Эльф, чудовище и волшебный лес

  • Фандом Original
  • Пейринг ОМП / ОМП
  • Рейтинг NC-17
  • Жанры Фэнтези, Романс
  • Дополнительные жанры Юмор, драма
  • ПредупрежденияHurt/Comfort, UST, Жестокость, Насилие, Нецензурная лексика, Смерть второстепенного персонажа
  • Год2019
  • Описание Мэйраэн — подменыш фейри (и слегка демон). А ещё тёмный маг, целитель и... в общем, один сплошной магнит для странностей. Таких, как вздорные деревья-убийцы, ехидные говорящие коты, пестрые стаи прожорливых пикси, плотоядные лошади с премилыми рожками… Однако то были цветочки, а ягодкой стал новый пациент — нестабильный, проблемный и наглухо долбанутый.
    И симпатичный, даже чересчур.
    И — вот ведь зараза! — категорически не желающий быть просто пациентом.

  • Примечания:

    Криповатая сказочка о любви двух нёхов; слегка упоротый манямирок; конец немного предсказуем.
    Авторы щедры на матюки, юст, кровищу и чёрный юмор. А вот сурового реализма и высоких штилей можно не искать.
    Вы предупреждены, дальше на свой страх и риск.

Пролог

Если посреди ночи твой кристалл связи начинает разговаривать голосом командира спецназа — жди беды. Как минимум крайне хлопотного денька. Хуже может быть только грёбаный канцлер Дорих, которого никто не придушил только потому, что у старого лиса глаза и уши имеются на каждом шагу.

Вилмар Фалько, он же придворный менталист по прозвищу Шелкопряд, об этом знал не понаслышке: вместо того, чтобы мирно спать в постели в обнимку с женой, он спешно втискивался в любимые растоптанные сапоги и напяливал расшитую, мать её, мантию, за моду на которые пора бы придушить великосветского козла Альфарда Дюрана.

— Уилл, ты же ло-орд! — ядовито протянул он вполголоса, передразнивая любимого собутыльника лорда-канцлера. — Я уже почти сто лет лорд, хочу махровый халат и на пенсию, а не вот это всё.

— Что такое, Уилл? — сонно пробормотала Рангрид, нехотя отрывая голову от подушки. Фалько на минуту замер, разглядывая жену — всё такая же красивая, как и в их первую встречу, что случилась добрых полвека назад.

— Работа, милая. Сама знаешь, чтобы где-то заварушка, да вдруг без нас.

Непослушные мелкие пуговицы ни в какую не хотели пролезать в крохотные петли, заставляя степенного лорда-мага на все лады клясть выживших из ума швей вместе с их вдохновителями. Рангрид, устав наблюдать эту неравную борьбу, рассмеялась и поднялась с постели.

Глядя на неё, обнажённую, тонкую, с распущенными по плечам чёрными волосами, мигом расхотелось куда-то идти. Как будто посреди ночи не найдётся занятий поинтереснее, чем коммандер Дориан Тангрим и его «неведомый пиздец». Конец цитаты и, видимо, начало развесёлой ночки.

— Если зовут тебя, а не меня, то заварушка так себе, — одну за одной Рангрид ловко застегнула все пуговицы, заботливо поправила воротник и провела ладонями по плечам. — Прекрасен как рассвет. Хоть завтра в канцлеры!

От подобной перспективы он содрогнулся.

— Милая, за что ты так жестока со мной?

— Проваливай уже, Фалько, — смилостивилась дражайшая супруга, — а то я ведь сейчас вспомню, за что и почему. Я досыпать пойду, мне нужно быть в хорошей форме — завтра учения. Буду воспитывать криворуких кретинов, которых зачем-то понесло в армию.

Уилл усмехнулся. Эрмегарские женщины — страшные создания, даже если они родом из Гренвуда. Он, член Тёмного круга и лучший менталист Империи, ни за что не хотел бы завтра оказаться на месте тех, кто хоть чем-то вызовут недовольство у генерала Фалько.

— Не вернусь — ищи мой труп в Заозёрье.

— Вот ещё, — Рангрид насмешливо фыркнула, набросила на плечи шёлковый халат. — Лучше я найду Тангрима и сдам его некромантам на опыты. За то, что лишил меня любимого мужа и оставил безутешной в окружении четверых детей. Хотя оставшееся после тебя наследство немного примирит меня с жизненной драмой.

— Ты неисправима, — Уилл всё же не удержался и поцеловал жену, снова сжав её в своих объятиях.

И в тот же миг на столе снова завибрировал амулет.

— Это Тангрим неисправим, — сердито пробурчала Рангрид, выскальзывая из его рук. — Не семейка, а сплошные паникёры. Старший хотя бы из-за денег трясётся, младший — из-за всякой херни.

Но младший Тангрим паниковал не зря. Это Уилл понял, едва выйдя из светящейся арки гарнизонного портала — по позвоночнику будто полоснули наждаком, заставляя вздрогнуть и передёрнуть плечами. Стоило бы поблагодарить свои крепкие мозги и дар менталиста, без которых тут же наступила бы безобразная истерика.

Как чувствовал себя Тангрим, нервно расхаживающий вдоль высоких ворот, Уилл даже не представлял. Если уж у вечно улыбающегося болтуна Дориана сдали нервы, то дело совсем дрянь. Далеко ходить не нужно — судя по залитой кровью булыжной мостовой, ничего хорошего не случилось.

— Уилл, ну наконец-то! — театрально всплеснув руками, Тангрим приблизился к нему. — Ещё пять минут, и я бы пошёл за тобой сам.

— Уверен, что хотел бы встретиться с моей женой? — хмыкнул он, припомнив богатый лексикон Рангрид и её умение одним взглядом опускать собеседника ниже самой Бездны. Воистину, роскошная женщина.

— Я бы согласился даже на приснопамятного иленгардского лича, — Дориан скривился и нервно передёрнул плечами. — От той мёртвой красотки хотя бы не спекались мозги.

— У душечки Макнейра спеклись! Ненадолго…

Уилл осёкся: под непривычно тяжёлым взглядом Тангрима хохмить как-то перехотелось.

— То один Макнейр, а у меня тут двенадцать, мать его, трупов и взвод спецназовцев, готовых прибить ёбаного ублюдка. Делай что хочешь, лорд Шелкопряд, но пусть оно уже утихомирится!

Не дожидаясь ответа, его нагло схватили за рукав и потащили в бастион — старое, но ещё удивительно крепкое здание, чьи стены в своё время выдержали осаду гренвудских полчищ, когда Империя была ещё слаба и имела на целую дивизию всего-то пару-тройку магов.

Чужая магия давила, вгрызалась в нервы, заставляла передёргивать плечами и ежеминутно оглядываться по сторонам. С трудом верилось, что всё это — дело рук, а точнее силы, лишь одного человека. Уилл мог припомнить нескольких магов, способных на такое, но все они опытные архимаги. Как он успел понять из сбивчивой речи Дориана, виновником торжества был всего лишь один пацан — дикий, в драном тряпье, вылезший то ли из леса, то ли ещё из каких местных ебеней.

— Только представь, Уилл!.. Чтоб спецназ, и у всех мозги вдребезги! Я уже трёх своих парней с крыши снимал! Деревенские в истерике, а ему хоть бы хны. Только и успели в подвале запереть. Я уж начал думать, что зря тебя позвал; надо было эту блядину сразу кончать, пока не очухался.

С каждым шагом Тангрим распалялся всё больше, Уилл почти слышал треск амулетов, благодаря которым тот ещё не отправился на упомянутую крышу. Ему самому не по себе, что уж говорить о боевом маге, не приученном к подобному воздействию.

— Разберёмся, — отрезал он, уверенно толкая дверь в подвал. — Дальше не ходи.

На колченогом стуле, дёргая зубами верёвку на запястьях, сидел парень. Совсем молодой, с растрёпанными светлыми волосами, покрытыми пылью и сажей, и абсолютно чёрными глазами. Едва поняв, что находится не один, он резко вскинулся и окатил Уилла волной своей силы. Тёмной, продирающей до костей, полной злости и жажды смерти.

«Берсерк».

Так называют обезумевших магов, оказавшихся во власти собственной свихнувшейся силы. Причины безумия бывали разными: сильный стресс, слабая психика, неспособность контролировать дар… А вот заканчивается всё одинаково — куча трупов. Говорить с берсерком бесполезно, равно как угрожать или запугивать. Зачастую таких просто выбивали архимаги или отряд спецназовцев.

— Почему ты оставил его в живых? — с любопытством уточнил Уилл, повернувшись ко мнущемуся у порога Тангриму. Тот озадаченно поскрёб кучерявую макушку.

— Так на нём же ни одной руны нет, — пробормотал он. — Не умеет, значит, силу контролировать. Разве ж я прикажу необученного сопляка убивать? Ну, он великоват для подростка, но… короче, ты понял.

«Добрый ты парень, — хмыкнул Уилл про себя. — Из-за этого и подохнешь раньше срока, видят боги».

Он снова взглянул на чумазого оборванца, злобно зыркающего исподлобья и вовсю фонящего тёмной силой. Рун и в самом деле не видно — ни на кистях, ни на предплечьях, ни в вороте изрядно потрёпанной рубахи. Что весьма странно: мальчишке, судя по всему, уже за двадцать. Хорошо так за двадцать.

— Я понял. Ты молодец, Дориан, шустро соображаешь. Теперь отойди подальше, а я попробую привести пацана в чувство.

В который раз возблагодарив богов за крепкие мозги, он шагнул вперёд. Привести берсерка в чувство невероятно сложно, особенно если ты — чужак, которого он видит (и видит ли?) впервые в жизни. Ещё сложнее сдержаться самому и не обрушиться всей мощью на того, кто пытается тебя убить. Уилл медленно потянулся сквозь агрессивную магию — к сознанию, в котором, как он надеялся, ещё можно нащупать что-то здравое. Если удастся пробиться сквозь щиты, которые обязаны быть у любого мага-менталиста едва ли не с рождения…

У любого, но только не у этого мальчишки. Отправить на тот свет дюжину не последних боевых магов, часами выдавать всплески сырой силы и до сих пор оставаться в сознании — высший пилотаж. Парнишка — сильнейший тёмный маг… однако не обладающий даже подобием блока. Неудивительно, что с головой у него не всё в порядке — ежеминутно слышать сотни голосов, улавливать чужие эмоции и оставаться при этом в здравом рассудке было бы чудом.

Чудес в мире не бывает — кому ещё это знать, как не магу?

Сквозь мешанину из ярости и ненависти отчётливо пробивались отчаяние и страх. Фалько облегчённо выдохнул — мальчишка небезнадёжен, раз пытается выкарабкаться из цепких лап своего бешеного дара. Медленно опутывая его паутиной из собственной силы, отключив любые эмоции, он продолжил сближаться. С каждым его шагом волны чужой магии становились слабее, а когда между ними осталась всего пара шагов — и вовсе почти стихли. Себя героем Уилл вовсе не мнил — мальчишка почти всё сделал сам, просто прислушавшись к уговорам и поддавшись чужому спокойствию. Чего это ему стоило, он мог догадаться по тяжёлому дыханию, дрожащим рукам и хлещущей из носа крови.

— Вот так, — похвалил он, утерев со лба выступивший пот. Силён, богиня Хладная, как же силён! Последним менталистом с таким уровнем силы был безвременно почивший лорд-канцлер Эдриан Лейернхарт, без которого в Империи наступил бардак. Определённо, это чудо нужно приводить в порядок и приставлять к делу.

«Боги и богини, неужели я получил шанс свалить на пенсию?» — восхитился Уилл. И чуть было не упустил момент, когда парень окончательно пришёл в себя.

Если так можно назвать его дикий взгляд на собственные дрожащие ладони, ободранные, покрытые грязью и запёкшейся кровью.

А потом чужая магия отступила окончательно — немалый резерв наконец опустел, вместе с ним мальчишку покинули и последние силы. Уилл едва успел приобнять его за плечи и не дать свалиться на холодный каменный пол.

— Тихо, тихо, — всё так же мягко проговорил он, успокаивающе гладя парня по спутанным волосам. В ладонь впились было чужие пальцы, но не смогли удержать; рука бессильно вытянулась вдоль тела. — Всё хорошо, ты молодец. Мы поможем тебе. А пока спи.

Уилл задержал ладонь на его лбу, направляя поток силы в чужое сознание, навевая сон.

— Что дальше, Уилл? — раздался за спиной голос Тангрима.

Дальше Уилл с удовольствием бы узнал, откуда взялся этот мальчишка, а потом нашёл бы того, кто начисто снёс ему блок, сделав калекой, и лично подвесил бы за яйца прямо на центральной площади. (А что, статуя короля Люциана и не такое переживала, вспомнить только полоумного лича Элриссу и легион нежити.) Жестоко, но и Фалько не светлый маг. Слишком мало в нём жалости; вот бы ещё тратить её на всяких ублюдков, ломающих детей.

Увы, чтобы расправиться с мерзавцем, нужно сначала привести парня в относительный порядок и хорошенько расспросить. И — он тяжело вздохнул, оглянувшись на нервничающего Дориана, — подправить мозги всем, кто сейчас в гарнизоне. Пока кто-нибудь и впрямь не сиганул с крыши.

— Дальше вы ждёте менталистов и не пытаетесь убиться обо что-нибудь. А пацана я забираю в Иленгард.

Глава 1

— Мне очень жаль, Симус, — Мэйр горестно вздохнул и погладил шершавую кору тысячелетнего дуба. — Ой, нет, не жаль. Я же просил… предупреждал… ну, теперь уж не обессудь. Не могу же я отобрать у моей бедняжки еду прямо из… корней?

Неметон послал своему хранителю волну приязни, а здоровенный белобрысый детина, опутанный живыми корнями, будто сетью, забился в своём плену и разразился отборным матом.

Мэйр покорно выслушал все оскорбления (к слову сказать, не очень-то оригинальные), оперся спиной о мощный ствол дерева и сонно прикрыл глаза. Энергия зачарованного леса заструилась по телу, разгоняя дремоту и кровь в жилах — Неметон делился силой, словно прося прощения за раннюю побудку. Когда печально известный синтарийский браконьер Симус Хэнлон заплутал в дебрях зачарованного леса, едва минуло пять утра; пришлось неохотно вылезти из тёплой постели да пойти и поглядеть, кому там жить надоело.

Сколько Мэйр себя помнил, его влекло к Неметону, как вендиго на свежее мясо. Священное древо фейри, взращённое на жертвенной крови и по сей день грешащее людоедством, манило его в свои смертоносные объятья, однако даже не думало вредить.

Не каждый взрослый отважился бы сунуться в зачарованный лес, но Мэйр, ещё будучи ребёнком — щуплым и странным, и очень одиноким, — шастал сюда как к себе домой. Сколько родители ни бранились, сколько ни наказывали, лишая прогулок и сладкого (изверги!), он всё равно возвращался сюда, в лесную чащу, к своим друзьям — трещащим без умолку малышам-пикси с блестящими стрекозиными крылышками; жутковатым трёхрогим лошадям-келпи, чьи пасти полны острых зубов, а копыта ступают по воде так же легко, как по лесным тропинкам. Встречались и чудные говорящие звери: лиса, рыжая как пламя, и огромная хищная птица — кажется, кондор? — и величественный олень с ветвистыми рогами… Но то были лишь гости, вечные путники, а постоянным его приятелем был — и остаётся по сей день — ехидный чёрный кот. То есть, конечно же, кайт-ши, который велел звать его Лиром и не мог даже дня прожить, не сказав какую-нибудь гадость.

Что ж, надо признать, Лир горазд не только на гадости. Однажды он вывел Мэйра на опушку леса, где за низеньким каменным забором одиноко ютился небольшой двухэтажный особняк, сложенный из гладкого серого камня. Мэйр зачарованно глазел на стены, полускрытые под красно-зелёным ковром девичьего винограда; на роскошное эркерное окно, стекла которого потускнели, собрав вековой слой пыли; на графитового цвета черепицу, что сияла на солнце, омытая утренним ливнем…

«Неметон избрал тебя, — сказал Лир. — А значит, когда-нибудь всё это будет твоим».

Кайт-ши был прав: всё это теперь его. И сказочный особняк с эркером, и сад с колодцем у орешника, и даже весь огромный лес, порождённый магией Неметона…

И сам Неметон. А ещё поганый браконьер, который устал сквернословить и теперь злобно выл от бессилия. Он и его жалкая жизнь.

Мэйр неохотно открыл глаза и глянул себе под ноги. Широченная физиономия Симуса, обрамлённая белесой клочковатой бородой, покраснела как бурак — то ли от злости, то ли оттого, что один из живых корней оплёл его бычью шею и теперь душил — легонько, время от времени давая продышаться.

Неметон любит поиграть с едой. И совсем, совсем не любит браконьеров.

— За что?.. — с усилием прохрипел Симус, трепыхаясь в объятьях Неметона, как муха в паутине. — За что ты меня так?..

Мэйр лишь руками развёл и виновато улыбнулся.

— Не я. Неметон. Ты, помнится, заржал мне в лицо да велел не рассказывать сказочки? Вот тебе моя сказочка, Симус, безмозглый ты выблядок.

— Я… я всего-то…

— Всего-то решил пристрелить реликтового меднорогого оленя, — он брезгливо пихнул носком ботинка тяжёлый двухзарядный арбалет, что валялся тут же, потерянный в неравном бою с оголодавшим тысячелетним деревцем. — За рога и шкуру на чёрном рынке можно получить в десятки раз больше, чем за все твои зловонные потроха. Верно я говорю? — не дождавшись ответа, Мэйр неспешно продолжил: — Я тоже ценю оленя в десятки раз дороже, чем тебя. Ты мне вообще-то никогда не нравился, да и с чего бы? Ты разбил мне нос игрушечной лошадкой, а такое, знаешь ли, не забывается!

Им тогда было лет по пять, кажется. Они ходили в один детский сад — и терпеть друг друга не могли. А потом пошли в школу — и все ещё были друг от друга не в восторге. А потом за Мэйром пришли маги и забрали его в столицу, в Академию. Что, естественно, не прибавило Симусу добрых чувств. Он вообще был злобным мальчишкой, который предсказуемо вырос в мерзкого, грубого, горластого мужика, разоряющего леса и поколачивающего свою вечно пузатую жену…

…но как же Дакей одна, с двумя годовалыми девочками и ещё одним орущим свёртком на подходе?

«Вечно ты со своим слюнтяйством… Лучше пусть одна, чем с этой мразью, — решительно возразил Мэйр сам себе, стараясь заглушить робкий голос вины. Хотя в чём тут его вина? Он предупреждал их всех — нечего соваться к Неметону с нечистыми помыслами. — После его смерти государство позаботится о Дакей и детях… сам прослежу, чтобы они были в порядке. А по душке Симусу у нас точно никто скучать не будет».

— П-по… пожалуйста…

Похоже, из Симуса вышла вся лихость и наглость — и почти вышел дух. Раньше он, помнится, никого и никогда не просил. Мэйр презрительно фыркнул, пожал плечами — «Надо было меня слушать!» — и, в последний раз любовно огладив кору дуба, зашагал вглубь леса. Чутье безошибочно вело его к дому с графитовой черепицей, а внутри пульсировала энергия Неметона — благодарность и плата за полученную жертву.

Мог ли Мэйр спасти Симуса? Да, мог. Но он давно усвоил урок: если Неметон не кормить мерзавцами, тот начнёт жрать кого попало. Пусть лучше мрут сволочные браконьеры, чем случайные путники и заплутавшие детишки.

Ну а что поделаешь? Невозможно уничтожить тысячелетнее дерево, под завязку набитое магией, корнями разросшееся на много-много миль вокруг. Да и зачем уничтожать? Пользы от него куда больше, чем вреда: в зачарованном лесу не случается пожаров, деревья не вымерзают, всегда в изобилии дичь и рыба… иными словами, лес полон жизни. И питается всякими уродцами с полного попустительства архимагов Круга: те весьма заинтересованы как в налаженном лесном хозяйстве, так и в эндемиках, что произрастают в Западном пределе. Жутковатый плотоядный лесок считается самым обильным источником многих редких растений, птиц и зверей.

В общем, хрен на этого Симуса. Пусть кормит цветочки, а его убитой горем (вовсе нет) семье тем временем назначат щедрое содержание. Уж Мэйр проследит, чтобы назначили.

* * *

Мэйраэн Макинтайр уродился тёмным магом (обычное дело, если неблагая мама-фейри нагуляла тебя от демона рогатого). Только вот чуток неправильным: мало того, что надзиратель при плотоядном дереве, так ещё и целитель. Не то чтобы он стал первым тёмным целителем в истории Эрмегара, однако это всё ещё считалось чем-то вроде аномалии. Чёрный маг по определению не может исцелять, сама его суть — разрушение и смерть; однако поди ж ты. Ну да Мэйр и по натуре никогда не был ни вспыльчив, ни агрессивен. «Зануда и мямля», так его характеризовала старшая сестричка Дейдра. Видят боги, таков он и есть.

Пока Мэйр возился с ранним завтраком для Неметона и брёл обратно к дому, наступило утро во всей его сомнительной красе. Как и полагалось истинному тёмному, утро он терпеть не мог. Впрочем, и праздную дремоту до обеда тоже. К десяти-одиннадцати часам шило в заднице побеждало совиную натуру, подкидывало неправильного чёрного мага с постели, закутывало в нарядную магистерскую мантию цвета неспелого лимона и несло навстречу приключениям.

Хотя какие уж приключения у целителя? Амбулаторный приём он вёл два дня в неделю, раз в месяц дежурил в дополнительную смену; ещё два дня предназначались для частных посещений. В эти два дня Мэйр обычно навещал нестабильных детишек в Академии — которым его помощь, несомненно, нужна, — и гонял чаи в апартаментах у беременных магинь, большинству из которых ничуть не требуется наблюдение узкого специалиста.

Настолько узкого, что по сей день не знают, как классифицировать сие безобразие — то ли целитель, то ли псионик, то ли мозгоправ, то ли всё вместе. Мэйр успешно исцелял телесные недуги, однако почёт и уважение в свои юные лета приобрёл за чудеса иного толку. Те, что касаются свёрнутых набекрень мозгов. В частности, именно благодаря ему появились новые методики борьбы с тяжёлыми болезнями разума, а нестабильность магической силы теперь вовсе классифицируется как нервное расстройство — которое Мэйр успешно лечил, попутно обучая своим приёмам других одарённых целителей.

Что касается будущих маменек… Несомненно, у магинь при беременности нередко возникают проблемы с волшбой. Да только из тех, что к нему обращались, в его наблюдении нуждались… ну, каждая третья. Сейчас Мэйр как раз вёл три беременности, и из трёх женщин лишь молодая супруга коммандера Ларссона нуждается в его помощи. Двум другим вполне хватило бы простого акушера. Видят боги, сам он на это гордое звание не претендует! Однако Мэйру в принципе нелегко давались отказы… а уж как отказать дамам вроде леди Дюран и императрицы Корнелии? Да и зачем? Золота их высокопоставленные мужья отваливают прилично, а Мэйр чуточку слишком практичен, нежели полагается для лёгкой и беззаботной жизни.

Сегодня Мэйр бы не отказался урвать немного той лёгкой-беззаботной. Выходной как-никак. Вернувшись домой и явственно ощущая избыток энергии, он добрых полтора часа кромсал свеженький тренировочный столб, что стоял на заднем дворе, рядом с грушевым деревом. Столбы приходилось менять не реже раза в месяц. Пусть в боевой магии целитель-мямля — абсолютный бездарь, от фейри ему досталась весьма специфическая особенность… от которой он бы с радостью отказался. Живая сталь, те’аста риарэ, давала недюжинную физическую силу, однако взамен требовала крови и смерти. А убивать Мэйр не любил, неправильный тёмный, да-да. Благо энергия Неметона оказалась неплохой заменой кровопусканию.

«Деревце моё прожорливое, мы с тобой прям созданы друг для друга, — криво усмехнулся Мэйр в который раз. — Хоть выкорчёвывай тебя и тащи в храм жениться».

Вяло отмахнувшись от парочки назойливых пикси, тоненько зудевших над ухом, он поплёлся на кухню, разогреть остатки вчерашнего ужина. В кои веки было для кого готовить — приходила Дейдра, а с ней, конечно же, Алан. Это всегда немного странно — когда твоя сестра и твой лучший друг становятся сладкой парочкой. Следом, естественно, приволокся Френсис; они с Мэйром давно уже не были парочкой, однако пожрать у него дома тот по-прежнему любил. «Давай-давай, сообрази что-нибудь! — вечно приговаривала эта наглая некромантская рожа, плюхнувшись во главе стола. — Заодно и сам спасёшься от голодной смерти. А то знаю я тебя: вечно одни сладости трескаешь!»

— А вот и нет, — пробурчал Мэйр себе под нос, любовно расставляя на столе вазочки с шоколадными конфетами, миндальным печеньем и мятной пастилой. Не забыл он и выставить на подоконник блюдце с мелко нарезанными сластями, на которое, как голуби на пригоршню пшена, тут же слетелись радостно галдящие пикси. — Что бы он вообще понимал, да?

Со стороны окна вразнобой загомонили два писклявых голоска, да только то не было ответом на его вопрос. Просто парочка пикси не на жизнь, а на смерть сражалась за половину печенюшки, хотя этого добра на блюдце ещё вдосталь. Крохотные, не больше ладони ростом, остролицые зелёные человечки порхали в воздухе и лупили друг друга куда придётся, при этом не замолкая ни на секунду. Мэйр их тарабарщины не разбирал — гости из-под верескового холма общались на своём неведомом языке, — однако готов был побиться об заклад, что эти мелкие вредители знают толк в матерщине. Ему, впрочем, пикси никогда не вредили, даже наоборот — приглядывали за домом, когда приходилось на несколько дней остаться в столице, и охраняли сад от всякой гнуси… В общем, Мэйр с нечистью отлично ладил. Как и положено подменышу.

А откуда ж ещё у респектабельной человеческой пары возьмётся остроухий сынок с инфернально горящими глазами? Разве что подкинут в колыбельку. Неблагой мамаше он и даром был не нужен, спасибо хоть не утопила в озере Лах-Эрн; о родном отце же Мэйр знал только, что тот был демон с крошечной примесью людской крови. И то лишь благодаря лабораторным тестам, которые из любопытства провела Анаис, его куратор в Академии.

«Подарок, блин, из-под холма, — он вздохнул и небрежным жестом подозвал к себе чайничек с мятным чаем, — бедовая твоя лопоухая башка, всем богам и богиням молись, чтобы твой законный выходной не полетел в Бездну!»

Мэйр честно помолился всем и сразу.

Не сработало.

«Жду тебя после полудня», — гласило ментальное сообщение.

«Чтоб тебя исчадия Бездны на всех хуях оттаскали, бессовестный ты человечишка», — так и хотелось отправить в ответ. Увы, Макинтайр — это вам не Макнейр; ему, в отличие от одиозного земляка-некроманта, не хватит наглости крыть матом самого канцлера Эрмегарской Империи. Не то воспитание.

— Ну и чего ему опять от меня надо? — меланхолично осведомился он, катая по столу амулет ментальной связи — большой лиловый кристалл неправильной формы, оправленный в серебро. — Великие господа Холмов и Вереска, я вам не мешаю? А ну, хватит голосить!

Пикси не удостоили его вниманием — вот ещё, ради какого-то дерзкого подменыша прерывать Эпохальную Битву за Миндальное Печенье. Исторгнув ещё один страдальческий вздох, Мэйр застегнул на шее тонкую цепочку амулета и принялся за завтрак. Терпеть Арлена Дориха в свой выходной — то ещё испытание; не стоит делать это на голодный желудок.

И что-то — здравый смысл, конечно же! — подсказывало: лорд-канцлер будет не единственным испытанием на сегодня.

* * *

Прийти в себя было невыносимо трудно. Выползти из непроглядной тьмы, душной, тяжёлой, в которой катастрофически не хватало воздуха. Да просто открыть глаза! Ясно чувствовалась только боль в правой ноге — будто из неё вырвали кусок мяса. А под спиной что-то очень похожее на кровать, с матрасом и даже простынями. В старом лесном домике вместо постели были шкуры, оставшиеся от прежнего хозяина и перенесённые поближе к очагу. Кровать давным-давно ушла на более полезные цели — на растопку и латание дыр в крыше.

Точно, у него же был дом. И непрошеные гости, которых он…

Голова едва не раскололась от боли, стоило вспомнить вчерашний день. Или не вчерашний — Себастьян не был уверен. В его случае верить ощущениям было бы распоследней глупостью.

Разлепить глаза всё же получилось. По ним тут же резанул яркий, неестественный голубоватый свет. Он дёрнул руками в попытке закрыть лицо и тут же ощутил, что едва может шевелить ими. На запястьях глухо звякнули наручники, тяжёлые и очень… мерзкие. Они словно забрали у него нечто важное.

Себастьян прислушался к ощущениям. Бешеная магия сейчас замерла где-то глубоко внутри, огрызалась едва слышно и очень хотела добраться до железных оков. В любое другое время он бы благодарил всех богов за избавление от проклятого дара. Сейчас же, глядя на голые каменные стены, зарешеченное окно и странную дверь из матового стекла, от которой веяло чужеродной силой, хотелось снова почувствовать свою магию. Пугающую, жуткую, ненавистную, но в случае чего способную защитить.

А ещё — растерзать всех, кого сочтёт врагами.

Те, кто пришёл в его дом прохладным осенним вечером, друзьями не были точно. Себастьян не успел их даже увидеть, как в голову непрекращающимся гомоном ворвались чужие голоса. Громкие, злые, говорящие о смерти, охоте, огне и тьме.

Как будто они что-то понимали в тьме.

Он хотел сбежать. Честно — хотел, но прежде чем успел даже подумать о задней двери, через которую можно было незаметно выйти и скрыться в чаще леса, боль в голове стала невыносимой. И Себастьян не выдержал. Он закричал; затем магия взяла над ним верх. Сорвалась, заглушила голоса, загородила собой и стала избавляться от тех, кто посмел навредить её хозяину.

«Я разберусь», — услышал он голос, прежде чем провалиться в темноту собственных мыслей.

Убивать тех людей Себастьян не хотел. Но у того чудовища, что живёт внутри него, было другое мнение. Оно жаждало крови, хотело наблюдать, как лопаются капилляры в чужих глазах, как корчатся тела в предсмертных муках. Оставалось только смотреть и чувствовать чужое удовлетворение от этого зрелища.

Чьим — его или монстра — было желание бежать, он не помнил. Скорее всего, общим. Иногда Себастьяну удавалось договориться со своей… тёмной стороной. Да только, увы, идея была хуже некуда. Он не сразу понял, что бежит уже не по лесу, а по мощённой брусом улочке; в голове с прежней силой зазвучали чужие голоса. Так много и так громко, что даже выпущенная на волю магия не смогла отгородить его.

Перед глазами полыхало красным, чудовище бесновалось, и теперь уже сам Себастьян желал им всем смерти. Он хотел, чтобы они все замолчали, чтобы голова перестала болеть, чтобы огонь не горел так ярко…

И всё прекратилось. По ногам ударило что-то тяжёлое, а в тело впились сотни ярких разноцветных искр. Тьма попыталась защитить, встать на их пути, но только истончилась под десятком вспышек, взвыла как раненый зверь и спряталась внутри. Что было дальше, Себастьян почти не помнил. Голову сжимал невидимый обруч, сбросить который казалось необходимостью. Он давился страхом, слышал незнакомый мужской голос, на удивление спокойный, пытающийся в чём-то его убедить. Кажется, ему это удалось — больше трупов Себастьян припомнить не мог. Только тишину и то, что ему стало немного легче.

Для верности он снова оглядел камеру — ни тел, ни крови на полу, одни голые стены, а в качестве компании — только сила, скребущаяся внутри. Ей хотелось выбраться. Себастьян же не мог решить, хочет ли он, чтобы у неё это получилось.

«Иначе ты снова станешь чьим-нибудь… экспериментом», — напомнил внутренний голос. Ехидно, но участливо.

«Нет».

Он дёрнул руками в тяжёлых наручниках. Замок можно открыть либо ключом, либо отмычками. Ни того, ни другого, понятно дело, не имелось, да и во взломе Себастьян не силён.

«Ты ни в чём не силен», — послышалось недовольное ворчание.

«Мог бы и помочь».

Смешок, раздавшийся в ушах, был слишком реальным.

Себастьян прикрыл глаза, позволяя силе перетечь в руки. Пальцы сами собой нащупали нити чужих заклинаний, переплетённые между собой в причудливых узорах. И знакомых. Их можно было расплести, нужно найти только одну, самую главную, потянуть и разрушить магический рисунок. Ну или хотя бы ослабить действие.

«Зануда».

Терпение никогда не было добродетелью его монстра. Если подумать, добродетелей у него нет вообще. Сила плеснула наружу, разрывая нити одну за одной; кожу на запястьях кололо нестерпимо, в голову словно втыкали иглы.

«Терпи».

Можно подумать, у него есть другие варианты. Тем более откуда-то снаружи раздались голоса, снова не обещающие ничего хорошего. Только неуверенное «мы попробуем», многозначительное «очень силён» и уже знакомое обещание смерти. Всё это Себастьян слышал уже не раз. И никогда подобные речи для него не заканчивались хорошо.

Последняя нить заклинания лопнула как раз в тот миг, когда стеклянная дверь распахнулась. Снова стало громко, захотелось зажать уши, закрыться и спрятаться хотя бы под одеяло. Но запястья по-прежнему сдавливало наручниками, да и двигаться трудно из-за больной ноги.

«Я разберусь?» — уже вопросительно предложил голос.

Себастьян невероятно устал. От борьбы с самим собой, со своей магией, с проклятыми наручниками и с чужими мыслями в голове. Они, кстати, стихли, как только закрылась дверь. Не до конца, но к шуму в ушах он успел привыкнуть и умел его игнорировать. Почти всегда.

«А если они хотят помочь?»

«Родерик тоже хотел».

Ах да, Родерик… Тот, кто обещал помощь, но в итоге ломал его несколько месяцев, взращивая в нём монстра. Что ж, у него получилось.

«Делай что хочешь».

Монстр довольно ухмыльнулся.

Вошедшим оказался мужчина— средних лет, хорошо одетый и… неправильный. Рядом с ним тихо, будто в светловолосой голове нет ни одной мысли. Вместо неё — глухая стена и отголосок непонятных эмоций. Себастьян посмотрел на него удивлённо, монстр же разглядывал с любопытством, склонив голову набок.

— Что ж, вижу, ты пришёл в себя. Это хорошо, — незнакомец махнул рукой. К нему сам собой, по волшебству придвинулся стул, на который он уселся, закинув ногу на ногу. — Дурить не будешь?

Под дуростью, очевидно, понимается его магия.

— Не обещаю, — с трудом откашлявшись — в горло будто песка насыпали, — прохрипел Себастьян.

— Очень жаль, — в ровном голосе послышалась угроза. Монстр напрягся тут же, как и сам Себастьян — они оба угроз не любили. — Что ж, спасибо и на этом. Не делай глупостей, и всё закончится мирно. Обещаю.

«И ты ему веришь?»

Вот уж нет. Просто немного интересно узнать, почему рядом с этим человеком так тихо.

— Как вы это делаете?

— Что именно? — уточнил мужчина, улыбаясь так благостно, что сразу стало очевидно — он прекрасно понимает, о чём речь. Всё же Себастьян, озадаченно хмурясь, пояснил:

— Вас… я не слышу. Почему?

— Ты меня не слышишь, потому что я маг-менталист — такой же, как и ты, — и способен защититься от любого ментального воздействия. А вот ты, к сожалению, не способен это воздействие контролировать. И это не твоя вина, — заверили его. — Изначально никто не способен. Этому учатся многие годы, а тебя не учили вообще ничему. Или я ошибаюсь? — взгляд мужчины сделался неприятно-пронзительным, словно он в чём-то подозревал их… то есть, конечно, одного Себастьяна. Монстра этот маг-менталист, несмотря на свою многомудрую физиономию, явно в упор не замечал.

А зря. Потому что он его как раз заметил. И очень хотел проверить, так ли хорош этот маг, как о себе мнит.

— Кое-чему научили, — вкрадчиво отозвался монстр, прежде чем Себастьян смог его остановить. — Хотите проверить?

Мужчина издевательски вскинул брови, такие же белесые, как явно наспех зализанная шевелюра.

— Дитя моё, я ведь старше втрое, а то и вчетверо, — надо же, а с виду можно дать лет сорок, и то с натяжкой, — и цыплятки вроде тебя мне годятся лишь на завтрак, обед и ужин. Не надо дёргаться; прибью махом, ты и не заметишь.

Себастьян видел — или нет, скорее ощущал, — как монстр зло сощурился и принялся хищно раздувать ноздри, достаточно безумный, чтобы проверить, кто кого прибьёт.

«Вечно ты не туда смотришь, олух!» — прошипели в самое ухо. (Ну… нет конечно, ведь у них с кровожадным засранцем на двоих одно тело и одна же пара ушей.) Себастьян виновато моргнул — он и впрямь просмотрел, как манерный белобрысый трепач вторгся в его сознание.

«Ты тут лишний», — уже не ему, а чужаку в его голове.

Сила затопила его полностью — густая, тёмная, душная, и даже те крохи человечности, которые есть в самом Себастьяне, отсутствуют в ней напрочь. Незнакомо ей понимание, а такие эмоции, как удивление и недоумение, вовсе чужды. А в незнакомце сейчас царят именно они. Ну и злость, конечно же. Кому понравится, когда на тебя нападает какой-то сумасшедший?

— Прекрати! — закричал Себастьян. То ли про себя, то ли вслух — он не был уверен.

Куда там — монстру нравится то, что он делает. Причинять боль, ломать чужое сознание и волю… И даже то, что сейчас у него это не слишком получается, не волновало.

Лучше умереть, чем быть ничтожеством. Кажется, так Родерик говорил… Пафосный мудак.

— Послушай… послушай! — белобрысый маг (тоже мудак, но уже не такой пафосный) уже почти орал, однако голос его доносился как сквозь толщу воды. — Послушай меня… мы могли убить тебя ещё там, в лесу. Легче лёгкого! Но не убили. Я не наврежу тебе; я помочь хочу!

Куда там — монстр чувствовал исходящую от мага злость, Себастьян же не верил ни единому слову. Хотел бы, но слишком хорошо знал, чем это кончается. Он проваливался во тьму своих воспоминаний, в жажду смерти и крови. Всё, что он мог сказать, прежде чем утонуть во всем этом, — короткое «я не могу».

Кажется, наручники с его запястий всё же сдёрнули, волос коснулась тяжёлая рука. После чего, наконец, наступила тишина.

Глава 2

Как и всегда, он ожидал у себя в кабинете, в закрытой от посетителей части дворца: с иголочки одетый и безукоризненно причёсанный мужчина туманных лет, с неизменными щеголеватыми усиками и бородой клинышком — что давно вышло из моды и косвенно выдавало истинный возраст молодого, приятного, невыразительного лица.

— Опаздываешь, Мэйраэн, — медленно проговорил лорд-канцлер, расплывшись в этой своей благостной улыбочке, за которой частенько следуют неприятности на многострадальную голову одного подменыша.

— Не опаздываю, а задерживаюсь. — Мэйр давно усвоил, что с магами нужно держаться уверенно, фамильярно и даже нагло — кто бы знал почему, но вежливость они принимают за слабость. И всё же он до сих пор чувствовал себя некомфортно, общаясь в подобной манере с кем-либо. Родители, люди бесхитростные и порядочные, учили его быть вежливым со всеми и уважать старших. — Ну, Арлен, что тебе занадобилось на сей раз? Только не говори, что развлекать очередную даму в тягости: отказываться я буду долго и громко.

— Не будешь, — флегматично возразил Дорих, поднимаясь из-за стола. — Нет, дам в тягости на твою долю уже хватило. Считай, что я позабавился вдосталь и решил занять тебя чем-то действительно важным. Идём.

— Что, и даже чаю не попьём?

— Позже, деточка. Наше дело не терпит отлагательств.

«Деточка» сердито фыркнул, но смолчал и послушно зашагал следом.

Порталом они перенеслись во внутренний двор первой городской лечебницы. Мэйр здешнюю обстановку хорошо знал, всё-таки два года отработал, пока на магистра учился. И не сказать, что был рад сюда вернуться: место шумное и бестолковое, как и все подобные учреждения. Узким специалистом в частной синтарийской лечебнице работать не в пример спокойнее.

Дорих утащил его во второй корпус, повёл какими-то неприметными коридорами, и в итоге они оказались в тесном полуподвальном помещении, где на хлипком стульчике восседал расфранчённый почище лорда-канцлера здоровенный мужик. То был Вилмар Фалько, сильнейший менталист в Империи и по совместительству верный цепной пёс лорда-канцлера. Точнее, двух канцлеров: Фалько был чуть не вдвое старше Дориха и наверх выбился ещё под началом его предшественника — грозного лорда Эдриана Лейернхарта. В кулуарах до сих пор с придыханием заливались о великих деяниях «лорда-паука»; Дорих не пользовался и тенью его симпатии.

«Лорд-паук был жуткий педант и редчайший мудак, но при всём при том бессребреник и отличный управленец, — помнится, говорил как-то коммандер Ларссон, супруг одной из самых сложных его пациенток. — А этот императорский прихвостень — ну чисто уж на сковородке, вертлявый и хитрожопый — я б такому и захудалую деревеньку не доверил, куда Империю-то!»

— Как поживаешь, подменыш? — только и спросил Уилл, продолжая глубокомысленно глазеть на прозрачную перегородку — точнее, на то, что за ней.

— Лучше всех, ваше благородие, — едко уведомил Мэйр и тоже решил поглядеть, кого это законопатили в изолятор с пятиуровневой защитой.

За перегородкой обнаружился парень лет двадцати… хотя внешность магов обманчива — «благородию» уже под сотню, а на вид не дашь и сорока. Симпатичный, светловолосый и худощавый. Не тощий, просто поджарый и жилистый; явно может двинуть по морде не хуже, чем какой-нибудь качок из боевого отдела. На руках без единой защитной татуировки красовались массивные антимагические наручники — похоже, парень успел здорово отличиться, если на него повесили такой подарочек.

— Ого, — Мэйр насмешливо присвистнул, — Уилл, это твой, что ли? Похож! А жена-то в курсе?

Жена лорда Фалько могла нанести радость и причинить счастье похлеще, чем взвод спецназа в полной боевой готовности. Неудивительно, что беднягу так перекосило.

— Побойтесь богов, злые люди! — воскликнул он. — У меня четверо детей, куда тут ещё бастарда?

— Ну так чего только не бывает! — откликнулся лорд-канцлер с самым невинным видом. — С лица вроде похож, это и Мэйраэн заметил… белобрысый, опять же, как оба твоих законных сынка. А если вспомнить, как он уложил треть боевого взвода, не шевельнув и пальцем, тогда ты уже точно от родства не открестишься. Ах, бедная Рангрид!

— Бедная Рангрид? — недоверчиво переспросил Уилл и в избытке чувств подскочил на месте, едва не свалив стул. — Бедный я! Будь это мой пацан, разумеется, а он не мой.

— Ты уверен?

— Да, Арлен, чтоб тебя, я уверен!

— Довольно, милорды, флиртовать будете потом, — призвал их к порядку Мэйр. — Что толком произошло и каким местом тут замешан я?

— О, это крайне занимательная история, — начал Уилл, кротко потупив взор и сложив руки на груди. — Наш юный друг — менталист, прошлой ночью явившийся под стены гарнизона в Заозёрье. Охранка на стенах выла громче, чем на незабвенного лича, а уложить его смог только явившийся спецназ, половине которого до конца жизни придётся пить сонное зелье. Что касается гарнизона, тем уже ничего пить не придётся — это невесть откуда взявшееся юное дарование за считанные минуты угробило дюжину толковых бойцов. Внутримозговое кровоизлияние… естественно, до встречи с мальчишкой все были абсолютно здоровы.

— Из всех знакомых мне менталистов на такое способен только инфернальный ублюдок Силва Ваор, — мрачно заметил Дорих. — Ну, и ещё наш дорогой друг Уилл. Уж не знаю, почему он от родства решительно отмахивается! Впрочем, нет, знаю…

Будь у него такая жена, как генерал Фалько, Мэйр бы тоже открещивался от любого намёка на измену. Хотя, конечно, он и без того не сомневался: у такого пройдохи, как лорд Шелкопряд, не может быть левых детишек. Педантичная сволочь, предусмотрительная и осторожная. Недаром пережил одного лорда-канцлера — и вполне может пережить ещё одного, уж больно Дорих зарывается в последнее время.

— Не моё добро, пресветлым императором клянусь! — в который раз открестился от родства Уилл. — Не оттуда мы начали, Арлен. Если верить Тангриму, слухи о том, что в лесу за гарнизоном завелась какая-то неведомая хрень, ходили давно. Жутко, мол, ни за грибами сходить, ни девицу на опушке выгулять. Ну и решили ребята отряд снарядить. Нашли в чащобе старую лачугу, а в ней мальчишку. Он, то ли с испугу, то ли от неожиданности, сразу им мозги жечь не стал. Рванул через лес прямиком к гарнизону, где его и прижали. Спасибо богам, туда во главе спецназа явился Тангрим, не дал прикончить пацана и вызвал меня.

Мэйр одобрительно хмыкнул — зря, выходит, на Дориана Тангрима клевещут, что дурак дураком. Казначейский сынок не стал рубить сплеча и вообще мигом сообразил, с какой стороны хлебушек маслом намазан.

— А дальше?

— А дальше пацан полдня провалялся в отключке. К вечеру мы взялись ему кукушку чинить, да куда там… — Уилл мрачно вздохнул. — Я пытался с ним договориться, да только зубы обломал. Ещё два элитных мозгоправа после двух минут общения с ним устроили безобразную истерику и отказались работать. Силва, наш долбаный властелин иллюзий, секунд десять постоял на порожке и отказался пробовать в принципе. Он, кстати, и велел тебя позвать. Сказал, что это работа для подменыша, — и был таков,, — судя по выражению лица, он был настроен на этот счёт весьма скептически. — Как по мне, так мелковат ты с такими монстрами бодаться. Ну что, подменыш, рискнёшь?

—Я не рискую, милорд, — выдержав нехорошую паузу, холодно произнёс Мэйр, — я исполняю свой долг, как и надлежит настоящему целителю.

И, уже взявшись за ручку двери, он невозмутимо прибавил:

— И, смею надеяться, получаю за это приличный гонорар.

— Получишь. Если выживешь, — услышал он насмешливый голос Дориха, прежде чем за спиной закрылась дверь изолятора.

Парень сидел на кровати, опершись о стену и рассматривая наручники. Нехорошо так рассматривая, явно мечтая сломать то, что не даёт его силе выйти наружу. Даже жаль беднягу: магия, запертая внутри, причиняет жуткий дискомфорт. И чем дольше носишь антимагические артефакты, тем сильнее тебя распирает изнутри.

Заметили его не сразу. И лучше бы не замечали — взгляд был словно удар по лицу наотмашь. Мэйр скрестил руки на груди, борясь с желанием забиться в самый дальний угол изолятора, и сделал шаг.

И ещё шаг.

И ещё.

С каждым крохотным шажком усиливался страх, а вместе с ним и давление жуткой силы. Из носа потекла кровь. В ответ на явную агрессию внутри него взметнулась ярость, тёмная и глухая. Живая сталь забурлила в жилах, запела кровавую песню, требуя стиснуть руки на шее мажонка, свернуть башку, переломить надвое его жалкий хребет…

…да только сложновато это, когда идти не можешь. Перед глазами замелькали чёрные мушки, в ушах нехорошо зазвенело. Чужая ярость давила всё сильнее, пригибала к полу, заставляла опустить руки, обрубала на корню любое сопротивление…

Сопротивление…

«Он чувствует мои эмоции и зеркалит их, — сообразил Мэйр скорее по наитию, нежели по логике. — Чем сильнее я зверею, тем сильнее меня продавливают».

Он сделал шаг назад. Закрыл глаза, задышал медленно и глубоко, вошёл в состояние отрешённого спокойствия — любого ментала, даже если он почему-то целитель, перво-наперво обучают контролю над эмоциями. Невидимые тиски, сдавливающие голову, немного ослабли, и тогда Мэйр высвободил силу.

Тёмная, но вкрадчивая, она столкнулась с агрессивной магией незнакомца, однако не противилась ей — обволакивала, опутывала, просачивалась сквозь неё, как дым через прутья решётки. Она несла не злость, не желание убить — Мэйр старательно распространял вокруг себя ауру спокойствия и сопереживания.

И это сработало.

Силва Ваор был прав. Тёмные маги не любят договариваться по-хорошему, только непутёвый и неправильный подменыш на такое способен.

Злоба с толикой страха в чёрных глазах сменились удивлением. Незнакомец прищурился и чуть склонил голову набок, внимательно рассматривая его. А затем вдруг с силой сжал руку в кулак, задышал чаще и зажмурился, будто пытался собраться. Давление его чудовищной силы ослабевало медленно — тёмную магию всегда сложнее усмирить и заставить подчиняться, но парень явно пытался. Неумело и неправильно, дёргая её на себя, будто взбесившегося зверя.

Идти стало легче. На мозги больше не давило так сильно, хотя Мэйр был уверен — будь на его месте кто-то другой, несчастного уже можно было бы уносить.

Незнакомец вдруг поднялся с койки и сделал шаг навстречу, заметно припадая на правую ногу. За спиной послышался шум открывающейся двери, но Мэйр успел махнуть рукой, останавливая непрошеных сейчас гостей. Не хватало ещё похерить то, чего он смог добиться. Слушаться его никто не торопился, и чужая ярость обожгла снова, отчего удержать себя в спокойном состоянии удалось с трудом.

— Закройте на хер эту грёбаную дверь! — огрызнулся он, не отрывая взгляда от стоящего напротив парня.

От этой фразы тот вдруг дёрнулся, криво усмехнулся и сделал ещё один неровный шаг. К лицу потянулась рука, мозолистая, даже с виду тяжёлая и крепкая. Длинные пальцы коснулись лба, обвели нос, заставляя поморщиться, чуть задержались на нижней губе, скользнули вниз по шее и вцепились в воротник рубашки. Несильно, но этого хватило, чтобы запаниковать на короткий миг — незнакомцу, несмотря на непотребное состояние, явно хватит сил придушить его.

Парень дёрнулся, будто его ударили, тут же убрал руку и отшатнулся.

Надеясь, что не сделает хуже, Мэйр подался вперёд и стиснул пальцы на его плече. Парень вздрогнул, но атаковать не спешил.

Вот и отлично. Физический контакт — одно простое решение целой уймы проблем.

— Не бойся, — тихо, с расстановкой проговорил Мэйр. — Я не причиню тебе вреда. Я целитель. Давай вылечим твою ногу?

И, не дожидаясь реакции, он снова высвободил силу. К счастью, уровень его дара позволяет исцелять без картинного наложения рук. Осторожно просканировав своего на редкость непростого пациента, Мэйр счёл состояние более чем сносным — ни переломов, ни даже вывихов. Достаточно просто снять боль и подхлестнуть естественную регенерацию мага.

— Ну вот, — выдохнул он, закончив. И ободряюще улыбнулся парню, подозрительно глазеющему на него из-под неровно остриженной чёлки. — Теперь гораздо лучше, не так ли?

Он заторможено кивнул и медленно перевёл взгляд на свою ногу — видимо, она мучила его далеко не первый день. Судя по на редкость безлюдной больнице, ему удалось распугать всех. Да и вряд ли помимо Мэйра нашёлся бы самоубийца, согласный подойти к поехавшему магу-менталисту, что играючи поджарил мозги дюжине человек.

Незнакомец сдавил его запястье, посмотрел вопросительно, будто не сразу понял, где он и с кем, выдохнул шумно и вдруг оттолкнул его. Наверное, взгляд Мэйра вышел чересчур красноречивым, потому что даже далёкий от адекватности парень решил пояснить:

— Не хочу больше никого убивать, — и добавить чуть слышно, смущённо: — Ты хороший. Кажется.

* * *

Пара суток покоя и тишины, пусть даже в старой пыльной камере, — вот всё, что ему нужно. Чтобы успокоиться, договориться со своим монстром и хотя бы немного прояснить своё сознание. Но обитатели этого места — маги-менталисты, мать их так, — не желали этого понять. И раз за разом прозрачная дверь открывалась, в его камеру кто-то заходил, голова снова болела от оглушающего шума. Чужая злость плыла перед глазами, въедалась в мозг настойчивыми «убить и разорвать»; его сила шла в атаку охотно, прогрызая себе путь через магию новых наручников. С ними монстру — им обоим — пришлось повозиться дольше, чем с первыми, но в конце концов и они стали бесполезными.

В моменты просветления Себастьяну хотелось поинтересоваться, зачем в тюремщики берут идиотов. И не проще ли повесить спятившего психопата, а не заниматься всякой ерундой, пытаясь влезть в его мозги? Сила, за такие самоубийственные настроения злясь уже на него, в итоге разлилась по камере. Сдерживать её Себастьян не стал. Даже усмехнулся, когда последний из визитёров развернулся ещё на пороге.

Дверь открылась в очередной раз, и он сразу ощутил: что-то не так. Неясная фигура, расплывающаяся в повисшем мареве, почему-то быстро передумала его убивать и остановилась в нескольких шагах от криво сколоченной койки. Это было… странно. Как и внезапная тишина, сопровождаемая образами леса, странных существ с крохотными крылышками, сладостей на подоконнике…

Себастьяну вдруг до ужаса захотелось своими глазами посмотреть на это неправильное создание. Он дёрнул разбушевавшуюся силу.

«Нам ничто не угрожает, — проговорил он твёрдо. Но всё же добавил: — Пока».

Монстр недоверчиво склонил голову набок. И, то ли рассмотрев, то ли и впрямь поняв, что сейчас никакой угрозы нет, вдруг согласился. Неохотно — чудище в его голове наглело быстро, да и за эти дни (или недели?) привыкло к безраздельной власти. Но посетитель понравился ему, это ясно по вмиг изменившемуся настроению.

«Он хорошенький. Хочешь посмотреть?»

«Хочу».

Внешность неведомого создания интересовала Себастьяна меньше всего. Просто охота посмотреть на того, кто не злится на него за один только факт существования. Прежде чем…

«В отличие от тебя, я себя контролирую».

«О да».

Он неловко поднялся с кровати, заставив себя не взвыть от боли в ноге, и шагнул к странному посетителю.

Площадная ругань, раздавшаяся в ответ на вновь открывшуюся дверь, заставила усмехнуться. В далёкой прошлой жизни так ругался старый дед Кристоф, бывший моряк и заядлый рыбак, иной лексики попросту не знавший. Ребёнком Себастьян любил его — у старика всегда находилось несколько конфеток, которыми он потом делился с совсем ещё мелкой Сэрой.

Кожа под ладонью оказалась тёплой и очень приятной на ощупь, как и ткань рубашки. Не то что его колючая щетина и посеревшая от времени льняная хламида. Незнакомец предсказуемо испугался, и Себастьян поспешил отдёрнуть руку — он не хотел, чтобы на него снова злились, ненавидели и считали монстром. Ощущать чужое спокойствие куда лучше, чем поднадоевшую ярость.

А потом на плечо легли чужие пальцы, рядом с ухом раздался тихий голос, предлагающий помощь. По телу прокатилась волна чужой силы, непривычно ласковой и согревающей, от которой перестала болеть разодранная нога. Монстр успокоился, только хмыкнул напоследок, прекращая давить на разум и позволяя Себастьяну смотреть на посетителя.

Перед ним стоял парень. Должно быть, его ровесник или даже младше. Одет во всё чёрное, высокий, худощавый и непривычно смуглый. Улыбается премило; смазлив ну просто до безобразия. Но на девчонку ничуть не похож — слишком резкие черты лица, будто не живого, а отлитого из бронзы…

«Эй… чудище… нас законопатили в какую-то тюрягу. Явно не планируют отсюда выпускать. Я стою как олух, пялюсь на этого типа. Всё нормально вообще?..»

Будь у монстра своё тело — ну, или более устойчивый контроль над телом Себастьяна, — он бы наверняка закатил глаза.

«Ты и есть олух, причём слепошарый. Погляди на него ещё раз и ответь себе сам!»

Себастьян послушно поглядел. И приметил следы крови на красивом бронзовом лице — что ему совершенно не понравилось.

Это что, он с ним сделал?

«Ну и зачем?»

«Потому что я чудовище, живущее в твоей голове?»

Ну да, как он мог забыть?

Себастьян разозлился. На себя и собственную силу, бешеную и бесконтрольную, готовую вредить даже тем, кто этого не заслужил. Ему на самом деле хотелось чуть подольше ощутить тепло чужого тела — просто вспомнить, каково это, — но он оттолкнул незнакомца от себя.

Нормальным людям лучше держаться от него подальше.

Парень нормальным не был. Иначе не смотрел бы так обиженно, что даже стыдно сделалось.

— Не хочу больше никого убивать, — вылетело прежде, чем он успел сообразить. — Ты хороший. Кажется.

— Не будь в этом так уверен. — Парень коротко оглянулся и скорчил кислую физиономию. Он в самом буквальном смысле извлёк из воздуха платок, сияющий белизной на фоне смуглых пальцев, и с едва заметной брезгливостью утёр кровь, прежде чем снова взглянуть на Себастьяна. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Нет, — покачал головой Себастьян и прислушался к ощущениям. Нога больше не ныла и выглядела здоровой, насколько можно увидеть через разорванную штанину. Слегка болела голова, с чем вполне можно смириться, да тянуло закованные руки. — Спасибо. Можешь идти.

— Пожалуйста; я никуда не тороплюсь, — протянул целитель елейно-доброжелательным тоном. — Теперь давай-ка снимем это, всё равно толку никакого… — Его освободили от тяжёлых наручников; стало заметно легче, будто эта пакость весила полдюжины стоунов. — Вот так. Сейчас, если ты не возражаешь, я позову лорда Фалько. Он хочет тебе помочь, а не навредить, поэтому, пожалуйста, не пытайся поджарить его мозги. Договорились?

Себастьян покачал головой. Он припоминал — с ним уже разговаривал какой-то мужик. Очень сильный и без бардака в мозгах. Вроде бы даже пытался помочь. Не вышло — монстру незнакомец не пришёлся по душе. В отличие от этого парня, но в подобном Себастьян не собирался признаваться даже себе. Ему много кто нравился раньше, и ничем хорошим для них это не кончилось.

— Не договорились, — всё же возразил он, машинально растирая запястья. — Не люблю лордов.

«Для кругом невменяемого ты что-то обнаглел со сказочной быстротой», — донеслась, будто издалека, саркастичная мысль. Чужая, не принадлежащая ни монстру, ни ему самому.

Это целитель. И он явно догадался, что его услышали, однако и бровью не повёл.

— Я пытался дать тебе хоть какую-то иллюзию добровольности, но нет так нет, — он неспешно повернулся к двери, ничуть не боясь встать спиной к «кругом невменяемому». — Уилл, заходи уже! Давай тут разберёмся, пока я его в чувство привёл!

В камеру вошёл светловолосый мужчина — по-видимому, то и есть обещанный лорд. Как и положено лорду, нарядно разодетый и с высокомерной физиономией, которая отчего-то казалась смутно знакомой.

— Так-так, — протянул этот Фалько, насмешливо щуря глаза — очень тёмные, чуть раскосые, совсем как у самого Себастьяна, — вижу, наш подменыш немного разогнал дурь у тебя в башке. Как самочувствие?

— Жив, — коротко ответил Себастьян, внимательно вглядываясь в лицо напротив.

И снова не услышал ничего. Словно в его голове глухая стена, без единой щели. Ни мыслей, ни эмоций, только ощущение силы и каменное спокойствие. Не такое, как у безымянного целителя — от него оно исходило волнами, было приятным и тёплым. Собственная сила дёрнулась было, озадаченная и жаждущая проверить, в чем дело, но Себастьян успел удержать её.

«За лорда нас точно повесят», — напомнил он своей «дури в башке».

Удивительно, но монстр предпочёл промолчать.

— Что вам нужно от меня?

— Много чего, — ухмыльнулся Фалько. — Главная моя хотелка — крышу тебе подлатать. И в твоих же интересах этому посодействовать. Если хочешь жить, конечно.

Себастьян хотел. Наверное. Пару раз («Пару десятков раз», — ехидно поправил внутренний голос) он задумывался о самоубийстве. Слабовольно, зато действенно, если и впрямь не хочешь вредить невинным людям. Но монстр был против, и после таких идей Себастьян по несколько дней валялся в отключке, не помня себя.

— Я не знаю как, — неохотно протянул он, ещё раз покосившись на целителя. Тот сверкал своими не по-людски зелёными глазищами и мягко улыбался уголками рта, словно подбадривая. — В смысле… как содействовать. Не знаю.

— Ты не умеешь, и в том не твоя вина, — проникновенным тоном заверил лорд. Однако лицо его на пару мгновений сделалось жёстким и почти свирепым. — Виноватого я непременно найду, и если ты можешь сказать, то говори: кто и зачем столько времени прятал тебя от нас?.. Кстати, Мэйр, лет-то ему сколько?

— Двадцать пять или чуть больше, — отозвался Мэйр.

— Двадцать восемь, — поправил Себастьян и отступил назад, к койке — он устал и хотел есть, и плевать, что в дезабилье с лордами не разговаривают. Моментально возникшие мысли о зажаренном на костре кролике с трудом удалось запрятать поглубже. Дай боги, если пресная баланда перепадёт. — Вы позволите? — Фалько кивнул и взмахом руки подвинул к себе стул, притулившийся возле спинки кровати. Целитель, скрестив на груди тонкие руки, застыл у него за спиной эдаким строгим изваянием. — Меня зовут Себастьян… Траун, родился в Сером Доле. Дыра дырой, вряд ли вы слышали.

— Серый Дол, Серый Дол… — Фалько нахмурился в задумчивости. — Серый Дол! Как же, помню… Треть городка сгорела, остальные жители перерезали друг друга к такой-то матери. Выжившие через одного спились да свихнулись. Кто остался в уме, те наотрез отказались там жить. Впрочем, там первые лет пять никто не хотел селиться, после такой-то мясорубки… Так это ты угробил целый занюханный городишко, юное дарование?

Очень хотелось съязвить, мол, кощунственно Серый Дол называть городом. Пафосный лорд по-прежнему ощущался глухой каменной стенкой, однако в его глазах было нечто, нагоняющее робость. Лорд определённо прикидывал, стоит ли убить Себастьяна, и если да, то как это лучше сделать.

— Уилл, он не виноват, — тихо, но твёрдо проговорил целитель — кажется, тоже уловивший направление мыслей Фалько. Тот раздражённо повёл широкими плечами.

— Я это знаю и ты это знаешь, но ситуация от этого легче не становится. Серый, м-мать его, Дол… У нас такой фееричной ходячей катастрофы со времён макнейровской юности не случалось! Боги и богини, надеюсь, светленькие об этом не прознают, изойдутся ведь на говно! — он покачал головой и со вздохом откинулся на стуле. Чёрные глаза недобрым взглядом впились в лицо Себастьяна. — Разгребать это всё, конечно же, мне прекрасному, ну и лорду нашему канцлеру, чтоб ему упиться добрым синтарийским. Слушай, парень, врать тут бесполезно: даже не будь я менталистом, вся эта херь шита белыми нитками. Потому давай-ка выкладывай, кто тебя от нас прятал и зачем.

— И с чего бы мне врать? — натужно усмехнулся Себастьян. Внутри неприятно кольнула магия.

Ни она, ни он сам не любили вспоминать ту историю, хотя скрывать и впрямь нечего. Убивать тех людей он не хотел — они были ни в чём не виноваты, — но и особой жалости не испытывал ни к одному из них. Кроме Сэры, так невовремя вернувшейся домой. Сестра была единственным человеком, ради которого Себастьян хотел бы снова вернуться в тот день и всё исправить. Сила, словно заслышав его мысли, плеснула было наружу, но ему удалось её удержать. Иногда это получалось.

«Не надо, пожалуйста».

Монстр фыркнул, но утихомирился.

— Себастьян? — обеспокоенно окликнул Мэйр.

— Всё в порядке. Это всё ещё я, — Себастьян приподнялся на койке, поправил подушку под спиной, устраиваясь удобнее. — Я не знаю, почему меня прятали именно от вас. И кто такие «вы» — не знаю тоже.

— Лорд Вилмар имел в виду магов и Эрмегарскую Академию, обучение в которой строго обязательно для каждого гражданина Империи, обладающего магическими способностями. Когда твои силы пробудились, магистр, ответственный за твой населённый пункт, должен был отследить тебя по специальному артефакту, сообщить в Академию и затем доставить тебя в столицу.

— А мы знать о тебе не знали, — вступил в беседу лорд Вилмар. — Так что давай-ка свою сказочку, парень, мне страсть как охота послушать.

Себастьян нахмурился, почти физически ощутив, как в голове щёлкнуло — недостающий кусочек мозаики, столько лет мучивший его, встал на место.

— Так себе сказочка. Тем магистром был мой дражайший опекун, Родерик Траун.

Лицо целителя вытянулось, а лорд нахмурился ещё сильнее, отчего белёсые брови едва не превратились в одну сплошную полосу. Даже забавно, если опустить причину, разумеется.

— Твой отец… магистр, наверняка знающим о твоей силе… сознательно прятал тебя? Тёмного менталиста?! — медленно протянул Фалько, меняясь в лице и стремительно краснея. Очевидно, от злости — даже несмотря на хвалёный непробиваемый блок, Себастьян почувствовал его эмоции.

Монстру не понравилось — он вскинулся, едва ли не зашипел. По его мнению, всякий, кто называет Родерика отцом, достоин смерти.

— Отец? — он скривился и, не сдержавшись, сплюнул на пол. Некрасиво так делать в присутствии лорда… и симпатичного целителя. Но пусть скажут спасибо, что вообще ещё живы. — Родерик — мой отчим. Мама вышла за него уже беременная. А он воспитывал. Учил отгораживаться от чужих эмоций и голосов в голове. Управлять магией, — Себастьян чуть ослабил поводок монстра, позволяя ему выпустить немного силы. Что-то удивительно послушный он сегодня. — Он собирался меня кому-то продать. Даже взял задаток. Но об этом узнал я, слетел с катушек и отправил на тот свет его, свою сестру и половину деревни.

Воспоминания встали перед глазами очень чётко, как если бы события десятилетней давности случились вчера. Впечатлился не только он — по нервам ударила чужая злость. Монстр рванул вперёд, пытаясь защитить своего бестолкового хозяина, оградить от боли, ужаса и ненависти. Понять, что ярость обращена не к нему, удалось не сразу — пришлось призвать все крохи рассудительности и здравого смысла.

— Себастьян, — чужая рука, тёплая и удивительно лёгкая, легла на затылок. Магия окутала его, возвращая миру давно уже непривычную чёткость. — Себастьян, — уже более твёрдо повторил Мэйр, привлекая внимание. Себастьян поднял голову и встретился с ним взглядом. Глаза целителя, раскосые и зеленущие, как у лесной кошки, жутковато сияли в тускло освещённой комнате. Глядя в эти глаза, охотно верилось, что перед тобой подменыш, дитя лесных эльфов. И то сказать — если есть магия, почему бы эльфам не быть тоже?..

— Я в порядке, — наконец, пробормотал он. Мэйр медленно качнул головой.

— Ты не в порядке. — Его рука сползла чуть ниже, невесомо поглаживая; ощущение спокойствия усилилось. — Себастьян, пойми, я не буду сидеть при тебе всю оставшуюся жизнь. Не поддавайся силе, пробуй справляться с ней сам.

