Два Крыла, Не Одно.

Авторы:  Nicol ,  Nataly Morgan Лучший макси 30964слов

  • Фандомы Original, RPS (Supernatural)
  • Пейринг Дженсен Эклз / ОМП, Дженсен Эклз / Джаред Падалеки
  • Рейтинг NC-17
  • Жанр Ангст
  • Дополнительные жанры Драма с ХЭ, АУ
  • ПредупрежденияСмерть второстепенного персонажа
  • Год2019
  • Описание Пять лет назад Джаред дал себе слово, что никогда не станет узнавать имя человека, с которым испытал свое первое настоящее возбуждение и свой первый оргазм, и который, даже не подозревая об этом, открыл его ему самому. Он обещал не искать его, но не обещал не помнить. И память бережно хранила в его сердце ту единственную и такую короткую ночь, и запах незнакомца, что въелся ему под кожу, впитался в его кровь и дремал там до того дня, пока судьбе не вздумалось напомнить им друг о друге. Она столкнула их, сделав одного разменной монетой в споре, а второго заставив открыть ящик Пандоры. Она безжалостно поставила между ними любимого человека и смотрела...кого выберет Дженсен?

  • Примечания:

    Хотим сказать отдельное спасибо нашему артеру kuzzjoma за её атмосферные и эмоциональные арты.

image

- У тебя хорошая машина, Дженсен! – Лукас, здоровый детина под два метра ростом, латино-американского происхождения, грохнул по игральному столу рукой с такой силой, что сидящие рядом с ним мужчины, даже вздрогнули от неожиданности. – Ты перехватил ее тогда на торгах буквально у меня из-под носа! – рыкнул он. – Форд Мустанг Босс 1969 года выпуска! – тут же благоговейно промурлыкал он как сытый кот. - Пришло время возвращать! Я хочу его в свою коллекцию за твой проигрыш!
- Даже не думай, Лук, что вот таким идиотским способом ее у меня уведешь! – хмыкнул в ответ Дженсен, развалившись на своем стуле и, казалось, равнодушно глядя на беснования своего противника. Он готов на любое испытание, только бы не потерять любимую игрушку с черным лакированным корпусом и хромированными дисками на широкой резине, с мотором, который отдавал вибрацией в каждой клеточке тела при повороте ключа зажигания. Совсем недавно салон полностью обновили, старые сидения заменили на новые, обтянутые фирменной рифленой кожей под цвет корпуса, и, прикрыв глаза, Дженсен мгновенно ощутил этот неповторимый запах в ноздрях, который был его персональным афродизиаком. Подушечки пальцев непроизвольно закололо при воспоминании о тонком красивом деревянном руле, который нагревался от прикосновения его ладоней к нему, и который, казалось, был идеально создан именно для его рук. Езда на этой машине была сравнима с самым сильным оргазмом, эндорфином, который будоражил кровь, заставляя ее кипеть от эмоций и возбуждения! Грозный, мощный, агрессивный, брутальный. Его Мустанг был вторым «я» Дженсена и он никогда не достанется этому придурку!
Только ответить на вопрос, зачем он принял вызов Лукаса, когда тот предложил сыграть еще одну партию и поставить на кон свои машины – черный Мустанг против Шевроле Камаро СС 1967 года цвета бордо – Дженсен не мог. Хотя, нельзя было не признать, что Шевроле Лукаса был также хорош, как и его Форд Мустанг. Но о чем он тогда думал? Хотел дважды утереть нос этому самодовольному, зарвавшемуся павлину! Глупо, как же глупо он себя повел! Но внутри была уверенность, что выиграет и этот кон, раз в предыдущих двух у него было «очко». Рискнул, и вот удача наказала его за самонадеянность, повернувшись своей задницей.
- Ты проиграл! – рявкнул Лукас, вскакивая с места, перегибаясь через стол и облокотившись на две огромные ручищи, завис над Дженсеном всей своей мощной тушей, но тот даже позы не изменил.
- Лукас, тормозни, - раздался спокойный, но полный отрезвляющего холода голос Чедера. – Дженс проиграл, но у нас уговор на желание, иначе какой смысл во всем этом?! Ты даешь задание, если Дженсен его не выполняет, то тогда отдает свою машину за проигрыш, если ты так ее хочешь!
- Давай, напряги свой мозг, - Дженсен впился своим пронизывающим взглядом в перекошенное лицо Лукаса, - задай мне задачку, и посмотрим, смогу ли я отыграть свою машину.
Лукас сощурился, сканируя Дженсена, потом хмыкнул себе под нос и злорадно улыбнулся.
- Думаешь, самый умный, малыш Дженс?! – ехидная улыбка тронула губы Лукаса. Ему нравилось раздражать Дженсена и видеть его реакцию. Вот и сейчас он с наслаждением отметил, как дернулся кадык Дженсена, как сощурились его глаза до узкой щелки от негодования за это унижающее его обращение. Но Лукасу было наплевать, пусть хоть до остервенения его ненавидит, а ему нужна эта машина. Ее так не хватает в его коллекции. Дженсен должен был понимать, что нажил себе врага в ту секунду как перебил его ставку! - Идем! – он отпихнул резко ногой стул в сторону, вставая.
Вся компания мужчин вышла на улицу следом за двумя соперниками. После душного прокуренного помещения закрытого игрального клуба, утренний воздух на улице показался остро свежим, кристальным, практически обжигающим. Дженсен с удовольствием сделал глубокий вдох, наполняя легкие этой режущей чистотой и свежестью.
