседнюю тропу, которая шла параллельно этой и находилась буквально в тридцати сантиметрах от них, и не дожидаясь, когда смертные сделают тоже самое — разворачивается и идет в ту сторону, откуда они пришли.

— Я ничего не понимаю, — стонет Роджерс, глядя Локи вслед.

Тор добродушно смеется, хлопает Стива по плечу и перешагивает на другую тропу. Смертные порой были такие жалкие и мелочные.

— Порой чтобы идти вперед, нужно вернуться назад, чтобы прийти направо, нужно пройти через лево, — объясняет им как маленьким Рагнар. Он подталкивает Роджерса в спину, чтобы тот переступил на другую тропу.
— Мне очнуться в двадцать первом веке было легче, чем это, — стонет Роджерс. Больше он вопросов не задавал и старался ничему не удивляться.

А удивляться было чему. Они спрыгнули вниз на другую тропу и пошли наверх, а дойдя до определенного места Локи даже создал лестницу, чтобы они могли подняться на тропу, что шла над их головами. Но в какой-то момент Локи резко остановился, дождался, когда все подтянутся к нему и в зеленой вспышке разрезал ткань мира.

— Добро пожаловать в Нифльхейм, — говорит он и отодвигает полог.

Вместо зияющей тьмы, как было до этого, через разрыв между мирами на Мстителей обрушивается шквальный ветер, настоящая буря, которая несет с собой колючие льдинки и снег. Рагнар проходит первым, а за ним и Мстители. Хель спрыгивает с плеч Тони и проходит сама — если она не сможет контролировать свою магию, то ей лучше быть подальше от смертных. Локи заходит последним, закрывая ткань мира. Когда он поворачивается ко всем, на них смотрит уже ледяной великан с красными глазами с красной же склерой.

— Локи, — тянет Тор, но его обрывает Рагнар.
— Мы не можем контролировать здесь свой внешний вид, — говорит он. И правда, Хель с Рагнаром тоже преобразились в ледяных великанов.
— Нифльхейм существовал в бездне еще до начала творения миров, — объясняет Локи, — здесь открывается сама суть. Раньше мой облик контролировала магия Одина, но ее больше нет.

Они долго идут по ледяной пустыне, среди мрака и туманов, когда вдалеке послышался нарастающий гул.

— Вода, — говорит Роджерс уловив этот звук.
— Мы приближаемся к Хвергельмиру, — говорит Локи, — это великий ядовитый поток, который дарует жизнь рекам. Из вод Хвергельмира берут начало Девять миров. Если бы не он — Девяти миров бы не существовало.

Через полчаса они подошли к огромной расщелине — на дне ее текла бурная река, вырываясь прямо из горы. С расщелины откалывались глыбы льда, и вода несла их дальше вниз.

— Ищи своего врага, колдун, — говорит Локи, — нам нельзя идти дальше, там начинаются запретные земли Великанов. Здесь тебе никто не сможет помочь с поисками.

Локи садится прямо на землю, зовет к себе дочь. Хель подходит к нему и обнимает за шею, так они и сидят несколько часов, пока Стрэндж плетет свои заклинания. Локи не врал, одеваться нужно было теплее. Ветер задувал со страшной силой, снося с обрыва глыбы льда. Но спустя бессчетное множество попыток, Стрэндж так и не чувствует Мордо в Нифльхейме. Мстители собираются вокруг Локи, ждут от него дальнейших действий, но он так и сидит на земле обнимая свою дочь. А потом их резко накрывает черной волной какой-то магии, она вьется вокруг них, рисуя на ледяной земле спирали. Волны расходятся от Хель из-за чего земля трескается, рассыхается на части, а потом черная масса накрывает их куполом, закрывая небо. Купол изнутри переливается золотыми и зелеными оттенками, а потом весь мир растворяется в вспышке.



В ушах у людей звенит, а зрение не хочет восстанавливаться. Хель обнимает Локи в последний раз и освобождается от его объятий. Мир вокруг изменился. Они стояли перед темной и мрачной пещерой, у входа в которую лежала огромная железная цепь. Раздался металлический лязг и рычание, которое отзывалось эхом от сводов пещеры.

— Не двигайтесь, — говорит Хель и подходит ко входу в пещеру.

Из тьмы на нее выпрыгивает огромный черный зверь, но вместо того, чтобы напасть, он начинает радостно скулить и вилять хвостом. Пес, а это был именно он, выше Хель в два раза, черный, как смоль, и с двумя парами алых глаз, которые расположены друг над другом. Пес прыгает, гремя цепью, подставляя Хель голову, чтобы та погладила его. Она треплет его по огромной голове, обнимает за могучую шею, а пес только еще больше радуется ее вниманию. Он начинает вылизывать ей руки и лицо, а Хель смеется:

— Гарм, прекрати, — хохочет она, — нам нужно идти.

Пес обиженно скулит, понуро опускает хвост, но отходит вглубь пещеры — освобождая своей хозяйки дорогу.

— Идемте, — обращается к людям Хель, — но смотрите под ноги и ничего не трогайте. Это Хельхейм, обитель мертвецов.

Сказав это, Хель проходит вглубь пещеры. Локи идет за ней, а Рагнар замыкает процессию. В пещере пахнет затхлостью и железом. А стены пещеры светятся тусклым красным светом. Они склизкие, противные и полностью покрыты кровью. Она падает с потолка на пол, идти практически невозможно — скользко, но Хель будто не замечает этого, идет легко и воздушно. Где-то впереди идет Гарм, показывая хозяйке дорогу. Пещера не петляет, она больше напоминает туннель автострады: такая же широкая и прямая, но мерзкая, воздух противно густой и влажный, оседает на коже, и людям кажется, что этот запах разлагаемой крови уже никогда не смыть. Впереди слышится звук воды и буквально через пару минут они выходят к реке.

— Гарм, — говорит Хель в последний раз обнимая пса, — возвращайся на место.

Пес обиженно скулит, но разворачивается и уходит назад, на людей он даже не обращает внимания.

— Антуражненько у вас здесь, — говорит доктор Стрэндж, оглядываясь по сторонам.
— Пещера — единственное яркое пятно в Хельхейме, смертный, — отвечает могучий раскатистый голос откуда-то сверху. Мстители дергаются от неожиданности и поднимают головы вверх. В паре метров от них стоит огромная женщина, головой своей она практически касается свода пещеры. — Впервые видите великана, смертные?
— Модгуд, — зовет ее Хель.
— Да, моя госпожа, — послушно говорит великанша, почтительно склоняя голову.
— За последнее время не проходил ли мимо тебя какой-нибудь смертный? — спрашивает Хель.
— Никак нет, моя госпожа.
— Эти люди хотят убедиться в этом. Ты пропустишь нас? — Хель говорит очень мягко и как-то даже по нежному. Ее слова — не приказ, ее слова — это просьба.
— Смертные не должны приходить в обитель мертвых раньше срока, — говорит Модгуд, — но если такова ваша воля, то я пропущу их, моя госпожа.

Хель кивает и Модгуд отходит от своего поста. Оказывается, все это время она закрывала собой тонкий подвесной мост из чистого золота.

Хель проходит к мосту и оборачивается к своим путникам:

— Это Гьялларбу, — объясняет она, — мост через реку Гьелль, которая берет свое начало в Нифльхейме. Переходите реку по одному. Когда будете идти по мосту — держитесь крепче. Если упадете, вас ничто не спасет.

Сказав это, Хель ступает на мост. Она идет легко и быстро, золотые переклады моста даже не скрипят под ней. Без единого шороха Хель сходит на землю по ту сторону реки. Следующим на мост ступает Тор, а то как же, он же великий царь Асгарда, он везде должен быть первым. Мост оглушительно трещит, звенит, переливается всей какофонией звонов. Его шатает, мост трясется от каждого шага Тора, а река под ним бурлит, вскидывает свои волны, грозясь скинуть царя с моста. В середине, от очередной волны, Тору приходится схватиться за перила, чтобы не упасть. Модгуд смеется и громко говорит:

— Вас предупреждали, смертные, живым в Хельхейме не место.

Переправа занимает куда больше времени, чем казалось на первый взгляд. Когда Тони уже было хотел вступить на мост, Локи хватает его за руку и тянет на себя. Модгуд тем временем садится на колени перед мостом, одной рукой придерживая его опоры. Великанша почтенно склоняет голову перед Локи, тот в ответ коротко кланяется. Они переходят мост втроем, держась за руки: Локи, Тони и Рагнар. Модгуд придерживает мост, он стонет и скрипит, но больше не трясется. Они семья ее госпожи и Модгуд всегда поможет им.

Хель выводит их всех из пещеры, и они наконец-то попадают в Хельхейм. Пейзаж, скажем так, не радовал глаз — здесь было пусто и туманно, темно. Почва была болотистой и то и дело встречались огромные мутные лужи. А еще холод. Он пробирал до костей и наводил на мысли полные отчаяния. Пока они шли по вытоптанной сотнями ног тропе, им встречались редкие засохшие и мертвые деревья. Еще было чувство, что за ними следят. И за ними и правда следили: из-за редких деревьев, из болотных ям, вдалеке на бескрайних топях и полях — за ними следили сотни мертвецов. Мертвые провожали их взглядами, но не подходили, не предпринимали каких-либо действий. Хель шла вперед уверенным шагом, так, словно знала это место наизусть. Тони надеялся, что это обусловлено каким-нибудь ее божественным даром, проявлением силы, а не тем, что она проводит в этом жутком месте все свои выходные. Тишину нарушил Тор:

— Почему под тобой мост не шатался? — спрашивает он у Хель.
— Потому что я мертва наполовину, — отвечает она даже не оборачиваясь.

И это тоже было жутко, когда десятилетний ребенок так спокойно говорил такие серьезные вещи.

Когда вдалеке показались руины полуразрушенной крепости, Хель заговорила:

— В Хельхейме обитает сотни тысяч душ — от детей и стариков, до предателей и убийц. Все они скитаются по пустошам Хельхейма в полном одиночестве медленно сходя с ума. Возможно, вы встретите кого-то знакомого вам. Помните одно — они все давно уже мертвы.

Они шли до замка несколько часов. Чем ближе они приближались к чертогам Хель, тем больше мертвецов их встречало. Они кланялись Хель, когда она проходила мимо. Кто-то тянул к ней свои руки, кто-то падал ей в ноги, несколько душ даже схватили ее за подол длинного черного платья. Хель не обращала на них внимания. Они прошли в крепость по массивному каменному мосту. Строение было действительно захватывающее: крепость была разрушена только наполовину, а наполовину — возвышалась над всеми в своем величие. Замок словно разделили пополам, как и саму Хель, он был мертв и жив наполовину. Над живой его часть вились вороны и совы, а по садам бродили олени, волки, лисы и другие хищные звери, а стены овивали черные розы с немыслимо большими шипами. Разрушенная часть же пустовала, единственным гостем там был промозглый ветер. Весь замок был отражением Хель — такой же красивый и жуткий одновременно. И она была здесь, как главное его сокровище. Хель шла по галереям и коридорам, ведя их в тронный зал. Ее черное асгардское платье в пол выглядело скромно и одновременно богато, а венец из черного золота переливался всеми оттенками изумрудов. В этом странном, жутком месте, маленькая Хель выглядела по особенному красивой. Мстители прошли внутрь и Хель привела их в тронный зал, который ровно пополам делил замок на части. Здесь даже был трон, который также был разрушен только наполовину. Но трон не пустовал, он был занят. На нем вольготно закинув ноги на подлокотник сидела девушка: на вид ей было лет тридцать, а черные волосы спадали чуть ниже плеч. Девушка была красивой, но Тони не сомневался, что «на вид ей тридцать лет» — только на вид. Они были в обители мертвых, и кто знал сколько лет здесь уже скиталась эта душа. Тор, увидев девушку, остановился как вкопанный.

— Х-хела, — заикаясь произносит он.
— Вот так сюрприз, братец, — говорит Хела хлопая в ладоши, — пришел навестить свою старшую сестру? Или может найти нашего папашу?

Пока Тор приходил в себя, маленькая Хель вышла на балкон, в который плавно перетекал наполовину разрушенный тронный зал. Она подошла к перилам, положила на них руки, немного свешиваясь вперед и тихо произнесла:

— Если во всем Хельхейме есть хоть одна душа, что не должна быть здесь — найдите мне ее.

И в гробовой тишине разнесся рев тысячи мертвецов. Мстители с балкона видели, как мертвецы, что провожали их до замка, начали расходиться по болотам, выполняя приказ — они услышали ее. Мертвецы услышат Хель где бы она не была и как бы тихо она не говорила.

— А ты, — продолжает тихо говорить Хель, — встань с трона, он тебе больше не принадлежит.
— Ты всего лишь мертвая взорвавшаяся девчонка! — кричит Хела, но с трона все-таки вскакивает словно какая-то невидимая сила поднимает ее с места.
— Как и ты, — вторит ей Хель, вернувшись с балкона, — как и ты — всего лишь мертвая.

Локи встает перед Хель, закрывая ее собой. Он не знает, чего стоит ожидать от сестры Тора, она и при жизни была не очень в себе.

— Я тысячелетиями правила этим местом! — орет Хела. Она подходит к Тору и тыкает в него своим пальцем. — Пока ты не убил меня!

Маленькая Хель обнимает Локи со спины и смеется. Все присутствующие оборачиваются на нее, смотрят с непониманием, а Хель смеется громко и заливисто пока Локи не подхватывает ее на руки.

— Это достаточно иронично, — говорит Локи обращаясь к дочке, — у Хельхейма было две королевы и обе пали от рук Тора.
— Такова судьба рода Лафея, — вдруг серьезно говорит маленькая Хель, — страдать от рук асов.

Тони морщится, ему не нравится эта ее способность — видеть судьбы, Хель надо научиться разделять вещи, которые лучше не произносить вслух.

— Что ты… — начинает Хела вдруг растерявшись.
— Тор убил нас до ее рождения, — говорит Локи, поправляя у дочери выбившуюся из прически прядку. Черные волосы правой половины Хель густые и непослушные, — но мы выжили всем назло, да, моя принцесса?

Она кивает и обнимает Локи. Хель совершенно не смущает эта тема, для нее это данность, факт, с которым просто приходится мириться.

Хела щурится, смотрит на Локи и Хель и видит насколько они похожи, даже спрашивать не надо и так понятно: по одинаковой мимике, по наклону головы, по черным как смоль волосам и изумрудным глазам, по острым высоким скулам.

— Ты ее отец, — говорит Хела, — ты отец этого чудовища!
— Не совсем, — невпопад зачем-то ляпает Тор.
— Что значит «не совсем»!? — кричит Хела, набрасываясь на Тора. — Из-за него этим местом теперь правит это чудовище!

Хель спрыгивает с рук Локи. Ей не интересно, что еще мерзкого и злобного скажет эта душа. Для маленькой Хель — сестра Тора, одна из тысячи мертвых душ, что бродит по Хельхейму. Она подходит к Тони, берет его за руку и тянет к выходу из тронного зала.

— В живой части дворца много пустых комнат, можете занять любые из них. Мертвецы принесут новости к утру.

Сказав это, она вышла с Тони из зала. Рагнар и Локи пошли за ними. Хель привела их в огромную спальню, также разрушенную наполовину. Магия запирает дверь, а Хель садится на огромную кровать, тянет руки к Тони. Он забирается с ногами на мягкие простыни и обнимает дочь, Рагнар с разбега прыгает на подушки, коих на кровати было в обилии. Локи отстегивает свою меховую накидку и садится рядом с детьми. Так они и проводят весь вечер в спальне, не вставая с кровати — Хель всегда мечтала о таких посиделках. Они обсуждают какую-то ерунду, смеются и шутят. Тони прижимает Локи к себе, целует его куда-то в волосы, а тот не противится, не вырывается. В этой комнате без одной из стен, с запертой дверью — они одни, даже мертвые не смогут им помешать. Они сидят так до поздней ночи, если в Хельхейме вообще есть смена дня и ночи — небо все такое же мрачное, пасмурное и серое, что не понять какое сейчас время суток. Перед тем как заснуть, Хель тихо говорит:

— Я слышу их, я слышу, как дядя ругается со своей сестрой.

Рагнар молча притягивает Хель к себе, обнимая ее, а тьма под потолком начинает сгущаться, формироваться в причудливые тени, вырисовывая какое-то заклинания, насылая на Хель хорошие, добрые сны, где братья никогда не ругаются со своими сестрами и уж тем более, не пытаются друг друга убить.

Тони просыпается утром в объятиях Локи. Они так и уснули все вчетвером на одной кровати. Рагнар мирно спал, а вот Хель в комнате уже не было. Тони аккуратно выбрался, стараясь не будить своих волшебных и вышел из спальни. Он нашел Хель на балконе тронного зала, она сидела на перилах, свесив ноги над пропастью и пела. Тони аккуратно подходит к ней, обнимает со спины, прижимая к себе, подстраховывая, чтобы Хель не упала. Когда она закончила петь, Хель говорит:

— Этого колдуна здесь нет. Мы уйдем сразу, как Локи проснется. Он тратит много сил на этот поход.

Мстители застают Тони и Хель на полу тронного зала, они сидели друг напротив друга и играли в какие-то мидгардские игры. Хела, которая провела всю ночь в препирательствах с Тором, вдруг говорит:

— Почему этот человек так спокойно реагирует на это чудовище? — Хела тыкает пальцем в сторону маленькой Хель. Тор морщится, но отвечает ей:

— Он ее отец.
— Этот? Разве она не дочь Локи?
— Локи. И этого смертного, — подтверждает Тор.

Хела смеется, громко и зло, даже как-то насмешливо. Сын, хоть и приемный, великого Одина, понес ребенка от смертного — это лучшее, что она когда-либо слышала. Хела громко высказывает свое мнения, ничего не боясь: о том, как Локи низко пал, мало того, что связался со смертным, так еще и с мужчиной.