Как будто он не пытался.

— Он сильнее меня.

— Это не так. Ты тут главный, запомни это накрепко — и всё получится. — Мэйр ободряюще улыбнулся, демонстрируя какие-то ну совсем не эльфийские клыки. — Остальному я тебя научу… Мы научим.

Он повернулся к лорду Фалько и совсем другим, ничуть не ласковым тоном поинтересовался:

— Вашество, вы не могли бы угомониться? Твоё праведное бешенство плохо влияет на пациента.

— Какой-то мудак изуродовал своего ребёнка! Хотел продать его, как фунт мяса или надоевшую безделушку! — взъярился лорд Фалько, от избытка чувств вскочив на ноги и едва не опрокинув стул. — Нет, мать твою неблагую, я не мог бы угомониться!

— А придётся, Уилл. Иначе я тебя угомоню.

Фалько, казалось, был не прочь устроить драку и проверить, кто тут кого угомонит. Однако, помедлив, он кивнул и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— А как же твой родной отец? — Себастьян не сразу понял, что обращаются к нему, но глядел разгневанный лорд как раз таки на него. — Неужели ни разу не объявился и ничем не помог? Я уверен, он был магом, а маги так не поступают.

Себастьян послушно кивнул.

— Объявлялся. Когда я был маленьким. Приходил к нам, распивал чаи с Родериком и мамой. Особо приятного впечатления не производил — высокомерен побольше вашего. Но меня и маму, кажется, немного любил. Спрашивал, хорошо ли нам живётся в Сером Доле. Рядом с ним было, — он замялся, пытаясь подобрать правильное слово, — спокойно. Жутковато, но спокойно. Мне было семь или около того, когда я видел его в последний раз. Небось завёл семью получше.

— Интересно получается, — хмыкнул Фалько, что-то напряжённо обдумывая. — Как его звали?

Он не успел ответить: тяжёлая дверь снова приоткрылась. На пороге стоял… видимо, очередной лорд, моложавый и расфранчённый, как на бал к императору. Этого типа отличали кретинская бородка и на редкость кислое выражение лица.

— Эдрианом его звали, — выдал лордик, в упор глядя на Себастьяна и недовольно кривясь. — Мои поздравления, Уилл. Не твоё добро. Это пропавший байстрюк Лейернхарта нашёлся.

Глава 3

Себастьян прищурился — незнакомец не понравился ему с первого взгляда. В голове бородатого пижона тоже имелась «стена», но не как у лорда Фалько. Хрупкая. Какая-то неправильная.

«Ментальный артефакт», — определил он, припомнив «уроки» отчима и только чудом не передёрнув плечами. Тот регулярно тратил едва ли не всё имеющееся в доме золото на разные побрякушки, которые потом заставлял ломать. После таких занятий голова болела не меньше трёх дней.

Стоило только приспустить магию, в голове раздался неприятный хруст. Так трещал под ногами истончившийся по весне лёд на озере Недволл. Надменность мигом слетела с холёного лица, визитёр сделал шаг назад.

— Поаккуратнее, мальчик.

— Ваш артефакт — дерьмо собачье, — пожал плечами Себастьян. — И плевать, кем был мой отец. У меня не очень складывается с родственниками.

— Понимаю, мой дорогой Себастьян. У меня с наглыми сопляками тоже не ладится, — проворчал пижон. — Вашу ж Элриссу мать, что за детки пошли? Мало мне было Макнейра с его женишком-недодемоном… ну и прочих длинноносых синтарийских ублюдков, — он перевёл свои белёсые гляделки на целителя, явственно давая понять, кого имеет в виду. От Мэйра на короткий миг полыхнуло злостью, и Себастьян с трудом удержал на цепи силу… Вот только ринулась она не на источник агрессии, как всегда. А на расфуфыренного лорда.

Это странно. Непривычно. И вместе с тем как-то даже… правильно?..

«Правильно, — заявил монстр. — Целитель симпатичный, а у этого глазёнки мерзкие и борода дурацкая».

Себастьян коротко хмыкнул. Мэйр тут же бросил на него быстрый взгляд, заставив смутиться, и заговорил, обращаясь уже к вошедшему:

— Ваше грёбаное лордство, вы не соблаговолите в другой раз порассуждать о красоте моего носа и законности рождения? — в воздухе потянуло раздражением. — Уверен, Себастьян по горло сыт вашим сиятельным обществом, лорд Дорих, и сейчас вы дадите ему вымыться, поесть и поспать.

Дорих насмешливо вздёрнул брови.

— Это приказ?

— Это руководство к действию, — невозмутимо откликнулся Мэйр. Однако его нелюдские глаза снова недобро сверкнули. — Если только вы не хотите поглядеть, во что превращается синтарийский ублюдок, когда его пациенту доставляют неудобства.

Дорих вскинулся и явно хотел сказать очередную гадость, однако Фалько ему не дал.

— Тихо, Арлен, — начал он миролюбивым тоном. — Мэйр прав. Пацан от нас никуда не денется, а про его папашу мы ещё поговорим. В более… конфиденциальной обстановке.

И глянул на Себастьяна так, что тут же захотелось согласно закивать — мол, говорите о чём хотите, мне неинтересно. Враньё, конечно, но сбрить щетину, от которой нещадно чесались щеки и подбородок, смыть многодневную грязь и поесть хотелось больше, чем слушать душещипательные сказочки о разлучённых родственниках.

«Нормальный человек бы поинтересовался».

«Я не нормальный. Тебе ли не знать?»

«И то правда».

К удивлению Себастьяна, спорить этот Дорих не стал. Только фыркнул что-то, развернулся на каблуках и вскоре исчез в одном из коридоров. С его уходом стало не в пример легче — сила тут же успокоилась, понимая, что ни ему, ни Мэйру (знать бы ещё, с чего ей вздумалось защищать целителя) больше ничего не угрожает. Вряд ли вообще угрожало: на безобидного котёнка Мэйр не похож.

— Милые у вас тут люди, — протянул Себастьян. — И да, где вообще «тут»?

Своевременный вопрос, ничего не скажешь. Уж как для того, кому в людных местах вообще лучше не появляться. С другой стороны, не он же сюда пришёл, а значит, возможные жертвы на совести этих… лордов.

«А милашка на тебя хорошо влияет», — довольно ухмыльнулся монстр. Будто приятную новость услышал, не иначе.

«Заткнись».

«Вот ты уже не плачешься по каждому человечку…»

«Заткнись нахрен!»

— Добро пожаловать в Иленгард! — голос Мэйра, резкий и ядовитый, отвлёк от разговора с самим собой. — Хоть и столица, а всё равно дыра. Только ублюдки все сплошь высокомерные лорды.

— Захочешь избавиться от сотни-другой — обращайся, — хмыкнул Себастьян, прежде чем подняться с койки. — Опять наденете наручники?

— Изумительное нахальство, — картинно умилился Фалько, прежде чем вернуться к деловому тону. — И без наручников обойдёмся, всё равно с подменыша толку больше. Мэйр, ты же здесь работал, должен ориентироваться? Я разберусь с одеждой и едой, а ты отмоешь парня.

— Самолично? — подчёркнуто сухо уточнил Мэйр.

— Ну-у, тут вы сами разберётесь, не маленькие уже.

Скроив похабную физиономию и не менее похабно подмигнув, лорд удалился.

Себастьян, дождавшись пока Фалько скроется за поворотом, повернулся к Мэйру.

— Я не собираюсь сбегать.

— Можешь попробовать, — великодушно разрешили ему. — Идём.

Стоило только переступить порог, как в голове сплошным потоком зазвучали сотни чужих мыслей. Разбуженная шумом сила дёрнулась было, и Себастьян непроизвольно сделал шаг назад, в спасительную тишину камеры. Справляться с хаосом в своих мозгах он худо-бедно научился, да и перед Мэйром вновь превращаться в потерявшего контроль берсерка не хотелось. Как и навредить ему — целитель был первым, кто не думает о нём как о свихнутом монстре. Глупо с его стороны. Но приятно, не отнять.

— Сейчас. Привыкну только.

Едва лишь чужая рука легла на плечо, как назойливый шум в голове… нет, не отступил. Но сделался не таким навязчивым и раздражающим. Мэйр мягко потянул его вперёд, побуждая идти дальше, и Себастьян пошёл. По пути он отстранённо размышлял, что такое с ним проделал — снова — этот парень и как за считанные минуты умудрился усмирить чудовище, которое сам Себастьян и за восемь лет не смог посадить на цепь. Да только так и не выдумал внятного объяснения, кроме как «это магия».

«А ещё он мне нравится».

Себастьян только закатил глаза.

Душевые оказались здесь же, на этаже, за одной из давно не крашенных дверей — судя по всему, этот этаж нечасто принимает гостей и за его состоянием не очень следят. Впрочем, не Себастьяну придираться к облезшей краске или сколотой местами плитке: совсем недавно ванной ему служила речушка в лесу, по берегам которой росли камыши и квакали лягушки. В озере Недволл вода была чище, но летом его обычно облюбовывали всякие парочки, которым нипочём ни дурная слава «озера самоубийц», ни легенды о «сотнях неупокоенных душ». Сладкую романтическую чушатину о любви и звёздах (а на деле — о том, кто кого и в какой позе поимеет) слушать не слишком хотелось. А думали глупые мальчики и девочки очень громко.

Себастьян стащил через голову то, что когда-то называлось рубашкой. Поморщился — мало того, что она вся в каких-то подпалинах, да и в целом напоминает лохмотья, так и воняло от неё просто невыносимо. Как с ним только сидел тот расфуфыренный лорд и не кривился? А Мэйр?

«А я давно говорил — давай прибьём какого-нибудь богача и займём его дом»

«Плохо убеждал».

Себастьян потянулся к пуговицам на штанах, когда услышал за спиной тихое покашливание. Развернулся — и снова не смог удержаться, чтобы не залипнуть на зелёных глазах. Так, он явно сделал что-то не то.

— Эм-м, я не должен так делать, да? Извини, я… отвык. От людей.

— Всё в порядке, — Мэйр безразлично пожал плечами, — у меня восемь лет практики, на голых мужиков вдосталь нагляделся. Или это я тебя смущаю? — он снова улыбнулся — на сей раз почти незаметно; лишь чуть дрогнули уголки чётко очерченного рта, — прежде чем демонстративно отвернуться к стене. — Прошу прощения.

— Не смущаешь, — коротко отозвался Себастьян и, наскоро сбросив штаны, шагнул в кабину.

В чистой одежде, вымытый и выбритый, он почувствовал себя человеком. Даже здоровым отчасти — вместе с пылью сошли усталость и придурь. («Можешь прикидываться нормальным, когда хочешь!») Теперь нужно всерьёз подумать, что делать дальше. Ну или узнать, что собираются делать с ним — интуиция настаивала, что в ставшую родной хижину он вернётся очень нескоро.

Себастьян нахмурился. Снова становиться лабораторной крысой не улыбалось.

— Кто такой этот Лейернхарт? — поинтересовался он, когда они расположились за принесённым в его камеру крепким деревянным столом с кучей еды. Не похлёбка из воды и рыбьего хвоста, а мясо, овощи, свежий хлеб, сладости, которые Себастьян решительно отодвинул от себя (зато Мэйр смотрел на пирожные с нескрываемым вожделением). Нашёлся даже кувшин с каким-то пойлом — и это для психопата-убийцы!

Правду говорили: хочешь задобрить мага — положи ему пожрать.

«Надо было сдаться раньше».

— Эдриан Лейернхарт? Покойный лорд-канцлер, — отозвался Мэйр, задумчиво глядя перед собой. — И твой отец, раз уж его неуважаемый преемник так уверенно об этом заявил, — он усмехнулся. — Мы поначалу взялись зубоскалить, что это Фалько тебя нагулял. Лицом ты на него похож, дар его родовой у тебя во всей красе проявился… Но теперь всё ясно: если ты сын Лейернхарта, то Фалько и его дети — твоя родня, потому что они были кузенами. Да и Дорих, получается, тоже не чужой — его сестра Виктория была замужем за твоим старшим братом.

— Большая и любящая семья, — Себастьян скривился и отпил вина. Немного, но опьянение ощутил почти моментально и решительно отставил кубок — проблем с головой хватало без всякого алкоголя. — А почему «была»? Мой… брат мёртв?

— Гейбриел помер лет десять тому назад, причём с большим размахом. И так-то, говорят, был придурком, а потом ему филактерия лича мозги поломала. Долгая история, а уж кровищи сколько… в общем, как-нибудь расскажу. Позже.

«А ты в лесу сидеть хотел».

Ну конечно, куда без личного монстра и его ценного мнения.

— Ладно, — Себастьян пожал плечами. В отличие от его психованной стороны, ему до своего нынешнего статуса дела нет. Ну, почти. — Это получается, я теперь целый лорд?

Мэйр нахмурил брови, явно что-то припоминая.

— У тебя вроде как племянница есть, ей сейчас лет четырнадцать… или больше, не знаю точно. Если лорд-паук не узаконил тебя перед смертью, то наследует она, а потом уже ты. Да и слава богам! — убеждённо заявил он, будто утешая. — Целее будешь. Мать девчонки — не какая-нибудь светская девица, а целая леди Дорих. У семейки лорда-канцлера та ещё репутация, знаешь ли.

— Недаром он мне не нравится.

— Он никому не нравится.

— Ну… лорд Фалько не хотел его убить. В отличие от тебя. — Себастьян насмешливо ткнул вилкой в сторону Мэйра, флегматично ковыряющего ложечкой пирожное.

— Для тёмного мага желание кого-нибудь прибить — вещь вполне обыденная. Увы, но кровожадность — часть нашей натуры, и даже имперские законы это учитывают. Убить можно защищаясь, или по долгу службы, например… имеется много оговорок, что дико бесит некоторых отдельно взятых светлых… Главное, не убивать просто так, по своему хотению. Усмирить силу тебе помогут, однако усмирять жажду насилия ты будешь сам. И если не сможешь, то… — он развёл руками и нервно заправил за ухо прядь длинных смоляных волос. Себастьян, хоть и проникся серьёзностью тона, не смог не поглазеть на чуть оттопыренные, заметно заострённые уши. Подменыш, значит? Неужто сказки про эльфов, что крадут у людей младенцев, — чистая правда? — Короче, маньяков у нас в тюрьмы не сажают, а сразу отправляют на свидание с Хладной Госпожой. Даже если у них такой исключительно мощный дар, как у тебя.

— Я не просил этого… дара. И был бы рад избавиться.

«Эй! Я, между прочим, защищаю твою задницу!»

И ведь не поспоришь.

«Извини».

— Мы худо-бедно договаривались всё это время. Ваши люди пришли в мой дом. И захотели убить. Ему это не понравилось. Мне тоже.

Мэйр устало вздохнул и потёр переносье. В комнате мелькнул и пропал отголосок его эмоций, довольно-таки сумбурных и оттого неопределимых. Просто удивительно, как при таком раздрае он умудрялся сохранять невозмутимый вид.

— Ты был в лесу, а не на необитаемом острове, и это вполне закономерно, что пришлось встречать гостей. Пойми, Себастьян, — его имя, произнесённое с этим странным певучим акцентом, даже показалось не таким до глупости вычурным, как обычно, — с силой не договариваются, её подчиняют. И ты обязательно подчинишь, стоит только захотеть.

— Сомневаюсь. — Себастьян поморщился и отставил в сторону тарелку с недоеденным мясом.

Он пытался. В детстве, когда отголоски чужих эмоций пробуждали в нём злость, Себастьян пытался закрываться. Прятался на чердаке, закрывал уши руками, чтобы не слышать, не чувствовать, быть более… нормальным. Спускался, когда становилось легче и тише. И всякий раз получал от отчима порцию нравоучений — будущий маг не должен прятаться, если не хочет прослыть слабаком.

«Люди боятся только силы, — говорил он в конце каждой воспитательной речи, коих было слишком много. — Ты же сильный мальчик, ведь так?»

Если бы Себастьян мог, он бы убил его ещё раз. Даже без помощи монстра.

— Не говори ерунды! — отрезал Мэйр, снова сверкнув глазами. — Мой земляк, Кайлин Макнейр, в неполные пятнадцать лет стёр с лица земли целое поселение. Проклял землю, уничтожил всё живое на целую милю вокруг себя, ну и на десерт поднял нежитью всех убитых, а заодно и тамошний погост. Говорят, это было чудовищно. Однако Макнейра не развеяли прахом по ветру, а забрали в Академию и научили всему, что нужно. Теперь это уважаемый архимаг, коммандер полиции, близкий друг самого императора… В общем, если уж из такой инфернальной жути сделали приличного человека, то тебе и подавно деваться некуда.

— Мне было восемнадцать, — проговорил Себастьян. — Отчим говорил, это очень поздно. А сейчас мне двадцать восемь. Кто возьмётся учить чьего-то там ублюдка с порченными мозгами? Ещё и бесплатно.

— Может быть, прекратишь повторять всякую чушь за подлым и лживым мудаком? — подчёркнуто-вежливо предложил целитель. И снова оставалось поразиться его умению держать лицо — на Себастьяна жаркой волной плеснула чужая злость, которая, впрочем тут же схлынула, как и не было вовсе. — Восемнадцать — это не поздно, даже не верхняя граница нормы. Образование бесплатное хотя бы потому, что ты по закону обязан его получить. Необученные маги — потенциальная опасность, поэтому спрашивать никто не станет ни тебя, ни преподавателей, у которых ты будешь обучаться. Это ясно? Вот и славненько. Если ты закончил с ужином, то давай спать укладываться.

Себастьян оглянулся на кровать — крепкую, застеленную чистым бельём. Так было очень давно, в прошлой жизни, когда ещё стоял Серый Дол, мама была жива, а отчима хотелось называть отцом.

Отчима, который сломал ему жизнь и мозги ради кошелька с золотом.

— Я не хочу спать, — покачал он головой. — Я хочу… узнать больше о себе. То есть как о менталисте. О магии и как всё это работает. У вас же есть книги для таких, как я?

Мэйр вздохнул — скорее устало, чем раздражённо, — и, помедлив, кивнул.

— Любая твоя просьба — разумная просьба — будет выполнена, так что не стесняйся просить. Книги будут. Только я тебя прошу, не надо пытаться по ним колдовать! Тебе самому это не слишком полезно, сначала защиту нанести надо.

— Защиту?

— Татуировки.

Он снял с манжеты затейливую запонку и скатал рукав до локтя; расстегнул несколько пуговиц у ворота рубашки, обнажая шею и острые ключицы. В самом деле, смуглую кожу тут и там испещряли загадочные чернильно-чёрные знаки. Они складывались в причудливый узор (или, быть может, заклинание), который змеился от кистей рук и основания шеи, уходя под одежду.

— Вместе с краской под кожу вводится ювелирная пыль, на которую ложатся чары, помогающие стабилизировать магическую силу и облегчить колдовство, — менторским тоном пояснил Мэйр, нарушив несколько затянувшееся молчание. — Мы с Уиллом начнём наносить каркас, когда сочтём, что ты к этому готов.

Себастьян рассеянно кивнул, наблюдая, как он приводит одежду в порядок — спешно, почти остервенело. Может, этот невозмутимый с виду целитель и равнодушен к голым мужикам, но сам, немного оголившись перед едва знакомым человеком, испытал дискомфорт. Хотя смущения ничем не выдал — разве только чуть порозовели тонкие скулы и заострённые кончики чудных эльфийских ушей.

«Такой милый», — поведал монстр флегматично.

«Ебанулся?» — переспросил Себастьян почти со священным ужасом. Если его личное чудовище и находило что-то милым, то это обычно было связано с кровопусканием и чьей-нибудь мучительной смертью.

Монстр не удостоил его ответом.

Вместо этого он — ну потому что Себастьяну это в голову бы не пришло — поймал ещё не спрятанное под рукавом запястье, потянул на себя. Мэйр едва слышно выдохнул и глянул непонимающе, в мыслях его царил беспорядок.

— Красиво, — проговорил Себастьян, большим пальцем поглаживая испещрённую татуировками кожу. — Хоть и странно. Немного.

— Ничего странного, — проворчал Мэйр, аккуратно высвободив руку. — Всё же попробуй поспать. Я помогу, если хочешь.

Зачем он кивнул, Себастьян не знал — с чем с чем, а со сном у него проблем никогда не было. Монстр заботился о своём дурном хозяине, отправляя чуть ли не в кому всякий раз, когда он выматывался. Просто хотелось ощутить ещё немного чужой магии, уютной, незлой и очень… волшебной.

— Засыпай, — негромко велели ему. Тёплая ладонь коснулась лба, отчего сделалось ещё спокойнее. — Я уйду, но потом вернусь. И буду возвращаться до тех пор, пока тебе это нужно. Не волнуйся.

— Я не волнуюсь. Сейчас — нет.

Чужая сила пробралась в мозги самого Себастьяна, окутала его незримой сетью, усмирила внутреннего монстра. Может ли такое проделать любой маг? Или только этот вкрадчивый и с виду мягкий целитель, что ощущается то прохладой весеннего леса, то жаром нагретого на солнце металла?..

— А п-правда, что эльфы подбросили тебя людям? — невпопад пробормотал Себастьян, глядя на него из-под ресниц и уже толком не понимая, что мелет. Дремота наваливалась медленно, но верно. — Зачем они?..

— Фейри, — поправил Мэйр, улыбаясь, однако веселье не затронуло его звериных глаз. — Правда. Не нужен был, вот и подбросили.

— Они что, идиоты? — изумление было неподдельным, хотя невесть откуда взявшуюся сонливость не согнало. — Был бы ты мой… я б тебя точно никому не отдал.

«Звучит как угроза», — донеслась до Себастьяна насмешливая мысль, прежде чем он отключился.

* * *

— Сколько их?

То был первый вопрос, который Мэйр задал, едва вышагнув из портала возле дома четы Фалько.

— Хотел бы я знать, — сварливо отозвался Уилл. — Да хрен там был: дальше рабочей памяти он меня не впускает. Чужое присутствие на раз просекает. Племянничек, м-мать его так…

Едва они оказались в уютной светлой гостиной, он грубовато толкнул Мэйра в кресло и сам тяжело опустился рядом с ним на одно колено.

— Подменыш, ты как, нормально?

— Сойдёт, — пробормотал Мэйр, против воли принимаясь сонно тереть глаза. Сил на поддержание тёмного психа в светлом уме ушло немерено. — Это, конечно, не моя заслуга… меня Неметон подкармливает.

— И то ладно. — Уилл деловито кивнул и переместился на диван, чтобы подозрительно глазеть уже оттуда. — Я боялся, пацан тебя прибьёт или с ума сведет… а хоть бы хны.

Мэйр покачал головой.

— Я был добр к нему, сам же он просто хотел, чтобы о нём хоть кто-нибудь позаботился. Только и всего.

— Только и всего! — передразнили в ответ. — Я к нему тоже, знаешь, не с топором пришёл!

Он насмешливо вскинул брови, отчасти даже изумляясь, как Уилл, при его-то ментальном могуществе, не понимает очевидной вещи.

— Уилл, ты пришёл к нему с извечным сволочизмом тёмного мага, окатил его своим треклятым гражданским долгом и заполировал мечтами свалить на пенсию. Я пришёл с сочувствием и заботой — дать Себастьяну то, чего он так долго был лишён. Как можно не видеть разницы? Милорд, а вы точно менталист-то?

Фалько громко фыркнул, явно уязвлённый.

— А о гонораре ты, конечно, и думать забыл?

— Я не думал о золоте тогда, — дёрнул плечом Мэйр. — Но думаю о нём сейчас, так что вы с Дорихом один хер не отвертитесь. Кстати, где он?

— Обещал прийти чуть позже.

Он кивнул и, прикрыв глаза, устало сполз по спинке кресла.

Сколько их?

Двое как минимум. Второй, конечно же, всего лишь плод воображения Себастьяна, но убедить его в этом будет практически невозможно. Мэйр не сталкивался с такими случаями на практике, однако уже готов классифицировать как тяжёлое психомагическое расстройство. Что уж там, по пути от лечебницы до дома Фалько он уже целую «триаду Макинтайра» вывел: множественные стрессы, подвижная психика, нестабильный ментальный дар. Всё вместе даёт механизм, чётко ведущий к расстройству, а проявляется этот покуда безымянный недуг в виде…

— …и замордовали мне бедного ребёнка, два бессовестных мудака! — возмущался где-то над головой мелодичный женский голосок. — Ладно он ещё маленький, но у тебя-то должно быть хоть какое-то соображение?! А, о чём это я; отродясь не было!

— Рани, милая, ну мы ж ради благого дела…

— Отвали, Фалько! Имела я твоё благое дело так и эдак! — огрызнулась женщина. Он почувствовал лёгкую маленькую ручку у себя на плече; его осторожно потрясли и совершенно другим тоном позвали: — Мэйр, проснись, мой хороший.

— Прос-стите, я… — промямлил Мэйр, выпрямляясь и осоловело глядя по сторонам, — я задремал?..

— Угу, — промычал Уилл, опасливо косясь на свою супругу — миниатюрную хорошенькую брюнетку с едва тронутым годами, будто фарфоровым личиком — и явно мечтая сделаться крохотным да незаметным, — перетрудился, видать, м-маленько.

— М-маленько! — передразнила леди Рангрид, бросив на мужа свирепый взгляд. — Твоя забота как старшего — следить, чтобы не «маленько», а «нисколечко»!

— Всё в порядке, леди Ф… Рангрид, — спешно заверил Мэйр — беднягу лорда-менталиста надо спасать, пригодится ещё в хозяйстве. — Приду домой, пообнимаюсь со своим чокнутым деревцем, буду как новенький!

— Надеюсь, что так! — вышло почти угрожающе. И, видимо, поняв это, леди Рангрид чуть натянуто улыбнулась. — Выпей чаю, мой хороший. С земляничными пирожными, как ты любишь!

Она махнула рукой, и обильно заставленный чайный столик придвинулся ближе к креслу.

— Хм, да, спасибо…

Благостно кивнув и проследив, чтобы Мэйр воссоединился с любимыми пирожными, леди Рангрид в очередной раз зыркнула на мужа (тот спешно спрятал ехидную улыбочку и принял кругом виноватый вид) и покинула гостиную.

— Ух, страшна! — протянул Уилл, глуповато ухмыляясь и глядя на хлопнувшую дверь. — Это она ещё не в курсе, что у нас племянник неучтённый образовался…

— Прости, тебе из-за меня досталось.

— Да брось, не впервой! — отмахнулся он. — Тем более Рани права: мне следовало дозировать ваше с Себастьяном трогательное общение. Как и Арлену… Кстати, где он застрял? Ну-ка, давай прикончим все сладости, чтоб ему не досталось…

И тут, будто почуяв, что вот-вот лишится десерта, явился лорд-канцлер. Слегка потрёпанный и с заметно припухшей скулой.

— Виктория, — пояснил он, осторожно пощупав синяк и состроив кислую мину.

— Я так понимаю, твоя сестричка не обрадовалась новому родственнику? — ехидно поинтересовался Уилл. Но на ближайшее кресло благосклонно кивнул, мол, присаживайся да жалуйся, все свои. — Ну будет ей, какой Эрмегар без Лейернхартов?

— Виктория предпочла бы, чтобы в Империи остался один Лейернхарт — её дочь, — отрезал Дорих. — И я вполне могу её понять: если в столице нарисовался левый сынок Эдриана — значит, нас ждёт пересмотр завещания. А там завещание презанятное, поверь.

— Да уж верю. И небось в двух экземплярах.

Лорд-канцлер нервно фыркнул, вертя в руках чашку с уже остывшим чаем.

— А дюжину не хочешь? В двух, как же. О паранойе лорда-паука и по сей день легенды ходят.

— Твоя правда.

— Ваша сестра хочет оспорить завещание? — подал голос Мэйр.

— В точку, подменыш, — ответил Дорих, смерив его угрюмым взглядом. — Только вот ни демона у неё не выйдет… по крайней мере, без моего вмешательства, а я вмешиваться не стану. За то и пострадал.

Как выяснилось, лорд-паук был не только параноик, но и редкий затейник. Согласно его завещанию, Себастьян Траун, при наличии у него дара к ментальной магии, получал фамилию и титул лорда Лейернхарта, а также майоратное имущество; в противном случае всё это наследовала старшая внучка лорда — Анэйтис — по достижении шестнадцати лет. Внушительный капитал, хранящийся в Имперском банке, следовало разделить поровну между Себастьяном и детьми Гейбриела от Виктории Дорих — при условии, что те будут носить фамилию отца. Самому же Гейбриелу, как и госпоже Эбигейл Траун, причитались разовая выплата в две тысячи золотых и ежемесячное содержание. Огромные деньги для среднего имперца, но вот старший сынок лорда наверняка не оценил бы, как лихо его приравняли к матери ублюдка.

— Мне прямо жаль, что Гейб давно помер, — с притворной печалью заметил Уилл, постучав ложечкой по краю блюдца. — Посмотрел бы я сейчас на его лощёную морду…

— Я ему сразу сказал, что от мальчишки надо избавиться, — заявил Дорих. — Но у Гейба кишка тонка была обидеть маленького братца. Подал он это, конечно, в обычном своём духе… «Лорд Лейернхарт не воюет с мелкими ублюдками, что были прижиты от нищей шлюхи без капли магии в крови!» Нет так нет… Однако и впрямь жаль. Я бы тоже полюбовался, как душечка Гейбриел истерит подобно капризному ребёнку.

Мэйр, который о феерических похождениях Гейбриела Лейернхарта знал только по многочисленным рассказам, тоже был бы не прочь понаблюдать за всем этим цирком. Длился бы он, правда, недолго — ровно до того момента, как Гейб открыл бы рот. Себастьян не кажется особо терпеливым парнем.

— Мы бы полюбовались на его скорую кончину, вздумай он ляпнуть такое Себастьяну.

— При условии, что наглый сопляк не помер бы раньше, — как бы невзначай заметил Дорих, меланхолично размешивая сахар в фарфоровой чашечке. — У него и без Гейба есть все шансы не дожить и до зимы.

— Ещё чего не хватало, — мигом рассвирепел Мэйр, заслышав лишь намёк на угрозу для драгоценного пациента. — Пусть ваша милость держит на коротком поводке свою жадную сестрицу, а уж Себастьяна я в порядок приведу. В будущем году пойдёт учиться, или я не Мэйраэн Макинтайр.

— Что с ним творится, как по-твоему? — нахмурившись, Уилл задал вопрос, что явно терзал его уже не один час. — Я не стал говорить, хотел дать тебе составить своё мнение… Неужели шизофрения? У пацана жуткие галлюцинации, проблемы с речью, а в его сознании даже из рабочей памяти отчётливо видна какая-то хрень, с которой он подолгу беседует…

Мэйр раздражённо вздохнул и вскинул руку перед собой, прося его замолчать.

— Уилл, он десять лет проторчал в лесу один! Поведенческие нарушения тут не то что норма — закономерность. И уж тем более некорректно говорить о шизофреническом делирии, если мы имеем дело с нестабильным менталистом. По крайней мере, я уверен, что это не делирий и даже не приобретённое расстройство, а банальнейшие проявления неуправляемой силы. К тому же у Себастьяна целенаправленно сбили всю природную защиту, и его мозги чудом справляются с перегрузкой…

— Ладно, ладно, понял, кругом неправ! — замахали на него руками. — Гони уже диагноз, умник ты наш лопоухий.

Против собственной воли потрогав кончик дурацкого оттопыренного уха, Мэйр всё же подавил всплеск бурного негодования и продолжил:

— Под шизофренией в современной имперской медицине понимается расщепление рассудка. Насколько могу судить, рассудок Себастьяна в полном порядке… Здесь уместнее говорить о расщеплении личности.

— Думаешь?

Мэйр нетерпеливо мотнул головой.

— Мне нужно будет побеседовать с ним ещё хоть пару раз, чтобы сделать выводы. Но вообще-то я почти уверен. Себастьян постоянно говорит о своей силе как об отдельном разумном существе, причём обычно использует местоимение «он». Я подозреваю, что присутствует некая… персонификация, олицетворение его тёмной силы. А так как силой своей Себастьян толком не владеет, эта самая персонификация частенько берет верх и начинает творить всяческую херню. Как-то так.

Покончив с этой речью, он приманил к себе на тарелку пятое по счёту пирожное. «Наш подменыш всех нас продаст на органы за мятную пастилу и миндальное печенье», — знай себе хихикал Алан, его коллега, друг и по совместительству шурин. Мэйр возмущённо качал головой — «Да за кого вы меня принимаете?!» — и требовал в довесок вот эти самые сливочные пирожные с земляникой. Продавать, так задорого!

— Что ж, — вмешался в их беседу лорд Дорих, — по мне, так звучит вполне разумно. И не так проблемно, как шизофрения.

Мэйр мог бы поспорить. Всё же методики исцеления психических недугов — его любимый конёк. Однако он слишком устал, а посему ограничился сдержанным кивком.

— Будем держаться этой теории, покуда не найдём опровержения.

На том и порешили.

Глава 4

Мэйр искренне полагал, что хороший вечер — это чтобы сладости, интересная книжка и ни единой живой души на пару сотен ярдов вокруг. (Несомненно, его занудство давным-давно стало общеизвестным фактом, равно как и нелюдимость.) Однако у его друзей имелось на сей счёт другое мнение, и посему он с завидной регулярностью обнаруживал себя в каком-нибудь развесёлом кабаке, где под ехидными взглядами друзей попивал винишко и вежливо отбивался от Бездна знает какого по счету ухажёра в алом мундире. Ухажёров исправно поставляла его кошмарно неугомонная старшая сестрица. Мол, ты сосватал мне своего дружка, а теперь я буду сватать тебе своих.

Вообще-то — просто ради исторической справедливости! — Мэйр никого не сватал. Его старинный друг и коллега Алан Броуди втрескался в шумную рыжекудрую красотку Дейдру по собственной дурости. Та была не сильно и против, учитывая, что всего через три месяца отношений они съехались, а ещё спустя год поженились. Мэйр усмехнулся, припомнив, в каком ужасе были семьи новобрачных. Его приёмные родители — люди добрые, но весьма консервативные — никак не могли поверить, что жених Дейдры младше на тринадцать лет; родители же Алана, типичные маги, были не против сорокалетней невесты, но ранней женитьбы сына не одобрили. В общем, эти две стороны не встретили друг у друга понимания. Семейные обеды до сих пор напоминают не то поле битвы, не то цирковое представление.

«Ну что ж, кабаки определённо выигрывают в сравнении с застольными войнами наших дражайших родичей», — решил Мэйр, вертя в руках бокал с ежевичным вином и стоически игнорируя насмешки сестрицы и Френсиса — те по обыкновению хлестали тёмный эль чуть ли не бочонками и знай себе прохаживались по изысканным вкусам дивнюков и прочей нечисти.

— Что, сегодня никаких дружков, случайно оказавшихся поблизости? — чуть сварливо поинтересовался он, на что Дейдра картинно развела руками.

— А ты как думал, засранец мелкий? Распугал всех поклонников, один Френсис на твою долю остался. Мудак мудаком, смею заметить, и вообще некрос позорный.

— Ты тоже ничего, кэп!

Френсис радостно ухмыльнулся и отсалютовал здоровенной кружкой, а Мэйр выразительно закатил глаза. «Позорного некроса» ему можно было не сватать, благо уже давно успели и повстречаться, и разбежаться. Почему разбежались? Сложно сказать. Ссориться не ссорились, нравились друг другу, в постели тоже всё было нормально. Виделись, правда, от силы раз-два в неделю, ну так их обоих это устраивало. Или нет?..

«Вот уж впрямь — дивное создание! В жилах не кровь, а холодная сталь!» — заявил Френсис в пылу их первой и единственной ссоры.

Мэйра эти слова ужасно задели, да возражений у него не нашлось. Все попытки помириться он пресёк — не столько из обиды, сколько из любви к придурку Френсису… которого, увы, не мог любить так, как тот хотел. Пусть Мэйр любил его, дорожил им — но не испытывал ни щемящей нежности, ни головокружительной страсти, ни что там ещё полагается по уши влюблённому кретину.

Не испытывал — и, должно быть, не мог испытать. Ведь он же нелюдь, и в жилах его не кровь, а сталь.

— Ну, Дейд, где муженька-то оставила? — Френсис, конечно же, вовсю зубоскалил. — Меня, само собой, на всех хватит, но…

— Тьфу на тебя, рожа некромантская! — отмахнулась Дейдра. — Алана я пыталась вытащить, но он позорно сбежал от своего счастья. Я окружена занудами!

Мэйр искренне позавидовал своему другу: сам он не обладал достаточной сноровкой, чтобы улизнуть от капитана Дейдры Макинтайр. Та и мёртвого допечёт, да не хуже любого некроманта.

— А я идиотами, — сочувственно вздохнул Френсис. — Подменыш, а ты чем окружён?

— В данный момент — алкашней. — Он демонстративно отпил из бокала и прикрыл глаза, наслаждаясь насыщенным ягодным вкусом. Вино здесь подают приличное, если не сказать больше. — А вообще-то психами. Причём некоторые из них железно уверены, что они в порядке.

Френсис недоуменно приподнял брови — ну разумеется, встречались они всего-то с годик, а клятый некрос успел изучить его достаточно хорошо, чтобы заподозрить неладное. «Недоговариваешь ты что-то, пакость дивная!» — так и читалось на его бледном, подвижном лице.

— О каких психах речь? — тут же заинтересованно осведомилась дорогая сестрица. И на всякий случай понизила голос: — Никак ненаглядный Дорих что-то выкинул?

Мэйр шикнул на неё. Обсуждать канцлера, у которого повсюду уши, глаза и прочие части тела, в кабаке, полном народу, — верх недальновидности. И главный признак перебора с алкоголем, который у всякого боевого мага считается за достижение.

— Чует моя задница, не в канцлере дело, — хмыкнул Френсис, — а в чьей-нибудь хорошенькой мордашке. Признавайся, опять запал на какую горячую блондиночку?

Мэйр покладисто кивнул, с удовольствием наблюдая за вытянувшимся лицом приятеля. А что, «блондинка» и впрямь горячая. Ушибленная на всю голову, дикая, как десяток келпи, и наглая настолько, что любой некрос обзавидуется. Без щетины, грязи на щеках и в чистой одежде — красивая почти до неприличия. Не хуже любого столичного лорда, мнящего себя чистокровным имперцем в сотом поколении.

Ах да, он же и так без пяти минут лорд — Лейернхарт к тому же, чьё имя стараются не поминать всуе по сей день. Одних рассказов Фалько хватило, чтобы понять — если Себастьян и впрямь пошёл в высокородного папашу, Эрмегар ждут весёлые времена.

Правда, сначала стоит основательно подлечить ему голову. А значит, обо всей этой красоте без одежды придётся забыть — никто не отменял профессиональную этику, а вместе с ней ещё кучу неписанных правил любого приличного целителя.

Даже жаль. И вовсе дело не в любви с первого взгляда. Просто Мэйр, как и все остроухие, падок на всё красивое. А если оно ещё и уникальное…

— Мой мальчик вырос! — умильно восхитился Френсис, очевидно, восприняв молчание совершенно не так, как положено. Ну и пусть — зато отстанут со своими хахалями хотя бы на полчаса. — Ну давай, рассказывай, что там у тебя за психи в хозяйстве. Мы же умрём от любопытства!

— Ты некрос, тебя захочешь — хер убьёшь. Но я могу попробовать.

— Дейдра, ты слышала? Наш подменыш увиливает от ответа, — не унимался Френсис. — Мой вердикт — всё серьёзно, через месяц ждём свадебку.

— Главное, чтоб не некрос, — Дейдра меланхолично отхлебнула из своей кружки. — Меня пугают эти новомодные мезальянсы.

На последней фразе Мэйр не сдержался и совершенно неприлично рассмеялся, чудом не расплескав вино. Знала бы дорогая сестрица, что набивает в супруги любимому младшему братику необученного менталиста — лично побежала бы к коммандеру Макнейру, просватать своего непутёвого родственничка какому-нибудь перспективному некроманту. Ну или некромантке, Мэйр в этом плане непривередлив.

— Ну я-то не боевик, — резонно заметил он. — Стало быть, мне некросов обженивать дозволительно? Отлично. Эй, Френ, бежим в храм, пока разрешают!

— Нет уж, пакость из-под холма. Раньше надо было думать, а теперь не для тебя мама цветочек растила! — возвестил Френсис, манерно отставив руку со здоровенной кружкой эля. Да ещё и мизинчик оттопырил, зараза ехидная. — Однако у нас в некроотделе есть желающие…

— Вот ведь парочка придурков на мою голову, — вздохнула Дейдра и жестом подозвала подавальщицу. — Братец, тебе твою сладкую пакость повторить?

Мэйр открыл было рот, чтобы отказаться — с алкоголем у него никогда не ладилось, поэтому лучше не злоупотреблять, — но тут же оборвался на полуслове и стиснул в кулаке амулет ментальной связи.

«Подменыш, чеши в больничку, наш пиздец опять что-то натворил», — сообщил Фалько в свойственной ему изысканной манере. Оставалось лишь от души выругаться про себя, упрятать амулет обратно под ворот рубашки и спешно засобираться в сторону ближайшего портала.

— Что-то случилось? — обеспокоенно нахмурилась сестра. Мэйр неопределённо мотнул головой.

«Пиздец случился. Весьма симпатичный, но поди ж ты, наглухо ебанутый».

— Пациент… сложный, — выдал он уже на ходу. — Бежать надо. Увидимся ещё.

— Привет блондиночке, — понеслось ему саркастичное напутствие от Френсиса.

* * *

Нормальному человеку наверняка опостылело бы сидеть в камере уже на второй день. А то и вовсе на первый — сразу после того, как перед дверью объявились два соглядатая в алых мундирах.

«Охрана», — решил Себастьян.

Вопрос только, кого они охраняют — ценного пациента от неведомых врагов или врагов от него же?

«Интересненько», — выдал монстр, чем вызвал смешок.

Интерес интересом, а прибить бедняг ненароком не хотелось — Себастьян иллюзий относительно своего недолгого просветления не питал. Объявившегося к обеду лорда Фалько он пытался вразумить, на что тот эдак снисходительно улыбнулся, потрепал его по голове (монстр не иначе как упал в обморок от такого вероломства), всучил огромный пакет (с какими-то соленьями, вяленым мясом и яблоками) и был таков. Ни дать ни взять заботливый дядюшка.

Ещё раз глянув на стеклянную стену и решив, что вряд ли целый лорд-менталист отправит к нему двух ни в чём не повинных людей без какой-либо защиты, Себастьян махнул на охранников рукой. Пусть стоят. А у него вон — яблоки да копчёная телятина.

«Не камера, а дом отдыха», — чуть ли не счастливо заявил монстр. Ему, как и самому Себастьяну, из всех плюсов заключения больше всего понравилось обилие еды.

«И не говори».

А ещё были книги, которые на третий день принёс Мэйр. И непонятно как донёс — Себастьян только глянул на стопку тяжёлых фолиантов с мудрёными названиями, а спина и руки уже заныли. Хотя кто их знает, этих целителей — на попытку забрать стопку из изящных рук его удостоили вовсе не благодарностью. А впечатляющей тирадой, суть которой сводилась к одному — теория теорией, но никакой самодеятельности, и вообще «леди Рангрид не простит». Причём сказано это было таким тоном, что под «не-прощением» легко угадывалось «нам всем конец».

Кто такая эта загадочная леди, Себастьян спрашивать не стал. Воображение нарисовало грозную ведьму с развевающимися чёрными волосами, в плаще и почему-то с посохом, сверкающим молниями. Связываться с такой дамочкой категорически не хотелось. Потому Себастьян охотно покивал на все нравоучения, всё же отобрал книги и, в очередной раз полюбовавшись нечеловеческими глазами и острыми ушками, уткнулся в первый попавшийся талмуд.

«Магия есть чудо опаснейшее и последствия имеющее, а потому необходимо тщательно следить за её проявлениями и всячески контролировать, — гласили первые строчки. — Особо это важно для магов разума, чьё влияние может быть ужаснее любого другого колдовства».

Уж кто-кто, а Себастьян с подобным поспорить не мог. Но всё равно закатил глаза — автор книжонки, судя по всему, был как раз таки менталистом и предсказуемо полагал всех остальных магов заведомо слабее и бесполезнее. Ничего нового. Родерик тоже считал себя светочем магической науки, а остальных — недостойными бездарями. Не считая Себастьяна, пожалуй: во-первых, он менталист, а во-вторых, в глазах отчима был ходячим мешком с золотом.

Он потряс головой, ощущая, как сила рвётся наружу, стиснул кулаки и задышал, считая про себя. Первый путь к пресловутому контролю, если верить книжке и своему сомнительному опыту.

Направлений ментальной магии существует множество. Сюда относятся и стандартная телепатия, и эмпатия, и контроль над чужим разумом, воспоминаниями, снами, и наведение иллюзий… Обычно маг-менталист идеально владеет одним-двумя направлениями, остальные осваивает в процессе обучения и зачастую пользуется разными вспомогательными средствами в виде заклинаний, рун и артефактов.

У Себастьяна же (если опустить съехавшую крышу, монстра в голове и отсутствие контроля) проблем нет ни с одним видом ментальной магии. Судя по книге, основную специализацию можно определить по расходу резерва — чем больше сил тратится, тем менее приспособлен маг к данному виду воздействия. Себастьян, как ни пытался, не мог вообще припомнить случая, когда его резерв был полностью опустошён. Не считая катастрофы в Сером Доле, конечно, — в тот день его магия выплеснулась мощно, свела с ума и убила сотню человек, включая ментального мага Родерика.

«Первое. Узнать уровень сил, — неумело нацарапал на листке Себастьян. Скривился, поняв, что пишет хуже, чем Сэра в шесть лет, зачеркнул надпись и вгляделся в книгу. Как можно аккуратнее вывел: — Выяснить предельный уровень магического резерва».

Следующие несколько страниц Себастьян перелистал, поняв, что доходчивые объяснения кончились, а из заумных слов можно понять в лучшем случае половину. Но пропущенные страницы отметил всё на том же листке, подписав сбоку: «Спросить Мэйра». Подумав, неохотно дописал фамилию лорда-менталиста.

Следующий важный (для поехавшего мага так точно) пункт — пресловутый контроль. Дыхание на счёт и медитация — примитивный подход, действенный в самых простых случаях. Себастьян с его монстром в голове к таковым точно не относится. Когда не слышишь сам себя и видишь перед глазами мутную пелену, а внутри царит жажда крови и смерти, как-то не до счёта и фантазий о домике на берегу озера. Если верить автору учебника, самый удобный путь к контролю над магией — ежедневная практика, желательно монотонная и не имеющая эмоциональной привязки.

Себастьян огляделся. Кровать, стул, небольшая тумбочка и стол… в камере воздействовать не на что. Тем более Мэйр запретил выпендриваться и вообще строго-настрого велел забыть о магии на ближайшее время. Правда, есть ещё массивная дверь с едва заметной переливающейся сетью заклинаний.

«Мне она не нравится», — тут же охотно поведал монстр, предвкушающий новое развлечение.

«Мне нравится», — оборвал его Себастьян. Дверь, хоть и держала его внутри камеры, надёжно ограждала от внешнего мира, шума в голове и очередного приступа.

Другое дело, что Мэйр прав — он не мог прожить в лесу всю жизнь и не столкнуться с другими людьми. Не сможет просидеть и в камере, тем более что у Фалько на него явно какие-то планы. Однажды выйти всё же придётся, оставшись без защиты каменных стен и чужих заклятий, а значит, нужна стена совсем иного толка. Вроде той, что имелась в голове у дорогого дядюшки, или кем там ему приходился клятый лорд-менталист.

Себастьян наспех перелистал книгу до конца, но про ментальную защиту ничего не нашёл. Имеется целая глава, повествующая о защите от чужого воздействия, но о том, как оградить свои мозги от своих же способностей, нет ни слова. Подразумевается, что у всякого менталиста такая защита есть с рождения, и её можно только усилить.

Он устало потёр глаза и отложил талмуд в сторону. В голове вертелась какая-то мысль, но поймать её и оформить во что-то внятное никак не получалось.

«Идеи есть?» — неохотно поинтересовался он у монстра.

«Для особо одарённых напоминаю — мы в одном лесу сидели, — ехидно протянул тот в ответ. — Милашку спроси, он у нас умный».

«У нас?»

Монстр многозначительно промолчал.

Себастьян не заметил, как провалился в сон. То ли потому, что мудрые книжки обладают усыпляющим эффектом, то ли потому, что на постоянный контроль над чудищем уходила прорва душевных сил. Снилась ему всякая муть вроде кривоватых башен посреди леса, окружённых стаями крохотных человечков с разноцветными крыльями. Прежде чем удалось войти хотя бы в одну из них, картинка резко сменилась, и Себастьян оказался посреди поля, в окружении старых камней. Очевидно, когда-то они были крепостью, которую непременно нужно отстроить. И он строил, тягал камни голыми руками, почти физически ощущая их тяжесть; но стена обваливалась от малейшего порыва ветра.

— Цемент, — словно наяву услышал он голос — и с удивлением понял, что говорит он сам. — Для всякой стройки нужен цемент.

Хорошая идея, да где его взять посреди поля?

С этой мыслью он и проснулся. Ни капли не отдохнувший, зато с накрепко засевшим в голове вопросом — а как всё-таки построить крепость посреди поля, имея только камни?

«Это же очевидно, идиот», — монстр наверняка закатил бы глаза, если бы мог.

«Так просвети идиота!»

«Магия, гений».

«Я тебе что — маг земли?»

«А ты что, всерьёз собрался замок себе строить?»

Ладно, стоит признать — он и впрямь идиот, которому нужен хороший мозгоправ.

«Блядь».

Строительный материал для любого мага — вот ведь сюрприз! — магия. Желательно подкреплять её мудрёными заклинаниями и прочей ерундой, о которой Себастьян пока не имеет ни малейшего понятия. Всё, чему он успел научиться у Родерика, — видеть чужие плетения на артефактах, которые ему приходилось ломать. В этом они с монстром неплохи, стоит признать. Взять хотя бы наручники, которых не хватило и на пару дней, а ведь они наверняка были рассчитаны на психов вроде него.

Себастьян оглянулся на дверь. В отличие от браслетов, она пока держалась, загадочно мерцая. Интересно, что сотворили с ней учёные маги, раз она смогла столько времени удерживать их с монстром?

Он поднялся с кровати, старательно игнорируя настороженные взгляды охранников в свою сторону. Махнул рукой — мол, не пяльтесь, все в порядке, — и позвал своего монстра. Наверное, впервые сделав это по доброй воле.

«Поможешь?»

«Эй, напоминаю, нам запретили выделываться. Не то чтобы я против…»

«Мы не будем колдовать. Просто… посмотрим».

«Ах, ну если посмотрим, — монстр в голове ехидно хихикнул. — Ну давай попробуем. Но перед эльфом оправдываться будешь ты».

Можно подумать, были ещё какие-то варианты.

Сила выплеснулась лениво, неохотно, будто ей и впрямь нравилось сидеть без дела. На самом деле нет — просто ей не нравилось подчиняться Себастьяну. С куда большим удовольствием она бы рванула вперёд, снесла стены, дверь и обоих охранников, упиваясь их страданиями. Но сейчас монстр под контролем, пусть и не очень уверенным. А может, ему самому интересно, что задумал его дурной хозяин.

Дверь постепенно исчезла перед взором, сменившись переплетением нитей. Разноцветных, крепких — так просто не разорвать даже его чудовищу.

— Из чего же ты сделана?.. — проговорил Себастьян. Осторожно подцепил одну из нитей — и тут же отпустил, почувствовав, как неприятно кольнуло пальцы.

Распутывать узлы всегда нужно с конца. А разбирать плетение заклинаний — с самого верхнего слоя. По логике (и кое-какому опыту) последней всегда накладывают охранку, будь то защита от воров, взлома или даже случайного падения. Учитывая, что в этой камере держали пациентов, которым необходима помощь целителей, в первую очередь стоит искать сигнализацию.

Одну за одной Себастьян перебирал нити, пока не заметил ту, что тянется за пределы двери. Коснулся — в голове тут же отдалось тихим звоном. Причём не только в его, судя по всему. По ту сторону раздался голос одного из охранников:

— Эй, парень, отойди от двери!

«Кажется, им не нравится твоё посмотрю, — деловито сообщил монстр. — Спровадить их?»

«И сломать это? Нет уж».

«Зануда».

«Ага», — согласился Себастьян и решительно потянул за нить охранного заклинания.

— Зови лорда Фалько! — снова раздалось из-за двери. — И подменыша!

* * *

Чего только не напридумывал себе Мэйр, пока добирался от грёбаного кабака до иленгардской больницы. Картинки перед глазами вставали одна краше другой: и собственно сама больница, полная психов; и свихнувшиеся жители столицы, режущие друг другу глотки; и сам Себастьян, обращённый в прах расторопными некромантами во главе с Макнейром. Последнее отчего-то пугало больше всего, и природы этого страха он, как ни силился, так и не смог понять. Просто было ужасно представлять мёртвого Себастьяна, которому очень не повезло в жизни — и которому именитый целитель Макинтайр не смог помочь.

Поправка: не успел, легкомысленно решив, будто в четырёх стенах, под присмотром Фалько и после его, Мэйра, терапии, с Себастьяном уж точно ничего не случится.

«Целитель, мать твою, — выругался про себя Мэйр, толкая кованую калитку больничных ворот. — Что я прошляпил?»

— Уилл! — окликнул он маячившего у дверей больницы Фалько. Тот нервно притопывал и оглядывался по сторонам, видимо ожидая его. — Что случилось?

— В душе не ебу, подменыш, — отозвался Уилл и махнул рукой, мол, по пути поговорим.

Оно и правильно — оставлять без присмотра свихнувшегося (и явно что-то натворившего) мага точно не стоит.

— Со мной связался один из охранников, что я к нему приставил. Кажется, наш мальчик собирается сбежать: сломал защиту на двери, на требования остановиться не реагирует.

Мэйр коротко кивнул и прибавил шагу; почти бегом слетел вниз по узкой лестнице…

…и узрел охрану живой и здоровой. Двое громил в гвардейской форме сгрудились возле двери, не замечая прибывшего на их зов целителя, и с явным интересом глазели на дверь камеры.

— Ишь, — суфлёрским шёпотом выдал один, — ковыряется, сука. Упёртый какой.

Его напарник захихикал, а Мэйр зло сощурил глаза. Ковыряется, значит!

— У вас мозги есть?! — рявкнул он не своим голосом. Боевики шарахнулись от двери и вытянулись по струнке; один даже честь отдал, надувшись от важности. — Хоть одни на двоих! Вы на кой хер тут стоите?!

— Мы это… ну… мы…

— «…не годимся даже на то, чтобы стенку подпирать, уж куда там вырубить пацана», — хладнокровно закончил Мэйр. И, заслышав за спиной шаги, прибавил: — Уилл, охрану смени. Чтобы я этих двух кретинов здесь больше не видел.

И, не дожидаясь ответа, он снял запирающее заклинание. Лязгнул засов; дверь с грохотом распахнулась.

Представив взору Мэйра отнюдь не поехавшего берсерка или психа с раздвоением личности. А вполне себе живого и целёхонького Себастьяна, который мало того, что смел просто стоять и пялиться на них как ни в чем не бывало, но ещё и выглядел удивлённым и будто бы даже разочарованным.

— Вы рано, — заявил он, неохотно отступая от клятой двери. — Я что-то не то сделал?

Прежде, чем Мэйр вообще успел открыть рот, Себастьян вдруг нахмурился и, по-птичьи склонив голову на бок, поинтересовался:

— Кто тебя так разозлил? И… испугал?

Больше всего сейчас хотелось взять стопку тяжёлых книг и уронить на голову засранцу. Однако Мэйр сдержался и, прикрыв глаза, спросил чуть подрагивающим голосом:

— Радость моя, тебе о чём-нибудь говорят слова «цепная реакция»? «Нестабильная матрица», «число выходных каналов»?

— Н-ну…

— Что, нет? Хорошо, давай попроще, — он выдохнул и судорожно сцепил руки в замок, силясь усмирить живую сталь — та хлестала наружу вместе с праведным гневом, расчерчивая на коже мудрёные узоры и норовя выпустить шипы. — Скажем, «взлететь на воздух», «дымящийся котлован», не знаю… «блядская гора трупов»!

— Да что ты сразу… я же просто посмотреть хотел! — возмутился Себастьян. — А вовсе даже не…

Когда Мэйр вскинул на него полный бешенства взгляд, он осёкся и, кротко потупив взгляд, непривычно робким тоном сообщил:

— У тебя… э-э… иголочки. Вот здесь, — и указал на свой лоб, а затем с любопытством уточнил: — А все эльфы такое умеют?

Кто бы знал почему, но для Мэйра это стало последней каплей. Схватив первое, что попалось под руку (к счастью, то была подушка), он принялся под гнусные смешки лорда Фалько охаживать его горе-племянничка, попутно рыча что-то в духе: «Уебу нахрен, погань ты белобрысая!»

И наверняка уебал бы, не будь Себастьян, во-первых, сильнее физически, и во-вторых, несносным мудаком, которому явно пришла в голову какая-то навязчивая идея. Стойко стерпев побои и дождавшись, пока Мэйр остановится, чтобы перевести дух, он выдернул злосчастную подушку из его рук. Отбросил её куда-то в сторону, чтобы в следующий момент обхватить запястья, мимолётно коснуться губами пальцев и потянуть к столу, с разложенными на нём книгами и листками.

Он ткнул в один из них:

— Как это узнать?

На листке корявым полудетским почерком было выведено: «Выяснить предельный уровень магического резерва».

Мэйр не спешил отвечать — как же, разбежался, лететь разрешите! Он всё ещё кипел от злости, да к тому же был обескуражен внезапными домогательствами — и собственной на то реакцией. Другой его пациент, архимаг Нэльтан, за такие фокусы едва не лишился зубов — Мэйр не терпел, когда его трогали всякие малознакомые типы, — а этот жив и цел… да и домогаться мог бы поактивнее, а то как-то не очень убедительно…

Бездна, о чём он вообще думает? Этот поганец и так уже обнаглел, не хватало ещё подкинуть ему эдакие затейливые мыслишки!

«Пакость из-под холма, — процитировал Мэйр заразу Френсиса, — ты скоро четвёртый десяток разменяешь, а всё никак не признаешь очевидное… Нельзя тебе пить, вот совсем!»

Нельзя, видят боги и богини. Один бокал слабенького вина — а он уже отлупил подушкой пациента (хоть тот и заслужил) и теперь стоит как идиот, полыхает физиономией и дурацкими ушами. Больше от ярости, чем от смущения, но…

«Но пациента следует осадить, — твёрдо решил Мэйр. — Иначе в следующий раз он таки подорвёт лечебницу».

С этой мыслью он отошёл к кровати и опустился на краешек; скрестил руки на груди и демонстративно уставился перед собой. Пусть Фалько просвещает новообретённого родственничка по поводу замеров резерва и прочей чушатины.

— Сразу видно, сынок Лейернхарта, — усмехнулся Уилл, пройдя к столу. — Подменыша довести — это надо обладать незаурядным талантом. Он у нас, между прочим, незлобливый; для тёмного так вообще добрейшее существо!

«Добрейшее существо» нахохлилось пуще прежнего, хотя держать лицо было сложно. Мэйр намеренно выплеснул наружу свои эмоции — гнев, расстройство, обиду, целую уйму неодобрения, — а в ответ получил ожидаемую волну стыда, сожаления и ещё непонимания. И уже готов был простить «погани белобрысой» всё на свете…

Нельзя. Непрофессионально. Нет. Терапия идёт пациенту впрок, только если тот правильно мотивирован.

— Ну, неслух, что у тебя тут? — Фалько шустро сцапал листок со стола. — А, ясно. Замер резерва обычно делают в академии. Там много всякого оборудования нужно, и ради тебя его никто сюда не потащит. Так что когда вылечишься… И нет, ты точно не вылечишься, если будешь ковыряться в плетениях архимагов. Мэйр правильно разозлился: вот ты не туда нить повёл, не там сковырнул — и таки да, дымящийся котлован. — Ответом ему был тяжёлый вздох. — То-то же. А ты что думал, там для красоты столько всего наверчено? Зачем вообще к двери полез? Обратно в леса захотелось?

Себастьян, чтоб его макнейровские вампиры до самой Шафри гнали, отвечать дорогому дядюшке не торопился. Краем глаза Мэйр заметил, как тот нахмурился, поджал губы и сложил руки на груди.

— Прости, я не хотел тебя… — он вдруг запнулся, не то подбирая нужное слово, не то раздумывая, за что именно извиняться, — расстраивать. Со мной бы ничего не случилось. Я сломал бы её. Если бы захотел. А я хотел просто посмотреть.

Ещё немного, и Мэйр бы не выдержал — его так и подмывало обернуться, посмотреть гадёнышу в глаза и высказать всё, что он думает о его умственных способностях. Посмотреть он хотел, видите ли!

Не успел, то ли к счастью, то ли к сожалению. Напоследок расстроенно вздохнув, Себастьян повернулся к Фалько и своим бумажкам.

— А без оборудования можно? Примерно?

Клятый лорд, не переставая распространять в воздухе флюиды веселья, немного помолчал и с сомнением выдал:

— Седьмой высший, наверное?

— Восьмой базовый, — сухо поправил Мэйр. — Может, он самую малость не дотягивает, но тут честнее округлить. Один демон к концу обучения будет десятый базовый, а то и средний.

— И что это значит? — озадаченно уточнил Себастьян.

— Это значит, что надо было читать книжку по теории магии, а не насиловать несчастную дверь, мои нервы и…

— Тихо, подменыш! — одёрнул его лорд Фалько. Вроде и дружелюбно, а понимаешь, что ни фига не просьба. — Хватит парня третировать, он уже не знает куда деться… Хотя книжку почитать действительно было бы нелишним. Что ж, если очень упростить, то всё, что выше пятого базового уровня, — по умолчанию много. Тебе двадцать восемь лет, это всего-ничего, и при этом ты не обучен. Исходя из этих данных, восьмой базовый — просто охренеть как много. Так что быть тебе архимагом, Себастьян, — тут он выразительно фыркнул. — Себастьян и Гейбриел. Боги, а кузен Эдди впрямь был затейник.

Себастьян в ответ на эту тираду задумчиво кивнул и прошёлся по камере, то и дело поглядывая в сторону двери.

«Намазано ему там, что ли?» — возмутился Мэйр.

Фалько, судя по всему, мучил примерно тот же вопрос.

— Итак, раз уж мы ответили на твой вопрос, не расскажешь, при чём здесь дверь?

— Она, — Себастьян небрежно махнул рукой в сторону выхода, — ни при чем. Но у неё есть защита. Хотел узнать, как она работает.

Мэйр переглянулся с недоумевающим Фалько. Судя по выражению его лица, Уилл тоже тщетно пытался увидеть связь между величиной резерва, дверью и её магической защитой. Зато Себастьян её видел отлично. И тоже непонимающе пялился на них ую минуту, прежде чем подойти к столу, отыскать там книгу («Чтоб я тебе ещё хоть раз что-то кроме дамских романчиков принёс!») и нагло усесться рядом с Мэйром.

— Здесь написано, у ментальных магов врождённая ментальная защита, — он пролистал книгу, сходу нашёл нужную страницу и ткнул в изображение человеческого мозга, обведённое кругом. — У всех, но у меня её нет. Больше нет. А я хочу её восстановить. Чтобы однажды выйти из этой камеры и не возвращаться в лес. Для этого мне нужна стена, как у вас, — он указал пальцем на свою голову, а затем на лорда Фалько. — И если всё так, как вы сказали — про мой уровень, — она должна быть очень крепкой. Как эта дверь с заклинаниями.

— Кажется я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул Уилл. — И ты молодец, Себастьян. Вот только поумерь пыл — в одиночку у тебя вряд ли выйдет что-то дельное. И быстро тоже не получится.

Себастьян коротко глянул на картинку в книге и зачем-то на свои руки. Красивые, надо сказать — крепкие, с широкими ладонями и длинными пальцами, при взгляде на которые в голове возникали совсем уж неприличные мысли.

Настолько неприличные, что оставалось лишь отвесить себе мысленного тумака — «Веди себя прилично, это же пациент!» — и заодно понадеяться на собственные ментальные щиты. Которые, увы и ах, явно не рассчитаны на монстров вроде Фалько и его родича.

— Я знаю, — тем временем ответил Себастьян. К счастью, ему было не до Мэйра и его занимательных мыслишек. Вроде как. — Мне нужна ваша помощь, вам — менталист вроде меня. А времени у меня достаточно.

— Вот именно — времени достаточно, — кивнул Уилл, вертя что-то в руках — кажется, то был амулет ментальной связи. — Напоминай себе об этом почаще и не забегай вперёд. А если уж решил сотворить какую-нибудь глупость, то хотя бы спроси у нас для начала. Убьёшься об нестабильную сеть заклинаний — и плакала моя пенсия!

«Пенсия? Ой, лукавишь, старый хрен, — едко подумал Мэйр, направляя мысль прямо адресату. — Он тебе нравится, и ты уже немного к нему привязался».

Лорд-менталист насмешливо вскинул брови — услышал, а как же! — и сунул амулет в карман сюртука.

— Что ж, пора возвращаться на работу — меня сюда прямо из допросных выдернули. Дела, — он многозначительно хмыкнул, — не терпящие отлагательств. Счастливо оставаться, детишки! Не поубивайте друг друга, пока папочка работает.

Легко сказать! Мэйр все ещё злился на Себастьяна. Возможно, не так сильно, как сначала, но огреть чем-нибудь тяжёлым по непутёвой голове по-прежнему мечтал.

— Я тоже пойду, пожалуй, — как можно более прохладно проговорил он и собирался было встать с кровати.

Не успел — Себастьян поймал его за руку и потянул обратно. Отпустил, правда, почти сразу же, и прежде чем Мэйр успел возмутиться, принялся оправдываться:

— Послушай, Мэйр… Я, наверное, и правда не должен был этого делать, — он кивнул на треклятую дверь. — И ты говорил, чтобы я не колдовал, но… Я должен был. Просто посмотреть, ничего больше, поверь.

Должен.

Он, видите ли, был должен.

Первым порывом было уронить-таки что-нибудь на непутёвую белобрысую башку, однако Мэйр строго-настрого запретил себе это делать. Целитель не должен лупить пациента. Даже если очень хочется.

(Архимаг Нэльтан не в счёт: сексуальные домогательства от всяких светлых фанатиков, которые тебе неприятны до зубовного скрежета, следует пресекать на корню.)

— Я сразу понял, что ты умный парень, — начал он подчёркнуто бесстрастным тоном. — Именно на твой ум я и понадеялся, когда сказал, что колдовать нельзя, и что необученные маги — потенциальная угроза. Видимо, зря.

— Мэйр, я…

— Ничего не желаю слушать.

Сидеть на месте стало невыносимо. Он поднялся и прошёлся по камере туда-сюда, сам не понимая, отчего внутри по-прежнему такая прорва раздражения и досады.

— Мне, как и тебе, всего двадцать восемь, однако я вылечил немало людей. И никогда не нуждался в чьей-то там благодарности. Но всё же, знаешь… я ведь вкладываю в тебя грёбаную уйму сил, без малейшего сожаления трачу своё личное время… О, я получу щедрую подачку от лорда-канцлера и твоего нового дядюшки, однако и в ней я не нуждаюсь — я бы лечил тебя и задаром, потому что никогда и никому не отказываю в помощи, — Мэйр поморщился и досадливо помотал головой. Не хватало ещё, чтобы без того гнусный эмоциональный шантаж превратился в эдакое самовосхваление. — Мне неприятно говорить это, и всё же прошу тебя, Себастьян: в следующий раз, когда тебе захочется сотворить некую смертоубийственную хрень, — будь мне хоть чуточку благодарен и не пытайся похерить в долбаную Бездну всё, что я для тебя делаю.