Клуб находился в одном из не самых благополучных кварталов города - Китайский квартал. Чайна-таун. Для кого-то он был экзотикой, для кого-то рассадником преступников и подпольного бизнеса. Туристы конечно же восхищались колоритом, царившим здесь – расписанные в стиле граффити стены, разноцветные фонарики вдоль улицы, загнутые красные крыши домов, многообразие экзотических фруктов и специй и, конечно же, сами китайцы, которые здесь же на улице организовывали жаровни, от которых шел удушающий запах прогорклого масла. А вот ночью квартал преображался в обратную, темную сторону и мало находилось желающих сунуться сюда. Нет, иллюминации хватало, чтобы освещать улицы, но темнота была в тех людях, что как тараканы выползали из своих потайных нор. Воздух становился душным и сладким от раскуриваемых травок. Уличные кафе наполнялись людьми невзрачными и хмурыми, все как один одетые в черные кожанки, лица которых скрывались за темными очками. Они вели неспешные разговоры, как казалось со стороны, но на самом деле за этими тихими непримечательными переговорами скрывались решения чьих-то судеб и жизней. Китайцы низшего сословия бесшумно шныряли между столов, обслуживая посетителей высшей диаспоры, не позволяя себе смотреть им в лицо или задерживаться у столов, чтобы, не дай Бог, не вызвать подозрения, что они подслушивают.
Клуб принадлежал им, этой темной стороне, и его завсегдатаи знали под чьим охранным колпаком они находятся. Каждый год они вносили достаточную сумму денег, чтобы оставаться его действующими членами. Но зато именно здесь они могли отрываться как хотели, зная, что не понесут никакого уголовного наказания за запрещенные игры или иные свои действия и развлечения.
Дженсен только играл, ему противилось пользоваться другими услугами, что так щедро предлагал клуб – это и наркотики и сексуальные утехи на любой вкус. Однако, его приятели не гнушались ничем и бывали здесь намного чаще его, особенно здоровяк Лукас.
Клуб располагался в подвальном помещении заброшенного здания, рядом с которым был расположен скрытый ангар. Если бы кто-то из посторонних проник в этот ангар в пятницу после полуночи, то он бы поразился тому разнообразию автомобилей, что было в нем представлено - от просто дорогих до эксклюзивных. Ангар тщательно охранялся во время карточных игр владельцев данного автопарка.
Мужчины стояли на улице в ожидании решения Лукаса, а тот лишь озирался по сторонам. Потом двинулся между домов, в проулок, махнув остальным следовать за ним.
- Что за ночные прогулки, Лук?! – раздраженно воскликнул Макс, полноватый и лысеющий завсегдатай клуба. Он играл не так часто, как остальные, но всегда делал очень высокие ставки.
- Мне нужна публика, - отозвался Лукас, двигаясь вперед по неосвещенному переулку к одной из улиц квартала.
- Какого черта ты не можешь дать задание около клуба? Там хотя бы охрана есть! – вновь подал голос Макс. Он явно чувствовал себя неуютно, следуя за остальными.
- Расслабься, - Чедер обнял того за плечи. – Лукас имеет право решать сам, как будет выглядеть его задание, на правах победителя. Мы лишь свидетели.
Макс засопел, но промолчал. Они вышли на улицу, освещенную уцелевшими фонарями, напротив какого-то кафе с покосившейся вывеской. Похоже, что рабочие часы кафе завершились, потому что из освещения в нем осталась только мерцающая неоновая лампа. Дверь была открыта и периодически кто-то заходил туда и выходил оттуда с коробками, грузя их в припаркованный закрытый фургон. Рядом с заведением все еще продолжал толпиться народ, не желающий расходиться. Над толпой стоял гомон от разговоров, прерываемый вскриками, свистом, а чаще грязными ругательствами тех, кто находился в изрядном подпитии, и едва держался на ногах. Скорее всего это было одно из немногих мест, где могла собираться небогатая молодежь квартала, чтобы провести свободное время.
- Лукас, надеюсь, ты не хочешь, чтобы мы присоединились к этой челяди? – Чедер брезгливо поморщился и обернулся к приятелю. Тот злорадно скалился, осматривая внимательно толпу, которая вдруг взволновалась и зашумела, среагировав на кого-то, кто появился из темного кафе.
- Давай, вот того! – наконец, воскликнул он, показывая на группу молодых парней, что прошли через гудевшую толпу и остановились перед фургоном, забрасывая в него рюкзаки. Лукас подмигнул заговорщицки Дженсену.
- Что «вот того»?! – проговорил он, переводя взгляд от Лукаса к компании парней, которая стояла у машины, переговариваясь. Один из них, низкорослый, но достаточно крупный темнокожий закурил небольшую сигарету. Он сделал глубокую затяжку и протянул косяк другу, стоящему рядом, предлагая также закурить. Похоже, они, как и возбужденная толпа, кого-то ждали, посматривая время от времени на входную дверь.
- Хочу, чтобы ты соблазнил вон того парня, с челкой. – оскалился нагло Лукас. – И предоставил нам доказательства.
- Охренел совсем?! – взвился Дженсен, не сдержавшись. Но тут любой бы потерял самообладание.
- Скажешь тебе слабо, Дженс? – ядовитая улыбка заплясала на губах Лукаса. – Я знаю твое прошлое как свои пять пальцев. Что, не ожидал?! Ты же любишь куколок?! – захохотал Лукас, выпуская едкий сигаретный дым прямо в лицо своему оппоненту по игре.