И тут маленькая Хель тихо говорит:
— Ни звука.

Хела давится воздухом, содрогается от спазмов, пытается что-то сказать, но вымолвить не может и слова.

— Ты ничего не знаешь, — продолжает тихо Хель и, обращаясь уже к Мстителям, говорит, — мы уходим.

А в этот момент, на другом конце замка, в огромной спальне проснулся Локи. Хель видела и слышала все, что происходит в Хельхейме — она знала, что он только что встал.

Ушли они также через кровавую пещеру, охраняемую Гармом и великаншей Модгуд. Разорвав ткань мира, Локи открыл проход в бездну — их ждал следующий мир. Йотунхейм.



Они идут по тропам между миров в полной тишине, каждый думал о чем-то своем, переосмысливая увиденное в Хельхейме. Тор был мрачен как никогда. Встреча с сестрой разбередила старые раны, которые, как ему казалось, успели уже зажить. Они шли прямо, по широкой тропе, никуда не сворачивая, не поднимаясь и не опускаясь. Тор прерывает тишину через несколько часов:

— Хела сходит там с ума от одиночества, — в пустоту говорит он.
— Смерть — дело одинокое, — соглашается с ним Локи.
— А отец? Почему мы не видели его во дворце? — Тор все еще не верил, что великий воин Один был в Хельхейме.
— Он на окраине болот на востоке от замка, — отвечает Хель, — он не один. С ним Хугин и Мунин.
— Ты была когда-нибудь у него? — спрашивает Тор у Хель в надежде на положительный ответ, все-таки Один был ее дедом.
— Нет, — говорит Хель, — зачем? Это для тебя, дядя, он герой, который просто умер от старости, а для меня, он — предатель и лжец. Он лгал всем Девяти мирам на протяжении тысячи лет — он величайший из лжецов. И ты все еще думаешь, что он заслуживает Вальхаллы, дядя? Он врал даже тебе. В первую очередь — он врал тебе.

Тор больше не поднимает эту тему, пытаясь переосмыслить свои новые знания, но и на это ему не дают много времени. Локи останавливается, разрезает рукой воздух и уже хотел было открыть портал, как его останавливает Рагнар:

— Локи, не здесь. Нам надо в Утгард.

Локи удивленно вскидывает брови.

— Ты думаешь йотунам понравится то, что ты приведешь в самое сердце их мира — его? — говорит Локи показывая на Тора.
— Это не им решать, — качает головой Рагнар.

Они с Локи долго спорят между собой, отойдя подальше от всех. Мстители не слышат их шепот, но Локи выглядит каким-то взъерошенным и встревоженным, ему явно не нравится то, что предлагает Рагнар. Через десять минут тихой ругани, Локи все-таки сдается, отмахивается от Рагнара рукой, говорит странное — «сам будешь с этим разбираться», — и идет вперед. Они наконец-то спрыгивают с тропы и уходят куда-то направо, еще дальше от корней Иггдрасиля.

— Здесь лучше налево, — говорит Рагнар.
— Сам тогда и веди, — шипит на него Локи, уступая дорогу. Он и так тратит слишком много магии на этот импровизированный поход, чтобы ему еще и указывали собственные дети куда им идти.

Через полчаса Рагнар приводит их в тупик, где заканчивается сразу четыре тропы.

— Здесь, — говорит он, пропуская Локи вперед. Пока Локи создает разрыв, чтобы открыть портал, Рагнар продолжает объяснять, — тропы — это ветки и корни Иггдрасиля, а Утгард, столица Йотунхейма, мира ледяных великанов, находится за их пределами.
— Разве Утгард это не сказки? — удивленно спрашивает Тор, но ему никто не отвечает.

«Поэтому», — думает Тони, — «поэтому Хеймдалль и не видит ледяных великанов. Они не подчиняются силе Иггдрасиля, находясь за ее пределами».

Пройдя через портал, Мстители оказываются посреди мрачных, темных гор, покрытых темно-синим, почти черным, льдом.

— Это Каменные горы, — говорит Рагнар, — нам туда.

Он показывает рукой между двумя шпилями далеких гор. Они идут долго, отдаляясь от троп Иггдрасиля еще дальше, вглубь Йотунхейма. Здесь было по-настоящему холодно. Тони казалось, что у него сейчас легкие превратятся в глыбу льда. Ледяные ветра Нифльхейма и мертвецкая стужа Хельхейма теперь казались теплым курортом. Даже Тор начинает ежиться спустя сорок минут, он кутается в свой красный плащ, пытаясь хоть немного задержать тепло. Доктор Стрэндж колдует на себе какие-то заклинания, но все его попытки согреться растворяются в теплом пару, не задерживаясь и не оставляя тепла. Локи снимает с себя накидку из черного меха и набрасывает ее Тони на плечи. Старк тут же кутается в нее, она тяжелая, идти неудобно — Локи выше и из-за этого он не путается в ней, когда идет. Но накидка очень теплая, через несколько метров Тони начинает казаться, что он расплавится под этим мехом. А вот Локинсоны словно не замечали холода и льда. Ни Локи, ни его дети даже мурашками не покрылись им наоборот было очень комфортно в такую стужу. И это было странно, ведь будучи в Асгарде, Локи предпочитал кутаться в меховые вещи — ему всегда было холодно там. Хель прыгала с льдины на льдину, попутна играя в какую-то известную ей одной игру. Льда эти трое тоже будто бы не замечали, шли легко, не боясь поскользнуться и упасть. Тони не понимал, как Рагнар и Локи здесь ориентировались. Небо Йотунхейма было глубокого серо-синего цвета, на нем не было облаков или туч, зато были такие мириады звезд и северных сияний, что казалось, кто-то поставил зеркало посередине, отразив их друг от друга. Рагнар привел их к какой-то скале, внутри которой зияла черная дыра.

— Нам туда, — говорит он, — это как… нуу… я не помню, как это называется, у людей дети на таких катаются.
— Горки? — подсказывает Роджерс.
— Да! Горки! — Рагнар чуть ли в ладоши не хлопнул. — Спускаться будем по одному. Я первый.

Сказав это, Рагнар прыгнул в черную дыру и исчез.

— Мы точно не в Стране чудес? — недоверчиво спрашивает Роджерс.
— Там было теплее, — замечает доктор Стрэндж.

На спуск уходит около тридцати минут, Локи руководил процессом, он откуда-то безошибочно знал, сколько именно по времени каждый из них будет спускаться. На выходе из импровизированного туннеля их всех ждал Рагнар. То, что открывалось их взору нельзя было передать словами. Они оказались перед огромной решетчатой стеной, которая по кругу ограждала необъятных размеров поле. Прутья решетки были настолько далеко друг от друга, что любой из них мог легко пройти насквозь. Вдалеке виднелся город с большим чертогом в центре. Даже издалека было видно, как стены зданий искрятся всеми оттенками голубого — здания были сделаны изо льда. Но удивительно было не это. Самым удивительным было небо. Над их головами было прекрасное, чистое, голубое небо, освещенное ласковыми лучами солнца.

— Мы же должны быть внутри горы, — говорит доктор Стрэндж.
— Все верно, — отвечает Локи, — мы внутри Каменных гор.
— Добро пожаловать в Утгард, — смеется Рагнар и идет вперед.

В городе они оказываются быстрее, чем могло показаться на первый взгляд. Все дома здесь и правда сделаны изо льда, как и дороги, мосты, фонтаны, даже забор, который они оставили позади — все. Город можно было легко сравнить с пряничным если бы не его размеры. Даже одноэтажные здания были выше Тора раза в два, а то и в три. Чем ближе к центру города они приближались, тем больше ледяных великанов попадалось им на пути. Йотуны были выше любого человека практически в два раза, их синяя кожа была покрыта выпуклыми рисунками. На Мстителей же они смотрели красными глазами с красной же склерой. Ледяные великаны были не только высокие, но и стройные. И это создавало странный такой диссонанс — они были крепкие и стойкие, но тонкие и изящные одновременно. Казалось, что их как сосульки, можно легко разбить. У великанов все было изо льда, начиная от одежды, заканчивая домами. И это настоящее искусство использовать такую хрупкую вещь как лед на такие цели.

Рагнар шел чуть впереди, держа сестру за руку. Он всегда брал ее за левую руку, показывая этим то, что не боится и не брезгует ее внешности. Кости Хель отливали голубым, словно отражали от себя свет, что исходил от прозрачного льда вокруг. Когда Рагнар и Хель проходили мимо великанов, те в почтении склоняли свои головы. Йотуны провожали взглядами странную компанию, перешептываясь между собой, но ничего не предпринимали. Тор явно волновался и по привычке на каждый шорох хватался за рукоять Ярнбьерна.

— Мужлан, — тихо смеется Локи, подмечая действия брата. — Они не будут нападать на тебя в Утгарде. Кто же захочет отмывать потом твою кровь с мостовой.

В этом Локи был прав, город был идеально чистым, как игрушечный.

— Мы словно в стране Оз оказались, — подмечает Роджерс, когда они проходили мимо очередной площади с комплексом фонтанов. — В очень холодной стране Оз.

От фонтана послышалось какое-то рычание на грани с мурчанием. Выскочила огромная тень и налетела на Хель и Рагнара. Мстители не успели отреагировать. Следующее, что они видят — как Хель смеясь гладит какого-то огромного монстра. Чудовище же урчит от ее прикосновений, виляет своим шипастым хвостом, топчется на месте. Монстр такой же синий, как и йотуны. Его грубая толстая кожа покрыта острыми шипами. Из пасти его торчат огромные изогнутые клыки. Монстр небольшой, едва ли выше самой Хель, он припадает к земле, чтобы та могла его погладить. От прикосновений к монстру, Хель принимает свой истинный, ледяной облик.

— О! — говорит Локи. — Щенок.
— Что, прости? — удивляется Тор.
— У ледяных великанов вот это вместо собак, — пожимает плечами Локи. — Помнишь Лафей отправил за нами погоню? — Тор кивает, для аса это было не так уж и давно, всего каких-то лет сорок назад. — Вот те взрослыми были уже, а этот маленький еще. Щенок.

К ним подбегает какой-то ледяной великан, отзывает к себе своего монстра. Тот разочарованно кряхтит, но от Хель отходит. Великан начинает кланяться Рагнару, что-то растерянно шепча, но Рагнар лишь поднимает руку, жестом останавливая речь великана.

— Все в порядке, — говорит Рагнар. — Животные очень любят Хель.

И это действительно так, еще с самого детства животные тянулись к ней. По началу это доставляло много неудобств — от прикосновения к ней они умирали, и Хель не одну ночь провела в слезах.

Тор смотрит на эту сцену с удивлением, он не понимает, что происходит. Почему йотуны так ведут себя сейчас с ними?

Рагнар приводит их в ледяные палаты, йотуны-охранники пропускают их все так же почтенно склоняя головы. Проходя мимо, Рагнар говорит им:

— Позовите мне Разведчика.

И один из йотунов-охранников тут же уходит, чтобы выполнить приказ.

Рагнар приводит их в тронный зал. По периметру огромной палаты расставлены большие скамьи, чтобы запрыгнуть на них, людям пришлось бы вставать на плечи друг другу. В центре залы их уже ждал ледяной великан в военной форме изо льда. Рагнар подошел к нему и коротко обрисовал ситуацию с Мордо. Рагнар просит его, собрать отряд разведчиков и прочесать весь Йотунхейм, он знает, что для них это возможно — великаны очень быстры. Йотун долго молчит, смотрит на эту разношерстную компанию, а потом произносит:

— Ты привел в Утгард смертных, ты привел в Утгард Локи, ты привел в Утгард царя Асгарда — и ты просишь нас помочь им? — голос ледяного великана эхом отражается от сводов чертога. — Неужто ты забыл свои обещания, Рагнар Локинсон?

Рагнар призывает свой посох и на развороте ударяет им йотуна по ногам, а тот, не удержавшись, падает. Теперь йотун не возвышается над ним и Рагнар может посмотреть ему в глаза. Рагнар хватает йотуна за волосы, немного выворачивая его голову. От прикосновения к великану кожа Рагнара темнеет, приобретая синий отлив, покрывается такими же, как и у великана, выпуклыми татуировками, вот только глаза вместо красных становятся карими, как у его отца.

— Я разделил с вами трапезу, я разделил с вами мясо, я помню свои клятвы, — говорит Рагнар прямо в лицо йотуну. — А ты, Разведчик, помнишь ли ты свои?

Йотун кивает в ответ.

— Я помню, мой царь, — говорит он. — Я прикажу своим великанам обыскать Йотунхейм.
— Ты прикажешь моим великанам обыскать Йотунхейм, — поправляет его Рагнар, — не забывай о своем месте, Разведчик, — немного подумав, Рагнар продолжил, — с ведьмами я поговорю сам. А теперь иди.

Йотун встал, поклонился Рагнару и молча вышел из тронного зала. Но даже через закрытую дверь было слышно, как йотун раздает кому-то приказы, собирая отряды.

— Им нужно будет несколько часов, — говорит Рагнар, — вам придется остаться в этой комнате. Йотуны не очень любят… асов.
— Когда пойдешь в Железный лес — возьми сестру с собой, познакомишь их, — говорит Локи, Рагнар согласно кивает.

Рагнар рисует в воздухе какие-то руны, в тронной зале поднимается ветер. Воздух движется по спирали, закручиваясь к центру залы, поднимая за собой непонятно откуда взявшийся снег. Снежинки витают в воздухе и буквально за несколько минут складываются в огромные сугробы, закрывающие собой окна и двери. Ветер стихает, когда снег запечатывает всю комнату.

— Так будет теплее, — говорит Рагнар, — когда есть снег всегда теплее.

Тони садится на пол, проводит рукой по волосам, взъерошивая их. Он пытается переварить всю эту чертову информацию, но ее слишком много. Старк действительно думает, что лучше бы остался дома, меньше знаешь — крепче спишь. И тут Тор наконец приходит в себя:

— Как он тебя назвал?
— Я кровь от крови Лафея, — говорит Рагнар, — как еще он мог меня назвать?

Рагнар берет сестру на руки и исчезает в зеленой вспышке портала, если они хотят побыстрее уйти из Йотунхейма — им нельзя терять время.

Мстители сидели в тишине около часа, Рагнар оказался прав — с появлением снега в комнате и правда стало теплее. А потом Тор отвел Локи в сторону, и они тихо начали о чем-то спорить. Тора не очень устраивало, что Рагнар как-то успел стать предводителем ледяных великанов. Локи шипит, пытается оттолкнуть Тора от себя, но тот только усиливает хватку на его руке, не давая вырваться. Локи исчезает в зеленой вспышке и появляется в противоположном от Тора углу.

— Для йотунов Лафей это абсолют! — кричит он Тору, пытаясь сдержать свою злость. — Он правил Йотунхеймом тысячи лет! Ты называешь себя защитником Девяти миров, но никогда даже не интересовался чем они живут! Великаны не приемлют кого-то на своем троне, кто не от крови его! Выбор у них небольшой! Я, Рагнар, да Хель! Но я, как ты мог заметить, убил Лафея и сделал из его костей руны! А Хель уже и так правит Хельхеймом!

Воздух вокруг Локи искрится, а в комнате опять становится значительно холоднее, лед, что расходится от Локи, покрывает снег прозрачной корочкой.

— А ты что скажешь, Старк? — обращается к другу Тор.

Тони устало потирает переносицу, он просто хочет повернуть время вспять и остаться в Нью-Йорке. Ему совсем не нравится то, что он узнал — двое из его детей были королями, и это чертовски сложно было осознать.

— Пока они не считают его чудовищем, как асы, пусть делает, что хочет, — устало отвечает Старк. Ему все равно где будет счастлив его сын, главное, чтобы счастлив.

— Не считают, — тихо говорит Локи, — он пришел в час голода и разделил с ними мясо великого зверя. Для йотунов Рагнар не чудовище, для йотунов он спаситель.

Из Йотунхейма они уходят часа через три. Отряд разведчиков провожает их до главных врат в Утгард, Мордо в Йотунхейме так и не нашли. Они не могут телепортироваться из подземного города, да и вообще из Каменных гор — Мстители выходят на поверхность, под темно-синее звездное небо, но и там еще блуждают по ледяным пустыням несколько часов, пока Локи наконец-то не открывает разрыв.

— Куда теперь? — спрашивает Тор.
— Свартальвхейм, — отвечает Локи, — в мир темных альвов.

Тора передергивает. Желания связываться с последователями Малекита у него нет.



По тропам между мирами они шли буквально полчаса. Двигались они вверх и как-то вглубь, ближе к стволу Иггдрасиля. Локи легко перепрыгивает с одной тропы на другую, параллельную ей и сразу же открывает портал. Мстители проходят в него и оказываются в мире темных альвов и двергов. Свартальвхейм мрачное место, в этом можно и не сомневаться. Ветер, пыльный и душный, раскаленный, дует без перерыва словно где-то включили огромный кондиционер. Свартальвхейм темный мир и здесь нет солнца, а небо отдает каким-то грязно-коричневым светом. Коричневый, черный, да красный — вот цвета Свартальвхейма, они смешиваются друг с другом в сотни таких же грязных оттенков. Здесь нет деревьев, нет даже травы, вокруг них сплошные голые скалы.

— Быстрее, за мной, — говорит Локи и идет куда-то вперед, — если мы нарвемся на альвов, драки не избежать.

Он ведет Мстителей по лабиринту из скал, петляя между ними, прекрасно ориентируясь в этой местности. Откуда Локи так хорошо знал этот мир — люди не хотели спрашивать. Локи приводит их к какой-то пещере и заходит внутрь. Мстители идут за ним, они петляют по туннелям пещеры, которые явно были пробиты внутри скалы. Своды туннелей то и дело подпирали деревянные балки или металлические скобы.