Чувствуя, что ещё немного, и его начнёт тошнить от самого себя, он искоса глянул на Себастьяна — тот с преувеличенным вниманием уставился на каменные плиты пола, до белизны стиснув руки на коленях.

«Ну хоть что-то до него дошло, — заключил Мэйр. — Демоны Инферно, ну не создан я для роли макнейроподобного мудака! Зануда и мямля, воистину так».

Про себя выдохнув с облегчением, он куда более сердечным тоном прибавил:

— Я сказал всё, что хотел. Теперь давай закроем эту тему и, надеюсь, больше не будем к ней возвращаться.

— Я благодарен тебе, — не поднимая головы, проговорил Себастьян. — И обещаю, что не буду делать ничего опасного. Но… проблема в том, что опасность во мне, — он поднялся с кровати и приблизился к нему. Трогать, правда, не стал, просто смотрел внимательно и устало. — Если для того, чтобы быть с вами, мне придётся разобрать эту камеру по кирпичику — я сделаю это. Я хочу защитить вас от самого себя. И он хочет. Пока. Я не мог отказаться от такого… шанса.

Злость испарилась, полоумного бедолагу предсказуемо стало жаль чуть не до слёз. Себастьяном двигало не дурное любопытство и не тоска по лесным дебрям — он просто боялся навредить магам, которые ни с того ни с сего взялись ему помогать. И никак не мог понять, что один из этих магов многоопытен и чудовищно силён, а другой… ну, хоть и сопляк, а тоже не последний магистр в Империи. Может, Мэйр и бездарь в боевой магии, однако есть другие способы постоять за себя.

— Я не буду извиняться за то, что наорал и побил подушкой, — проворчал он, насупившись. — Конечно, мне не следовало так делать, но ты ужасно меня напугал!

Себастьян после этих слов понуро опустил голову, потерянный и жутко несчастный. Мысленно ругая себя на все корки, Мэйр со вздохом провёл рукой по его плечу. А затем и обнял — это лучшее, что сейчас можно сделать.

И худшее, что вообще можно сделать. Между ними двумя и так установился чересчур тесный эмоциональный контакт, и любая физическая близость только усугубит ситуацию. Мэйр чувствовал сильные руки, сжимающие чуть не до боли, тяжёлое дыхание над ухом, жар чужого тела; шквал эмоций, близко не похожих на благодарность к доброму доктору, — и понимал, что должен это прекратить.

Должен.

Но не может. И не очень-то хочет. И вообще, кажется, теряет контроль над ситуацией.

Боги и богини, ну до чего же стрёмно! (И приятно.)

— Я больше не сержусь, — пробормотал он, чуть отстранившись и тщетно стараясь вернуть хоть какое-то подобие превосходства. — Ну и… раз уж хочешь стенку — будет тебе стенка. Только без самодеятельности, я тебя прошу.

Себастьян отпустил его неожиданно легко — убрал руки, напоследок проведя пальцами по запястью, отчего Мэйр едва смог сдержать совсем уж неприличный вздох.

— Хорошо, — кивнул он с выражением абсолютной серьёзности на красивом лице. — Начнём сегодня?

Всё, что оставалось Мэйру, — закатить глаза… и отступить к разложенным на столе книгам. Этому проще дать, чем объяснять, почему «нет».

Глава 5

[Примечание: месяц Левис — апрель]

Себастьян редко чувствовал себя хорошо. Ну, то есть настолько хорошо, чтобы бешеная магия успокоилась, не грозя снести всё на своём пути. И даже внутренний монстр заткнулся, лишь изредка вставляя свои комментарии по делу и без. Особенно часто, когда дело касалось Мэйра — что с чудищем не так и почему ему вдруг понравился целитель, Себастьян понять не мог. Боялся, что тот задумал что-то ужасное, и старался держаться подальше.

Хотя с этим возникли трудности — не обращать внимания на чарующие глаза, острые уши, которые почему-то очень хотелось потрогать, и тёплую, будто бы знакомую уже лет сто магию никак не получалось. Мэйр нравился ему, особенно когда улыбался, демонстрируя ровные белые зубы и чересчур острые для человека клыки.

О природе своей симпатии Себастьян предпочитал не думать: душевное расстройство, тоска по общению с людьми и благодарность за помощь — причин находиться рядом с Мэйром предостаточно. Хороших людей («Магов», — раз за разом поправлял он себя) приятно любить.

«И лапать тоже», — ехидно добавил проснувшийся монстр.

«Не было такого!» — возмутился Себастьян, чувствуя, как начинает гореть лицо.

Кажется, он и впрямь переборщил с прикосновениями к Мэйру — не зря же тот первые пару дней после происшествия с грёбаной дверью шарахался от него, как от прокажённого. Но что Себастьян мог поделать? Ведь Мэйр был так расстроен и обижен; непременно хотелось обнять и убедить, что вот он, живой и даже здоровый (не считая головы, но от этого никуда не деться).

Теперь он старался не трогать целителя без причины, невзирая на свои порывы и назойливое нытье монстра о том, что он — Себастьян то есть — дурак и ничего не понимает в отношениях.

«Можно подумать, ты понимаешь», — огрызнулся он тогда в ответ. Кажется, даже вслух; но, к счастью, он был один.

«Да уж побольше твоего, идиот».

Нет, кое-что Себастьян всё же понимал. Например, что думать о Мэйре в ключе, отличном от «доктор-пациент», неправильно в принципе. Мало того, что смахивает на зависимость, вызванную болезнью и десятью годами жизни в одиночестве, так ещё и отношения между мужчинами… В Сером Доле, насколько он помнил, это считалось ненормальным, хотя сам Себастьян пару раз ловил себя на отнюдь не дружеской симпатии к приятелям из школы. Но списывал всё это на подростковую придурь, тем более что по-настоящему его никогда не интересовали ни романтика, ни секс. Потребность организма, не более того. За десять лет жизни в лесу он ни разу не задумался о том, что ему кто-то нужен. Жить среди людей хотелось только из желания иметь нормальную крышу над головой, тёплую постель и вкусную еду. И не думать о том, переживёт он очередную зиму или нет.

А отношения — нет, их Себастьян хотел разве что лет в тринадцать, когда после пары-тройки поцелуев за старым сараем уже представляешь себе семейную жизнь и общего кота.

— О чём задумался?

Он вздрогнул. Приход Мэйра каким-то чудным образом прошёл мимо его внимания.

— Да так… — Себастьян развернулся, приблизился в два шага и забрал у него из рук очередную стопку книг. — «История магии»? Зачем она мне сейчас?

— Вместо романчика почитаешь. Нет, я подумывал принести тебе «Любовницу для тёмного лорда», но решил, что ты не оценишь.

Себастьян поёжился, представив себя читающим любовный роман (и припомнив одну такую сказочку, которую Мэйр со злорадной усмешкой притащил на следующий день после его «диверсии»).

— Уж лучше «История магии».

— Вот и я так подумал.

Сложив книги, он не спешил поворачиваться к Мэйру — думал, как бы получше напомнить ему об обещании помочь с защитой. Не то чтобы ему на самом деле этого хотелось. Подобное… предприятие с участием ни в чём не повинного целителя казалось жутко опасным. И Себастьян был бы рад, если бы на его месте оказался кто-то другой. Сама мысль о вреде Мэйру давила на мозги, отдавалась глухой болью где-то внутри. С другой стороны, если не он, то кто? Монстр не выказывал желания сотрудничать с кем-то ещё. Он и на охранников за дверью посматривает как на… обед; что говорить о том, чтобы впустить сюда кого-то кроме Мэйра и Фалько?

«Они тихие. И мы им нравимся».

«Надолго ли?» — мрачно спрашивал Себастьян. На что монстр внутри него непременно ухмыльнулся бы, не будь он надёжно заперт в чужом теле.

— Мэйр, я хотел спросить… как много времени может занять создание защиты?

— А ты куда-то торопишься? — усмехнулся Мэйр и встал рядом. Подцепил один из листков, исчерченный линиями — Себастьян, оставаясь один, по памяти перерисовывал плетения заклинаний на двери. — Никак не успокоишься?

— Не успокоюсь. Надо же мне чем-то заниматься здесь? И да, тороплюсь, — он развернулся к целителю, аккуратно забирая изрисованную бумажку. — Я чувствую себя хорошо сейчас. Благодаря тебе и Фалько. Но… я не знаю, сколько это продлится. Ему может не понравиться что угодно. И тогда ты пострадаешь. Все вы. А я этого не хочу.

Мэйр уже привычным нервным жестом заправил за ухо непослушную прядку, что всё время выбивалась обратно и лезла в глаза.

— Мне сложно делать выводы о твоей ментальной защите, — наконец проговорил он чуть извиняющимся тоном. — Твой случай необычен, почти уникален. Каркас защиты — или, если тебе так понятнее, её фундамент — будет ставить Уилл; он же покажет тебе, как слои наращивать. Что-то будет нарастать само, но это очень медленно — как если сравнивать естественную регенерацию и воздействие целителя. Что касается сроков… ну, думаю, дня через три-четыре я разрешу ему начать. Не раньше.

— Почему не сейчас?

— Потому что твоё состояние, хоть оно и улучшилось, всё ещё нельзя назвать стабильным. Ну, то есть… поставит Фалько каркас, а тут откуда ни возьмись твой… злобный близнец. И всё насмарку, — на лице целителя проступило нечто сродни неприязни пополам с любопытством. — У него есть… не знаю… имя? Ты всё время говоришь «он», но, возможно, придумал ему какую-то кличку?

Этот вопрос — давно ожидаемый, но всё равно внезапный — изрядно смущал. И злил, причём Себастьян сам не понимал, почему именно. Монстр — слишком уж личная сторона его непростой жизни, и рассказывать о нём означает снова окунуться в воспоминания о Родерике, о том дне, когда был уничтожен Серый Дол…

О Сэре.

— Я стараюсь не обращаться к нему. Тем более по имени. Это слишком… — Себастьян запнулся. Слишком нездорово? Не ему говорить о здоровье. — Просто слишком. Но поначалу называл Эдом.

— Эдом, — повторил Мэйр безо всякого выражения, но отчего-то казалось, что он сделал в голове некую мысленную пометку. Так и тянуло подглядеть, но Себастьян, худо-бедно совладавший со своей дурной силой, не стал лезть в чужое сознание. Невежливо, да и опять получить подушкой неохота. — Ты прав — ни к чему звать его по имени. Никакого Эда на самом деле нет.

От этих простых слов Себастьян дёрнулся, будто его ударили. Не из обиды, вовсе нет — напротив, он как будто подсознательно ждал, что кто-то озвучит очевидное. Но…

«Зря он это сказал», — мрачно заявил монстр, его голос был пропитан недовольством и злобой.

Он злился на Мэйра, пробуждал магию. Тёмную, страшную, волной проходящую по телу вместе со страхом самого Себастьяна.

«Не трогай его!»

Дёрнуть силу на себя удалось, впившись ногтями в ладонь. Боль отрезвляет. Иногда. Когда удаётся её почувствовать.

— Именно об этом я и говорю, — для Мэйра его метания не прошли незамеченными, однако он и бровью не повёл. — Видишь ли, у ментальных магов нестабильная, подвижная психика: это подразумевает низкую стрессоустойчивость, что компенсируется крайне высокой адаптивностью. Я не так много знаю о твоём прошлом — пока что, — но кое-какие выводы сделал.

Лёгкая рука легла на предплечье; тонкие пальцы сжались с неожиданной силой, почти причиняя боль — но только почти. Чужая сила потекла по коже, под кожу, заставляя монстра присмиреть. Хотя его недовольство ощущалось и сквозь марево неестественного спокойствия.

Монстру не нравилось, что его, великого и ужасного, держат за какой-то жалкий глюк.

— Он определённо существует, — пробормотал Себастьян. — И он зол. Не зли его. Пожалуйста…

Мэйр ответил недоброй клыкастой ухмылкой — словно бросая вызов «злобному близнецу».

— Его нет, — повторил он неожиданно резким тоном.— Просто однажды случилось то, чего ты, после множества пережитых стрессов, уже не смог вынести. И тогда, чтобы избежать полного безумия, ты разделил сознание на две части: на одну налепил ярлык «хороший», на другую — «плохой». И «плохой» ныне ответственен за большую часть того дерьма, которое ты натворил.

Себастьян судорожно помотал головой и попытался отстраниться, однако Мэйр не дал. Теперь уже обе его руки очутились в плену хрупких с виду, но таких сильных и цепких пальцев.

— Нет-нет, я вовсе не хочу тебя пристыдить, — продолжил целитель вкрадчиво и тихо, почти полушёпотом; его глаза мягко вспыхнули — бледное золото и ледяная зелень, точь в точь блуждающие огни, что загораются на болотах в лунную ночь. — Ты спасал свой разум, делал это как умел… Ты молодец. Так было нужно. Но теперь эта вынужденная мера обернулась большой проблемой. Ты не сможешь жить среди людей, оставаясь таким; и тебе придётся исправить то, что ты сделал. Понимаешь меня? — Себастьян рассеянно кивнул и только затем, опомнившись и нервно выдохнув, снова мотнул головой. — Исправить — значит, вернуть целостность личности. Иными словами, ты либо научишься жить с тем, что когда-то сделал — как бы ужасно оно ни было, — либо умрёшь. Всё в твоих руках и в твоей воле, Себастьян.

На этом Мэйр счёл разговор оконченным и отпустил его руки. Или попросту хорошенько выложился, судя по тому, как неуклюже он опустился на краешек стула, с силой растирая виски. Его стало жаль. Так сильно, что Себастьян опустился перед ним на одно колено и уже сам сжал его ладони в своих, аккуратно отнимая их от головы. Удивительно, но то была не столько его реакция, сколько монстра — тому словно было жаль, что он причинил «эльфу» столько неудобств.

«Он мне нравится», — ворчливо пробормотал он, неохотно отступая куда-то вглубь сознания и забирая с собой взбесившуюся магию.

— Извини, — проговорил Себастьян тихо. Мэйр не ответил, но голову поднял, смотря внимательно, будто ожидая продолжения. Говорить о прошлом отчаянно не хотелось, но и молчать под этим взглядом совершенно невозможно. — Мне нечего рассказывать о себе, Мэйр. Большую часть ты знаешь — об отчиме, сестре и деревне. С момента, как проснулась сила, до того дня, как их всех не стало, я хорошо помню только тьму, плетения чужих заклинаний и боль. Когда стало совсем невыносимо, пришёл он и остановил всё это. Убил всех, до кого дотянулся, но спас меня. Я ненавижу его за то, что он сделал. Но не уверен, что готов избавиться от него.

— Да не нужно от него избавляться! — сердито воскликнул Мэйр. Но тут же смущённо потупился и ощутимо сбавил тон: — Прости, пожалуйста, я с дежурства и задолбан малость… Но нет, нет, он тебе нужен — и подспудно ты это понимаешь. Проблема в том, чтобы признать это, принять его как часть себя. Неотъемлемую часть — но не главенствующую. В противном случае… ну, итог немного предсказуем.

«Да, я стану главным, и жизнь будет намного веселее», — протянул на задворках сознания монстр, заставив усмехнуться против воли. Справедливости ради (и не считая тяги к насилию), он и впрямь куда интереснее — не знает страха, не испытывает стыда и намного быстрее соображает, что ответить. Как будто только Себастьян торчал в лесу десять грёбаных лет, в то время как монстр тренировался в язвительности и сарказме.

— Он утверждает, что понравился бы тебе куда больше. А я зануда и взять с меня нечего, — он неохотно выпустил ладони Мэйра из своих и поднялся. — Может, тебе стоит прилечь?

Его — ну разумеется — одарили возмущённо-высокомерным взглядом.

— Благодарю покорно; я пока что далёк от состояния «упасть и не встать», — заявил Мэйр. — Но если ты в порядке, то мне впрямь лучше пойти домой и лечь спать. И да, своему подельнику можешь передать, что он мне уже не нравится. Злобные кровожадные мудаки слегка не в моём вкусе.

Себастьян всё же протянул руку, помогая Мэйру подняться, и с трудом усмирил желание придержать его за плечи. Не оценят, судя по сверкающим глазам и сумбурным мыслям обо всяких обнаглевших пациентах — настолько громким, что не подслушать не вышло.

— Извини, — ещё раз проговорил он, на этот раз не зная, за что именно извиняется.

За всё, наверное.

Мэйр только отмахнулся.

— Тебе не за что просить прощения. Просто постарайся смириться с мыслью, что есть только ты. Собери себя в одно целое. Это твой путь к исцелению.

Несколько заторможено Себастьян кивнул. Если для того, чтобы не быть опасностью для Мэйра и не видеть его таким… измотанным после их общения, нужно избавиться от монстра — он готов попробовать. Даже если придётся вновь столкнуться с кошмарами прошлого. В любом случае, тот тёмный период его жизни никогда уже не вернётся — Родерик мёртв, как и тот деревенский мальчик. Прежний Себастьян.

— Постараюсь.

Когда Мэйр ушёл, на прощание попросив всё же не увлекаться чужими заклинаниями («Отстань уже от грёбаной двери, всеми богами молю!»), Себастьян, недолго думая, принялся за изучение «Истории магии». Сам не знал почему, просто внезапно стало интересно. Особенно раздел про менталистов — в самом деле, не читать же про некромантов и их жуткие эксперименты над людьми, живыми и мёртвыми? Хотя кое-что о слугах Хладной выцепить всё же успел — согласно информации, некросов ментальная магия почти не берёт, а уж поджечь им мозги вовсе проблематично.

«С некромантами не ссориться», — сделал он себе пометку и отложил книгу в сторону.

Нужно всерьёз поразмыслить над тем, что делать с монстром в его голове. Как там говорил Мэйр — смириться, что они одно целое, и научиться жить с тем, что он натворил.

Воспоминания о том дне — первое число месяца Левис — навалились мигом. Себастьян снова ощутил холод, совершенно не весенний, услышал шум дождя за окном, почувствовал запах опалённой плоти. Своей собственной, потому что из-за головной боли запутался в плетениях на очередном артефакте, дёрнул не за ту нить и обжёг руку.

Он всего лишь хотел помощи, а в итоге узнал, сколько стоит. Две тысячи золотом — цена менталиста, готового выполнять любые приказы своих хозяев.

Когда именно внутри проснулось чудовище — когда он услышал это или же когда Родерик заметил его и велел убираться, — Себастьян точно не знал. Только помнил, как поднялась внутри магия, затопила сознание, а голос в голове велел убить отчима, отомстить за всё, что он сделал. За то, что почти год мучил ради горстки золота.

И Себастьян уступил, охотно и легко, позволил вгрызться в чужой разум, разлиться по дому тёмной волной.

Себастьян хотел, чтобы Родерик горел, как он сам несколько минут назад. А вместе с ним и те люди, для которых он был лишь товаром, вовсе не человеком. Он слышал их мысли, планы на него, видел их глазами своё будущее — кровь, смерть, лицо женщины, застёгивающей на его руке серебряный браслет. Что ж, не считая загадочной незнакомки, не по-людски красивой и жуткой, они получили всё, о чём думали. Даже золото своё оставили при себе — монстр заставил их глотать рассыпавшиеся монеты одну за другой.

Когда в дом вернулась Сэра, остановиться он уже не смог. Она просто не выдержала чудовищной силы, обрушившейся на неё; успела только позвать его и Родерика по имени, прежде чем…

Прежде чем его маленькой сестрёнки не стало.

Ей было всего восемь, и она уж точно не желала ему зла, в отличие от отчима и его денежных друзей.

— Я не мог этого сделать… — прошептал он, уставившись в потолок. Замотал головой, вцепившись в волосы. — Я не мог убить её. Только не её.

«В войне потери среди мирного населения неминуемы», — прозвучала в голове фраза из давно прочитанной книги.

Монстр книг не любил.

За раздумьями о своей личности — о том, кто из них более настоящий, — Себастьян не заметил, как уснул. Просто в один момент провалился в душное марево кошмара, первого за долгое время. Красочного, яркого и слишком реального.

Вокруг него снова полыхало пламя, кто-то очень злой снова кричал о смерти, оглушая и заставляя зажимать уши. Бессмысленно — никогда ещё не помогало. Себастьян беспомощно огляделся, ища взглядом сестру. Она должна быть где-то здесь, в этом доме, быть может, сейчас её удастся…

— Выпусти меня! Выпусти, выпусти! — знакомый голос оглушил, испугал даже; магия потекла к пальцам охотно, как и всегда во время опасности.

— Нет, нет, здесь же Сэра, нельзя…

— Выпусти меня, ну же, зануда!

— Что?..

Себастьян моргнул и увидел перед собой… самого себя, с глазами чёрными настолько, что не видно даже белков, окружённого тенями и очень, очень злого. Отражение — неправильное, ненастоящее — открывало рот, говорило что-то, но Себастьян, сколько ни силился, не мог услышать. Он протянул руку, то ли желая прогнать, то ли ударить его, но пальцы прошли сквозь пустоту. Зато теперь он смог услышать голос — нет, крик — своего близнеца:

— Проснись! У нас гости!

Себастьян проснулся. И нашёл себя не в кровати, а перед дверью. За которой — он чувствовал это, видел, отчего-то чужими глазами, — уже корчился в предсмертных муках один из охранников.

Очередное «Выпусти!» проорал уже Себастьян, пиная дверь. Охранник, услышавший его, потянулся к засову, но не успел — меч прошёл через его руку, как сквозь масло.

— Поздно, — прошептал Себастьян, с ужасом наблюдая, как старый кошмар становится реальностью.

«Поздно, — согласился монстр, склонив голову набок. — Но кое-что мы сделать можем. Хочешь?»

«Хочу».

* * *

…всё вокруг сияло пронзительной белизной: огромная круглая луна в тёмном небе, заснеженная прогалина, стволы голых деревьев; волосы девушки, чуть заметно отливающие зеленцой, её острое лицо, длинноносое и красногубое; опушка на капюшоне светлого плаща; тонкие руки, держащие ручку плетёной корзинки…

…девушка прошла к менгирам — нагромождению камней чуть не в два её немалых роста — и плюхнула корзину на грубо вытесанную каменную плиту дольмена. Но не ушла. Замерла на месте, разглядывая содержимое корзины со странной смесью брезгливости и сожаления.

— Был бы ты, уродец, моей масти, — выдохнула она. — Светленький, беленький. Как фейри, а не демон. Может, тогда бы я тебя оставила. А с такой рожей на что ты мне годен?..

Мэйр заглянул в корзину, уже зная, что там увидит — чернявого смуглого младенчика с жуткими горящими глазами, крепко спелёнатого и закутанного в толстое одеяльце так, что видать лишь толстощёкое, лупоглазое личико да вихор чёрных волос надо лбом.

Ей не следовало так закутывать ребёнка — ведь она хотела, чтобы тот замёрз до смерти…

Девушка ушла, ни разу не оглянувшись.

…белизну платановой рощи запятнала зловещая тёмная фигура. Тощая, огромного роста. Незнакомец, закутанный в чёрное с головы до ног, склонился над дольменом и долго разглядывал корзинку — точнее, то, что в ней.

— Впрямь уродец. Но забавный, — хмыкнул он. И протянул руки к ребёнку.

Мэйр беспокойно дёрнулся, рванул к стрёмному мужику… и проснулся.

Он всегда просыпался на одном и том же моменте этого сна, гадкого и чересчур подробного.

Не сон — воспоминание. Чужое, конечно же; себя-младенца Мэйр помнить никак не мог.

— Опять твои фокусы? — хрипло осведомился он, садясь на постели и грозя кулаком — для проформы, ничуть не рассчитывая, будто Неметон увидит и оценит этот грозный жест в сторону зашторенного окна. — Пущу на дровишки!

Неметон не откликнулся, изображая глубокую дрёму. Сердито качая головой, Мэйр выбрался из одеяла — он в него вечно кутался как в кокон, даже когда холодно и не было, — наспех оделся и поплёлся вниз. Времени чуть больше трёх утра, но сон после эдакой пакости не шёл; так хоть не ворочаться, а согреть чайник и уничтожить часть запасённых на утро сладостей.

Увы, амулет на груди согрелся куда раньше чайника.

Уилл был немногословен и не шибко изящен в выражениях:

«Наш пиздец славно поразвлёкся и ждёт тебя».

— Рад за него, — выдохнул Мэйр тоскливо, стиснув камешек в кулаке. — Эх, плакали мои сладости.

Выскакивать на улицу в тонкой рубашке оказалось не слишком хорошей идеей — всё-таки уже не лето. Благо портал у Мэйра был свой, стационарный, влетевший в кучу золота, но неизменно полезный.

— Ну, гад белобрысый, — ворчал он себе под нос, настраиваясь на портал столичной лечебницы, — если ты расхерачил-таки дверь, то я тебе искренне не завидую…

Уилл встречал его на выходе, непривычно растрёпанный и тоже одетый наспех. Лицо лорда было ещё бледнее обычного, а его эмоции — раздражение, досада, злость, усталость — неприятно холодили кожу вместе со шквалом осеннего ветра.

— Что случилось? Пиздец дорвался до вожделенной дверки? Ну я ему…

— Дорвался, — сумрачно поведал он, пригладив растрёпанные светлые волосы. Костяшки на его руке были сбиты и алели свежей кровью, словно блистательный и манерный лорд-менталист только что кому-то съездил по физиономии. — Только в том не его вина.

Вся досада на «гада белобрысого» немедля испарилась, сменившись зудящим беспокойством.

— Уилл, в чём дело?

И, не дожидаясь ответа, он быстро зашагал уже знакомым маршрутом, уверенный, что Уилл поспешит следом и будет трепаться прямо на ходу.

Тот не разочаровал.

— Едва неделя минула, как это чудо выползло из леса, а какой-то ловкач уже выслал по его душу двух гильдейских убийц. Ну а что он? Угрохал и убийц, и всю сеть заклинаний. Дверь снесло начисто, стекло зачарованное тоже в хламину, сам пацан в полнейшем неадеквате. Не знаю, как ты его тогда в чувство привёл, а у меня не выходит.

В полнейшем неадеквате.

Ещё вечером Себастьян был нормальным, насколько вообще позволяло его состояние. Его сила присмирела, он даже мог её контролировать и почти признал, что никакого «монстра» в его голове нет. И взгляд его был таким ясным, что со стороны нипочём не заподозрить психа с раздвоением личности.

— Вся работа насмарку, — зло процедил Мэйр, не сбавляя шагу. — Он ранен?

Не то чтобы они с Себастьяном так уж далеко продвинулись, однако начинать с самого начала не хотелось. Это бессонница и алкоголизм Мэйру поддаются за пару-тройку сеансов, а излечить магическую нестабильность, да ещё и такую запущенную, требует немалых трудов.

— Пара порезов, ничего серьёзного… Не ной, подменыш, мы тебе оплатим все переработки.

Мэйр глубоко вдохнул. Выдохнул. Увы, не помогло.

— Да какие, на хуй, переработки?! — резко остановившись, прорычал он не своим голосом. — Вы парня чуть не угробили! Куда твои клятые гвардейцы глядели?!

Фалько смущённо потупился.

— Чего не знаю, того не знаю. Они, видишь ли, мертвее мёртвого.

— А. Ясно. Ты оставил Себастьяна одного, среди кучи трупов и битого стекла.

— Ну, как бы… хм, подменыш, ты железки-то свои с личика убери, а то он ещё больше перепугается…

Выдав любимый матерный загиб своего старшего братца Брендана, Мэйр круто развернулся и почти бегом направился к лестнице.

Уже на подходе к той самой лестнице делалось неспокойно. Чем ближе они были к изоляторам, тем сильнее продирал озноб; понадобилась вся выдержка, чтобы не развернуться и не сбежать ко всем демонам. Даже в полицейском морге, где он бывал пару раз, находиться не в пример легче.

Себастьян мог собой гордиться: его силища оказалась гаже и агрессивнее, чем сборище колдующих некромантов.

«Перепугаешь такого, ага, конечно», — отстранённо подумал Мэйр, сцепляя руки в замок. Запах смерти и неприятная атмосфера пуще прежнего раздразнили живую сталь, и та звенела в венах, серебрилась на коже хаотичным узором, как иней на стекле; рвалась на волю и требовала напоить кровью…

«Грёбаная фейская приблуда! Не видишь разве, мне не до тебя сейчас?»

Напротив развороченной двери изолятора валялись тела в гвардейских мундирах — двух боевиков против двух же опытных наёмников оказалось мало. И ничего удивительного. Боевые маги хороши в дальнем бою, ближники из них зачастую никакие. Хотя насчёт опытности убийц и сомнительно — уж очень грязно сработали по охране, крови напустили целую уйму. Да и то, как шустро Себастьяна пришли убивать, тоже не в их пользу: если верить Френсису, ассасины верхнего эшелона в принципе не терпят суеты. «Поэтому-то они самые успешные и самые опасные», — заявлял друг со знанием дела.

Выцветшие стены изолятора были забрызганы кровью, но то уже не кровь боевых магов. Насколько можно судить, убийцы — два невзрачных и с виду хлипких парня — дрались между собой. Один был распахан от ключиц и до лобка, теперь красуется кишками наружу; другой валяется тут же, с ножом точно в сердце. У обоих изрезаны руки, торсы, лица — по-видимому, бой вышел бестолковый, но ожесточённый.

Напугало во всём этом не обилие ран и не вид расхристанных внутренностей — право слово, целитель он или где? — а выражение обречённого ужаса на лице второго ассасина. Картинка сложилась мгновенно: он убил своего подельника, а потом вонзил нож сам в себя.

Положительно, зря эта парочка так сюда спешила.

Мэйр невольно поёжился — Себастьян, будучи не в ладах и с головой, и с силой, на редкость изобретательно избавился от своих убийц. Знать, что именно он подкинул в головы неудачливым ассасинам, категорически не хотелось. Страшнее просто маньяка может быть только маньяк с фантазией, способный ковыряться в твоих мозгах.

Жутковатую картину венчал сам Себастьян. В окровавленной рубашке, с непроницаемо-чёрными глазами, без капли человечности во взгляде, он ничуть не напоминал того нахала, который выделывался перед Фалько. И даже отстранённого, погруженного в свои мысли и каракули парня, всё ещё заговаривающегося, при любом удобном случае хватающего Мэйра за руки.

«Берсерк», — промелькнуло в голове.

Он поспешно отогнал мысль вместе с невесть откуда взявшимся испугом и решительно шагнул к Себастьяну. Ни к чему вносить путаницу в без того не самые ясные мозги. На миг обожгло чужой магией, заставив поёжиться ещё раз.

А потом Себастьян, как и в день их знакомства, сам шагнул навстречу, протянул руку и с силой сдавил запястье. Мэйр невольно зашипел от боли и только чудом сдержал собственную силу. Хватка вмиг ослабла, но отпускать его не спешили — длинные пальцы прошлись по предплечью, невесомо огладив кожу, чуть проникли под закатанный рукав, вырывая непозволительно шумный вздох. И исчезли, чтобы коснуться уже скулы.

— Ты долго, мой эльф, — послышался над ухом хриплый шёпот.

И Мэйр как-то сразу понял, что лицом к лицу повстречался с той самой «плохой» половиной.

«Это всё ещё Себастьян», — спешно напомнил он сам себе. Всё-ещё-Себастьяна хотелось швырнуть о ближайшую стену, настолько он… не Себастьян. Даже ощущается по-другому. Как нечто едко-желчное, агрессивное и крайне хитрожопое. И злое. И притягательное.

То была какая-то дурная, неправильная притягательность. Она вгоняла в ступор и смущала, и заставляла принимать чужое прикосновение как нечто должное — это Мэйра-то, который терпеть не может, когда его трогает кто попало.

— Я не эльф, — прохладным тоном проговорил он, оттолкнув чужую руку, — и я свой собственный. Уж прости, что долго; многие люди и нелюди по ночам имеют обыкновение спать.

Ну в самом деле, а что ещё здесь скажешь? Не набрасываться же с воплем: «Верни моего Себастьяна, злобный мудак!» И хотелось бы, а нельзя: как ни нравится Мэйру «его» Себастьян, а отвергать его дурную половину — плохая идея. В лечении это однозначно не поможет, только навредит.

Не-Себастьян отходить не спешил, но руки всё же убрал, сложив их на груди; на губах его застыла усмешка — будто бы он знает, о чем думает Мэйр. Хотя, скорее всего, и правда знает — на наличие совести у сильного, тёмного и злобного мудака рассчитывать глупо.

— Как жаль, — протянул он и небрежно кивнул на трупы ассасинов, — мне было скучно в их компании. А в Гильдии все такие слабаки?

Рядом нахмурился Уилл: кажется, начал подозревать, что с его подопечным что-то серьёзно не так.

— Тебе повезло, — откликнулся Мэйр со всей невозмутимостью, на какую сейчас был способен. — Явись сюда Клинки Хельты, тебя бы собирали по кускам.

Себастьян приподнял бровь, будто всерьёз сомневался в способностях хвалёных убийц. Равнодушно глянул на выпотрошенное тело и шагнул к выходу.

— Далеко собрался? — любезно поинтересовался Уилл, в последний миг успев схватить его за плечо.

На чужие пальцы Себастьян глянул так, что будь на месте Фалько Мэйр, он бы предпочёл не только мигом убрать руки, но и отпрыгнуть к противоположной стене. Удивительно, однако по отношению к себе он злобы не чувствовал — только гнетущую, едва не пригибающую к полу силу.

— А что, вы собираетесь оставить своего племянника в камере с этими неудачниками? Я думал, вы подыщете мне жилье получше.

Будь Уилл чуть моложе, не умей он держать себя в руках — и по шее дорогому племянничку за такой тон наверняка бы двинул. Ну или оттаскал бы за ухо (на что Мэйр с удовольствием посмотрел бы). Но он, как ни крути, лорд, великосветский козёл, тёмный маг и вообще Шелкопряд Его Величества. Он сдержался. Руки, правда, не убрал, без особых усилий втянул зарвавшегося поганца обратно в камеру. Мэйр почувствовал волну магии — густой, угнетающей, но без агрессии. Себастьян усвоил урок.

— Не нравишься ты мне, мальчик, — хмыкнул Уилл. — Подменыш, будь любезен, объясни, чего я не понимаю.

— Это не совсем наш Себастьян, — флегматично пробормотал Мэйр. — И мне тоже не особо нравится, но что поделать?

— Так верни нашего!

— Успею ещё. Авось сам вернётся, — он подозрительно зыркнул на Себастьяна — тот расплылся в гадкой усмешке да знай себе глазел, как на похабную картинку. — Он же вернётся? То есть вернётся он в любом случае, но я всё-таки не сторонник насилия.

— В насилии есть своя прелесть, — заметил Себастьян, вновь приблизившись к Мэйру. Протянул руку, заставив дёрнуться, но лапать не стал, только заботливо расправил воротничок на рубашке. Пальцы невзначай коснулись шеи, заставив скрипнуть зубами. — Он очень хочет вернуться. Но зачем тебе этот зануда? Опять будет ныть и устраивать драмы. «Ах, я их всех убил!», «Я опасен для своего эльфа!». Такая чушь!..

Мэйр улыбнулся одними уголками рта, кажется, немного разобравшись во взаимоотношениях «хорошей» и «плохой» половин. В обоих случаях спрашивает один, но ответ явно и другого интересует не меньше; а может, даже и больше. Пусть взаимодействие между этими двумя крайностями протекает бессознательно, однако оно есть.

— И впрямь, такая чушь, — согласился он, глубокомысленно кивая. — То, что он… то, что ты опасен для меня. Что касается убийств, так не помешает немножко поработать с причинно-следственными связями. Ну, типа: «Ах, я их всех убил; и что мне за это будет? Ни эльфов, ни жратвы нормальной, в Хладном-то чертоге!»

Вдоволь налюбовавшись помрачневшей физиономией, он всё же уточнил:

— Нет, за этот гильдейский мусор тебе ничего не будет. Но не думай, что если мы перед тобой тут прыгаем, то тебе всё можно. Грохнешь кого-нибудь не того — я тебе самолично шею сверну. Полагаю, объяснения вполне доходчивые даже для такого невыносимо наглого засранца, как ты?

— У тебя талант, — скривился в усмешке Себастьян, но Мэйр расслышал в его голосе нечто вроде восхищения.

— Да я вообще одарённый. Особо одарённый, судя по тому, что нянчусь тут с тобой, — проворчал он, сердито поджав губы. — Если хочешь что-то забрать — забирай. Мы уходим.

— То есть как это — «мы уходим»? — тут же отмер Уилл, озадаченно и любопытно созерцая их беседу. — Ты не можешь просто взять и забрать его! Не имеешь права!

— Он здесь не останется.

— Мэйр, хватит. Боги и богини, ты с этим мелким поганцем превращаешься в долбанутую курицу-наседку! Нападения не повторятся, я усилю охрану.

Мэйр сложил руки на груди и отчеканил:

— Три некроманта. Тогда он остаётся.

Уилл задрал брови чуть не к самой линии роста волос. А затем нервно засмеялся и погрозил пальцем, будто в ответ на излишне вульгарную шуточку.

— Три. И тогда ещё три на вторую смену. Ты ебанулся, Мэйр Макинтайр? Я у Макнейра справился насчёт одного некроса и возможности в случае чего переправить пацана к полицейским. А он мне: «Пока эта поебень лесная в разум не войдёт, я на него людей тратить не стану. Перестанет быть потенциальным трупом, тогда и поговорим». Конец цитаты.

— От душечки Кая ничего другого я и не ждал, — презрительно скривился Мэйр. — Но неважно. Вы, милорд, прошу прощения, здорово проебались с охраной. Я не собираюсь ждать второго нападения, поэтому забираю Себастьяна к себе.

— Да не будет второго нападения! — уже явно злясь, воскликнул Уилл. — И первого бы не было, будь наш лорд-канцлер не таким говнюком.

— То есть?..

— То есть он знал заранее, что они придут. Просто ему, видишь ли, было интересно, чем дело кончится!..

Он покосился на свой сбитый кулак и резко умолк, видимо, сообразив то, что Мэйр поспешил озвучить:

— Уилл, ты сам-то как думаешь, после твоих слов оставлю я его здесь?

— Нет, — Уилл сердито вздохнул, признавая поражение, — но Арлену это не понравится.

Мэйр лишь хмыкнул и пожал плечами. Сам он был уверен, что лорд Дорих нарочно позволил ассасинам добраться до Себастьяна — чтобы Мэйр предсказуемо вызверился, сграбастал того и утащил к себе в лес. И Дорих, и сам Мэйр прекрасно понимали все плюсы такого исхода.

И последствия тоже.

Но Дориху плевать на чувства какого-то полукровного сопляка. А Мэйр… Мэйр просто не может оставить в этом гадком месте бедного перепуганного парня, бессознательно маскирующего страх под личиной наглого, зловредного мудака.

За спорами они оба совсем позабыли про Себастьяна. Не настолько, чтобы прошляпить его уход — он по-прежнему стоял напротив них, непривычно высокомерный и чужой. Но кое-что в нём изменилось: кривоватая усмешка слетела с губ, взгляд стал ещё темнее; сам он уже не подпирал задницей стол, а выпрямился и сжал кулаки. Его магия опаляла так, что передёрнул плечами даже лорд-менталист.

— Себастьян?..

— Сюда идут, — коротко отозвался тот уже без всяких кривляний.

А потом вдруг схватил Мэйра за руку, решительно задвинул себе за спину и уставился на виднеющуюся из камеры лестницу.

— Кто идёт? — от неожиданности Мэйр даже не стал возмущаться приступу то ли собственничества, то ли рыцарства.

— Огонь, — Себастьян несколько долгих секунд пялился на пустой проход, прежде чем резко повернуться к Уиллу. — Кто такой Грегор? И почему он хочет моего целителя?!

Глава 6

Не стоило и говорить, что Грегор Нэльтан — самый нежеланный гость из всех, кто мог бы сюда припожаловать. Архимаг Светлого Круга, выдающийся боевик и мудак настолько редкостный, что даже одиозный коммандер Макнейр может позавидовать. А уж его нездоровая фиксация и вовсе отбивала желание общаться. (Да и вообще находиться с ним в одном городе.)

Год назад заботливые сослуживцы запихнули Грегора в лечебницу — тот был настолько одержим работой, порядком и ненавистью к «тёмным мясникам», что заработал серьёзный нервный срыв, тяжело ранил трёх молодых аспирантов и едва не вылетел из Круга. Грегор сначала ни в какую не желал связываться с «тёмной тварью», а затем, похоже, вошёл во вкус. И вообразил себя паладином на страже Мэйровой чести. Любви к детям Хладной богини ему это, впрочем, не прибавило: Нэльтан и по сей день не уставал разоряться, какие они подлецы, убийцы и вообще жестокие твари. А его распрекрасный остроухий целитель — тот, поди ж ты, не такой, как все!

Обычно Мэйр наведывался к Нэльтану раз в квартал. Наспех проводил профилактику и спешил к ближайшему порталу — в родной Синтар, жаловаться Неметону на доставшего до печёнок поклонничка. Сказать честно, на первый взгляд огненный архимаг показался завидным кавалером — молодой, успешный, привлекательный и неглупый. Но недостатки ощутимо перевешивали. Кому, как не мозгоправу Грегора знать, что тот нетерпим, резок в суждениях, навязчив, агрессивен и склонен к садизму? Ничего не скажешь — эталонный светлый маг и воплощённая добродетель. Только вызови неудовольствие — и тебя уже прижимают к стенке, больно ударяя макушкой о стену да зло обрывая пуговицы на вороте…

Естественно, после такого Грегор угодил уже в столичную лечебницу — с тяжёлыми травмами. А Мэйр его больше не навещал. Что вовсе не остановило архимага: едва поднявшись с больничной койки, тот принялся обивать пороги и ныть, как он был неправ. Как ни удивительно, эта пресветлая задница искренне раскаивалась — обмануть эмпата, пусть и слабого, весьма сложно, — и только поэтому не вылетела в ближайшее окно.

Но сегодня старина Нэльтан так легко не отделается. Это стало понятно, едва тот степенно проплыл по лестнице, как всегда вычурно одетый и идеально причёсанный, с царственной осанкой, преисполненный пафоса с ног до головы. Грегор оглядел живописную картину, развернувшуюся пред его взором; его лицо с тёмными оленьими глазами, нервное и чересчур породистое как для сына кузнеца, вмиг сделалось брюзгливым и жутко неприятным.

— Так-так, — разорвал тишину голос, тягучий, желчный и полный превосходства. Последнее могло объясняться как троицей мордоворотов, что притопала следом за архимагом, так и чересчур раздутым самомнением, — стало быть, донесения верны? Годы идут, а наш досточтимый Тёмный Круг не меняет своих привычек. Ну и какое же чудище вы притащили в столицу на сей раз?

«Чудище» в лице Себастьяна дёрнулось вперёд — показать себя лицом, а заодно превратить в кашу и без того увечные мозги Грегора. Причём у него вполне могло получиться. Удержать его на месте удалось с трудом, изо всех сил вцепившись в плечо.

К счастью, Уилл оказался быстрее своего ретивого племянника.

— Грегор, дорогой! — он протянул руки к архимагу, словно ожидая, что тот бросится к нему в объятья. — Безмерно рад тебя видеть! Только вот не припомню, чтобы тебя сюда приглашали.

— Меня не приглашали, милорд, — процедил Нэльтан, смерив собеседника крайне брезгливым взглядом. — Я пришёл… взглянуть на очередного вашего нелюдя.

— Вы лжёте, Грегор, — тихо проговорил Мэйр, выступив вперёд и на всякий случай удерживая на месте Себастьяна. Тот был вне себя от злости, видимо, по привычке зеркаля эмоции светлых радикалов, и вообще донельзя напоминал разъярённого келпи — а как известно, недоумки, рискнувшие злить здоровенную плотоядную лошадь, редко выживают. — Мы ведь все знаем, зачем вы пришли. Тут даже не нужно быть эмпатом: ваша репутация говорит сама за себя.

Грегор, заметив его, стушевался и ощутимо растерял свой праведный гнев. Узреть в изоляторе целителя Макинтайра, у которого не так давно лечился, он не ожидал.

Вернее сказать, не ожидал именно сейчас, посреди ночи.

— Здравствуйте, Мэйраэн, — робко промолвил Грегор, нервным жестом оправив воротник рубашки. — Я, хм… я надеялся встретить вас в более… приятных обстоятельствах.

Что до Мэйра, так он надеялся не встретиться вовсе. И ведь сущая глупость — бояться того, кого можешь разорвать голыми руками; однако от близости светлого ублюдка всё равно делалось дурно и гадливо. Мэйр слишком отчётливо помнил, какими злобными и остервеневшими могут быть эти кроткие оленьи глазки.

— Вам здесь нечего делать, Грегор. Я вылечу Себастьяна, он будет в порядке.

— Вот как? — Грегор горестно вздохнул. — Значит, этот великосветский палач и мерзавец, — последовал кивок в сторону ехидно ухмыляющегося Фалько, — воспользовался вашей добротой, сделал из вас поводок для монстра. Ах, Мэйраэн, вы, конечно, совсем не понимаете…

— Да это вы не понимаете ровным счётом ни хрена! — отрезал Мэйр. — Прекратите нести чушь, Грегор! Это просто мальчик, который десять лет жил незнамо где и не получал надлежащей медицинской помощи! Как вы смеете называть больного человека монстром? Где ваше сочувствие? Вы же такой из себя, мать вашу, пресветлый праведник!..

— Тихо, подменыш, а то опять ёжиком станешь, — подал голос Уилл, не скрывающий злорадного веселья. Тошно делалось, стоило лишь представить, как треклятый менталист прохаживается по великой любви «пресветлого праведника» к одной конкретной остроухой персоне. — Эй, Грегор, а пацан ведь дело говорит. Мне насрать на твоё сочувствие, однако же твоё счастье, что мне сейчас некогда выбивать из вас дурь. Забирай своих мудозвонов и скройся подальше, а я сделаю вид, что вас здесь не было. Идёт?

Угрозой Грегор не впечатлился. Куда там — фанатичный огонёк в тёмных глазах разгорался всё ярче. Он ступил с нижней ступеньки на каменный пол; перешагнул через трупы боевиков, брезгливо приподняв подол белоснежной, идеально отутюженной мантии, и замер прямо напротив Фалько.

— Но я же здесь, Уилл. И крайне недоволен тем, что вы притащили в столицу столь опасное… — он глянул на Себастьяна и презрительно скривился, всем видом выражая омерзение, — существо. Думаешь, я не знаю о его подвигах? Отнюдь! Наслышан! Полторы дюжины трупов за несколько дней! А вместо того, чтобы упечь преступника на опыты в некромантский гадюшник, его усыновляют всем Темным Кругом. Что, твоя Рангрид уже приготовилась подтирать сопли?

— Моя Рангрид если что-то и подотрёт, то твои мозги с пола, — процедил лорд Фалько, явно возмущённый тоном Грегора. — Думай, чьё имя треплешь.

Нэльтан не удостоил его ответом и перевёл нервно бегающие тёмные глаза на Мэйра. Тот понял, что его сочли слабым звеном в сборище плохих чёрных магов. Ничего нового, целителей всегда недооценивают.

— Мэйраэн, эти тёмные нелюди сознательно вводят вас в заблуждение, играют на вашей жалости к этому… существу, — ласковая улыбочка с колючим взглядом ничуть не вязалась, вызывая лишь желание нахлестать по морде треклятому лицемеру. — Я ценю вашу самоотверженность, вы добрый и сострадательный человек…

— Во мне человечьей крови меньше восьмушки, — спустил его с небес на землю Мэйр. — Используя вашу терминологию, существо и тёмная нелюдь здесь как раз я. Хватит, Грегор, мы вдоволь вас наслушались! — жёстко отрезал он, не давая Нэльтану продолжить эту кретинскую проповедь. — Себастьян поддаётся лечению. Могу вам официальное заключение выдать, с печатью и подписью. Если он начнёт сознательно и беспричинно выжигать людям мозги, я убью его сам. А если вы сейчас попытаетесь причинить ему вред, я убью вас. Без малейших раздумий.

— Не убьёте, — заявил Грегор, опрометчиво делая несколько шагов в их сторону; плечо Себастьяна закаменело под пальцами, а воздух вокруг потяжелел. Мэйр не мог слышать, о чём тот думает, но полагал, что архимагу уже измыслили особо кровавую и жестокую смерть. — Вы же не такой, вы не станете, и поэтому… Отойдите от него, Мэйраэн. Менее всего я желаю причинить вам вред.

И он протянул руку, наверняка всерьёз воображая себя той немыслимой силой, что способна отодрать целителя Макинтайра от недужного пациента.

Тем более когда сам пациент — тоже ещё та полевая ромашка.

Агрессивная магия взметнулась моментально, резанула острым лезвием. Мэйр всерьёз ожидал, что Нэльтан примется распарывать себе брюхо своим же клинком или с разбегу расшибёт голову о каменную кладку. Но Себастьян, то ли слишком злой, то ли решивший, что много чести — тратить магию на такого ублюдка, вдруг схватил руку Нэльтана. Вывернул её под немыслимым углом, толкнул архимага к ближайшей стене. Пара мгновений — и вот уже недоделанный воин Света прижат к холодным камням своей напыщенной мордой, а его шея того гляди сломается в сильном захвате.

Признаться, картинка вышла красивой. Себастьян напоминал хищника. Вполне разумного, сильного и крайне опасного.

— Ещё раз хотя бы подумаешь о нём, — зашипел он прямо в ухо замершему от испуга Грегору, — и я оторву тебе башку.

Нэльтан всё же не зря ходил в архимагах, и собрался мигом. Вокруг них вспыхнул десяток огненных сгустков. Себастьян даже не обратил на это внимания, только вывернул чужую руку сильнее.

Существо не боится огня, светлая мразь, — ухмыльнулся он. Наклонился к шее, будто принюхиваясь. — Вы такие одинаковые… Всегда хотите то, чего близко не заслуживаете.

— Я спалю тебя! — прохрипел Нэльтан. И не нужно быть эмпатом, чтобы понять — сейчас ему страшно до одури.

— Не успеешь.

«Не успеет, — согласно кивнул Мэйр и резко стиснул кулак, ударяя по Грегору своей силой, точно кинжалом. Архимаг вздрогнул и обмяк в чужой хватке. — Вот так. Теперь брось гадость».

Себастьян на удивление послушно разжал руки, и бессознательный Нэльтан мешком рухнул ему под ноги.

— Вот тебе и «не такой», — тут же съязвил Уилл, а затем нехорошо зыркнул в сторону нэльтановских прихвостней — те мялись в сторонке и опасливо поглядывали на такого безобидного с виду целителя. — Ах ты, коварное чудище из-под холма… Эй, вы трое! Забирайте своего полудурка, да чтобы я больше вас здесь не видел.

— У вас тут четыре трупа, милорд! — выдал самый смелый из прихвостней — коренастый парень, рыжий и веснушчатый, живо напомнивший Мэйру старшего братца. — Мы заявим куда следует!

«Если доживёте», — донеслась чужая мысль колким отзвуком.

Волна магии, чуть слабее предыдущей, прокатилась по камере. Грегоровы телохранители дружно охнули, схватились за головы; один из них принялся отмахиваться, словно от мух.

— Себастьян, — позвал Мэйр. Ответа, разумеется, не последовало — Себастьян с усмешкой наблюдал за страданиями боевиков и прекращать явно не собирался. Пришлось снова ухватить его за плечо, хотя видят боги — впору сбежать подальше, а не трогать. — Себастьян, хватит!

— За них тебя казнят, — сообщил Фалько как бы между прочим, даже не пытаясь помешать. Неудивительно — Тёмный Круг не первый год мечтал извести огненного полудурка и его единомышленников.

— Если найдут тела, — Себастьян лениво повёл плечами, но горе-охранников всё-таки отпустил. Ещё с минуту они трясли головами, не понимая, что это было. Типичная боёвка — лезут куда ни попадя, даже не пытаясь включить мозги. Без амулетов, да к тёмному менталисту…

— Вон отсюда, — ласково велел Уилл.

На этот раз доблестные светлые неудачники решили внять чужой мудрости и спешно поволокли своего незадачливого предводителя наверх.

«Слава Хладной!»

Мэйр откинул волосы со лба и, подойдя к Себастьяну, бесцеремонно схватил того за руки. Как и следовало ожидать, остались многочисленные ожоги — психованный огневик искрил почище неисправного артефакта.

— Я не пойму, ты что, бессмертный? — ворчал он, старательно залечивая багровые следы и краем уха слушая, как Фалько раздаёт кому-то указания по ментальной связи. — Нашёл на кого с голыми руками кидаться. Грегор больной наглухо, ему даже я не смог башку починить.

— Хочешь, я починю? — предложил Себастьян, совершенно не обращая внимания ни на ожоги, ни на ворчание. — Раз и навсегда. Не факт, что ему понравится. Зато одним светлым ублюдком меньше.

Мэйр выразительно закатил глаза.

— Думаешь, ты первый, кто возжелал ему смерти? Свои бы и прикончили, да увы, слишком важная птица. Он очень талантлив, силища у него огромная; пусть сейчас и не военное положение, а на поле боя такие ребята незаменимы, — он задумчиво покрутил кристалл амулета в пальцах. — Уилл, я знаю Нэльтана куда лучше, чем мне бы того хотелось. Да не настолько хорошо, хватит ухмыляться!.. Короче, он теперь нипочём не отстанет. Сможешь найти на него управу?

— Постараюсь, — ответил Уилл, недовольно поморщившись — их мнения по поводу душечки Грегора полностью совпадали. — Сейчас организую тут… хм, косметический ремонт и сразу же отправлюсь во дворец. Будем решать. Значит, этого мелкого говнюка со всеми его воображаемыми друзьями, — Себастьян недобро сощурился в ответ на такую лестную характеристику, — ты забираешь в свой дремучий лес? Не нравится мне это, но пусть пока так. А там, может, выбью у суки Макнейра парочку некросов…

Мэйр выразительно хмыкнул, однако рушить надежды лорда-менталиста не стал. Может, и правда выбьет? Сука Макнейр — то ещё сокровище, но Нэльтана люто ненавидит.

— И почему у меня раньше не было такого целителя? — протянул Себастьян, вдоволь наглядевшись на свои руки — чистые, без единого ожога. — Зато сейчас мы будем жить в одном доме. Надеюсь, у тебя только одна кровать?

Какое-то время Мэйр молча глядел на него и размышлял, что же этакое ответить на подобную наглость. Всё, что просилось на ум, было грубо и не очень-то остроумно.

— Так, Уилл, я передумал; оставь себе это сокровище! — в итоге заявил он, прежде чем быстрым шагом направиться к лестнице. Разумеется, сокровище тут же возмутилось — «Свалить надумал?! Эй! Плохой, плохой эльф! Никуда ты без меня не пойдёшь!» — и чуть не бегом помчалось следом.

Как и предполагалось.

Уилл лишь издевательски посмеивался, созерцая это цирковое представление.

«Веселитесь, лорд Шелкопряд? — мстительно подумал Мэйр, краем уха слушая, как белобрысый поганец тоном пай-мальчика заверяет, что он, так уж и быть, пока что согласен и на отдельное койко-место. — Я позже повеселюсь: это же не мне ночевать с лордом-канцлером и миловаться с Макнейром поутру».

Смешки резко стихли. Мэйр полюбовался на негодующе-недовольную физиономию лорда-менталиста, а затем, весьма довольный, продолжил путь наверх.

* * *

Монстр стих и снова спрятался в глубине сознания: Себастьян понял это, едва очнувшись. Он лежал на мягком диване, укрытый пледом, и не сразу вспомнил, как здесь оказался и где вообще это «здесь».

Лучше бы и не вспоминал. Стоило только вернуть мозгам ясность, как перед глазами тут же встали воспоминания о том, что он творил. Точнее, что творил его монстр. Потому что у самого Себастьяна не хватило бы наглости клеиться к Мэйру, трогать его так откровенно и нести всю ту околесицу. Что интересно, четыре трупа в камере, два из которых его вина, трогали не так сильно. Они были врагами, это чувствовалось в воздухе; даже в их мысли необязательно было лезть, чтобы захотеть убить жестоко и кроваво.

Как и Грегора Нэльтана — просто за один факт его существования.

И это ужаснее всего. Если прежде кровожадность была целиком и полностью прерогативой монстра, то теперь желание свернуть ублюдку шею — его собственное. Даже сейчас, когда Нэльтана нет рядом. Достаточно вспомнить, что именно он хотел от Мэйра, как… Хотелось выпустить монстра снова, разнести весь грёбаный Иленгард к такой-то матери, а труп архимага подвесить на центральной площади в назидание другим.

Чтобы никто больше не смел дышать на чужого эльфа.

«Это ненормально», — проговорил Себастьян про себя. Монстр попытался возразить, но тут же был послан. Хватит ему владеть телом, и так повеселился всласть.

Он сел, с силой растирая лицо. Нужно прийти в себя, перестать грезить о Мэйре в своих руках, о нормальной жизни для себя, о домике в уютном месте. Всё это не для него, не для чудовища, которое так и жаждет чьей-нибудь смерти. Его удел — лачуга посреди чащобы, с колючим кустарником вокруг, чтобы больше не совались ни в чем не повинные люди.

Себастьян любопытно огляделся; кажется, уложили его в просторной гостиной. Жилище волшебного эльфа неуловимо напоминало самого эльфа; всё вокруг такое же хрупко-лёгкое, обстановка изысканная и самую чуточку вычурная. И волшебная, да, разумеется. Огромное эркерное окно — Себастьян такое только в книжках видал, — в залитой солнцем нише втиснут ещё один диванчик, на нём целая куча вышитых подушек; обои причудливо переливаются, точно изморозь на стекле. У противоположной стены выстроились полки тёмного дерева, сверху донизу забитые книгами; отвести глаза от этакого раздолья (и вспомнить, что ему вообще-то пора идти) удалось с большим трудом.

Взгляд упал на изящный чайный столик, где красовалась огромная ваза с фруктами, и Себастьян вмиг ощутил, что готов сожрать оленя. Целиком. Даже сырым. Но придётся потерпеть — оставаться в доме Мэйра нельзя, а за оленем придётся поохотиться. Однако чтобы охотиться на кого-либо, надо ещё раздобыть лук или хотя бы какой-никакой нож — на животных его сила почти не действует.

Шум, говорящий о присутствии в доме кого-то ещё, раздавался откуда-то сбоку; оттуда же доносились манящие запахи жареного мяса и свежего хлеба. Значит, о ноже придётся забыть — Себастьян не питал ложных надежд. Один взгляд Мэйра, взмах пушистых ресниц и робкая улыбка — и он лично привяжет себя к ножке ближайшего стула. Ну или вон перила у лестницы какие красивые. А уходить надо, ведь рано или поздно вновь проснётся монстр — и нет никакой гарантии, что не останется вместо него навсегда. Подобного допустить никак нельзя. Мэйр должен быть в безопасности, а значит, как можно дальше от поехавшего Себастьяна со всеми его голосами в голове.

Одно из окон за множеством тончайших занавесей было чуть приоткрыто; с улицы тянуло прохладой и свежестью; отчётливо и так знакомо пели птицы да шумела листва, наверняка уже чуть тронутая осенней желтизной.

«То, что надо», — решил Себастьян. Деревья, зверушки и никаких волшебных эльфов вокруг — самое оно для полубезумного менталиста, неспособного контролировать себя.

Неподалёку от окна нашлась и дверь, тяжёлая и крепкая даже с виду. Без всяких оповещалок, по крайней мере изнутри, без сложной сети охранных заклинаний. Себастьян, ступая как можно тише, в несколько шагов добрался до неё.

И замер, едва коснувшись резной ручки. Мысль, что своего целителя он больше не увидит, отдалась внутри глухой болью. Так лучше для них обоих, да только от этого не легче ни на гран. Если ему доведётся видеть сны, в ближайший год в них будут колдовские глаза, улыбка и трогательно узкие запястья.

«Так лучше», — повторил Себастьян, прикрыл глаза и решительно потянул ручку.

— Ну и далеко ты собрался? — послышался за спиной ровный, чуть тягучий голос

— Далеко, — коротко отозвался он, чуть повернувшись и искоса зыркнув на своего целителя. Хотел этим и ограничиться, но не смог. — Так надо, Мэйр, пойми.

— Эта затея обречена на провал, — невозмутимо сообщил Мэйр, забросив на плечо полотенце, которое до этого нервно комкал в руках. — Предлагаю тебе по-хорошему уняться и сесть завтракать. Иначе придётся по-плохому — а я уже говорил, что не люблю насилия.

От этого тона, отстранённого и чужого, снова кольнуло внутри. Себастьян неосознанно скользнул в чужие мысли, но вместо холода и злости увидел только печаль и обиду.

— Зато я люблю, — с трудом заставил себя произнести Себастьян. — Он любит. Те люди… я убил их. Без сожалений и сомнений. Мне лучше уйти, Мэйр… Я принесу в твой дом только беду.

Мэйр тяжко вздохнул и покачал лохматой головой; нервно заправил за ухо прядь длинных волос, что на свету ярко отливали не то зеленью, не то лазурью — как воронье крыло.

— Иногда я очень хорошо понимаю, почему Кай ведёт себя как распоследняя скотина, — сокрушённо пробормотал он себе под нос — а затем скрестил руки на груди и хмуро продолжил: — С вами по-другому никак… Послушай, радость моя: даже если ты каким-то образом справишься со мной и уйдёшь, то идти всё равно некуда. На севере — Руот'Шэрре, непроходимые топи; в юго-восточном направлении — сплошь города и крупные поселения, а в западной стороне — бескрайний лес. Зачарованный лес, где всем заправляет тысячелетнее полуразумное дерево, которое тебя сожрёт и не подавится. Повторяю вопрос — куда ты, мать твою так, собрался?

Что ж, доводы разумные. Видимо, не зря Себастьяна так легко отпустили именно сюда — безопаснее места для психа-убийцы не придумаешь. И другим не навредит, и убиться при случае может.

Поправочка — не навредит никому, кроме Мэйра.

— Выживу как-нибудь. Десять лет выживал, уж с лесом сумею договориться.

Мэйр задрал подбородок кверху и хмыкнул — то ли высокомерно, то ли торжествующе, то ли всё сразу.

— Я уже говорил про ебанутое дерево, которое тебя сожрёт? Ах, ну да. Так вот: это моё ебанутое дерево и мой ебанутый лес, — заявил он, — и договариваться тоже нужно со мной. А я тебя не отпускал. Ещё варианты будут? Там еда стынет вообще-то.

— Так отпусти! — не выдержал Себастьян, в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив Мэйра за плечи, с силой встряхнул. Чужой испуг, пусть и мимолётный, вмиг заставил устыдиться. Он вздохнул и неожиданно для самого себя уткнулся лбом в плечо целителя. — Отпусти меня, пожалуйста, Мэйр. Я хочу уйти.

— Похоже, у нас с тобой проблема, Себастьян, — в переливчатом голосе зазвучали смешливые нотки; лёгкая рука осторожно провела по волосам, замерла на затылке. Небось опять сжульничать хочет, пользуясь этой своей странной, умиротворяющей силой. — Ведь я-то очень хочу, чтобы ты остался здесь, со мной.

Но нет, никакой магии, только тепло ладони и ласковые прикосновения. Тоже то ещё жульничество, если подумать — уходить от него и прежде не хотелось, а уж так… Нужно оторваться от чужого плеча, отойти, не слушать ни слов, ни чужих мыслей, беспокойных, сумбурных. Мэйр явно не готов к таким разговорам; до Себастьяна доносилось настойчивое «Ведь я твой целитель!», правды в котором не особо много.

Всё меньше и меньше, и…

Себастьян сам не понял, как вышло, что он вдруг отстранился и зарылся руками в чужие волосы, такие же шелковисто-мягкие на ощупь, как и на вид. Вряд ли вышло ласково, потому как Мэйр сердито зашипел, хоть и не стал вырываться. Внутри поднималось что-то тёмное, тягучее — не монстр, но очень похожее на него. Нечто, заставившее по-другому посмотреть на происходящее между ними.

«Целитель, как же. И лапать ты себя позволяешь в целительских целях».

Он подался вперёд по наитию, потому что просто смотреть на эти губы было невозможно. Никак. Их хотелось почувствовать, ощутить жар и вкус, просто дотронуться…

Поцелуй, после стольких лет одиночества — неловкий, неумелый и какой-то дурацкий, отдался на губах хвоей и карамелью, сухостью и приятной твёрдостью. Себастьян втянул носом воздух, понимая, что его не отталкивают; только чужие пальцы с силой впились в плечо, наверняка оставляя синяки. Плевать — Себастьяна боль не пугает, да и что магу какой-то синяк? На денёк-два, не больше. А вот поцелуй и память о нём — совсем другое дело. Вряд ли удастся забыть эти бесконечные мгновения в ближайшую сотню лет.

Если он вообще столько проживёт.

— Ты справишься со мной? — отстранившись и не давая Мэйру выплеснуть негодование, твёрдо спросил Себастьян.

— Я все эти годы как-то справлялся с долбаным Неметоном, — ворчливо поведал Мэйр, отпрянув на безопасное (как ему, наверное, казалось) расстояние и недовольно сверкая глазищами, — а уж обнаглевшего белобрысого засранца угомоню за десять секунд. Или даже за пять, я вообще-то талантливый.

— Ты угрожаешь мне? — невольно усмехнулся Себастьян. Он успел достаточно неплохо узнать своего целителя, чтобы понять — тот не станет возмущаться, как следовало любому нормальному человеку, а будет старательно делать вид, что ничего особенного не произошло.

«Нельзя, НЕЛЬЗЯ травмировать пациента! Даже если очень хочется!»

— Ставлю перед фактом, — отчеканил Мэйр и круто развернулся, чтобы уйти. — Ты сядешь сегодня за стол или силком тащить? Не стесняйся, мне несложно.

— Иду, — как мог серьёзно ответил Себастьян, хотя на лицо так и норовила вылезти глупая улыбка.

Немудрено, после такого-то поцелуя. Ну, то есть ничего особенного, можно и лучше, но…

Но впредь не стоит проявлять подобный энтузиазм. И вообще в обозримом будущем надо бы поменьше лезть к Мэйру.

«Вообще не лезть».

— Извиняться не буду. И я останусь. Но если он снова… завладеет мной, я уйду, Мэйр.

— Помечтай ещё немножко, — эта ехидная реплика донеслась уже из кухни. — Уйдёт он… да кто ж тебя отпустит, наивное ты создание?

Впору было бы разочароваться, да только…

Какая-то часть Себастьяна (внушительная часть на самом деле) только рада, что его никуда не пустили. Нет, оставить Мэйра в покое и не подвергать его опасности он всё ещё хочет. Да только врать себе — безнадёжное дело.

Вздохнув и посетовав на свою слабость ко всяким симпатичным целителям, Себастьян поплёлся на кухню. Раз уж сделать ничего нельзя, так хоть пожрать и полюбоваться своим эльфом, пока есть возможность. Тот хлопотал у жаровни с почерневшей решёткой, в окружении кастрюль и посуды, с полотенцем на плече. Снова одетый во всё чёрное — Себастьян мог по пальцам одной руки пересчитать, когда видел на нём одежду других цветов. На вопрос о странных некромантских предпочтениях Мэйр лишь пожал плечами и ответил: «У меня же мантия попугайской расцветки, под неё мало что подходит. Чёрное смотрится лучше всего».