- Пошел ты! – выплюнул зло Дженсен, сжимая руки в кулаки.
- Дженсен, двадцать одно очко, следовательно, даю тебе - двадцать один день! Я сегодня добрый. – он ткнул его ощутимо пальцем в плечо. – Или твоя красавица перейдет в мои руки. – Лукас развернулся резко и отправился в обратную сторону через переулок. Остальные потянулись следом за ним, недоуменно глядя друг на друга и пожимая плечами. Но обсуждать выбор задания никто не имел права по условиям игры.
- Что он имел в виду, Дженс?! – спросил Чедер, подходя к нему, но тот не успел ему ответить. Толпа вдруг заулюлюкала и заорала, сначала сомкнувшись перед входом в кафе, а потом пропустив высокого блондина в светлых джинсах и черной футболке. Он остановился напротив компании ожидавших его парней, что находились рядом с фургоном. Пожал им руки, кого-то хлопнул по плечу, прощаясь, потом обошел машину, запрыгнул на водительское сидение, и фургон практически сразу тронулся с места, прогудев на прощание вновь заревевшей толпе и скандирующей: «Броди! Броди! Броди!»
Дженсен посмотрел задумчиво в сторону компании молодых людей. Они прощались друг с другом, обмениваясь жестами – сначала столкнулись кулаками, потом локтями, затем хлопнули ладонями по плечам. Двое из них после проведённого ритуала пошли вниз по улице, а трое оставшихся начали играть в «сокс», ловко перекидывая импровизированный мячик с песком друг другу, при этом делая удивительные пасы ногами. Часть толпы образовала вокруг них импровизированный круг, подбадривая своими воплями и свистом.
– Ну как знаешь! – махнул Чедер рукой, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, и пошел вслед за остальными.
Дженсен склонил голову на бок, наблюдая за играющими парнями, а особенно за тем, кого Лукас определил ему в «жертву».
Парень был худым и очень высоким, его непослушные волосы постоянно норовили упасть на лицо, лезли в глаза, и он откидывал их назад нервным движением руки, чтобы они не мешали, когда он ловил мяч носком кроссовка. Он был весь какой-то угловатый, с длинными руками и ногами, тонкими запястьями и пальцами. Но то, что привлекало в нем безусловно – это его открытая улыбка. Так могут улыбаться только дети, чистые и непорочные, которые еще не знакомы с обманом и предательством, которые смотрят на мир доверительными глазами. И черт возьми, улыбаются!!! Дженсен забыл, когда последний раз видел, чтобы кто-то мог улыбаться вот так … Он зло усмехнулся.
И прежде чем развернуться и уйти, еще раз взглянул в сторону парня, который хохотал над своим другом, запрокинув назад голову, так радостно, беззаботно и шумно. Этот смех был как что-то инородное на этих улицах, в этом окружении.
Внезапно, на какую-то долю секунды долговязый парень взглянул в его сторону, провел рукой по волосам и просто посмотрел ему в глаза. Скорее всего это произошло случайно и неосознанно, но Дженсена прошиб озноб, ему показалось, что через него пролетел торнадо, оставив за собой лишь обломки. Его непроизвольно качнуло в сторону этого притягательного и такого обжигающего взгляда, как будто невидимая нить протянулась от парня к нему и потянула. А еще… еще он был так ошеломительно похож на… Дженсену показалось, что его ударили с ноги под дых, лишив легкие воздуха, и в груди болезненно заныло, заворочалось. Он сжал руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу, разрывая ее, но он даже не почувствовал этого. Он вцепился взглядом в лицо незнакомца, как будто пытался прочитать в нем либо подтверждение своим мыслям, либо опровержение.
Парень улыбнулся, отвечая на какую-то реплику своего приятеля, и отвернулся, подхватывая брошенный ему мячик. И наваждение спало с Дженсена мгновенно. Он выругался жестко сквозь зубы, сплюнул себе под ноги и только тогда обратил внимание на саднящую ладонь, поднес ее ко рту и облизнул, ощутив во рту привкус железа. Чертов психопат! Он понял, что сегодня напьется, а завтра отдаст приказ Максу узнать все о своей жертве. Что ему нужно, так это выполнить условия сделки и сделать все, чтобы машина не досталась Лукасу. Лучше сдохнуть, чем отдать свою малышку в его потные ручищи.
Он мчал на своей машине, выжимая из нее все мощности, на которые она была способна. Траса была почти безлюдной, так как было раннее утро. Ему было жарко и душно, хотя окно было открыто до упора и свежий предрассветный воздух врывался в салон машины. Казалось, что легкие сжаты тисками и он не мог сделать нормального вдоха, а если и делал, то воздух застревал в груди болезненным комом. Он рванул воротничок рубашки, вырывая пуговицы с мясом. Воспоминания навязчивой паутиной лезли в голову, и он их гнал оттуда, вдавливая педаль газа в пол, пытаясь сосредоточиться на дороге, словно это могло помочь скрыться от них. Он вцепился в руль руками до побелевших костяшек, сжал до скрежета зубы, ему было нужно просто добраться до дома, а там он изгонит тех дьяволов, что опять пытались завладеть им.