— Локи, — говорит Тор, — только не говори, что ты ведешь нас к...
— Ш-ш-ш! — шипит на него Локи, не давая закончить фразу.

Локи заворачивает в очередной коридор, но вместо нового туннеля они оказываются в небольшой пещере, на развилке между четырьмя туннелями. Локи останавливается в центре развилки, поворачивается в сторону одного из коридоров и чего-то ждет. Мстители молчат в недоумении, а потом видят десятки, нет, сотни, горящих глаз, направленных на них из темноты.

— Дверги, — тихо говорит Тор, но люди его не понимают.

Все глаза смотрят на непрошенных гостей с высоты метра, метра двадцати. Дверги смотрят на них из темноты, но вперед не выходят, нападать тоже не спешат. А потом по рядам двергов разошелся шепот, и дверги из одного туннеля расступились, пропуская кого-то. В центр маленькой пещерки вышел дверг: роста он был, как и все дверги, небольшого, метр двадцать от силы. У него была густая черная борода и такая же черная копна волос. Его нельзя было назвать красавцем, он больше напоминал морщинистого старика, хотя люди и не знали, сколько лет живут дверги. За двергом шел еще один, он был чуть выше и моложе, но очень сильно напоминал внешне первого дверга. «Братья», — подумал Тони, — «эти гномы были братьями». Дверги и правда напоминали собой карликов, которые только что снимались в массовке «Властелина колец».

— Про́клятый Локи, — громогласно говорит первый дверг и голос его эхом отбивается от каменных стен, — лжец и предатель!
— Старый шарлатан, — не теряется Локи с ответом, высокомерно ухмыляясь, — который не отличит секиру от молота.

Казалось, что тишина под сводами пещеры звенит. Они стоят в полной тишине, не двигаясь, где-то секунд сорок, а потом дверг разразился громким хохотом. Локи подходит к нему, подхватывает того легко на руки. Дверг смеется и шутливо ворчит, пытаясь выбраться из объятий Локи.

— Давно не виделись, старый друг, — говорит Локи и ставит обратно дверга на землю.
— Несите мед! Несите мясо! — кричит молодой дверг.
— К нам в гости явился старый друг! Разжигайте костры, парни! — вторит ему старший брат.

Дверги из туннелей начинают суетиться, бегать туда-сюда, быстро забывая о сопровождении Локи. Если сыновья Ивальди говорят, что к ним пожаловали друзья — значит так оно и есть.

— Надолго же ты пропал, старый лис, — ворчит Брок, ведя их по туннелям в центр пещер, — много слухов ходит вокруг Асгарда.
— Поговаривают, что ты женился, — вторит брату Синдри.
— Это ложь, — смеется Локи.
— А Рататоск, мелкий пройдоха, утверждает, что лично видел, как ты давал обеты у корней Иггдрасиля.

Локи смеется, оборачивается через плечо, быстро смотрит на Тони и поворачивается обратно к двергам.

— Кто знает, — говорит он, — кто знает.
— Ответов от тебя, — ворчит Брок, — не дождешься, вечно выкрутишься.
— Локи ничем не проймешь, — смеется младший брат Синдри, — не проклятиями, не зашитым ртом.
— Эй! — возражает ему Локи, — я тогда говорил чистую правду! Я никогда не лгу!

Гномы смеются.

— Но и правда твоя зачастую вывернута наизнанку, — говорит Брок, — или ты хочешь сказать, что это не ты проклял волосы Леди Сиф?
— Она сама виновата в своем проклятии. Только ее действия привели к такому исходу, — говорит Локи даже спустя столько лет оставаясь при своем мнении. И Локи в какой-то степени тоже прав, если бы Сиф не лгала ему тогда, она бы так и осталась со своими роскошными золотыми волосами.
— Он не меняется, — смеется Синдри, — Локи никогда не меняется.
— О, нет, дорогой братец, тут ты не прав, — говорит Брок, через плечо глядя на Локи, — он изменился во всем.

Дверги приводят их в огромную залу, что находится в центре подземных пещер. Здесь во всю бурлила жизнь: кто-то перекатывал по полу огромные бочки с вином, кто-то уже разделывал кабанью тушу. В центре пещеры был разожжен огромный костер, а дым его с помощью магии рассеивался где-то под потолком. Вместо столов служили широкие доски, что были накрыты прямо на полу, трапезничать у двергов было принято ближе к земле. Брок и Синдри ведут их к почетным местам, по узкому краю пещеры, чтобы искры от костра не мешали веселью. Хель немного страшно, здесь слишком шумно, и она прячется за спиной у Локи, цепляясь за его одежду.

— Так вот, слухи, — продолжает Брок, — в Девяти мирах поговаривают, что Локи породил на этот свет самых страшных из существующих чудовищ.
— Видимо одно из них, — смеется Синдри, — прячется у отца за спиной.

Локи опускается на колени перед Хель, берет ее за руку и тихо говорит:

— Не бойся.

Хель выпрямляет спину, гордо вскидывает голову и убирает с левой половины лица упавшие волосы. В свете факелов изумруды в венце горят самой тьмой. Рагнар встает за спиной у сестры, такой же гордый, как и она. Локи выпускает руку дочери и поднимается. Они стоят, как с картины сошли: высокие, красивые, с острыми скулами и бледной кожей, черными, как смоль, волосами и пронзительными изумрудными глазами.

— Какие же это чудовища, — говорит Брок, — как знал, что слухи врут.
— Чудовище — это твоя жена, — хохочет Синдри, — а это — прекрасная, как звездная ночь принцесса.

Старший брат пихает младшего локтем. Да, его жена не была красавицей, да и характер у нее — тот еще, но обижать ее он не даст. Но с братом Брок согласен — Хель и правда очень красивая. Кто их мать дверги не спрашивают, их такие мелочи не интересуют, достаточно знать и того, что они — дети их старого друга, бога лжи и обмана, Локи.

— Венок у тебя в волосах, — говорит Брок, — очень искусная работа, тонкая, мало кто так сможет. Кто выковал эту красоту?
— Я, — коротко говорит Тони со своего места.

Брок смотрит на него внимательно, через прищур хитрых черных глаз, словно видит Старка насквозь, а потом говорит:

— Мои комплименты, смертный. Хорошая работа.

Тор помнит этих двергов по старому инциденту. Прошло уже лет пятьсот, а то и все шестьсот и, если честно, Тор удивлен, что Локи общается с ними. Тор представляет Мстителям двергов, сыны Ивальди — Брок и Синдри, лучшие в своем деле, искусные мастера, величайшие кузнецы и ювелиры. Они садятся на пол, полукругом, Локи с Хель по центру между Броком и Синдри, Рагнар, Тони и Стрэндж — слева от Брока, а Роджерс и Тор — справа от Синдри. Пока все пируют, Локи рассказал братьям двергам зачем они пожаловали в их мир такой компанией. Брок и Синдри слушают с серьезными лицами, а потом приказывают отряду двергов отправится на поиски колдуна. Если он и правда в их мире, то камни расскажут им об этом. Пиры у двергов шумные, но веселые, не такие как у асов. Дверги препираются друг с другом очень смешно, подкалывают и ругаются, Тони то и дело слышит смех Хель. Хуже всего обстояли дела с выпивкой. Мед у двергов был настолько крепким, что второй бокал у Тони Рагнар забрал, покачал головой и поставил его Броку, пока тот не видел. И так было со всеми последующими кубками. И если честно, Тони не был против этого, особенно когда заметил, как даже Роджерса развезло после третьего кубка. Проходящий мимо их стола дверг замечает посох у Рагнара и это поднимает настоящий бум среди двергов. Брок и Синдри рассматривают посох, долго перебирая его из паза в паз, выкручивают составляющие части и собирают вновь.

— Кто выковал тебе это, малыш? — спрашивает Брок.
— Тоже я, — честно отвечает со своего места Тони.
— О, Хельхейм, смертный, ты вообще кто!? — смеется Синдри. — Дверг переросток?

Дверги взрываются волной хохота. Тони встает, забирает у двергов посох и подробно рассказывает все, что он встроил в это оружие. Дверги наперебой задают вопросы, и они с Тони обсуждают как ковку металла, так и сложную систему пазов. Кто-то предлагает, как его можно улучшить, а кто-то как перековать из другого металла. За этими разговорами проходит около получаса, дверги разговаривая об оружии чувствуют себя как рыбы в воде, Тони — тоже. А потом Брок и Синдри наконец-то обращают внимание на руки смертного. Брок забирает у него посох, а Синдри берет руки Тони в свои, крутит ладони, проводит мозолистыми пальцами по рунам и говорит:

— Сильное проклятье, не тело у тебя прокляли, а саму душу. Брок, — зовет брата Синдри, — ты видел такие руны где-нибудь?

Брок смотрит на черные руны, что тянутся от среднего пальца по кисти и выше, теряясь где-то в рукавах толстовки Тони.

— На века колдун делал, — говорит Брок, — чем-то очень сильно ты его обидел.

Брок задирает рукав на правой руке Тони, руны тянутся по предплечью теряясь где-то на плече и идут дальше. Брок хочет так же задрать левый рукав, но Тони вырывает руку, не дает. Дверг не обижается, лишь кивает своим мыслям.

— Не наш это язык и не асов, — вокруг них собралась уже целая толпа двергов, всем было интересно. — Это не высшие руны, не новые руны, не язык двергов и не язык темных альвов. Но где-то я их видел уже.
— Кровью рисовали, — говорит какой-то дверг из толпы, — вон как почернели. Точно кровью.
— А еще старые они, — замечает другой дверг, — глянца нет, точняк старые. Матовые такие, лет десять, а то и больше.
— И далеко они у тебя тянутся? — спрашивает Синдри.
— От пальцев до груди, — честно отвечает Тони и тут же отшучивается, — раздеваться, милая, не буду, мы не так хорошо с тобой знакомы.

Дверги смеются, им нравится этот смертный, он чем-то похож на них — так же искусен и саркастичен. Тони поднимает голову и ловит на себе взгляд Локи. Тот сидит с Хель на коленях, обнимая дочь и тихо смеется над потасовкой двергов. Они пытаются решить загадку рун, когда колдун сидит в нескольких метрах от них. За это Локи и нравились дверги — они всегда предпочитали справляться своими силами. Локи улыбается мягко и нежно, и Тони на несколько секунд забывает, как дышать. Дверги из толпы наперебой называют языки Девяти миров, а Брок хмурит свой морщинистый лоб — это все не то, пока Хель со своего места не говорит:

— Это язык Железных лесов.
— Юная леди, — строго говорит Брок, — вы испортили нам все веселье.

Толпа двергов взрывается хохотом, а Синдри подходит к Хель и протягивает ей руку. Она принимает приглашение и дверг ведет ее внутрь круга к костру. Синдри показывает ей движения какого-то танца, Хель его не знает, но она послушно повторяет все за двергом, быстро запоминая. Уже через несколько минут, Хель танцует вровень с Синдри, а дверги хлопают им в такт. Хель очень красивая, подол платья мягко подскакивает от ее движений, сверкая золотой нитью, что вшита в него. Тони не может оторвать от дочки взгляда, его принцесса была лучшей во всем. Дверг не боится ее, не боится ее внешности, он ведет ее в танце за левую руку уверенно и крепко, словно она обычная девочка. Когда они заканчивают танцевать, Хель быстро устает, она возвращается на свое место, прячется за спиной Локи и начинает петь. Слова песни грустные и не подходят такому веселому пиру, но дверги слушают внимательно, наслаждаясь красивым голосом. А Брок лишь тихо ворчит:

— Какие талантливые чудовища.

Локи улыбается словам своего старого друга — его чудовища лучшие из всех.

Пир длится еще несколько часов, дверги разбредаются кто куда. Кто-то расспрашивает у Стрэнджа про магов Земли — они даже не думали, что в Мидгарде есть свои колдуны. Кто-то слушает истории Роджерса, удивляясь, как простой смертный мог дожить до своего возраста и так молодо выглядеть. Локи тихо переговаривался с Броком о чем-то своем. А Тони во всю обсуждал с Синдри кузнечное дело. Благодаря нескольким идеям, что подкинул ему дверг, он уже знал, что можно собрать у себя в мастерской. Тони проводит за разговорами несколько часов пока Синдри не уходит спать. Дверг ложится рядом с братом на полу, в этой же зале, и так сделали практически все дверги. Тони окидывает взглядом помещение. Рагнар спал рядом с Хель, на месте, где до этого сидел Локи. Стрэндж спал там, где и сидел, слева от Тони, Роджерс тоже был на своем месте, а вот Тора и Локи нигде не было. Тони спать не может, такие разговоры его наоборот вдохновляют и заряжают, ему хочется сразу же пойти в мастерскую и начать что-нибудь изобретать, но они сейчас в Свартальвхейме и единственное, что ему доступно — это отправиться на поиски Локи.

Тони находит их в одном из переходов пещер двергов. Туннель был темным, практически не подсвечивался, и Тони бы никогда в него не свернул, если бы не шорох, что ему послышался из соседнего, более широкого коридора. Тор держал Локи за руки и прижимал к стене. Локи пытался вырваться, но Тор был сильнее него. Тихо зашедшего в туннель Тони они оба не заметили.

— Отпусти, — тихо сказал Локи. Он сопротивлялся, но Тор только сильнее сжимал его запястья в своих.
— Я не понимаю, Локи, не понимаю, — шепчет Тор. Он попытался поцеловать Локи, но тот отворачивается и Тор лишь вдыхает запах его волос.
— Потому что я не твой, Тор, не твой. И твоим не буду никогда, — Локи не может воспользоваться магией, чтобы вырваться. Пещеры двергов фонят магией и цепная реакция от взаимодействия сил может быть непредсказуемой.
— А чей тогда? Только не говори, что его, я никогда в это не поверю, — шепчет Тор на ухо Локи и Тони со своего места не слышит, что говорит Тор.

Локи шипит в ответ и пытается вырваться с удвоенной силой.

— Если не веришь словам — поверь рунам, — выплевывает Локи прямо Тору в лицо, — руны никогда не лгут.
— Ты бог обмана и лжи, Локи, — отвечает Тор, прижимая брата к стене еще плотнее.
— Хитрости и коварства, вообще-то, — говорит Тони, выходя из темноты.

Тор оборачивается на звук, слегка ослабляя свою хватку от неожиданности чем Локи в тот же момент и пользуется. Он вырывается, пролезает под рукой Тора и в несколько шагов преодолевает расстояние до Старка. Локи весь вечер ловил на себе взгляды Старка, он уже с ума сходил без него. Локи было плевать, что они сейчас не одни — он обнимает Старка за шею и целует его глубоко и страстно.

— Нам надо идти, — говорит Тони, когда их поцелуй наконец закончился, а сам, противореча своим словам, прижимает его к себе крепче, лезет одной рукой под его одежду. Локи смеется.
— Хочу тебя, — шепчет Локи Тони на ухо. Старк отрицательно качает головой, хотя самого уже ведет от одного лишь присутствия Локи.
— Нам всем лучше вернуться к костру, — повторяет Тони.
— Не бойся, — говорит Локи, — никто не узнает.

Локи смеется, счастливо и мягко, чисто, как звон колокольчиков. С Тором Локи никогда так не смеялся. Локи берет Тони за руку и выводит его из этого коридора. Когда они покидают туннель, Тони слышит, как Тор ударяет кулаком по каменной стене.

Они с Локи петляют по туннелям удаляясь все дальше от костра. Локи хорошо знает пещеры двергов, он бывал здесь не раз. Он толкает Тони в какую-то комнату, маленький чулан, где дверги хранят инвентарь. Замка у двери нет и Локи придавливает ее своей спиной. Развернуться в кладовой сложно, как не пошевелись — обязательно дотронешься друг до друга. А еще темно, Локи не может использовать магию, у двергов даже стены пропитаны магией, любое колдовство может обрушить на них каменный свод пещеры.

Так все и происходит — на ощупь, в полной темноте под жаркий шепот и смех Локи. Тони берет его сзади, вжимая в дверь. Ему кажется, что так груб с Локи он еще не был, а сам Локи то прижимается, насаживаясь сильнее, то наоборот отстраняется, словно хочет оттолкнуть Старка подальше от себя. У Тони темнеет перед глазами, а в голове как назло всплывают картинки с Тором, увиденные в коридоре. Это злит его, выводит из себя. Тони больнее сжимает Локи за руку:

— Ты мой.

Локи смеется, откидывает голову назад и жарко шепчет ему на ухо:

— Только твой.

Возвращаются они по отдельности. Локи уходит вперед, объяснив, как добраться до костра. Тони стоит посреди мрачных темных коридоров, погруженный в такие же мрачные мысли. Ему не нравилось, что Тор явно испытывал что-то к Локи, это было даже в какой-то степени мерзко — ведь все считали их, хоть и сводными, но братьями. А еще Тони казалось, что Тор свыкся бы с отказом легче, если бы Локи выбрал кого-то из асов. Кого угодно, но такого же бессмертного, и уж тем более — не кого-то из Мстителей, близких друзей Тора. Это было для Тора тяжелее всего.

Тони вернулся к костру спустя полчаса, Локи уже спал, прижимая к себе Хель. Старк, завидев эту картину, не смог сдержать улыбки. Когда Тони вернулся на свое место, между Стрэнджем и двергами, он заметил, что Тор не спит. Тот сидел напротив, мрачный, мрачнее тучи и сверлил Тони тяжелым взглядом. Вряд ли свежий засос у того на шее способствовал поднятию настроения Тора.

Утром разведчики двергов вернулись, Мордо они в их мире не нашли. Было решено отправляться в путь, когда все проснутся и поедят, но Локи не просыпался. Он проспал до обеда, так и не выпустив Хель из рук, она смогла сменить позу и сесть, но Локи все так же обнимал ее во сне.

— Он тратит много сил, — говорит Рагнар, — одно дело путешествовать по ткани миров одному, и совсем другое — вести по ней людей.