Целительская мантия и впрямь оказалась кричащего желтовато-зелёного цвета, хотя Мэйр и в ней был хорош. Что уж лукавить, такой в любой одежде будет хорош…

«И без одежды тоже», — авторитетно заявил очнувшийся монстр, как всегда язвительный и наглый. Или это просто внутренний голос? Во всём, что касается Мэйра, они с чудищем поразительно единодушны. Быть может, это путь к выздоровлению?

Через красивого целителя. Почему бы и нет? Мэйр живой, настоящий, тёплый и знакомый будто бы уже лет сто. Желание дотронуться до него, такого уютного, домашнего, напевающего под нос песенку на незнакомом языке, было нестерпимым. Себастьян с трудом удержал себя на месте, вцепившись в столешницу. Но промолчать не мог — что-то внутри так и подбивало на сомнительные комплименты.

— Ты знаешь, что ты очень красивый?

— А ты знаешь, что сейчас допиздишься и получишь по башке вот этой лопаткой? Заткнись уже и сиди спокойно.

Выдав сию страшную угрозу, Мэйр снова отвернулся к плите. Правда, это не слишком помогло ему сохранить невозмутимость: чудные эльфийские уши предательски полыхали, выдавая смущение. Вдоволь наглазевшись (и в который уже раз подавив идиотское желание потрогать заострённый кончик), Себастьян неохотно уселся за стол. Не то чтобы деревянная лопатка выглядела так уж опасно, однако казалось недальновидным бесить человека, готовящего ему завтрак.

Добрых минут десять он просто любовался прямой спиной Мэйра, порозовевшими кончиками ушей и ловкими руками, умело управляющимимся с кухонной утварью. Верх кулинарных талантов самого Себастьяна — засолка мяса, рыбы и овощей в дубовых кадках, чудом уцелевших во время пожара. Зимы в Сером Доле были долгими, приходилось запасаться впрок, невольно сравнивая себя с хомяком. Эту простую истину он познал после того, как едва не сдох в первую зиму, когда остался в Сером Доле совсем один. Ни охотиться, ни готовить вчерашний домашний мальчик толком не умел, да и поехавшие мозги были плохим помощником в искусстве выживания.

— Мэйр, — позвал он целителя. — А можно как-нибудь… раздобыть лук?

— Я так понимаю, ты не про репчатый, — криво усмехнулся Мэйр, отвлёкшись от своей кухонной магии и замерев вполоборота к нему. — Раздобыть не проблема, только сначала я должен убедиться, что тебе в руки можно давать оружие.

Он снова хмыкнул и принялся расставлять тарелки на столе.

— Лук, серьёзно? Вот сразу видно, сынок лорда; нормальные-то люди давно на арбалеты перешли. У меня тоже был… не боевой, конечно, учебный, со времён Академии остался.

— «Был»? И куда делся?

— Следаки забрали — орудие убийства и всё такое. Я с него грохнул пару человек, ну и… — Мэйр пожал плечами и уселся за стол. — Забрали, да и демон с ним; всё равно я фехтовальщик, а не стрелок. Ты ешь давай, на меня ещё успеешь наглядеться.

Себастьян послушно кивнул и принялся за еду, стараясь не торопиться — в глазах Мэйра выглядеть совсем уж дикарём не хотелось. А вот расспросить о «следаках» и «орудии убийства» — очень даже. Он с трудом удержался от неуёмного любопытства. Уж ему ли не знать, что некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом и вытряхивать только в крайних случаях.

Когда мясо на тарелке закончилось (непозволительно быстро), Себастьян снова поднял голову и проговорил, мрачно усмехнувшись:

— Мне не нужно оружие, чтобы убивать людей. Просто… — он запнулся и бросил быстрый взгляд в окно, — зима же скоро, нужно запастись. Да и мне нужно чем-то заниматься.

Усмешка исчезла со смуглого лица, сменившись на уже знакомое отрешённо-задумчивое выражение. В который раз осталось подивиться, как Мэйр умудряется корчить такую каменную физиономию и параллельно испытывать добрую дюжину эмоций кряду. В такой мешанине разобраться — проще сдохнуть.

— Мы же в городе, — наконец, проговорил он. — Здесь не нужно ничем запасаться, проще сходить и купить. И голод тебе рядом со мной никак не грозит. Но если уж тебе так хочется, то я что-нибудь придумаю. Один хер здесь и пристрелить некого. Охотники держатся на пару миль подальше от Неметона, я им помог отметить на картах все безопасные зоны; ну а кроме них в этот лесок не каждый рискнёт сунуться.

— Из-за ебанутого дерева? — усмехнулся Себастьян, припомнив обещания Мэйра натравить на него психованный лес. Отличная компания подобралась, ничего не скажешь.

— В основном из-за него, да. Я как в силу немного вошёл, так его и угомонил, но местные всё равно побаиваются. Помнят старые времена, когда Неметон нет-нет да впадал в бешенство и начинал жрать всех без разбору.

Себастьян задумчиво уставился в пустую тарелку. Охота, как и любой труд, — отличный способ привести мысли в порядок. И побыть наедине с собой. При всей привлекательности Мэйра и подспудном желании стать цивилизованным человеком, он понимал, что ещё не раз и не два захочет побыть один.

— Придумаем что-нибудь, — словно прочитав его мысли, успокоил Мэйр. Краем глаза Себастьян заметил, как он протянул руку, чтобы коснуться его ладони, но тут же отдёрнул. — Заканчивай рефлексию уже. Добавки хочешь?

— Какой маг откажется от еды? — Себастьян резво протянул тарелку. — Даже если он психованный менталист.

Особенно если он психованный менталист, — поучительно заметил Мэйр, прежде чем отойти к жаровне. — И да, посуду моешь ты. Труд облагораживает и прочищает мозги.

И то сказать, уж ему-то не помешает прочистить мозги. Да и хоть как-то отблагодарить Мэйра за всё, что тот делает.

Глава 7

[Примечание: месяц Херфис — сентябрь]

Последнее утро месяца Херфис выдалось холодным и влажным — в противовес солнечной и по-летнему тёплой погоде, что стояла в Западном Пределе последние пару недель. «Тень приходит с моря», — говаривали с умным видом всякие глазастые фейские умники. Как будто озвучивали некое божественное откровение, а не прописную истину, для любого синтарийца ясную как день.

Выйдя из родной лечебницы, Мэйр в раздражении тряхнул головой, натянул капюшон чуть не до самого носа и сунул в карманы пальто мигом замёрзшие руки. Перчатки он взять не додумался. А следовало, учитывая, что даже пруд в его саду затянуло тоненькой плёнкой льда. Хорошо хоть гололедицы не случилось… Зато пузырящихся грязных луж хоть отбавляй.

Вот в такой луже Мэйр и очутился, едва вышел из портала посреди Солнечного колеса.

— За-ме-чательно, — проворчал он себе под нос и зашагал вниз по Южной улице, хмуро поглядывая на грязно-серые тучи, плотным заслоном скрывшие небо; нынешним утром оно казалось угрожающе низким, словно подумывало рухнуть людишкам на глупые (и мокрые) головы.

И Мэйр горячо одобрял сию задумку. Он любил жару и поспать, а нынче был жестоко лишён и того, и другого; посему хотелось то ли кого-нибудь прибить, то ли самому убиться и больше не мучиться.

Лечение шло Себастьяну на пользу, однако имелись и побочные эффекты. Если в полуподвальной камере лечебницы он намертво вырубался на добрых двенадцать часов, то на вторую ночь в доме Мэйра, понемногу обретая контроль над своим разумом, уже смог заснуть обычным сном.

Вот только сон тот оказался некрепкий, полный кошмаров. Магия Себастьяна — душная, тёмная, злая — растекалась по дому, стремясь отыскать и устранить фантомную угрозу. А находила только Мэйра. Тот горел в огне, тонул в бездонном чёрном озере, его резали десятки острых ножей, рвали на части жуткие звери — «Вот ведь фантазия у белобрысого засранца, мать его так!» — в итоге просыпался, взвинченный и взмокший от ужаса, да брёл к недужному пациенту. И сидел рядом с ним, вливая свою силу — по чуть-чуть, крошечными капельками, чтобы разум не привыкал, чтобы успокоение казалось естественным.

В общем, прошлой ночью Мэйр не сомкнул глаз. А нынешней не выдержал и задремал на краешке постели рядом с Себастьяном. Как ни удивительно, проспал три с половиной часа, прежде чем подорваться по сигналу ментального амулета и, кое-как вырвавшись из крепкой хватки пациента, умчаться на смертельную битву с начальством. Целитель Макферсон готов был скорее убить своего лучшего работника, нежели дать недельный отпуск.

Но Мэйр и сам не промах. Правильно подобранные волшебные слова — «личное распоряжение лорда-канцлера», «новое слово в целительстве», «Уйду от вас нахер, злой вы, как некромант на инвентаризации морга!» — мигом погасили в главном целителе жажду крови. Отпуск он подписал («Продлевать не буду, пакость ты из-под холма; мне прибить тебя проще и дешевле!»), и по крайней мере одна проблема была решена.

Решение второй проблемы тоже нашлось. Однако он морально не готов к тому самому решению. Милуйте боги, личного пространства и так всё меньше и меньше! Нагловатый белобрысый парень вроде и не был навязчив, однако умудрялся быть везде (и болтать втрое больше, чем прежде). Кроме того, Мэйр на дух не выносил чужие постели — и чужие физиономии в своей спальне.

Вот только кто его спросит? Да и чего тут спрашивать? Чтобы Себастьян не отправился на разделочный стол к некросам, можно и нужно потерпеть временные неудобства. Глупо злиться, когда от «неудобств» зависят чужая жизнь и рассудок; ещё глупее — становиться целителем, если не готов ради пациента жертвовать временем и спокойствием.

И репутацией отъявленного одиночки, любящего только свой поехавший лес вместе с его флорой и фауной. Иначе как объяснить, что Мэйр, не сдержав-таки скорбного вздоха, направляется в лавку матери вместо того, чтобы топать домой и отсыпаться? Ради Себастьяна — смотреть на новоявленного лорда, разгуливающего по дому в изрядно вытертой рубахе с чужого плеча и таких же штанах, уже невыносимо. Себастьяну-то на свой внешний вид наплевать, куда интереснее ему сам дом, лес вокруг (соваться вглубь он, по счастью, пока не рвался), книги, которых на полках имеется немало. А вот у Мэйра чувство прекрасного корчилось в агонии.

А ещё хотелось порадовать Себастьяна чем-то. Просто за то, что оказался хорошим соседом (если опустить жуткие кошмары), старался изо всех сил давить свою паранойю и честно выполнял обещание не распускать руки.

«А жаль», — замечал внутренний голос каждый раз, когда Мэйр этими самыми руками невольно любовался.

Неуместные мысли едва удалось подавить — не хватало ещё уподобляться своему недужному пациенту и болтать с воображаемыми друзьями. Реальных будет достаточно, когда те прознают, что их подарок из-под холма обзавёлся симпатичным сожителем. А они точно прознают: сначала мама не выдержит и разболтает всё сестричке Дейдре, та поделится секретом с мужем, а там и до Френсиса недалеко… И ведь об отношениях «врач-пациент» никто даже не подумает.

Мэйр обречённо вздохнул и, покосившись на расписанную цветочками изящную вывеску, толкнул резные двери «Шалфея» — известной в Синтаре модной лавки, что принадлежит его матушке.

Едва звякнул колокольчик, полулежавший за прилавком смуглый шафрийский мажонок встрепенулся, спешно поправил форменный галстучек и засиял ослепительной улыбкой, явно готовясь выдать стандартное приветствие. Но, разглядев посетителя, поскучнел и плюхнулся обратно.

— А, это ты.

— Утро доброе, Ахмед, — фыркнул Мэйр. — Ну что, много продал сегодня?

— Очень смешно, приятель, — в тон ему откликнулся Ахмед, подперев щеку кулаком и явно мечтая поспать ещё хоть часок другой. — Десятый час, какой долбак в такую рань да при такой погоде за тряпками пойдёт?

Мэйр кисло ухмыльнулся и развёл руками.

— Этот долбак стоит перед тобой, — он подошёл ближе и, облокотившись на прилавок, заговорщицки понизил голос: — Слушай, касательно тряпок… у меня тут дельце есть. Поможешь?

Самый успешный продавец «Шалфея» снова оживился.

— А что же госпожа Элинор? — делано изумился он и тут же хитро сощурил огромные чёрные глаза: — Девчонку какую одарить хочешь?

— Вроде того, — туманно откликнулся Мэйр, скрыв досаду — у них у всех, что ли, одно на уме? — Так что давай уж как-нибудь вдвоём, ладно?..

— Ну ясен хер, старик!..

— Манеры, Ахмед! — послышался сверху властный окрик.

— Да ладно, мама Элли, это всего лишь подменыш! — тут же заныл Ахмед, распластавшись по полированному дереву прилавка. «Всего лишь подменыш» обречённо закатил глаза — ну конечно, как он понадеялся что-то утаить от матушки, наивное лесное дитя?

— Не зови так моего мальчика, он этого не любит! — Элинор Шиан-Макинтайр грациозно проплыла вниз по лестнице, взирая на своего подопечного с явной угрозой. Изумрудно-зелёное платье очень шло к волосам цвета тёмной меди, уложенным в модную причёску, оттеняло бледное лицо, приятно округлое и слишком молодое для дамы шестидесяти четырёх лет. Пусть матушка Мэйра не обладает и толикой магии, однако нынешняя косметика и не такое может сотворить. Были бы деньги.

— Мэйраэн, иди сюда, мой хороший! — она заметно смягчилась и протянула к нему руки, мигом превратившись из строгой госпожи в любящую мать. Мэйр улыбнулся и послушно обнял её, позволив расцеловать себя в обе щеки. — Соскучилась по тебе, милый, как же давно не виделись… эта мне твоя работа… Ух ты, холодный какой! — матушка отстранилась и грозно упёрла руки в бока. — Так, ты почему опять без шапки, неслух? Ведь простынешь!

— Ну мам, ну какая шапка? — Мэйр смущённо покосился на Ахмеда — но того уже и след простыл; только из кладовки доносилось придушенное ржание старшего продавца. — Ещё не так холодно!

— Тебе точно хватит, с твоими-то волшебными ушами, — недовольно проворчала Элинор и решительно поволокла его наверх, где располагались подсобные комнаты, швейная мастерская и кабинет «мамы Элли», как её называли все работники без исключения — даже господин Нолан, солидный пожилой мужчина, что помогал ей вести бухгалтерию. — Ну же, идём, выпьешь горячего!

Мэйр послушно шагал следом, даже не пытаясь увильнуть. С его матушкой — необычайно интеллигентной, всегда и со всеми любезной, вкрадчивой как лиса, — спорить бывало пострашнее, нежели с грозной леди Фалько.

Спасибо, хоть с порога не начала выбивать, что за «девчонка» и когда свадьба.

Но нет, его мама не такова. Она заварила его любимый мятный чай, выставила на столик пирожные, шоколад и сливочный ирис, всласть перемыла кости отцу, Дейдре и Брену… И только уверившись, что младший сынок отогрет и напичкан сладеньким, мило поинтересовалась:

— Значит, ты познакомился с девочкой? Кто её родители, я их знаю? Или это мальчик? Боги, да хоть кто-нибудь! Ты же совсем одичаешь в своём жутком лесу!..

Мэйр мученически застонал, сползая по спинке кресла и остро желая прикрыться диванной подушкой как щитом.

— Мам, это твой Ахмед всё сочинил! Сама знаешь, у него одни девицы на уме. А мне для пациента нужно, вот… — он вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. — Я записал, чтобы долго не объяснять.

Мама ухватила листок, развернула и прошлась по списку цепким взглядом.

— Да тут же полный гардероб, включая верхнюю одежду. Он у тебя погорелец, что ли? — изумилась она. — И мерки нормальные ты, конечно, не снял. Ахмед подгонку наколдует, но сам понимаешь, приличная выйдет сумма…

Мэйр досадливо отмахнулся. Уж что-что, а финансовый вопрос его давно не волновал. А если Себастьян заартачится — всегда можно сказать, мол, потом отдашь, ты теперь целый пафосный лорд с титулом, землями и счётом в Имперском банке.

— Не беда. Ты, главное, подбери ему что-нибудь покрасивее. И нет, мама, покрасивее — это не позолоченная хрень с воланами в стиле лорда-генерала Дюрана!

— Манеры, сынок! — строго одёрнула мама и одарила его взглядом, полным укоризны. — Но как же я подберу, если в глаза не видела твоего пациента? — простодушно изумилась она, однако в живых карих глазах мелькнула хитринка. Кажется, Мэйра уже в чём-то подозревали. — Привёл бы его с собой, всем нам было бы куда проще.

— У него проблемы с контролем силы, — коротко ответил он, не вдаваясь в подробности. — Да и вообще… не положено мне о нём особо распространяться. Ради его же блага.

— Как жаль… — протянула она и тем же скучающим тоном прибавила: — Дозволено ли твоей недалёкой матушке узнать, как выглядит этот особо секретный тип? О, дай-ка угадаю… блондин. Высокий, стройный, самоуверенный и наглющий.

— Откуда ты знаешь? — возмутился Мэйр, едва не поперхнувшись глотком чая. И уже понимая, что развели его как дитя малое.

— И впрямь угадала. Боги и богини, видел бы ты своё лицо! — матушка заливисто, по-девичьи расхохоталась и подцепила ложкой одинокое земляничное пирожное, лежащее на блюдце. — Неслух ты мой ушастый, я тебя знаю. Не будь глупеньким, о простых пациентах так не пекутся. Как и о том, будут ли они одеты «покрасивее».

— Ложь и провокация.

— Так и я о чём? Негоже обманывать свою любимую маму!

— Ну знаешь ли!..

Как и ожидалось, убедить любимую маму в том, что пациент и впрямь всего лишь пациент, Мэйр не смог. Да он и не надеялся, а посему от дальнейшего обсуждения предпочёл увильнуть, выбирая цвета и фасоны для будущего гардероба. Выбирал тщательно и придирчиво, так что в итоге матушка развеселилась пуще прежнего — «Да побойся богов, Мэйраэн, ты бы так о своей одёжке пёкся! Ходишь весь чёрный как ворона!» — и отправила погулять на часок-другой. Мэйр, естественно, не стал тратить время зря — дел ещё хватало, да и тряпками сыт не будешь.

* * *

Проснулся Себастьян с ощущением, что отлично выспался. Прежде он вообще не страдал проблемами со сном, но после переезда в дом Мэйра ему стали сниться кошмары. Утром он практически не помнил, что в них было, но чувство некой гадливости напополам со страхом неизменно присутствовало.

К тому же он подозревал, что его неспокойный сон неплохо так действует и на Мэйра. Тот, к счастью, умирать, вспарывать себе живот и делать все те вещи, которые делали остальные при воздействии его силы, не собирался. Но поутру выглядел так, будто либо пил всю ночь напролёт, либо дрался с каким-то чудовищем.

«С моим чудовищем», — скорбно подумал Себастьян.

«Эй, я бы никогда!», — возмутился монстр. И, кажется, даже всерьёз обиделся. Ему претило даже предположение о вреде Мэйру.

Ну хоть в чём-то они с этим злобным мудаком были солидарны. В последние пару дней монстр был особенно тих, только тоскливо вздыхал при виде вымотанного целителя, опускался до сочувствия и всячески подталкивал Себастьяна «пожалеть и порадовать нашего эльфа». Жалость и радость с его стороны выражались в вещах не совсем пристойных отчего краснели уши и горело лицо. Оставалось только дивиться обширным познаниям монстра — казалось бы, в одном лесу сидели!

«Придумай что-нибудь получше», — огрызнулся Себастьян на очередное предложение облапать целителя. Делать с Мэйром что-то, выбивающееся из схемы «целитель-пациент», он больше не собирался.

Пройдясь по дому, он понял, что остался совсем один — Мэйра нигде не наблюдалось и даже привычной уже чашки с остатками чая не нашлось. Судя по всему, он ушёл совсем рано утром, даже не позавтракав.

— Надеюсь, не в лес гулять, — проворчал Себастьян, с тоской глянув в окно, за которым вовсю лил премерзкий осенний дождь. — Ну и погодка…

Идея что-нибудь приготовить для гулёны-целителя пришла внезапно, удивив самого Себастьяна. В делах кулинарных он не силён по понятным причинам, в изысканной кухне тем более. Но кое-что умеет — за десять лет одинокой жизни в лесу чему только не научишься. Даже как есть мухоморы без опаски для жизни, и какая трава делает надоевших жёстких зайцев чуть более годными к употреблению.

За одной из дверей точно была кладовка — Себастьян помнил, хотя сам по дому особо не бродил. Он наугад открыл дверь и тут же едва не оказался погребён под многочисленной домашней утварью в виде тряпок, вёдер и Бездна знает чего ещё. За второй дверью в небольшой нише, что-то подозрительно шуршало.

«Крысы, что ли?» — скривился Себастьян, с неохотой кладя руку на резную ручку.

«Ой ну надо же, жуткий маг-убийца боится крыс?» — ехидно поинтересовался монстр.

«Заткнись».

Заранее поморщившись (и вооружившись стоявшей в углу метлой), Себастьян распахнул дверь… и первым делом увидел вовсе не припасы. А огромные золотистые глаза на чёрной морде. Внушительных размеров лохматый кот смерил его насмешливым взглядом и как ни в чём не бывало вернулся к своим делам. А именно — к пожиранию говяжьей вырезки, которой хватило бы на четверых. Себастьян, как ни пытался, не мог припомнить, чтобы видел его тут прежде. Но что-то мешало замахнуться метлой и прогнать шерстяное чудище, и теперь он попросту смотрел, как оно уничтожает мясо.

Пауза затягивалась.

— Что тебе нужно, человек? — осведомился кот таким надменным тоном, что бородатому пижону Дориху и не снилось. Да и выглядит он попредставительнее всяких там лордов — здоровенный такой котяра с суровой массивной мордой, раскормленный и почти шарообразный благодаря густой шубе. Шерсть длинная, лоснящаяся, будто кота только что вычесали щёткой. — Ты немой, человек? Если нет, то изволь отвечать, когда я обращаюсь к тебе!

Похоже, лечение впрок не пошло. Иначе какого такого демона с Себастьяном беседует грёбаный кошак? С надеждой, что галлюцинация пройдёт, он захлопнул дверь, досчитал до десяти, для порядка прислушался к своей магии (на редкость спокойной) и снова дёрнул за ручку. Кот остался на месте, а вот кусок вырезки чуть уменьшился.

— Ты что, псих?

— Ну вообще-то да, — выдал Себастьян, несколько раз открыв и закрыв рот, взъерошив волосы и на всякий случай оглядевшись. — Иначе как объяснить, что со мной разговаривает кот? Ты же ненастоящий?

— Я тебе не какой-то кот, ничтожество! — высокомерно протянул «не какой-то кот». — И я такой же настоящий, как и ты. О, Мать Тьмы, с чем только не приходится иметь дело… Вечно этот сопляк Мэйраэн тащит в дом всякую пакость! Надо было оставить его умирать в лесу.

Он обошёл Себастьяна вокруг, вызывающе задрав кверху до неприличия пушистый хвост.

— Ты его новый парень? Предыдущий был симпатичнее… или нет? Вы, людишки, все на одно лицо, — кот совершенно по-человечески покачал головой и только что глаза не закатил. — Ладно, будем работать с тем, что есть. Можешь называть меня Лир, или же кайт-ши. Надеюсь, в твоей ушибленной голове достаточно извилин, чтобы запомнить сие нехитрое откровение… И не держи дверь открытой, от этого чары стазиса выветриваются!

Последняя фраза донеслась уже из коридора. И интуиция подсказывала Себастьяну, что противный кошак недалеко уйдёт. Метлу он всё же отложил, быстро похватал в кладовке всё, что выглядело знакомо, захлопнул дверь и направился на кухню. Кайт-ши нашёлся там же — расселся на подоконнике с абсолютно хозяйским видом и помахивал хвостом.

— Я Себастьян, — зачем-то представился он. — И я не парень Мэйра.

«Пока что», — меланхолично добавил монстр, к счастью, не заставив произносить это вслух.

Кот никак не отреагировал на его слова, занятый куда более важным делом, — степенно вылизывался, старательно делая вид, что находится в кухне один. Себастьян на это пожал плечами и принялся раскладывать овощи. На какое-то время даже отвлёкся, пока нарезал мясо и чистил картофель. Но взгляд спиной чувствовал, и приятных ощущений оно ничуть не добавляло.

— Ладно, — отложив нож в сторону, он повернулся к пушистому гостю, — просто ради интереса — что за кайт-ши? Про плотоядную лошадь и ебанутое дерево я слышал, а вот о высокомерном кошаке Мэйр не рассказывал.

— Странное дитя задаёт мне странные вопросы, — протянул Лир и, потоптавшись на месте, плюхнулся на бок. На широком подоконнике он помещался, но с трудом. — К кому, по-твоему, обращаются «ши»? Я фейри, а не какой-то жалкий кот. И я бессмертен. Прожив многие века, невыразимо утомляешься быть двуногим, ну да где тебе понять? Последние лет семьдесят мне по душе облик кота. Захочу, стану птичкой… или рыбкой… или долбаным мотыльком, что, впрочем, лишено всяческой практичности. Ну, что-то ещё тебя интересует, человек? Говори, я сегодня в хорошем расположении духа.

«Ну ещё бы, после говяжьей-то вырезки!»

Себастьян задумчиво покусал губу. Действительно, что можно спросить у бессмертного существа с негодяйской кошачьей мордой?

— Что любит Мэйр? Кроме сладкого, это я уже понял.

— Ты серьёзно? — кайт-ши приподнял усатую морду, не скрывая удивления в тягучем голосе. — Из всех тайн мироздания, которые я мог бы открыть, ты интересуешься вкусами этого мелкого негодника?

— Ну и зачем мне эти твои тайны мироздания? — развеселился Себастьян. — Как быстро и безболезненно починить мою голову, ты вряд ли знаешь. Об остальном я могу прочитать. Мэйр интереснее.

Лир потянулся всем своим немаленьким телом и почти по-человечьи фыркнул.

— Как и ожидалось, у людишек в этом возрасте одна похабщина на уме.

— Неправда, я…

— Врёшь ты всё, Себастьян Лейернхарт. О, я знаю, люди без ума от полукровок — они же такие красивые, такие волшебные. Но Мэйр ничуть не волшебный. Он подменыш, ублюдок фейри и демона, просто забавный уродец и для тех, и для других. Занудное, инфантильное, капризное дитя, у которого на уме одни лишь книги да конфеты, а ещё диковинные вещи и зверушки. Люди ему неинтересны… разве что те, у которых проблемы. Знаешь, почему так?

Себастьян рассеянно мотнул головой. Он понимал, что противный кот говорит гадости про его эльфа, однако отчего-то продолжал жадно слушать.

— Мать бросила его в лесу, умирать от голода и холода. Если ты не нужен матери, то кому вообще нужен? Не обольщайся, будто Мэйр носится с тобой оттого, что он весь такой добренький и бескорыстный. О нет! Он просто любит быть нужным и полезным, всё равно кому. Ну, ещё он любит высоких блондинов с наглыми рожами, однако это немного другая история…

— Зачем ты говоришь так о нём? — хмуро и требовательно перебил Себастьян. — Мне это не особо нравится!

— Ну конечно, тебе не нравится! Правда редко бывает приятной да приглядной, глупый ты человечек, — Лир снова фыркнул и грациозно спрыгнул на пол. — Какая разница, что любит Мэйр? У нас, фейри, про таких говорят — «сердце в железе». Так что забудь о нём. Подменыш тебе своё холодное сердечко не отдаст.

С этими словами кайт-ши удалился в холл — быть может, на промозглую улицу, но скорее всего обратно в кладовку, к возлюбленной говяжьей вырезке. Себастьян, позабыв о стряпне, глядел ему вслед. Кто бы знал почему, но многомудрого кота-фейри хотелось схватить за шкирку, хорошенько тряхнуть разок-другой и выкинуть на мороз.

«Херню какую-то снёс и рад, коврик прикроватный, — недовольно заявил притихший было монстр. — Вот ещё проблема — отдаст, не отдаст… мы не гордые, сами возьмем».

«И то верно», — согласился с ним Себастьян. И, пообещав-таки при случае пройтись по бессмертной кошачьей хребтине метлой, вернулся к тому, с чего начал. Фазан, как известно, сам себя не приготовит.

* * *

Мэйр вернулся за полдень, принеся с собой сырость, запах мокрых листьев и дождя. И кучу пакетов, невесть каким образом уместившихся в его руках. Себастьян, как раз избавлявшийся от парочки подгоревших оладьев (их удалось сделать относительно приличными только с пятой попытки), едва не уронил тарелку, завидев всё богатство.

— Ты кого-то ограбил? — поинтересовался он. — Не стоит делать это по утрам, ты в курсе?

— Очень смешно, — отозвался Мэйр, ставя пакеты на пол.

И без всякой ментальной магии можно понять, что его целитель устал и чуточку сердит. Себастьян не удержался и скользнул в его мысли — совсем недалеко, из чистого любопытства.

— Кто такая Элинор? — спросил он и подошёл к Мэйру, чтобы помочь снять пальто.

— Моя мама, а что?.. — пробормотал Мэйр, судя по всему, растерявшись от внезапной помощи, но тут же сурово сдвинул брови и прибавил: — А что я тебе говорил по поводу ментального воздействия и личных границ?

— «За такие дела в приличном обществе по морде дают».

— Ну хоть запомнил, умница ты мой, — Мэйр обошёл его и критически оглядел кухню, словно ожидая узреть на её месте пепелище. — Ух ты, да у тебя тут пир горой! И что, даже кухня уцелела?

— Ну знаешь ли, — оскорбился Себастьян, пусть и понимал, что ему просто мстят за «ментальное воздействие», — я всё это время не под кустом жил!

— Да кто ж тебя знает? — целитель пожал плечами, усмехаясь чуть злорадно, однако затем совсем другим тоном добавил: — Извини. Это очень мило с твоей стороны, правда. Уже и не помню, когда в последний раз мне что-то готовили… так что, ну… спасибо, наверное.

«Такой очаровашка», — умильно протянул монстр. Себастьян едва смог удержать его от всяких глупостей вроде крепких объятий и прочих… вольностей. Хватало и того, что с чудищем они в последнее время подозрительно часто сходятся во мнениях.

— Не за что, — отмахнулся Себастьян. — Хотя вышло съедобно. Я пробовал. Не высокая кухня, но…

— Но ты старался, — ему доброжелательно улыбнулись, отчего на душе стало так тепло, что вмиг позабылось о монстре и всех его дурных наклонностях.

Почти обо всех — сколько Себастьян ни пытался, смотреть на Мэйра и не думать о прикосновениях и всяком таком никак не выходило. Слишком хорош во всех отношениях, а к зелёным глазам и длинным ногам Себастьян и в юности питал слабость. Разумеется, он не раз думал о том, что подобное чересчур… внимательное отношение к своему целителю — не более чем следствие болезни. И будь поблизости другие объекты для восхищения, влюблённости и прочих чувств, отличных от постоянной злости, неприязни и тревоги, им перепало бы не меньше заинтересованности.

Только вряд ли о них хотелось бы позаботиться так же сильно.

— Мне помогал твой кот, — проговорил он, стараясь (в очередной уже раз, Бездна, сколько можно!) отвлечься от прелестей целителя. — Чёрный, наглый и болтливый. Надо было пустить его на суп.

Мэйр выразительно фыркнул.

— Лира-то? Да ну, отравились бы на хрен… — он недовольно сдул с лица прядь непослушных волос и покачал головой. — Так и знал, что этот поганец шерстяной притащится. Он тебя не обижал?

— Обижал он вырезку, — передёрнул плечами Себастьян. — Меня так, обозвал идиотом пару раз.

— А-а, ну ничего нового… Будь к нему снисходителен: дедуле восьмой век пошёл. Со временем даже привыкаешь к его брюзжанию.

— Склероз и старческое слабоумие. Да мы с ним отличная компания! — он хихикнул, представив себя за дружеской беседой с кошаком. Могло бы быть интересно, не болтай Лир всякие глупости о его целителе.

Он подтолкнул Мэйра к столу, на миг коснулся запястья и подивился тому, насколько оно холодное. Вроде бы через портал путешествовал, когда успел так замёрзнуть? Выглядывающие из-под густых волос кончики ушей тоже не внушили оптимизма — точно не помешала бы шапка, которой Мэйр пренебрёг. И да, Себастьян понимал, что эти мысли не столько его, сколько Элинор, которая заботилась о непослушном сыне. Но с неведомой дамой он полностью согласен.

— Замёрз совсем, — проворчал он, протянув руку и потерев острый кончик.

Мэйр отпрянул так, будто ему хорошенько въехали в челюсть кулаком. Полыхнул румянцем, потешно прикрыл ухо ладонью, уставился исподлобья.

«Да ты издеваешься!» — донеслась до Себастьяна возмущённая, даже немного истеричная мысль.

— Ты чего? — только и смог спросить он, озадаченно хмурясь.

— Сам ты чего! — огрызнулся Мэйр — не столько сердито, сколько как-то… беспомощно? — П-пожалуйста… н-не… не делай так больше никогда!

— Почему? — искренне изумился Себастьян. По его мнению, реакция даже для его эльфа-недотроги вышла чересчур неадекватная. Не то чтобы ему рассуждать об адекватности, но всё-таки.

— Это неприлично, — ответили ему уже куда спокойнее — хотя воздух, как и щеки целителя, всё ещё полыхал смесью трудноопределимых эмоций. — И неприятно… то есть не то чтобы… ну… Вот я бы ни с того ни с сего взял да полез к тебе в штаны — тебе бы разве понравилось?

Себастьян искренне понадеялся, что его выражение лица достаточно красноречиво. Каким ещё оно может быть, когда в голове мигом возникла картинки с узкой ладонью, расстёгивающей пуговицы на его штанах? То, что её хозяин — мужчина, значения вовсе не имеет.

— Вообще-то… да, Мэйр, мне бы понравилось, — протянул он, глядя на недоуменное лицо своего целителя.

— Я определённо не хотел вот это слышать, — проворчал тот и спешно отошёл к раковине, видимо, собираясь вымыть руки. — Боги, я точно собрался спать с ним в одной постели?..

— Что-что?

— Ничего. Всеми богами заклинаю — садись и жри рябчика.

— Мэйр, это же фазан.

— Ой, да хрен разница!

Себастьян на это только пожал плечами и послушно поплёлся обратно к жаровне. Еда — лучший способ закончить любой неудобный разговор. И помолчать, переваривая ситуацию вместе с фазаном.

— И правда вкусно, — заключил Мэйр, когда с несчастной птицей, ещё более несчастными оладьями и мятным чаем было покончено (от предложенного вина Себастьян уже по обыкновению отказался). — Свалить, что ли, на тебя готовку?

— Это верх моих талантов. Охотник из меня лучше, чем повар.

— Кстати об этом…

Мэйр небрежным взмахом руки отправил посуду в раковину и ушёл в гостиную. Заинтригованный, Себастьян поспешил за ним — он хоть и давил в себе любопытство, но очень интересно узнать, что с самого утра вытащило целителя из кровати в такую погоду.

— Тут кое-какая одежда, — сообщил Мэйр, деловито разыскивая что-то в куче пакетов, — ну и ещё всякое там барахло. А то у тебя из вещей зубная щётка да пара страшненьких казённых рубашек, оскорбляющих мой взор…

Себастьян ещё раз, уже оторопело, оглядел всё это пакетное нагорье. Мысль о том, что его бедняга-эльф, издёрганный чужими кошмарами, встал ни свет ни заря и пошёл покупать для него целую уйму «всякого там барахла», никак не желала укладываться в голове.

— …и чтоб я не слышал нытья про «не могу принять», ясно? — Мэйр, не дождавшись никакой реакции, грозно зыркнул на него, прежде чем вернуться к возне с пакетами. — Про «слишком дорого» тоже не интересует; я отнюдь не нищий, и деньги свои на что хочу, на то и трачу.

— Я не… — что именно «не» Себастьян так и не смог сообразить, а потому осёкся, беспомощно разглядывая всё богатство. Нет, он безмерно благодарен своему эльфу (который вообще не обязан делать для него все это), просто… — Хорошо, ныть не буду. И спасибо тебе, но Мэйр, зачем мне столько?

Он подцепил кусок плотной чёрной ткани на деле оказавшейся сюртуком, воротник был едва заметно расшит серебряной нитью. Красиво. И как нельзя лучше подходит лорду, но никак не лесному чудищу.

— Эм-м, Мэйр… — целитель оторвался от перерывания пакетов и сурово уставился на него. Наверняка собрался разразиться очередной тирадой. — Куда я, по-твоему, должен в этом пойти?

— Куда-нибудь да пойдёшь. Не думаешь же ты, что тебе дадут всю жизнь отсиживаться в лесу?

— Почему бы и нет?

— Даже не знаю, — Мэйр сделал вид, что задумался, — может, потому что ты теперь долбаный лорд Лейернхарт? Но проблема даже не в этом, а в том, что наш драгоценный лорд Фалько хочет на пенсию. Так что извини, — он горестно вздохнул и развёл руками, — никто тебе в лесу сидеть не даст.

— Но я хочу! Мне нравится отсутствие людей.

— Мне тоже. Увы, наши желания мало кого волнуют. О, нашёл!

В Себастьяна (не иначе как специально) полетела тряпка, опознанная как рубашка, а Мэйр спустя мгновение извлёк из пакета какие-то деревяшки. И только когда он соединил их двумя шустрыми движениями, до Себастьяна дошло: «деревяшки» — это плечи и рукоять. Он завороженно наблюдал, как тонкие и цепкие пальцы целителя придирчиво ощупывают полированное дерево, натягивают тетиву с неожиданной лёгкостью — а лук тугой даже с виду.

— Забавная игрушка, — пробормотал Мэйр, — я думал, придётся за ней порталом в Иленгард идти, но сообразил у отца спросить — он оружейник. Оказывается, извращенцев хватает, и в Нижних Холмах этого добра целая лавка! И держат её наши родичи, ну кто бы сомневался… Ну же, бери! — он улыбнулся так счастливо, словно это ему перепал такой прекрасный подарок, — и протянул лук. — Будет тебе здесь хоть какая-то радость.

Себастьян, кое-как согнав оторопь, зачем-то кивнул и взялся за рукоять. Его простенький лук, сгоревший вместе со всем прочим имуществом, не шёл ни в какое сравнение с этим; про тяжёлые, грубо сделанные охотничьи орудия, что по счастью обнаружились в лесной хижине, и говорить нечего. Он поискал крепления, соединяющие изогнутые плечи и затейливую резную рукоять, но так и не нашёл — словно бы лук вырезали из цельного куска древесины.

— Он изготовлен мастером-магом, — будто прочтя на его лице замешательство, пояснил Мэйр. — Чтобы собрать и разобрать, достаточно намерения. Терновый, будет хорошо стрелять даже в мороз. Натяжение — шестьдесят фунтов, можно ослабить вплоть до пятидесяти… Мастер Эрин предлагала взять послабее, но я подумал, что этот вполне подойдёт. Раз уж ты и раньше охотился, то пятьдесят всяко натянешь, с твоими-то плечищами… Хм, так, что ещё? А, ну да, тут и остальное есть, — он махнул в сторону большого пакета. — Колчан, стрелы там, тетива запасная, воск, ну и, конечно, всякие штуки для защиты. Вздумаешь стрелять голыми руками — прибью! Ты маг, тебе руки для другого нужны!

— Ага, — только и смог вымолвить Себастьян, разглядывая столь неожиданный (и щедрый – цену таким игрушкам он не мог и представить) подарок.

Он любовно огладил гладкое дерево, дёрнул упругую тетиву и жадно глянул в сторону пакета. Стрельба десять лет была его единственным развлечением, а до того – неплохой причиной, чтобы сбежать в лес за деревней и почувствовать себя свободным. Рядом с Родериком Себастьян всегда ощущал себя запертым в невидимой клетке.

— Я не знаю, что сказать. То есть… знаю, но не уверен, что этого будет достаточно, — Себастьян всё же нашёл в себе достаточно сил, чтобы отложить лук на ближайший столик и приблизиться к Мэйру. Пусть потом ругается – сейчас ему было необходимо дотронуться до холодных рук и оказаться как можно ближе. – Ты потрясающий, Мэйр Макинтайр, ты знаешь?

— Ничего я не знаю, — смущённо пробурчал Мэйр, однако, не пытаясь освободиться. — Прекращай ты, ну в самом деле; ещё б жениться позвал!

— Я бы и позвал, но ты же не пойдёшь, — Себастьян усмехнулся, погладил ухоженные ладони большими пальцами и неохотно отпустил своего ворчливого эльфа. — Но зато я знаю, куда точно пойдешь… Спать, Мэйр! Прямо сейчас и без всяких возражений!

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — ответили ему предсказуемо ехидным тоном.

Видать, и впрямь устал, раз даже не пытается спорить.

Глава 8

Сон упорно не шёл. Под спиной был мягкий матрас и свежие простыни, за окном чирикали неспокойные ночные птички, доносился запах каких-то трав.

Идиллия, не иначе.

Если бы перед глазами не стоял огонь. Себастьян знал, что пламя, пожирающее стены, дверь и ситцевые занавески, — нереальное. Тошнотворного запаха горелой плоти на самом деле нет. Не в этом доме.

И Себастьян не знал, с чем связано его состояние, будто на грани сна и яви. Прежде кошмары его не мучили, а видениями он не страдал с самого переезда в этот дом. Монстр подозрительно молчит. Только магия шевелится внутри, ища выход, стараясь выплеснуться, но боясь этого. Потому что боится сам Себастьян.

За тонкой стеной спит человек, которым он дорожит больше всего на свете и которому не хочет — не станет! — причинять боль.

Тот дом рассыпался пеплом и остался в прошлом. Настолько далёком, что нормальный человек уже давно похоронил бы мысли о нём под куда более приятными воспоминаниями. Если бы Себастьян мог, он бы сам охотно стёр из памяти всё, что связано с Серым Долом. Не считая Сэры — она заслуживает, чтобы о ней помнили как можно дольше. Его милая маленькая Сэра, обратившаяся в груду горелых костей среди куч серого пепла.

Себастьян перевернулся на спину и уставился в потолок — чистый, без единой опалины.

— Ну давайте, уходите уже…

Он зажмурился, принявшись считать и думать о том хорошем, что случилось с ним последние дни.

Например, о том, что его не потащили на виселицу, хотя могли бы. Или о том, что целитель, его волшебный Мэйр, любящий жизнь в одиночестве, так охотно принял его в своём доме. За немалую плату, на что Себастьян никоим образом не обижался — цивилизованный мир таков, что всё в нём решают деньги, и глупо в таких условиях быть альтруистом. Он бы и сам охотно заплатил своему целителю — хоть золотом, хоть дичью, хоть всей своей магией до последней капли, потребуйся она ему.

Но Мэйр о нём заботится, горячо и искренне, ничего не прося и не ожидая взамен. Себастьяну-менталисту это яснее ясного. Очевидный факт. Небо синее, вода мокрая, Лир противный… а Мэйр волшебный. Чудесный. Наверное, не будь его Мэйр таким… собой, всё это было бы куда проще для них обоих…

Выругавшись вполголоса, чтобы ненароком не разбудить спящего за стеной Мэйра, Себастьян рывком поднялся с постели. Пол под ногами не издал ни звука, в отличие от петель, скрипнувших, стоило толкнуть дверь комнаты.

«Надо бы смазать», — отстранённо отметил он.

Прогулка по лесу и охота на зайцев неплохо прочистила бы мозги. (Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его затяжную ссору с собственным разумом.) Жаль, что на дворе ночь, а Мэйр вряд ли оценит его побег.

Огонь, исчезнувший было, вернулся, стоило только шагнуть к лестнице. Себастьян почти почувствовал жар, когда коснулся перил, и поспешно отдёрнул руку.

— Да твою ж мать.

Удар по гладкой деревяшке отрезвил ненадолго. Пламя перед глазами рассеялось, но чувство такое, будто он только что неплохо поколдовал. Как тогда, во время драки с наёмными убийцами.

Себастьян уселся прямо на ступеньки, упёрся локтями в колени и запустил руки в волосы.

— Прекращай уже, — проговорил он сам себе. — Не зря же Мэйр тратит столько времени…

Внезапная мысль кольнула в мозг словно иглой.

Мэйр!

Он подскочил на месте, едва не навернувшись с лестницы. Если ему самому плохо, то каково целителю сейчас? Скорее по наитию, чем по доброй воле, Себастьян быстрым шагом направился к комнате Мэйра, надеясь, что не успел навредить ему. Толкнул дверь и шагнул внутрь…

…и только там смог выдохнуть, увидев, что хозяин дома всё ещё жив. И спит, пусть неспокойно, вздрагивая так, что заметно даже в неверном свете луны, льющегося сквозь неплотно зашторенное окно.

Себастьян подошёл к постели, опустился на колени и коснулся руки, выглядывающей из-под одеяла. Будто мог таким образом успокоить Мэйра, хотя на деле наверняка сделал только хуже.

— Бездна, не подкрадывайся ко мне спящему, — проворчал тот хриплым со сна голосом. — Я же спросонок и об стену долбануть могу…

Он нехотя сел на постели и совершенно по-детски потёр глаза кулаками, прежде чем спросить:

— Тебе опять плохо?

Себастьян посмотрел на него снизу вверх и покачал головой.

— Нет. Нет, просто… кошмар. Наяву. Я испугался — вдруг сделал тебе что-то, и решил проверить. Извини…

Он попытался подняться, но изящная рука легла на его плечо, мягко удерживая на месте.

— Нетушки, несчастье моё, эдак я опять полночи пробегаю, — Мэйр медленно, будто с неохотой разжал пальцы, а затем плюхнулся обратно и, сдвинувшись ближе к окну, откинул уголок одеяла. — А мне ле-ень… Ради твоего же блага я надеюсь, что ты не храпишь.

«Он надеется… что?»

Пришлось всё же уточнить для полной ясности:

— Ты хочешь, чтобы я?..

— …заткнулся и лёг со мной. Я тоже не в восторге, но в прошлый раз вроде помогло.

«Да шевелись же ты, идиот! — ожил монстр, до того старательно притворявшийся мёртвым. — Пока он не передумал!»

— О. Ладно, — Себастьян сбросил неуместное оцепенение и юркнул под одеяло. Улёгся на самый краешек и даже честно закрыл глаза, намереваясь уснуть. И не выдержал, повернулся к Мэйру: — Что было в прошлый раз?

— Ах, так ты не помнишь нашу первую ночь? Ну каков наглец! — даже не видя лица целителя, отвернувшегося к окну, Себастьян откуда-то знал, что тот усмехается. — Ничего особенного. Ты меня дёргал с постели каждый час, а я в итоге не выдержал и отрубился чуть не на тебе. А проснулся сам, да и то только потому, что на работу надо было зайти.

Так и не найдясь с ответом, Себастьян подвинулся к Мэйру чуть ближе — тепло его тела так и притягивало, как и струящийся от него лёгкий ручеёк магии.

— Да уж, я определённо не самый лучший партнёр в постели, — хмыкнул он. — Спать не даю, а удовольствия ноль.

— Твоя правда, — безжалостно согласился Мэйр и, кажется, зевнул. — Можешь прямо сейчас начинать исправляться.

Монстр не иначе как упал в обморок от таких слов — Себастьян ожидал ехидных комментариев, но в голове вдруг стало ясно как никогда. Почти… в здравом уме он бы ни за что не стал так своевольничать, касаясь выглядывающего из-под одеяла плеча и сдвигая ткань мягкой рубашки. Прежде чем Мэйр успел опомниться (и осыпать его проклятьями, вполне за дело), Себастьян придвинулся ещё ближе и дотронулся губами до обнажённой кожи. Отстранился почти сразу — мыслей в чужой голове он не слышал, а без дозволения… Кто знает этих эльфов, может, у них не только уши волшебные?

— Можно? — тихо поинтересовался он.

— Дай-ка подумать… — начал Мэйр сиплым полушёпотом, а затем резко повернулся и зло сверкнул своими нелюдскими глазами. Откуда-то пришла догадка: наверняка эти глаза отлично видят в темноте. — Боги, Себастьян! Я… я же про «спать», а не… не про вот это вот! — сердито выдохнув, он дёрнул одеяло на себя и укрылся чуть не с головой. — Хватит уже, ну… Я понимаю, что ты десять лет девиц не видал, но прошу, не делай того, о чём непременно пожалеешь.

«Неубедительно врёшь», — подумал Себастьян, неохотно отстраняясь.

Нет, он помнил своё обещание, правила приличия; и что в постель его взяли, чтобы спать. Но… он мог поклясться, что Мэйру очень, до мурашек и дрожи нравится, когда он к нему прикасается, обнимает и целует. Однако по каким-то причинам принять то, что может быть ему симпатичен, Мэйр никак не может.

А Себастьян, между прочим, ничего такого и не хотел. Всего лишь приласкать немного, почувствовать жар его кожи… и, может быть, поцеловать…

— Не знаю, о чём я должен пожалеть, — проговорил он, всё же наклоняясь и целуя Мэйра в уголок губ, прежде чем отодвинуться и повернуться к нему спиной. — Извини.

На какое-то время в комнате повисла тишина. Не уютная и приятная, как это обычно бывало между ними; очень даже наоборот.

— Это называется «эмоциональный шантаж», хитрожопый ты засранец, — тихо проворчал Мэйр. А затем придвинулся ближе и медленно, будто неохотно обнял Себастьяна, чуть не вплотную притиснувшись грудью к его спине. — Как что не по-твоему, так всю душу вытрясешь…

Рука на груди, горячая, изящная, но сильная, согрела лучше всякого огня. Себастьян чуть сполз вниз по подушке, чтобы слышать успокаивающее сопение над ухом и чувствовать на шее тёплое дыхание. Подумав, накрыл ладонью чужие длинные пальцы, сильно сжал. Мэйру, судя по всколыхнувшей воздух прохладной волне недовольства, не понравилось; Себастьян чуть ослабил хватку и виновато погладил запястье.

— Извини, — снова прошептал он, закрывая глаза.

— Спи давай, несчастье моё.

Сон пришёл на удивление быстро. Пламени больше не было.

* * *

Просыпаться в чужой постели, с чужой же рукой поперёк живота… странно. Настолько, что Себастьян не придумал ничего лучше, кроме как выместись из этой самой постели побыстрее. И потише, чтобы не разбудить мирно сопящего Мэйра, закутавшегося в одеяло как в кокон, стоило только выбраться из его объятий.

В самом деле, они же не влюблённая парочка, чтобы просыпаться вместе в лучах рассвета. Хотя какой там рассвет — лес за окном объят густым туманом. Не дождь, и то ладно, можно высунуть на улицу нос и проветрить сонные мозги.

Выйдя на улицу, Себастьян вздохнул — в такую погоду не поохотишься, да и к новому луку стоит привыкнуть, прежде чем соваться в лес. Зачарованный, на минуточку, населённый поехавшими деревьями, столь же поехавшими лошадьми и демон знает чем ещё. Мэйр о своих владениях фантазировал в красках (не иначе как в целях устрашения своего безалаберного пациента), и эти картинки в его голове мигом отбивали охоту рисковать.

«То ли дело дверь в защищённой камере», — напомнил он сам себе и усмехнулся. Ещё и месяца не прошло, а будто уже пара лет. К хорошему быстро привыкаешь; интересно только, как долго это продлится.

Себастьян покосился на груду поленьев под навесом: надо бы наколоть, да побольше, чтобы теплолюбивый Мэйр в один прекрасный день не замёрз. Как вообще можно замёрзнуть в погоду, подобную нынешней, он откровенно не понимал — в Сером Доле случались такие морозы, что всю скотину заводили в дома. Да и лесная хижина не отличалась крепостью, отчего к холоду и сквознякам пришлось быстро привыкнуть. И научиться латать протекающую крышу, заново сбивать подгнивающие доски, чтобы совсем не окоченеть в зиму.

Странное, кстати, дело — до своего побега в лес Себастьян не мог похвастаться умением работать руками, и по хозяйству помогал мало.

«Магу руки для другого нужны», — любил говорить Родерик.

Удивительно, как ещё лук подарил (хотя позже Себастьян узнал, что это был подарок отца, а вовсе не Родерика). Видимо, чтобы потом всякий раз читать нотации, когда видел стёртые до крови пальцы.

Совсем как Мэйр.

Себастьян отмахнулся — не хватало ещё сравнивать ублюдка отчима со своим эльфом, — скинул рубашку, поёжился от сырого воздуха, коснувшегося спины, и взялся за топор. Чем не плата за ночь без кошмаров?

— Из моей постели ещё не сбегали, чтобы заняться… вот этим, — послышался за спиной голос Мэйра. Себастьян как раз пытался расколоть особо крупное бревно и не слышал его шагов. И едва не выронил топор от неожиданности. — Что ты делаешь, чудо лесное? Для этого скелеты есть в кладовке!

— А они умеют? — он развернулся и не смог сдержать улыбки — Мэйр вышел на улицу, кутаясь в шерстяное одеяло. — Не знал. Но согласись, они и вполовину не так хороши, как я.

— Сие бесспорно, мой полуголый друг, — пробурчал Мэйр, сонно щуря глаза и явно мечтая куда-нибудь если не рухнуть, то хотя бы присесть. По утрам его целитель, весь такой манерно-опрятный и деловитый, частенько бывал сам на себя не похож: растрёпанный, ворчливый и поразительно неуклюжий — только что мимо дверей не промахивается. — Но это отнюдь не повод похабить руки, они и без того… Прекрати закатывать глаза, ты, чудовище! И оденься, ради всех богов! Мне на тебя даже смотреть холодно!

Себастьян на эту отповедь улыбнулся и покачал головой — Мэйр неисправим. Но топор всё же всадил в бревно, справедливо рассудив, что на сегодня физического труда достаточно. Потянулся за рубашкой, но надевать не стал, перекинул через плечо.

— Сразу видно — ни разу ты не был севернее вашей столички. Это разве холод? И вообще, у меня же есть ты, — он приблизился и протянул целителю ладони с несколькими свежими мозолями. — Вылечишь?

— Вылечу? Ни фига. Наглые засранцы должны страдать.

Но Мэйр предсказуемо вылечил. А потом так же предсказуемо принялся кутать его в одеяльце, пунцовея волшебными ушами и непрестанно ворча про бестолковых неслухов, у которых от роду ни мозгов, ни совести. Себастьян слушал всё это, глупо ухмыляясь и судорожно соображая, как угомонить своего сварливого эльфа. По всему выходило, что или накормить, или вырубить.

— Боги, Мэйр, прекрати, — кое-как освободившись от цепких пальцев, он накинул одеяло обратно на целителя и уже привычно сжал его ладони в своих. — Или я тебя поцелую. Ты же не хочешь этого?

Мучительно хмурясь и явно всё ещё силясь прогнать сон, Мэйр выдал:

— Я, может, и хочу, да только это плохая идея…

Себастьян, ожидавший очередной нотации в стиле «ты мой пациент, это неэтично, я в домике и вообще иди на хрен», даже рот приоткрыл в недоверии.

— Так… это значит «да»?

— Так… это я вслух сказал? — Мэйр отнял свои руки и укутался в многострадальное одеяло по самую макушку. А дождавшись решительного кивка, меланхолично прибавил: — Дерьмо. Надо пойти ещё поспать.

— Зачем вообще вставал? — вздохнул Себастьян, натягивая край одеяла до самого носа.

Такого Мэйра, уютного, домашнего и тёплого, хотелось обнять, утащить подальше от чужих глаз (в лесу это особенно актуально), отпаивать горячим чаем и кормить пирожными. Потом можно заняться чем-нибудь поинтереснее — Мэйр не сильно против, судя по блуждающим в его голове мыслишкам. Но сначала пирожные…

…о которых (как и обо всём остальном) придётся позабыть, потому как неведомый гость не нашёл времени лучше, чтобы наведаться в их дом. Себастьян, едва только вспыхнул портал, от разочарования выпустил толику магии, надеясь отпугнуть визитёра. Куда там — это явился дражайший дядюшка Уилл, он же лорд Фалько собственной персоной. Непробиваемый, неприлично бодрый и хитро ухмыляющийся. Оценил картину, не иначе.

— Какие котятки! — умилился Уилл, даже руками всплеснул. Дурацкая улыбочка с образом сурового лорда-менталиста никак не вязалась. Другое дело, что самому лорду до этого дела нет. — Дровник вместо сеновала? Суровая вы парочка.

От Мэйра пришлось отойти и как можно более сурово (ну, Себастьян надеялся, что вышло именно так) зыркнуть на Фалько. Пока он придумывал, как бы так съязвить, чтобы надёжно испортить настроение родственничку, Мэйр его опередил:

— Какими судьбами, Уилл? — откинув с глаз одеяло, поинтересовался он. Тоже недоволен — Себастьян почувствовал волну досады и негодования, исходящую от него.

— Проснись и пой, подменыш! Крышу пацану чинить пришёл, — охотно поведал Уилл, не переставая веселиться. — Ты вроде разрешил, и мы с тобой договорились, что я выделю ему время.

— А предупредить?

Лорд виновато развёл руками.

— Сам понимаешь, дел у меня хватает. Я освободился час назад, показался пред очи дражайшей супруги… Кстати, насилу вырвался: ей, понимаешь ли, вынь да положь племянничка, — он вздохнул с напускной печалью. — Я пока что отбрехался — мол, племянничек без ментальных щитов общественно опасен. Но ты же знаешь Рангрид! Собственно, она меня и выгнала к вам, — исторгнув из могучей груди ещё один душераздирающий вздох, Уилл расплылся в гадливой ухмылочке. — Но в следующий раз, конечно, предупрежу. А то мало ли, вдруг вы тут не одеты!

— Размечтался, старый охальник…

Ромашковый чай, предложенный Мэйром, оказался весьма кстати. Себастьян, едва заслышав, что ему собираются помочь с недужной головой и магией, мигом сменил гнев на милость и пребывал в предвкушении. Однако он не слишком понимал, в чём эта помощь должна выражаться, а оттого занервничал. Даже Мэйр заметил — и окатил волной успокаивающей магии.

— Что мне нужно делать? — поинтересовался Себастьян, когда они устроились в гостиной.

— Для начала — ни на что не отвлекаться, — сказав это, Уилл устремил выразительный взгляд на Мэйра. Тот поёрзал на месте и невинно уточнил:

— Что?

— Подменыш, брысь. Ты вроде спать хотел? Иди спи.

Мэйр поморщился с явным неудовольствием, однако послушно поднялся и, коротко сжав плечо Себастьяна, ушёл наверх.

«Не обижай дядюшку, несчастье моё!» — донеслась как будто издалека чужая смешливая мысль.

— Так, от Мэйра избавились, — деловито проговорил указанный дядюшка. Однако колдовскими премудростями делиться не спешил. — Думал, будет сложнее… Ну что, как тебе тут живётся? Зачарованный лес — то ещё местечко.

Себастьян ещё какое-то время пялился на опустевшую лестницу, прежде чем повернуться к Уиллу и пожать плечами:

— Не знаю, я пока там не был. То есть в самую чащу не совался. А так… ну, всё нормально…

Правда, что он мог ещё сказать? Что ему до безумия, до звёздочек перед глазами нравится жить здесь, с Мэйром? Спать с ним в одной постели, просыпаться и чувствовать себя почти нормальным человеком? Этого ещё не хватало.

— Я почти не слышу его, — в ответ на вопросительный взгляд Себастьян покрутил рукой вокруг головы.

— Да, я знаю. Именно поэтому я и здесь.

Чужое вторжение в разум Себастьян засёк почти сразу — и тут же вытолкнул незваного гостя прочь. По понятным причинам он не слишком любил, когда в его голову влезали без спроса.

— Что ты делаешь? — возмутился он.

В ответ недавно обретённый дядюшка выразительно закатил глаза и сложил руки на груди.

— Вхожу в твой разум, что ж ещё-то? Как я, по-твоему, обучу тебя ментальной защите?

— Ну не знаю… словами!

— Да какими, в Бездну, словами? — сердито фыркнул Фалько. — Пойми, Себастьян, работу с сознанием нельзя изучить по книжкам. То есть там, конечно, нарисуют модель памяти, расчертят матрицы заклинаний, дадут примеры базовых сетей… только вот ты ни в жизнь не поймёшь — что, куда и как надо класть, пока другой менталист тебе не продемонстрирует наглядно. И уж тем более не сообразишь, каким образом и в соответствии с какими критериями базовая сеть заклинаний настраивается под чужой разум и векторы магической силы. Понимаешь ты, что я хочу сказать?

Понимать-то Себастьян понимал — не зря же он чуть не всё свободное время (коего даже слишком много) проводил за умными книжками, которые таскал из библиотеки Мэйра. Но и экспериментов над своими мозгами не очень хотел, даже если в роли экспериментатора так называемый дядя. Родерик воспитывал его с рождения, и сей факт никак не помешал ему… сделать то, что было сделано.

— То есть ты должен влезть в мои мозги и начать восстанавливать мою защиту? А я должен тебе довериться? — протянул Себастьян. И в ответ получил уверенный кивок. — Так себе план.

— Ты сам хотел стену. Аж чуть больницу нам не взорвал.

— Хотел. Но сам. Я, знаешь ли, не слишком доверяю всяким помощникам.

— Послушай, Себастьян, — Фалько потёр пальцами переносицу. Стало даже стыдно — у человека его положения наверняка достаточно дел и без всяких неуравновешенных юнцов. — Я понимаю, у тебя была сложная жизнь. Но тебе придётся смириться с моим вмешательством, иначе так и будешь сидеть тут, в четырёх стенах. В лучшем случае.

— В этих стенах? Меня устраивает.

— Себастьян!..

Нужно выпить что-нибудь покрепче ромашкового чая. Чтобы не было так стыдно перед Фалько, который возится с ним, хотя и не обязан; перед Мэйром, которому и вовсе пришлось делить с ним кров, пищу и одеяло. И страшно, что уж там — Себастьяну слишком нравится его нынешнее состояние, пусть и не до конца стабильное. Это лучше, чем когда монстр брал верх и нашёптывал на ухо всякие мерзости.

— Ладно, — он вздохнул, глянул на свои ладони, сцепленные на коленях, — попробуем. Что от меня требуется?

— Не сопротивляться. Если ты и дальше собрался вышвыривать меня из своей головы, то мы просто зря тратим время.

Согласно кивнуть в ответ на просьбу — легко. Куда сложнее — впустить в свою голову другого человека. Себастьян с сомнением покусал губу, снова оглянулся на лестницу, подсознательно ожидая, что Мэйр вот-вот вернётся и одним своим присутствием развеет все сомнения.

Так, ну вот этого ещё не хватало — заставлять целителя решать все свои мелочные проблемки.

Он потряс головой, сосредоточился и постарался выкинуть из головы мысли о Мэйре и всех сопутствующих… приятностях. Закрыл глаза и попытался расслабиться, не препятствовать вторжению в собственную голову.

Вмешательство чужака коротко отдалось болью в висках, посылая по телу волну неприятия и гадливости. Влез под кожу, забрался в самое нутро, хочет навести свои порядки…

— Да чтоб тебя! Агрессивный-то какой, — Уилл шумно выдохнул, прижав ко лбу кулак, и тут же коротко бросил: — Ещё раз.

Себастьян недовольно скривился, однако позволил лорду-менталисту вновь вторгнуться в свой разум. С каждой новой попыткой незримое чужое присутствие делалось всё более терпимым — и, увы, не менее противным. Но когда перед глазами замерцало яркое переплетение цветных нитей, Себастьян испуганно охнул и вновь вышиб Фалько прочь.

Тот, как ни странно, не рассердился.

— Мне следовало помнить, что ты весь в папеньку. Хочешь контролировать всех и вся. Ладно, тогда начнём с конца. Визуализируй сознание… картинки у всех разные, но ты лучше начни с самого простого.

— Комната? — неуверенно предположил Себастьян, на что получил ещё одну кривую усмешку и довольный кивок.

— Соображаешь, пацан! Комната. С интерьером потом разберёшься, а пока хватит и пустого кубика. С парочкой дверей. И окна давай, чтобы по одному на каждую сторону.

— Да нафиг столько окон? Дуть со всех щелей будет, и вообще…

— Видит Хладная, в тебе возродился грёбаный Эдриан Лейернхарт, — мученически застонал Уилл, хватаясь за голову. — Тебе в ней жить, что ли? Не жалей окошек, делай как велено!

— Ладно, ладно…

Себастьян снова закрыл глаза и представил комнату. Не из детства — хорошие воспоминания о нём давно стёрлись за другими, мрачными, наполненными постоянной болью и голосом Родерика. Снова вернуться туда он не хотел, даже в воображении. Помещение получилось очень похожим на дом Мэйра и одновременно на тот сон, что снился в больничной камере: каменные стены, чуть посеревшие от времени, окна с белыми рамами; дубовая дверь в железной оковке, с тяжёлым засовом, окутанная маревом серебристых нитей.

«Запирающее заклинание», — вспомнил Себастьян, распознав знакомое плетение. Когда-то именно такое он сломал первым.

Вторая дверь представилась решёткой из крепких стальных прутьев. Без всяких заклинаний, но отпирающаяся только изнутри. Почему именно так, Себастьян не знал, но чувствовал, что так будет… удобнее.

— Ну как, получается? Я вхожу, давай посмотрим.

Чужое вторжение всё ещё казалось премерзкой штуковиной, однако Себастьян с каким-то хищным удовлетворением отметил: оно стало осязаемым. Нежеланный гость клубился у одной из дверей густым фиолетовым маревом; так изображают злых духов в детских книжках…

«И так изображает меня твоё подсознание, — пронеслось по «комнате» насмешливым эхом. — Научишься сознательно калибровать образы — будет хоть злой дух, хоть розовый дракончик, хоть твой побитый жизнью дядюшка».

«Что дальше?» — также про себя уточнил Себастьян, понемногу привыкая к присутствию клятого дядюшки в своей голове.

«Красоту наводить будем. Смотри внимательно».

Вскоре поверх ближайшего окошка легло переплетение цветных нитей — с виду лёгкое, ажурное, как кружевная скатерть. «Сеть заклинаний», — понял Себастьян, не без зависти глядя, как шустро нити силы сплетаются в узор. Он уже мог зрительно разбивать заклинания на простые элементы, однако даже и не мечтал плести сети так ловко, как это делал его, прости Хладная, дядя.

«У тебя будет вдоволь практики, — уловил его раздумья Уилл, — я ещё одну дверь сделаю, а дальше сам».

Стало быть, одна дверь и два окна. Да уж, практики и впрямь будет вдоволь.

«Одна дверь, два окна… четыре стены, пол, потолок».

Себастьян огляделся по сторонам и нервно сглотнул. Стало быть, везде по три щита — гипнотический, телепатический, эмпатический… Базовые щиты совсем просты, знай себе чередуй по порядку два-три элемента. Однако объём и затрата сил даже на такую вот комнатку предполагается просто колоссальная. И архимагом не надо быть, чтобы проникнуться.

«И всё по три слоя?»

Как оказалось, в идеале нужно трижды по три слоя. А потом можно и ещё трижды по три. И вообще — чем больше, тем лучше.

«А можно я того… обратно в лес?»

«Хм… нет?»

Он, само собой, не удивился такому ответу.

«Ну тогда мне пиздец, видимо».

Всё же Себастьян взялся за дело, старательно копируя узоры, не геройствуя более и чуть не после каждого действия уточняя у Уилла, правильно ли всё делает. Тот поправлял, не забывая довольно улыбаться (ну, насколько это вообще возможно, будучи бестелесным образом в чужом сознании) и не уставая припоминать покойного батюшку, чтоб ему в чертогах Хладной плясать без продыху.