Машина, взвизгнув тормозами, ворвалась на парковку. Дженсен вылетел из машины, хлопнув дверью, быстрым шагом дошел до лифтового холла. Едва он оказался в квартире, как бросился к бару, достал оттуда виски и наполнил им стакан до краев. Осушив практически сразу половину в два глотка, обжигая горло, он рухнул в кресло, которое стояло напротив панорамного окна и уставился на восходящее солнце над мегаполисом, таким же бездушным, безликим, равнодушным и пустым, как и он сам.
image

Он пил третий день и ему снова начинало это нравиться, вот это постоянное марево, что окутывало мозг, делая его вязким как пластилин. Вот эта легкость в теле и неуправляемость. Но главное, полное отсутствие любых эмоций и чувств, которые пытались пробиться на поверхность из того подвала, где он их хранил. Нет, не в этот раз и ни в какой другой!
Первый день его телефон разрывался от звонков заказчиков и его заместителя, который наверняка с ума сходил от ужаса, что ему приходилось отбиваться от клиентов, которые не могли дозвониться до Дженсена. Но ему было плевать! Ему хотелось отключиться от всего, а главное утопить в виски того подлого зверя, что хотел вырваться наружу, который скручивал его внутренности, рвал их на части своими когтями, впивался безжалостно зубами в плоть и драл из нее куски.
Дженсен знал, что первый день всегда самый сложный, а вот потом настанет нирвана бесконечного алкогольного дурмана. Зверь, беснующийся внутри, успокоится, вновь забьется в клетку и затихнет, злобно урча. Нет, не сдохнет, хотя Дженсен бы многое отдал за то, чтобы усыпить его навечно. И это лишь вопрос времени, на сколько животное отпустит его из своих когтей и перестанет жрать изнутри. И вот когда эта передышка произойдет, то он снова сможет вернуться к прежней жизни, где он был успешным владельцем антикризисной консалтинговой компании. Да, он разрабатывал многоступенчатые проекты любой сложности по спасению крупных компаний и производств, по выводу их из кризиса. Он бросал им спасательный круг и тащил за собой, откачивал из легких воздух, наполняя их чистым кислородом и давал им новую жизнь. А они были ему благодарны, да еще как благодарны, пополняя его счета круглыми суммами денег.
Но вот кто бы помог ему, Дженсену?! Протянул бы руку, вытянул из того болота, в которое его периодически засасывало.
К черту все! Стакан полетел в стену, оставляя на ней мокрое пятно и опадая вниз тысячами мелкими осколками. Дженсен потянулся к телефону, ему нужна была разрядка! Немедленно! И лишь один человек еще был способен ее дать.
image

- Милый, я приехала! – из коридора раздался женский мелодичный голос и в комнату впорхнула худая невысокая темноволосая девушка. Она огляделась, отмечая про себя разруху в комнате, пустые бутылки, вдыхая спертый запах. Девушка заметила, наконец, Дженсена, который сидел на полу, облокотившись спиной к дивану, голова его была запрокинута назад и казалось, что он спал. В одной руке он так и сжимал телефон, по которому звонил ей полчаса назад. – Дженсен?! – позвала она его, осторожно приближаясь. От него резко разило алкоголем, и она прекрасно знала, насколько непредсказуемым может быть его поведение в таком состоянии. Похоже, что пил он уже не первый день. – Дженсен, малыш?! – вновь позвала она его, осторожно дотронулась до плеча и слегка потрясла.
- Лу, - протянул он, пытаясь разлепить веки, но у него плохо получалось, - черт, ты все же приехала?! Зря, детка, зря!
Дженсен вдруг схватил ее под коленями и дернул на себя. От такого порывистого движения она не удержалась и рухнула на мужчину сверху. Одна его рука тут же прошлась по шее вверх, пробежалась по коротким волосам. Дженсен надавил ей ладонью на макушку, заставляя опуститься вниз.
- Давай, детка, поработай, - прохрипел он. Лу улыбнулась и стала стаскивать с него брюки. Ей всегда нравилось заниматься сексом с Дженсеном, он был ее любимым клиентом, самым ненасытным и страстным, беспощадным и нежным. С ним никогда не было скучно! Хотя надо быть честной, он давно перестал быть просто клиентом, его можно было назвать другом. Но их дружба была какая-то односторонняя. Дженсен готов был помогать Лу и делал это уже не раз, вытаскивая ее из разных случаев, просто оказывался рядом, когда ей было плохо и нужна была поддержка. Иногда она смотрела на него как на брата, хотя с братьями же не спят. Она могла рассказать ему почти все, что ее волновало. И всегда ждала такого же откровения от Дженсена, но он неизменно был по другую сторону. Вроде бы такой близкий, но при этом очень далекий. Она знала его чуть меньше пяти лет. И единственное чего опасалась, так вот этих вот выпадений из реальности, когда алкоголь туманил его мозг и он плохо соображал, кто он и с кем он.
Они познакомились с ним в элитном борделе, куда привезли Дженсена расслабиться. Он тогда уже был в недельном запое и Лу чудом осталась в живых. Нет, он ее не бил, не истязал, он затрахал ее до полного изнеможения, после чего она несколько дней не могла работать. Но именно с того дня и начались их странные отношения. Она знала, что была единственной, с кем он спал. Это было странно, но это было правдой. Сначала, он широко пользовался услугами борделя, меняя девушек, но неизменно возвращался к ней как минимум два раза в неделю. Ее коллеги, если их можно было так назвать, удивлялись, что так долго она может с ним делать, если у него проблемы, то кончить не может, трахая во все, что можно, то возбудиться. Лу было странно это слышать, потому что с ней Дженсен всегда был заведен на полную катушку и кончал несколько раз за ночь. В итоге, скорее всего именно из-за этой особенности и их совместимости, она и осталась его единственной.