Тони тратит это время с пользой, Брок и Синдри много рассказывают ему об обработке металлов и Тони уже видит, как усовершенствует броню. Как просыпается Локи никто, кроме Хель, не замечает. Он садится, прижимая дочку к себе, обнимает ее, мягко улыбаясь своей принцессе. Тони и братья спорят о каком-то способе каления железа, люди вокруг них не понимают, но болеют за Тони, в надежде, что он выиграет этот спор.

— Покажи им Экстремис, Старк, — говорит Локи, и все оборачиваются на него, — такого не могут даже дверги. Они будут в восторге, вот увидишь.

Сыны Ивальди набрасываются на Тони с вопросами ведь раз даже сам Локи говорит, что они так не могут — братья обязаны это увидеть. Тони ломается несколько минут, а потом выпускает Экстремис из костей. Тонкая золотая броня покрывает все его тело, в последнюю очередь покрывая голову, закрывая лицо забралом. В комнате стоит звенящая тишина, никто из присутствующих двергов не может вымолвить и слова — такого они точно никогда не видели. Синдри удивленно свистит, за что тут же получает подзатыльник от брата.

— Это броня, — утвердительно говорит Брок.
— Нижняя броня, — соглашается с ним Синдри.
— Значит есть и верхняя, — вторит словам брата Брок, — это что, какое-то волшебство?
— Нет, — гулко отвечает Старк, — это технологии моего мира.
— Когда это в Мидгарде научились такому? — удивленно вскидывает брови какой-то дверг, что был сейчас с ними в зале.
— Не Мидгарда, — смеется Тони, — это технологии моего личного мира.

Дверги взрываются в приступе хохота, а Тони рассказывает им про Железного Человека, что собрал сам, про нановирус Экстремис, что разработала одна его знакомая, а он довел до ума. Дверги слушают с открытыми ртами, а потом Брок и Синдри переглядываются и под сводами пещеры раздается громогласный крик братьев:

— Л-О-К-И!

Все удивленно подскакивают, а Локи хохочет, заливисто и весело.

— Почему ты раньше не сказал, что он так может? — спрашивает Брок. — Мы столько времени потеряли!
— И где ты его такого нашел? — удивляется Синдри.

Локи улыбается как лиса, загадочно смотрит из-под ресниц и размыто отвечает:

— Он сам меня нашел.



Они покинули пещеры двергов через час, когда те наконец оставили Тони в покое. Для двергов, как и для Старка это была продуктивная встреча, но им нужно было двигаться дальше. Они брели по радужной тропе, к точке, где можно открыть следующий портал, под тихое ворчание Тора о том, что они только время теряют.

— Хочешь мы потом вернемся? Дверги талантливые кузнецы, вы многому сможете научиться друг у друга, — тихо говорит Локи, ведя всех по тропам вдоль корней Иггдрасиля.
— Они зашили тебе рот, — качает головой Тони.
— Это… другое. Им приказали это сделать. Они хорошие ребята, талантливые, — отвечает Локи, — дверги не добрые и не злые по своей природе.
— И кто же мог такое приказать? — удивляется Старк, хотя сам прекрасно знал ответ на этот вопрос.
— Тот, кто давно уже мертв.



В Муспельхейм они приходят к вечеру, Локи открывает разрыв между мирами в какую-то пещеру. Она пуста и Мстители уже идут к выходу, как Тор останавливает их:

— Не советую отсюда выходить.
— Почему? — удивляет Роджерс, но отвечает ему уже Локи.
— Представь ваш христианский Ад — раскаленный воздух, лава, полчища злых демонов, — говорит он. — Муспельхейм находится рядом с Нифльхеймом, мы сделали с вами круг. Муспельхейм растопил ледяные глыбы, что несет в себе Хвельгельмир и из получившихся вод было создано семь миров. Жара Муспельхейма очень скоро сожжет весь мир и превратит его в прах. Приятного мало.

Стрэндж начинает колдовать прямо в пещере, но толстый камень не пропускает его магию. Тор выходит с ним наружу, а остальные остаются ждать. Возвращаются они через час, что достаточно быстро по сравнению с предыдущими мирами. Мордо здесь тоже нет и они побывали уже в шести мирах, скоро их поиски подойдут к концу.

— Заночуем здесь? — спрашивает Роджерс.
— Нельзя, — отвечает Тор, — если демоны нас заметят, мы отсюда живыми не выберемся.
— Нам остался еще один мир, — говорит Стрэндж, — какой следующий?
— Два. Нам осталось два мира. И мы не можем остаться не в одном из них, — поправляет его Локи и весь их мир исчезает в зеленой вспышке его магии.



Когда зрение возвращается к Тору, первое, что он видит у себя под ногами — зеленая трава. Когда он поднимает голову, перед собой он видит огромное древо, настолько большое, что и сотня человек взявшись за руки не сможет его обнять. Мстители стояли на залитой закатным солнцем поляне перед мировым ясенем Иггдрасилем.

— Останемся ночевать здесь, — говорит Локи, — не уходите никуда, не сможете потом вернуться.
— Где мы? — спрашивает Роджерс осматриваясь по сторонам. Куда хватало глаз была лишь зеленая трава, да огромный ясень.
— Это Иггдрасиль, — говорит Рагнар, — мировое древо. Разрушенный Асгард, Ванахейм и Льюсальвхейм запутались в его кроне. Мидгард находится в основании его ствола, мы сейчас в противоположной стороне от него. Свартальвхейм находится под Мидгардом опираясь на корни Иггдрасиля. Новый Асгард прячется в кроне древа сразу над Мидгардом. Йотунхейм, Хельхейм и Нифльхейм путаются в самих корнях великого древа, а Муспельхейм находится через бездну от Нифльхейма. Все Девять миров живы только благодаря Иггдрасилю. Он — основа всего.
— Только не вздумайте трогать древо, — предупреждает Тор, — даже бессмертные сходят с ума под его сводами.

Локи Тора уже не слушает. Он подходит к древу и кладет на него свои руки. Здоровается, как и тысячи раз до этого и тысячи раз после. Прислоняется головой, что-то говорит, а потом подходит к одной из ветвей, подпрыгивает, подтягивается и садится прямо на нее, облокачивается на ствол древа и удобно вытягивает свои длинные ноги.

— А как же не трогать древо? — удивленно спрашивает Стрэндж.
— Локи безумец. Безумцы ничего не боятся, — коротко отвечает Тони, заканчивая этот разговор.

Локи говорит сам с собой. Мстители не слышат слов, но слышат какое-то неразборчивое бормотания и видят, как губы Локи двигаются. Когда они уже планировали ложиться спать, Стрэндж предлагает позвать Локи к ним, но Тони перебивает:

— Оставьте его. Им нужно о многом поговорить.
— С кем? — удивленно спрашивает Тор, а Тони лишь фыркает в ответ.
— С Иггдрасилем.



Старк чувствует, как Локи будит его, мягко толкая в плечо. Не открывая глаз, Тони тянет Локи на себя и переворачивается с ним на другой бок. Локи смеется, переплетает их руки и прижимается к Тони спиной.

— Дурак, — шепчет Локи, — какой же ты дурак.

А потом над ними раздается неловкое покашливание и серьезный голос Роджерса:

— Старк, я конечно все понимаю, но нам пора.

Тони открывает глаза и тут же вспоминает где они находятся.

— Я по привычке, — говорит он, выпуская Локи из объятий. Тот садится, взъерошенный, весь в траве и смеется.

— Мне нравится твоя привычка, — мурлычет Локи и легко встает с земли.

Он помогает Старку встать и не выпуская его руки, ведет их всех вправо от Иггдрасиля, огибая зеленую поляну. Они идут достаточно долго, пока Тони не спрашивает:

— Разве Льюсальвхейм не слева от древа?
— Слева, — соглашается Локи, — в левой части кроны.
— Ты не хочешь идти к Норнам? — продолжает Тони. Локи кивает.
— Нельзя приводить к ним такое шествие. Они этому не обрадуются.
— Тебе они обрадуются всегда, в любой компании, — отвечает Тони. Локи смеется, прижимается к нему, обнимая за левую руку и смеется.
— Умный глупый человек, — мурчит Локи, — все-то он знает.

Тор злится, но старается это скрыть. По их разговору понятно, что Тони — многое знает, то, что простой смертный из Мидгарда знать не должен был. Вот только простым смертным он уже давно не был. Он был смертным, который принадлежит богу обмана и лжи, и это злило Тора больше всего. Глядя на этих двоих Тор, да и любой из идущих с ними Мстителей, мог спокойно представить их типичной парочкой, живущей где-то в пригороде, которые встречают соседей куском вишневого пирога. Такая типичная нетрадиционная парочка, которая есть буквально в каждом районе, которая светится от счастья и бесит этим всех своих соседей. Потому что эта идеальная, чисто американская парочка счастлива, а вы — нет. Это было дико. Правильно и дико одновременно. Еще Тора раздражало то, что Тони знал о Локи те вещи, которые не знал даже он. Тор жил с Локи тысячу лет, а какой-то смертный за пару десятилетий узнал его брата лучше, чем он.



Локи открывает портал, и они снова возвращаются на тропы между мирами. Мстители долго идут вверх и, как и говорил Тони, влево, пока не спрыгивают с какой-то тропы вниз и прямо в полете не падают в открывшийся зеленый портал. Мстители кубарем падают на землю, только Тони, благодаря репульсорам, успевает смягчить свое падение и немного отлететь вбок.

— Локи! — кричит Тор, пытаясь выбраться из-под Стива Роджерса.

Хель стоит чуть в стороне и смеется, ее в полете поймал Рагнар и они мягко приземлились подальше от неуклюжих людей.

— Что? — удивленно спрашивает Локи. — Так быстрее.

Так и правда было быстрее и для него — легче, он за этот поход истратил немало магических сил, а им предстояли одни из самых тяжелых миров.

— Где мы? — спрашивает Стрэндж поднимаясь с земли, он чудом успел откатиться в сторону, когда на него сверху падал Тор.
— Льюсальвхейм, мир светлых альвов, — отвечает ему Рагнар.

Мир и правда был «светлый», Тони помнил его по прошлому своему путешествию и Льюсальвхейм не изменился ни на секунду. Все такой же оглушительно яркий, сочный и светлый, как безумное полотно Ван Гога.

— А здесь миленько, — замечает Роджерс.
— Ровно до того момента, — смеется Локи, — как феи и пикси донесут альвам о том, что мы притащили сюда аса.

Мстители удивленно смотрят на Тора, а тот лишь пожимает плечами.

— Альвы не любят асов, — поясняет Локи, — но вам повезло, здесь есть тот, кто нам поможет.

Локи отходит чуть в сторону и зовет:

— Слейпнир.

Но ничего не происходит даже по истечению нескольких минут.

— Может мы как-нибудь по старинке? Поищем его магией, — предлагает Стрэндж, но Рагнар перебивает его.
— Льюсальвхейм населен магическими существами. Он — зеркальное отражение Свартальвхейма. Каждый его житель — волшебное существо. Ты не чувствуешь? Здесь все просто фонит магией.

Стрэндж и правда не чувствует. Скорее всего потому, что здесь было настолько много магии, что его мозг не успевал на нее реагировать. А потом поднялся ветер, который принес с собой мелкие камни и пыль. Когда ветер осел, Мстители увидели, как перед Локи стоит огромный восьминогий жеребец, а Локи гладит его по голове.

— Брат! — кричит Хель и бросается к нему на шею.
— То есть серьезно? — говорит Роджерс — Восьминогий конь?
— Вы ж знакомы уже, — удивляется Тони, — самый быстрый скакун во всех Девяти мирах и бла-бла-бла.
— Локи его в детстве создал, — соглашается Тор, — слепил из пыли и тлена. Отец тогда ругался сильно и запретил лет триста Локи магией пользоваться. Нам тогда еле двести стукнуло, Локи только учился колдовать.
— Сколько вам лет говоришь? — скептически спрашивает Стрэндж.
— Не уточняй, серьезно, ты не хочешь этого знать, — перебивает его Тони.
— А ты? — удивляет Роджерс. — Не хочешь знать сколько Локи лет?
— Да я в курсе, — пожимает Тони плечами, — у нас нет секретов.

Идеальная, дверги их подери, пара. Тор скрипит зубами, но проглатывает свою колкость. Пока Мстители препирались, Слейпнир уже превратился в аса и взял Хель на руки.

— Здесь нет людей, — говорит он, — если бы ваш колдун прятался в Льюсальвхейме, то пикси бы уже растащили весть по всему лесу.

Локи кивает, у него нет причин не верить словам Слейпнира, магические создания никогда не лгут.

— И что? И это все? — говорит доктор Стрэндж. — Мы обошли все миры, но так его и не нашли.
— Не все, — хмурится Локи, — мы обошли не все.
— Ты же не хочешь, — начинает Тор, но договорить ему Локи не дает.

Ткань мира разрывается, и он проходит в портал.



Они петляют по тропинкам поднимаясь все выше и немного вправо. Хель всю дорогу не слезает с рук Слейпнира, он пошел с ними, и пересказывает брату события предыдущих нескольких дней. Слейпнир смеется от историй про двергов и удивляется рассказам про Хельхейм, они очень рисковали, когда шли туда. Через час Локи приводит их в тупик, поворачивается ко всем и говорит.

— Мы у входа в Ванахейм. Когда я открою портал — у нас будет несколько минут. Не отходите никуда и готовьтесь сразу же бежать. Хель, Рагнар, останьтесь здесь. Если на нас нападут — закроете портал.

Дети кивают, а Хель лишь крепче обнимает Слейпнира за шею. Локи открывает портал, и они исчезают за занавесом миров. Ванахейм — богатые плодородные земли и Мстители оказываются где-то на окраине леса, у большого поля с пшеницей. Стрэндж сразу же начинает колдовать, но его поисковые заклинания не такие быстрые как хотелось бы и ему не хватит «нескольких минут» ему нужно несколько часов. Локи садится на землю, зарывается в нее руками и нараспев начинает читать какое-то заклинание. Тор нервно оглядывается по сторонам, обходя Локи и Стрэнджа, закрывая их собой. Тони и Роджерс тоже становятся к колдунам спиной, мониторя территорию вокруг. Если на них нападут — они будут готовы к этому. Они только что нарушили мирный договор между Асгардом и Ванахеймом, а это было, мягко говоря, не хорошо. Тони кажется, что он слышит, как тикают часы, которые отсчитывают секунды до того, как их найдут. Локи резко прерывает свое заклинание.

— О, Хельхейм. В портал. Живо! — кричит он, а сам уже растягивает ткань мира, чтобы она быстрее их поглотила. Тор запрыгивает в портал последним и Рагнар сразу же запечатывает его.
— Не отставайте, — командует Локи и бросается с тропы вниз.

Они бегут по тропам за Локи около трех часов, не останавливаясь вообще. Они петляют с тропы на тропу, то пробегая вперед, то возвращаясь назад, то поднимаясь наверх, то наоборот — опускаясь в самый низ. Локи спрыгивает вниз с очередной тропы, и они летят в бездну на протяжении нескольких часов. Если бы не проносящиеся мимо радужные тропы — они бы и не поняли, что падают. Ощущение было как в невесомости, словно ты застыл в вакууме на одном месте. Локи вскидывает руки, рисует какие-то руны, и они мягко падают прямо на землю перед Иггдрасилем. Люди не успевают подняться, а Локи уже на ногах и отдает приказы.

— Слейпнир, — зовет он своего сына, — забери их и отведи в безопасное место. Такое, чтобы даже я не знал, где они.

Слейпнир лишь кивает и превращается снова в коня подняв вокруг себя тучу пыли. Хель визжит, что она не хочет, что она останется с Локи и отцом, но Рагнар прижимает ее к себе, не давая спрыгнуть со спины Слейпнира. Конь с места, отталкиваясь всеми ногами, прыгает прямо на ветви Иггдрасиля. Он скачет по ним куда-то вверх, так быстро, что Тони еле успевает отследить его перемещения, пока и вовсе не исчезает в кроне древа.

— Локи, объяснись, — говорит Тор.

Локи молчит, смотрит на него зло и молчит. А потом с размаха ударяет брата по лицу. Тор хватает за щеку, ее саднит от боли, а еще ему обидно, он не понимает, чем заслужил пощечину.

— Колдун! Сколько раз я тебе говорил найти колдуна, что открывал порталы ванам! Ты хоть раз меня послушал!? — кричит на брата Локи. — Нет! Зачем! Ведь Локи предатель и лжец! Откуда ему знать, что такое магия!

Локи отходит от них в сторону и кричит в пустоту. Вокруг него расходятся волны мороза и льда, который тут же таял под действием силы Иггдрасиля.

— Ты понимаешь, — снова кричит Локи обращаясь к Тору, — что если его колдун, — Локи тыкает в сторону Стрэнджа, — отследит его поисковые заклинания, то всему этому миру придет конец?

Локи вбирает весь холод обратно в себя, выдыхает и уже спокойно говорит, обращаясь к Стрэнджу:

— Сколько времени прошло с нападения ванов на Нью-Йорк? — Мстители молчат, а Локи продолжает, — Хель тогда сколько было? Года три? — Локи смеется, немного безумно и ломко. — Ей десять сейчас. Семь, семь лет назад.

Смех Локи становится громче, смертные не понимают, что он имеет в виду, а того аж пополам сгибает в приступах безумного смеха. Локи выпрямляется, проводит рукой по волосам и серьезно говорит:

— Во всех смертях: в десятках погибших в Камар-Тадже, в сотне погибших в Асгарде, в кровопролитной войне с Ванахеймом, во всем — можете винить только его. Царя Асгарда, хранителя Девяти миров, который слеп и глух ко всему, что не касается его самого.

Локи идет в сторону Иггдрасиля. Проходя мимо доктора Стрэнджа, он кладет тому руку на плечо, сжимая его:

— Твой Мордо в Ванахейме и уже не первый год. Там вся земля пропитана его магией.