Заканчивая плетение первого слоя на одном из окон, Себастьян подумал, что не так уж это и сложно. Главное — обладать достаточным упорством и терпением, направлять магию в нужное русло, не давая ей беситься и творить всяческий беспредел (пару раз он всё же попытался выкинуть Уилла из своего разума, скорее по привычке, чем по желанию).

Но результат вышел так себе — это Себастьян понял, едва оглядев получившуюся сеть. Вроде бы всё как у лорда-менталиста — те же узоры, а количество вкладываемой силы даже побольше, для надёжности. Но не то. Будто сети не хватает чего-то, но чего именно — он понять никак не мог.

«Да чтоб тебя!»

«Ты хорошо справляешься, — заверил Фалько. — Сети со временем окрепнут, напитаются силой… пока и этого более чем достаточно».

«Этого мало!»

Снова вспомнился сон и тамошняя крепость, что рушилась от малейшего ветерка. Так будет и с его защитой, потому что она… не его. Не та, что была раньше, до вмешательства Родерика. Искусственная, неродная и неправильная. Слабая для его уровня силы.

«Слишком много о себе мнишь», — послышался смешок, впрочем, не очень уверенный.

«Слишком хорошо себя знаю».

Он попытался воскресить в памяти те дни, когда защита ещё была. Тогда в голове не звучали чужие голоса, по крайней мере не так явно, а Родерику приходилось продираться сквозь его щиты, чтобы достучаться и заставить делать то, что он хочет. А ведь ему Себастьян доверял куда больше, чем лорду Фалько сейчас…

Стоило только подумать об этом, как стены воображаемой комнаты почернели, словно их облили дёгтем — его магия. Дикая, бешеная, она хотела ему помочь, заставляя вспоминать то, о чём Себастьян, казалось, и знать не мог — другие заклинания. Сложные, сплетающиеся в несколько иную сеть, нежели показывал Уилл.

Наугад он повторил одно из них, рисунок за рисунком, уверенный — это именно то, что нужно. Монстр не мешал, молчаливо подтверждая, что ничего самоубийственного он не творит.

А вот Уилл явно против. Что именно он говорил, Себастьян уже не слышал, только чувствовал волну возмущения. А в какой-то момент и вовсе перестал ощущать что-либо. Только он и отдалённо знакомое заклинание, которое во что бы то ни стало надо повторить…

Кажется, закончить он всё же успел. По крайней мере, так показалось, прежде чем он понял, что магия больше не подталкивает его под руку, а в голове слишком пусто. Только голос Мэйра всё же врезался в сознание, прежде чем перед глазами потемнело.

«Успел?..»

Глава 9

Если что у Мэйра и получалось хорошо, так это ждать неприятностей на свою остроухую голову.

Тем глупее было расслабиться и наивно полагать, будто приставания — самое страшное, что может отчудить присмиревший белобрысый нахал. Подкатывал тот весьма бесцеремонно и подчас нелепо — сказывалось отсутствие нормальной социализации, после десятка-то лет в компании зверья и деревьев, — однако Мэйр, к своему вящему ужасу, был не так уж и против.

То есть совсем не против.

То есть указанного белобрысого нахала, бесцеремонного и нелепого, он находил вполне милым. (Вернее сказать, совершенно очаровательным… Хотя нет, сие откровение точно следует оставить при себе.)

И совсем не обрадовался, когда тот в очередной раз решил угробить сам себя.

«И впрямь, — сварливо подумал Мэйр, рукавом вытирая кровь с лица Себастьяна, — спать не даёшь, а удовольствия ноль».

Да какой уж там ноль — минус бесконечность!

С трудом уняв нервную дрожь, он протяжно выдохнул; его сила хлынула в чужое тело стремительным потоком, споро выискивая ранения и поражённые ткани.

По счастью, ничего серьёзного не обнаружилось.

— Слава богам, мозги целы, — выдохнул он, осторожно приглаживая встрёпанную светлую шевелюру Себастьяна. По-прежнему бессознательного, и только это спасло от ужасного целительского гнева — подушка поблизости есть, и не одна, но бить лежачего всё же как-то неловко. — Этой бестолковой башке только инсульта не хватало…

Раз уж обладатель бестолковой башки валялся в беспамятстве, Мэйр решил напуститься на его дядюшку, что беспокойно мялся рядом с диваном.

— Уилл, ну я же просил тебя — будь осторожен! Раз уж взялся парня наставлять, так должен был проследить, чтобы ничего подобного не случилось!

— Мэйр, я главный имперский дознаватель и мозголом, а никак не нянька! — огрызнулся тот, впрочем, без особого запала. — И всё было отлично, пока пацан не решил, что базовые сети для него недостаточно хороши. Влепил какую-то непатентованную отцовскую заглушку… уж не знаю, где он мог её подсмотреть.

Авторская сеть от легендарного архимага-менталиста? Что ж, причина перегрузки ясна. Кристально. Счастье, что самоуверенный болван отделался лёгким кровотечением. Ну или не счастье, а скорее гремучая смесь из чудовищного резерва, бычьего здоровья и ослиного упрямства.

— Ну погоди, очнёшься ты у меня… — тихо пробормотал Мэйр, склонившись над Себастьяном — всё ещё чересчур бледным, но с виду возмутительно здоровым, — и снова пригладив непослушные вихры. Вспомнив, что они тут вообще-то не одни, поднялся с колен, сунул диванную подушку под лохматую голову горе-менталиста и укрыл его пледом.

— Пусть отдохнёт, — он повернулся к Уиллу — тот наблюдал за ними с каким-то странным выражением лица. — Кабинет я тут себе ленюсь обустроить, да и незачем особо; так что ты подожди на кухне. Сменю рубашку, и выпьем что-нибудь… чую, нам обоим надо.

Уилл направился на кухню без лишних экивоков и, судя по звуку открываемых дверок, принялся искать стаканы. Что ни говори, а иленгардские лорды и этикет друг с другом едва знакомы. Оно и хорошо.

Переодевшись (и не забыв ещё раз пройтись по умственным способностям всяких белобрысых нахалов), Мэйр наведался в кладовку, с сомнением оглядел скудные запасы алкоголя, выудил с полки бутыль доброго синтарийского виски — отец презентовал, не иначе! — и направился на кухню. Душа требовала обильных возлияний и дебоша…

…увы, придётся ограничиться стаканчиком.

— А пожрать есть? — едва завидев его, поинтересовался Уилл. Но бутылку забрал и тут же разлил виски по пузатым стаканам.

— А в кабак сгонять? — парировал Мэйр. Ответом ему стал едва ли не умоляющий взгляд; оставалось только вздохнуть и потащиться обратно к кладовке.

Через несколько минут на столе выстроились тарелки с сырной нарезкой, копчёным мясом и тёплым (спасибо магу, придумавшему заклинание стазиса!) пирогом с утиными потрошками. Миндальное печенье и земляничные пирожные тоже нашлись — Уилл, в отличие от Себастьяна, сладостями не пренебрегал.

— Неплохо, — оценил он, залпом допивая виски. — Повезло племянничку с целителем. Эдак он к концу лечения в дверь не пролезет!

— С такой силищей? Как был тощий, так и останется, — пожал плечами Мэйр. Гнусные инсинуации престарелого охальника он старательно игнорировал. Сдержанный, взрослый и всё такое. — Сильно-то не пьянствуй, ты вроде как на работе.

— Я всегда на работе, — отмахнулся лорд-менталист, цедя то ли вторую, то ли уже третью порцию. — Сутками. Надоело, сил моих нет. Ума не приложу, как Дорих столько времени проводит во дворце?

— Ну, он в своей стихии, — Мэйр отпил из стакана и чуть поморщился. Он, в отличие от многоопытного Уилла, любви к крепким напиткам не питал, а уж хлестать виски как воду и подавно не мог. — Прожжённый же интриган. Я до сих пор толком так и не понял, что там за фигня была с его сестрой и ассасинами?

— Ты же умный, мог бы и сам додумать, — настала очередь Уилла пожимать плечами. — Раз нарисовался левый сынок Эдриана, да ещё с ментальным даром, завещание пересмотрят в его пользу. Виктория — женщина расчётливая и весьма хладнокровная, но тут выдержка ей изменила. И я даже могу её понять, я ведь сам отец… Ну, ты посуди — нарисовался какой-то мутный бастард и хочет коварно обобрать её законного ребёнка. Моя Рангрид тоже бы рвала и метала!

— Окажись Себастьян твоим бастардом, леди Рангрид бы его и пальцем не тронула. А уж нанимать убийц — это вообще подло!

— Рангрид бы тронула меня. С летальным исходом, — кисло ухмыльнулся он. — Что насчёт подлости… ну, подменыш, не все же такие ромашки, как ты. Виктория — Дорих, интриганство у Дорихов в крови. Поэтому-то её брат сделал при дворе такую карьеру.

— А Эдриан Лейернхарт? Он тоже был подлец и интриган?

Уилл как-то натужно рассмеялся и покачал головой.

— Наш дорогой друг Арлен — слабак. Того, что имеет сейчас, он добился тяжким трудом, всеми правдами и неправдами, вертясь как уж на сковородке. Эдриана же боялись до дрожи, поэтому он просто спокойно делал свою работу. И да, делал её очень хорошо… правда, человек был не из приятных, — он снова наполнил бокал и вопросительно глянул на Мэйра. Тот кивнул, хотя, наверное, не стоило увлекаться крепким пойлом. — Я всё ещё хотел бы растерзать Родерика Трауна своими руками, но в глубине души, наверное, даже рад, что Себастьян не рос с отцом.

— Почему?

Ответ последовал далеко не сразу.

— Гейб ведь тоже не родился подлой скотиной. Он из кожи вон лез, чтобы угодить папаше, вечно сам себе наступал на горло, оттого и скурвился. А так славный был мальчик, просто такой… ну, не такой. Очень обаятельный, с подвешенным языком, но слабовольный и глуповатый. В мать пошёл. А Эдриан не любил ни мать Гейба, ни его самого — и ничуть не пытался скрыть этой нелюбви. Откровенно пренебрегал обоими. Ну и матери пацан тоже не был нужен, она… сам знаешь какая. Вся столица знает. Ни одному ребёнку не пожелаешь расти в такой семье.

Стоило это услышать, чтобы убедиться — покойный лорд-паук и впрямь был редким мудаком. Возможно, к Себастьяну, похожему на него куда сильнее, он бы отнёсся иначе? Что нисколько не оправдывает загубленную жизнь недоумка Гейбриела, которого нынче матерным словом не вспоминает только ленивый.

— А что насчёт матери Себастьяна? Её он тоже не любил?

— Её он любил настолько, насколько мог. Хотя, казалось бы, мышь серая, ничего особенного, — Уилл задумчиво хмыкнул, судя по всему, погрузившись в воспоминания. — Её за глаза так и прозвали — мышка Эбби. Она вроде из Фостеров была, очередная невзрачная дочка очередного нищего барончика. Ко двору такие обычно отправляются, чтобы найти мужа поприличнее… у них в ебенях-то давным-давно все друг другу родственники. Но Эбби, видно, мужа не особо хотела и больше времени проводила за книжками, нежели на балах… По крайней мере, я нередко видел её в открытой части императорской библиотеки, — тут он будто очнулся и смешливо фыркнул. — И Эдриан вечно околачивался поблизости. Подавал ей книжки с верхних полок — она ростом крохотная была, почти как моя Рани, — кротко глядел себе под ноги и вообще выглядел почти нормальным человеком. Прямо жаль, что он на ней не женился. Невместно, видишь ли, променять высокородную потаскушку на деревенскую замухрышку. Что ты удивляешься? Эдриан старой закалки был, как его батюшка. Одержимый порядком и ёбаными приличиями. Нет, всё-таки хорошо, что наш пацан рос подальше от столицы! Проще вывезти с него деревню, чем выбить дерьмо.

Мэйр столицу не любил, как и многих её обитателей. И оттого искренне согласился.

Лорд Фалько сдался и порталом ушёл во дворец, когда гневные сообщения от его личной помощницы перевалили за дюжину. Так что треть бутылки осталась недопитой. Сам Мэйр ограничился двумя порциями виски, но даже это сказалось на координации, скорости мыслей и желании делать вообще что-нибудь. (Не умеет он пить и никогда не научится, проклятая наследственность фейри!) Вместо того, чтобы изощряться с обедом — благо изощряться теперь есть для кого, — он наспех прибрал со стола, упрятал недопитую бутылку и выгнал скелетов навести порядок в саду. А сам вернулся в гостиную, неуклюже плюхнулся на пол, скрестив ноги, и принялся угрюмо глазеть на своё персональное несчастье.

Уж сколько бы неприятностей ни доставлял Себастьян, а посмотреть на него всегда приятно. («Особенно без рубашки, о да… о нет. Второй бокал точно был лишний!») Что и говорить, красивый парень, породистый… наверняка в той дохлой деревне смотрелся нелепо, как келпи среди стада простых лошадёнок.

Кстати, о келпи…

«Тен-Тен наверняка уже распланировал, как утопит меня в речке и сожрёт мой разбухший от водицы труп», — сокрушённо подумал Мэйр. Его четвероногий друг Таэн’Нэйерис, дикий и прекрасный, скор на расправу, ревнив, крайне требователен и подчас совершенно несносен. В частности из-за него Мэйр не советовал Себастьяну заходить далеко в лес… конечно, Тен-Тен не нападает на людей первым, однако кто её знает, эту нечисть? В том, что Себастьяна ревнивый водный конь уже выследил и теперь искренне ненавидит подлеца, посмевшего присвоить драгоценного подменыша, сомневаться не приходилось. Даже забавно, эта парочка явно близка по духу.

Определённо, следует уже познакомить несносного келпи с таким же несносным пациентом, дабы развеять непонимание и исключить жертвы. И не только человеческие — келпи проблематично завалить из лука, но всё же наконечники на вощёных кедровых стрелах, купленных в лавке Эрин Макинтайр, сделаны из чистого железа. Водя дружбу с нечистью, Мэйр точно знал: нечисти нужно бояться, каким бы крутым магом ты ни был.

«Завтра, — решил он. — Точно завтра. На сегодня хватит приключений, но сколько можно оттягивать? На работу скоро возвращаться, не будет же он целыми днями сидеть и ждать меня дома, как примерный муженёк?»

Со вздохом он взглянул на Себастьяна — тот по-прежнему лежал себе и (стоило надеяться) не подозревал о крамольных мыслишках своего целителя. И слава богам да богиням… следует не маяться дурью и быть целителем до конца: подоткнуть пациенту одеяльце да свалить в закат.

Подоткнуть-то он подоткнул, а свалить не вышло.

Во сне Себастьян казался куда мягче и беззащитнее, чем на самом деле. И ещё красивее, если такое вообще возможно. С каждым днём Мэйр всё чаще ловил себя на глупом и неуместном желании коснуться его — просто так, не ища повода. Откинуть со лба отросшие волосы, кончиками пальцев проследить чеканные скулы, линию челюсти, чётко очерченные губы и…

«…и что я, на хер, делаю? — меланхолично спросил себя Мэйр, уложив руку на грудь Себастьяну и склонившись к нему так близко, что ощущал чужое дыхание на своих губах. — Пристаю к спящему парню. Реально стрёмно… особенно учитывая, что он не очень-то и спит».

Точнее, вовсе и не спит — ведь чужое сердце под ладонью колотится гулко и заполошно, как у воробья.

Выдав про себя фирменный отцовский загиб, Мэйр постарался сделать хорошую мину при плохой игре и как мог невозмутимо поинтересовался:

— И давно ты не спишь?

Тяжёлая, но всё ещё слабая рука легла на шею, длинные пальцы огладили кожу и зарылись в волосы, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. Мэйр с затаённой (и непозволительной) надеждой ожидал, что ещё немного — и его поцелуют… Но то ли Себастьяну не до того, то ли он слишком честный…

— Ты выпил, да? — тихо спросил он с лёгкой усмешкой.

Всё же честный.

— И снимаю с себя всякую ответственность за это, — пробурчал Мэйр, уронив голову ему на грудь. (Нет, второй бокал и впрямь был лишний.) — Это всё ты виноват!

— Почему?

— Потому что поганец белобрысый, и совести у тебя нет.

Он вспомнил свой испуг при виде Себастьяна, залитого кровью и белого как кипень, и мстительно прибавил:

— И прекрати меня трогать! Я не могу на тебя злиться в таких условиях!

— Не злись, — попросил Себастьян тоном, полным раскаянья. Однако Мэйр не дурак, а вовсе даже эмпат, и чужое дурацкое веселье кожей чувствовал.

— Поганец, — повторил он совсем уж беспомощно. — Ты меня ужасно напугал. Снова. Мне следовало бы забить тебя подушкой до смерти, чтобы больше так не мучиться.

Ох, кому он врёт? Стоило только второй ладони лечь на поясницу, ласково погладить по спине, как даже об этом сомнительном наказании забылось.

Ну, почти.

— Прости, — Себастьян закрыл глаза и, кажется, ненадолго задремал. Но потом приоткрыл один глаз и со смешком уточнил: — Ты правда так переживал за меня?

— Дурацкий вопрос, учитывая, что ответ ты уже знаешь.

Себастьян точно знал. Потому как тут же прижал крепче к себе, насколько мог в таком положении, и, зараза такая, мягко поцеловал в макушку, вызывая полчище бегущих по коже мурашек. А заодно бабочек в животе и прочую метафизическую живность, без которой целитель Макинтайр прекрасно обошёлся бы.

Мэйр же, которому однажды взбрело в голову притащить в дом совсем-не-пациента, был как никогда счастлив.

И пьян, что уж там.

— Мэйр, — позвали его, снова ласково погладив по волосам, — а ты хотел меня поцеловать только потому что пьян?

— Ты ничего не докажешь! — выпалил он, спешно отстраняясь и напуская на себя неприступный вид (ну, ему хотелось думать, что именно неприступный, а не до Бездны жалкий). — То есть я… э-э-э… я просто проверял, не помер ли ты на моём любимом диванчике! Вот. Да. Что, кстати говоря, рано или поздно случится, если ты не перестанешь раньше времени лезть в высшую магию и испытывать моё без того хрупкое терпение.

Можно подумать, ему поверили. Себастьян мягко рассмеялся и, успев обхватить запястье, потянул его на себя, заставляя улечься в прежнюю позу.

— Прости, — повторил он. — Если скажу: оно само — поверишь?

— Ну конечно! Оно само. На твоём надгробии так и напишем.

— Никаких надгробий! — поспешно открестился Себастьян и как-то подозрительно покосился в сторону кухни. Этот взгляд Мэйр сегодня уже видел. — По крайней мере, на голодный желудок. Жрать охота — жуть!

— Бездна, ещё один…

* * *

Просыпаться в чужой постели… странно. До сих пор, несмотря на то, что Себастьян спит вместе с Мэйром вот уже почти неделю.

С тёплым, уютным, вечно мёрзнущим Мэйром, который всегда укладывается на противоположном конце постели, но всякий раз оказывается под боком, устроив голову на плече и перекинув руку поперёк талии. Разумеется, Себастьян против таких вольностей ничего не имеет. Поначалу старался вести себя прилично, послушно снося все душевные метания своего целителя, а потом плюнул и просто сграбастывал его в свои объятия, как только тот начинал дремать.

Но всё равно непривычно, как иначе. И горячо во всех смыслах — ну не железный же он, в конце концов!.. Хотя у некоторых вообще даже уши трогать нельзя.

Рука затекла жутко — это Себастьян ощутил, едва проснувшись. Но освобождаться не стал. Достаточно было спросонья глянуть на мирно посапывающего Мэйра, прижавшегося к нему, и обо всех неудобствах мигом забылось.

Уже привычно и аккуратно, чтобы не разбудить, он устроил свободную руку на его пояснице. Ощущать под пальцами всего лишь рубашку оказалось совсем невмоготу; искренне надеясь, что Мэйр хотя бы проснётся не сразу, Себастьян потянул ткань вверх, кончиками пальцев провёл по голой коже. Реакции не последовало, и он уже более уверенно прошёлся ладонью по выступающим позвонкам.

Себастьян прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, и незаметно для себя провалился в чужие мысли, на деле — некрепкий утренний сон. Различить успел немного — переливающийся оттенками зелёного лес; огромное, необъятное дерево, размахивающее ветвями словно руками, будто доказывая что-то неразумному человечку, умостившемуся у его корней. Ну прямо идиллия.

Интересно, в ней есть место для него?

«Подменыш тебе своё холодное сердечко не отдаст», — мигом вспомнились слова ехидного кота.

А что если так оно и есть? Мэйр вряд ли захочет всерьёз путаться с двинутым на всю голову маньяком. Пусть даже и с лордом — учитывая, что от этого титула у Себастьяна одно название. И куча проблем, если он правильно понял визит убийц в камеру лечебницы. Неудивительно, что Мэйр стремится его вылечить всеми возможными способами. Без Себастьяна головной боли у блистательного целителя будет не в пример меньше.

Вот ещё. Никуда он своего волшебного эльфа не отпустит, тем более что всей его напускной отстранённости цена два медяка.

Руки сильнее сжались вокруг стройного тела, сжимая так, будто Мэйр собирался избавиться от него сию же секунду.

— А, опять ты?.. — пробурчал тот, вяло завозившись в его объятьях и явно не без труда приоткрыв глаза. — Отвали, я сплю…

Но, вопреки своим словам, сбрасывать руки не стал, даже наоборот: обхватил поперёк талии, притёрся вплотную, обжигая шею жарким дыханием… и похоже, вознамерился спать дальше.

Не то чтобы Себастьян против. Он повозился, удобнее устраиваясь на подушке, и всё же вытащил руку из-под не такого уж и лёгкого тела, чтобы тут же запустить её в волосы и мягко помассировать затылок. Мэйру нравится, да и ему тоже — шелковистые волосы так легко скользят между пальцами. Есть в этом что-то… семейное и уютное.

Набравшись смелости (и наглости), Себастьян задрал рубашку ещё выше, устраивая вторую ладонь между острых лопаток.

— Ну и что ты делаешь? — послышалось глухое ворчание.

— Лапаю тебя?

«Как будто похоже на что-то иное».

— Бессовестный, — припечатал Мэйр. И подтянулся выше, неловко ткнулся тёплыми губами куда-то за ухом, отчего по всему телу побежали мурашки.

И если бы только ими дело ограничилось…

Из-за этого недопоцелуя (и руки, скользнувшей к поясу штанов) низ живота вмиг обожгло возбуждением… От неожиданности Себастьян резко сбросил Мэйра с себя, опрокинул на спину и столкнулся с удивлённым взглядом зеленущих глаз.

Нет, это совершенно невозможно.

Себастьян, всего мгновение назад почти собравшийся — нет, правда! — вести себя прилично, шумно выдохнул. Наклонился, уже почти ощутил на своих губах чужое дыхание, услышал заполошный стук сердца. Ещё немного, и можно будет поцеловать пухлые, такие красивые губы…

— Подме-е-еныш, а ну выла-азь! — разнеслось вдруг по дому. Голос незнакомый и до омерзения бодрый. Невдалеке уже послышались шаги. — Полдень уже, ты там сдох или местечко мне греешь?

Очарование момента исчезло тут же.

— Твою мать, ну я ведь так и знал… — тихо пробормотал Мэйр, а Себастьян сел на постели и хмуро уставился на приоткрытую дверь. Кто бы это ни был, он уже ему не нравится. Очень не нравится.

Незваным гостем оказался высокий худощавый парень с нагловато-хитрой физиономией. Лощёной гриве светлых волос (и количеству побрякушек) позавидовала бы любая девица, а в белозубую улыбочку от уха до уха так и хотелось впечатать кулак. Мало того, что этот тип Себастьяну очень не нравится, так от него ещё и голова болит — ибо он прямо-таки фонтанирует энтузиазмом, изумлением и ехиднейшим весельем.

— Так-так, — протянул этот патлатый прощелыга, скрестив на груди руки в перчатках, — я гляжу, местечко-то занято.

— Френсис, ну я же просил! — Мэйр тяжко вздохнул, кутаясь в одеяло то ли по привычке, то ли в тщетной попытке спрятаться от этой ходячей головной боли. Впрочем, он-то явно рад видеть незнакомца, Себастьян это чётко ощутил. И оно раздражало куда больше, чем следовало бы, даже учитывая, что радостно-ебанутый кретин заявился настолько невовремя. — Сказано было: жри в другом месте, у меня дела!

— Вижу я твои дела, подлец ушастый, — хмыкнул этот Френсис, опершись спиной о дверной косяк, и смерил Себастьяна эдаким оценивающим взглядом. — Вы с «делами» натрахались уже? Если нет, то я, так и быть, внизу подожду, пока вы закончите. Только чтоб недолго, я голодный!

— Да нечего тут заканчивать! Иди жаровню грей, дай хоть одеться спокойно.

— Ой, больно надо, я там уже всё видел, — Френсис выразительно фыркнул и, подмигнув Себастьяну, наконец-то вымелся за дверь.

— Извини за это, — негромко произнёс Мэйр, отбросив одеяло и горестно обнимая колени. — Мне следовало догадаться, что он не утерпит и прискачет… Придётся вставать да кормить прорву белобрысую, а то ещё полдня от него не избавимся.

Наверное, стоило бы приласкать его, обнять — мол, на, смотри, я всё ещё тут, не дам тебя в обиду всяким засранцам. И еду сожрать тоже не дам, самим нужна. Какая-то часть Себастьяна хотела именно этого.

Поправочка: совсем крохотная часть.

Большая жаждет крови. Без всякого монстра, без чудовищного давления бешеной магии, клятого Френсиса охота разорвать на кусочки и употребить вместо завтрака. Не из любви к человечине — просто мутные белобрысые уёбки, осмелившиеся портить им с Мэйром утро (и так нарочито представляющие чужого эльфа обнажённым) должны страдать.

— Кто это? — сипло поинтересовался он, поднимаясь и в последний момент сжимая кулаки, чтобы не отправиться убивать блондинчика, посмевшего посягнуть на святое.

— Это Френсис, — откликнулся Мэйр таким тоном, будто эти два слова уже всё объясняют. — Мой друг. Я бы попросил тебя не убивать его, но это пиздливое недоразумение — шестой по силе некромант в Западном Пределе. Непрошибаемый, хрен убьёшь.

— Смерть — это слишком просто, — Себастьян оглянулся на дверь, за которой исчез любитель целительских прелестей. Повернулся к Мэйру, смерив придирчивым взглядом. — Одевайся.

— А ты? — оторопело вытаращились на него, явно не ожидая такого тона.

Ну, Себастьян тоже не ожидал, но где он, а где душевное равновесие? Тем более при виде всяких там…

— Прихорошусь. Надо встретить гостя во всей красе.

«Подрочишь, ты хотел сказать?» — усмехнулся монстр.

Или не монстр — раздражителей и без него хватает, а порядочные люди сами с собой тоже разговаривают. Особенно когда их что-то бесит.

А ещё по лестнице за ванной можно незаметно спуститься в прихожую и захватить там лук со стрелами. Оружие, как известно, способствует пониманию. А стрела в заднице неплохо усмиряет пыл хоть некроманту, хоть бешеному волку.

В кухню Себастьян спустился ничуть не успокоившийся. Какое там, когда в голове роятся чужие мысли, перескакивающие с Мэйра на него; фантазии относительно того, чем они занимались в спальне, и прочая похабень вперемешку с желанием вкусно пожрать. Удалось только немного охладить пыл — его эльф не оценит убийства гадкого некромантишки, и вообще такие дела лучше обстряпывать без свидетелей. И на холодную голову.

В общем, лук тоже пришлось оставить по пути в кухню, прислонив к комоду.

А жаль.

Потому как Себастьян, привыкший к дому, кухне и хозяйничающему на ней Мэйру, возмутился до глубины души, завидев Френсиса, раскинувшегося на стуле и ожидающего, когда его накормят.

— Что, так быстро? — весело изумился он, едва завидев Себастьяна. — А с виду ты выносливее. Где подменыша потерял?.. Впрочем, знаю, — он прислушался к чему-то и кивнул сам себе, — опять в кипятке полощется. Я как-то раз к нему сунулся — думал, сварюсь нахер… уж мне эти демонские замашки с жарой и сырым мясом!..

Ничуть не смущённый зловещим молчанием, Френсис продолжал нести околесицу. Да с таким видом, словно ему тут самое место. Неужто и впрямь неубиваемый?

Себастьян честно пытался сдержаться. Из любви к Мэйру и чистому полу, только вчера помытому трудолюбивыми (и безмозглыми, прямо как Френсис) скелетами-уборщиками. Нужно уважать чужой труд.

А кое-кому — уяснить накрепко, чей теперь эльф.

Он со злорадным наслаждением выпустил силу, любовно сдобрив её собственными представлениями — где, в какой позе и без каких частей тела видал наглых некромантов. Густая, так давно жаждавшая свободы магия охотно выплеснулась наружу, повисая в воздухе незримой вуалью. Казалось, её хватило бы на добрую милю вокруг — по крайне мере, Себастьян ещё никогда не чувствовал себя более сильным. Без всяких монстров, жужжащих над ухом, надо заметить. Спасибо Фалько, папашиному заклинанию и собственному упрямству, с которым он последние два дня старательно строил защиту в своей голове. До идеала далеко, но колдовать уже в разы приятнее.

— Ух, какие мы злобненькие! — восхитился Френсис. Он снял перчатки и с силой растёр виски, однако больше ничем не выдал дискомфорта, даже более того — по-прежнему фонил идиотским весельем на всю кухню. — Уймись, малыш, слабенькая мигрень меня не убьёт. Ты, может, и прославился на всю столицу, да только некроманту твои игрушки что мёртвому припарка.

— Я не мог не попробовать, — равнодушно заметил Себастьян, подхватывая яблоко из вазы. — Не люблю некромантов.

— Да-да, злобные твари, оскверняющие трупы… Никакой оригинальности!

— Плевать я хотел на трупы, — он уселся за стол и выудил из вазочки печенье. — Ты испортил мне утро.

— Я голодный, — Френсис пожал плечами, чуть заметно поморщившись. Видать, мигрень у него разыгралась не такая уж слабенькая. — А Мэйр и рад кого-нибудь накормить. Что до испорченного утра — ну извини, я не предполагал, что по дому моего бывшего парня скачет какой-то неуравновешенный хуй с горы…

— Чего ты не предполагал? — сердито фыркнул Себастьян. — Вранье.

— Ну ладно, я догадывался, — легко согласилась эта бесстыдная некромантская рожа. — Возможно, что даже и знал, но… В любом случае, я пришёл к своему другу, а он мне рад, как и всегда. А до твоего недовольства никому и дела нет, ведь ты всего лишь…

— Развлекаешься, Френсис? — сухо поинтересовался Мэйр, неожиданно оказавшийся рядом. Себастьян коротко взглянул на него и вмиг ощутил вину — с волос на полурасстегнутую рубашку капала вода, оставляя мокрые пятна на светлой ткани.

Очевидно, торопился к ним. На милю, может, сил и не хватало, а до второго этажа точно дошло.

— …всего лишь пациент, — закончил Френсис, премило улыбаясь.

— Пациент, — согласился Мэйр, — нестабильный. Будешь его нервировать, жрать не получишь и вообще в окно полетишь. Это ясно?

— Кри-сталь-но, моя ж ты пакость из-под холма. Ох уж эти целители…

Исторгнув душераздирающий вздох — вот актёришка недоделанный, а сам чуть не истерит от веселья! — Френсис снял с жаровни закипевший чайник и принялся суетиться с чашками и заваркой, любезно расспрашивая, кто чего изволит. Себастьян же злорадно улыбнулся, довольный, что паскудному блондинчику хотя бы влетело за наглость.

— Мэйр, — позвал он, глядя на эту нарочитую суету, — можно я всё-таки пущу стрелу ему в задницу?

— Себастьян!

— Что? Не покалечу, так хоть душу отведу.

— Никто никого калечить не будет.

— А жаль…

Приготовленный Мэйром завтрак буквально стал спасением. Если и было что-то, способное заткнуть Френсиса и чуть снизить градус ненависти к нему, так это ароматный мятный чай и омлет с курицей.

«Минута тишины, слава богам», — подумал Себастьян, орудуя вилкой и мечтая как можно быстрее спровадить мерзкого некромантишку. Молчать-то он молчал, что не мешало ему вовсю веселиться, очень громко думая о весёлых ночках с Мэйром. Например о том, как тот хрипло стонет, если поцеловать в шею. Или как ему на самом деле нравится, когда касаются кончиков острых ушей…

Стерпеть в итоге не удалось. Не столько из ревности — право слово, нет большей глупости, чем ревновать кого-либо к бывшим, — просто ну в самом деле, Себастьян не смотреть всё это хочет, а осуществлять на практике! Без участия этого Френсиса!

— Прекрати.

Тот кротко потупил глазки и тоном пай-мальчика пропел:

— Понятия не имею, о чём ты.

— Да неужели? — едко проговорил Себастьян, в два глотка допил чай и поднялся с места. И всё же одарил некромантишку ещё одной волной магии, искренне надеясь, что головная боль его угомонит. Напросился.

— Да угомонитесь уже! — вспылил Мэйр, с громким стуком поставив на стол чашку. — Ну вот что можно было не поделить, молча сидя за столом?

«Тебя, дурень».

— Ты, как всегда, сама догадливость, — с сарказмом протянул Френсис, как-то жалостливо взглянув на него. — Может, угомонишь этого охранника своей давно утерянной добродетели? Ты знаешь, я злой, когда башка трещит… мне, право, как-то неловко будет, если его прехорошенькое личико вдруг начнёт разлагаться.

Себастьян даже не знал, что его бесит больше: елейная рожа некроманта, его бурное веселье или всё-таки собственное бессилие перед этой брехливой напастью в чёрных тряпках.

— А ты не думай всякую похабень!

— А ты не лезь без спросу в чужую похабень. Что хочу, то и думаю; законом не запрещено.

— Так ты же специально!

— Ха! Недоказуемо!..

Мэйр, явно обескураженный, молча слушал их перепалку, переводя беспомощный взгляд то на одного, то на другого.

— Да что с вами не так? — наконец жалобно выдал он. — Прекратите оба! Себастьян, ты не можешь проклясть всякого, кто тебе не понравится; и не ври мне, что «оно само»! А ты, мудила, — дошла очередь и до радостно скалящегося Френсиса, — прекрати свои провокации! Как тебе только не стыдно — издеваться над больным парнем!..

Зря он это сказал.

Нет, Себастьяну хватает объективности не считать себя абсолютно здоровым человеком. В самом деле, он всего-то пару дней назад валялся в отключке из-за сплетённого по дурости защитного заклинания, чудом не наворотил дел и в ближайшие несколько месяцев будет наводить порядок в воображаемых «комнатах». Но злость на Френсиса и доставшие до печёнок фразочки об умственной неполноценности (как будто он сам это не знает!) сыграли роль.

— Не само, — едко возразил Себастьян. Несло его явно не туда, но заткнуться вовремя — как можно? — Я, знаешь ли, не рассчитывал, что мне придётся жить в проходном дворе. Во-вторых, — он повернулся к Френсису, всё ещё лыбящемуся, отчего желание размазать его по стенке утроилось, — я сам разберусь, как и в какой позе мне трахаться с моим эльфом. В-третьих, Мэйр, больных держат в специальной палате, а не тащат в свой ебанутый лес. Кстати об этом…

Он резко развернулся и пошёл в коридор, где оставил лук. Нагнал его удивлённый (и изрядно сердитый) оклик Мэйра:

— Куда это ты?

— Прогуляюсь. Пообщаюсь с кровожадной лошадью и двинутым деревом. Всё лучшая компания, чем, — он обернулся, окинув Френсиса презрительным взглядом, — вот это.

Себастьян стремительным шагом направился к выходу. В последний момент сцепил с вешалки куртку — ту, что попроще, её не так жалко драть о ветки. Кажется, Мэйр всё же бросил вслед нечто, ёмко характеризующее всяких придурков, с которыми ему приходится общаться. Ну, хоть не запустил в голову что-нибудь тяжёлое — Себастьян заслужил, как ни крути.

«У меня есть оправдание, — мрачно заключил он. — Я же больной, чего от меня ждать?»

Зато какой-никакой, а прогресс — в этот раз он сбежал в лес, умудрившись не оставить за собой гору трупов. И селиться там тоже не собирался. Не оставлять же своего эльфа с волшебными ушами пакостным некромантам и ебанутым архимагам?

«Ой, кто бы говорил за ебанутость».

«На хуй пошёл», — огрызнулся он, захлопывая воображаемую дверь в своём сознании.

Хватит на сегодня голосов в голове.

Глава 10

Мэйру потребовались добрые две минуты и вся его недюжинная выдержка, чтобы не перевернуть стол вместе со всей посудой. Но посуду жалко, а собирать черепки так и вовсе лень. Поэтому он прикрыл глаза и задышал на счёт, до треска стиснув пальцами край столешницы.

— Ну и что это было? — выдохнул он, когда живая сталь под кожей немного утихла.

— Дурной ты у меня ещё, — констатировал Френсис, вовсю уминающий печенье из вазочки. — Дивнюк, одним словом. До вас пока дойдёт… Это была сцена ревности, чтоб ты знал!

И радостно заржал, гад такой. Впрочем, заливистое ржание тут же сменилось надсадным кашлем. Поделом, нечего веселиться над чужими несчастьями, напихав полный рот печенья.

— Так тебе и надо, паскуда, — мстительно проворчал Мэйр, глядя, как Френсис спешно ополовинивает чашку с чаем. — Вот куда этот ебанутый помчался? Если его сожрут, закопают под холмом или утопят в болоте — виноват будешь ты!

— Никто его не тронет! — отмахнулся друг, жестом подзывая к себе чайничек. — Поспорим, весь твой волшебный лес в курсе, что это твой новый парень?

— Он не мой парень!

— А в твоей кровати он что делал, сказки рассказывал? Ой, не смеши меня.

Мэйр сердито закусил губу. О том, что они делали (и чего не делали) в его кровати, он старался не думать. Сразу не то совестно, не то досадно. И очевидно, что контроль над ситуацией он теряет, охотно идя на поводу у пациента. А тот и рад, поганец хитрожопый… да и сам Мэйр не очень-то искренне расстраивается. И прекращать всё это ему не особо хочется…

А нужно. Ради своего же блага. В конце концов, Себастьян сам не понимает, что делает, и глупо это — пытаться переложить ответственность на него.

— Между нами говоря, на психа он что-то не очень похож, — протянул Френсис, размешивая чай и звеня ложечкой будто назло.

— М-да? У меня вот после этой сцены все сомнения отпали.

— Я тебя умоляю, он мне даже морду набить не попытался.

— А надо было? — чуть издевательски изумился Мэйр.

— Конечно! Гадкий некрос дышал на его любимку!

— Эй, хорош уже, я не его… погоди, кто? Фу, мерзость какая!

Френсис довольно заулыбался. Доводить людей до белого каления всегда было его любимым занятием.

— Очень неплохая выдержка, уж как для больного на голову, — продолжил он как ни в чём не бывало. — Самоуверенный мудак и махровый собственник, ну так за это в психушку не отправляют. Иначе мой грёбаный шеф давно бы уже куковал в комнатке с мягкими стенами. Ан нет! Сидит, сука, вискарь хлещет на пару с Макнейром, чтоб им повылазило!..

Вот оно как! Мэйр в избытке чувств хлопнул ладонью по столу и возмущённо уставился на своего друга.

— Так тебя коммандеры подослали? Ну и мерзавец же ты, Френсис Мюррей!

— Но-но-но-но-но! — тут же подскочил Френсис и оживлённо принялся расхаживать по кухне туда-сюда, то и дело с опаской косясь на него — ибо имел несчастье лицезреть, как виртуозно швыряется тяжёлой мебелью робкий и субтильный целитель Макинтайр. — Договоримся о терминах! Не подослали, а любезно предложили справиться о делах моего драгоценного друга Мэйра и его нового парня…

— Я не удивлён, — мрачно обронил «драгоценный друг». — Вот совсем.

Он мог недолюбливать Кайлина Макнейра за бесцеремонность и хамоватость, однако хорошо понимал ход его мыслей. Второй по силе некромант Империи прикидывает, стоит ли свести с проблемным бастардом Лейернхарта полезное в перспективе знакомство. Или проще добить, чтобы не мучился?

«Это вряд ли, душечка Кай», — подумал Мэйр с невесть откуда взявшейся свирепостью.

— Что от нас нужно Макнейру?

Френсис картинно развёл руками.

— Э, нет, подменыш, я не телепат ни разу. В отличие от Себа-астьяна. Боги и богини, кем надо быть, чтобы так подставить сынишку? Себа-а-астьян! Кошмар какой! — в его исполнении имя Себастьяна звучало и впрямь кошмарно. — Что, ты и в постели его так зовёшь? Или в ход пошли котеньки с заиньками?

— Хватит уже этих пошлостей! Между нами ничего нет, ясно?

— Ну да, ну да, — Френсис глубокомысленно закивал, хотя во взгляде сквозила явная издёвка. — Наивное дитя холмов, ты сам в это веришь? Правда, что ли? Ла-адно. Но когда тебе брачную руну на лбу пропечатают — не говори, что я не предупреждал.

На лбу? Серьёзно?

— На лбу, детка. И на заднице тоже — для пущей надёжности.

Мэйр мученически застонал и спрятал полыхающее лицо в ладонях, вновь испытывая острое желание что-нибудь расколотить. Двух наглых и приставучих поганцев его нервы определённо не выдерживают.

Одного поганца, по счастью, вскоре сдёрнули на работу. С другим же — Мэйр тяжко вздохнул, столешница вновь захрустела под пальцами, — ещё предстоит разбираться.

Видят боги, разбираться не хотелось. Хотелось истерить как трёхлетке и громко требовать у мироздания свою прежнюю беззаботную жизнь. Да толку-то?

«Может, сам вернётся? — понадеялся Мэйр, педантично расставляя по полочкам чистую посуду. — А не убьётся по пути обо что-нибудь?»

Вполне вероятно, учитывая везучесть поганца-номер-два… и обилие нечисти в зачарованном лесу. Схрумкают и не подавятся, и поди докажи потом, что на чужое покусились.

«Нет уж, так не пойдёт! — он решительно помотал головой. — Это мой поганец — а значит, никому не позволено его сожрать, закопать под холмом или утопить в болоте. Только мне всё это можно!»

О том, с чего вдруг Себастьян теперь «его», Мэйр усиленно не думал. Нет, не думал.

Увы, отговорка «мой пациент» звучит всё более жалко и неубедительно. И с этим нужно что-то делать. Нужно. (Но не особо хочется.)

На улице вовсю светило яркое западное солнце, однако ветер дул холодный и влажный. Синтар… Мэйр накинул капюшон и засунул в карман левую руку. В правой был увесистый кусок говяжьей вырезки, завёрнутый в вощёную бумагу. Для Тен-Тена, конечно же. Ну… кто знает, с вечно голодным Себастьяном тоже может сработать… Впрочем, к сырому мясу он равнодушен — в отличие от самого Мэйра. И его капризного плотоядного друга.

— Тен-Тен? — позвал он с надеждой. — Хватит дуться! Я знаю, что ты где-то здесь!

Вредный келпи ничуть не проникся. Мэйр сердито фыркнул и прикрыл глаза, сливаясь с сонной тишиной увядающего леса.

Лес, как и сам Мэйр, холодов не любил и по осени пребывал в ворчливой полудрёме. Понемногу терял листья — золотые, и медные, и бронзовые, — увядал шумно и сердито, кое-где меланхолично гнил… в общем, готовился к спячке. Чтобы весной проснуться и ещё добрых полгода красоваться пёстрым разноцветьем перед всеми, кому хватит духу прийти и поглядеть.

Тот ещё выпендрежник и пакостник. Как и положено приличным зачарованным лесам.

Наконец Мэйр открыл глаза и возмущённо выдохнул.

Себастьян ушёл сравнительно недалеко, всего на пару миль от дома. Дальше идти будто бы и не собирается, заинтересованно топчась вокруг жертвенного холма, где высится громада Неметона. Куда он вскоре непременно сунется, что очевидно для всякого, кто знаком с лейернхартским бастардом хоть день… час… да нет, хватит и пяти минут, чтобы понять, какая перед тобой любопытная, упёртая и педантичная сволочь.

— Это моя сволочь, — пробормотал Мэйр. — Тронешь — пущу на дрова.

В ответ от Неметона пошли волны насмешливой издёвки — мол, старые новости для всех, кроме тебя; вот какой глупый подменыш!

— Сам дурак.

Он переложил свёрток в другую руку и неспешно побрёл вглубь леса, глядя по сторонам и недовольно морща нос. Зеленовато-жёлтые кроны деревьев на фоне ярко-синего неба — красиво, да только всё не то. Осень Мэйру не особо нравится, а зима и того меньше, даром что родился в день солнцестояния. Холод он всегда переносил с большим трудом. Кровь демонов, будь она неладна… Наверное, даже уехал бы куда-нибудь на южное побережье, не привяжи Неметон его к себе намертво — так, что даже в столице не пробыть больше пяти-шести дней кряду. Пробыв в Иленгарде больше недели, Мэйр начинал чахнуть на глазах, а тысячелетнее дерево обижалось и принималось без разбору жрать людей. Тут уж не до своих удобств: хочешь не хочешь, а привыкаешь к капризному и влажному морскому климату Синтара.

«Но, Бездна пожри, какая всё-таки гадость этот ваш холод!» — он поёжился и снова попытал счастья:

Таэн’Нэйерис! А ну, выходи, злобная ты лошадка!

Вздорный келпи терпеть не может, когда его зовут лошадью. Однако на провокацию не повёлся; хотя из чащи вроде как донеслось возмущённое фырканье.

— Тен-Тен, ну прости! Я был занят и не мог тебя навестить… ты же знаешь, двуногим человечкам приходится ходить на постылую работу и всё такое. И даже если я был вынужден тратить время на кого-то другого, это не значит, что тебя теперь любят меньше… понимаешь?

Никакой реакции не последовало.

— Ты не можешь быть таким жестоким! Я же скучал по тебе, и я люблю тебя больше всех на свете, ты, наглая скоти… э-э-э… мой прекрасный Чёрный Шторм!

Чёрный Шторм — а именно так зовут Тен-Тена, «чернушку», в переводе на имперский — сохранил высокомерное молчание. В том, что эта копытная зараза материализовалась неподалёку и теперь злорадствует где-то в зарослях тёрна, Мэйр уже не сомневался.

— Ну и пожалуйста, — с обидой проворчал он и отогнул бумагу на краешке свёртка. — Мне больше достанется! А ты сиди без гостинца, глупый конь!

С гневным ржанием Тен-Тен соткался из воздуха и тени; выбивая копытами огромные комья земли, помчался к нему в вихре собственной длиннющей гривы — грозный, иссиня-чёрный, блестящий как воронье перо, с тремя изогнутыми серебристыми рогами во лбу. Вожделенный свёрток у Мэйра вмиг отобрали, и за какой-то десяток секунд три фунта говядины были уничтожены. Вместе с бумажной обёрткой.

— Ты не конь, — вздохнул Мэйр, скрестив руки на груди, — ты свинтус. Хоть бы спасибо сказал!

Келпи снова фыркнул и ткнулся ему в плечо изящной щучьей мордой. Осторожно, чтобы ненароком не задеть любимого подменыша рогами. Два из них, поменьше, и то в полфута каждый; а посередине длинный и острый, по форме как изогнутый шафрийский меч, и выпотрошить кого-нибудь таким рожком — плёвое дело.

Мэйр засмеялся и охотно обвил руки вокруг мощной бархатной шеи.

— Всё, мы снова друзья? — Тен-Тен отпрянул и уставился с явным недовольством. — Злишься из-за Себастьяна? Ну, он тоже мой… друг… типа. Не могу же я дружить только с тобой?

Он недоуменно склонил набок огромную башку — мол, почему бы и нет? Мэйр снова засмеялся; на сей раз вышло нервно. Реакция зловредного водяного коня на Себастьяна показалась ему очень странной — к Дейдре и Алану тот отнёсся вполне нейтрально, даже дружелюбно. Френсиса напрочь игнорировал, но агрессии не проявлял.

— Перестань, Тен-Тен! Это грубо, а с грубиянами никто не дружит, — Тен-Тен понуро склонился вниз, к жухлой траве. Мэйр погладил его по нежному носу, касаясь основания нижнего рога. — Почему грубо? Ну так вы ведь даже не знакомы. И разве мы не можем дружить все вместе? Себастьян поживёт здесь ещё некоторое время, ну и… если бы ты подружился с ним, то он мог бы навещать тебя, пока я буду занят на работе. Это же здорово!

Келпи от таких перспектив не пришёл в восторг — спустя двадцать лет общения Мэйр легко читал на лошадиной морде очень даже человеческие эмоции, — однако милостиво изобразил нечто, похожее на кивок, и побрёл на запад.

В сторону Неметона. И Себастьяна.

— Правильно, давай-ка найдём этого неслуха. А то, боюсь, он способен задолбать даже дерево.

Чем дальше в лес, тем больше темноты. Солнце только-только надумало клониться к закату, однако кроны деревьев всё ещё достаточно густы, чтобы давать плотную тень. Мэйру полумрак по душе, в отличие от лысых деревьев и мерзкой слякоти, что скоро разольётся по всему лесу сплошным бурым пятном. С конца осени и до начала весны. От непрогретой земли веяло могильным холодом, и он то и дело ёжился, малодушно подумывая, не пора ли сменить тонкое пальтишко на тёплое зимнее. Почти никто и не удивится, а мама так и вовсе обрадуется…

Тен-Тен снова стал воздухом и тенью, бесшумный и незримый, однако его присутствие Мэйр давно научился улавливать внутренним чутьём. Келпи роился где-то поблизости, затем ушёл чуть вперёд — кажется, заинтересованный чем-то. Мэйр понял чем, когда до него донеслись отзвуки разноголосого детского смеха.

Три маленьких девочки кружком расселись вокруг трухлявого пня и по очереди тыкали прутиками в его сердцевину, то и дело принимаясь хихикать. Хайтеры. Дети воздуха. Холодные, как осенний ветер; пёстрые, как осенний лес. Волосы, алые как кровь, убраны осенними цветами — хризантема, вербена, гелениум, золотарник… платья как один большой гербарий из кленовых листьев, жёлтых и красных. На появление рядом огромного чёрного жеребца девчонки отреагировали радостным хором приветствий на фейском языке. Тен-Тен же склонился над пеньком, подозрительно его обнюхал и, сочтя непригодным в пищу, с громким фырканьем скрылся в тени.

Что у вас тут? — также по-фейски спросил Мэйр, опустившись рядом с пеньком на одно колено.

И тебе светлого дня, Мэйраэн-фэ, — протянула девочка напротив, отличная от своих подружек лишь тугими кудряшками. На вид всем троим лет по пять-шесть, однако хайтер намеренно использовала обращение «фэ», то есть «юный господин» — чтобы показать, кто тут на самом деле дитё сопливое, а кто Адельдора Кровавого в колыбельке видал. — Ищешь своего друга?..

— …для лорда ужаса и кошмаров у этой конфетки чересчур красивая обёртка, — с жеманным смешком подхватила вторая, без кудряшек, но с глазами тёмными, как черешни. Она по-детски картавила и глотала звуки, что делало комичным её вычурную речь на архаичном высоком диалекте.

Третья девочка мило улыбнулась, подцепила его запястья своими крохотными, мертвецки холодными пальчиками и заставила приложить ладони к шершавым и влажным бокам пня.

— Попробуй угадай!

Всё бы этим пернатым бестиям в игрушки играть… Мэйр закатил глаза, однако покорно зажмурился и прислушался к ощущениям. Внутри трухлявой деревяшки определённо притаилась некая сущность, полуразумная и бестелесная. Хорошо бы не злобный дух вроде сприггана… пару лет назад один такой подселился в местного пьянчугу. Одержимый человек чуть не разваливался на части, однако даже умудрился доползти до города, где попытался утащить ребёнка из коляски. Спригганы пуще любого лакомства любят кровь детишек, если верить местным преданиям.

«Нет, нет… это что-то другое, — он кивнул сам себе и тут же по привычке сдул волосы с лица. — Похожее, но… безобидное».

Перевёртыш. Бестелесный, полуразумный и пакостливый. Из тех, что любят прикинуться зайцем или косулей, подразнить охотника да раствориться в воздухе и тени.

— Броллахан.

Девочки радостно засмеялись и захлопали в ладоши, как будто он отмочил невесть какой фокус.

— Броллахан!

— Броллахан. Глупый перевёртыш. Прикорнул в щёлочке, а пень возьми!..

— …да размокни! И перевёртыш застрял!

— Застрял! Застрял!

— А зачем вы в него палками тыкали? — возмутился Мэйр, от негодования перейдя на общий имперский.

— Весело! Весело! — загалдели хайтеры — ну один в один стая воробьёв у кормушки.

— Тьфу на вас, поганки.

Мэйр покачал головой и с размаху саданул кулаком в середину пня. Было больно, однако пень брызнул щепками и развалился надвое. Освобождённый броллахан окатил спасителя волной благодарности и упорхнул прочь. Зря не стал мстить вредным хайтерам… или не зря, всё равно тем как об стенку горох.

— Мэйраэн-фэ — наш вечный спаситель! — насмешливо прощебетала кудрявая девочка.

— Мэйраэн-фэ так любит спасать всех!.. — подхватила вторая.

— …всех без разбору! — ехидно прибавила третья.

— Ага, я такой! — заверил Мэйр, озабоченно разглядывая окровавленную руку. В конце концов наспех обезболил и оставил как есть. Занозы сами выйдут через минуту-другую — сталь в его жилах отвергает всё, кроме другой стали. — А вы только насмехаетесь. Нет бы подкинуть горшочек с золотом.

— Золото? — сощурилась кудрявая. И хищно улыбнулась, демонстрируя полный рот острых зубов. — Будет тебе золото. Не лепреконское. Но золото.

— Золото!

— Золото!

— Золото-золото-золото!.. И не жалуйся потом!

Наполнив полянку зловещим хохотом, хайтеры всплеснули руками и улетели прочь стаей пёстрых птичек. Только куча кленовых листьев да несколько веточек золотарника напоминали об их присутствии.

— Ох, нечисть, какая ж ты ебанутая, — только и произнёс Мэйр, прежде чем подняться. — Эй, Тен-Тен, где ты? Слинял! Ух, вредина! Погоди ты!..

И он спешно продолжил путь. Не то, чего доброго, от «лорда ужаса и кошмаров» останутся рожки да ножки.

* * *

Себастьяна отпустило ещё до того, как он пересёк опушку, на которой высился премилый домик Мэйра, и небольшой пролесок из кустарника и молодых сосенок. Отпустило не до конца, но достаточно, чтобы с сомнением оглянуться на дом и отругать себя за несдержанность — повёлся, как дурак, на спектакль некромантишки со всякой похабщиной вместо мозгов.

Ну хоть получил возможность наконец прогуляться по волшебному леску без воспитательных речей, бесконечных же предупреждений, а главное — в тишине, которой так недоставало в последнее время. Одного Мэйра порой многовато, что уж говорить обо всяких там гостях? То Фалько, то теперь этот… Френсис. Нет, определённо Себастьян имеет право сбежать в лес хотя бы на пару часиков, чтобы отдохнуть от чужих мыслей, пусть и заглушаемых слабенькой пока защитой. Стать нормальным человеком всё ещё хочется, жить обычной жизнью… да только десять лет в лесу просто так из биографии не выкинуть.

То, что он в волшебном лесу, Себастьян почувствовал, стоило только ступить под сень высоких старых деревьев, раскинувших кроны высоко над землёй. Он словно… живой. Единый организм, по которому растекается магия. Себастьян невольно оглянулся — стоило только сделать шаг, возникло ощущение, будто за спиной закрывается невидимая дверь. Неправда, конечно — никакой двери нет и не было.

Тропинка всё петляла среди желтеющей травы, кустов орешника и упавших веток. Он с трудом подавил желание выхватить стрелу из колчана и наложить её на звонкую тетиву. Всё-таки не у себя в лесу, лишённом всякого волшебства, странных существ и плотоядного дерева, о котором Себастьян наслышан в самых жутких и красочных подробностях. Ощущение чьего-то незримого присутствия холодит кожу, хотя уж трусостью он точно не страдает. Безрассудством и завышенным самомнением — это да. Но не трусостью.

— Ладно, — он примирительно поднял руки вверх, показывая, что не собирается стрелять без разбору в первый попавшийся пень. — Я собрался прогуляться. И настрелять дичи на ужин, если можно.

«Отлично, я теперь ещё и с деревьями разговариваю».

Деревья, впрочем, кажутся куда более надёжными собеседниками, чем свой же разум. Они-то умные, не оставляли своего эльфа с гадким некромантишкой — стоят себе и стоят, куда им деваться?

— Можно, можно, — послышался сбоку переливчатый детский голосок. Себастьян дёрнулся, резко развернулся и всё же выхватил стрелу. Тетива натянулась, легонько звякнула. Среди деревьев мелькнули кудрявые рыжие волосы, украшенные венком из листьев и осенних цветов, наверняка последних в этом году.

«Дети?»

Себастьян шагнул было в ту же сторону. Но остановился — откуда бы в лесу взяться детям? Только в виде нечисти, следовать за которой — последнее дело. Он наугад выпустил немного силы и услышал в ответ только шелест листьев, шум ветра и звук, похожий на звон колокольчиков. Точно не дети.

— Какой страшный!

— Жуть!

Неведомые существа рассмеялись, будто удачной шутке, спрятались за деревьями.

— Не пугай нас!

— Вряд ли я вас напугал, — проворчал Себастьян, опуская лук.

— Напугал! Напугал!

— Всё Мэйраэну-фэ расскажем! Всё-всё! Бойся!..

— Бойся! Бойся!

Под звонкий смех они исчезли так же неожиданно, как появились. А вот дорогу и ответ не подсказали.

— Сам разберусь, — буркнул Себастьян, глянул на тропку — всё ещё здесь, вьётся между деревьями, уводит в самую чащу. И ведь наверняка рассчитана на доверчивого путника.

Он поднял голову — солнце потихоньку клонится к западу. Ровно туда, откуда тянет магией, жутковатой и очень густой. Будто жидкое золото, она расползается по лесу, зовёт за собой. И звучит в голове — насмешливым, хрипловатым голосом. Не настоящим, скорее мозг так обрабатывает информацию, слишком сложную для обычного человека, которому не приходилось болтать с зачарованными деревьями всю юность. Или всю жизнь — Себастьян не спрашивал, когда именно Мэйр стал лучшим другом невиданных существ, населяющих это место.

Неметон. Откуда-то Себастьян понял это. Ощутил, что именно там, на западе, где холм стремится в небо, растёт то самое великое древо, готовое уничтожить всякого, кто покусится на лесные сокровища.

Он скользнул влево, уходя с тропинки. Так привычнее и правильнее — ступать по мягкой траве, укрытой опавшими листьями. Пока немногочисленными, вперемешку с веточками и перегнившей уже прошлогодней листвой. Главное — смотреть себе под ноги, привыкая заново. Это не Недволльский лес, где ему был знаком каждый камень и каждое воронье гнездо. Тут по-другому, но как-то более… правильно.

— Только не сожри меня раньше, чем я дойду до тебя, — попросил он.

Показалось или в голове и впрямь прозвучал смешок?

Спиной Себастьян чувствовал, что за ним следят. Неотрывно и явно недобро. Не нужно быть менталистом даже. Достаточно пожить в лесу хотя бы пару лет, чтобы отличать ощущения и доверять своей интуиции. Сейчас она не вопит об опасности ежесекундно. Но предупреждает, что чужаку здесь не место. Позволяют бродить, перепрыгивая с корня на корень, но и только.

А может, это тоже был Неметон — кто их знает, этих хранителей Западных земель?

Неметон оказался прекрасен. Насколько вообще прекрасным может быть дерево, обхватить которое не под силу и десятку человек. Всерьёз захотелось поклониться и, словно нашкодившему ученику младшей школы, покорно попросить прощения. За что, Себастьян не знал точно. Наверно, за свой визит и за наглость, с которой он посмел бродить по чужому — это ясно как никогда — лесу.

— Нас не познакомили, — проговорил Себастьян, задрав голову — крона уходила высоко в небо, скрывая его. — Я парень Мэйра.

Его окутало незримым, но вполне осязаемым маревом чужих эмоций — скептицизм, насмешка, откровенно фальшивое изумление.

— Потрясающе, — пробурчал он, сложив руки на груди, — даже грёбаное дерево надо мной ржёт.

Непонятно только, над чем именно. Хотя, причин достаточно. Начиная с совершенно дурного побега от проблемы по имени «Френсис» (и дурацких картиночек в его безмозглой голове) и заканчивая собственно болтовнёй с тупой деревяшкой.

По лицу вдруг хлестнуло веткой. Не до крови, но больно, заставив устыдиться. Дерево или нет, но оно разумное. И старше Себастьяна в бессчётное количество раз.

— Прошу прощения, — извинился он, не особо стараясь быть искренним. Глянул вниз — по земле стелился огромный корень, высотой доходящий почти до колена. Тёмный, кое-где покрытый ярко-зелёным мхом. — Я присяду, можно?

Неметон если и удивился подобной наглости, то комментировать своими образами-картинками не стал. Но снова будто бы хмыкнул. Убивать вроде не собирался, от любопытства или просто из интереса к назойливому человечку. Себастьян сел, вытянув ноги, а потом и вовсе перекинул одну через шершавое дерево и улёгся на нем, подложив руки под голову.

На этот раз опалило изумлением и даже чуточку возмущением.

«И как ты до сих пор жив?» — безошибочно читалось в шуме кроны. Никакие слова не требовались, чтобы распознать это.

Как будто Себастьян знал.

— Спасибо, — проговорил он, прикрывая глаза.

Тишина — густая, словно вокруг не воздух, а толща воды, — накрыла, убирая остатки нервозности. Пожалуй, стоило прийти сюда раньше, когда сила сводила с ума, нашёптывая на ухо всякие гадости и сбивая с мыслей. Или не стоило — кто знает, как повёл бы себя Неметон, к которому вдруг притащился поехавший псих с бешеной магией.

Было… сонно. Тихий шелест листьев убаюкивал, и казалось, что здесь, под Неметоном, куда теплее, чем должно быть в осеннюю пору. Или так оно и есть — разбираться ещё и в этом Себастьян не собирался. Ему хватало над чем ломать голову.

Например, над стеной внутри своей головы. Себастьян уже по привычке нарисовал в воображении «крепость». Окна, двери, чёрный камень, вязь заклинаний Фалько напополам с теми, что он сотворил в первый раз. Они всё ещё казались ужасно сложными, но за последние пару дней Себастьян немного разобрался в переплетениях нитей и символов; понял, откуда надо начинать, чтобы не шибануло отдачей, как в прошлый раз. Он мысленно примерился к одному из окон, маленькому, больше похожему на бойницу в старой крепости, и накинул слой поверх первого, выведенного ещё Фалько. Одна из нитей натянулась, зазвенела в голове, но выдержала. Себастьян спешно исправил узор, непослушный и слишком сложный, но в итоге лёгший удачно, хоть и отожравший изрядную долю резерва. Кровь носом всё же пошла — это он почувствовал сразу, как только вернулся в реальный мир. Сел, нервно утираясь рукавом, и сделал несколько глубоких вдохов, впуская в лёгкие лесной воздух.

Ну хоть в обморок не свалился, уже хорошо.

По лицу снова хлестнула ветка — на это раз больнее, оставляя ссадину.

— Эй, ты чего дерёшься? — возмутился Себастьян, прижав ладонь к щеке.

Он дёрнулся было, порываясь встать, но вокруг лодыжки вдруг обвился толстый корень, едва не намертво удерживая на месте. Без угрозы, впрочем. Лежи, мол, придурок, пока дают.

— Ладно, ладно, — примирительно произнёс он, возвращаясь в прежнее положение. — Спасибо. Ещё раз.

Верить ему не спешили — на лодыжку давило с добрую минуту, прежде чем Неметон утихомирился и отпустил. Но в расслабленно-сонное состояние погружать себя и всё вокруг не спешил, напротив — шумел кроной, хоть и не слишком громко. Причину Себастьян понял не сразу — только когда ощутил отголосок чужих мыслей. Привычно беспорядочных, туманных и знакомых. Кто ещё в лесу может так много думать о сладостях и бешеной лесной нечисти? Он открыл глаза и поднял голову, чтобы увидеть Мэйра в сопровождении трёхрогой лошади. Если таковой вообще можно назвать стройное создание с чёрной словно ночь гривой, едва не стелющейся по земле. Безумно красивое и столь же опасное даже по ощущениям.

— О, всё ещё жив, — констатировал Мэйр, зловеще сверкая глазами из-под капюшона. — Не то чтобы я сомневался, конечно.

И, пройдя мимо, плюхнулся в ямку между двух мощных корней тысячелетнего дуба. Ни тебе суеты, ни возмущений, ни укоризненных взглядов. Что уж скрывать, Себастьян смиренно (и малодушно) ждал обычной реакции на свои выкрутасы. А получил…

Ничего не получил. Как будто он пустое место.

Разумеется, мириться с таким положением дел он не собирался. Однако его планы задобрить вредного эльфа были нарушены.

Узрев прямо перед собой крупную рогатую морду, Себастьян дёрнулся и тут же зашипел, больно приложившись макушкой о ствол. Келпи жрать его лицо не спешил, просто обнюхал, невзначай мазнув по щеке бархатистым носом. Отшагнул чуть подальше, очень по-людски склонил голову набок. В полночно-синих глазах можно было с удивительной лёгкостью прочесть неприязнь и сомнение.

— Тен-Тен, фу, — послышалось сбоку недовольное бормотание, — ты не будешь его есть! Ну… брось, там и жрать-то нечего, жилы одни.

Волшебный конь поглядел на своего не менее волшебного друга. И, видимо, поверил ему на слово. По крайней мере, съесть его покуда не пытались.

— Тен-Тен? — вдосталь налюбовавшись конём, красующимся перед ним изо всех сил, полюбопытствовал Себастьян. В одной только позе читалось: «Я лучше тебя, смертный!», и с простеньким именем это никак не вязалось.

Мэйр молчал. Он всё ещё был зол, недовольство исходило от него волнами. И не только оно — Себастьян чувствовал, что он чем-то всерьёз озадачен и даже ошарашен. Мысли он прятал старательно. Пусть и не настолько, чтобы Себастьян не мог бы их прочитать, будь у него полный резерв и чуть больше желания влезать в чужую голову…

Таэн’Нэйерис, «Черный Шторм» на имперском, — неохотно пояснил Мэйр.

— Красиво. Как и он сам.

Келпи снова фыркнул — кажется, он был польщён, — и вдруг обернулся темным маревом, слился с тенью. Всё произошло так быстро, что не гляди Себастьян внимательно — непременно бы удивился, куда это пропала здоровенная хищная зверюга. (Недалеко пропала, судя по подозрительному шуршанию в ближайших кустах.)

— Выпендрежник, — пожурил Мэйр, слабо улыбнувшись. — Если бы не некоторые очевидные различия, то я бы решил, что он твой брат-близнец, потерянный в младенчестве.

— Кто знает, где ещё гулял мой папаша…

— Вряд ли бы у него получилось натрахать коня. Тем более этого.

Выдав это ценное замечание, он снова замолк. Вокруг него стаей ярких светлячков роились крохотные огоньки. То, видно, была магия Неметона, и она радовалась явлению своего хранителя. Изредка Мэйр протягивал руку и ловил огонёк, сжимал в кулаке. Тот гас с тихим шипением, однако на смену загоралась дюжина новых.