Единственной. Да, наверное, первые года она жила с иллюзией, что однажды Дженсен увидит в ней нечто большее, пригласит в свою жизнь в другом статусе. Но чем больше она его узнавала, тем больше осознавала, что это не произойдет никогда. Дженсену не нужна была женщина рядом, ему вообще никто не был нужен, он был одиночка, холодный, отстраненный, сжираемый только ему ведомыми дьяволами изнутри. Она была уверена, что что-то в прошлом толкнуло его в эти тиски равнодушия, что-то личное, что-то сильное и жестокое, заморозившее его изнутри, и заставлявшее отталкивать любую близость к его душе. Он воздвигал стены каждый раз, когда она старалась притронуться к нему ближе и глубже, чем он позволял. И в какой-то момент Лу отступила, принимая его таким как он есть. Она бежала к нему сломя голову по первому звонку, потому что знала, что нужна, что она -– единственная, кого он зовет и значит ему действительно плохо. Вот и сейчас она примчалась к нему по первому зову.
Его член мягко ткнулся ей в губы, и она вобрала его в себя сразу на полную длину, сжимая рукой его яички. Дженсен дернулся и застонал. Лу нежно провела рукой дальше, обвела пальцем его анус, надавила. Она знала, он особенно это любил, когда она делала ему минет и одновременно проникала пальцами в него, растягивая и массируя. Она скользила губами по его члену, осторожно проводила зубами по налитой головке и стонала в унисон с Дженсеном, который выгибался навстречу ее рту, вколачиваясь в него. В какой-то момент, он подхватил ее, притягивая к себе и впиваясь своим ртом в ее. Он содрал с нее трусики и развернул к себе спиной, заставляя опуститься на четвереньки. Лу выгнулась, ожидая его прикосновений. Но Дженсен задрал ее платье вверх до пояса, и пристроился сзади, надавливая членом на вход в задний проход. О нет! Черт! Он что совсем озверел! Как же без подготовки! Лу зашипела от боли, дернулась, пытаясь вырваться, но Дженсен схватил ее за шею, вжимая в пол и вошел сразу же на полную длину. Лу заскулила, забилась под ним, и Дженсен замер, закатив глаза и сжимая ее шею, провел свободной второй рукой по пояснице, сжал одну ягодицу, потом другую.
- Не дергайся, - прошептал срывающимся голосом, наклоняясь, ей в затылок, - ты же знаешь, я это не люблю. Ну, давай, Гейл, расслабься! – он впился зубами ей в шею. Услышав чужое имя, Лу поняла, что Дженсен не осознавал в этот момент, с кем он находился. – Давай, детка, я хочу тебя! Так сильно, так невозможно сильно! – шептал он, начиная двигаться медленно в ней и постепенно наращивая темп. – Я так скучал по тебе! Да, давай, стони для меня! – зарычал он, вцепившись уже двумя руками ей в ягодицы. Лу вновь всхлипнула, но уже не от боли, что растекалась внутри, смешиваясь с ее нарастающим возбуждением. Она двигалась ему навстречу, подхватывая его темп, ощущая его голод по тому, кого называл Гейлом.
Дженсен вбивался в податливое тело Гейла, как ему грезилось, сходя с ума от его изгибов и нежности кожи. Как давно он не прикасался к нему! Долгих пять лет! С того самого момента как он исчез из его жизни навсегда, оставив пепелище у него в душе после своего ухода. Дженсен вколачивался в него с остервенением, желая выместить всю боль, что вдруг прорвалась на поверхность! Так внезапно, такой разрушительной силищей. Но почему?! Ведь эти дни алкогольного дурмана должны были вытеснить ее, а не дать свободу!
Он слышал его рваные стоны и всхлипы, продолжая долбиться и никак не получая разрядку. Дженсену казалось, что еще немного и его разорвет от напряжения, сердце просто заходилось в груди от бешенного темпа, который он взял, входя своей плотью в его пылающее жаром тело. Опять?! Неужели опять?!
Внезапно перед глазами всплыл образ незнакомца, того долговязого парня с непослушной челкой и открытой сумасшедшей улыбкой. Дженсен улыбнулся ему в ответ, ощущая, как его тело накрывает волной обжигающей лавы и сладкой судорогой удовольствия. Перед глазами поплыло и мир в ту же секунду взорвался оглушительными, яркими, разноцветными красками. Ему казалось, что он одновременно парит и падает вниз с огромной высоты. Дженсен зарычал, изливаясь в разгоряченное тело под ним и наваливаясь сверху всем своим весом, вспотевший, изможденный, но полностью удовлетворенный.
- Дженсен, Дженсен, мне тяжело, я дышать не могу, - как будто сквозь туман услышал он чей-то женский хриплый голос под собой. Дженсен приоткрыл глаза и с глупой улыбкой, которая не сходила с его губ, уставился на тело, что дергалось под ним, пытаясь высвободиться из-под него. Он моргнул раз, другой и с ужасом увидел бледное лицо Лу, которая держалась за свое горло и кашляла. А на ее шее уже проступали синевой синяки.
- О, черт, Лу!!! – ошарашенно заорал Дженсен, прозревая и трезвея. – Это что я?! Ты?! Но как?! – он прижал руки к ее щекам, нервно лаская ее, провел по голове по коротким мягким волосам. Лу слабо улыбнулась ему.
- Все, хорошо, Дженс, - проговорила она севшим голосом. – Ты сегодня немного забылся.
- Прости, прости! – он прижал ее к своей груди рывком, продолжая хаотично гладить ее по ежику волос. – Я не знаю, что на меня нашло. Прости!