Сказав это Локи подходит к Иггдрасилю, садится у его корней и облокачивается на мировое древо спиной. Локи закрывает глаза, зарывается руками в траву. Воздух вокруг Локи искрится морозом и магией, он все еще зол и пока не может прийти в себя. Тор молчит, пытаясь переварить полученную информацию. Стрэндж садится на землю, зарывается руками в свои волосы и глухо произносит:

— Я должен был разобраться с ним еще лет тридцать назад.
— Здесь никто не виноват, — тихо говорит всегда справедливый Роджерс.

Тони подходит к Локи и садится перед ним на землю. Они сидят в тишине, даже не смотрят друг на друга. Тор начинает мерить круги по поляне, он что-то обсуждает со Стрэнджем и Роджерсом, но Тони не слышит их. Он просто не хочет слушать их. Весь его мир сейчас сосредоточился на Локи, который в попытках успокоиться начал раздирать кожу у себя на руках. Тони берет руки Локи в свои, Локи пытается вырваться, но Старк выпускает Экстремис — из железной хватки выбраться не так-то легко. Локи приходит в себя где-то минут через сорок, поднимает голову и сталкивается взглядом с Тони. В карих глазах нет ни страха, ни осуждения, ни брезгливости, только теплота. Тони тянет Локи к себе, обнимает его, а Локи жмется сильнее. Они сидят так еще какое-то время, и Тони готов поклясться, что спиной чувствует гневный взгляд Тора.

— Что теперь будем делать? — тихо спрашивает Тони.

Локи ворочается в его объятиях, меняет позу, но выбраться не пытается.

— Нам нельзя возвращаться в Мидгард, — говорит он, — в Асгард тоже. Ваны могут отследить портал.
— Поэтому ты отправил детей? — говорит Старк.
— Да, — кивает Локи, — пока с ними Слейпнир, я смогу найти его по шлейфу из своей магии. Но сейчас нам не стоит знать где они.

Локи выпутывается из объятий Старка, встает, отряхивает от травы и уже громче, чтобы его слышали все, говорит:

— Нам нельзя здесь оставаться, ваны могут нас отследить. Нам надо идти.

Тони встает тоже, но прежде чем идти, он кладет руку на ствол Иггдрасиля и закрывает глаза. Старк стоит так несколько минут и никак не реагирует на зов друзей. Все прекрасно помнят, что Иггдрасиль трогать нельзя, что мировое древо не любит такое пренебрежение и обязательно покарает за такое. Тор трясет его за плечо, но Тони отмахивается от него свободной рукой. Закончив свою молитву, Тони открывает глаза и спокойно произносит:

— Ну что, идем?

Локи лишь смеется над глупыми лицами смертных. Его умный глупый человек был гением, а Иггдрасиль любил таких.

Они шли по тропам, постоянно меняя место дислокации. Им приходилось спать в пещерах Йотунхейма, на ледяной пустоши Нифльхейма, в чертогах двергов в Свартальвхейме. Как-то им пришлось ночевать на поляне перед Иггдрасилем, а в один из дней так и вовсе над бездной на радужных тропах. Мстители скитались так около недели, с каждым прожитым днем Локи становилось все хуже. Его магия покидала его, она расходовалась слишком быстро из-за того, что ему приходилось тратить ее не только на себя, но и еще на четырех существ. В одну из ночей Локи просто не смог уснуть и после этого —перестал спать вовсе. Когда на восьмой день Локи снова привел их к Иггдрасилю, Тони взял его за руку и повел всех вдоль мирового древа. Хватит, хватит ему скитаться и смотреть как Локи страдает. Тони помнил, что Мидгард находится с той стороны поляны, но это единственное, что он знал о нем. Где-то в середине пути, Локи сдался и вывел их на какую-то тропу. Они свернули еще несколько раз пока Локи не остановился и не открыл портал. Пройдя через ткань миров, Мстители встали как вкопанные.

— Где мы? — удивленно спрашивает Тор.
— Первое место, что пришло в голову, — отвечает Локи.

Они стояли в каком-то деревянном доме, посреди компьютеров и электронных панелей. В центре комнаты был возведен небольшой пьедестал, а на нем железные столбы, исчерченные скандинавскими рунами.

— П.Я.Т.Н.И.Ц.а, — говорит Тони, — сообщи Пеппер и Натали, что мы вернулись. И какое сегодня число?

Под удивленные взгляды Мстителей, панели и компьютеры включились и электронный голос П.Я.Т.Н.И.Ц.ы поприветствовал хозяина. Тони сразу же сел за компьютер, что-то быстро набирая на клавиатуре. Локи же прошел вглубь дома, исчезнув во второй комнате, после ремонта Старк добавил в этот дом спальню, увеличив тем самым немного дом. П.Я.Т.Н.И.Ц.а любезно подсказывает, что Мстителей не было четыре месяца. Храм Локи в лесах Норвегии не пригоден для проживания, но П.Я.Т.Н.И.Ц.а предложила приготовить для них дом Старков в окрестностях Осло. Тони отказывается, его друзья в состоянии открыть портал и переместиться в Нью-Йорк и без его помощи.



Часть 17.




Ударом для Тони стали похороны Пеппер. Нет, это была не первая его потеря. Первым ушел Роуди, за ним — Хэппи, и из близких людей у Тони осталась только Пеппер, милая, добрая, дорогая сердцу Пеппер. Они вместе похоронили и многих из Мстителей. Тони понимал, что они, как когда-то давно сказал Роджерс, солдаты и, что рано или поздно, он похоронит их всех. Однажды пришла телеграмма откуда-то из России, где было сказано, что не стало капитана ФСБ Натальи Альяновны Романовой. С того, что Наташа вернулась на родину, к своим корням, никто даже не удивился. Клинта Бартона хоронили всей Америкой, под почетный караул, гимн и приспущенные флаги, как истинного патриота и героя войны. Беннер просто ушел. Вот он утром в лаборатории работает над каким-то исследованием, а к вечеру его уже нет на территории штата Нью-Йорк. Агенты Щ.И.Т.а нашли его в какой-то пещере в Канаде, следили за ним, но в контакт не вступали. А потом сообщили, что Халк покончил жизнь самоубийством разорвав себя пополам. Ванда, после инцидента с Хель, вернулась в Заковию. Поговаривали, что она помогала беженцам и беднякам, а потом в один из дней доктор Стрэндж просто перестал ощущать ее магию.



К восьмидесяти годам Пеппер начинает угасать на глазах. После инфаркта ее успевают спасти, но врачи не дают светлых прогнозов. В какой-то момент Вирджиния перестает вставать с кровати, а Хель не отходит от нее. Пеппер шутит, что, когда у твоей кровати целыми днями напролет сидит сама Смерть — вряд ли это добрый знак. Хель лишь молча кивает, размазывая слезы по щекам. Хель не трогает ее, нет, она боится, что случайно может ускорить процесс, но Хель всегда с ней. Щ.И.Т. присылает своих агентов из медицинской службы, чтобы те ухаживали за больной. Вряд ли можно было объяснить сиделке из обычной, хоть и частной, больницы, почему Тони Старк выглядит от силы на пятьдесят лет. Вирджиния страдала еще где-то год. Вместе с ней страдала и вся ее семья. На Натали было больно смотреть, она больше не выезжала на работу, занимаясь исследованиями дома — боялась пропустить момент, когда ее матери не станет, а по ночам вместо объятий мужа, она по старой детской привычке пряталась в комнате Рагнара. Он сидел рядом с ней все ночи напролет, обнимал Натали и не спал — сторожил ее сон, чтобы не один кошмар не добрался до уставшего сознания сестры. Локи был с Тони все это время. Он вел себя как всегда, не давая им поблажек на то, что Пеппер с каждым днем становилось хуже. И на самом деле, все были благодарны ему за это, что хоть что-то в их жизни оставалось неизменным даже если это всего лишь вечный сарказм Локи. В один из дней, Тони как сейчас помнил — он был в мастерской, а на часах показывало пятнадцать тридцать, П.Я.Т.Н.И.Ц.а вызвала их всех в спальню Пеппер. Они собрались в комнате, не понимая зачем их созвали: Вирджиния спала под действием очередных лекарств. И тогда Хель встала со своего кресла, обошла кровать и взяла Пеппер за руку. Хель исчезла в черной вспышке телепортации и ровно в этот же момент мониторы жизнеобеспечения зафиксировали остановку сердца. Вирджиния ушла во сне, в собственной кровати, в окружении любящей ее семьи. Это была хорошая смерть, мирная, но все-таки смерть.



Тони замыкается в себе, прячется в мастерской игнорируя весь мир вокруг. Пеппер для него была константой, чем-то, что всегда было рядом. Она защищала и оберегала его пока Железный человек защищал и оберегал весь мир. Как научиться жить без верной подруги — он просто не знал. Тони не появляется на похоронах, которые приходится организовывать Натали. Он игнорирует дочь, когда она приходит за ним в мастерскую. Тони игнорирует и Роджерса, когда тот по просьбе Натали пытается растормошить его. А вот Рагнар и Хель вели себя так словно это нормально. Нормально, что их отец заперся в подвале, не выходит оттуда вообще уже какой месяц к ряду и не хочет никого видеть. Натали злилась на них, пытаясь доказать, что они не правы, но все ее доводы разбивались об их асгардское воспитание и совершенно другое мировоззрение. «Ему просто нужно побыть одному», — говорил Рагнар на истерики своей сестры. А Локи, а что Локи? Локи дает Тони время насладиться этой болью. Только Старку жить с этим, Локи никогда не поймет, что Пеппер значила для Тони, как и Тони никогда не поймет, что, например, Фригга значила для Локи. И это нормально, считал Локи, учиться жить дальше самому. Локи даже уходит в Асгард несколько раз, оставляя Старка одного. Верная П.Я.Т.Н.И.Ц.а каждый раз озвучивала вслух, что мистер Локи открыл портал и исчез, но Старк игнорировал и это. А через полгода Тони просто призывает броню, шифрует канал связи с П.Я.Т.Н.И.Ц.ей и исчезает с радаров. Натали устает злиться понимая, что в тот день потеряла обоих родителей.



Локи находит его в особняке в пригороде Осло, что Тони когда-то купил для Натали. Все дома у Старка как один по своей структуре похожи на его дом в Малибу. Локи спускается в подвал где находится мастерская, тихо подходит к Тони со спины и кладет руки ему на плечи. Старк напряжен, но от мягких прикосновений Локи он расслабляется, откидывается чуть назад, упираясь спиной куда-то в живот Локи. Старк устал, устал от всего — устал страдать, устал жить один, но и от шумной жизни в Нью-Йорке он тоже устал. Так они и остаются в этом доме вдвоем, даже прислугу Тони распустил. Локи не лезет ни с советами, ни с нотациями, ни с соболезнованиями, и Тони за это ему очень благодарен. Если у Старка потом спросят, что он помнит о месяцах, прожитых вдвоем с Локи в пригороде Осло, то он не сможет ответить — о таком не говорят. Они могли не выходить из спальни несколько дней, Локи в одной рубахе, не вставая с кровати любовался видами на леса Норвегии, что открывались из панорамных окон. Они часто молчали, но это была уютная тишина. Локи нежился в руках своего человека, прижимался к нему во сне. Они часто ходили гулять, Локи очень нравилось в Норвегии. Они могли заблудиться и бродить по лесной глуши несколько часов и тогда, когда Тони замерзал, Локи всегда набрасывал ему на плечи свою накидку из черного меха. Сам же Локи холода не чувствовал вообще, ему было очень комфортно в вечной стуже. Это было странно для Тони ведь в Асгарде Локи всегда мерз, но для Локи этот холод был разным — в Асгарде у него мерзла сама душа. Месяцы, проведенные вдвоем в тишине норвежских лесов, для Тони были, пожалуй, самыми комфортными в его жизни. Он никогда не чувствовал себя таким умиротворенным, как глядя на задумчивого Локи в темноте их спальни. За это время Тони и сам успел привести свои мысли в порядок и о многом подумать. Тони никогда не просил Локи о бессмертии. Старка бы устроила обычная жизнь и смерть в указанный судьбой срок, но Локи, как и всегда, решил все за них двоих. Если честно, Тони не знал зачем он нужен Локи. Как протест? Как вызов Тору? Они никогда не говорили о любви. Тони вообще всю жизнь старался избегать этого слова, люди разбрасывались им на каждом шагу и за словом «люблю» больше ничего не стояло. Их тянуло друг к другу, они страстно желали друг друга, им было комфортно вместе и интересно, но любовь? Бросьте, любви в этом мире не существует. Локи, нет, Локи это не любовь. Любовь может пройти, забыться, человека можно разлюбить и полюбить кого-то еще. Их отношения лучше всего описывало емкое слово «зависимость». Локи — это помешательство. Без Локи хочется выть, а руны на руке ноют от боли не давая работать, напоминая, что чего-то в твоей жизни не хватает. Локи — это часть тебя, часть твоей души, которую уже нельзя выкорчевать из себя. И это еще хуже, чем любовь. Это навсегда. Поэтому, когда спустя пару месяцев их совместного изгнания в заснеженных фьордах Норвегии, Локи спрашивает, отправится ли Старк с ним в Асгард, покинув Мидгард навсегда — Тони готов к этому. Готов и согласен абсолютно на все. Услышав ответ Локи исчезает в зеленой вспышке портала, оставив Старка одного.



Тор не сомневался — рано или поздно Локи придет к нему. Его друг, Тони Старк, Железный человек, больше не старел и до сих пор выглядел так же, как и при их первой встрече, разве что волос седых стало больше, да взгляд выдавал в нем то, что человек прожил уже очень долгую жизнь. После смерти его подруги Пеппер, Тор был уверен, что это лишь вопрос времени, когда именно Локи придет к нему на поклон. Тор считал, что Локи приворожил его друга, Локи заколдовал его, Локи проклял его и привязал к себе. Не мог его друг, тот Тони Старк которого он знал, по собственной воле остаться с Локи. Просто не мог ведь Локи зло, зло в чистом виде, хитрое и лживое до самого своего основания и пусть он уже не раз доказал то, что он на их стороне, этот факт совершенно не отменял того, что душа у Локи была гнилая насквозь. Но Локи не приходит после смерти Пеппер, после похорон — тоже. Он появлялся в Асгарде несколько раз, в один из них даже остался почти на месяц, но вел себя так словно и не случилось ничего. Вот только слуги начинают шептаться, что из палат Локи слышатся странные звуки будто он ломает там стены и двигает мебель. «Готовится», — думает Тор. В чертоге у Локи и так несколько спален, приемная зала, библиотека и даже терраса, на которую выходили окна из спальни Локи. С ним живет Рагнар и Хель, они в свое время отказались от отдельных палат, а еще, возможно, для Слейпнира там тоже есть отдельная комната, Тор не был в этом уверен. Сам Тор не бывал в чертоге Локи дальше общей залы. Палаты Локи были сложным переплетением из множества комнат, даже у самого Тора было меньше пространства в его покоях — чертог Локи занимал пол этажа. Тор не сомневался, что теперь там будет еще и мастерская с лабораторией, чтобы его ручному человеку не было скучно. А еще он надеялся, что там появится новая спальня, но внутренний голос смеялся над Тором — она им не нужна. После очередного визита в Асгард, Локи снова исчез, а Хеймдалль доложил Тору, что Тони Старк переехал жить в Норвегию. Хеймдалль не мог видеть ледяных великанов, он не видел и Локи, но Тор чувствовал, что тот сейчас тоже где-то в Норвегии. Локи не появляется в Асгарде еще несколько месяцев, пока не возвращается однажды ночью. Тору докладывают на утро, что принц Локи вернулся, но и тогда Локи не приходит к нему. На протяжении нескольких недель Локи ходит вокруг да около словно пытается что-то сказать, но не может найти подходящих слов. А может боится ответа. Тор не знает, как ответить Локи если тот придет к нему с просьбой. А Локи приходит. На третью неделю он, что-то решив для себя, приходит во время военного совета в тронном зале.

— Тор, — зовет брата Локи, — нам надо поговорить. Наедине.

Тор одним движением руки отпускает благородных асов и стражу. Когда тяжелые двери тронной залы закрылись за последним из них, Тор поднимается на пьедестал и садится на золотой трон. Локи пришел говорить не с братом, Локи пришел говорить со своим царем. Но говорить Локи не спешит, слегка хмурится, подбирая слова, а Тор молчит, он никуда не спешит.

— Старк, — говорит Локи после долгой паузы, — разреши ему остаться в Асгарде.
— Зачем я должен это делать? — пожимает плечами Тор.
— Проклятье, что я наложил на него, — Локи хмурится, он не хочет рассказывать Тору смысл действия своего заклятия, — из-за него он не стареет.
— И ты хочешь, чтобы я поверил, что у вас все серьезно? Что ты его не заколдовал? Не приворожил?
— На него не подействует такая магия, — спокойно отвечает Локи, — реактор у него в груди фонит создавая помехи для такого рода гипноза.
— Ты проклял его, Локи, — продолжает Тор, — на глазах у всех его друзей — проклял.

Локи морщится.

— Проклятье, — говорит он, — не влияет на эмоциональное состояние. Если бы он хотел, он бы и с проклятьем мог меня ненавидеть.

Тор не верит его словам. Его еще с детства учили, что трикстерам и колдунам нельзя верить, нельзя верить тому, кто добровольно отказался от великого пира в Вальхалле. Тор еще тогда не мог понять почему Локи выбрал магию, а не любое другое благородное искусство. О том, что магии Локи учила их мать — Тор старался не вспоминать.

Пауза затянулась и Локи уже готов был жалеть, что вообще решил спрашивать разрешение. Лучше бы он привел Старка так, без согласия Тора, в надежде, что тот не станет изгонять из золотых земель Асгарда своего доброго друга. А Тор тем временем встает со своего трона, подходит к Локи и берет его за подбородок, смотрит Локи прямо в глаза.