Себастьяна за этим нехитрым развлечением старательно не замечали.

И Себастьян, столько лет спокойно выносивший одиночество, вдруг понял о себе кое-что. Он, Бездна пожри, ненавидит, когда его не замечают! Да ещё и так картинно. Да ещё и его собственный эльф! Видят боги и богини, лучше бы щетинился стальными иголками и костерил на все лады.

Ссориться, впрочем, тоже не хотелось. Попросту сил нет. Поэтому он спросил то, что сейчас интересует больше всего прочего:

— Что с твоей рукой?

— Не бери в голову. Всё в порядке.

Вот и поговорили.

Перед глазами, совсем как наяву, вдруг мелькнула картинка: Мэйр, окружённый зловредными красноволосыми детишками, кулаком ударяет в центр толстого пня, и тот разлетается в мелкую щепу. Довольно впечатляюще. И столь же кроваво — рука в видении казалась затянутой в красную перчатку. Теперь же о правдивости картинки свидетельствуют несколько длинных порезов да россыпь царапин на смуглой кисти.

Ну вот и хорошо.

— Зачем ты колотил пенёк?

Мэйр с недовольством покосился вверх.

— Ябеда, — проворчал он. И затем прибавил, уже взглянув на Себастьяна: — Перевёртыш застрял внутри пня. Ты про них должен был читать, я тебе книжку давал, помнишь?

Не дожидаясь ответа, Мэйр взмахом рук отогнал назойливые огоньки и поднялся с земли.

— Если ты нагулялся, мы могли бы пойти домой.

Себастьян кивнул и поднялся. Но не съехидничать не смог, припомнив, как вероломно некромантишка испортил им утро:

— Только если там нет этого твоего Фре-енсиса.

Волну негодования он ощутил тут же — как будто это он виноват, что его едва ли не вышвырнули из их дома! И нагло лезли в голову, нарочно думая о том, о чём Себастьян мог пока только мечтать.

— У этого моего Френсиса вообще-то работа есть.

«И целых два мудака-коммандера, которым не терпится послушать свежие сплетни про моего якобы парня…»

«Якобы?!» — хором возмутились внутренний голос, монстр и самомнение.

Чересчур громко возмутились: Мэйр вытаращился на него так, будто он только что убил и съел Тен-Тена. Ну или Френсиса, чтоб его Хладная.

— Домой пошли, — прежде чем к целителю вернулся дар речи, бросил Себастьян и быстрым шагом ушёл вперёд.

Желание не слышать больше чужих мыслей вспыхнуло с новой силой. От обиды, не иначе.

Глава 11

В это время года солнце клонится к закату всё быстрее. С каждым днём, минута за минутой, час за часом — и не успеешь оглянуться, как за окном уже в пять пополудни становится темно, будто ночью. Вот и сейчас, пока они дошли до дома Мэйра (в тягостном молчании), сумерки опустились на опушку.

Себастьян вошёл в длинную прихожую первым, тут же скинул обувь с налипшими на неё листьями, куртку, пропахшую лесом; пристроил на обычное место свой лук.

«Даже пострелять не успел».

И когда бы? Сначала к себе звал Неметон, желая познакомиться с незваным гостем, потом стрельнуло поработать над защитой, и стало уже не до стрельбы. Да и Мэйр за спиной, сердитый и дёрганый, к охоте не располагал.

Не день, а сплошное расстройство.

— Я в душ, — бросил он, направляясь к лестнице.

— Я сделаю чай, — буркнули в ответ.

Ну просто прекрасное начало вечера.

По счастью, у воды есть одно очень большое достоинство — вместе с грязью и потом она смывает дурные мысли. А таковых в голове Себастьяна водилось немало. Спасибо Френсису, Фалько и самому Мэйру, рядом с которым никак не получается снова стать отстранённым занудой, интересующимся только книжками, стрельбой и сомнительными экспериментами с непатентованной магией.

Согревшись под тёплой водой, от души натершись ароматным травяным мылом, в кухню Себастьян спустился в куда более благостном настроении. Мэйр привычно крутился у стола, расставляя чашки и раскладывая по тарелкам разогретый ужин.

— Война войной, а умирать с голода никому не позволено? — усмехнулся он, глядя на эти хлопоты. — Помочь?

— Нет, спасибо, — сухо откликнулся Мэйр. — И нет, не позволено. Есть уйма куда более занятных способов умереть.

Что ж ясно, с ним всё ещё не собираются разговаривать. Желание расколотить что-нибудь (а кого-нибудь — убить) вспыхнуло с новой силой. Звякнув вилкой, он уткнулся в тарелку и принялся за еду. Мэйр уселся напротив через несколько минут — раздражающе чужой, холодный и будто бы вмиг переставший испытывать к нему хоть что-нибудь.

— Вот это всё, — Себастьян, дождавшись, пока тот поест, помахал в воздухе вилкой, — хотя бы к концу недели закончится?

— Радость моя, ты не мог бы изъясняться поточнее? — попросил Мэйр чуть желчным тоном. Судя по тому, как звонко обрушилась в раковину стопка тарелок, «вот это всё» он прекращать не собирался. — Не знаю, что должно кончиться у тебя, а у меня терпение на исходе.

— Твоя обида на меня, — Себастьян поднялся следом, подошёл ближе к нему и оперся о стол у раковины, скрестив руки на груди, — невесть за что. Хотя это ты назвал меня больным при своём Френсисе. И игнорируешь весь день.

Словно не желая находиться рядом с ним, Мэйр отошёл к окну и принялся нервно ерошить волосы.

— А что, ты вёл себя как здоровый? Френсис, конечно, мудак, но ты сам не лучше.

— Он меня провоцировал!

— Насильники так говорят о женщинах в откровенной одежде.

Себастьян даже поперхнулся от такого сравнения. Кошмарного и даже оскорбительного… но, увы, вполне справедливого. В конце концов, по закону придурок Френсис может думать любые непотребства, а вот он сам в его голову лезть не имеет права. То, что контролировать свой дар как следует Себастьян пока не способен — это другой разговор.

— Я понял, о чём ты, — выдохнул он, усилием воли заставив себя опустить скользкую тему. — Правда, Мэйр, я понял. Но дело ведь не только в этом?

Мэйр молчал добрых полминуты, прежде чем заговорить тихо и холодно:

— Думаешь, если я отнёсся к тебе по-доброму, то позволю вертеть собой как угодно? Я не такой мямля, как может показаться, Себастьян! — он резко обернулся, обжигая его злым звериным взглядом. — Да, это моя вина, я… я был недостаточно строг и к тебе, и к себе. Больше не будет никакого потакания этой твоей придури.

— Этой моей придури? — собственный голос, чересчур желчный и такой же тихий, Себастьян услышал будто со стороны. — Вот теперь я недопонял…

— Никаких обжиманий в тёпленькой постельке, — отчеканил Мэйр, — никаких идиотских подкатов. И никакого собственнического дерьма в адрес меня или моих друзей.

Не будь Себастьян менталистом, он бы поверил. И в тон, и в желание Мэйра впрямь прекратить всё то, чем пациенту и целителю заниматься невместно. Поверил и ушёл бы — хоть в лес, хоть на поклон к дорогому дядюшке, просить себе камеру повышенной комфортности (ну, он же лорд в конце концов). Но Себастьян — менталист. Слишком хороший, пожалуй, пусть и с изрядно поломанными мозгами. Сквозь неприятие, злость и напускную холодность он чувствовал совсем другое. Мэйр испытывает нетерпение, желание, немного страха. И думает. О том, как ему на самом деле нравятся обжимания и поцелуи. И что Себастьян в постели ему вовсе не нужен… да только правды в том нет и на медяк.

Внутри проснулось тёмное.

— Хорошо, — выдохнул он, шагнув к Мэйру, нервно комкающему полотенце. Обхватил запястье, потянул на себя, заставляя развернуться полностью. — Идиотских подкатов больше не будет.

Не дожидаясь реакции, только поморщившись от плеснувшего в воздухе недоумения, Себастьян накрыл его ладонь губами, куснул кончики тонких пальцев. И прижал его к столешнице, обхватив узкую талию. Сразу под рубашкой, задрать которую вышло само собой. Ощущение тёплой кожи под ладонью сводило с ума, заставляло смотреть в дикие глаза, на яркий манящий рот. На шею, где так притягательно бьётся жилка. Себастьян облизал вмиг пересохшие губы, притиснул Мэйра к столу ещё сильнее, коленом раздвигая длинные ноги.

— Так что, — он склонился к острому уху, нарочно касаясь его губами, — никаких обжиманий больше?

Мэйр отстранился как мог, упёрся руками ему в грудь, отталкивая. Получилось не очень-то убедительно, учитывая, что при желании он мог переломать Себастьяну все ребра о ближайшую стену. Спасибо Неметону, тот показал наглядно, как силён хиленький с виду эльф.

— Хватит! — зло выдохнул он, вовсю светя глазищами. — Прекрати это, Себастьян. Скажи честно хоть самому себе: ты лапаешь меня просто потому, что больше некого. Ты хоть понимаешь, как это унизительно?

— Я лапаю тебя, потому что мне этого хочется, — даже не пытаясь отстраниться, прошипел Себастьян. Будь он чуточку больше… социализирован, сказал бы совсем другое. И сменил бы тон, чтобы не казаться совсем уж наглой сволочью. Увы, не судьба. — Потому что ты красивый. Потому что нравишься мне. Меня не тянет к людям, но меня тянет к тебе. Можешь искать сколько угодно оправданий и причин, но я тебе тоже нравлюсь. Или тебе тоже больше не с кем делать всё это?

Что именно «это», он пояснил наглядно — снова потянул за запястье, коснулся губами там, где бился пульс, легонько сжал зубы. Мягкими поцелуями покрыл кожу до самого локтя. Ответом стал шумный вздох, который Мэйр попытался сдержать, но не преуспел. Себастьян выпрямился, чтобы посмотреть в сверкающие глаза.

И не выдержал — взгляда, шквала чужих эмоций, вида чужих губ так близко. Наклонился снова, делая то, что так давно хотелось — прижал к себе ещё сильнее, впился в тонкую шею, прикусил нежную смуглую кожу, наверняка оставляя след. Уловил удивлённый, еле слышный стон; запустил пальцы в шелковистые волосы, оттянул их, открывая себе доступ.

— Ну же, Мэйр… Скажи, что тебе не нравится… Скажи, и мы прекратим всё это. Я прекращу, — лихорадочно шептал он, продолжая целовать, кусать, вести языком от острой ключицы до самого уха. — Скажи, Мэйр, ну…

— Так н-не… нечестно, — выдал Мэйр почти жалобно, голос его заметно дрожал. — Нечестно, — хрупкие с виду пальцы впились Себастьяну в плечо, больно и наверняка до синяков. — Нечестно, слышишь ты, мудак бессовестный?!

— Ой, ну и что?

Ответ его злобному эльфу не понравился. Себастьян услышал треск ткани — это надорвался рукав рубашки под чужими пальцами. Мэйр больно стукнул его ладонью в грудь — не столько отталкивая, сколько негодуя, — но тут же вцепился в воротник, притянул обратно и поцеловал.

Ничуть не ласково, остервенело даже, мстительно прихватив нижнюю губу острыми клыками… Но поцеловал. Сам. И с явной охотой.

Этого хватало, чтобы напрочь отшибить последние мозги.

Сдерживать его Себастьян не пытался. Куда там, когда чужие руки выдирают рубашку из штанов; когда горячие ладони ложатся на спину, царапая почти до крови; губы целуют обнажившееся плечо так, что впору кончить только от этого. Хотелось разложить Мэйра прямо тут, благо кухонный стол крепкий и выдержал бы. И Себастьян уже почти сделал это, огладив горячий бок и закинув ногу себе на талию, чтобы быть ещё ближе.

Мэйр был против — невзирая на очевидное возбуждение, он снова мстительно укусил его за губу. Лихорадочное «Ну не здесь же!» обожгло, заставило всё же отстраниться.

Глаза напротив сверкали уже не злобой, а нетерпением и желанием. Из последних сил Себастьян заставил себя потянуть Мэйра к лестнице.

Они раздевались прямо на ступеньках, не особо заботясь о сохранности вещей и том, что поутру придётся убираться. Раньше он всё равно не собирался никуда выпускать Мэйра. Не из-за десяти лет одиночества. Просто это его эльф, внутри которого так хочется оказаться, целовать каждый дюйм обнажённой кожи, чувствовать его гибкое тело под собой.

Себастьян опрокинул его на постель, тут же сжал узкие запястья в ладонях. Остановился, буквально оторвав себя от горячих губ — перевести дух, да просто хотя бы вздохнуть, потому что всё это… запредельно.

— Боги, ну какой же ты… — прошептал он, прижимаясь своим лбом к его.

И отпустил, желая исполнить уже свою мечту — целовать Мэйра так, как хочется. Глубоко и жадно, толкаясь языком в тёплый рот. Прикусывать подбородок и острый кадык; беззащитные ключицы, расчерченные татуировками, каждую из которых хотелось обвести отдельно. Вылизывать обнажённый живот, двигаясь всё ниже.

Он остановился у самого паха, вдруг поняв, что не знает, что делать дальше. Хочет до безумия, ведь это же его Мэйр, его эльф, но… С девушками всё проще и понятнее, опыта с ними у Себастьяна хватает с лихвой — спасибо деревенской скуке и собственной приглядной внешности. Сейчас же… Вариантов не так много, но уповать на одну лишь интуицию и почти наверняка сделать больно? Только не с Мэйром.

— Мэйр, — позвал он тихо, снова возвращаясь к шее, выдыхая в неё, сцеловывая крохотные капли пота, — я не знаю… как правильно. Чтобы тебе было хорошо.

— Так мне разве плохо? — изумился Мэйр, приподнявшись на локте и улыбаясь ему — не насмешливо, скорее очень уж понимающе. Свободная рука легла на затылок, осторожно поглаживая; горячие пальцы медленно скользнули по шее, стиснули плечо; мягко потянули, побуждая подняться, вернуться на расстояние поцелуя, заглянуть в полыхающие льдистой зеленью глаза.

— Я…

— Всё в порядке, — Мэйр провёл ладонью по его спине, ненароком задевая царапины, которые сам же и оставил. Снова поцеловал — коротко, легонько, чуть не целомудренно. Словно бы не он каких-то пять минут назад сдирал с Себастьяна одежду. — Здесь нечего стесняться. И бояться тем более. А вот торопиться вовсе ни к чему. Успокойся, ладно?..

Себастьян нервно усмехнулся. «Успокоиться» вышло так себе. Бездна, да это вообще невозможно, когда рядом с тобой — под тобой — твой грёбаный волшебный эльф. Не разобиженный и злющий, будто норовящий сожрать (но что уж там, горячий, как всё Инферно разом), а привычный и уже такой родной Мэйр — ласковый, добрый, внимательный и самую малость вздорный.

Тот самый Мэйр, в которого Себастьян так по-идиотски втрескался.

— Я правда не знаю как, — всё же повторил он, глупо злясь на самого себя и эту невесть откуда взявшуюся неуверенность.

Видят боги, хотелось не разговаривать; однако «не торопиться» — вполне разумное требование.

— Не проблема, несчастье моё, — хитро щуря глаза, Мэйр снова улыбнулся — так, как не улыбался ещё ни разу. То есть… попросту неприлично. — Я тебе всё покажу.

Он показал. Себастьян видел, как образы перед глазами оживают, как Мэйр — то ли настоящий, то ли тот, из воображения, — сгибает ноги в коленях и разводит их в стороны. Как тянет руки вниз, свои и его, готовит себя. Предлагает войти, для начала пальцами, потому что ему нравятся пальцы Себастьяна, и он думал о том, какие они в деле, с самого начала.

И о боги, если Себастьян кончит прямо сейчас, вины его в этом нет ни капли. Всё происходящее странно, необычно и не так, как это могло бы быть с девушкой. Но просто невероятно хорошо, особенно когда Мэйр так прогибается в пояснице и стонет. Тянется к нему; цепляется за плечи и целует, глубоко и влажно, когда Себастьян входит в него, медленно и осторожно, как ему все ещё показывают. Внутри Мэйра горячо и тесно, отчего сознание улетает куда-то; магия клубится внутри, переливается золотыми искрами, не толкает и не рвётся никуда. Ведь ей тоже нравится.

— Хватит, — просит он, не узнавая собственного хриплого голоса. — Я понял, Мэйр…

А Мэйру уже всё равно — это заметно по шалым глазам, по лихорадочно вздымающейся груди, по тому, как он толкается навстречу, разрешая быть быстрее. Себастьян ощутил укус на своей шее и улыбнулся, провёл рукой по гладкому бедру, сильнее сгибая ногу. Поборолся с собой ещё немного и, решившись, накрыл губами мочку острого уха.

Мэйр снова застонал — низко, тихо, ударил рукой по постели и судорожно сгрёб простынь. Ткань жалобно затрещала, а Себастьян… Бездна, что ещё остаётся Себастьяну, кроме как терять голову, целовать, гладить, и двигаться, вбиваясь всё сильнее в податливое, гибкое тело? Всё это ненадолго — он чувствовал, что вот-вот взорвётся, но терпел из последних сил. Уткнулся лбом в твёрдое плечо и накрыл ладонью чужой член. Горячий, пульсирующий, он отдаётся приятной тяжестью, и вести по нему вверх и вниз уже куда более привычно, можно делать это быстрее…

И шептать в губы, шею и ключицы, как же ему хорошо, какой Мэйр потрясающий и волшебный. Изливаться внутрь со стоном, ощущая, как меркнет мир вокруг, а руке становится тепло и влажно…

Себастьян не понял, сколько времени уже лежит вот так, почти свалившись на Мэйра и прижимая его к постели. Чувствовать что-либо он начал, только когда чужая ладонь упёрлась в плечо, мягко отстраняя.

— Извини, я сейчас, — прошептал он. Точнее, выдохнул. Голос совершенно не желал слушаться.

Мэйр на это только рассмеялся, тихо и устало, но так тепло, что Себастьян не утерпел — скатился с него и тут же прижал к себе, сам перекинул его ногу через колено, чтобы быть ещё ближе. Устроил ладонь на бедре, принялся рассеянно поглаживать.

Хорошо. Так хорошо, как не было уже давно. И дело не только в сексе и горячем теле Мэйра, который недовольно сопит под боком, стараясь устроиться удобнее. Но… именно сейчас у Себастьяна появился дом. Странный, окружённый жутковатым лесом с живущими в нём невиданными существами

С волшебным эльфом, которого так хочется… Да просто хочется, во все смыслах этого слова. Себастьян наклонился, чтобы поцеловать лохматую макушку, и вытащил из-под себя одеяло, чтобы укрыть их обоих.

— Ты потрясающий, — в который уже раз повторил он, с удовольствием подмечая, как краснеют кончики ушей.

— Заткнись уже.

— Но тебе же нравится!

Мэйр проворчал что-то ему в плечо, но Себастьян буквально услышал в его голосе улыбку.

Вместо ответа он лишь покрепче прижал к себе своего эльфа — чтобы не сбежал. А то кто их знает, этих хозяев волшебного леса? Глаз да глаз нужен.

* * *

Сказать, что сон не шёл, было бы преуменьшением века. Устав крутиться с боку на бок, Мэйр из кровати едва ли не побежал вприпрыжку. По пути беззвучно ругаясь на трёх языках и силясь отыскать одежду — не свою, так хоть какую-нибудь. Рубашка точно попалась не его: наполовину оторванный рукав решительно не оставляет никаких сомнений.

Да и вся ситуация, что называется, недвусмысленная.

— Ох, дерьмо, вот я вляпался-то… — почти жалобно прошептал Мэйр, комкая в пальцах и без того увечную тряпку. А потом со вздохом набросил её на плечи и поплёлся в кладовку. — Бездна, я с этим засранцем точно сопьюсь.

Помянутый засранец, по счастью, спал не так чутко, как всегда. И на его позорное бегство даже не пошевелился.

Умаялся, бедняжка, чтоб ему…

Мэйр выдернул пробку из первой попавшейся пузатой бутыли, задумчиво понюхал — грушевое, надо же, — и сделал глоток прямо из горла. Чего за ним раньше не водилось. Равно как и впихиваться в шмотки с чужого плеча…

Он сердито мотнул головой, не настроенный дальше размышлять на эту тему. Однако из бутылки пить не хотелось, так что он захватил на кухне чашку и с чувством выполненного долга выставил всю свою нехитрую добычу на чайный столик. А сам принялся ворошить едва тлеющие угли в камине, да с таким остервенением, будто те в чём-то перед ним провинились.

Между тем если кто и виноват, то только он сам.

Больно закусив губу, Мэйр подбросил в камин парочку поленьев. Чугунная поленница, раньше то и дело пустовавшая, ныне забита доверху: Себастьян категорически не желает, чтобы его «эльф» — вот же прилипла намертво дурацкая кличка! — мёрз из-за собственной рассеянности. А если Себастьян чего-то не желает, переубедить его можно только кувалдой по башке. Да и то посмертно.

Плюхнувшись прямо на полу возле камина, Мэйр подозвал к себе чашку и сделал хороший глоток. Сладкое грушевое вино, без того слабенькое, уже порядком выдохлось; но на такого бездарного выпивоху должно хватить с избытком. А там и спать можно: лёгкий алкогольный туман неплохо разгоняет всякие раздражающие мысли. Думать не хотелось вообще ни о чём, и уж тем более о… о том, что произошло.

«О том, что ты переспал со своим пациентом? — круглый отличник Мэйр Макинтайр предпочитал выражать свои мысли ясно и точно. — О том, что, ясен хер, переспишь с ним ещё не раз, не два и даже не десять? Да, именно об этом, мать твою».

И заодно о том, что пациент не всегда будет пациентом. Рано или поздно Себастьян вылечится и сообразит-таки, что в мире ещё демонова куча волшебных эльфов — покрасивее и поинтереснее, без вороха идиотских странностей, без мрачного зачарованного леса, к которому Мэйр привязан чуть не намертво. Сообразит — и сбежит куда подальше. И разве можно будет его в этом винить? Какой нормальный человек захочет торчать в Западном Пределе, когда ему открыт целый магический мир, новый и красочный? То-то и оно, что даже ненормальный трижды подумает.

Да, он всё прекрасно понимал. Вот только оттого не делалось менее обидно и досадно.

— Сам виноват, — тихо пробормотал он, кутаясь в утащенный с дивана плед и невидящим взглядом глазея на весело потрескивающий огонь в камине. — Нет бы переспать и забыть. Эльф, твою мать, волшебный…

Переспать и забыть у Мэйра никогда не получалось. Не из того он теста сляпан. Но не винить же в своих половых трудностях беднягу Себастьяна? Да и как это прозвучит? Мол, вздумал меня трахнуть, вот теперь люби и корми вовремя?

Даже в мыслях и в шутку получилось как-то до Бездны унизительно. Уж лучше сидеть в своём лесу, гордому и печальному, и пьянствовать в компании ебанутого дерева, вредной лошади и ехидного кота. Ну и прочей нечисти…

Будто в ответ на его мысли, опустевшая бутылка мягко замерцала. Мэйр изумлённо вздёрнул брови, потом заглянул в горлышко и негромко хмыкнул.

— А, это ты, приятель. Решил заглянуть в гости?

Гос-сти, — зашипел броллахан, а это был именно он. — Гости, Айнэ-ши.

— «Огонёк»? Лихо ты моё имечко сократил, — проворчал Мэйр, впрочем, беззлобно. Будучи одной из низшей разновидностей нечисти, говорил броллахан с трудом, бросая отрывистые слова на ломаном фейском. Понятное дело, имя «Мэйраэн» ему выговорить трудновато. Но «великий господин Огонёк» звучит уж очень нелепо.

Гос-сти.

— Ты не один?

Мэйра обожгло чужим отчаянным негодованием. Броллахан сердито завертелся волчком в бутылке, отчего та пошатнулась. Кажется, ему не терпелось что-то донести до хранителя Неметона, который вызволил его из недр трухлявого пня.

— Зо… лото, — зашелестел он. — Золото. Гос-сти. Зо-ло-то. Гости… л-ло-орд…

«Золото! Золото! Золото! — пронёсся в голове хор птичьих голосков. — Смотри не пожалей!»

Мэйр застыл на месте, поражённый внезапной догадкой, и прислушался к ощущениям.

То, что он ощутил, ему, мягко сказать, не понравилось.

— Гости, — прошептал он одними губами, погладив выпуклый бок бутылки. — Спасибо, приятель. Мы в расчёте.

Он поднялся с пола и, обернувшись к входной двери, прибавил громко — так, чтобы было слышно незваным гостям у крылечка:

— Ваша госпожа разве не потрудилась объяснить доходчиво, что душегубам здесь нечего ловить?

Медленно, со скрипом дверь отворилась, являя хозяину дома парочку безобидных с виду ребят. Парень и девчонка. Невзрачные на лицо, коренастые, загорелые, в неброской одежде; выгоревшие на солнце длинные волосы заплетены во множество тонких косичек… В общем, типичные гильдейские убийцы.

— Тёмной ночи, Мэйраэн-ши, — кротко промолвила девушка. — Моё имя — Шена, а это Питер. Мы желаем говорить с вами.

Парень, названный Питером, вздорно фыркнул. Он явно не говорить хотел, а сотворить что-нибудь доброе и вечное. Мэйр же скрестил руки на груди и выразительно поморщился.

— Давай без этого дивного дерьма, дорогуша? Обращения «фэ» и «ши» дозволены лишь фейри. А вы не фейри, да и я тоже.

— А кто же ты? — изумился Питер нарочито елейным тоном. — Ах, да. Ублюдок, чьё существование позорит всю жилу Вольфрама.

— Совершенно верно, — Мэйр, давно отучившийся вестись на дешёвые подначки, лишь надменно улыбнулся. — Что от ублюдка Вольфрама понадобилось ублюдкам Хельты?

Ассасин зло сверкнул глазами. «Звер-рь», — тут же зашипела бутылка с броллаханом, однако подсказок и не требовалось.

— Знаешь, я думал, ты немного больше. И страшнее.

— На тебя хватит.

Он весело оскалился, обнажая мощные клыки. Нашёл чем пугать полудемона.

— Проверим?

— Э, нет, я боюсь! В смысле, ну, а вдруг ты блохастый?

— О, я заставлю тебя бояться, ты, дерзкая неметонова шлюшка…

— Хватит, Питер! Было велено решить вопрос по-хорошему! — окрикнула Шена и устремила на Мэйра заискивающий взгляд. — Мэ… Господин, принцесса желает получить то, что должно было принадлежать ей.

Нетрудно было сложить два плюс два и понять о чём — точнее, о ком — речь.

Себастьян. Его хочет заполучить престарелая принцесса фейри, подмявшая под себя Гильдию Убийц. Она же сговорилась с его отчимом десять лет назад.

Тем хуже для неё. Синтар — это ей не южное побережье; здесь правит Мэйр.

Он, может, и ублюдок от жилы Вольфрама, однако теперь в нём проснулся демон. «Имя демону — огонь и ярость». Хотелось выбить девчонке зубы, и то лишь потому, что она произнесла чужие опрометчивые слова. Будь здесь и сейчас сама Хельта, она бы не вышла за порог живой.

И Хельта это понимает. Поэтому-то её здесь и нет.

— И что же это?

— Мальчишка, — грубо бросил Питер. — Отдай по-хорошему, а нет — я буду рад по-плохому.

— Ты так говоришь, будто он — моя вещь, — Мэйр укоризненно покачал головой, а затем резким тоном прибавил: — Он не вещь. Однако сейчас он принадлежит мне. И вы можете убраться по-хорошему, иначе я буду рад по-плохому.

Он был счастлив — просто до Бездны! — что всего этого не слышит Себастьян. Мигом припомнились его чудные рассказы об отчиме, сговорившемся с Хельтой. О том, как жители целой деревни либо попрощались с жизнью, либо сошли с ума. О том, как Себастьян ненароком убил свою сестру и взрастил в своей голове монстра, чтобы хоть как-то защитить разум.

Да, хорошо, что он не слышит этого снова.

Мэйр невольно оглянулся на лестницу, неизвестно что желая (точнее, не желая) там увидеть, и нервно усмехнулся сам себе — будь Себастьян там, вряд ли смог бы удержаться. Не ощутить на себе действие его тяжёлой, бешеной магии и вовсе невозможно.

«Надо запомнить, — отстранённо подумал он, — психованные менталисты после секса спят крепко и не лазят в чужие головы».

— Мы могли бы, — протянул Питер, лишённый и половины самосохранения своей подружки, — но вот в чём дело, Хельта очень настаивает на возвращении ей её же собственности. Недешёвой, между прочим. А её высочество очень не любит расставаться с золотом попусту…

— Золото! — спешно вклинилась Шена. — Мы готовы заплатить, господин, если вы пойдёте навстречу принцессе.

— Золото, — протянул Мэйр, изображая задумчивость. На деле же от наглости Хельты и её прислужников он пришёл в такую ярость, что даже в ушах зашумело. — Золото. Это прекрасно, моя дорогая. С этого и следовало начать!.. Я бы сразу понял, что у вашей перезрелой принцессы начинается старческий маразм, и не тратил время на разговоры.

Девушка нахмурила белёсые брови, на её лице обозначилось сердито-непонимающее выражение, и Мэйр охотно пояснил:

— Мы не в Сером Доле. О мальчишке теперь знает уйма народу, и его, чтоб вас, нельзя снова купить, как кусок мяса. Любому идиоту это должно быть очевидно. Любому, кроме вашей госпожи, — он презрительно фыркнул. — А чтобы утащить его силком, придётся сначала убить меня.

— Это значит «нет»? — мягко и почти восторженно осведомился Питер.

Мэйр склонил голову набок и снова улыбнулся.

— Это значит «подойди и попробуй», блохоловка.

Асассин сделал пару едва уловимых шагов, ловким прыжком перемахнул через кресло и метнулся к Мэйру, радостно скалясь. Он явно не ожидал подвоха от тщедушного полукровки; вот и чудовищной силы удар под дых стал для него сюрпризом. Не дожидаясь, пока противник продышится, Мэйр двумя руками схватил его за шею. Хорошенько приложил башкой о тяжёлую каминную полку.

Тихий хруст, и блохастый засранец Питер неуклюже рухнул на живот, разбрызгивая по полу кровавую кашу с ошмётками мозгов.

Мэйр брезгливо скривился, провёл по лицу рукавом и обернулся к девчонке. Шена всё так же стояла возле двери, стиснув пальцы на рукояти короткого шафрийского меча. От неё разило неверием и гневом, но больше страхом. И непониманием, что за тварь перед ней стоит и на какие ещё трюки горазда.

«Что ж, неплохая выдержка».

— Без фокусов, милочка. Твоя жизнь сейчас целиком зависит от моего великодушия.

Шена недоверчиво покусала губы. Ещё раз глянула на своего спутника, теперь уже бесполезного. Мэйр не менталист, но её мысли почти услышал — жить девчонке охота чуть больше, чем угодить своей повелительнице.

— Прошу прощения, — она медленно отняла руки от рукояти, подняла их вверх, демонстрируя, что не собирается нападать. — Я не буду… настаивать. Вы позволите мне уйти, господин?

— Я не сторонник насилия, — заверил он ласково. — Что ты там говорила насчёт золота?

Шена подошла ближе, замерла у чайного столика. Нарочито медленно открыла сумку на поясе и достала оттуда увесистый мешок. Мэйр принял подношение и оглядел мимоходом.

— Бархат и золотая канитель? Мило. Любит ваша хозяйка пыль в глаза пускать, — хмыкнул он и резким движением перевернул мешок. Тяжёлые золотые монеты громко и гулко забарабанили по половицам, разбрызгивая кровь из натёкшей лужи и пачкая голые ступни. — Сколько тут, пять сотен?

— Точно так, господин. Я могу уйти?

— Ещё минутку, милочка.

Вернув ей нарядный мешок, Мэйр опустился возле трупа на одно колено. Стиснул пальцы, блеснувшие сталью, на холодеющей шее; с силой потянул вперёд и вверх. Плоть податлива что масло, куда сложнее разорвать крупные сосуды и сухожилия. Ещё тёплая кровь заливала руки, текла ленивым потоком, норовила пропитать одежду; запах сырого мяса соблазнительно щекотал нос. Наконец, позвонки с хрустом отделились друг от друга. Мэйр поднялся на ноги и метнул нетерпеливый взгляд на побледневшую до серости девчонку. Та понятливо раскрыла мешок, позволяя упаковать голову своего товарища.

— Передай это госпоже, — велел он. — Скажи, что я счёл её дар достаточно щедрым, поэтому прощаю её наглость. Скажи, что это очень грубо — вторгаться в мои владения и пытаться присвоить моё. Скажи, что в следующий раз я не буду столь милосерден. Ты поняла меня, Шена?

— Да, господин.

— Прекрасно. Можешь идти.

Прыти девчонки можно только позавидовать — за дверь она буквально вылетела, как будто не опытная убийца, а трепетная девица из семьи аптекарей. Хотя кто знает, что за детишек собирает Хельта? По слухам, Гильдия убийц изрядно проредела за последние лет двадцать, с тех пор как в Эрмегаре появился тот же Макнейр, на которого покушения (бесполезные, разумеется) первое время совершались чуть не через день.

— И тебе пока, милочка, — вздохнул Мэйр и оглянулся на художественно пачкающего ковер… как там его? А, Питера. Точнее, большую его часть.

Отличное времяпрепровождение для трёх часов ночи — отчищать чужие мозги с пола. И каминной решётки, чтоб этих ассасинов демоны побрали. Задумавшись о том, как бы половчее избавиться от трупа, ковра, крови и прочих свидетельств бурной ночки, Мэйр не сразу заметил волну тёмной магии, знакомой до мурашек.

Как он там говорил? Хорошо, что Себастьян не слышит? Да как бы не так.

— Развлекаешься без меня, мой эльф? — послышался его голос. И не его одновременно, заставивший мигом вспомнить пресловутого монстра.

— Ну вот хрена тебе не спится-то? — проворчал Мэйр, вытирая липкие руки о рубашку. — Много успел услышать?

— Достаточно, — кивнул Себастьян, вышагивая под тусклый свет магических светильников. Равнодушно, как мог только по настоящему тёмный маг, глянул на труп ассасина. — Так значит, твоё?

— Моё. А ты думал, можно безнаказанно лапать волшебных эльфов? Не-а, так не пойдёт, — сухо ответствовал Мэйр, по кругу обходя труп и стараясь не наступить в лужу. Стычка с убийцами прочистила мозги получше всякого винишка, и теперь все эти сопливые переживания на тему любит-не-любит казались попросту смехотворными. — Хм, этот недоумок здесь явно лишний…

Он схватил тело за ноги и деловито поволок к двери. Без особых усилий вышвырнув бренные останки Питера на желтоватую травку, захлопнул дверь и чуть нервно защёлкнул оба замка, активируя сеть защитных заклинаний. А подумав, ещё и тяжёлый засов задвинул.

— Вот так-то лучше.

— Я думал, мы скормим его Неметону, — в голосе Себастьяна даже обида послышалась. То ли за обделённое дерево, то ли за то, что не ему свезло разделывать горе-убийцу.

Воистину, сладкая парочка. Мэйр даже нервно усмехнулся, представив их совместный быт — мятный чай по утрам, прогулка по лесу и подкормка кровожадного дерева всякими неудачниками.

— Неметон не ест дохлятину. Келпи сожрут, а прочая нечисть растащит кости. Ах да, кости…

Снова оглядев гостиную, он с отвращением скривился и спешно прошёл к кладовке. Активировал чары призыва, для проформы постучал по дверному косяку.

— Эй, мальчики, работёнка есть.

Скелеты, разумеется, споро выгреблись из своего шкафчика, щёлкая суставами. Спасибо умельцу Френсису, не придётся оттирать чужие мозги с каминной полки.

Себастьян, глядя на это, только ухмыльнулся и проследил за скелетами (Мэйр мог поклясться, что услышал в своей голове нечто про пользу «блядских некромантов»). Перевёл взгляд на монеты, поблёскивающие на полу, чуть брезгливо коснулся их босой ногой.

— А знаешь, это даже символично…

— Что именно?

— Пятьсот золотых, — наклонившись, Себастьян поднял одну монетку и покрутил её в пальцах. — Столько заплатила за меня Хельта десять лет назад. Итого тысяча, а я всё ещё не у неё.

— У неё уйма золота, — пожал плечами Мэйр и машинально провёл рукой по волосам. Что уж теперь, всё равно мыться надо. — У меня его тоже хватает… Хочешь, от этого избавимся?

Возмущение на лице Себастьяна было настолько неподдельным, что впору пожалеть о своих словах.

— Деньги не пахнут, мой эльф. Рубашку новую купим, ковёр… на что там ещё хватит?..

Мэйр даже поперхнулся от негодования.

— На особняк в центре Иленгарда, притом с дорогущей меблировкой.

И, не удержавшись, он язвительно прибавил:

— А ещё столичный лорд называется!

— Я вроде не в столице живу. Более того, — Себастьян вдруг поймал его за рукав рубашки — тот самый, оторванный, — притянул к себе, не волнуясь, что пачкается в чужой крови, — и дальше не собираюсь.

Мэйр открыл было рот, но прежде чем успел даже сообразить, что сказать, крепкие пальцы ухватили его за подбородок. Непроглядно чёрные глаза посмотрели колко и строго.

— А если я ещё раз услышу от тебя эту чушь про мой скорый побег — лично запру нас в этом доме и не выпущу тебя в ближайший месяц. Всё ясно, мой эльф?

— Ясно, — пробурчал он, впрочем, без особого недовольства. — Охренел кто-то вкрай — вот что мне ясно.

— И ничуть не стыжусь, — отозвался Себастьян, неопределённо пожав плечами.

Оно и верно — откуда в этом засранце стыд?

А вот целуется неплохо, это да.

Глава 12

Себастьян устроился на крыльце дома, грея руки о горячую чашку с чаем. По-хорошему бы завалиться обратно в кровать, прижать к себе Мэйра и проспать ещё как минимум часов пять. Но его эльф был против, потому что «нельзя всю жизнь провести в койке, Себастьян!»

Почему нет? Вот они с монстром очень даже за.

Но вместо этого пришлось тащиться на улицу, проветривать мозги и наблюдать, как Тен-Тен меланхолично разгрызает оставшиеся от зайца косточки. Себастьяну позволено охотиться в волшебном лесу, но частью добычи приходится делиться с обитателями леса. Чтобы жизнь сказкой не казалась. Не то чтобы он был против. Да и вредный конь, честно признаться, ему нравится — есть в нём что-то близкое по духу.

— Эй, не торопись так, — посоветовал он келпи, прямо на его глазах заглотившему ножку целиком. — Дома ещё есть, хочешь?

Тен-Тен поднял изящную голову и, насмешливо фыркнув, вернулся к своей трапезе.

— Ну нет так нет.

Себастьян привалился к спиной к перилам, подумал, что прихватить с собой плед с дивана всё же надо было. А потом плюнул — в самом деле, что ему холод, с его-то резервом, регенерацией и целителем под боком?

— Ну какой Бездны ты тут расселся, неслух? — ворчливо поинтересовался вышедший Мэйр. В отличие от него, тепло одетый и даже натянувший на свои чудные уши шапку, но выглядящий ничуть не менее сонным, чем полчаса назад. — Заболеешь — лечить не буду, так и знай.

— Ещё как будешь, — хмыкнул Себастьян и, обхватив узкое запястье, выглядывающее из рукава пальто, потянул вниз, чтобы усадить Мэйра рядом. Тот предсказуемо упёрся, но потом всё же сел, привалившись плечом к нему. — Ты же у нас ответственный и всё такое. И вообще лучший целитель на весь Синтар.

Мэйр на это закатил глаза — лесть (заслуженную, между прочим) в свой адрес он научился распознавать сходу. Ну и что мог сделать Себастьян, чтобы стереть это выражение с его лица? Только потянуть на себя, развернуть и настойчиво поцеловать, покрепче стиснув, чтобы не трепыхался… разумеется, исключительно из вредности — чужое тёплое удовольствие ощущается кожей, даже менталистом для этого быть не обязательно.

Увы, у мироздания явно другие планы на них и всякую романтическую возню по утрам. Арка портала вспыхнула неожиданно, заставив выпустить магию и отстраниться от Мэйра. Причём последнее оказалось труднее — контролировать силу с каждым днём у Себастьяна получалось всё лучше, а вот не хотеть своего эльфа каждую минуту своей жизни — решительно невозможно.

— А, это ты.

Из портала вышагнул не кто иной как Вилмар Фалько. Как всегда собранный и прилично одетый, не то что Себастьян в своём растянутом свитере и встрёпанный со сна.

Фалько глянул на них с ухмылкой.

— Это так теперь гостей встречают? — с картинной обидой выдал он.

Мэйр, к слову, смутился тут же и попытался отстраниться, но Себастьян удержал.

«Мы у себя дома», — мысленно одёрнул он его, благо за прошедший месяц неплохо поднаторел в ментальной магии. Даже кое-какие татуировки уже появились на его теле, хоть и не такие красивые, как у Мэйра.

Судя по тому, что дёргаться его эльф всё же перестал, мысль адресата и впрямь нашла.

«Мы у меня дома», — послышался в голове чужой голос, сердитый, но скорее для проформы, нежели по настоящему.

«Ой, не придирайся к деталям!»

Себастьян уже неплохо успел изучить своего эльфа. И запомнил, что споры с ним нужно прерывать двумя способами — тащить в постель или спешно переводить тему. Увы, с первым придётся подождать хотя бы до ухода дорогого дядюшки.

— Шастают всякие, — пожал он плечами. — Не дом, а проходной двор какой-то. Кстати, дядюшка, а ты не знаешь никакой охранки поприличнее?

— Знаю. Аж три, и все доступные, — покладисто кивнул Уилл. Себастьян уставился на него вопросительно и с любопытством. — Вот этот лес, ты и Мэйр. Всем охранам охрана, императору бы такую.

— Э, нет, перетопчется, — немедля открестился Мэйр. — Мы с лесом невыездные. Пусть Макнейр над императором трясётся, раз уж они такие друзья.

Уилл трагично прижал ладонь к груди и уставился в хмурое небо.

— Никакого почтения ни к монаршим особам, ни к бедному старому дядюшке Уиллу! Что, блядь, за дети пошли?

— И не говори, старичок. Теперь поведай уж, зачем пришёл.

— А чаю предложить?

— На гонцов с плохими вестями чай не тратят. Невыгодно это.

Что ж, понятно, отчего его эльф поутру ещё сварливее обычного — уже вовсю ждёт от дядюшки Уилла какой-нибудь пакости позабористее. Себастьян тоже ждёт, но с некоторой долей равнодушия и даже скептицизма. Учитывая, сколько всего с ним произошло за последние пару-тройку месяцев, странно удивляться хоть чему-то.

— Ну почему сразу с плохими? — а вот Уилл удивился. Правда, искренности в его тоне нет ни на гран. — Очень даже с хорошими — в гости сегодня пойдём.

Пожалуй, Себастьян поспешил — это что-то новенькое. Они с Мэйром вроде как невыездные. Его эльф накрепко привязан к лесу, пусть и не настолько, чтобы не иметь возможности покидать родную опушку. Просто не слишком любит людей, предпочитая им местную живность во всём её разнообразии. Кому надо, тот сам придёт. Вон, Френсис, всё ещё бесящий до желания придушить поганца, исправно наведывается раз в неделю — и наверняка делал бы это чаще, если бы не завал в его некроотделе.

Сам же Себастьян не любит людей по очевидным причинам — страх сорваться и убить кучу народа всё ещё жив в нём, несмотря на многочисленные заверения Мэйра и Уилла в его успехах. Которые, конечно, имеются. Кошмары почти не снятся, магия послушно отзывается и столь же послушно отступает по его велению.

Нет и шума в голове — в этом Себастьян убедился, когда Мэйр впервые вытащил его в Синтар. Поздним вечером, когда приличные люди степенно готовились ко сну, чуть менее приличные разбредались по кабакам и борделям, а совсем неприличных и вовсе жалко не было, они шагнули из портала на мощёную булыжником улицу. Было страшно и странно идти по городской улице, широкой, освещённой магическими фонарями, зная, что за каждым из светящихся окон находятся люди, и не слышать при этом навязчивого роя чужих мыслей.

С непривычки он тогда так старательно думал о стене в своей голове, что, когда оказался дома, едва не свалился в позорный обморок от нервного перенапряжения. Мэйр был недоволен и долго ворчал, а потом столь же долго гладил по волосам, уложив его голову себе на колени, убеждая, что он молодец. Наверное, так и было — по крайней мере Себастьян вышел в люди и никого не убил.

Правда, жить в городе так и не захотел даже после нескольких таких прогулок. Но цивилизацией был восхищён. И очень, очень хотел убить Родерика ещё раз — за то, что отнял у него всё это.

— Погода дерьмо, какие гости? — отозвался он, кивнув на затянутое тёмными тучами небо. Никак снег пойдёт, смешанный с противным, мелким дождём.

— В Иленгарде солнечно, не замёрзнете, — в голосе Уилла сквозило нескрываемое веселье. — Ну что вы так смотрите? У меня выходной в кои-то веки. А моя жена желает поиграть с племянничком!

— О, позволь поправить — твоя жена требует племянничка, — только и выдохнул Мэйр, задумчиво хмурясь. — И лучше бы нам послушаться, не то миледи Фалько явится сама и наведёт порядок в нашем волшебном лесу.

— В точку, подменыш, — осклабился Уилл, как всегда самодовольный и донельзя гордый тем, что свирепая леди-генерал изволила взять его фамилию. — Ладно, собирайтесь уж. А то моя Рани и впрямь явится сама.

Себастьян о суровой супруге Уилла был наслышан — по рассказам самого дядюшки и Мэйра, леди Рангрид из тех, кому отказывать попросту опасно. А отказать хотелось очень, потому что Иленград не Синтар, а с его ещё не до конца пролеченной головой соваться в огромный шумный город… Плохая идея, в общем. Ещё бы кого интересовало его мнение. Себастьян только и смог, что с сомнением глянуть на Мэйра, на что получил лёгкую волну его успокаивающей магии.

Ладно, справится как-нибудь. Он целый лорд, в конце концов. И наследник Лейернхартов, что обязывает, если верить жизнеописаниям блистательного папаши.

— Ну и чего ты так нервничаешь? — поинтересовался Мэйр, войдя в их комнату, когда он прихорашивался перед зеркалом. Ну как прихорашивался — одёргивал рубашку, тёмный камзол и приглаживал волосы.

— Я не был готов к таким сюрпризам, — Себастьян пожал плечами и повернулся к нему.

— К леди Рангрид вообще нельзя быть готовым

Мэйр подошёл ближе. Изящная рука легла на плечо, несильно сжала, отчего внутри всё зашлось от необъяснимой нежности.

Себастьян притянул его к себе, обнял, сжимая в руках узкую талию, ткнулся носом в макушку.

— Хочу остаться дома и заняться чем-нибудь поинтереснее всяких гостей, — проворчал он. — У нас новый ковёр не опробован.

Мэйр одарил его скучающим взглядом (который не провёл бы и младенца, что уж говорить о менталисте).

— Тебе что, пятнадцать?

— Если ты хотел меня устыдить, у тебя не вышло.

— Если ты вдруг чего-то устыдишься — я всерьёз решу, что ты заболел, — не остался в долгу его эльф. И решительно потянул Себастьяна к двери. — Да красивый, красивый, пойдём уже наконец!

Пойти-то они, может, и пошли… Да только, едва выйдя из портала, мигом захотелось вернуться обратно. Нет, шума в голове, сводящего с ума и подталкиващего воспользоваться магией, уничтожить, разорвать, всё ещё не было — Себастьян научился себя контролировать. Но решительно невозможно привыкнуть, что из укрытого туманом влажного леса, будто бы дремлющего из-за погоды, в считанные секунды оказываешься в ярком, людном городе. Себастьян даже отшатнулся было, но рука Мэйра, вцепившаяся в ладонь, заставила остановиться и перевести дух.

— Далеко идти? — поинтересовался он у Уилла. — Не нравится мне ваш Иленгард.

Вместо ответа тот усмехнулся, красноречиво закатил глаза и кивнул на дом в дюжине ярдов от них. Хотя именно дом он напоминает мало — скорее замок с башнями и коваными воротами, кое-где увитыми плющом.

Красиво.

А в башнях и вовсе есть особая прелесть — Себастьян не отказался бы от такой. Самое оно, чтобы запираться самому в компании книг и Мэйра. Особенно Мэйра, утащить которого подальше от чужих глаз охота ничуть не меньше, чем свалить обратно в милый сердцу лесок.

— Даже не думай, — зашипел вдруг Мэйр, заставив удивлённо на него глянуть. Себастьян был уверен, что о своих планах не распространялся. — У тебя всё на роже написано. Никаких башен, неслух!

— А жаль.

Он ещё сильнее сжал его ладонь в своей, прежде чем отпустить и степенно зашагать к калитке вслед за веселящимся Уиллом.

Женщина, вышедшая им навстречу, оказалась совсем не такой, как представлял Себастьян. В его воображении грозная супруга Уилла рисовалась этакой суровой валькирией с развевающимися на ветру волосами и почему-то с посохом. Глупые фантазии, разумеется, не имеющие ничего общего с реальной жизнью. Но совсем невысокая, на две головы ниже своего мужа, тонкая и хрупкая с виду леди Рангрид всё равно… внушала. От неё будто исходила сила, мощная, немного пугающая. Не на самом деле — эрмегарские маги обычно умеют себя контролировать. (Тем более если это генерал имперской армии, архимаг Тёмного Круга и жена лорда Шелкопряда.) Даже Себастьян уже почти умеет, пусть и не настолько хорошо, как хотелось бы.

Так что нет, никакой магии от леди Фалько не исходило — просто было в ней что-то, заставившее почтительно склонить голову. Будь Себастьян котом, он бы ещё и уши прижал для верности. И обязательно потёрся бы о ноги.

— Так-так, — протянула она, изучающим взглядом окинув всех троих, — ну и как долго ты собирался мне врать, милый?

Вытянувшееся лицо Уилла захотелось отложить в памяти, в одну из тех комнат, что Себастьян построил в своём воображении.

— Не понял вот сейчас…

— Ну чего ты не понял? — Рангрид сердито всплеснула руками, на лице её вспыхнуло выражении смертельной обиды. — Так бы и сказал, что приведёшь в дом свою деточку… А то всё Лейернхарт да Лейернхарт! Позор на мою седую голову!

Седых волос Себастьян, как ни силился, у неё не нашёл. Впрочем, как и искренности в тоне. А вот Уилл, кажется, был слишком удивлён подобным заявлениям (иначе как ещё объяснить, что он в упор не замечал веселья жены?).

— Дорогая, но он же копия кузена Эдриана!

— Ничего не знаю, коварный ты изменник!

Себастьян, глядя на этот спектакль, только хмыкнул и приблизился к ней. Склонился над тонкой рукой, коснулся губами аккуратных пальчиков.

— Прошу прощения, миледи, но родство с Лейернхартами меня прельщает несколько больше. Так что, с вашего позволения, я останусь их наследником.

Он аккуратно приоткрыл дверцу в своём сознании — чужое насмешливое веселье хлынуло тут же, вместе с довольным «Хорош!» Лёгкая ладонь потрепала по волосам и тут же исчезла.

— А ты куда симпатичнее своего папаши, — изрекла Рангрид, одарив его ещё одним критическим взглядом. — Тот круглые сутки ходил с каменной физиономией и смотрел на всех как на дерьмо. Приятный был человек, что и говорить.

— О, я уже наслышан, — сухо откликнулся Себастьян. Только ленивый ещё не сказал, каким засранцем был его батюшка; и ему, признаться, в чём-то импонировала подобная репутация.

Следующей жертвой грозной леди предсказуемо стал Мэйр.

— О, мой хороший! — хрупкие маленькие ручки вцепились в его эльфа с завидной хваткой, заставляя того вымученно улыбнуться и склониться для поцелуя в щеку. — Выглядишь уставшим. Эти два белобрысых остолопа тебя донимают?

— А как же, — охотно наябедничал Мэйр. — Донимают! Особенно вон тот, который помельче.

«Вон тот» выразительно приподнял бровь.

«Донимал, донимаю и донимать буду».

Мэйр страдальчески закатил глаза, дядюшка Уилл неаристократично заржал, а его супруга по-девичьи хихикнула в ладонь и, покачав головой, строго велела всем не маяться дурью да идти уже обедать, пока ветром не сдуло.

— Да чтоб меня в Инферно, вы в своём волшебном лесу одной пыльцой питаетесь, что ли? — на ходу приговаривала она, из свирепой тёмной магини вмиг превратившись в обычную заботливую мамочку. — Вот мои недоумки — совсем другое дело. Мне всё кажется, они однажды в дверь не пролезут!

Мэйр чуть слышно фыркнул и послал Себастьяну образ нахального длинноволосого громилы с уже знакомыми пронзительно-синими глазами и сплошь чёрными от татуировок руками. Судя по всему, то был знаменитый кузен-некромант. Стэн или как его там. Понятно, на фоне такого сыночка любой задохликом покажется. Не то чтобы Себастьян завидовал (ну разве что чуть-чуть) — своё отражение он видел достаточно часто и прекрасно знает, что страшилищем его назвать отважится не каждый. Мэйру вон нравится, а до остальных ему и дела нет.

Леди Рангрид споро ухватила его эльфа под локоть и с невиданной для её комплекции силой поволокла в дом. Себастьяну только и оставалось, что последовать за ними, переглянувшись с ухмыляющимся Уиллом. Страшные в Эрмегаре женщины, что ни говори.

Страшные, но умеющие приручить даже самого поехавшего мага на свете — все мысли о том, что пора бы сбежать обратно в полюбившийся лес с келпи и Неметоном, исчезли, стоило только увидеть стол с едой. Всё-таки эрмегарские маги — рабы своих желудков, своих женщин, ну и своих целителей с волшебными ушами. Даже в животе заурчало, хотя видят боги, Себастьян с Мэйром старательно объедают и синтарийские рынки, и их волшебный лес.

— Так, всё ясно, — деловито заключила Рангрид, — сначала поросёнок, а потом уже и светские беседы. Не так ли, милый?

— Что за вопрос! — закивал Уилл, усаживаясь за стол.

Увы, у богов, кажется, другие планы. Со спасением румяного, запечённого в яблоках поросёночка Хладная, Пресветлая, и прочие члены божественной шайки знатно опоздали. Но отдавать того на растерзание вечно голодным магам явно не собираются. Уилл только и успел занести нож над жирной ляжкой, как в дверь позвонили.

Себастьян машинально повернул голову на звук и нахмурился — от гостей вечно одни неприятности. Не то чтобы он верил, что ассасины — или, не приведи боги, Френсис — сунутся к Фалько, да ещё и среди дня. Однако ковёр в прихожей, красивый, пушистый и явно дорогой, жаль заранее. Просто потому, что в случае чего испортит его либо он, либо Мэйр, и придётся возмещать… А а семейным бюджетом надо следить.

— Вы кого-то ждёте? — поинтересовался он. Рангрид недоуменно покачала головой и поднялась со своего стула одновременно с Уиллом.

Себастьян нахмурился сильнее. И сделал то, что делал всегда, уже по привычке — выпустил силу, послушно потёкшую сквозь пальцы, прикрыл глаза, сосредоточился… И услышал знакомый треск защитных амулетов.

— Кажется, это ваш канцлер, — проговорил он. — Он что, так и не сменил свои побрякушки?

— Это ж Дорих, — хмыкнул Уилл так, будто это должно что-то объяснять. — И ну-ка утихомирься! Сломаешь мне защиту на доме, сдам Макнейру на опыты!

— Не позволю! — тут же встрепенулся Мэйр.

Рангрид на это закатила глаза и вцепилась в плечо своего супруга.

— Пойдём встречать гостя. Как-никак целый канцлер!

Они исчезли в коридоре, послышался звук открываемой двери и возглас Рангрид:

— Виктория, какого х… в смысле, какими судьбами, дорогая?

— Прости великодушно, Рангрид, — девичий голос был тих, мелодичен и вкрадчив. И абсолютно не вызывал доверия. — Я совсем измучила кузена своими жалобами, и он вызвался сопроводить меня к вам. Сил моих нет, как желаю взглянуть на нового родственничка!

«Особенно если он при этом будет полыхать в погребальном костерке», — пришла со стороны Мэйра недовольная мысль. От внезапного визита семейки Дорих он явно не пришёл в восторг.

Себастьян воодушевления тоже не испытал — ему в принципе не нравятся дерьмовые менталисты. А уж если они не нравятся ещё и Мэйру, не доверять вкусу которого можно только в количестве сахара на чашку чая… В общем, знакомство не задастся. Это Себастьян понял так ясно, будто кто-то произнёс вслух.

— Ах, вот оно что! — воскликнула Рангрид, пародируя елейный тон собеседницы. — Полагаю, я не могу выкинуть за порог целого канцлера. Хотя я не узнаю, если так и не попробую…

— И всё же было бы очень мило с вашей стороны предупредить заранее, — поспешно вмешался её супруг. — Парень не вполне стабилен.

— Бросьте, милорд! — Виктория наверняка отмахнулась. — Разве ваш полукровка не таскается всюду за ним по пятам? Я слышала, он очень одарён по части усмирения нестабильных магов.

— Истинно так, — подал голос лорд-канцлер, чтоб ему повылазило. — Ещё раз прости, что явились без предупреждения, Рангрид. Так нам позволено будет войти?

Надо же, какой кроткий… Что-то подсказывало: будь на месте леди Рангрид кто другой, с ним бы так не церемонились.

— Вроде бы у меня есть выбор? Заходите уж, раз явились.

Девица, вплывшая в кухню, оказалась тонкой изящной шатенкой с замысловатой причёской. Как по мнению Себастьяна, даже чересчур — ему по душе непослушные волосы Мэйра, и вообще весь Мэйр целиком; подобную же нарочитую напыщенность он считал бессмысленной.

Но красивая, не отнять. Хотя выражение лица, будто ей чем-то воняет, симпатии не вызывало. А взгляд прозрачно-голубых глаз, внимательный и цепкий, пробрал до костей. Себастьян далеко не из пугливых (трудно быть таковым, когда ты сам — ходячий кошмар), но от такого повышенного внимания не передёрнуло только чудом. Викторию тоже, но держать лицо высокородная дама явно умеет.

— Так вот кого от меня прятали столько времени, — чуть ли не пропела она, протягивая изящную ручку. — Виктория.

Себастьян всё же поднялся, пожимая протянутую руку. Уловил негодование Мэйра, недовольство леди Рангрид.

— Лорд Лейернхарт. Но, так и быть, можете звать меня Себастьян.

— Красивое имя! — совершенно фальшиво улыбнулась она, на «лорда» если и среагировав, то вида не подав. — Но, быть может, стоит чуточку сократить его? Для друзей. Например, Бастиан?..

— Так называет меня только Мэйр, — он вернул ей неискреннюю улыбку и мимолётно оглянулся на своего эльфа. — Когда мы в постели.

— Лишняя информация, — проворчал Мэйр, выразительно уставившись в потолок. Судя по брезгливому взгляду, который на него бросила Виктория, она была солидарна.

— Можно подумать, эта лишняя информация тут кого-то удивила, — в тон ему откликнулся Дорих, уже рассевшийся за столом и взирающий на представление то ли с опаской, то ли с любопытством.

Что ж, стоит признать, по сравнению с этой Викторией даже канцлер кажется приятным человеком.

— Предлагаю приступить уже к еде, — выдал Уилл, когда пауза стала уж совсем неудобной.

— Отличная идея!

— Поддерживаю, — в один голос отозвались Мэйр и Рангрид.

Перед незваными гостями появились приборы; в бокал Себастьяна полилось вино, от которого он, вопреки привычке, не стал отказываться. Переживать на трезвую голову пристальный взгляд Виктории он не намерен.

Главный герой вечера — поросёнок с яблоком во рту — дождался наконец своего часа. Завидная участь: приготовлен, съеден, пошёл на пользу. Люди в разы бесполезнее. От вина в голове Себастьяна поселилась приятная лёгкость, которую хотелось сохранить подольше. А ещё хотелось держать Мэйра за руку и забыть о Виктории, её братце и акульих взглядах в свою сторону…

…да как бы не так. Быть не в центре внимания эта дамочка явно не любит.

— Так значит, — томно протянула она, — вы двое теперь вместе? Интересный выбор. Мэйр, насколько я знаю, ты зависим от какого-то там дуба?

— Его имя — Неметон, — прежде чем Мэйр открыл рот, заявил Себастьян. Снисходительный тон в адрес их дерева ему совершенно не понравился.

— Да какая разница? Главное, что лорд Лейернхарт не может просидеть в лесу всю жизнь.

— Почему не могу? Я люблю лес, Мэйра и наше кровожадное дерево. А ещё я десять лет проторчал в лесу и имею право на некоторые… причуды.

— Возможно, ты бы имел это право, Себастьян, — протянула Виктория, — будь ты кем-то вроде ублюдка Макнейра. Но будет очень нехорошо, если твои выходки повредят репутации моей семьи.

Себастьян нахмурился. Ему не нравился тон девицы, он не любил идиотских претензий, а повисшая в воздухе атмосфера откровенной неприязни щекотала нервы.

— Я и есть ублюдок, Виктория, — отозвался он, как мог спокойно, стиснув кулак и не давая магии вырваться наружу. — И насколько я знаю, вы Дорих, а не Лейернхарт. Так кому и чем повредит то, что я живу подальше от вашего столичного гадюшника?

— Моей дочери. Которая является наследницей Лейернхартов по закону. К чему ей в родственниках отшельник, спутавшийся с подменышем фейри? Впрочем, — она небрежно повела рукой в воздухе, будто объясняла несмышлёным детям очевидные вещи, — ты всегда можешь отказаться от бесполезного для тебя титула в её пользу. И живи где угодно и с кем угодно!

— Виктория! — послышался голос леди Рангрид, грозный и командный, все ещё не вяжущийся с её внешностью.

Ещё бы это хоть сколько-нибудь подействовало — Виктория продолжала смотреть на Себастьяна, ожидая ответа.

— Не вижу связи.

— Не удивлена! Я желаю для Анэйтис самого лучшего. Будь у тебя сестра, ты бы наверняка хотел для неё того же.

— Виктория! — на этот раз прикрикнул уже Уилл.

Себастьяна будто по лицу ударили. Стало тяжелее дышать, словно неведомое заклинание удалило весь воздух из комнаты. Он не забывал о Сэре, воспоминания о ней никогда не были лёгкими, но когда об этом говорили другие, даже Мэйр…

Он поднялся с места, продолжая сжимать руку в кулак. Бесполезный жест, но боль от впившихся в ладонь ногтей немного отрезвляет.

— У меня была сестра, — прошипел Себастьян, думая только о том, как не наделать глупостей. Лицо Сэры всплыло перед глазами само собой, заставляя вспомнить о той боли, что уже должна была остаться далеко в прошлом. — И я бы отдал за неё свою жизнь, если бы мог.

— Себастьян, — Мэйр поймал его за рукав, потянул на себя. От него повеяло волной успокаивающей магии, вопреки обыкновению, ничуть не помогающей.

— Простите, — он дёрнул рукой, освобождаясь. Хотелось покинуть это место как можно скорее. — Мне нужно подышать.

Прежде чем кто-то успел остановить его, Себастьян стремительным шагом вышел из кухни и из дома, стараясь не хлопнуть дверью — деревяшка ни в чём не виновата. Свежий воздух обжёг лёгкие, стационарный портал у ворот привлекал, звал шагнуть в него и спрятаться в тишине зачарованного леса. Правда, его эльф вряд ли одобрит подобную самодеятельность. Забавно — его обуревают злость, ярость, тоска и боль, а он всё ещё думает о Мэйре. Даже его монстр — его точная копия, будто бы окутанная чёрным туманом, — думает о нём и кивает на дверь. Правда, он может звать его туда ещё и для того, чтобы обратить в прах Викторию, канцлера, чету Фалько…

— Себастьян, — за спиной послышался голос Уилла, обеспокоенный и участливый.

Оборачиваться не хотелось, но Себастьян сделал над собой усилие и криво улыбнулся уголком рта.

— Извините, что испортил вам обед.

— Ты ни в чём не виноват, — покачал головой Уилл. — Это всё Виктория с её жаждой денег.

— Нет, её можно понять, — Себастьян прислонился к дереву, уставился на собственные ноги, утонувшие в осенней листве. — Ради Сэры я бы отдал всё, что у меня есть. Всю магию, всю свою кровь до последней капли. Лишь бы она была жива. Ей сейчас было бы восемнадцать, Уилл! Всего восемнадцать, самое начало жизни, а я…

Уилл шагнул к нему, тяжёлая рука легла на плечо, несильно сжав.

— Ты не виноват, Себастьян. У тебя была тяжёлая жизнь, и не ты её такой сделал. Этот твой Родерик — вот кого стоит винить в смерти Сэры. В том, что ты потерял десять лет и только чудом сохранил рассудок. Он виноват, не ты.

Себастьян покачал головой. Но чужой руки стряхивать не стал. Тянуло совершенно по-детски прижаться к Уиллу, оказаться под его защитой хотя бы на несколько минут. То, что ворочалось в его мыслях, лишало всякой воли и сил.

Но именно это произнести нужно было уже давно — ведь монстр, призрачный, уже не ухмыляющийся, был категорически против.

— Это я убил её. Её и эту мразь, которая мучила меня год. Которая продала меня за пятьсот золотых, словно вещь. Я так хотел увидеть мозги Родерика и его дружков на полу, что не мог думать больше ни о чём. Представлял в тот момент, как они все умирают в страданиях, и никогда не был так счастлив, — зло выплюнул Себастьян. Ощущения, которые были у него тогда, словно вернулись. — Я убил их, Уилл. Убил свою сестру. Да, виноват в этом Родерик, но убил всё равно я! И если бы можно было повернуть время вспять, а ценой спасения Сэры была бы жизнь её отца… я бы поступил точно так же.

— Себастьян…

— Я монстр, Уилл. И знаешь, что самое ужасное? Меня это устраивает. Целиком и полностью.

Он поднял голову, глядя прямо перед собой. Собственной тени перед глазами больше не было.

Глава 13

Игнорировать настойчиво греющуюся под щекой подушку становилось всё сложнее. Повозившись на смятой простыне, с трудом выбравшись из-под руки Себастьяна, Мэйр всё же нащупал амулет связи и с тяжким вздохом считал сообщение.

И сообщение ему, что характерно, не понравилось. Да не просто не понравилось, а заставило усомниться, не спит ли он до сих пор. Озабоченно хмурясь, Мэйр зачем-то зажёг над головой тусклый огонёк ночника и прослушал запись повторно.

«Подменыш, проснись и пой. Светлому Кругу надо приложить подорожник».

Тут возник закономерный вопрос… нет, даже два. Почему лорд-менталист вдруг заделался мальчиком на побегушках у Светлого Круга — и отчего крайним оказался Мэйр? Даже если забыть, что в столице имеется другая тёмная аномалия — Анаис Флевретти, — у светлых архимагов наверняка есть свои целители на все случаи жизни.

Что ж, видимо, на этот случай никого не нашлось. Ещё с минуту уныло поглядев в потолок, Мэйр запросил у Уилла координаты на перемещение и сел на постели.

Оглянулся на спящего Себастьяна и искренне пожалел, что когда-то вообще дал свои ментальные параметры всей этой столичной братии. Потому как именно сейчас уходить от своего личного белобрысого несчастья категорически не хотелось.