- Все хорошо, - повторила она, - все хорошо! – и тут же предательские слезы брызнули из глаз. Он был с другим человеком сегодня, а не с ней. И не она спровоцировала этот всплеск неудержимых и таких сумасшедших эмоций. Не она! Опять не она!
Дженсен выпроводил Лу из квартиры спустя полчаса, всучив ей в руки чек на реабилитацию. Суммы чека хватало на полноценный отдых на самом дорогом и фешенебельном курорте страны, а Дженсену хотелось искупить свое забвение. Лу единственная, кого он меньше всего хотел бы покалечить, она была дорога ему, он привык к ее присутствию в своей жизни, пусть это длилось мгновения, но даже это было ценно для него. Крошечный лучик света в его болоте, ниточка, которая держала сильнее любого каната, не давая трясине потопить его.
Он подошел к раковине и вылил туда остатки виски. Все, пора выходить из алкогольного дурмана. Он направился в ванную комнату, раздеваясь прямо по дороге. Встал под горячий душ и стоял там, пока кожу не стало саднить от обжигающих струй воды.
Дженсен взглянул в зеркало на свое осунувшееся лицо, под глазами были темные круги, щеки впали и были покрыты трехдневной щетиной, и лишь глаза блестели лихорадочным безумным блеском. Он знал этот взгляд, очень хорошо знал! Он буквально дымился жаждой и похотью, желанием обладать! О, этот взгляд всегда вселял в него надежду на исцеление! И не важно, чем или кем он был вызван и пробужден. Теперь Дженсен знал, что хотел идти вперед, ломиться сквозь любые преграды, лишь бы заполучить желаемое, обладать тем, что грезилось, что теперь терзало его ум. Его добыча, его жертва, его незнакомец! Он хотел почувствовать его улыбку на вкус, прикоснуться к ней своими губами, втянуть в себя, обладать ею алчно и безжалостно. И чтобы он улыбался рядом, вот так лучезарно, ослепляя! Только ему одному!
Он заварил себе крепкий кофе и сел в любимое кресло, положив на колени ноутбук, чтобы погрузиться в изучение файла, который ему был сброшен спустя сутки после его запроса. Ну что же, посмотрим, кто ты такой, детка!
Джаред Тристан Падалеки, двадцать два год. Родители – мать Шерри Падалеки, отец неизвестен. Братьев и сестер нет. Так, работает в мастерской на Брум стрит в Итальянском квартале, живет там же. Семейное положение – холост. Пару раз были приводы в полицию за мелкое хулиганство, но его отпускали в тот же день за отсутствием состава преступления. Дженсен буквально проглотил всю информацию, что подготовил для него Макс, однако ничего ценного или интересного для себя, за что можно было бы зацепиться в присланном файле, не нашел. Заурядная, сухая сводка, ничего выдающегося, такую можно составить на каждого третьего американца. Дженсен почесал переносицу, закрывая файл, что ж, возможно, тем легче будет заполучить парня. Деньги для такого как он могут иметь большую ценность. А то, что купить можно все, Дженсен знал не понаслышке. Он потянулся в кресле, разминая спину, и задумчиво улыбнулся своим мыслям. Лукас, сам того не подозревая, выбрал ему очень удачную жертву. Будет несомненно интересно, а главное, вкусно! Но стоило поторопиться, осталось семнадцать дней до окончания срока выполнения задания. Дженсен не сомневался в своей победе и уже заранее испытывал чувство триумфа от предвкушения, как вновь утрет нос этому выродку.
- Джаред Падалеки, - проговорил он, цокнув языком. – Джаред! – повторил он и прикрыл глаза, прислушиваясь к тем ощущениям, что возникали при этом имени внутри. Джаред. Дженсен произнес его про себя. Имя растеклось по небу горько-сладким привкусом, терпким, острым, обжигающим. Дженсен втянул воздух сквозь сомкнутые зубы, почувствовав, как болезненно заныло в паху Он резко распахнул глаза и выругался. Черт! Имя незнакомца возбуждало так же сильно, как и его улыбка. Надо нанести ему визит, прощупать парня.
Дженсен не мешкая спустился в подземный паркинг, а еще через пару минут белый джип Шевроле вылетел на улицу, устремляясь к Итальянскому кварталу. Однако, в разгар дня оказалось невозможно добраться до него так быстро, как хотелось, потому что город как обычно поглотили пробки.
Он без труда нашел мастерскую, следуя за указаниями навигатора. Дженсен вначале медленно проехал мимо нее, присматриваясь Она находилась рядом с открытым паркингом, который на первый взгляд показался заброшенным, потому что количество разбитых машин превышало количество целых. И все же он был действующим, так как на территории копошились какие-то люди в синих комбинезонах, стоял фургон с открытым багажником. Дженсен брезгливо поморщился, разглядывая открывшуюся окружающую обстановку из своего окна.
Сама мастерская располагалась на первом этаже трехэтажного кирпичного дома, что стоял на узкой улочке с односторонним движением. Железные ворота были подняты, следовательно, мастерская работала. Он сделал круг по кварталу и, остановившись за несколько домов, вышел из машины. Дженсен опустился на корточки рядом с задним колесом и, вздохнув, решительно спустил его практически до половины. Больше нельзя было, иначе возникала вероятность испортить диск, хотя он и был кованый, но лучше было все же перестраховаться. Алюминиевые диски были изготовлены по индивидуальному заказу с эмблемой компании Дженсена и соответственно стоили не мало. Он забрался обратно в машину, доехал осторожно до паркинга рядом с мастерской Джареда и остановил машину.