— Я разрешу ему остаться в Асгарде навсегда, — говорит Тор, — но с одним условием. Ты станешь моим. Хотя бы на одну ночь.

Тор чувствует, как Локи перестает дышать, а потом растворяется в зеленой вспышке и оказывается у Тора за спиной.

—Я подумаю, — тихо отвечает Локи и направляется в сторону дверей, но Тор окликает его.
— Локи, почему он? — этот вопрос мучает Тора с того самого момента, как он вообще узнал об этих двоих.

Локи не останавливается, доходит до дверей и только на выходе из тронной залы бросает через плечо:

— Мы с ним идеальное совпадение психологических травм и комплексов неполноценности. Мы — одинаковые. Тебе этого никогда не понять.

Локи выходит за дверь, но Тор не слышит его шагов — Локи растворяется в зеленой вспышке телепортации покидая Асгард.



Локи отсутствовал несколько недель, за это время Тони снова наладил общение с детьми. Натали лишь тяжело вздыхала от выходок отца, а Рагнар и Хель просто открыли портал и сразу же оказались рядом с Тони. Целыми днями они втроем занимались всякой ерундой, которая не была доступна им во времена их детства: играли вместе, смотрели старые фильмы, спорили какая версия Стар Трека лучше. Но каждый раз как Тони посещала какая-нибудь идея и он запирался в мастерской — Рагнар и Хель не тревожили его. Даже если Тони не выходил из мастерской на протяжении нескольких дней, дети уважали его желание побыть одному и не мешали. Локи появился на третью неделю. Просто молча вышел из портала в зеленом сиянии сразу в мастерской, за спиной у Старка. Тот сидел за столом и что-то мастерил из металлических деталей. Локи обошел его справа и резким движением смел со стола все, что на нем лежало. Машинное масло, что до этого также стояло на столе, разлилось по полу наполняя комнату своим едким запахом. Старк не успел возмутиться, Локи забрал из его рук деталь, закинул ее куда-то себе за спину и сел перед Тони на столе, широко расставив ноги. Локи дотронулся пальцем до губ Тони, жестом призывая молчать. С Локи что-то было не так, Тони видел это, но спрашивать сейчас было бесполезно — Локи просто не ответит. Отказывать Локи было чревато всегда, а отказывать ему, когда его что-то тревожило — тем более. Локи мягко провел рукой по щеке Тони, а потом притянул к себе для поцелуя. О мягкости можно было забыть, у них всегда так — если страсть, то сжигает тебя без остатка. Тони ненавидел многослойные асгардские одежды, а Локи в этот раз не спешил помогать и даже в какой-то степени мешал, прижимаясь к Старку сильнее. Терпения у Тони хватило только на камзол, а вот рубахе повезло меньше — он только развязывает на ней шнурок так, что она сползла Локи на одно плечо, оголяя его, чем Тони сразу же и воспользовался, оставляя на бледной коже следы от засосов и укусов. А вот майку с Тони Локи наоборот срывает быстро, царапая тому спину ногтями, хватаясь за плечи Старка, как утопающий. Руки Локи все время в движении, то нежно очерчивая линии рун на груди Тони, то до боли сжимая его плечи. Когда Тони входит в него, Локи начинает что-то неразборчиво шептать. И как только дыхания хватило? Магия окружает их, вьется в воздухе, освещая комнату мягким зеленым переливом. Тони чувствует, как сквозь него проходят потоки магии, сжимаясь вокруг шеи, растекаясь жаром по лицу. Локи заканчивает свое заклинание и на его шее появляется вязь золотых рун, проступает на щеках и веках. Красиво. У Тони перехватывает дыхание от того, как это красиво. Локи аккуратно дотрагивается до щеки Старка, пальцами повторяя контуры рун — таких же, как и у него. В мастерской тихо, только стол жалобно скрипел, возмущаясь от такого обращения. Говорить не было сил, даже стонать было больно. Тони в отместку только крепче прижимает Локи к себе, тот беззвучно смеется, а плечи трясутся как на грани истерики. Локи позволяет в этот вечер делать с собой все, что захочет Тони, но Старка не покидает стойкое ощущение тревоги. Просто так Локи не стал бы связывать их печатями заклинания. Через несколько часов Локи хоть и нехотя, но выбирается из объятий Тони и собирает с пола мастерской свои вещи. Тони, сидя на холодном полу, смотрит за тем, как Локи медленно одевается.

— Локи, — зовет его Старк, но тот не отзывается.

Тони заходится в приступе кашля, печати сжимают горло, не давая нормально говорить. Это скоро пройдет, а к утру печати и вовсе исчезнут, но Тони не знает об этом. Старк хватает Локи за руку, но тот отдергивает ее. Открывая портал, чтобы оставить Старка одного наедине с вопросами, Локи даже не оборачивается. Зеленый камзол так и остался лежать на полу мастерской.



Когда Тор ночью приходит в свой чертог, Локи уже ждет его там. Он стоит в полной темноте у прохода на широкий балкон и смотрит на панорамы Асгарда, из палат их царя открывался самый лучший вид. Локи стоит неестественно прямо с напряженной спиной, босой, одетый в простые льняные штаны и рубаху, естественно, зеленого цвета. На плечи Локи накинул накидку из бурого меха, что была всегда с ним, когда он носил в себе Рагнара, Тор помнил эту вещицу, он сам подарил ее. Локи кутался в нее, держа правой рукой, словно эта накидка могла защитить его от того, что будет дальше. Не могла. Тор тихо подходит к нему и обнимает за плечи. Локи вздрагивает. Тор прекрасно помнил, каким худым был его брат, но когда трогаешь его вот так — это ощущается совсем по-другому. Тор видит, как сквозь рубаху проступают его острые ключицы и от этого мутнеет в голове. Тор проводит носом по волосам Локи вдыхая его аромат, в нос ему сразу же ударяет чужой, мерзкий запах. Он едкий, смешанный с чем-то густым, вязким. Локи пахнет как машинное масло, как металл, угарный газ и едкая техническая краска. Локи — не Сиф. Он пришел к нему не после душистых ванн, он пришел к нему после бурного секса со своим человеком. Даже сейчас Локи остается собой. Хочешь меня? Ну так получай. Грязного, запятнанного другим мужчиной. Даже надломленный и смирившийся со своей судьбой Локи словно говорил: «Все еще хочешь меня? Так будем спать втроем — я, ты и мой смертный». Тор злится, рычит и со всей силы швыряет Локи на кровать. И в этот момент он видит его лицо. Локи смотрит на него совершенно безразлично, без тени эмоций на лице, словно не он сейчас пришел продавать себя, как уличная девка. По шее Локи, как ошейник, тянется вязь золотых рун, поднимаясь по щекам и обрисовывая веки. Это было бы красиво, как золотые тени, если бы это не было печатями. Тор сегодня не услышит и звука от Локи, он не увидит его слез — Локи не подарит ему такой чести, он не даст себя сломать, даже если для этого придется наложить на себя так ненавистные ему печати. Локи все еще держит правой рукой свою накидку, но рукав задрался и Тор видит переливающиеся золотом руны союза, что тянутся по всему его предплечью. Тор сразу же вспоминает фразу, сказанную когда-то двергом: «Рататоск утверждает, что лично видел, как Локи давал обеты у корней Иггдрасиля». Ярость застилает Тору глаза, и он набрасывается на Локи, прижимая его к кровати, срывая все эти одежды с него. Меховая накидка падает куда-то на пол, а вот с рубахой Тор с первого раза справиться не может, он рвет на ней завязки, и она чуть спадает с Локи открывая вид на узкие плечи. По плечам тянется розовая вязь свежих засосов, словно его смертный не хотел его отпускать. Локи смотрит на Тора гордо, даже сейчас, прижатый к кровати, в порванной одежде — смотрит на Тора свысока, считая себя лучше Тора во всем. Тор со злости, не сдерживаясь, переворачивает Локи на живот, со всей силы вбивая его лицом в подушку, заставляя встать на четвереньки выпятив зад. Локи царапает его руки, но Тор физически сильнее. Тор помнил Локи другим, он помнил, как Локи ходил за ним по пятам, ловил каждое его слово, чуть ли не в рот заглядывал. Тор помнил, что Локи его боготворил, он готов был пасть к его ногам от одного только слова Тора. Это было всего каких-то пятьдесят лет назад, что такое пятьдесят лет для аса? И тут руки Тора обжигает лед. Он от неожиданности отдергивает их от головы Локи и тот выпрямляет свои руки, отрываясь от подушки, судорожно хватая ртом воздух. Локи смотрит на Тора через плечо своими красными глазами ледяного великана и смеется. Безумно, но еле слышно.

— Я согласился с тобой переспать, брат, — ехидно тянет Локи, делая акцент на последнем слове, — но не соглашался, чтобы ты меня душил.

И тут в голову Тору приходит странная мысль, которую он говорит вслух:

— А твой смертный вообще знает, что ты чудовище? Хоть раз брал тебя таким?

Локи смеется, садится на колени, прогибается в пояснице и с легким прищуром внимательно смотрит на Тора через плечо.

— Ооо, он обожает, когда я такой, — тянет слова Локи и это выглядит слишком соблазнительно, очень сексуально, — говорит, что я красивый, — продолжает он, тихо смеясь, — говорит, я так еще уже.

Тор со злости ударяет Локи головой о спинку кровати, но смеяться Локи не перестает, даже размазывая свою кровь по разбитому лбу. Тор срывает с Локи штаны, а тот обнимает подушку стараясь унять свой приступ безумного смеха, но когда слышит глухое рычание Тора — только смеется сильнее. По ногам Локи стекает чужая сперма, он не дал сегодня своему смертному выйти из себя. Помнишь, да, Тор? Если хочешь меня — то хочешь нас двоих. Тор наотмашь бьет Локи, выбивая из него весь воздух и входит в него без подготовки. Локи пытается вырваться, чтобы хотя бы поменять позу, но Тор не дает ему, он левой рукой снова вдавливает его головой в подушку, а другой больно держит Локи за предплечье правой руки. Руны союза у Локи горят, переливаются сначала золотым свечением, а потом начинают кровоточить. Локи только что нарушил данные им обеты. Локи пытается вырвать хотя бы руку, но Тор держит крепко. Локи со своим смертным перепробовал много всего, Старк вообще любил, как он называл их, ролевые игры, но Старк никогда не был с ним по-настоящему груб. Локи больно, он не знает от чего больше — от сломанных рун, от железной хватки Тора или от саднящих ощущений внизу спины. Локи слышит у себя в голове, как Старк, держась за кровоточащие руны на своей руке, зовет его, просит объяснить, что происходит, Локи невпопад отрицательно качает головой, радуясь тому, что наложил на себя чары. Если бы не они, он бы сейчас уже проиграл Тору. Локи выпускает холод обжигая и себя и Тора, пытаясь прийти в себя и ему это почти удается ровно до того момент, так Тор стонет ему прямо на ухо:

— Врет твой смертный, ничего ты не узкий.

Локи приходит в себя от этой фразы, безумно смеется и шепчет Тору в ответ:

— Так слезай раз не нравится.

Тор снова ударяет Локи, но тот уже не чувствует боли, Локи не чувствует уже ничего, он только слышит молитвы своего смертного у себя в голове и с каждым его словом становится чуточку сильнее. Если он и переживет эту ночь, то только из-за него. Тор бьет его снова и снова, а Локи лишь безумно хохочет, а после очередного удара, дергает Тора за волосы и зло шепчет тому прямо в лицо:

— А Сиф ты тоже бьешь? Ну что ты, братец, с дамами так нельзя.

От нового удара Локи отключается на несколько секунд, но Тор выпускает молнии из рук, которые прошивают острой болью правую руку Локи и тот быстро приходит в себя. Руны, от взаимодействия с чужой божественной силой, начинают просто пылать. Локи готов закричать от боли, но не может и он только злобно шипит. Тора не волнует, что чувствует его партнер, его это никогда не волновало — ни с женой, ни с Джейн, ни с одним из асов, с которыми он спал. Когда Тор кончает, не выходя из Локи, по его телу снова расходится разряд молний, он не может их контролировать. Локи тошнит только от одной мысли о том, что сейчас сделал Тор, но он не дает себе расслабиться. Локи собирает в себе всю свою силу, призывает свою магию и опрокидывает Тора на спину, садится на него сверху, призывает из портала кинжал и быстро начинает читать какое-то заклинание. У Тора немеют руки, он не может пошевелиться, если бы Локи действительно сопротивлялся, Тор бы к нему даже подойти не смог. Локи сильный, действительно сильный, и из-за того, что душа его поделена на две части — он стал еще сильнее. Тор понимает, что все, что только что сейчас произошло — было именно потому, что Локи разрешил. Каждый удар, каждый толчок, каждое оскорбление было только потому, что Локи позволил. Локи вырезает на груди Тора руны вторя своему заклинанию, Тор не знает на каком оно языке. Руны горят, пылают красным, а остывая, становятся черными, как сама тьма. Древние руны ведьм из Железных лесов, руны самого Йотунхейма, руны проклятий.

— Помни, Тор, царь Асгарда, — шипит Локи Тору на ухо, — ты дал клятву на крови. Если ты нарушишь ее — Вальхалла никогда не откроет пред тобой свои врата. Помни, предатели попадают прямо в ядовитую пасть Хельхейма.

Локи встает с кровати, оставляя ошарашенного Тора лежать на ней. Тот смотрит на брата удивленно, а Локи в лунном свете выглядит как нельзя царственно и гордо, не скрывая свое отвращение и презрение. Тор смотрит, как Локи слизывает кровь с правой руки, давая рунам обета проявиться вновь. Такого Локи хочется еще сильнее вот только принадлежит он другому и твоим, Тор, не будет уже никогда. Локи собирает по комнате свои вещи, как ни в чем не бывало одевается и выходит из спальни Тора. Палаты в Асгарде — это всегда несколько комнат связанных между собой и покинув спальню, Локи оказывается в приемной зале. Сиф сидит с ногами в кресле и беззвучно плачет, уткнувшись себе в колени. Муж позвал ее сегодня, чтобы они вместе провели эту ночь. Она не слышала всего, нет, она пришла где-то под середину, но то, что она узнала — было для нее слишком. Локи гордо идет в сторону выхода, но останавливается рядом с Сиф. Она поднимает на него глаза и то, что она видит — она бы не хотела видеть никогда. Локи растрепанный, весь в синяках и ожогах, в порванной одежде, держит меховую накидку левой рукой, а по правой без остановки капает кровь. Руки у Локи трясутся, но выражение лица отрешенное, словно он не чувствует абсолютно ни-че-го. По ногам же на пол у него капает сперма ее мужа и Сиф чувствует сейчас только одно — отвращение. Отвращение к самой себе, отвращение к Тору ведь она вышла замуж за монстра. Отвращение к тому, что они только что разрушили не одну и даже не две жизни. Жизни, которые им совсем не принадлежали.

— Я предупреждал тебя, Сиф, — тихо говорит Локи, — с Тором тебя ждет только море из слез.

Локи выходит из комнаты и прежде чем закрыть дверь, он слышит, как Тор зовет свою жену в спальню. Он будет брать ее всю ночь, на грязных, окровавленных простынях, прокручивая в голове видение гордого и несломленного Локи. Он будет больно вбивать Сиф в подушки, представляя на ее месте другого. Того, кто его уже не будет никогда.



Выйдя из палат Тора, Локи растворяется в зеленой вспышке телепортации. Локи перемещается сразу в свои покои, в ванную комнату. Детей в Асгарде нет, они еще несколько дней назад остались у отца в Мидгарде, но Локи все равно ставит вокруг ванной комнаты непроницаемый барьер. Локи скидывает с себя одежду и смотрит на свое отражение в зеркале. Мерзко. Такого Локи Старк точно не назвал бы красивым. Локи смеется тяжело и рвано. Ему больно, он практически не чувствует правую руку. А еще грязь. Он чувствует себя безумно грязным. Отвратительным. В ванне уже набрана ледяная вода и Локи опускается в нее тихо шипя. Он читает заклинания, снимая с себя печати. Правая рука покрывается льдом, останавливая кровь. Локи осматривает ее, руны потемнели, они больше не отливаются чистым золотом, теперь они мутные, отравленные его ложью, его изменой, но все еще целые. Локи не сдерживает себя: он смеется безумно, размазывая слезы по щекам, кричит в пустоту, а звук отражается от кафельных стен и идет эхом. В вспышке его истерики все вокруг кроме воды, в которой он сидит, покрывается толстым слоем льда, который будет таять несколько недель. Локи кричит пока голос не срывается и тогда он рыдает уже без звука лишь хватая воздух ртом. По всему телу остались ожоги от молний Тора, они лопаются от ледяной воды и становится только хуже. Локи хочется все бросить, сорваться в Мидгард, чтобы его смертный стер с него чужие едкие прикосновения, но он останавливает себя. Локи бьет руками по воде, пытаясь сделать себе еще больнее. Он не знает, как теперь смотреть в глаза Старку, как не врать ему ведь если он узнает правду — они уже не смогут как прежде, уже ничего не сможет быть как прежде. Локи надеется, что ожоги затянутся, уйдут без следа иначе смертный будет задавать вопросы, а Локи будет врать и от лжи этой, густой и горькой, их руны будут темнеть. От каждого едкого слова, впитывая в себя все это вранье, пока не превратятся в черные, пока не треснут и не обратятся в пыль оставляя после себя отвратительные, страшные шрамы.