Прошёл всего десяток дней с визита в дом Фалько, и с тех пор Себастьян стал… другим. Озадаченный, напуганный и отстранённый сильнее прежнего, он исчез в лесу вместе со своим луком почти на сутки, заставив Мэйра изрядно понервничать. А когда вернулся, притащил на плечах оленя. И на первую же попытку расспросить, какой Бездны собственно творится, посмотрел так, что впору было бежать без оглядки. Из своего же дома, да.

Такой Себастьян откровенно пугал. И что уж там, возбуждал до дрожи в коленях, стоило ему только приблизиться.

К счастью, вооружённое перемирие со второй стороной его личности установилось довольно быстро, вернув Мэйру привычного Себастьяна. Наглого, бессовестного и с таким самомнением, что покойный батюшка в Хладном чертоге наверняка роняет скупые слёзы. А ещё ласкового, горячего и крепко прижимающего к себе холодными ночами.

— Что, опять? — послышался сонный голос Себастьяна. У нормального человека, разбуженного посреди ночи, вид был бы помятый и сонный; однако ж Мэйрово несчастье выглядело так, будто собралось кого-то убить и съесть. — Ты один, что ли, работаешь в вашей богадельне? Давай соврём, что я взял тебя в плен и не пускаю.

Похоже, он решил, что это очередной вызов от дежурного целителя.

— Всего лишь соврём? — делано изумился Мэйр. — Что-то ты нынче мелко плаваешь, чудище лесное.

— Ха! Я просто ещё не проснулся.

Себастьян вроде как расслабился и даже улыбнулся краем рта. Однако в воздухе отчётливо веяло настороженностью и недовольством. Как же, всякие недужные засранцы посмели покушаться на внимание чужого эльфа.

Это немного раздражало. И Мэйр мог бы в самых красочных выражениях поведать, что кто-то здесь вконец охренеть изволил. Но не стал. Всё-таки он понимал причины такого поведения и чувствовал за собой вину.

И недели не прошло с того знаменательного дня, как он ушёл на работу и вернулся только двадцать семь часов спустя. Ну как вернулся… до портала вроде дошёл, а дальше его дохлое тельце в отключке волок на своих могучих плечах сам коммандер Ларссон, в доме которого Мэйр и провёл большую часть времени. Жена коммандера, тяжело переносившая беременность, едва не потеряла ребёнка. В будущем Мэйр собирался вызвать преждевременные роды, но сейчас было слишком рано; пришлось угрохать ночь и резерв на то, чтобы Арделия и нерожденный младенец дружно не отправились к Хладной.

Само собой, про Себастьяна Мэйр тогда не забыл. Вот только за всё это время они с Фалько не додумались одарить его даже самым завалящим ментальным амулетом. Сначала это было попросту вредно и опасно, а потом стало как-то не до того. Пришлось искать окольные пути для связи… и выбирать тут оказалось не из чего. Себастьян, без того взвинченный от пропажи особо ценного эльфа, полночи провёл в компании Френсиса. (Тот, естественно, не мог просто сказать, где потерялась ушастая пропажа, и выместись себе подобру-поздорову.) Что удивительно, в ходе этого трогательного общения ни один из двух белобрысых поганцев не пострадал.

— Лучше засыпай обратно. И не дуйся, — в итоге миролюбиво пробормотал Мэйр, склонившись над своим поганцем и прижавшись губами к прохладному лбу. Себастьян тут же шустро зарылся рукой в его волосы, не давая отстраниться, и явно вознамерился получить нормальный поцелуй…

…но получил только подушкой по лбу. Мэйр был научен горьким опытом. Сначала тебя якобы просто хотят поцеловать на прощание, а потом ты вдруг лежишь, пытаешься отдышаться и опаздываешь на добрых сорок минут.

Ну поганец же! Наглый, приставучий и ужасно хитрый!

(И такой свой, что порой даже страшно делалось.)

— Себастьян Лейернхарт, даже не думай! — он выпрямился и возмущённо скрестил руки на груди. — Нет и ещё раз нет! Это не сработает!

— Хм? Ты хотел сказать: не сработает снова? — Себастьян, приподнявшись на локте, препротивно ухмыльнулся. — Мой эльф, но я же не смогу спать, если не проверю.

— Выпей зельица, там на верхней полочке ещё осталось, — флегматично посоветовал Мэйр, снимая с вешалки чистую рубашку. Разумеется, привычно чёрную: на чёрном крови не видно.

Ну а что? Неизвестно ещё, каких размеров подорожник придётся прикладывать к светлым занудам.

— Совесть у тебя есть, а?

— А как же! Это на тебя у богинь её явно не хватило.

— Ой, всё, иди уже, — буркнул Себастьян, прижимая к груди огревшую его подушку и до Бездны оскорблённо глядя на своего вероломного эльфа. Тот, впрочем, только глаза закатил.

— Не-а, это тоже не сработает.

— Но я должен был попытаться!

Мэйр громко фыркнул и покачал головой.

— Бастиан, несчастье моё, ты несносен.

Смилостивившись, он всё же поцеловал его на прощание и пригладил взлохмаченные светлые волосы. Себастьян выдал ещё одну ухмылочку, но руки распускал в пределах разумного. Несмотря на зашкаливающую самоуверенность и подчас невыносимую наглость, он всё же прекрасно чувствовал границы, которые не следовало переходить.

— Не знаю, что там у них случилось, но постараюсь закончить поскорее. Если задержусь — предупрежу.

Себастьян кивнул и задумчиво потрогал новенький амулет, который носил почти не снимая. Кучи надоедливых приятелей, бессовестно названивающих аж в девять утра, у него пока не было, а потому и привычка снимать побрякушку на ночь ещё не выработалась.

— Только вернись уж как-нибудь на своих двоих, — съязвил он.

— Вернусь.

Стопроцентной уверенности, впрочем, не было. Кто его знает, этот Светлый Круг?

Портал выбросил его на краю порядком увядшего, но всё равно симпатичного садика в южном стиле; посреди него высился небольшой особняк вполне себе имперского типа. Мэйр склонил голову набок, любопытно разглядывая красно-коричневый, похожий на башню трёхэтажный дом с высокими стенами и просторной террасой — явно новая постройка, алхимики наладили производство силикатного кирпича каких-то десять лет назад. Определённо, он бы запомнил, если бы довелось побывать тут прежде.

— Любуешься, подменыш? — послышался сбоку желчный голос. Уилл как-то умудрился неслышно подкрасться к нему и теперь тоже глядел на дом неизвестного Мэйру мага. — Гляди-ка, Эдвард отстроил башенку. Не иначе как дают о себе знать его плохо скрытые склонности.

— У меня сейчас такое чувство, что я пришёл к середине разговора. Что ещё за Эдвард?

— Гриффит.

— Ах, этот Эдвард…

Эдвард Гриффит в столице известен, прежде всего, своей показной толерантностью ко всему на свете (а также тем, что женщины бегут от него как от чумы… ну, если верить кулуарным сплетням). Он возглавляет Светлый Круг последние пару лет, с тех пор как на покой ушла архимаг Лавиолетт — весьма милая дама в почтенных летах; Мэйр навещал её пару раз в месяц и помогал поддерживать пошатнувшееся здоровье… Насколько он знал, Морелла Рагнар от места Первой-в-круге спешно отказалась, и выбор пал на третьего по силе. Неплохой карьерный рост для сравнительно молодого архимага: вроде бы Гриффиту лет семьдесят с небольшим, ровесник леди Рангрид и дорогуши Грегора…

Мэйр нахмурился и искоса поглядел на Уилла, обуреваемый нехорошими подозрениями.

— Я ведь не самому Гриффиту понадобился, правда, Уилл?

Он виновато пожал плечами, как если бы не мог ответить ни «да», ни «нет».

— У него опять Нэльтан с цепи сорвался.

Мэйру хотелось бы удивиться. Однако он лишь протяжно выдохнул и ничего не сказал.

— По мне, так нечего тебе рядом с ним делать, — продолжил Уилл на удивление мрачным тоном. — Но Анаис наотрез отказывается иметь с ним дело — ты же знаешь, какие они с Макнейром друзья. А Кайлин люто ненавидит Нэльтана. Поэтому…

— Всё в порядке, Уилл. Это моя работа.

Мэйр старался не показывать, какой дискомфорт ему доставляет сама мысль о том, чтобы остаться наедине с Грегором Нэльтаном. Неправильно это — отказывать в помощи из-за личной неприязни, как поступила Анаис.

— Пострадавшие? — деловито уточнил он. Уилл кивнул и пошёл в сторону террасы, жестом велев следовать за собой.

— Двое. Ожоги второй и третьей степеней.

Мэйр, поперхнувшись, сбился с шага.

— Так чего мы треплемся-то?!

Он едва не рванул вперёд, однако его придержали за локоть.

— Обожди, подменыш. Им не больно, я заглушки поставил и сон нагнал. Разберись сначала с Грегором.

Пришлось нехотя согласиться. Пострадавшие, получив обезболивание от самого лорда-менталиста, впрямь могут подождать; лучше уж позаботиться, чтобы чокнутый ублюдок Нэльтан ещё кого-нибудь не превратил в подобие хорошо прожаренного стейка.

Уже с крыльца можно было расслышать спор на повышенных тонах. К своему изумлению, Мэйр узнал среди спорщиков лорда-канцлера. А канцлер, орущий на кого-то, — просто нечто из ряд вон.

Порядком заинтригованный, Мэйр толкнул дверь и, миновав просторный холл, замер на пороге ярко освещённой, элегантной гостиной в жемчужных тонах. Кто бы знал почему, но Мэйр от Гриффита ожидал чего-то менее… женственного. В креслах, мягких даже на вид, восседали двое архимагов — светлый менталист, имени которого он не помнил, и леди Линна Кинтеро. Черноволосая некромантка в струящемся тёмном платье выглядела жутко неуместно посреди всего этого пастельного убранства. Завидев Мэйра, она любезно кивнула и устремила насмешливый взгляд на Эдварда Гриффита — именно он ругался с Дорихом.

— Да ради всех богов! — Гриффит нервно переминался с ноги на ногу, вперив в канцлера свирепый взор. — Почему я вынужден объяснять, что тебе до́лжно действовать на благо Империи?!

— Я и хочу действовать на благо Империи, — необычайно холодно и зло ответствовал Дорих, обычно считавший проявление эмоций чем-то донельзя вульгарным. — Империи не нужно, чтобы по её улицам расхаживал неуравновешенный садист, по огневой мощи способный заткнуть за пояс половину лордов Инферно! И кто ты, в Бездну, такой, чтобы что-то мне объяснять? Я канцлер Империи, выше меня стоит лишь правящая чета.

«…и даже они преданно заглядывают мне в рот; а ты всего лишь чванливый хрен в белой рясе», — закончил Мэйр про себя, вызывав кривые ухмылки на лице светлого менталиста и подоспевшего Уилла.

— Так дело было не на улицах, — почти шутливо заметил Гриффит, мигом сбавив тон. Внутри Мэйра медленно, но верно крепла антипатия к этому лощёному и такому приятному с виду магу. — Ладно тебе, Арлен! Подумаешь, парочка феек попала под горячую руку. Они живы и почти здоровы… а даже будь иначе, так и что? Это всего лишь шлюхи.

— Это подданные Империи. И не важно, шлюхи они или знатные вельможи. Никто не будет жечь заживо наших подданных, покуда я над этим властен, — отчеканил Дорих металлическим тоном, какого Мэйр прежде у него не слышал. — Никто. Грегор умрёт.

— Господа! Мне казалось, я пришёл лечить Грегора, а не умерщвлять. С этим к душке Каю, пожалуйста, — заявил он, решив, что пора вмешаться. — Если вы закончили лаяться, мне кто-нибудь объяснит толком, что опять натворил этот несдержанный кретин?

Гриффит немедля уставился на него эдакими преданными щенячьими глазами.

— Тёмной ночи, Мэйраэн! — начал он почти радостно. — Ничего такого, с чем вы не имели дела прежде. Должно быть, мы слишком нагрузили Грегора работой в последнее время… уж вы-то знаете, как хрупка его душевная организация…

— Да похуй мне на его душевную организацию, когда он двух человек чуть не ухлопал! Покороче можно?

Архимаг чуть нахмурился, словно собираясь с мыслями. Но тут подала голос леди Линна:

— Он чуть не разнёс до основания «Розы и шипы». Повезло, что я была там же: это, знаешь ли, мой любимый бордель. Я угомонила Нэльтана и доложила о происшествии Первым-в-круге. Обошлись малой кровью, но те двое, что обслуживали его, сильно пострадали… Я знаю, что Лотта и Лотэр — любимчики Грегора; вообще-то очень странно, что он так с ними поступил, — она передёрнула плечами, белеющими над глубоким вырезом платья. — С другой стороны, чему удивляться? По этому полоумному ханже давно уж погребальный костёр плачет.

Несмотря на свои гуманные убеждения, Мэйр склонен был согласиться. Ни с того ни с сего наброситься на слабых, беспомощных, ни в чём не повинных людей! Конечно, в Империи все знают, что публичные дома «Роз и шипов» обслуживают специфическую клиентуру с особыми вкусами, но отлупить кого-то ремнём по взаимному согласию — это совсем не то же самое, что поджечь заживо.

— Он не специально! — Гриффит, естественно, бросился на защиту своего дружка. — И уже уставлено было, что он не причинял вреда намеренно. Просто…

— …просто начал поджигать всё вокруг, — прохладным тоном перебил его до сих пор молчавший Уилл. — Этой ёбаной огневухе никакой пожар не страшен, а бедняги чудом дожили до твоего прибытия. Кстати, Эдвард, а где это ты шлялся? Почему не составил компанию драгоценному другу?

— Боги, Уилл, ну сколько можно… — раздражённо пробормотал канцлер себе под нос.

Эдвард же неприязненно глянул на лорда-менталиста, прежде чем ответить:

— Не знаю, как тебе, Вилмар, а мне ни к чему посещать бордели: я, знаешь ли, женат.

— Что, опять? Тебе ещё не надоело разводиться?..

— Да вашу ж мать, снимите комнату! — рявкнул Мэйр, совсем не настроенный слушать чужую грызню, пока где-то в доме обретаются неадекватный Грегор Нэльтан и две его жертвы в тяжёлом состоянии. Оба архимага едва не подпрыгнули на месте; Уиллу даже хватило совести состроить виноватую физиономию. — Всё, в Бездну, я услышал даже больше, чем хотел. Отведите меня к Нэльтану.

Грегора заперли в одной из небольших комнат на первом этаже. Гриффит, к его чести, додумался заклясть помещение на огнеупорность. Не то чтобы Мэйр всерьёз боялся вспыхнуть синим пламенем, ну да здесь никакая осторожность лишней не будет.

Он чуть слышно выдохнул и, переступив порог комнаты, закрыл за собой дверь. Нэльтан вскинулся на шум и, разглядев гостя, встрепенулся в испуге. Уголки красиво очерченного рта нервно задёргались, покрасневшие глаза смотрели виновато и даже как-то страдальчески.

— Помогите мне, — просипел он, заламывая руки. — Мэйраэн… я не понимаю, что происходит; не понимаю, зачем сделал это… Пожалуйста, помогите мне, Мэйраэн!

Мэйр медленно пошёл к нему; жалость в нём изо всех сил боролась с невыразимой гадливостью.

Он не хочет помогать этому ублюдку.

Но он должен. Вот в чём беда.

Он должен. Не канцлеру, не Первому-в-круге — себе самому.

— Тёмной ночи, Грегор, — проговорил он как мог дружелюбно. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь вам. Уверен, вы не желали никому зла…

Ну, может, и не так уж уверен. Однако эмоции Нэльтана — стыд, испуг, жгучая ненависть к самому себе — были неподдельны.

— Просто вы…

— Я болен, — угрюмо перебил Нэльтан, шмыгнув носом. — Разве я могу теперь это отрицать? — он впился в Мэйра испытующим взглядом и прибавил на удивление проницательно: — Разве вы хотите помогать мне? После того, что вы увидели… что я сделал…

— Я пока ещё не видел, — бесстрастно откликнулся Мэйр. — Лорд Вилмар сказал, что лучше сначала заняться вами, Грегор.

Тот немного посветлел лицом после этих слов.

— В таком случае у него всё же есть сердце. Не хочу, чтобы вы это видели… что вы обо мне тогда подумаете? Я сам себе противен после того, что сделал, — Грегор, казалось, готов был утопиться в собственной вине. По нездорово бледному лицу потекли слёзы; было странно и жутко видеть напыщенного архимага таким жалким, сломленным. — Лотта и Лотэр очень милые, они мне нравились. Поверьте, Мэйраэн, я не хотел причинить им вреда…

Тут Грегор, конечно, лукавил: вред им причинить он хотел, да и наверняка причинял не раз — тот вред, что прописан в их трудовом договоре. И всё же Мэйр склонен поверить, что Нэльтан вовсе не хотел превращать шлюх в пару хрустящих котлеток.

— Я знаю, — тем временем продолжил Грегор, утёршись рукавом, — знаю, что у вас сложилось превратное мнение обо мне и моих… предпочтениях. Но я не делал им ничего плохого. И вам бы не сделал, Мэйраэн, если бы вы только…

«С ума сойти! — возмутился Мэйр про себя. — Он опять за своё, даже в такой момент!»

— Грегор, я ваш целитель. Я буду вам другом, если захотите; однако ваше внимание мне не по вкусу. Кроме того, я теперь несвободен…

Вот это точно не стоило говорить. Или стоило? По крайней мере, Грегор сделался куда больше похож на самого себя: лицо его отвердело, в тёмных глазах засветились презрение и гнев.

— Я знал, что эта тварь запустит в тебя когти, — негромко процедил он, вдруг оставив излюбленный формальный тон. — Не думал, что так скоро. И всё же знал. Как он на тебя смотрел тогда! Как на то, что уже принадлежит ему… этот маленький злобный мерзавец… Ох, Мэйраэн, — Нэльтан сокрушённо покачал непривычно лохматой головой, — ты ещё так молод и наивен… неудивительно, что этот монстр смог задурить тебе голову.

— «Этот монстр» с последней вашей встречи покусился разве что на дичь в лесу, — отчеканил Мэйр голосом, полным холодной ярости. — Никого не убил, никого не покалечил, даже больно не делал. А вы, Грегор?

Это сработало: разъярившийся было архимаг тут же сдулся в прежнее своё жалкое подобие и бессильно плюхнулся в стоящее возле окна кресло. Тоже, надо надеяться, огнеупорное.

— Вы правы, Мэйраэн, — чуть треснувшим голосом прошептал он. — Ох, Богиня Пресветлая… Как же вы правы.

Он понуро опустил голову и добавил чуть громче:

— Я полностью в ваших руках. Делайте что хотите.

Приведя в относительный порядок Грегора, едва сознающего, где он и что происходит, Мэйр счёл за благо его усыпить и заняться уже наконец теми несчастными, которых он изувечил.

Даже будучи целителем, он оказался не вполне готов к зрелищу, что его ожидало. Казалось, на беднягах не осталось живого места, так бешеный огонь обезобразил их нежную лилейную кожу — теперь почти вся она стала багровая, покрытая тёмными струпьями и жуткими пузырями… Хорошо хоть лица пострадали меньше всего: Мэйру вполне по силам оказалось вернуть им красоту за один раз. (Чего, увы, не скажешь о телах — там требовалось не менее пяти сеансов, притом явно с целителем иного профиля.) Он даже помог двойняшкам с отращиванием волос, ресниц и бровей, чтобы не было так противно глядеться в зеркало. Хотя они сейчас, кажется, не были в состоянии оценить такую сердобольность. Хрупкий востроносый паренёк с нежно-сиреневыми глазами вообще не реагировал на внешние раздражители, глядя в одну точку перед собой; его хмурая зеленоглазая сестрица была поживее, но тоже не рвалась общаться. Только спросила, что с ними теперь будет, и сдержанно поблагодарила, услышав, что ничего плохого.

По крайней мере, хотелось верить, что у несчастных жертв озверевшего архимага всё будет хорошо.

Наконец, худо-бедно исцелившись, двойняшки забрались в огромную двуспальную постель и, тесно прижавшись друг к другу, позволили себя усыпить. Мэйр с минуту тупо пялился на них, затем с облегчением выдохнул и, щелчком пальцев отправив тяжёлую аптечку обратно домой, вышел в холл.

Он даже успел разыскать уборную, прежде чем его вывернуло всем съеденным накануне.

Это чудовищно. Всё это. Грегор, сотворивший такое с беззащитными фейскими полукровками, чудовищен. И эти чванливые архимаги, что его покрывают изо всех сил. И…

«И я тоже, раз не убил его вместо того, чтобы лечить», — подвёл итог Мэйр, вытирая рукавом влажные глаза и сумрачно глядясь в зеркало.

Все фейри похожи между собой. Тоненькие, стервозные, глазастые и сплошь ебанутой расцветки. И, наверное, глупо было искать у двойняшек свои черты… ну да подсознание вообще странная штука. И волосы-то у них такие же чёрные, с лазурными переливами; и абрис губ вроде похож; глаза у девушки точь в точь такие же зелёные…

Мэйр сердито тряхнул головой и, наспех умывшись, вышел из уборной. Чтобы тут же попасть в загребущие ручищи Фалько. Буквально — тот ухватил его за плечи и, поглядев в лицо, недобро нахмурился.

— Теперь-то я понял, почему сначала ты отправил меня к Нэльтану, — пробормотал Мэйр, нервно заламывая руки. — Я бы убил его, Уилл; видят боги и богини, убил бы на месте.

— Я знаю, подменыш. Моя воля, вы бы больше никогда не очутились в одной комнате.

— Но я-то тут не по твоей воле! — Мэйр махнул рукой в сторону лестницы, показывая, что — точнее, кого — имеет в виду. — Знаешь, иногда мне так хочется стать обычным мажонком, средненьким и ничего из себя не представляющим… чтобы меня все оставили в покое…

— Я знаю, подменыш, — повторил Уилл и на короткое мгновение прижал его к себе, обнимая, прежде чем отпустить и отойти на шаг. — Мне тоже покоя хочется, а толку?

Мэйр вздохнул и зябко обхватил себя руками.

— Что с ними будет?

— Переночуют здесь, а потом отправим в лечебницу, — разумеется, лорду-менталисту не нужны уточнения, о ком речь. — Долечим, отсыплем золота и позаботимся, чтобы лишнего не болтали.

— А Грегор?

Теперь настал его черёд вздыхать.

— Грегор поживёт в Синтаре, чтобы ты каждый день да через день не мотался к нему по междугородке. Само собой, подменыш, к «поживёт» прилагается приличная охрана и миленький огнеупорный домишко подальше от тебя.

Если бы кто спросил Мэйра, то ему всё это здорово не нравилось. Однако он не мог не признать, что это самый разумный выход из ситуации.

— Странно всё это, — выдал он неожиданно для самого себя. — Грегор, конечно, тот ещё подарочек, но чтобы такое… зверство?

Уилл смерил его задумчиво-оценивающим взглядом, прежде чем кивнуть.

— У Грегора даже сейчас крутится в рабочей памяти мыслишка, что на него кто-то повлиял. Он её от себя гонит — мол, нечего искать себе оправданий, — но я, как и ты, заметил странность происходящего.

Слова Фалько принесли некоторое облегчение. Пусть Мэйр и не любит Нэльтана, но убивать его всё равно не хотел бы.

— Кому бы это понадобилось — сводить его с ума?

— Ох, Мэйр, да если бы я знал… Грегора много кто мечтает отправить в Хладный чертог, сам понимаешь.

Он понимал. И всё же не мог отделаться от ощущения, что Уилл лукавит. Ну да ладно, это их с лордом-грёбаным-канцлером забота. А у Мэйра заботы иные…

— Подменыш, Себастьяну о выходках Грегора знать ни к чему — это, я надеюсь, ты понимаешь тоже.

Да, вот эти самые заботы. Мэйр растёр ноющие виски и спросил, не скрывая раздражения:

— Ты предлагаешь ему врать?

Уилл не проникся ни его вопросом, ни укоризненным взглядом.

— Как на художества Грегора отреагировал ты сам? А теперь представь, как отреагирует нестабильный пацан, влюблённый в тебя по уши. Вижу, проникся! И потом — ну почему сразу врать? — картинно изумился он. — Разумно умалчивать.

— Разумно умалчивать, — мрачным эхом откликнулся Мэйр. — Да, Уилл, плохо ты ещё знаешь своего племянничка. Этот что угодно и у кого угодно выпытает!

Но поспорить тут сложно — художества Грегора следует надёжно упрятать в недрах подсознания и Себастьяну не показывать. Ради его же блага. Парень только-только пришёл в норму — и Мэйр не собирался быть тем, кто разрушит его едва обретённое спокойствие.

По крайней мере, этого до Бездны не хотелось. Видят боги и богини, уж лучше он будет разумно умалчивать.

Глава 14

Прелые листья, плотным ковром укрывшие землю, смягчали шаги и шорохи. Обманчивое впечатление — нипочём не угадаешь, когда под ноги попадёт сбитая ветром ветка, хрустнет под ногами, спугнув лесную живность. Себастьян немного привык к лесу, излазил окрестности если не вдоль и поперёк, то хотя бы достаточно, чтобы не блуждать по хитросплетению тропок, не топить ноги в невесть откуда взявшемся болотце и не бродить там, где тебя могут сожрать обитатели зачарованного леса. Жуткого, опасного, но такого притягательного, что хочется остаться здесь навсегда. Не самое лучшее решение для перспективного мага и наследного лорда с непроизносимой фамилией. Но оно кажется таким правильным — даже несмотря на то, что навязчивая идея спрятаться как можно дальше покинула его разум.

Это было невероятно трудно — признать, что нет никого кроме него. Ни монстров, ни внутреннего голоса, ни безумных мыслей о самоубийстве и сумасшествии. Только он сам, потерявшийся мальчик, когда-то решивший, что так будет проще пережить содеянное им же. И впрямь было проще, не так больно, как могло бы быть. Сейчас то решение — отделить тёмную сторону, магию от собственной личности — казалось абсурдом и самым глупым шагом из всех. Если бы он знал тогда, что вскоре помощь обязательно пришла бы…

Себастьян мотнул головой. Не хватало ещё снова накручивать себя; тем более что он твёрдо решил — никогда и ни о чём не жалеть. Взвешивать свои поступки, выискивать ошибки, чтобы не повторять их снова. Но не жалеть.

Не жалел его и Уилл, гоняя по защите и основам ментальной магии так, что к вечеру впору смиренно складывать ручки на груди и готовиться к отходу в чертоги Хладной. Не жалела его и магия, всё ещё бешеная, рвущаяся наружу, стоило только ослабить самоконтроль. Себастьян не ослаблял. Старательно возводил защиту в своей голове, уже не обращая внимания на ворчание дядюшки по поводу непатентованных заклинаний. Ну и пусть ворчит. Главное, что теперь его крепость не грозит рухнуть от малейшего порыва ветра.

Да, было сложно. Настолько, что он тратился в ноль и приходил в себя только через несколько часов, но даже это не портило эйфории. Он небезнадёжен. Не потенциальный клиент некромантской братии. Не псих, которого стоит запереть в камере и не выпускать до скончания веков. И на руках его красуются не наручники, подавляющие магию, сводящие с ума; а защитные татуировки, испещрившие его руки от запястий до самых плеч. Один из рисунков тянулся до шеи и так нравился Мэйру, что тот не упускал возможности коснуться его, впиться острыми зубами. Отчего потом долго саднило, и поверх рисунка застывал внушительных размеров синяк…

Стоило только вспомнить об этом, как внутри подняся жар, мигом вспоминался лихорадочный блеск зелёных глаз… И то, что вот уже неделю его эльф если не врёт ему прямо в глаза, то как минимум что-то недоговаривает. Задерживается на своей работе, отлучается из дому каждый день, будто кроме него больше некому работать (нет, как всякий влюблённый по уши, Себастьян считает своего парня исключительным, но тем не менее), на все расспросы отмалчивается или отговаривается общими фразами. Себастьян даже подумывал влезть в его голову, узнать, что прячется за хрупкой защитой, но в итоге отмёл эту идею — вот ещё не хватало, подозревать не пойми в чём своего эльфа. Недоверие и ревность разрушают все чувства эффективнее, чем взбесившиеся маги — богами забытые городки.

Отмахнувшись от неприятных и слишком уж назойливых мыслей, Себастьян вскинул лук, натянул тетиву — она привычно легла в пальцы, поддалась со знакомым звоном. К подарку Мэйра он уже давно привык и даже научился не забывать о перчатках, чтобы всякий раз не сбивать пальцы в кровь.

Он выпустил стрелу в мелькнувшую среди деревьев толстозадую куропатку. И промахнулся: именно в этот момент что-то ощутимо подтолкнуло в бок, заставляя вздрогнуть от неожиданности и сорвать стрелу с направления.

Себастьян мигом обернулся, чтобы столкнуться со взглядом чёрных глаз вредного пакостника Тен-Тена. Ну конечно, кто ещё мнит себя повелителем леса?

— Не мог подождать, да? — проворчал Себастьян. Келпи предсказуемо не ответил, только насмешливо фыркнул и ткнулся острой изящной мордой в поясную сумку, где лежат неплохой кусок мяса и три кусочка сахара. Келпи не крестьянские кони из деревни, но сладкое любят ничуть не меньше.

Предложенное лакомство Тен-Тен слопал охотно; предсказуемо попросил ещё, одарив таким взглядом, будто Себастьян задолжал ему три сотни золотых. Пришлось отдавать всё, картинно вздыхая и качая головой на жадность водяного коня. Не то чтобы это хоть сколько-нибудь подействовало.

— Теперь могу я заняться делом? — поинтересовался Себастьян у келпи, когда тот уничтожил мясо. Ответить Тен-Тен, разумеется, не ответил, но благосклонно кивнул, тряхнув роскошной гривой. И на том спасибо.

Стрела легла на тетиву снова, когда Себастьян прошёл чуть дальше в чащу, старательно обходя хрусткие ветки. Среди кустов, неприметная для обычного человека, но не для охотника, снова мелькала куропатка, которую так хотелось приготовить к приходу Мэйра. Повар из него так себе, но его эльфу, кажется, нравится.

Он выстрелил, на этот раз попал; почти сразу же выпустил вторую стрелу, та полетела чуть дальше. Неплохо вышло — две жирные птицы едва уместились в опустевший после Тен-Тена мешок.

— Гости, гости! — послышались певучие голоски хайтеров, взявшихся невесть откуда. Поганки, как отнюдь не вежливо величал их Мэйр, всегда возникали будто из воздуха, яркие, волшебные и пугающие. — Стальной принц не будет ждать!

— Стальной принц? — нахмурился Себастьян, выпрямляясь. Лук за спину убирать не стал — по его опыту, эти самые «гости» редко приходят с добрыми вестями. — О чём вы?

— Лорд кошмаров не будет скучать! — рассмеялись хайтеры на разные голоса.

— Точно не будет!

— И лук свой спрячь!

— Не поможет!..

— Не поможет, не поможет!

— И впрямь поганки, — проворчал Себастьян, покрепче перехватывая лук вопреки советам лесной нечисти. Им вообще доверять стоит в последнюю очередь.

Путь до дома Себастьян преодолел слишком быстро. Поначалу слышал шаги Тен-Тена за спиной, но потом они стихли — не захотел быть телохранителем при человечишке или просто нашёл занятие поинтереснее, чем любоваться всякими там принцами. А вот Себастьян бы полюбовался. И заодно пустил бы стрелу в монарший зад, чтобы неповадно было без приглашения таскаться на их с Мэйром опушку.

Принц, или кем там был этот пацан, крутился около светящейся арки портала, с любопытством поглядывая в его сторону. То ли чувствовал, что Себастьян где-то здесь, то ли просто вертел кучерявой башкой. Красивый до омерзения, ничего не попишешь… тонкий, но высокий и статный, с нежным бледным лицом и пепельно-золотистыми кудрями, крутой волной падающими на плечи и спину. На принца впрямь похож, и нарядец вон какой помпезный. Положительно, белоснежное пальто и светлый костюм уместнее смотрелись бы на приёме у императора, а никак не в лесу.

Вот и нечего ему здесь делать.

— Понятия не имею, что ты здесь забыл, но лучше бы тебе представиться, — проговорил Себастьян, вскинув лук и выйдя из-за деревьев. Незнакомец хмыкнул, пуще прежнего задрал кверху свой длинный нос и вскинул бровь — то ли вопросительно, то ли издевательски. Получить стрелу в задницу он явно не боялся. И немудрено: сейчас, приблизившись к «принцу», Себастьян ощущал жуткую ауру тьмы и смерти, что шлейфом тянулась вокруг.

Некромант. Притом настолько сильный, что старый-добрый мудила Френсис рядом с ним — просто сосунок.

— Это Кай, — послышалось вдруг сбоку. Себастьян дёрнулся и повернулся на девичий голосок. Увлёкшись разглядыванием смертоносной кучерявой моли, он умудрился проморгать второго визитёра — девочку-подростка, тоже светловолосую, но, в отличие от своего спутника, одетую во всё чёрное. — А я Нэйти — твоя, как ни смешно, племянница. Поэтому, дядюшка, не будь засранцем и прекрати выцеливать Макнейра. Он всё равно неубиваемый, только стрелы зря переведёшь.

Дядюшка, значит. Учитывая, что с роднёй у него не так чтобы густо, девчонка может быть только той самой Анэйтис, о чьём благополучии не так давно пеклась Виктория Дорих. В отличие от своей премиленькой, что уж там, матушки, девчонка оказалась белобрысая, остролицая, скуластая и по-мальчишески худощавая. Лейернхартовская порода, как сказал бы Уилл. Себастьян лицезрел себя в зеркале ежедневно и даже пару раз натыкался на портреты своего батюшки, мир его праху, поэтому узнал семейные черты. Что ж, понятно, отчего теплоты в голосе и чувствах Виктории, говорившей о дочери, не было ни на гран.

— Тот самый Макнейр, который коммандер и редкостный мудак? — уточнил Себастьян, вспомнив рассказы Мэйр и Уилла. — Я по-другому представлял. Вас обоих.

«Коммандер и мудак», да ещё и принц по версии лесной нечисти, по-птичьи склонил голову набок и улыбнулся. Вблизи он не так невыносимо красив, как издали: лицо его куда нежнее и миловиднее, чем у Мэйра, однако на нём застыло неизменное вызывающе-желчное выражение, а ясные серые глаза кажутся колючими и холодными, точно лёд.

— И как же ты представлял меня, деточка? — наконец сладеньким тоном осведомился некромант.

— Ну точно не бледной кудрявой молью, — в тон ему отозвался Себастьян. И с удовольствием понаблюдал, как вытягивается спесивая физиономия «моли». — Уж простите, милорд, светским речам не обучен. И вообще некромантов не люблю.

— Да кто их любит-то? — философски заметила Анэйтис, пожав плечами и не без озорства покосившись на Макнейра.

— Мой муж вроде не жалуется, — невозмутимо ответствовал тот.

— Ой, как будто у него есть выбор!

«Бедняга», — окрестил Себастьян того несчастного, которому взбрело в голову охомутать некроса. Френсис поприятнее этого чудилы раз эдак в пять тысяч, но с ним идти в храм согласится только больной. Вот он бы не пошёл, это точно.

— Вы закончили? — поинтересовался Себастьян, всё-таки убирая за спину лук. Стрел и впрямь жаль. — Я всё ещё не знаю, какого хрена вы тут забыли. Не счастливой же семейной жизнью хвалиться пришли?

— Я захотела познакомиться с дядюшкой, — деловито заявила Нэйти. — Родственные связи и всё такое — времена нынче сложные, семья должна держаться вместе.

— И ты решила, что ради сомнительного знакомства сбежать в лес, где живут всякие чудища, — отличная идея? — хмыкнул Себастьян, ощущая, как поднимается внутри злость.

Не такая, чтобы бросаться на людей и превращать их мозги в кашу, но достаточная, чтобы выкинуть обоих визитёров обратно в портал. Додуматься притащить к нему, нестабильному магу-менталисту, малолетнюю девчонку!

— Почему же сомнительное? — Нэйти выглядела удивлённой. — Ты мне нравишься, хотя бы потому что симпатичный. И лук у тебя крутой.

— Я спятивший менталист с сотней трупов в биографии. И могу поджарить тебе мозги в любой момент. Не лучшая кандидатура для знакомства, не считаешь?

Макнейр презрительно хмыкнул, а Нэйти зыркнула на него как-то очень уж понимающе и, перекинув через плечо толстую белую косу, чуть снисходительно заметила:

— Ой, ка-ак страшно! Могу поспорить, Кай к своим сорока двум угрохал людишек раз в десять больше. Невелика потеря, между нами говоря…

— Она славная девочка, да? — криво ухмыльнулся Кай. — Хоть на что-то сгодился твой безмозглый братец.

— …да и с головой у тебя наладилось, раз уж твой целитель разрешил нам тебя проведать.

— Мэйр? — зачем-то переспросил Себастьян, как будто у него тех целителей по одному на каждый день недели. — Мэйр вам разрешил?..

— Ну естественно. Я же не идиот — лезть к Неметону без разрешения хранителя, — желчно заверил Кай, крутя в изящных костистых пальцах краешек вышитого серебром шарфа. — Макинтайр — невыносимый слюнтяй и мягкотелый зануда, но уж в отсутствии мозгов и здравого смысла я его нипочём не заподозрю. Так что смирись уже, что у тебя гости, и не отыгрывай мне тут королеву драмы. Я занятой архимаг и сюда пришёл не на твои сопливые перфомансы любоваться.

Себастьян на это только хмыкнул — резкий тон некроманта его не пронял и даже почти не покоробил. Чувствовалось, что под всем этим позёрством и показным сучарством скрывается отнюдь не самый плохой человек. Нашёл же время самолично притащить к нему девчонку?..

Впрочем, не факт, что у «занятого архимага» отсутствует свой интерес. Особенно если вспомнить всё, что о нём болтают.

— А зачем тогда пришёл-то?

— Это потом, деточка. Вы милуйтесь тут, а я найду себе занятие поинтереснее.

Кай выразительно махнул на них рукой и, выхватив прямо из воздуха парные клинки в затейливых ножнах, направился к дому — после секундной заминки Себастьян догадался, что идёт он туда, где стоит очередной деревянный столб, уже изрядно потрёпанный Мэйром.

Как ни хотелось поглазеть на фехтующего в беленьком пальтишке столичного франта, Себастьян за ним пойти не мог — девчонка-то никуда не делась и явно жаждет внимания «дядюшки».

— Миловаться мы, конечно, не будем, — протянула Нэйти, — ты для меня староват и вообще родственник. Но вот кое-какие семейные делишки обсудить можем. Интересует?

— Допустим, — Себастьян покладисто кивнул. — Только, по-моему, твоя матушка желает, чтобы я от вашей семьи как раз таки держался подальше. Кстати, где она? Не скажу, что соскучился, но надеюсь, она ищет новых самоубийц в Гильдии — у нас лошадка плотоядная в хозяйстве, её кормить надо.

Нэйти на это фыркнула и неопределённо махнула рукой. Если она и удивилась его заявлению, то не сильно — повадки мамочки ей, судя по всему, хорошо известны.

— Тратит мои деньги в очередной шмоточной. Или в борделе.

— Занятая она дамочка.

— И не говори! — она огляделась — видимо, в поисках того, на что можно присесть, — заметила только пенёк, на котором Себастьян и скелеты колют дрова. Бросила короткий взгляд на дом, но идею распивать чаи быстро отмела. — Так и будем разговаривать стоя? Или ты уже покажешь мне этот ваш волшебный лес?

— А не боишься? — склонил голову Себастьян. Конечно, ни его, ни Нэйти с ним никто из местной живности не тронет. Но вот он, например, будь в уме чуть более здравом, трижды подумал бы, прежде чем соваться в обиталище Неметона.

— Ну ты же со мной, — возразила девчонка, ступая на виднеющуюся среди деревьев тропку.

«Самоубийственная самоуверенность», — хотел было проворчать Себастьян.

И передумал, вспомнив, что сам такой же. Особенно когда дело доходит до вещей, которые его интересуют. Впрочем, оно и правильно — тот же Мэйр из-за этих его фейских заморочек играл бы в неприступную крепость до конца своих дней, если бы Себастьян не взял дело в свои руки.

— Так о чём ты хотела поговорить? — поинтересовался он, когда сказочный мэйров дом окончательно скрылся за деревьями.

Анэйтис любовалась блуждающими огоньками, мелькающими среди веток, и ответила не сразу.

— Так красиво, — выдохнула она, явно очарованная. Себастьян улыбнулся, глядя на неё — для него лес, пусть даже самый волшебный, уже давно стал домом, в отличие от городской девчонки. Интересно, Сэра так же смотрела бы на то, как прямо перед её глазами оживает сказка?

— Ага. Здесь не так, как в Иленгарде. Или…

— Не так, как там, где ты жил раньше? Ты скучаешь?

Первым желанием было рассмеяться — по чему скучать? По Серому Долу, где он никогда не был счастлив? Или по Нэдволльскому лесу, где не было ни его эльфа, ни Неметона, а только страхи и холодные зимы?

Он покачал головой.

— Не скучаю. С чего ты взяла?

— Все по кому-то скучают. Или по чему-то, — Нэйти пожала плечами. — Я вот иногда скучаю по отцу. Он был тем ещё придурком, но…

— Но он был твоим отцом, — закончил за неё Себастьян. — Мне не хватает разве что сестры. И Мэйра, когда он подолгу пропадает на своей работе.

Нэйти, устав наблюдать за огоньками и мрачноватым осенним лесом, повернулась к нему.

— Я была так рада, когда ты нашёлся, — заявила она. — У меня ведь никого нет, знаешь? Отец умер, когда мне было пять, а матери я неинтересна: она видит свой родительский долг лишь в том, чтобы я была сыта, одета и при деньгах. Только Каю на меня не наплевать, но он мне не родня… просто чересчур сердобольный парень, когда-то крутивший шашни с моим отцом. И затем убивший его.

Она зябко обхватила себя руками, нахохлившись эдаким мрачным воробушком.

— В общем, когда я узнала о тебе, то подумала: а ведь у него тоже никого не осталось. Подумала, что мы могли бы… не знаю, стать семьёй. Глупо, знаю, — тут Нэйти фыркнула, — особенно если вспомнить, что матушка о тебе болтает. Мол, ты такой-сякой аморальный мерзавец, убийца и монстр, который жрёт младенцев на завтрак. Но всё её словоблудие я привыкла делить надвое, поэтому уговорила Кая прийти сюда со мной, чтобы выяснить — вся ли моя семейка двинутая или всё-таки я среди них не одна такая классная?

— Ну ты и впрямь ничего, — улыбнулся Себастьян. Нэйти понравилась ему — в ней чувствуются огонь, напор и наглость. Все те качества, которые присущи ему, пусть и скрыты за пеленой дурного прошлого. Пожалуй, он хотел бы подружиться с ней, поучаствовать в её жизни хоть как-то. — А я и впрямь двинутый. Хоть и классный.

— Пф, ты ещё не видел моих бабушек! — Нэйти рассмеялась и вдруг протянула руку. — Я хочу дружить с тобой. И мне плевать, кто и что болтает про тебя.

Себастьян пожал ладонь, узкую, но удивительно сильную как для пятнадцатилетней девчонки.

— И это всё? — не удержался он, силясь прогнать непривычное чувство теплоты и умиления. — Ты тащилась с противнющим некросом через порталы, чтобы погулять по моему лесу и заключить мир?

— Вообще-то это не твой лес, а твоего полукровочки, — парировала Нэйти с ехидной усмешкой.

— Ой, да какая разница!

Она на это звонко рассмеялась, затем внезапно схватила Себастьяна за рукав и потащила вниз по тропинке.

— Я хочу увидеть Неметон, — отрезала она, наконец-то став похожей на капризную пятнадцатилетнюю девчонку. — И пострелять из твоего лука!

— А силёнок-то хватит?

— Я же Лейернхарт, у нас это в крови. Или ты собираешься отказать своей любимой и единственной племяннице?

Откажешь такой, как же. Себастьян, может, и собирался — но понимал, что перед мелкой копией самого себя всё равно не устоит. И это греет душу.

Разумеется, пострелять из его лука Нэйти так и не удалось — у девчонки едва хватило сил натянуть тетиву. Но даже просто подержав оружие, сделанное умелым мастером, она была в восторге. Как и от Неметона, раскинувшего свою крону едва ли не на весь холм. Летом здесь было бы не в пример живописнее, Себастьян и сам жил в предвкушении дня, когда увидит величественный дуб во всей его красе. И очень хотел бы показать его и весь волшебный лес «любимой и единственной племяннице».

Если подумать, то собственный статус дядюшки и звучит-то смешно, особенно если вспомнить Уилла Фалько — вот уж кто и воспитает, и подзатыльников надаёт при случае, и вообще производит впечатление взрослого и серьёзного человека. Ну, по крайней мере, пока его жены нет рядом.

Когда они вернулись к дому, солнце уже начало клониться к горизонту, в кои веки не прячась за тучами, а крася опушку в оранжево-красноватые тона. Надменная некромантская задница с пафосным прозвищем «стальной принц» обнаружилась тут же, во дворе. Он уже избавился от мечей и расселся прямо на крыльце, да с таким видом, будто и впрямь занял трон.

— Ну надо же, вы оба живы, — протянул Макнейр, поднимаясь и подходя ближе.

— А почему бы и нет? — отозвался Себастьян. — Вот тебе бы я навалял с удовольствием, а единственную племянницу мне немного жаль.

Острый локоть Нэйти тут же угодил в бок, заставляя ойкнуть от неожиданности.

— Немного?

— Ладно-ладно! — Себастьян примирительно поднял руки. — Очень жаль. Ты же не некромантка, в конце концов. И Лейернхарт, а у этого семейства с приятными людьми прямо беда.

— Очень самокритично, — заметил Кай, состроив саркастичную физиономию. А затем строго взглянул на подозрительно притихшую Анэйтис. — Так, Нэйти, деткам пора спать.

— Ну Ка-ай! — немедля заныла та, состроив страдальческую мордашку. — На самом интересном месте! И мы же только пришли!

Себастьян, признаться, сам был бы рад, побудь она здесь ещё немного. Но Кая ожидаемо не проняло.

— Враньё, мы пришли почти три часа назад. И, если не ошибаюсь, заранее оговорили твоё возвращение в Академию по первому моему слову.

Нэйти раздражённо вздохнула, однако продолжать спор не решилась.

— Какой же ты злюка, — только и проворчала она, прежде чем обратить внимание на Себастьяна. — Дядюшка, меня подло выдворяют. Но я ещё вернусь!

— Ещё раз назовёшь меня дядюшкой — на порог не пущу, — в тон ей откликнулся он, однако без особого запала.

Ну конечно же пустит, куда он денется?

Наконец, проследив, чтобы девчонка ввела верные координаты на перенос, Макнейр обернулся к нему. Тряхнул своими кукольными локонами, склонил голову набок и, скрестив тонкие руки на груди, с нехорошей лаской в голосе пропел:

— Ну, Себастьян, вот мы и остались наедине.

Себастьян глянул на него с нескрываемым скепсисом.

— У меня уже есть эльф, так что можешь смело катиться в Бездну.

— Тьфу на тебя, — фыркнул Кай, на удивление простодушно отмахиваясь. — Сам катись, я приличный женатый человек. Ну, не совсем человек, но это уже частности.

Себастьян украдкой глянул на его уши — и даже немного разочаровался, увидев, что они почти нормальные, лишь самую малость заострённые и оттопыренные.

— Чего-то ты не похож на эльфа, — зачем-то ляпнул он и тут же поправился: — На фейри… Ну, не так, как Мэйр. Зато у местной нечисти целым принцем подвизаешься.

Кай вскинул брови и одарил его изучающим взглядом.

— А ты любопытный, да? — наконец медленно проговорил он. — Уилл говорит, ты копия папаши. Я почти не знал лорда-паука, но с твоим братом мы… были восемь лет. На Гейба ты совершенно не похож, и это к лучшему — проживёшь дольше. Наверное.

На бледном лице промелькнуло и тут же исчезло жутковато-непонятное выражение. Макнейра оказалось крайне трудно читать: в отличие от его собственного эльфа, тот проявлял чудеса сдержанности не только снаружи, но и в мыслях. Казалось, внутри него притаилось кровожадное, безжалостное чудовище — но на таком крепком поводке, что нипочём не вырваться. Разве только хозяин отпустит сам.

И Себастьяну вовсе не хотелось, чтобы Макнейр спустил своё чудовище с поводка. Каким бы наглым и самоуверенным он ни был, однако нутром чуял — этот монстр ему не по зубам.

— Говоря о фейри, — резко сменил тему Кай, — в Мэйре их крови половина, поэтому он больше на них похож. Во мне дивной крови всего восьмая часть, однако это кровь покойной королевы Кианнэйт. По законам фейри я имею право на титул учтивости — «стальной принц»; как и все, в ком есть хотя бы восьмушка королевской крови. Я удовлетворил твою жажду знаний? Если да, то давай лучше поговорим о тебе.

— Обо мне? — удивлённо приподнял брови Себастьян. — Ну давайте поговорим обо мне, ваше высочество. Желаете знать, насколько я вошёл в разум и буду ли убивать людей? Мой ответ — да, если того потребует ситуация. И Мэйр, разумеется. Насчёт короны не уверен, я ей пока не служу.

— Стали бы неразлучная парочка Фалько и Дорих нянчиться с тобой, не будь ты нужен короне? — задал Макнейр явно риторический вопрос. — А уж твой драгоценный Мэйр — отличное средство вертеть тобой как угодно. И, уж конечно, ваша расчудесная любовь-морковь непременно выйдет ему боком… Но ваши половые трудности меня не особо трогают. Расскажи-ка лучше, как у тебя дела с контролем над силой.

— Лучше, чем твой контроль над своим языком, — парировал Себастьян — Что значит «выйдет боком»?

Кай одарил его очередным оценивающим взглядом и мрачно усмехнулся.

— Это значит, что однажды его непременно используют, чтобы добраться до тебя. И ты ничего не сможешь с этим поделать, если так и останешься хамоватым нестабильным засранцем, не имеющим приличного образования и неспособным унять собственную дурную силищу. Я понятно изъясняюсь, деточка?

Себастьян поморщился — вот ещё не хватало, чтобы всякие кудрявые выпендрежники принимались его воспитывать. И плевать, что Макнейр прав, а сам он слаб и ни демона не понимает в придворных интригах. В то, что его рано или поздно туда втянут, Себастьян ни капли не сомневался. Разумеется, при условии, что его обучение будет успешным, а «дурная силища» станет подчиняться охотнее, чем даже сейчас.

— А разве ваша хвалёная академия не решит проблемы с моим образованием? Тебе вот помогли, насколько я знаю. Впрочем, я открыт предложениям! Если тебе есть что предложить.

Кай огляделся по сторонам, пренебрежительно наморщил свой фейский нос, нелепо и довольно мило присыпанный веснушками.

— Места тут вообще нет… я вот как-то не учёл, что долбаные деревья будут торчать прямо на каждом шагу, — пробормотал он. И, задрав голову к небу, резким движением рук запустил в небо яркую искорку.

Которая, достигнув облаков, взорвалась с оглушительным треском. Себастьян, позабыв обо всём на свете, зачаровано наблюдал, как в небе разворачиваются сверкающие плети ультрамариново-синих молний и фиолетовых всполохов. То, что они смертоносны и могут уничтожить дюжину человек разом, дошло уже гораздо позже.

Когда затейливая иллюминация на фоне пасмурного неба немного поутихла, Себастьян тут же вперился взглядом в некроманта, явно позабавленного его детским восторгом, и требовательно спросил:

— Что это было и как мне это повторить?

— Никак, деточка, — ответствовал Кай с притворной грустью. — Это боевая магия, а я боевой некромант. Но у тебя очень агрессивная сила, я это уже успел на своей шкуре почувствовать. Поэтому облегчённые версии тёмных боевых заклинаний должны у тебя хорошо выйти, — он пожал плечами. — Собственно, поэтому я здесь: Макинтайр и Фалько одинаково бездарны как в боёвке, так и в малефицизме. А боёвка тебе жизненно необходима, чтобы держать в узде агрессию и сливать куда-то свой огромный резерв.

— Малефицизм — это же когда проклятья насылают? — уточнил Себастьян, заинтригованный пуще прежнего и уже почти позабывший, что мечтал спровадить постылого некромантишку куда подальше. — Такое я тоже хочу!

Макнейр страдальчески скривился. «На что я, блядь, подписался вообще?» — так и читалось на его физиономии большими каллиграфическими буквами.

— Я тебя поучу, если у меня найдётся время, — всё же пообещал он. — Но это терпит, сначала боёвка… Ну чего встал-то? Тащи поближе свою задницу, покажу тебе базовые плетения.

Себастьян послушался. К некромантам он мог относиться как угодно (предвзято, по большей части благодаря неуёмному и раздражающему сверх всякой меры Френсису), но ценность для себя конкретно этого некроманта не видеть не мог. Кайлин Макнейр силён, очевидно умён и имеет за плечами историю, крайне похожую на его собственную. Без десяти лет отшельничества, но всё же. Сам Себастьян тоже не идиот и обладает тягой к знаниями, без которой не смог бы всего за несколько месяцев проделать путь от опасного психа до условно вменяемого человека.

Плетения заклинаний, которые показывал Кай, не были сложными. Просто непривычными. И потребовали больше сосредоточенности и опыта, нежели есть у вчерашнего мальчика-из-леса. Но, в конце концов, он ведь осилил непатентованное заклятие дражайшего папеньки. Что ему какие-то искорки?

Глава 15

Салют, как окрестил его Себастьян, вышел далеко не с первого раза, но добротный. Менее эффектный, чем у некроса, отожравший кучу энергии («Не твоя специализация», — пожал плечами Кай), но отозвавшийся внутри небывалым удовлетворением.

— Я всё ещё хамоватый нестабильный засранец или у меня есть шанс прижиться в вашем столичном серпентарии? — повернулся он к Макнейру, крайне довольный собой.

— Ты всё ещё хамоватый нестабильный засранец, — тот, разумеется, поспешил испортить малину. — Но шанс у тебя есть, несомненно. Стал бы я иначе тратить на тебя своё драгоценное время?

— Стал бы. Согласись, неплохо иметь в знакомцах будущего канцлера?

Что ж, пусть и ненадолго, но удивить заносчивого принца он смог. По крайне мере, неприлично громко рассмеялся он не сразу, а спустя несколько секунд.

— А ты не слишком ли высокого о себе мнения?

— В самый раз, я же Лейернхарт. Но, разумеется, все зависит от жалованья. Сколько там платят первым лицам государства?

— Боги и богини, — послышалось со стороны портала усталое ворчание, — кто о чём, а моё чудовище вечно о золотишке.

Себастьян развернулся тут же, вмиг позабыв и о Макнейре, и о собственных амбициях — вот уже неделю Мэйра он видел разве что по ночам. И сейчас, в вечерних сумерках, обычно смуглое, живое лицо его эльфа выглядит непривычно бледным, а под глазами залегли некрасивые тени.

— Даже знать не хочу, где ты был и чем занимался, — он приблизился к Мэйру, обхватил его за талию и прижал к себе, чтобы тот не свалился ненароком. Возможно, это излишне, и ни в какой обморок Мэйр падать не собирается, но Себастьян привык следовать своим порывам. — Хотя нет, хочу. Какой Бездны, Мэйр? Ты, кажется, обещал, что тебя больше не будут ко мне приносить.

— Меня и не принесли!

— Как будто это что-то меняет!

— Хреновенько ты выглядишь, Макинтайр, — подойдя ближе к ним, протянул Кай. Несмотря на желчный тон, Себастьян уловил идущие от него волны беспокойства и даже лёгкие отголоски гнева. — Что, Грегор вконец затрахал? Чем лечить этого уёбка, лучше поджарь ему мозги, а я помогу спрятать труп.

Руки Себастьян опустил тут же, стоило услышать это имя. Он, хоть и был тогда не совсем собой, прекрасно помнил и чужую ненависть, и огонь, обжигавший кожу. И желание, которым чокнутый архимаг опалял его эльфа.

— Грегор? — едва ли не выплюнул он. Магия взметнулась внутри, заколола кончики пальцев, желая вырваться наружу. Только то, что Себастьян больше не был её рабом, позволило сдержаться. — Ты лечишь этого ублюдка?

— Ума не приложу, почему бы мне этого не делать, — парировал Мэйр, одновременно прожигая Макнейра возмущённым взглядом.

Тот ожидаемо не проникся и поспешил это озвучить:

— Потому что он наглухо отбитый мудак? Потому что опасен для окружающих? Бездна, Мэйр, да хватило бы и того, что в прошлый раз он на тебя набросился и вполне мог…

— Кай, всеми богами заклинаю — заткнись нахуй! Ты уже достаточно наговорил!

Кай выразительно глянул на взбешённого Мэйра, на тяжело дышащего от ярости Себастьяна и неуютно передёрнул плечами.

— Ну-у… полагаю, я всего лишь приблизил неизбежное. И мне пора, да? — не дождавшись ответа, он глубокомысленно кивнул. — Определённо пора. До встречи, котятки. И не разъебите ненароком ваш кукольный домик, он мне нравится.

Всё в том же гнетущем молчании Кай прошествовал к порталу и вскоре исчез с короткой фиолетовой вспышкой.

Наверное, стоило его проводить. Или хотя бы попрощаться. Да только куда там, когда ярость красной пеленой застилает глаза. На Мэйра в том числе, хотя вот уж к кому Себастьян не собирался испытывать что-то помимо любви.

— Я так понимаю, ваши милые свиданьица начались с той ночи? — тихо, едва слыша сам себя, поинтересовался он.

— Милые свиданьица? Серьёзно, Себастьян? — переспросил Мэйр безо всякого выражения, но уже гневно полыхая глазами. — Дела у Грегора… плохи, и я не могу отказать ему в помощи. Да и не должен вообще-то. Это моя работа, которую другие целители либо не могут, либо не хотят сделать. Поэтому, пожалуйста, давай ты не будешь раздувать скандал на ровном месте.

— Другие целители хотят жить, судя по всему, — Мэйр открыл было рот, но Себастьян остановил его, подняв вверх ладонь. Пышущего злобой эльфа хотелось схватить и встряхнуть как следует. — Даже не думай заливать про то, что можешь справиться и сам, Мэйр!

— Да что ты себе!..

— То же, что и ты! Только не вру неделями, в отличие от тебя! Что за «ровное место» такое, раз ты предпочёл скрывать, с кем проводил долгие осенние вечера? Расскажешь или мне влезть в твою голову?

— На что это ты намекаешь?! — так и взвился Мэйр; волна возмущения докатилась до Себастьяна, едва не обжигая кожу. — Собираешься приплести мне измену?

Будь Себастьян в чуть менее… психованном настроении, он бы удивлённо вытаращил глаза. Предположить, будто Мэйр променяет его на какого-то Грегора? Вот уж невообразимая чушь.

— Какая, в Бездну, измена?! — прикрикнул он. — Я тебе доверяю, Мэйр. Беззаветно, безоговорочно и всей душой! Доверял до сегодняшнего дня! А вот уроду в простыне, который только и мечтает, что выдрать тебя на первой попавшейся пригодной поверхности, — как-то не очень!

Мэйр принялся с силой тереть виски, то ли силясь прогнать боль, то ли с трудом сдерживаясь, чтобы не оторвать Себастьяну голову. С ним и раньше такое случалось, когда он выматывался на работе: хвалёная фейская сдержанность истончалась, и наружу проглядывал демон — вспыльчивый, агрессивный и жестокий. Огонь и ярость. Себастьяну стоило бы поберечь и нервы своего эльфа, и собственную же башку; однако он сам сейчас бесился почище всякого демона. Видят боги и богини, свою дурную силу бывало легче сдерживать, чем свой же норов.

— Мне очень жаль, что я… умолчал о Грегоре, — наконец заговорил Мэйр подозрительно тихим голосом. — Это было не так чтобы красиво и правильно. Однако я не скрывал от тебя никакой жизненно важной информации, ни словом тебе не солгал. Я всего-то думал, как будет лучше для тебя — и, мне кажется, не заслужил, чтобы на меня орали, или чтобы перекладывали ответственность за красочные мыслишки Нэльтана.

— Да я не то имел в виду!

— Да мне без разницы, что ты имел в виду, — отрезал Мэйр. — Грегор мне не навредит, я умею за себя постоять. И ты либо принимаешь это как факт, либо твои трескучие тирады о доверии — трёп, который и медяка не стоит. Я всё сказал.

С этими словами он резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону дома.

Себастьян дождался, пока Мэйр зайдёт в дом (а заодно и постарался успокоиться хоть немного), после чего последовал за ним. Видят боги, он был в бешенстве — хотелось прямо сейчас прыгнуть в портал, отыскать смертника Грегора и отправить его туда, где ему самое место. Чертоги Хладной привечают всех, как известно. Но эльф важнее. Хотя бы потому, что с ним он собирается прожить всю оставшуюся жизнь.

И это даже не обсуждается.

— А я вот сказал не всё, — едва закрыв за собой дверь, заявил Себастьян. Стараясь не орать, хотя голос едва ли можно было назвать ровным. — Я менталист, Мэйр. То, что я узнал о Грегоре от какого-то некроса, а не влез в твою голову, прекрасно демонстрирует, сколько стоят мои тирады о доверии. И представь себе, я хотел бы, чтобы мне отвечали тем же.! Я не доверяю Грегору. Я не доверяю ему того, кто является единственной радостью моей жизни. И ты можешь быть каким угодно сильным, но я никогда не перестану беспокоиться о тебе, ценить тебя, и никогда не начну доверять твою жизнь хоть кому-то, кроме себя.

— Ах, Себастьян, это было бы очень трогательно, — ещё холоднее, чем прежде, откликнулся Мэйр. В его глазах разгоралось настоящее пожарище, а на смуглой коже стальной изморозью серебрились живые узоры. — Если бы не было очередной попыткой мной помыкать. Бессовестной и эгоистичной попыткой. Да, я сам поступил нечестно и признаю это. Но я хотел как лучше, мне это казалось правильным — и я не могу пообещать, что впредь стану поступать как-то по-другому, лишь бы только ты всегда был доволен.

Вот это было по-настоящему обидно. С другой стороны, всерьёз обижаться тоже глупо: всё же для откровений он выбрал самый неподходящий момент из всех возможных. Да и нельзя отрицать очевидного…

— Я бессовестный и эгоистичный, — согласился Себастьян, криво усмехаясь, — это правда. Зато не прикрываюсь отговорками типа: «ах, я хотел как лучше». Давай я сам за себя буду решать, как лучше? Хоть на это я имею право, Мэйр?! Или так и будешь относиться ко мне, как к психопату, неспособному себя контролировать?

— Я просто забочусь о тебе, болван ты самоуверенный, — его голос дал трещину, зазвенел гневом и сталью — и это был пугающий, но хороший знак. — Если тебя это так оскорбляет — ну что ж! Ты теперь в здравом уме и трезвой памяти, волен идти на все четыре стороны. Я держать не буду, даже вещи собрать помогу!

— Заботу обо мне в ключе твоих променадов с Грегором можешь засунуть в свою очаровательную задницу, это во-первых. И во-вторых, прекращай врать самому себе и честно скажи, чего хочешь — собирать мои вещи или трахаться со мной?

— Да при чём тут… сейчас вообще не важно, чего я хочу!

— Вот Бездна, Мэйр! Ты опять за своё?

Положительно, у них бы было гораздо меньше проблем и бессмысленных споров, если бы Мэйр тоже был бессовестный и эгоистичный. Хотя бы самую малость. Себастьян не без раздражения вздохнул и, резко шагнув вперёд, с силой стиснул пальцы на чужих плечах.

— Я тебе уже миллион раз сказал, чего хочу я — остаться здесь. С ебанутым деревом, плотоядной лошадью и вредным, упёртым, недоверчивым эльфом, который вечно думает обо всех, кроме себя, — заявил он, встряхнув указанного эльфа для пущей доходчивости. — Скажи уже наконец, чего ты хочешь? Потому что мне-то это важно! Чего ты, чтоб тебя, хочешь?!

Себастьян был готов к очередной порции отговорок, увещеваний и обвинений демон знает в чём. Но Мэйр вдруг обхватил его лицо лихорадочно-горячими ладонями, дрожащими то ли от волнения, то ли со злости.

— Тебя, — выдохнул он непривычно низким, почти рычащим голосом. — Тебя, несчастье ты моё. В личную собственность и пожизненное пользование. Ну что, доволен?

И резко подался вперёд.

Шею обожгло короткой вспышкой жгучей боли, которую почти тут же перекрыло столь же жгучим возбуждением. Себастьян вмиг позабыл, что они тут вообще-то ссорятся и всё такое. Ну в самом деле, на кой трепаться, когда можно притиснуть своего эльфа прямо вот к этой двери и вытрахать уже наконец всю дурь?..

Но тот, увы, уже вызверился от души и так некстати решил снова стать прежним — внимательным, заботливым и чересчур трепетным.

— Прости я… я не сдержался, — испуганно выдохнул Мэйр, отстраняясь и в ужасе глядя на дело своих рук… ну, точнее, зубов. — Прости! Боги, что я натворил?..

Себастьян поднёс руку к шее, осторожно ощупал саднящую кожу и глянул на свои пальцы, перемазанные в крови. Для него давно уже не было тайной, что Мэйр любит кусаться; однако так сильно его грызанули впервые.

И это, наверное, ненормально, что подобное членовредительство ему настолько понравилось?

Ой, да какая разница!

— Эм-м, укусил меня? Так не впервой вроде, — наконец проговорил он с усмешкой. И сильнее притиснул Мэйра к злосчастной двери. А то вдруг сбежит ещё, кто ж знает этих взбалмошных эльфов? Тем более что ощущение, будто его только что пометили, пробудило внутри горячую волну. Приятно принадлежать кому-то.

Поправочка — своему эльфу.

— Н-но… у тебя кровь! — выдал тот с несчастным видом, как будто только что заметил.

Ухватив Мэйра за подбородок, Себастьян заставил его поднять голову и посмотрел ему в глаза.

— Нет, Мэйр, — отчеканил он. — Нет. Никакого больше нытья на сегодня. Обсудим твою многогранную сущность потом. Всё понятно?

— А сейчас? — совсем уж тихо отозвались в ответ. Узкая ладонь скользнула к шее, прошлась по затылку, зарылась в и без того взъерошенные волосы.

— Есть у меня пара идей… Интересует?

— Ой, как будто тебя устроит «нет».

— Исключено!

* * *

Снег в Синтаре редкий гость — даже зимой. Однако в день солнцестояния выпадал частенько, и каждый раз Мэйр, родившийся в этот самый день, старался найти время, чтобы побродить по хрусткой белесой перинке. Оно и правильно: не потопчешь снежок сегодня, а завтра он уже растает к такой-то бабушке. Синтар, будь он неладен…

Мэйр щёлкнул по висящей перед самым носом тоненькой жухлой веточке, сбивая с неё липкие белые хлопья. Как ни красива припорошенная снегом полянка, всё же холод он не любит. Лесу тоже не нравится: он чуть слышно гудит, недовольный и сонный, и требует подать ему на блюдечке солнечное лето.

— Шутник какой, — фыркнул Мэйр, посильнее натянув капюшон на мёрзнущие уши. — Где Синтар, а где солнце?