- Эй, есть кто?! – крикнул он, заходя в небольшое, квадратное, плохо освещенное помещение, больше похожее на бывший гараж, которое было заставлено каким-то хламом в виде старых печатных машинок, переносных нагревателей, вышедших из производства компьютеров с квадратными экранами. Вдоль стен стояли ржавые двери от машин, погнутый капот, сложенные горкой автомобильные шины. В углу был верстак, стеллаж с какими-то инструментами и ящиками. Он оглядывался вокруг, ощущая себя посетителем музея прошлого века. – Есть кто-нибудь?! – повторно и громче крикнул он, ударив ногой по железному ведру с гаечными ключами разных габаритов. Ведро упало, издавая ужасный лязгающий звук, ключи высыпались из него на бетонный пол, противно звеня. Однако, это произвело должное действие, на верхнем этаже послышались торопливые шаги и по лестнице сбежал знакомый ему парень. Он откинул со лба волосы, уже казавшимся таким привычным Дженсену, жестом и улыбнулся. А Дженсену захотелось зажмуриться.
- Добрый день, - произнес Джаред, протягивая ему руку, - не мог сразу спуститься. Чем могу быть полезен? – спросил он, с интересом и любопытством разглядывая Дженсена, который крепко сжал его протянутую руку в знак приветствия. Ладонь оказалась на ощупь сухая и горячая, твердая, Дженсен ощутил подсохшие шершавые потертости от мозолей на подушечках под пальцами. Рукопожатие было сильным и крепким, что очень понравилось Дженсену. Парень цепко и оценивающе оглядел мужчину, начиная с его обуви и заканчивая часами на запястье. На лице Джареда было заметно явное недоумение, он не иначе задавался про себя вопросом, что этот обеспеченный человек делает в его мастерской.
- Занимаешься ремонтом, верно? – спросил Дженсен, испытывая удовольствие от того, что сбивает его с толку своим появлением. Ему нравилось читать это замешательство на его симпатичном лице и удивление, а еще неприкрытое и какое-то ребяческое любопытство, которым горели его глаза.
- Верно, - кивнул головой Джаред, от чего непослушная челка вновь упала ему на лицо, и он зачесал ее назад пятерней. У Дженсена закололо пальцы, так ему захотелось самому убрать эти волосы, провести по ним рукой, зарыться в них и сжать, оттянув назад, чтобы созерцать открывшуюся длинную шею и потом впиться в нее жаждущим ртом, провести языком по коже, ощутить ее вкус.
- Ты только мелким ремонтом занимаешься или машинами тоже? – спросил Дженсен, засовывая руки в карманы джинсов.
- А что? – ответил вопросом на вопрос Джаред и прищурил свои глаза, складывая руки на груди. Он едва помещался под низким потолком своей мастерской, почти задевая его макушкой, отчего ему приходилось стоять немного нагнувшись.
image

- Да вот, спустило колесо, - кивнул Дженсен в сторону улицы. – Посмотришь, если это по твоей части?
- Можно, - Джаред двинулся вперед, а Дженсен последовал за ним. Выйдя на улицу, Джаред безошибочно направился к его Шевроле. Присел около нее, оглядывая спущенное колесо, и восхищенно поглаживая затемненный диск рукой. – Нужно снять и посмотреть нет ли прокола в камере, проверить давление. Если есть прокол, то я залью дырку и будет как новенькая.
- Давай, все в твоих руках. – махнул Дженсен, улыбаясь сдержанно одними уголками рта, жадно ловя его реакцию. Джаред сходил за ручным домкратом и стал на нем поднимать машину, чтобы снять колесо. Дженсен смотрел на его проворные действия и снова не мог сдержать улыбки. Все эти технологии ремонта уже канули в такую историю! Но он не мог себе не признаться, что испытывает немаленькое удовольствие, наблюдая, как работает Джаред. В первое их знакомство он показался ему худым и нескладным, но сейчас, находясь к нему в достаточной близости, он отметил, что тот очень даже мускулистый. Не худой, а достаточно жилистый и плотный. На Джареде была одета белая майка, заляпанная коричневыми пятнами, похоже от машинного масла, и Дженсену хорошо были видны мускулы на его руках и спине, выпирающие жгуты вен на его предплечьях. И ключицы, невозможные, выпирающие ключицы, которые приковывали взгляд и вызывали желание провести по ним пальцем. Мощная шея, к которой хотелось прикоснутся губами, прикусить зубами выпирающую яремную вену. Дженсен выдохнул с шумом, желание накатывало такими мощными волнами, что в глазах темнело от напряжения. Как давно он не испытывал такого острого нестерпимого желания обладать кем-то!
- Так, все, болты снял, сейчас отнесу колесо внутрь и посмотрю, что с ним. – голос Джареда вывел Дженсена из транса, в который тот себя вогнал, пытаясь утихомирить собственное тело и абстрагироваться. Дженсен перевел взгляд на лицо Джареда. Тот внимательно смотрел на него своими глазами, красивой оленье формы, зеленого цвета с коричневыми вкраплениями. Дженсен отмечал про себя каждую черточку его лица – прямой нос с широкими крыльями, маленькую родинку слева, идеально очерченные губы, не тонкие, и не полные, заостренный подбородок с небольшой ямочкой точно посередине.
Джаред покатил тяжелое колесо ко входу в мастерскую.
- И давно ты ремонтом занимаешься? – спросил Дженсен, следуя за ним.