От Локи не было вестей несколько дней. Тони не был глупым, и он сложил два и два: эти печати от которых сильно чесались глаза и Тони не мог нормально говорить, кровоточащие руны союза у него на руке, а еще незадолго до этого Хель говорила, что Локи будет просить у Тора разрешить Тони жить с ними в Асгарде. Тони знал, что Тор чувствует к Локи далеко не братскую любовь и легко мог представить, что Тор попросит взамен. Руны у него на руке больше не переливались золотом в солнечном свете, а лишь как-то блекло подсвечивались, напоминая о себе. Все это время, в Асгарде, Локи не вставал с кровати, укрытый десятками одеял, в гнезде из подушек, кутаясь в накидку из черного меха, что ему подарил Рагнар. Локи окутал себя несколькими целебными заклинаниями, но даже с повышенной регенерацией ледяного великана процесс шел слишком медленно ведь раны были нанесены божественной силой самого царя Асгарда. Локи слышал, как его звал Старк, как он хотел с ним поговорить, но Локи старался отключиться от его молитв. Получалось не то, чтобы хорошо, скорее вообще не получалось. А потом Тони говорит детям возвращаться в Асгард, прощается с Натали по телефону и садится в свою машину. Он уезжает из особняка в предместье Осло и едет в свою хижину в лесу, настраивает там ловушку, которую строил для поимки бога хитрости и коварства, и нанеся на последний из столбов имя Локи своей кровью — призывает его.

Локи появляется в синем свечении. Сутулый, голова опущена, кутается в черный мех, прячет руки.

— Иди ко мне, — тихо говорит Тони.

Локи отрицательно мотает головой, сильнее кутаясь в меховую накидку, натягивая капюшон на лицо.

— Ничего уже не будет как прежде, — тихо говорит Локи, делая большие паузы между словами, чтобы голос не дрожал, — твой Локи предатель и лжец.
— Мой Локи, — говорит Тони и подходит к Локи сам, насильно обнимая его, притягивая к себе, — самый красивый из всех.

Тони опускает капюшон, но Локи снова натягивает его на голову. Старк ловит в воздухе его руку, Локи пытается вырваться, но делает это скорее для вида, чем всерьез. Костяшки все в синяках, он разбил их о кафель в ванной, а по внутренней части кисти тянулись тонкие извилистые ожоги. Тони задирает рукав рубахи Локи и видит на предплечьях обширные ожоги, оставленные молниями Тора. Тони закрывает глаза. Считает до десяти пытаясь успокоиться. Его всего трясет от злости и Локи неправильно поняв это — пытается вырвать руку. Но Тони не дает, держит нежно, но крепко. Тони прижимает израненную руку Локи к губам, целует шрамы. Локи забывает, как дышать, и перестает вырываться. Тони берет вторую руку, так же задирает рукав рубахи, но уже до локтя, и целует каждую руну, что когда-то нанесли им древние Норны. Тони стирает с одного из столбов имя Локи, легко берет его на руки — тот, как всегда по старой привычке, магией уменьшил свой вес — и уносит его в спальню. Комната не то, чтобы большая, больше похожа на каморку, где только полуторная кровать и влезла, но так даже лучше, так они будут ближе друг к другу. Тони кладет Локи на кровать, а тот выглядит чуть ли не еще прекраснее, чем обычно. Черные волосы разметались по простыни, а взгляд немного растерянный, даже какой-то потерянный. Тони нравится, красиво. Он расстегивает брошь, что держит накидку на плечах Локи, выпутывая его из нее. Локи резко садится, выставляет вперед ногу и тихо говорит:

— Не надо.

Но Тони не слушает. Ведет рукой по ноге, слегка щекочет ее, забирается рукой под штанину, легко задирая наверх. Тони не смотрит на ногу Локи, он смотрит только ему в глаза, но чувствует рукой, что и на ней тоже есть тонкие витиеватые ожоги. Локи взгляд не отводит, но чувствует себя просто невыносимо. Эта нежность — это пытка. Он проигрывал у себя в голове сотни вариантов развития событий, но Старк, как всегда, удивил его. Лучше бы кричал, лучше бы полез драться или кинул в него чем-нибудь, лучше бы игнорировал, лучше бы злился чем вот так, чем так нежно.

Тони аккуратно раздевает Локи, чтобы не причинить ему лишней боли. У Локи трясутся руки, все это «слишком» для него, и чтобы не потерять связь с реальностью, чтобы не раствориться в ситуации, он со всей силы впивается руками в черный мех накидки. Она трещит по швам, но выдерживает такое обращение с собой. Голый Локи сейчас вряд ли приятная картина, он знает это: слишком худой, ребра торчат, а позвонки на спине можно пальцами пересчитать. Хель выжала из него все соки, когда он носил ее в себе, и от некогда подтянутого мускулистого тела остались одни кости. Локи за все эти годы так и не смог вернуться в прежнюю форму. К тому же все тело в ожогах и синяках от побоев, они уже начали желтеть и из-за этого выглядели еще отвратительнее. Тони проводит рукой по щеке Локи и тихо говорит:

— Красивый.

Локи откидывается на кровать, закрывает руками лицо и хрипло смеется.

— Лжец, — повторяет он, — какой же ты лжец.

А сам знает, что в этих словах нет и капли лжи, Тони действительно так думает и это — хуже всего.

— Ты слепец, — говорит Локи, притягивая Тони к себе за плечи, — умный глупый человек, какой же ты слепец.

Тони видимо и правда глупый, поглупел почти пятьдесят лет назад, когда впервые увидел Локи — именно Локи, тогда в баре. О чем Тони и шепчет ему на ухо, а Локи смеется, наконец-то нормально, легко и светло.

Тони сцеловывает все его раны, ожоги и синяки, Локи требует большего, нетерпеливо притягивая Старка к себе. Тони сначала противится, но Локи слишком настойчив, он хотел этого с самого начала еще несколько дней назад. Тони берет его мягко и нежно, он никогда не был с ним таким внимательным и чутким. Локи извивается в его объятиях, требуя сильнее, но Тони не слушает его. Пытка нежностью заканчивается под утро, когда Локи уже не понимает где небо, а где земля, он полностью растворился в этих ощущениях.

Локи сидит на кровати голый, немного потерянный, а когда приходит в себя с криком «Дурак!» кидает в Тони свою рубаху. Тони смеется, уворачивается от снаряда и притягивает Локи к себе. Тот больше не вырывается, устраивается в объятиях Тони удобнее, берет в свою его левую руку и поворачивает внутренней стороной к себе. Руны горят ярче, чем раньше, переливаются, искрятся золотом, словно и не было ничего. До этого руны сливались с кожей были едва заметны, а сейчас они горели как какие-то драгоценные камни. Локи тихо смеется. Старк не знает, но руны отражают силу их связи.

Они проводят в хижине на окраине мира несколько дней, но она совершенно не пригодна для житья, в ней нет ничего кроме ловушки из рун, да спальни, что Тони пристроил в последнюю ее реконструкцию. В Асгард они решают отправиться по радужному мосту, зайти, так сказать, с парадного входа. Локи преображает свою одежду в повседневный зеленый камзол со вставками из доспех, накидка из шкуры черного зверя — обязательный атрибут. Тони же решает, что он и так неотразим: в джинсах и старой футболке Black Sabbath. Локи переносит их в пригород Осло и оттуда зовет Хеймдалля. В Асгард они входят вместе, рядом, плечом к плечу, как равные.



Тони потерялся во времени. В Асгарде казалось, что время и не движется вовсе, асы как замерли в нем, не старея и не меняясь. И только по редким разговорам с Натали, Тони видел, что время в Мидгарде спешит, не желая останавливаться. Они с Локи придумали, как с помощью магии и науки наладить видеосвязь с Мидгардом — так Тони мог поддерживать связь с дочерью. Натали, его вечно занятая делами компании Натали, выходила на связь не так часто, как им обоим того хотелось бы. Из разговоров с ней Тони узнал, что прошло на самом деле уже три года с того момента, как он исчез в портале радужного моста, что Роджерс все еще супергеройничает, а его самого — национального героя Тони Старка похоронили со всеми почестями: с парадом в центре Нью-Йорка, спущенными флагами и речью самого президента, которого, к слову, Тони даже не знал. Натали больше не злилась на отца, она смирилась с той мыслью, что он покинул ее и в тайне надеялась, что они еще не раз встретятся. Она понимала, что так будет лучше для него ведь даже она постареет и умрет, а он из-за проклятья так и будет жить пока жив Локи. Когда Натали выходила на связь, они собирались в общей зале палат Локи всей семьей. Хель, казалось, радовалась этому больше всех, она, в отличии от Рагнара, не могла видеться с сестрой в ее снах. Локи всегда оставался в тени, отступая вглубь комнаты, облокачиваясь на одну из стен — оставляя таким образом Старка наедине с детьми, но всегда присутствуя на случай если заклинание вырвется из-под контроля. В одну из таких видеовстреч Натали и рассказала отцу правду. Она наконец-то рассказала ему о том, что тоже владеет Экстремис и именно из-за нее не может забеременеть. Нановирус отторгал все, что было чуждо организму Натали и ей нужна была помощь отца, одна она не смогла с этим справиться. В ту ночь Хель спряталась в комнате Рагнара, прижимаясь к брату и закрывая уши руками. А из спальни их родителей доносились крики, звон разбитого стекла и какой-то грохот. «Ты знал, ты все это время знал», — кричал Тони громя комнату, а Локи лишь сидел с ногами на кровати глядя куда-то в пустоту. «Ты врал! Ты врал мне почти сорок лет!», — продолжал Старк, но в ответ лишь услышал тихое:

— Я никогда не вру.

Тони понимал, глубоко в душе понимал, что Локи в какой-то степени прав. Тони никогда не спрашивал его о Натали и тем более об Экстремис — Локи не врал, Локи просто не рассказал ему чужую тайну.

— Я рассказал если бы ты спросил, — единственное, что отвечает Локи на всю эту злость.

И Тони знает, что не прав, Локи свойственно увиливать, уходить от прямых ответов, но врать — нет, он никогда не врет и Тони понимает, что, если бы ему хоть раз пришла в голову мысль, хоть маленький шанс того, что Натали тоже заражена Экстремис — Локи бы ответил. Не смотря на ссору, уснул Тони прижимая к себе свое божество потому что злости уже не осталось, а может и не было вовсе ведь злился он больше на себя самого. Осталась только проблема Натали, которую они обязательно решат. Тони знал об Экстремис все, вернее, он думал, что знал об Экстремис все. Как оказалось, он упустил одну маленькую деталь — нановирус мог передаваться по наследству. Но Тони не был бы Тони Старком, если бы не взял себя в руки и не заперся в мастерской. Буквально через пару недель он уже знал, что именно нужно сделать, чтобы помочь Натали. Для этого ей необходимо было прибыть в Асгард и здесь им помог уже Роджерс. Стив связался с Тором сославшись на то, что давно не видел своих друзей, далее что-то объяснять Тору было уже не нужно — он тут же был готов открыть радужный мост, чтобы его друзья Мстители смогли прибыть в Асгард, чем они и воспользовались и вместе с этой шумной оравой супергероев из Мидгарда прибыла и Натали. Тор — радушный хозяин и тут же закатил для своих друзей пир. Тони тоже был рад видеть их всех, эти три года он редко выходил из палат Локи предпочитая все свое время проводить с детьми.

На пиру, что закатил Тор в тронной зале, присутствуют только близкие друзья: тройка доблестных воинов, Сиф с детьми, да Мстители. Локи не хотел идти, но Тор вызвал его в принудительном порядке. Тони сел рядом с Натали, напротив Локи. Они вообще старались не появляться перед Тором вместе, чтобы не накалять обстановку. Хоть Локи и уверял его, что Тор не сможет прогнать Старка из-за проклятия, рисковать никто из них все равно не хотел.

За шумными разговорами никто и не заметил, как быстро опьянел Тор. То ли из-за меда, то ли из-за веселой компании, но марево алкоголя быстро затуманило рассудок Тора. Сиф попыталась его успокоить, но Тор лишь прикрикнул на нее — не женщине ему указывать. Пьяные россказни Тора были даже смешными пока он не начал переходить на личности. Досталось, конечно же, Локи.

— Дочь Старка! — громко произнес Тор. — И каково это быть смертной сестрой чудовищ?

Тони поморщился, за три года в Асгарде он привык, что все считают его детей монстрами, но Тор никогда их так не называл. По крайней мере при всех.

— Все мы чудовища, — спокойно отвечает Натали.

Тор громко смеется, отпивает мед из кубка и продолжает:

— А как ты называешь Локи? Мамочкой или папочкой?

Вот только ответ Тора не интересует, он тут же начинает рассказывать какую-то историю из их детства. Локи хмурится, он тоже помнит эту историю, вот только видели они ее с Тором по-разному, что Тор находил смешным и забавным, для Локи было чем-то постыдным и унизительным. Тор перескакивает с истории на историю, не заканчивая ни одной.

— Интересно, — громко заявляет он, — чтобы подумали наши родители узнай они, что ты возлежал с мужами? — Тор снова прикладывается к кубку и смеется, — и даже со мной!

Вольштагг поперхнулся медом, и в тронной зале все резко замолчали.

— Ты сейчас кого пытался опозорить? Меня? Себя? А может Леди Сиф? — спокойно отвечает на это заявление Локи.
— Хочешь сказать, что твой смертный… — но договорить Тор не успевает, Тони перебивает его.
— Да я в курсе, — совершенно будничным тоном говорит Старк, даже не прекращая есть, — у нас нет секретов.
— Секреты есть только у тебя, — ехидно замечает Локи, а глаза хитрющие, улыбаются, смотрит на Старка прямо, не отводя взгляд.
— Всего то одна маленькая ложь, mon chéri, и я за нее уже расплатился. Хотя если после каждой моей лжи у нас будет такой дикий секс — я стану патологическим вруном.

Этот разговор прерывает Сиф. Она громко ставит кубок на стол и резко поднимается со своего места. Леди Сиф обидно и противно от того, что ее муж даже не скрывает своей связи с Локи. Леди Сиф, шурша юбками своего платья, покидает тронный зал, оставляя мужа наедине со своей глупостью. Ей хочется плакать от обиды за свою испорченную жизнь, но она пообещала себе, что ни один мужчина больше не увидит ее слез.

— Я на твоем месте, дядя, пошел бы за ней, — замечает со своего места Рагнар, — а еще больше не ложился бы спать. Никогда.

В неловкой звенящей тишине тронной залы, Рагнар лишь ехидно добавляет:

— Как хорошо, что мы все не на твоем месте.



Тор и правда не может больше спать, ему постоянно снятся кошмары. Нет, сны не были о конце мира или каких-нибудь жутких войнах. Сны не были темными и мрачными, они не были мерзкими, жуткими или противными. Они были светлыми, пропитанные насквозь волшебством и нежностью. И это было хуже всего. Тор перестал спать, а по ночам так и слышал у себя в голове, как Рагнар повторяет:

— Я на твоем месте, дядя, больше не ложился бы спать.

Тор видит во снах Локи. Молодого Локи, безумного Локи, Локи во всех его проявлениях, как Локи трикстера, как Локи бога хитрости и коварства, как Локи — женщину, но что самое ужасное — Локи в его снах счастлив. Абсолютно, на все сто процентов счастлив. Счастлив не с ним, не с Тором, а со своим про́клятым смертным. Тор видит их первую встречу на каком-то приеме, как Тони просто глаз не может оторвать от Леди Локи, постоянно ища ее взглядом в толпе. Такой взгляд ни с чем не спутаешь — зарождающийся интерес, зарождающаяся страсть. Между ними искра, это и слепому видно, вот только Локи — хитрит, смотрит из-под длинных ресниц так холодно словно ему это все и не интересно вовсе. Манит. Играет. Приковывает к себе внимание. На такого Локи любой бы повелся, Тор бы — тоже. Первым бы прибежал, лишь бы оказаться в его плену.

Этот сон не единственный. Он видит их не по порядку, Тор не знает от чего зависит его пытка. Следующий сон сияет солнечным светом, переливается всеми цветами радуги. Льюсальвхейм, думает Тор, он узнал этот мир. Тор видит, как Локи отдается смертному без остатка, жарко стонет его имя, сжимает у того на спине одежду. Асгардский кафтан, такой же, как выбрали Старку на праздник по случаю рождения Моди. Тор помнил этот вечер, Локи тогда танцевал с Сиф, а потом исчез. Теперь Тору было ясно — куда и зачем. А главное — с кем.

Тору плохо от этих снов, плохо и больно. Для него Локи — его собственность, который может принадлежать только ему. На деле же он не принадлежит Тору, он принадлежит кому-то еще помимо себя самого. Тор практически в каждом сне видит, как его друг, его добрый друг и товарищ, который помог ему не в одной славной битве, и его младший брат, с которым они росли и пакостничали в детстве — спят друг с другом. У Тора создалось впечатление, что стоит их закрыть в одной комнате, как эти двое сразу же начнут ублажать друг друга. Это страсть, Тор, страсть в которой ты ничего не смыслишь, шепчут ему его видения. Тор правда начал думать, что им друг от друга нужно только удовольствие, пока в одну из ночей ему не приснился новый кошмар. Самый добрый и нежный из всех. Он увидел Локи, Леди Локи, которая сидела на кровати в своих покоях, с сыном на коленях, таким еще маленьким, смешным. Рагнару от силы года три, Тор помнил, что племянник в то время не выходил из палат Локи вообще, боялся всего на свете. Леди Локи переплетает пальцы с ладошкой сына, прижимает его к себе крепко-крепко, а сама смотрит куда-то в пустоту. Локи очень тихо рассказывает сыну про отца: о том, как Старк не замечает ничего вокруг, когда работает в мастерской, как может буквально за ночь освоить новую для себя науку, как из мусора может собрать новое устройство, которое обязательно спасет кому-то жизнь. Локи рассказывает сыну про отца долго, несколько часов, не упуская ни одной детали. Рагнар просит показать его, наколдовать хотя бы иллюзию, но Локи лишь качает головой. А потом в шутку отвечает сыну, что, если Рагнар хочет увидеть отца — тому достаточно посмотреть в зеркало. На такого Локи больно смотреть. Тор видит, как у того плачет душа от одиночества, когда он все крепче прижимает сына к себе. Рагнар и правда похож на Старка, вот только в своем истинном ледяном обличии, и как Тор раньше этого не замечал.