Позднее зимнее солнце неохотно выползло на горизонт — вот уже полтора часа как — и нынче обитало за плотными кучевыми облаками, изредка кокетливо проглядывая в прорехи между ними. Мэйр знай себе глазел в ответ. И мёрз. Но в целом скорее доволен, чем нет. Приятно всё же побыть наедине с самим собой…

Не то чтобы Себастьян ему докучал — у него просто нет возможности, ведь из-за занятости Мэйра они теперь проводят вместе гораздо меньше времени. Как будто этого мало, в последнее время неугомонный поганец завёл привычку умагичиваться до полуобморочного состояния. И уж кому докучал, так это сиятельному коммандеру Макнейру: вопросы по теории заклинаний на того сыпались, как переспелые плоды с фруктовых деревьев. Кай, как ни странно, сожрать настоебавшее до смерти юное дарование пока не попытался. Даже напротив — хоть и скинул занятия боёвкой на своего супруга, сам охотно возился с Себастьяном пару раз в неделю. Глядя, как эти двое увлечённо проклинают чёрные стрелы из притащенного Каем колчана, Мэйр даже начал ревновать своего неслуха к вредной некромантской морде. Себастьян, когда поймал его на этом, едва не лопнул от радости и самодовольства; Кай же как-то необычайно по-доброму улыбнулся и, отогнув ворот рубашки, продемонстрировал руну у себя на шее.

То было молчаливое напоминание, что он заключил брак с одним из расплодившихся до невозможного Дюранов, едва ему исполнилось сорок — лишь с этого возраста магам дозволяется связать себя не простыми, а неразрывными брачными узами. Ренделлу сорока лет не было ни тогда, ни сейчас, однако у него особые обстоятельства — Проклятье демонов. «Истинная пара», как пишут в книжонках не самого высокого пошиба.

Мэйр, имея в отцах чистокровного демона, Проклятье не унаследовал — спасибо вредной, но гениальной Анаис, сейчас наличие этой заразы можно определить с помощью зелий на крови. Однако в последнее время то и дело ловил себя на смутной зависти и к Ренделлу Дюрану, и к героям бульварных книжонок. Он, может, тоже не отказался бы заиметь индульгенцию на неразрывные узы?..

«Долбаная Бездна, что за нездоровую и несмешную хрень я только что подумал? — Мэйр сердито хлопнул себя по лбу. — Нет, всё-таки надо не шляться по холодине, а проспаться как следует!»

— Выглядишь стрёмно, — промурлыкал Лир, помахивающий хвостом с толстой ветки высившегося поблизости клёна. — Ну прямо глаза бы мои не видели.

Мэйр громко фыркнул.

— Тебе семьсот лет, ты не можешь говорить слова вроде «стрёмно»!

— Я могу говорить всё, что пожелаю. Мне семьсот лет, в конце-то концов.

Какое-то время Лир молча расхаживал по ветке туда-сюда, наблюдая, как пикси, сильфы, клуриконы и прочая мелкая нечисть из тех, что устойчивы к холодам, роятся вокруг хранителя Неметона и норовят всучить свои нехитрые дары — от сухих цветочков, орехов и конфет (зачастую сворованных у того же самого хранителя) до тяжёлых монеток, серебряных и золотых, и красивых камешков. Кто-то и вовсе притащил грубо обработанный алмаз размером с вишню, заставив Мэйра изумлённо хмыкнуть. О том, с какого покойника сняли эту блестяшку, он старательно не думал. Покойнику всё равно, а нечисти приятно — вот как щедро одарила хранителя в день его рождения.

— Я ничего тебе не принёс, — проворчал Лир — точно так же, как ворчал все прошлые дни солнцестояния. Тем не менее из года в год зловредный кошак-фейри умудрялся сказать или сделать нечто, неизменно радующее Мэйра так, как мало что могло.

— Ты же знаешь, мне ничего не нужно, — с улыбкой откликнулся он. — Кто бы ещё слушал… Кстати, а где Тен-Тен? Я морально готов к его дарам… наверное…

— Обойдёшься, — ехидно ответствовал Лир. — Ты всё равно при виде очередного дохлого зверька только и можешь, что носом хлюпать. Позорище! И это мой потомок, дитя от жилы Вольфрама! Я посоветовал Тен-Тену оттащить подарочек тому, кто найдёт применение доброй оленьей туше.

То есть Себастьяну. Мэйр оценил такой прагматичный подход — сам он и впрямь не может без слёз ни убить, ни разделать животное. (Вот человека покромсать — пожалуйста, в лечебнице ему за это даже оклад положен.) Но всё равно не удержался и выдал в притворном возмущении:

— Почему это мой подарок дарят Себастьяну? У него день рождения только весной!

— Я в курсе. И ему мы подарок уже приготовили. Тен-Тен не даст соврать.

Потребовалось какое-то время, прежде чем Мэйр понял, о каком подарке речь. А едва понял — только и смог, что в немом восторге прижать ладони ко рту и вытаращиться на Лира.

— Жеребёнок! — выпалил он наконец. — К нему выйдет жеребёнок! Но это… это же значит…

— …что мелкий засранец Себастьян Лейернхарт будет мозолить мне глаза ещё лет двести, если не помрёт раньше по причине своей невыносимой наглости? — закончил за него Лир притворно скучным тоном — и тут же в раздражении зашипел, гребнем вздыбив пушистую шерсть на спине. — Боги и богини, Мэйраэн-фэ! Напряги же ты свою бестолковую металлическую башку! Уже все кроме тебя поняли, что он тут насовсем останется! Даже деревья, даже небо, даже камни! — он спрыгнул с ветки и, крайне изящно приземлившись, принялся нервно месить лапками снег. — Тьфу, сил моих нет с этими сопляками… Иди домой уже, надоел!

Мэйр послушно кивнул, сложил дары лесной нечисти в заранее приготовленную сумку и зашагал в сторону дома, совершенно по-идиотски улыбаясь.

Нет, понимание того, что Себастьян его любит и никуда не уйдёт, понемногу укоренялось в «бестолковой металлической башке». Однако в глубине души Мэйр, наверное, до сих пор не понимает, что в нём особенного — и что в нём можно любить так искренне, горячо и почти одержимо, как любит Себастьян. Нет, не понимает. Может, и никогда не поймёт… Но зачарованный лес, видно, соображает лучше всяких отмороженных дивнюков. И то, что лес решил одарить Себастьяна частью себя; что маленький келпи выбрал его своим другом… Для хранителя Неметона это ярчайшая демонстрация намерений. Пусть даже бедолага Себастьян об этой демонстрации знать не знает и наверняка дрыхнет себе преспокойненько после очередного неумеренного колдунства.

Да как бы не так. Чтобы деятельный Себастьян вдруг валялся в кровати, когда ему притащили целого оленя? По локоть перемазанный в крови, с горящими глазами, он суетливо метался по саду и инструктировал скелетов, что да как нужно подготовить. Не парень, а местечковый генерал, ни больше ни меньше. Мэйр только и успел понять, что в ближайшие дни рядом с дровником появится коптильня, а шкуру надо хорошенько просушить, чтобы потом пустить в дело.

— О, Мэйр! — Себастьян наконец заметил его. — В вашем Синтаре есть кому продать оленьи рога? Или надо тащиться в Иленгард?

— Папе отдам, на рукоятки для кинжалов и всякое такое, — пожал плечами Мэйр. И едва не захохотал в голос, увидев, как горестно вытянулась физиономия потомственного лорда с состоянием в Бездна знает сколько нулей. Хотя его явно интересовала не столько нажива, сколько сама возможность что-то с кого-то поиметь. — Нет, ты погляди: только отойдёшь на пару часов, а тут уже пытаются загнать мои рога с моего же оленя!

— Твоим оленем он станет, когда будет сготовлен и запасён на зиму, а его великолепная шкура станет нашим новым ковром, — деловито сообщил Себастьян. — Ну или одеялом, смотря что ты хочешь. Кстати об этом — так что ты хочешь?

— И почему мне кажется, что дохлый олень в наш интерьер не впишется ни в каком виде? — с подозрением нахмурился Мэйр и тут же возмущённо прибавил: — Вот что ты за наказание такое? Ну снег же на дворе! Ещё бы голый выскочил!

Себастьян выразительно завёл глаза к небу, при этом не переставая похабно ухмыляться.

— Голый? В следующий раз так и сделаю! Оленя в десять стоунов оно, конечно, не переплюнет, но-о…

— Когда-нибудь я оторву эту бестолковую башку, — с чувством пообещал Мэйр.

Однако сейчас он слишком доволен и счастлив, чтобы сердиться или ворчать всерьёз. Поэтому шагнул к Себастьяну и просто обнял его, крепко прижимая к себе. А что оба перемажутся… ну и демоны с ним.

— Холодный как ледышка, — всё же пробурчал он и, уловив носом железистый запах крови, прибавил: — И пахнешь как еда.

— Только не жри меня, всеми богами молю, — со смешком попросил Себастьян, ткнулся губами в макушку. Но быстро отстранился и посмотрел так внимательно, что Мэйр едва не вздрогнул. — Ты какой-то чересчур радостный, как для того, кто ненавидит зиму. Что случилось?

Мэйр улыбнулся не без злорадства и кротко ответил:

— Ничего такого, о чём тебе следует знать.

— Что-то мне не нравится твой ответ.

Ну ещё бы ему понравилось! Вон какую подозрительную физиономию скроил.

— Не-ска-жу! — отчеканил Мэйр с чувством собственного превосходства и гордо приосанился.

— Да ты издеваешься, гадкий эльф!

— Ой, ну и что? Мой день рождения — что хочу, то и делаю!

Себастьян, кажется, уже был готов напридумывать невесть чего. Пришлось смилостивиться и прибавить:

— Это сюрприз, ясно? Вот как до твоего дня рождения доживём, так и узнаешь.

— А если не доживём?

— Я тебе не доживу! — воскликнул Мэйр, для верности ещё и влепив подзатыльник. — Ты вроде как оленя коптить собрался? Вот и копти, что я один с оленьей тушей делать буду?

— Ну, ты умный, разберёшься. Хотя… — Себастьян задумчиво постучал пальцем по губам, — ты прав. Не по-лордски это, оставлять своего эльфа вдовцом до свадьбы.

— Какая такая свадьба, чудовище? Я на это не подписывался! — возмутился Мэйр — без особой, правда, искренности, — и, ухватив Себастьяна за руку, поволок в сторону дома. — Ну-ка, домой пошли, нечего полуголым по снегу разгуливать. Оленя вон пожарим, а то как бы я его сырьём грызть не начал. Вкусно пахнет, зараза.

— Мэйр, ну фу же!

— Ну, кому-то фу, а нам с Тен-Теном очень даже неплохо…

— Это потому что вы с конём форменные извращенцы. И если Тен-Тену я готов это простить… Хотя ладно, тебе тоже могу. Чего только ни сделаешь ради любимого эльфа!

Определённо, одного подзатыльника наследничку Лейернхартов маловато. И хотя Мэйр все ещё пытался напоминать себе, что он, на минуточку, целитель и добрейшей души… полудемон-полуфейри, но прибить окружающих его засранцев охота слишком часто. И что самое характерное, они того вполне заслуживают…

Или нет — стейк из оленины, приправленный розмарином, тимьяном и поданный с овощным салатом, несколько примирил с реальностью. И с тем, что с конкретно этим белобрысым засранцем ему придётся прожить всю свою жизнь.

Если, конечно, тот не сбежит вот прямо сейчас. Повод вообще-то имеется.

— Наверное, мне следовало сказать раньше, — начал Мэйр, нервно крутя вилку в пальцах, — но так как сегодня мой день рождения, вечером нас ожидает ужин у моих родителей. В добровольно-принудительном порядке.

Выражение лица Себастьяна было настолько красноречивым, что впору бежать в лес за новым оленем, чтобы задобрить (а в перспективе — ещё и заткнуть) своё ходячее несчастье.

— Скажи, что ты пошутил.

Мэйр горестно вздохнул и про себя порадовался, что отложил этот разговор до послеобеденной поры. Даже вечно голодному Себастьяну после такого кусок бы в горло не полез!

— Я в любом случае не могу отказаться, меня убьют в собственной постели, — он неуютно передёрнул плечами. — А если явлюсь один, то меня сожрут вместо ужина. Убил бы Френсиса за то, что растрепал им про тебя! Но вообще-то, если тебя это сильно… смущает, я тебя силком не потащу… отмажусь как-нибудь. Ну, или меня таки сожрут.

— Я пойду, — медленно, проговаривая каждую букву, выдавил Себастьян. — Но мы поженимся, даже если я им не понравлюсь.

— Ну конечно же, ты им понравишься! — искренне возмутился Мэйр. — Они нормальные люди, а не Дорихи какие… И вообще-то, чтобы на мне жениться, надо нравиться не моей семье, а мне. На минуточку так. Ох, Бездна, почему я вообще это обсуждаю?..

— В том, что я тебе нравлюсь, я убеждаюсь каждую ночь, — хмыкнул Себастьян, немного расслабившись. Ещё бы — как будто что-то способно выбить его из колеи дольше, чем на десять минут. — И обсуждаешь именно поэтому. Кстати…

Он вдруг торопливо поднялся, явно вспомнив о чём-то важном, и, вытащив из кармана небольшой бархатный мешочек, положил его перед Мэйром.

— Не свадебный браслет, но, надеюсь, тебе понравится. Амулеты у вас — говно редкостное, и я подумал, что будет полезно, если в твою голову не будут лезть всякие… Грегоры и прочие смертники.

В мешочке обнаружилась серебряная цепочка, а на ней подвеска в виде ониксового лебедя на девяти скрещённых мечах — претенциозный герб Лейернхартов во всей его красе. От подвески исходил едва заметный флёр магии, хотя Мэйр даже на первый взгляд мог бы поклясться — заклятий на побрякушке достаточно, чтобы при желании скрыть мысли даже от неприлично сильного Себастьяна.

— Это… не только от меня, но и от Нэйти и Уилла. Нэйти стащила её из семейной сокровищницы, раз у меня пока нет к ней доступа, а Уилл помог наложить нужные заклинания. Я бы мог и сам, но это же для тебя…

Белобрысого поганца тут же захотелось стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Потому что нельзя — совершенно ни при каких условиях! — заставлять его сглатывать ком в горле от накатившей слезливой радости. И ведь ничего особенного, просто подарок, но поди ж ты. Мэйр в самом деле ничего и не ждал, однако ничуть не удивился бы, получив от Себастьяна пару фазанов, пресловутого оленя или даже голову Грегора. Первое и второе ему вполне под силу, с третьим пришлось бы потрудиться, но Мэйр верил в упёртость своего чудища.

Но вот подарка, настоящего, ради которого пришлось договариваться с другими, просить Уилла и Нэйти помочь… Подобное шокировало, обрадовало, удивило и заставило любить ещё больше.

Он аккуратно поднял цепочку со стола, поднёс к глазам, чтобы рассмотреть ближе. Красиво. Хоть и пафосно до жути, но красиво. И протянул её Себастьяну.

— Застегни, — попросил тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пожалуйста.

Прохладные пальцы коснулись шеи, заставив вздрогнуть. Не от неожиданности, но от самого прикосновения, нежного и ласкового.

— Готово, — так же тихо донеслось в ответ; тяжёлая ладонь на мгновение коснулась затылка, ероша волосы.

Почувствовав на груди тяжесть амулета, Мэйр только и смог, что повернуться, притянуть Себастьяна ближе к себе и ткнуться лбом в твёрдый живот.

— Спасибо.

Вот и как тут, спрашивается, пойти на работу? А идти всё-таки надо. Хочешь не хочешь, тяжёлым пациентам до твоих хотелок нет никакого дела. Ни Арделии, ни Грегору, будь тот неладен.

— Этот хрен в простыне там выздоравливать собирается вообще? — недовольно поинтересовался Себастьян. Он имел премилую привычку хватать и присваивать всё, что плохо лежит, и в отношении слабо экранированных мыслей этот принцип тоже работает. — Ты с ним проводишь больше времени, чем со мной.

— Неправда, — возразил Мэйр, неохотно поднимаясь с места и пытаясь вспомнить, где бросил пальто. — Веришь или нет, а кто-то в его мозгах что-то сковырнул. Подстава, притом довольно грамотная. Кто как, а я ничуть не удивлён. Грегор к своему восьмому десятку успел задолбать чуть не всю тёмную половину Империи. И часть светлой.

Себастьян, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал, как он спешно обматывает шею шарфом. Ярко-красным, между прочим, на радость матушке, вечно причитающей про чёрную как ворона дитятку.

— Не нравится мне всё это.

Мэйр весело фыркнул и покачал головой с напускным неодобрением.

— Не нравится тебе то, что я ухожу от тебя и оленя на свою мерзкую работку.

— Вот и нет.

— Вот и да.

Себастьян по-прежнему глядел недовольно и настороженно. Пришлось обнять его снова и, внимательно посмотрев в мрачные чёрные глаза, уже в который раз напомнить:

— Там хорошая охрана имеется — не столько для моего спокойствия, сколько для вашего с Уиллом. По мне, так оно излишне: Грегор тихий, мирный и вообще временами ведёт себя как овощ. Ну что здесь может пойти не так? Расслабься, всё будет в порядке. И трёх часов не пройдёт, а я уже буду дома.

Как выяснилось позже, Мэйр за всю свою недолгую жизнь ещё никогда так не ошибался.

Глава 16

Себастьян нечасто хотел вернуться в лес. Когда Фалько всерьёз начинает читать ему нотации и напоминать о блистательном будущем в роли его преемника; когда что-то категорически не выходит; когда они с Мэйром ссорятся… И вот сейчас, когда на носу встреча с родителями его эльфа. Он знал, что однажды это непременно случится. Но не думал, что так быстро.

Бездна, он совершенно точно не готов знакомиться с родителями Мэйра — людьми приличными и воспитанными. У него-то с семьёй откровенно не сложилось, да и от светских манер Себастьян далёк…

— Как я выгляжу? — нервно поинтересовался он у Лира, решившего, что их с Мэйром комната — идеальное место для умывания.

— Хм-м, дай-ка подумать… убого и жалко? Серьёзно, вам, смертным, впрямь есть дело до того, кто какие тряпки на себя напялил?

— Ой, кто бы говорил! Ты вообще добровольно превратился в того, кто вылизывает свои яйца.

Лир вальяжно выпрямился, потянулся всеми лапами и прошёлся по подоконнику, демонстративно красуясь блестящей шерстью.

— Зато не торчу перед зеркалом три часа в бессмысленной надежде понравиться каким-то людишкам.

— Ну мне ты точно не нравишься, — сообщил Себастьян. И соврал — мерзкий кошак, хоть и вызывает желание придушить и сварить из него суп, несомненно красив. Пожалуй, он бы завёл себе такого, только без таланта чесать языком по делу и без.

— Да ты сам тоже не пирожок с тунцом, — снисходительно отозвался Лир и тут же плюхнулся на задницу в притворном удивлении. — Ты что же это — причесался? О, Мать Тьмы, не зря за окошком снег-то повалил. Может, ещё и рожу поприятнее сделаешь? Нет, не стоит; тогда, боюсь, начнётся метель.

Причесался или нет, но лохмы пригладил. А вот с «рожей поприятнее» значительные проблемы — Себастьян желанием знакомиться с родителями не горит и, как выяснилось, напрочь лишён актёрского таланта. К тому же ещё живы воспоминания о знакомстве с Викторией Дорих. Макинтайры вряд ли окажутся беспардонными и жутко высокомерными павлинами, как дражайшая невестка… но кто знает, как они отнесутся к бывшему психопату в хахалях у своего ребёнка? Мэйр убеждён, что всё пройдёт хорошо, но стоит ли ему верить?

— Какие они? — отвернувшись от постылого зеркала, Себастьян вновь обратился к коту.

Лир посмотрел вопросительно, будто бы и впрямь не понял, о ком речь. Пришлось пояснять:

— Родители Мэйра. Я вообще могу им понравиться?

— Мне-то почём знать? Да и как будто мне есть до этого дело.

— Не было бы, ты бы не торчал тут битый час, — с усмешкой проговорил Себастьян. — Ты хоть и вредная скотина, но Мэйр тебе нравится. И я нравлюсь, так что давай, поделись мудростью со своими неразумными детишками.

Лир с надменным фырканьем прошествовал к кровати и плюхнулся ровнёхонько по центру. Дивнюк дивнюком, а всё равно кошак.

— Они добрые люди, — неохотно промолвил он. — Я украл их младенчика, а взамен положил страшненькое чернявое существо со звериными глазами. Они назвали это существо сыном, их дети — братом; все они любят Мэйра и относятся к нему как к своей родной крови. Тебе нечего бояться. Даже если ты им не понравишься, они будут с тобой милы, пока ты нравишься их драгоценному подменышу. Хотя… — задумчиво прибавил Лир, — у его сестрички Дейдры крутой нрав и обычные для капитана полиции повадки. Будь с ней поласковее, ментальная магия против горящих штанов точно не поможет.

— Вот спасибо, вот утешил, — ворчливо поблагодарил Себастьян. И всё же не мог не спросить: — А что ты сделал с ним? Ну, с ребёнком, которого забрал.

— Я дал ему безболезненную смерть и похоронил как подобает, — Лир лениво приоткрыл глаза, желая поглядеть на его реакцию, но тут же снова их зажмурил. — Ребёнок родился больной. Он был не жилец, и его родители это знали. Они мне благодарны, что не пришлось хоронить младенца и ежегодно стенать у его могилы… Но, разумеется, нипочём не скажут этого вслух.

Мимолётное сожаление о неизвестном ребёнке тут же сменилось научным любопытством:

— А что, разве маги не всё могут вылечить?

— Не всё. Тем более если речь о младенце. Эта мелочь слишком хрупкая для сколько-нибудь сильного магического воздействия.

— А почему тогда…

— Ой, отстань, я сплю, — Лир демонстративно скрутился в клубок. — Для допросов по теории магии у тебя есть подменыш и принц Кайлин.

— Так нету их, страшно заняты! — развёл руками Себастьян.

— Потерпишь. Всё, женишок, иди дальше прихорашивайся.

— Коврик прикроватный!

— От подстилки слышу.

Ну ещё бы, разве наглый кошак позволит хоть кому-то оставить за собой последнее слово?

Прихорашиваться как-то по-особому нет нужды — Себастьян вполне себе симпатичен, аккуратен и чистоплотен (ну, не считая тех моментов, когда нужно ощипывать птиц и разделывать туши). Сейчас даже одет вполне пристойно — не как дражайший батюшка Рена Дюрана, о котором тот вещал без придыхания, но в подробностях.

Но вместе с тем не покидает чувство неясной тревоги, будто вот-вот должно произойти что-то очень важное… и жуткое. Даже жаль, что у него нет махонького провидческого дара — Себастьян бы с радостью подсмотрел, чем обернётся знакомство с Макинтайрами. Много чего подсмотрел бы, если подумать.

Он глянул на часы — стрелки уверенно двигались к семи. Самое время приличному семейству садиться за стол. Однако же Мэйра дома до сих пор не наблюдается. Неужто решил опоздать? Или и вовсе одумался и убедил родителей, что не время ещё тащить Себастьяна в люди?

Тревожное чувство, раздирающее нутро, заставило потянуться к амулету и отправить короткое сообщение. Мэйр, небось, опять заработался, забыл о времени, потратил магию… да мало ли причин у приличного целителя?..

— Кошак, Мэйр не отвечает, — он уселся на край кровати, продолжая сжимать в руке амулет. Клятый камень молчал, не грелся, не вибрировал и даже не думал разговаривать голосом его эльфа.

— А мне-то что? — отозвался Лир. Но голову приподнял и приоткрыл зелёный глаз. — Он твой парень, не мой, вот и мучайся теперь.

Отправив ещё два сообщения, Себастьян поднялся. Всё это очень странно: он был уверен, что уж ради своей семьи Мэйр поторопится и не станет полдня прыгать вокруг Нэльтана. И будет отвечать на сообщения.

Стоило бы переместиться в Синтар, благо Себастьян уже научился путешествовать порталами и знает, где лечебница Мэйра. Да только увы — огненного ублюдка держат не в лечебнице, а значит, это действо лишено всякого смысла.

Хотя бы просто спуститься вниз, Бездна подери. Да только Себастьян не курил, а тащиться в лес в парадном костюме, чтобы утихомирить нервы, весьма глупая затея. Он и сам не понимал, что с ним не так. Что вообще не так?.. Но с каждой минутой, с тех пор как стрелка перевалила за семь, беспокойство внутри разгоралось всё сильнее.

Лир, мирно спавший, свернувшись в клубок, вдруг поднял голову. Он выглядел необычайно озадаченным и даже будто бы нахмурился, даром что морда кошачья. Себастьян только рот успел открыть, чтобы поинтересоваться…

…и передумал, ощутив это.

Чужие мысли, такие открытые, такие знакомые…

Чувство, необычайно жуткое и страшное. Присутствие кого-то настолько постороннего и чуждого этому лесу, что даже магию сдержать не удалось. Она прокатилась по телу обжигающей волной, забурлила внутри, стремясь вырваться наружу.

— Эй, человек… — услышал он за спиной голос Лира, спрыгнувшего на пол.

Но обернуться к нему уже не смог, как и выслушать его. На деревянных ногах, не ощущая собственного тела, Себастьян спустился по лестнице, надеясь, что ошибается.

Что спит, впервые за долгое время утонув в своём кошмаре.

Что открытая дверь, за которой он видит этот самый кошмар, на самом деле не существует.

— Ну здравствуй, сын.

* * *

— Ты.

Короткое слово — всё, что смог выдавить Себастьян, рассмотрев того, кого считал мёртвым вот уже десять лет. Он не поверил глазам, но вот ощущения, увы, врать не могут — он знает это чувство безотчётного страха вперемешку с гневом; помнит, как много лет назад магия точно так же рвалась наружу. Одни боги знают, как ему удалось усмирить внутреннего монстра. Сам Себастьян не знал, но держался, безотчётно сжимая в руке амулет связи.

Надо вызвать Мэйра, Уилла, Кая или хотя бы Френсиса. Да хоть кого-нибудь, кто смог бы сказать ему, что этого видения на самом деле нет.

Нет, нет!

— Я вижу, ты в замешательстве, — проговорил Родерик Траун. Постаревший, но выглядящий не в пример свежее, чем до́лжно мертвецу.

Настоящий, живой и даже здоровый, с поблёскивающим на груди защитным амулетом, благодаря которому Себастьян не мог на него воздействовать. Отрицать бесполезно — сумасшествие отступило слишком давно, чтобы не верить своим глазам.

— Я не в замешательстве, — наконец отозвался он. — Я в гневе. А ты знаешь, какова цена моего гнева.

— Смерть моей дочери, — кивнул Родерик. И хоть Себастьян не слышал ни его мыслей, ни отголоска эмоций, но кожей ощущал, что особой печали отчим не испытывает.

Твоя смерть, — выплюнул он.

— Как видишь, с выводами ты поспешил, мой мальчик.

О да, это очевидно. Как и то, что Родерик пришёл не просто так. Тот, кому положено быть мёртвым; тот, кто прекрасно знает, на что способен Себастьян, никогда бы не пожелал встретиться с ним. Но Родерик защитился, пришёл и сейчас играет с ним в одну ему известную игру. Себастьян не знает правил, но проигрывать не собирается. Он сильнее сжал амулет, пытаясь мысленно позвать Уилла. Его сил должно хватить на то, чтобы сделать это беззвучно. Должно же?..

— На твоём месте я бы не стал этого делать, — протянул Родерик тем самым укоризненно-назидательным тоном, каким выговаривал маленькому Себастьяну за проделки. — И вообще снял бы амулетик от греха подальше. Я ведь могу расстроиться и уйти в любой момент, чего ты — поверь! — не захочешь. Ведь у меня есть кое-что очень нужное тебе.

— Твоя жалкая жизнь? — Себастьян зло оскалился.

Родерик с театральной медлительностью покачал головой и швырнул что-то ему под ноги, прямо в кучку тающего снега.

— Твой шлюшонок.

Себастьян медленно перевёл взгляд вниз. Он догадывался, что увидит, но не желал верить. Надеялся, что Родерик — как и всегда — лжёт и манипулирует им.

В снегу поблёскивал лиловый кристалл неправильной формы, оправленный в серебро и знакомый до боли. Кристалл Мэйра, который тот снимал разве что перед сном.

Себастьян медленно потянул с шеи амулет связи. Бросил его под ноги Родерика, словно в ответ. И правильно, нечего Уиллу и всем остальным тут делать — это его битва. Она была его ещё десять лет назад, и тогда, как он думал, он её выиграл.

Злость поднималась изнутри волнами, магия бурлила в крови, призывая разорвать, раскроить череп, распотрошить мозги, вытащить все мысли до единой. Родерик не заслуживает милосердия, ни при каких условиях.

— Где он?

— Я, по-твоему, пришёл, чтобы сообщить тебе это? — делано изумился Родерик, приблизившись ещё на несколько шагов. Он словно не боялся ни Себастьяна, ни жуткого зачарованного леса, в который имел наглость явиться. — Итак, твой полукровка у меня. Миленький мальчик, а какой самонадеянный! Не существует такого фейри, с которым нельзя совладать, имея должное количество железа… Мне нет нужды его убивать, поэтому я благородно даю тебе выбор, Себастьян. Ты можешь пойти со мной — или можешь дать ему умереть.

Себастьян закрыл глаза. Он едва мог дышать. И хотел убить мерзавца прямо здесь и сейчас, увидеть, как вытекает кровь из этого тела. Хотел настолько, что сжал руки в кулаки, сосредотачивая в них свою магию, и был готов выпустить её всю — ни один амулет не помог бы Родерику.

Хотел. Но остановился в последний момент.

Точнее, его остановили.

— Нет! Не-ет! — заорал откуда-то сбоку знакомо-незнакомый голос, а левую ногу больно сдавило. — Нет, Себастьян! Не смей его трогать!

Себастьян покосился вниз, на толстый корень, разворотивший почву под ногами и теперь обвивающий лодыжку. Изумлённо вздёрнул брови и повернулся туда, откуда донёсся голос. И увидел эльфа… да тьфу же. Фейри. Добрых семи футов роста, с чернильными волосами до пят, с нелепыми длиннющими ушами и лицом белым как простыня, фейри глядел прямо на него и зло полыхал огромными зеленущими глазами.

— Ты кто, блядь, такой?

— Я ваш кот, идиотина, — огрызнулся фейри, приближаясь к нему. Подол старомодной чёрной мантии волочился по мокрой земле, но неведомо как оставался сухим. — Мерзкий человечишка похитил хранителя, и мы не знаем, где Мэйр. Пока всё так, человечишка неприкасаем. Попытаешься убить его — Неметон убьёт тебя.

Родерик, не без удивления наблюдавший их трогательное общение, ухмыльнулся. Да только Себастьяну и самому впору ухмыляться — он услышал главное. Пока — только пока — их бешеный лес готов терпеть похитителя! До тех пор, пока они не узнают, где Мэйр.

— Я понял, кошак. Я пойду.

Корень отпустил ногу тут же, и Себастьян шагнул к Родерику, не без удовольствия отметив, как тот дёрнулся. Он держал лицо, умел держать, но всё равно боялся.

— Один вопрос. Как ты выжил?

— Серьёзно? Тебя сейчас волнует это? Неужели даже не спросишь, зачем я отнял у тебя новую любимую игрушку?

Себастьян покачал головой.

— А какая разница? Быть может, ты всё ещё хочешь получить за меня деньги. Быть может, отомстить за смерть Сэры… Нет, для этого нужно иметь благородство, которого у тебя никогда не было! Так что… как, Родерик?

— Себастьян, я ведь тоже менталист. Пусть и не чета всяким там Лейернхартам, — лицо отчима на пару мгновений дрогнуло, окрасилось злобой и завистью, — но было несложно заставить тебя увидеть то, что ты сам желал увидеть. Не обязательно быть сильным, если ты умён и знаешь устройство человеческого разума!.. Я дождался, пока ты уйдёшь, и выбрался из горящего дома. Не скажу, что это было легко, но мне удалось, — Родерик помолчал немного, погруженный в воспоминания. — Я был уверен, что ты выживешь. Мрази вроде тебя вообще живучие, даже твоего папашу убила нелепая случайность — он наложил свои жадные лапы на филактерию лича, и та выпила его досуха… В общем, я ждал. Я ведь знал, что однажды непременно услышу о тебе. И я услышал.

— Ну и что дальше-то? Давай уж, рассказывай до конца свою сказочку.

— Вот как был ты наглым ублюдком, так и остался, — процедил Родерик, смерив его полным ненависти взглядом. — Все мои беды от тебя! Во что превратилась моя жизнь с тех самых пор, как у твоей потаскухи-мамаши начал расти живот? Я стал нянькой для неё и для лейернхартского бастарда, регистрировал магов в какой-то богами забытой дыре. Я не хотел, но разве можно было отказать лорду-пауку? Одна лишь Сэра была лучиком света в этом болоте… но и её ты отнял. Ты всё у меня отнял! — завопил он вдруг, нелепо вытаращив глаза. Хотя и до этого было понятно, что после бурной ночки в Сером Доле у Родерика Трауна здорово поехала крыша. — Десять лет я был вынужден не снимая носить личину, скрываться под самым носом лорда-канцлера и его цепного пса, и всё это в надежде, что смогу с тобой поквитаться. Я знал, что услышу о тебе… я знал… я услышал… Жаль, эта трусливая старуха Хельта отказалась с тобой связываться. Даже убийц она к тебе посылала для развлечения, просто чтобы посмотреть, что будет. А как получила голову в мешке, так сразу вышвырнула меня за порог и сказала разбираться с хранителем Неметона самому.

— И посоветовала неплохой способ, не так ли? — процедил Лир, сверля Родерика злобным взглядом. — Не смеши меня, человек. Сам бы ты ни за что не догадался, как усмирить Неметон.

— Вскользь намекнула, — не стал спорить тот. — У неё самой кишка тонка. Уж не знаю, чего она так боялась? Твоего мальчишку всего-то и стоило треснуть по голове хорошенько, пока он суетился вокруг Грегора…

— Грегор, — яростно выдохнул Себастьян. — Он, выходит, с тобой заодно?

— Грегор, — в устах Родерика это имя прозвучало почти любовно, — ах, ну что бы я делал без этого дурака набитого? Ты не думай, он добра желал — спасти свою лопоухую деточку от тебя, страшного монстра. Так желал, что охотно принял мою помощь. И не заметил, как я понемногу искорёжил мозги и ему, и его дружкам-фанатикам. М-да, всё же боевые маги — это диагноз…

Значит, куда бы ни собирался отвести его Родерик, наедине они не останутся. С Грегором и дружками всё ясно — Себастьян по себе знает, как Родерик умеет ломать чужие мозги. Вопрос, что именно он сделал с магами и выйдет ли по-быстрому избавиться от них. И главное — не навредит ли кто-то из них Мэйру.

— У тебя печальные перспективы, Родерик, — заявил Себастьян. — Если хоть кто-то из твоих марионеток навредит моему Мэйру, вы все умрёте. Впрочем, это произойдёт в любом случае. Разница лишь в способе.

— О, мой мальчик, ничуть не сомневаюсь, что ты поджарил бы мои мозги прямо сейчас. Но, к несчастью для тебя, я всё же учусь на своих ошибках.

Из поясной сумки он достал наручники, уже знакомые Себастьяну — тяжёлые, с вязью рун и мощнейшей сетью заклинаний. Антимагические, рассчитанные на таких чудищ, как он.

— Я тоже многому научился, — Себастьян вытянул руки вперёд, искренне надеясь, что у него получится сдержаться и не кинуться на отчима, как только он коснётся его.

Холодный металл сомкнулся на запястьях, отрезая его магию, лишая поддержки. Она всё ещё билась внутри, бесновалась голодным зверем, просилась наружу. Пришлось сжать зубы и задышать на счёт, чтобы не разломать эту мерзость прямо сейчас.

— Ты хорошо научися контролировать себя, — заметил Родерик с усмешкой. — Неужто твоя фейская подстилка настолько талантлива?

— Закрой рот, — прорычал Себастьян, не разжимая зубов. — И веди меня к Мэйру. Сейчас же.

* * *

Родерик вёл его через лес, не пытаясь болтать. Да и о чём им говорить? О счастливой семейной жизни вспомнено предостаточно, Себастьян не уверен, что хочет вспомнить больше. Ему интересен только сам отчим, степенно шествующий впереди и очевидно надеющийся остаться в живых. Или не надеющийся, а оттого ещё более опасный — кто знает, что он выкинет, когда они придут на место? И главное, что он сделает с Мэйром, а Себастьян никак не мог допустить, чтобы с его головы упал хоть волос.

Из-за наручников, жёстко ограничивающих силу, мысли в голове ворочались медленно. Мечущаяся внутри магия мешала думать, а это единственное, что ему доступно. Себастьян не может убить Родерика прямо сейчас, но вот спланировать, как он это сделает, необходимо.

Один менталист с мощным амулетом. На взлом потребуется время, даже если с наручниками к тому времени будет покончено. Один спятивший боевик, архимаг к тому же, неплохо владеющий способностями. И его дружки, как минимум трое… их мозги вряд ли выдержат долго, но в сражении против пятерых обученных магов у Себастьяна мало шансов.

Вся надежда на Неметон, у которого наверняка есть свой план. Он не оставит своего хранителя, не бросит их обоих. Нужно только продержаться достаточно времени и успеть подстраховаться.

Бросив короткий взгляд на спину отчима, Себастьян попытался как можно мягче проникнуть в плетения наручников. Он уже знает примерную схему, помнит, как переплетаются нити. Даже знает, за какую потянуть, чтобы сломать их. Но это тотчас же заметит Родерик. Он не столь силён, но слишком хорошо знает Себастьяна, его таланты и методы.

— Твою мать, — в сердцах прошипел он. Холодное самообладание, которое он пытался призвать, постепенно истаивало.

— Что? — ну разумеется, Родерик услышал и остановился, глянул со своей тошнотворной улыбочкой.

— Говорю, твоя голова будет хорошо смотреться, если её насадить на пику. Или скормить моему коню, а из черепа сделать кубок.

— Самонадеян, как и все Лейернхарты, — усмехнулся Родерик, прежде чем отвернуться. — Кстати, пора заканчивать нашу прогулку.

Он ухватил Себастьяна за рукав пальто, в другой его руке блеснул красноватый камешек. В следующий миг их обоих утянул вихрь телепорта.

Среди деревьев, совершенно незнакомых, чужих, показалась небольшая полянка с одиноким охотничьим домиком — Себастьян невольно вспомнил другой такой же, ставший ему жилищем на долгие годы. Этот даже похуже будет: покосившийся, с заколоченными окнами и почти обрушившейся печной трубой. Кто бы ни был хозяином этой лачуги, он не посещал её уже очень давно.

— Располагайся, — Родерик распахнул перед ним дверь, с картинной учтивостью склонив голову, будто и в самом деле впускает долгожданного гостя. Впрочем, для него Себастьян наверняка таков и есть.

— Почему мы сразу не перенеслись сюда? — нахмурившись, спросил он.

Надежда на подмогу тает с каждой секундой, и от этого по-настоящему страшно. Не за себя, но за Мэйра, которому он может не успеть помочь.

— Ты же умный мальчик, Себастьян! Я не хочу, чтобы твои дружки нашли нас слишком быстро. Точнее, я не хочу, чтобы они вообще нас нашли. Так ты заходишь?

Себастьян сжал зубы, с трудом подавив желания сломать наручники прямо сейчас. Нужно убедиться, что Мэйр жив и в безопасности.

Безопасность! Ну конечно, Родерик снял с него только подвеску с лиловым камнем! Его способностей маловато, чтобы заметить подарок Себастьяна, зачарованный против магов покруче, чем спятивший отчим. Что ж, одной проблемой меньше.

Он улыбнулся как можно доброжелательнее, хотя получилось наверняка кровожадно — вон как Родерика передёрнуло, любо-дорого посмотреть.

— Ну разумеется, папа.

В тесной комнатушке с низким потолком стало не до веселья.

Здесь пахнет пылью и дымом — должно быть, тянет от потрескивающего камина. Но куда ярче в спёртом воздухе разливается аромат свежей крови. На миг у Себастьяна едва не помутился рассудок от накатившего страха; однако вид двух плечистых мужиков, ничком лежащих на залитом кровью полу, быстро привёл его в чувство.

Не Мэйр. А на остальных плевать.

Родерик, впрочем, так не думал.

— Вы что тут устроили, идиоты?! — вызверился он на ближайшего мага.

Двое других, парень и девушка, целились из арбалетов в грудь Себастьяну, да так старательно, будто с трёх шагов можно промазать. Грегор, ссутулившись, сидел на кособоком стульчике возле окна и бессмысленно таращился на сумрачный лесок, что-то тихо бормоча себе под нос. Выглядел он до того жалко и беспомощно — даже разозлиться как следует не вышло. Что с полоумного возьмёшь?

— …и куда ушастого дели? Роберт, я тебя спрашиваю!

— Так это ушастый и устроил, — меланхолично пробубнил Роберт. — Руки-то мы ему сковали, значит, как велено было. А о зубах вы, милорд, ничего не сказывали. Пока спохватились, чё к чему, эта гнусь остроухая уже двоим ребятам глотки перегрызла. Ну, мы его в ящичек упаковали… и вовремя, милорд, скажу я вам! Потому что наручи антимагические он таки содрал и… ну это… вот.

Роберт махнул куда-то вправо, и Себастьян, игравший в гляделки с арбалетчиками, спешно зыркнул туда.

Оставалось только гадать, как и откуда в эту лачужку припёрли здоровенный железный саркофаг. Невзрачный и грубо справленный, без каких-либо изысков — просто прямоугольный ящик, тускло блестящий в свете камина. Поверх этой громадины намотали массивную цепь, на неё присобачили навесной замок — что не особо помогло: звенья цепи кое-где уже растянулись, а крышка вспузырилась дюжиной выпуклостей, по форме и размерам напоминающих кулак. Родерик почти бегом пересёк комнатушку и принялся ощупывать крышку, поражённо качая головой.

— Ах, да, эта тварь — наполовину демон, — выдохнул он. — Ну до чего они живучие, эти демоны! По крайней мере, я надеюсь, что он там ещё живой. Эй, детка! — он постучал по крышке ладонью. — Ты живой?

Раздался глухой звук, чем-то похожий на удар молота по наковальне. Там, где секунду назад была рука Родерика, вздулся очередной пузырь.

— Живой. Пока что. Вот как славненько, да, Себастьян?

— Я в восторге, — огрызнулся он, бросил короткий взгляд на саркофаг. Если Мэйр продолжит так колотить, то убьётся быстрее, чем его отравит железо. — Мэйр! Мэйр, ты слышишь меня?..

— Не смей разговаривать с ним! — зашипел на него Родерик. — Или тебя убьют!

— То есть ты хочешь сказать, что ты втёрся в доверие к самому архимагу, вложил столько сил, чтобы повредить ему и этим, — он презрительно скривился, — шутам их скудные мозги, потратился на телепорт, железный гроб и отыскал это место, рисковал шкурой, явившись ко мне, чтобы позволить им просто пристрелить меня? Родерик, у тебя на меня другие планы, — Себастьян шагнул вперёд, ничуть не заботясь о направленных ему в грудь арбалетах. — Так что я буду разговаривать со своим эльфом когда захочу и как захочу, пока ты не начал изощрённо пытать меня, как того желаешь всем своим сердцем. Желаешь ведь?

О, Родерик желает — это заметно по его лицу, по настроению, по самой ситуации. Он отступил с ухмылкой, позволяя Себастьяну приблизиться к саркофагу. Мэйр, его Мэйр там, страдает и мучается, а сам он закован в наручники, лишён возможности помочь ему и себе.

«Ладно, — решительно отбросил он ненужные сейчас страдания. — Буду решать проблемы по очереди».

Первая из них — как раз таки его эльф.

— Мэйр! — говорить пришлось громко, чтобы тот точно услышал через свою железную тюрьму. — Это Себастьян. Я здесь. С тобой. Мэйр, ты… — он замялся, думая как бы спросить про свой подарок так, чтобы Родерик и его дружки ничего не заподозрили, по крайней мере сразу. — Тебя не ранили? Ты в безопасности?

«Боги, догадайся, пожалуйста, Мэйр, ты же у меня умничка».

Мэйр и впрямь умничка. Он перестал возиться в своём гробу, замер, а в следующий миг в крышку гроба впечатался кулак, но уже не оставляя следа на крышке. По крайне мере, Себастьян надеялся, что его эльф все понял правильно и перестанет вредить себе, расшибая руки о железо.

Амулет с ним, работает и сможет защитить его от бешеной силы, рвущейся наружу. Недолго ей терпеть, нужно только постараться сломать наручники как можно незаметнее.

Себастьян невесело ухмыльнулся. Он с незаметностью дружил примерно так же, как Кайлин Макнейр с доброжелательностью.

Вот Мэйр бы точно сообразил, что делать. Достаточно припомнить, когда он тихо, мирно и невзначай втёрся в доверие к Себастьяну и его внутреннему монстру, исподволь поломал всю их агрессивную защиту…

Ну конечно!

Себастьян постарался не выдать радостного возбуждения, охватившего его. Вместо этого он постарался вспомнить всё, что знает о теории заклинаний. А заодно освежил в памяти рассказы Мэйра о его ушлом дружке по прозвищу Билли-шельма.

«Он магистра получал у артефакторов, но сам вообще-то ликвидатор заклятий. А ликвидаторы могут взломать любую сеть — да так, что ты ничего и не поймёшь, пока поздно не станет… Как? Просто надо не переть напролом, как всякие белобрысые неслухи, а найти уязвимости и пробираться через них!..»

Себастьян, может, и не ликвидатор заклятий, однако плетение антимагических наручников ему хорошо знакомо. Поэтому и дефекты найти несложно. То, что они есть везде, Мэйр и дядюшка Фалько перво-наперво вбили ему в голову.

Дело за малым — понемногу пропускать через уязвимые места нити собственной силы. И сделать так, чтобы Родерик не заметил.

— Так как ты будешь меня убивать? — поинтересовался Себастьян, отходя наконец от гроба и делая шаг к окну.

Грегору всё равно не помочь, да и не очень-то хотелось — он навредил его Мэйру, пытался убить Кая. Мало хорошего за свою жизнь сделал, в общем. Так пусть хоть сейчас сослужит хорошую службу.

Понемногу просачивающаяся сквозь наручники магия потянулась к Нэльтану.

— Тебе и правда интересно? — Родерик его маневров явно не заметил. — Я подумывал поджечь тебя. Весь этот дом с тобой и твоей подстилкой. Символично, согласись? Сэра будет отомщена, а ты наконец умрёшь так, как должен был.

— Не должен был, — Себастьян покачал головой — по правде сказать, в слова Родерика он не сильно вслушивался. Они могли бы его задеть, но не сейчас, когда он думает только о том, как заставить старину Грегора оказать ему услугу.

— Верно, не должен был. Ты должен был стать игрушкой принцессы Хельты. Её лучшим экспонатом. Возможно, тебе бы перепало немного её фейских прелестей. Она красива, по-настоящему, не то что этот твой черномазый.

— Не люблю старух, знаешь ли. И убийц тоже, они слишком охотно расстаются с деньгами. А я экономный. Жизнь в лесу учит ценить ресурсы.

Родерика это изрядно позабавило.

— Весь в отца! Старина Эдриан экономил каждый медяк, даже на тебе. Возможно, плати он мне побольше за твоё… воспитание, всё сложилось бы несколько по-другому. Ты хоть представляешь, каково это — заботиться о чужом ублюдке? Тёмном выродке, мерзком настолько, что даже находиться рядом противно? Делать вид, будто он твоей плоти и крови?

— Не представляю.

Себастьян вдруг вспомнил о своём лесе, своём коте-фейри, наглом Тен-Тене, пикси, по утрам выпрашивающих сладости, и улыбнулся.

— Не представляю. Но даже тех, кому моя забота не нужна, кто даже не имеет к людям никакого отношения, я готов любить. Наверное, потому что я тёмный. Тянусь ко всякой мерзости. Не то что ты — благородный светлый маг, отнявший у меня юность, похитивший моего парня и строящий кровавые планы моего убийства.

— Не находишь, что ты не в том положении, чтобы отпускать шуточки?

— Не нахожу, — Себастьян вернул Родерику ухмылку. — Почему бы не побесить тебя перед смертью? В смысле, перед твоей смертью.

Едва он договорил, маги с воплями побросали раскалённые добела арбалеты и неуклюже рухнули на пол. Их одежда тлела и чадила, покрывая руки ожогами — Себастьян заставил Грегора не устраивать пожарище и действовать аккуратно. Его эльф всё ещё заперт в железном гробу, да и потом… что же весёлого в груде горелого мяса?

Родерик бестолково вертел головой, глядя то на него, то на своих орущих подельников. Больше не видя нужды скрываться, Себастьян сломал наручники одним нехитрым усилием; те с негромким щелчком упали к его ногам.

— О, похоже, я всё ещё могу тебя удивить, папочка, — протянул он с нарочитым весельем, злобно скалясь. — Полагаю, теперь твоя очередь спрашивать, как я буду убивать тебя?

Родерик ничего такого не успел спросить, равно как и Себастьян — придумать. Земля под их ногами завибрировала.

Первым, как ни странно, опомнился Грегор — и проявил неожиданную для овоща сообразительность и расторопность.

— Выпусти его! — заорал он, неуклюже кидаясь к Родерику, а затем к саркофагу. — ВЫПУСТИ ЕГО! — надрывался Грегор, бестолково дёргая цепь и висящий на ней замок. — ИЛИ НАМ КОНЕЦ!

— Не ори, придурок, — пробормотал Себастьян, на сей раз уже неподдельно веселясь. — Вам в любом случае конец.

Толстенный корень вдребезги разнёс пропитанные кровью половицы, жадно проглотил трупы; шустрой змеёй обвился вокруг истерящего Грегора и уволок того в образовавшуюся дыру. Вот и скатертью дорожка.

Хотя немного жаль — Себастьян надеялся на чуть более развёрнутое представление. Персонально для Родерика: тот заслужил несколько наполненных ужасом минут перед смертью.

— Подожди! — прикрикнул он, надеясь, что древний дуб услышит, почувствует его желание и немного подождёт.

Помогло — остальных магов Неметон попросту опутал сетью тонких корней и будто замер, ожидая чего-то.

Крышка саркофага с грохотом отлетела прочь, размазав по стенке незадачливого боевика Роберта. Весь перемазанный в крови, с искалеченными руками и разбитым лбом, Мэйр всё же вполне неплохо держался на ногах. И выглядел до того злым, что жутко делалось.

Себастьян тут же дёрнулся к нему, обхватил за талию, прижал к себе так крепко, как только мог. И только услышав быстрое и сорванное «я в порядке, в порядке», с неохотой отстранился. В конце концов, у них тут незавершённое дело.

— Кретин поехавший, ты не мог придумать плана ещё тупее? — хрипло поинтересовался Мэйр, полыхая инфернальными глазами на трясущегося Родерика. Тот был не столько напуган, сколько зол до истерики. — Железная коробочка? Серьёзно? Я тебе дивная принцесска, что ли?

— Мы же на другом конце города! — взвыл Родерик в бессильной ярости. — Неметон слишком далеко!

— А это что, по-твоему? — усмехнулся Себастьян, глядя, как несколько толстых корней подбираются к ногам горе-похитителя.

— Я хранитель Неметона. Я — Неметон! Он найдёт меня в любом уголке Синтара, — Мэйр покачал головой и вздохнул. — Будто этого мало, ты притащил сюда Себастьяна и в разы упростил задачу. При всём желании не могу придумать более дебильный способ самоубийства.

— Он должен был смотреть, как ты умираешь! — в бешенстве закричал Родерик. — Он заслужил! И ты заслужил, спаситель злобного чудовища!

Удивительно, но Себастьяна его эмоции не тронули совершенно. Они словно прошли мимо него.

— Из нас двоих совсем не я — злобное чудовище, — возразил он спокойно. — Но кое-что я и впрямь заслужил… Твою смерть, долгую и мучительную. С удовольствием полюбуюсь!

— У тебя не получилось это десять лет назад! Ты не смог!..

— Ты что, совсем идиот? — Мэйр, кажется, даже удивился такой наглости и глупости.

«Сумасшествию», — отметил Себастьян. Похоже, оно всегда было с Родериком Трауном, съедало его заживо, наполняло ещё большей злобой и завистью.

— Верно, — он отпустил Мэйра и шагнул к отчиму. — У меня не получилось. Не вижу смысла пытаться снова, пусть лучше наше деревце поужинает. И пойми наконец: Сэру убил ты. Не я, не моя магия. Ты! Ты и твоя жадность! Вот и живи с этим… ну, правда, недолго.

Себастьян наклонился, чтобы погладить один из корней. Неметон отозвался насмешливым весельем и толикой благодарности. Ещё бы, такая сытная трапеза не каждый день случается. От Родерика же повеяло настоящим ужасом, будто он только сейчас в полной мере осознал, что его ждёт. Но уже поздно — корни опутали его и под жуткие вопли принялись ломать кости одну за другой.

— Я соврал, — пробормотал Себастьян, снова приобнял Мэйра за талию и повёл к двери. И в ответ на вопросительный взгляд пояснил: — Не хочу на это смотреть.

Стоило только двери закрыться за их спинами, приглушая вопли Родерика, как совсем рядом вспыхнул телепорт. Из красноватого свечения спешно вывалился непривычно взъерошенный Фалько в компании Кая и Рена. Последний, видать, прослышал про фокусы Грегора и навязался в охрану к своему стальному принцу.

Повисшая немая сцена здорово позабавила. И возмутила одновременно. Где они все шлялись, пока его эльф торчал в железном гробу, а все проблемы пришлось решать ему прекрасному?! Ну ладно, ещё Неметон помог. Немножко.

— А почему не через час? — гаркнул он, пока остальные таращились на корни Неметона, вдохновенно ломающего несчастный домик. Вопли тоже ещё слышались, но куда менее пронзительные, чем прежде. — Я один тут, что ли, за всех работать должен?! Как империя ещё не загнулась, с такими-то расторопными архимагами!

— Вот как станешь канцлером, так и наведёшь порядок, — съязвил Кай. И, напустив на физиономию откровенно фальшивой печали, прибавил: — А где же Грегор? Неужто не выбрался, бедняжка?

— Переваривается.

— Какая прелесть! Ой, в смысле, какая жалость.

— Боги, Кай, — немедля развеселился Рен, — в твою жалость не поверит и младенец. Не то чтобы хоть кто-то будет скучать по Нэльтану, конечно…

— Дураков нет, — сухо согласился Мэйр и устремил тяжёлый взгляд на подозрительно притихшего Фалько. — Ну же, Уилл, поведай: как давно вы знали, что чокнутый отчим Себастьяна жив?

— Подозревали некоторое время, — послушно отозвался тот, — с тех пор как душечке Грегору свернули мозги. Но не думали, что Родерик добрался до его дружков. И, как понимаешь, в итоге сильно удивились, когда узнали, что вся охрана перебита, а вы с Грегором пропали без следа.

— А уж я-то как удивился, очутившись в железном саркофаге! — рявкнул Мэйр, щетинясь стальными иголками. — А Себастьян как удивился, когда этот кусок дерьма объявился в нашем лесу! И всему виной это твоё «разумное умалчивание»!

Уилл пожал плечами, не особо-то стремясь выглядеть виноватым.

— Сожалею, ситуация немного вышла из-под контроля. Но вы же справились сами, так?

— Немного? Немного?!

— Тихо, тихо, мой эльф, — поспешил успокоить Себастьян, крепче прижимая его к себе. — У дядюшки ещё будет время понять, в чём разница между выходом из-под контроля и пиздецом. Вот как пойду в Академию после зимних каникул, так и поймёт.

— Кто ж тебя туда пустит? — ехидно изумился Уилл. — И на каких основаниях, позволь спросить?

— Вот ты и придумаешь. Мне нужны подготовительные курсы и диплом магистра лет эдак за пять. А то вы развалите мою империю раньше, чем я стану канцлером.

Мэйр мученически застонал — «Кто-нибудь, стукните его вместо меня!» — Уилл тяжко вздохнул и закатил глаза, а Рен и вовсе расхохотался в голос.

— А я думал, это у меня самомнение размером с Гренвуд, — едко протянул Макнейр. — Решил перейти дорожку Нэйти? Она лет с семи вопит, что наведёт в Империи порядок. Вот честно, тут бы я на тебя не поставил.

— Ну ладно, так тоже будет неплохо, — покладисто согласился Себастьян. — Отправьте уже нас домой, а? Мэйра надо вылечить. И накормить. И вообще…

Вредный некромант почему-то отреагировал на его слова нездоровым оживлением.

— Домой? О, с радостью. Это ты славно придумал. Там вся семейка Макинтайров заседает, только вас и ждут.

— Боги и богини, нам конец, — горестно провозгласил Мэйр, с видимым трудом давя желание спрятать лицо в покалеченных ладонях.

— Не нам, а им, — злорадно возразил Себастьян, кивнув на троицу горе-спасателей. — Они опоздали, вот пусть и объясняются, пока мы будем лечить тебя и есть нашего оленя.

— То есть вам олень, а нам страдать? — немедля изобразил смертельную обиду Уилл, но вроде бы против семейного ужина не возражал.

— Так заслужили! Кстати, Мэйр, наш Лир должен снова стать котом.

— Почему это? — поинтересовался тот, удивлённый сменой темы. — Он вообще-то редко принимает облик фейри, но всё же…

— Ты его гриву видел? Да мы разоримся на шампуне!

— Боги, опять ты за свое!..

Эпилог

Мэйр сердился. Нет, он насмерть обиделся и уже почти распланировал, как будет дуться на Себастьяна ближайшую неделю. А лучше целый месяц, потому как этот паршивец, вредный, до жути наглый и обаятельный сверх всякой меры, уже на добрые полчаса опаздывает на свидание, которое сам же и назначил. И где? Под Неметоном! Право слово, как будто мало мест, где можно с размахом отметить годовщину совместной жизни. Мэйр вот с удовольствием бы отужинал в приличной синтарийской ресторации. Или даже дома, при свечах, после чего можно неторопливо перебраться в спальню… Или торопливо — с Себастьяном это куда более вероятно.

А в итоге он торчит под грёбаным деревом, которое ещё и насмехается над ним, шумя кроной. И тянет ветви так, словно собирается удерживать, если Мэйр плюнет на всю эту романтику и сбежит уже домой. Благо погода ещё тёплая, иначе ни о каком ожидании речи бы не шло.

— Предатель, — проворчал он, обращаясь к Неметону, сложил руки на груди и привалился к стволу.

Ещё бы вредное дерево хоть сколько-нибудь прониклось.

Хоть возраст древнего дуба и насчитывает добрый десяток веков, а ощущение такое, будто он весь пошёл в Себастьяна — что повадками, что характером. Белобрысый засранец отвратительно быстро стал своим в волшебном лесу, очаровал всех, кого смог; а кого не смог — тех заболтал до смерти или подкупил свежим мясом.

«Мы должны заботиться о детках, Мэйр!»

Хороши детки — склочный престарелый кот-фейри, плотоядные келпи в количестве двух штук и вся лесная нечисть в придачу.

Мэйр нервно усмехнулся. Не так он представлял семейную жизнь. Был не против имеющейся, но представлял всё же иначе. В его фантазиях, давних и тщательно спрятанных, идеальный спутник жизни представлялся человеком взрослым, серьёзным и ответственным. На которого Себастьян, новоявленный второкурсник Академии, дотошный до занудства и прижимистый до неприличия, никак не тянет. Но всё равно хорош настолько, что даже озвучивать стыдно.

Если бы не демонова тяга к опозданиям!

— Нет, ну это уже наглость! — возмутился Мэйр и всерьёз вознамерился уйти. Обижаться, дуться, заедать расстройство пирожными и трагично вздыхать, чтобы Себастьяну стало стыдно.

Стоило только подумать об этом, как ветка пребольно хлестнула по ноге, а в ухо громко фыркнули. Аэн’райис, «сверкающая росинка», или просто Райси, внешне кажется полной противоположностью Тен-Тена — искристо-белая, с нежно-голубоватой гривой. Но характер такой же вредный, если не хуже. Себастьяна маленькая келпи полюбила настолько, насколько вообще на это способны водяные монстры (что не мешает ей кусаться и вредничать). И, разумеется, никак не допустит, чтобы её человеческого раба обижал кто-то кроме неё.

Сам Тен-Тен тоже прогуливался неподалёку, у самой кромки поляны, ехидно кося в их сторону густо-синим глазом. Периметр охраняет, не иначе.

Ну вот как с ними со всеми бороться?

— Вы все — тираны и деспоты, — буркнул Мэйр, невежливо усаживаясь на один из корней Неметона. — И не лечитесь, кстати.

Белобрысая макушка показалась среди деревьев, когда он уже был готов уйти — на этот раз окончательно и бесповоротно, невзирая на возмущения Неметона, Райси и прочих поклонников его парня. Следом за Себастьяном появилась и Нэйти — и вот это уже никак не вписывается в рамки грядущего свидания.

— Привет, Мэйр! Райси!

С выражением непередаваемого высокомерия на щучьей морде келпи приблизилась к девочке и с напускной неохотой склонила голову, позволяя себя погладить. Но зубами угрожающе щёлкнула — под строгим взглядом Себастьяна, который тут же погрозил ей пальцем, прежде чем приблизиться к Мэйру.

— Прости-прости-прости, — зачастил Себастьян под смешки своей племянницы. Мэйр даже возмутиться не успел, как его стиснули в объятиях, поцеловали и крепко сжали запястья, прежде чем отойти на шаг назад. — Я не виноват, это все грёбаная столица с её нерасторопными индюками!

— И знать ничего не хочу!

— Ещё как хочешь, — безапелляционно заявил Себастьян и повернулся к Нэйти. — Этот твой явится или я уже могу приступить к делу?

Под «этим твоим» подразумевался Френсис. К превеликому удивлению Мэйра, он и Нэйти сдружились в считанные часы, стоило только разок распить вместе чай. И что-то подсказывало, что одной дружбой дело не ограничится — пара-тройка лет, пока Анэйтис учится и занимается делами куда более интересными, чем всякие отношения с чудовищно болтливыми некросами, и быть Френсису кавалером юной леди Лейернхарт. А то и женишком. Виктория, разумеется, вряд ли одобрит, но кого бы это интересовало?

— На кой демон тут сдался Френсис? — Мэйр окончательно перестал понимать что-либо.

— Это чтобы ты точно не сбежал, — сообщила Нэйти с весёлой усмешкой.

Именно это и захотелось сделать тут же. Либо Себастьян собирается сообщить какую-нибудь трагичную новость, либо…

— Я не опоздал? — послышался сбоку звонкий и нахальный голос.

Явно втихую сбежавший с работы, с перекинутым через плечо некромантским кителем, на так называемом праздновании годовщины семейной жизни Френсис выглядит малость неуместно. Нет, Мэйр рад его видеть. Но не сейчас же, раздери Бездна!

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

— Мне нужны были свидетели, — пожал плечами Себастьян.

Троих белобрысых поганцев, а с Аэн’райис и вовсе четверых, на один волшебный лес и его несчастного хранителя — определённо многовато.

— Свидетели чего?

— О боги, пакость из-под холма, даже ваша лошадь уже догадалась! — неприлично заржал Френсис, наблюдающий, как малютка-келпи тычется мордой в плечо Себастьяна, подталкивая его ближе.

Райси на «лошадь» предсказуемо обиделась, снова угрожающе клацнула острыми зубами и ударила копытом в землю.

— Назовёшь её лошадью ещё раз — сделаю вид, что не знаю, куда делся твой труп, — пообещал Себастьян. Вроде бы и в шутку, но вот Мэйр, к примеру, не стал бы проверять.

— Ой, тоже мне, маньяк-убийца. Я таких цыплят на завтрак ем!

На этот раз не выдержал Неметон, хлестнувший Френсиса веткой по затылку. Тот ойкнул, сердито оглянулся на своенравное дерево, но всё же замолчал. Слава богам и богиням.

Eбедившись, что больше никто не собирается препираться, Себастьян выпустил одно запястье Мэйра и потянулся к карману брюк. Длинная чёрная коробочка, пусть и без всяких опознавательных знаков, простора воображению не оставила — его персональное несчастье вознамерилось подарить ему украшение.

— Мэйраэн Макинтайр, — пафосно начал Себастьян, — при свидетелях, Неметоне и всех честных обитателях нашего леса — согласен ли ты принять мой подарок и выйти за меня?

Коробочка щёлкнула нехитрым замком — на чёрном бархате красовались два золотых браслета с гравировкой в виде руны нерушимого союза.

Оригинально, мать его так.

— Это что? — стараясь унять невесть откуда взявшуюся глупую радость пополам с бессильной злостью, поинтересовался Мэйр. Ну, то есть он знает, что это такое и что означает, и Себастьян ну вот совсем не оставил простора воображению. Просто…

Просто он не ожидал получить предложение руки, сердца и прочих частей тела, стоя под Неметоном в окружении всякой нечисти (начиная с предателя Френсиса, который мог бы и предупредить).

— Очевидно — браслеты, — сообщил Себастьян. — И так как видеть тебя своим супругом я желаю до конца своих дней, а украсить твою шею руной смогу только через десять лет, то решил, что подобное украшение — самое оно. Ты согласен, я надеюсь?

— Как будто моё мнение тут кого-то интересует, — проворчал Мэйр. Но к браслету потянулся сам — и впрямь ведь красиво. — Согласен, несчастье моё.

— Отлично! — воскликнул Себастьян, победоносно улыбаясь. — Значит, весной поженимся.

— Весной? В смысле, этой весной? Это же всего-то через полгода!

— Нет, радость моя, — это только через полгода! Я вообще думал про следующий месяц, ну или хотя бы зиму, но ты ведь не любишь холод. Так и быть, я решил потерпеть.

Рядом издевательски захихикал Френсис.

— Ты и потерпеть? Ох, не смеши мои нашивки!

— Всего-то капитанские, — едко ввернула Нэйти. — Было бы чем гордиться.

— Мне всего-то тридцать пять!

— Ой, ну и что?

Прежде Френсис нипочём бы не купился на такую дешёвую подначку, однако тут картинно пригорюнился и заныл:

— Смилуйся, моя королева! Эгертону в будущем году только-только семьдесят стукнет, дай нашему чёрному властелину хоть десять годков в кресле посидеть. А там пенсия, а я сразу вжух — и коммандер!

— Мюррей, да ты, должно быть, шутишь? За десять лет я себе генерала найду. Может, даже и не одного.

— Э-э-эй! Вот вообще не смешно!

— А по мне, так очень даже.

Мэйр улыбнулся и, покачав головой, прошептал на ухо своему, прости Бездна, женишку:

— У этой парочки тоже всё на мази, да?

— Я его кастрирую без обезболивания, пусть только лапы потянет, — так же тихо возмутился Себастьян, свирепо глядя на Френсиса — тот знай себе ужом вертелся вокруг его драгоценной маленькой принцесски и без умолку что-то трещал.

— Не посмеешь! Наша Нэйти свою добычу никому обижать не даст, — засмеялся Мэйр. И, склонившись ещё ближе к нему, совсем другим тоном продолжил: — Несчастье моё, я всеми руками за то, чтобы смыться по-тихому из этого балагана… Как думаешь, они вообще заметят, что нас нет?

Ответная улыбка Себастьяна оказалась привычно нахальной и весьма многообещающей.

— Не узнаем, пока не проверим, мой эльф.

Отзывы

  • linka 2019-06-17

    Дорогие авторы, у вас замечательное произведение. Как и вся серия. С удовольствие еще раз перечитаю.

    • Rex_Noctis 2019-06-17

      большое спасибо!

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
ОМП / ОМП

 Gierre
ОМП / ОМП

 <Kid>
ОМП / ОМП

 <Kid>