Были сны, которые просто искрились от счастья и от этих снов у Тора наутро всегда было паршивое настроение, ему хотелось, чтобы причиной этого счастья — был он. Он видит, как Рагнар лежит на большой кровати, простыни все скомканы, покрывало валяется где-то на полу. Рагнар обнимает Локи за бедра, прижимаясь к ней как в детстве. Его не смущает, что Локи, Леди Локи — нагая. Она выглядит так, словно у нее только что был бурный секс, растрепанная, в свежих засосах, царапинах и синяках. Локи рассеянно смотрит в большие панорамные окна, перебирая одной рукой волосы сына. Тор узнал это место — это был особняк Старка в пригороде Нью-Йорка. Рагнар в этот момент больше всего похож на ребенка, улыбается так тепло и открыто. Он больше у Локи не один. Их теперь двое — осталось только дождаться.

Но один сон отличался от других. Там не было ни Тони Старка, ни его детей, только Тор и Локи. Они еще дети, им было, наверное, всего лет восемь по человеческим меркам или около того, им только недавно разрешили покидать покои Фригги и начать обучение боевым искусствам. Они, два брата, тогда еще родных два брата, стоят в тронном зале перед Одином слушая его наставления. Тор помнил этот день. «Настанет день, когда один из Вас будет защищать этот вселенский мир. Лишь один из вас взойдет на трон, но вы оба — рождены царями», — говорит Один. Вот только сон — не его воспоминание и Тор видит мир не своими глазами и даже не со стороны, как было до этого. Он видит все глазами Локи: широкую, уже тогда, спину Тора, который стоит впереди, отца, Одина, на пьедестале у трона. Мир искрится, переливается какими-то нереальными цветами, Тор никогда не видел ничего подобного — золото трона какое-то блеклое, незначительное, словно и не из золота вовсе, а вот чернота оперения Хугина и Мунина наоборот — сверкает, переливается, горит изнутри. Они идут по коридору вдвоем, Тор слышит себя со стороны, как маленький Тор выдумывает, что победит всех врагов Асгарда, но Локи — не слушает. Он идет на шаг позади думая о чем-то своем. Локи поднимает взгляд с пола и резко останавливается. Коридор насквозь пересекает огромная ветка какого-то дерева, пробивая пол и теряется где-то в потолке. Тор не видит этого, мальчишка проходит ветку насквозь даже не замечая ее. Локи стоит как молнией пораженный, а по ветке легко бежит белка. Она останавливается на середине, садится и поворачивает голову в сторону Локи. Смотрит на ребенка пристально, внимательно, Рататоск чувствует, что этот ребенок видит его. Белка, радостно стрекоча, бросается вверх по ветке, ему нужно успеть всем рассказать, что в Асгарде есть мальчик, который может видеть Иггдрасиль. Рататоск очень любит сплетни. Тор окликает Локи и тот вздрагивает, пятится назад и бежит в противоположную сторону. Локи напуган, он не знает, что это и почему Тор этого не видит. Локи бежит по коридорам в покои матери, но ее там нет. Он выбегает на балкон, но и на широких золоченых террасах ее тоже нет. Вместо этого он видит, как недалеко от него, в воздухе, вибрирует и сверкает какая-то линия. Локи протягивает руку, от линии отрываются зеленые искры, бегут по его пальцам. Они отдают теплом и слегка щекочут его, кажется, что они зовут его. Локи отдергивает руку, он еще не знает, что это — ему понадобится достаточно много лет, чтобы научиться пользоваться трещинами между мирами. Локи в панике бежит в библиотеку и находит Фриггу именно там. Материнскому сердцу не надо что-то объяснять, она бросает чтение и подходит к Локи, она видит, что с ее сыном что-то не так. Локи путается в словах, не знает, как объяснить, но из «дерево», «белка», «все искрится» — Фригга понимает и так. Ее сын, ее дорогой мальчик, видит саму суть этого мира. Фригга берет со стола лист бумаги и идет с Локи на террасу, они садятся на скамейку в тени, подальше от любопытных глаз. Фригга мнет лист бумаги, зажимает его между ладоней, а потом шепчет какие-то странные слова. Локи видит, как по ее рукам начинает струиться какое-то золотое свечение, как руны, что она только что произнесла, появляются в воздухе и начинаются парить вокруг ее рук, сжимаясь в круг. Фригга открывает ладони и в воздух взлетает птичка из бумаги. Локи смотрит на это как завороженный, провожая маленькую птичку взглядом, а Фригга обнимает его в этот момент. Она тихо говорит, что это — нормально, что, если Локи хочет — она поможет ему, научит, покажет, как пользоваться этой силой. Она говорит, что Локи видит мир по-другому, не так как все, но и она — видит его тоже иначе. Ведь им доступно то, чего нет у других. У них есть магия.

Когда терпеть нет уже никаких сил, Тор зовет Рагнара к себе. Не как дядя, не как друг, Тор зовет его к себе как его царь, смотрит сверху и приказывает.

— Избавь меня от них, — говорит Тор с высоты своего трона.

Рагнар вопросительно изгибает бровь, он прекрасно знает зачем его позвали, но не сказанное вслух не может стать настоящим. Так его учил Локи, так его учили мудрые Норны, так его учил сам Иггдрасиль.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, Рагнар, — увиливает Тор, великий правитель никогда не признает свою слабость.
— Во снах мы видим то, что беспокоит нас больше всего, — отвечает Рагнар, — я вижу детство полное боли и одиночества, я вижу кровь своей мертвой не рожденной сестры, я вижу презрение в чужих глазах только из-за того, что я — другой, из-за того, что я — Локинсон. А что видите вы, дядя?

Но Тор молчит, не отвечает и Рагнар грустно улыбнувшись в ответ, покидает тронную залу. Почти у дверей он оборачивается и бросает через плечо:

— Когда вы признаетесь хотя бы самому себе — тогда мы с вами поговорим.

Но выйти из тронного зала Рагнар не успевает, Тор окликает его.

— Мир, — вдруг устало говорит Тор, — вы с Хель тоже видите его по-другому?

Рагнар молчит, выдерживает паузу подбирая слова.

— Не так, как Локи, но да — по-другому, — говорит он наконец и выходит из тронной залы.

Рагнар оставляет Тора наедине со своими кошмарами. Тор боится Рагнара и не из-за его сил или его происхождения. Нет, Тор боится Рагнара потому что при взгляде на этого ребенка кажется, что он намного старше и мудрее тебя. И это жутко.



Магни и Моди не дают Хель прохода, но она словно не замечает их ухаживаний. Она с куда большим интересом проводит время сама с собой, чем в их компании. Братья постоянно ругаются и дерутся, каждому кажется, что именно из-за второго Хель не обращает на него внимания. Драки эти порой были очень кровавые, Моди во всю пользуется своим преимуществом — божественностью. Воин из Магни лучше и сильнее, но в бою против Моди вся его сила сходит на нет. Сиф уже давно поняла, что дева из пророчества Локи — это Хель. Прекрасная дева с ледяным сердцем. Сиф пытается вразумить мальчишек, все-таки Хель их двоюродная сестра, но они только и отвечали, что «Сводная. Она сводная двоюродная сестра», а значит их это не остановит. Останавливал их только Локи, при одном его появлении братья вели себя тихо и покорно, но стоило Локи исчезнуть из их поля зрения, как война начиналась с удвоенной силой. Хель была уже взрослой. Нет, по меркам Асгарда она все еще оставалась в том возрасте, когда из палат матери дети не выходят, но из-за того, что Хель полукровка, она уже выглядела как полноценный взрослый ас. И Хель очень красива это не отрицает никто. Даже Хеймдалль признавал, что он не встречал бога красивее. Хель всегда ходила в черных асгардских платьях в пол, расшитых золотой или изумрудной нитью, с корсетами и вставками доспех. Она никогда не снимала свой венец из черного золота, что путался в густых темных кудрях. Хель носила такие прически, что закрывали ее левую часть лица практически целиком, так, что та не бросалась в глаза. Она вообще привыкла держаться ко всем правой своей стороной, Локи не нравилась эта привычка, но Хель ничего не могла с собой поделать. Руки ей всегда скрывали тонкие металлические перчатки, что выковал отец по технологиям двергов. Это было первое, что он попробовал сделать как ему рассказывали Брок и Синдри и благодаря вплетенным в тонкий металл рунам, даже если магия Хель выходила из-под контроля, она не могла ранить кого-то из смертных. И это усыпляло бдительность асов, они забывали кто такая Хель и что такое Хель. Рагнар старался не отходить от сестры, чтобы Хель никто не трогал, но иногда это было все-таки невозможно, сестра любила оставаться одна. Хель постоянно слышала стоны и крики умирающих душ, она еще не научилась абстрагироваться от них полностью. Вот и в тот день, она попросила Рагнара отвести ее на широкие балконы дворца, чтобы она могла остаться одна. Он послушно выполнил ее просьбу. Когда через несколько часов Хель возвращалась в чертог Локи, в одной из общих зал ее окружили Магни и Моди. Им было все равно, что на них смотрят другие асы, братья только что снова подрались, у Моди была рассечена бровь, а у Магни разбиты руки. Но в этот раз что-то было не так, Хель заметила это по одному взгляду на них. Вокруг Моди искрилась его божественная сила, он еле держал себя в руках. Под удивленные взгляды асов, он больно схватил Хель за руку, требуя выбрать кого-то из них здесь и сейчас.

— Вы влюблены в иллюзию, которой не существует, — смеется Хель братьям в лицо.

Моди злится, он тянет Хель на себя, но та вырывается из его рук. Хель встряхивает головой, откидывая волосы назад. Взору Магни и Моди предстала настоящая Хель, мертвая и живая наполовину. Она медленно снимает левую перчатку с руки, оголяя кости. Хель смеется, слегка безумно, очень похожа на Локи в этот момент и братья морщатся от этого сравнения. Хель делает шаг в сторону Моди, берет его левой рукой за руку и резко дергает юбку с левой стороны вверх. Рука Моди дотрагивается до голой бедренной кости, проходя сквозь нее.

— Ну что, брат, все еще хочешь меня? — шипит Хель и тут же растворяется в черной вспышке своей телепортации.

Больше Хель лицо не закрывала, зачесывая волосы так, как когда-то давно ей вплел в венец Локи, убирая пряди назад. Магни и Моди продолжили свою войну, но больше по привычке, ведь они были не готовы признавать свое поражение. К Хель братья больше не приближались.



Старк старался в лишний раз не покидать чертогов Локи. Каждый раз такие вылазки заканчивались небольшой катастрофой. Вот и этот раз не стал исключением. Тони шел по пустому коридору, когда услышал какую-то возню за ближайшим поворотом. Нет, Тони не собирался подслушивать или тем более подглядывать, его не касалось то, чем жили асы, и думал было уже пройти мимо, как услышал злое шипение. Очень знакомое шипение. Тони завернул в большую залу откуда доносились эти звуки. Его взору предстала интересная картина: Фандрал, друг Тора и один из лучших воинов Асгарда, прижимал вырывающегося Локи к колонне. Локи шипел, царапался и толкался, а по доспехам Фандрала уже расходилась ледяная изморозь, но он все равно лез к Локи с поцелуями. Тони громко прокашлялся и неудавшиеся влюбленные резко застыли, прекращая свою перепалку.

— Доблестным воинам не пристало зажиматься с принцами по темным углам, да, Фандрал? — громко сказал Тони.

Фандрал повернулся к нему и хотел уже было что-то ответить в своем привычно-насмешливом стиле вечного Ромео, но увиденное заставило его промолчать. Тони стоял, уперев руки в карманы, а Экстремис уже покрыла голые руки Старка и в обход майки пыталась расползтись на шею. Фандрал — смышленый малый и связываться с про́клятым Локи человеком из железа не собирался. Он лишь коротко поклонился в знак уважения и покинул залу через противоположный от Старка вход. Локи расслабленно вздохнул и потер ушибленное запястье, Фандрал схватил его слишком сильно. Локи хотел было что-то сказать, но в этот момент к нему подошел Старк и больно взял за руку.

— Замолчи, — резко говорит Тони, — не хочу слушать твою ложь.

Старк вышел из залы ведя за собой Локи. Хватку Экстремис мягкой назвать нельзя, Локи больно, он пытается вырваться, уверяя Старка, что и так пойдет за ним, но Тони не слушает, а Экстремис расползается все дальше. Ну хоть основную броню еще не призвала и на том спасибо. Они петляют по коридорам под удивленные взгляды редких стражников, но те не вмешиваются, они еще тысячу лет назад поняли, что с Локи лучше не связываться.

Вернувшись в чертог Локи и пройдя в общую залу, что в какой-то степени можно назвать гостиной, Тони сильно швыряет Локи на диван. Локи кричит, что даже от своего смертного не потерпит такого отношения к своей персоне, но Тони нависает над ним и больно хватает за плечи.

— Тор! Сиф! Фандрал! — кричит на него Тони. — Ну что, кто еще!?

Локи пинает его в живот, но недостаточно сильно и Экстремис поглощает силу удара. В отличии от Тони — Локи контролирует свою силу, а иначе его смертного придется собирать по частям.

— Мне тысячи лет, смертный, — смеется над ним Локи, — или ты думаешь, что ты был у меня первым!? — но и на этом Локи не унимается. — Не тебе меня корить! Ооо, сколько их было у тебя!? Десятки!? Сотни!? Тысячи!? Мне до тебя далеко!

Слова Локи сочатся ядом, и он выплевывает их прямо Старку в лицо. Ярость застилает Тони глаза, а в голове пусто, только злость. Его даже не посещает мысль, что они делят этот чертог с кем-то еще, и в комнату в любой момент могли зайти их дети, а сцена ревности не лучшее зрелище для них. Тони встряхивает Локи за плечи и тот ударяется головой о спинку дивана.

— Кто еще?! — повторяет он.

Локи резко хватает Старка за волосы и притягивает к себе.

— Еще один, — шепчет он Тони на ухо, — за тысячи лет был еще один. Доволен?

Старк наконец-то отпускает его и встает с дивана. Он пытается убрать Экстремис, но он слишком зол и броня снова покрывает его руки.

— Кто он? — говорит Старк, под истеричный смех Локи.
— Ооо, он настоящий безумец! — Локи смотрит на Тони дерзко, насмешливо, играет с ним, засранец. — Таких безумцев еще поискать надо! Я его даже проклял, — продолжил Локи, — но и это его не остановило! Сбежать от него пытался, но нет! Создал какую-то ловушку и заточил меня в клетку! — Локи легко встал с дивана и обнял Тони за шею. — А ревнует меня! Ух! — и от этого «ух», сказанного шепотом на ухо, у Тони мурашки по спине. — Я даже понес от него двух чудовищ, но и это его не оттолкнуло! — Локи смеется, сильнее прижимаясь к Тони. — Узнаешь?

Тони наконец-то расслабляется и мягко обнимает Локи в ответ. Экстремис возвращается в кости, а вместе с ней уходит и тупая, глупая ярость. Тони сползает на пол, на колени, обнимая Локи за талию. Смотрит снизу-вверх, шепчет какие-то глупости: о том какой Локи у него волшебный, прекрасный, красивый, лучший, а еще «прости» очень много «прости». Локи не злится. Нет, уже не злится. Он гладит Старка по волосам, слушая все эти признания в любви хоть и без глупого слова «люблю». В какой-то степени Локи даже приятно — его смертный все еще ревновал его даже спустя столько лет. Это льстило.



Хель запрыгивает на кровать, устраивается рядом с Локи. Рагнар ложится около нее, машет Тони, приглашая к ним. Слейпнир аккуратно садится у кровати на полу со стороны Локи, кладет руки на матрас, принимая позу поудобнее. Тони тяжело вздыхает, делать нечего, придется идти к ним — в эту кучу малу из детей. Все трое сейчас выглядят не иначе, как маленькие дети, даром, что Рагнар и Слейпнир практически под два метра ростом.

— Локи, — тянет Хель, — расскажи нам, как вы познакомились.

Локи тихо смеется, но молчит, смотрит на Старка вопросительно. Тони устало кивает и садится на кровать рядом с Рагнаром. Тони не слушает, что говорит Локи, думает о чем-то своем: о броне, что сделал для Натали на основе технологий двергов, о внуках, которых он может видеть только по праздникам — Натали уже была беременна вторым ребенком. Его внук, смышленый мальчишка, очень любил своих волшебных дядю и тетю. А еще унаследовал их общее с Тони и Натали проклятие — Экстремис. Натали переехала со своей семьей в Норвегию, в их дом в пригороде Осло, ведя дела Старк Индастриз удаленно. Натали решила, что хоть так, но она будет ближе к своей семье. И оказалась, как всегда, права. Они уже несколько раз навещали ее ведь дом стоял посреди густого северного леса, шанс, что кто-то заметит и узнает там Тони — стремился к нулю. Старк и не замечает, как через пол часа ложится, притягивая Рагнара к себе поближе, тот устраивается у отца на плече почти так же, как когда-то в детстве. Локи укрывает их всех своей накидкой из черного зверя, Тони порой кажется, что она может менять свой размер, настолько она была бесконечно огромной. Тони находит под накидкой руку Локи, переплетает их пальцы, а потом и вовсе засыпает убаюканный тихим голосом Локи. Тони не знает, что будет дальше, он не хочет и думать о том, что он теперь, возможно, проживет несколько не то, что сотен — тысяч лет, но в одном он точно уверен — пока они вместе, у них все будет хорошо.

Отзывы

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Тони Старк / Питер Паркер

 Noel*
Стивен Роджерс / Тони Старк, Стивен Роджерс | Джеймс (Баки) Барнс

 <Scaramouche> ,  Savarna
Тони Старк / Питер Паркер

 AssA