- Еще в школе начал мелкий ремонт делать соседям, - ответил Джаред, поднимая колесо на верстак. Дженсен поразился силе его рук. – А когда брат подарил мне этот гараж, то и машинами стал заниматься.
- Брат?! – удивленно переспросил Дженсен. В отчете было же сказано, что у него нет родственников кроме матери, он это хорошо помнил.
- Не родной, - отмахнулся Джаред, тем самым пресекая дальнейшие распросы. – Но по машинам я не особый спец, так как одному все же сложно, да и нужного оборудования нет. А вот телевизор или машинку стиральную, в общем, любую бытовую технику отремонтировать, то это пожалуйста. – говоря все это, он проводил какие-то манипуляции с колесом и вскоре объявил, что с камерой все отлично, скорее всего перекачали, вот ее и спустило. Дженсен рассеяно кивнул, судорожно соображая, как ему задержаться.
- Сейчас установлю колесо обратно, и можете ехать.
- Спасибо, ты очень помог, - отозвался Дженсен, – если бы не твоя мастерская, то застрял бы в этом районе надолго. Пока бы эвакуатор сюда добрался, а последнее время сервис обленился что-то совсем! Кстати, меня зовут Дженсен Эклз.
- А меня Джаред Падалеки, - улыбнулся парень своей открытой, такой мальчишеской, детской улыбкой.
- Приятно познакомиться, Джаред, - Дженсен не мог не улыбнуться в ответ. И поймал себя на мысли, что за этот день улыбался столько, сколько не улыбался, наверное, за последние лет пять.
- И мне, мистер Эклз, - он покатил колесо обратно к машине, а Дженсена неприятно кольнуло его официальное обращение. Ему хотелось услышать, как он называет его по имени, как оно звучит его голосом, произносится его губами. И он не понимал, почему такую бурную реакцию у него вызывает этот по сути незнакомый парень.
- Сколько я тебе должен за работу? – спросил Дженсен, когда Джаред, закончив, забросил домкрат в гараж. Парень назвал стоимость, явно заниженную. Дженсен расплатился, накинув пятьдесят баксов сверху за удачное стечение обстоятельств, и вдруг неожиданно для самого себя спросил, - у тебя есть что-нибудь выпить?
- В холодильнике есть пиво, но, – Джаред замялся, - не думаю, что вы будете его пить. Или вы воду имели в виду?
- А что не так с пивом? – усмехнулся Дженсен.
- Ну, - щеки Джареда вспыхнули румянцем, - баночное дешевое пиво и вы понятия несовместимые, мне кажется. Вы привыкли к другому.
- Откуда тебе знать, к чему я привык? – спросил Дженсен, вновь с удовольствием разглядывая парня. Ему нравилась его реакция и это трогательное смущение.
- Я не слепой, - Джаред вскинул на него смелый взгляд, - ваша одежда, машина.
- Это лишь внешняя атрибутика, которой может добиться каждый. Двенадцать лет назад я приехал в этот штат с одним рюкзаком за плечами и неоконченным высшим образованием. В начале зарабатывал на жизнь, работая в забегаловке барменом и слушая бесконечные пьяные истории посетителей. Вот тогда я и начал давать свои первые консультации, - он хмыкнул. – Поэтому тащи свое пиво! Или можно подняться к тебе? Здесь даже сесть негде.
- Я живу над гаражом, - Джаред указал на лестницу, - если действительно вас не смущает обстановка, то пойдемте.
- Главное, чтобы тебя ничего не смущало, - серьезно ответил Дженсен, кивая ему, чтобы Джаред показывал дорогу.
Поднявшись по железной лестнице на второй этаж, Дженсен огляделся и первое, что он сделал, так это втянул запах. Каждое жилище имеет свой неповторимый запах, запах его хозяина! Ненавязчивый, едва уловимый пряный аромат, похожий на смесь каких-то специй и шоколада, или даже скорее какао, витал по квартире Джареда. И вызывал у Дженсена диссонанс в восприятии. Мастерская внизу, заставленная разным хламом, пропахшая маслом, плавящейся железной стружкой и резиной, и квартира, где было достаточно аскетично, но аккуратно, и даже можно сказать, что чисто: пара оберток от упаковки песочного печенья и чипсов не в счет.
В гостиной, объединенной с крохотной кухней, которая состояла из плиты, одного стола с ящиками и навесного шкафчика, а также раковины и холодильника, был также Г-образный диван, достаточно потертый и явно повидавший на своем веку многое, и огромная плазма на стене напротив него. А вот плазма оказалась современной и похоже, что новой. Коробка из-под нее была прислонена к стене под подоконником, где помимо этого было несколько небольших картин, нарисованных черным грифелем. Они были выполнены в интересной технике, не прорисованные, а изображены штрихами, оборванными линиями, тенями. Дженсен рассмотрел на одной китаянку с веером, на второй портрет девушки в парке, остальные были посвящены небоскребам. Ничего себе! А парень, оказывается, не без таланта!
Дженсен продолжал изучать берлогу Джареда. Деревянный низкий столик рядом с диваном, с черными следами от прижигания, похоже служил тем местом, где Джаред обычно ел, так как на нем как раз сейчас была тарелка с недоеденными спагетти. Очевидно, своим визитом он оторвал парня от обеда. Рядом с тарелкой соседствовал паяльник и несколько микросхем.
Из гостиной вели две двери, одна скорее всего в ванную комнату, а вторая в спальню Джареда. Дженсен отдал бы многое, чтобы оказаться там и посмотреть, как она выглядит, чтобы добавить еще пару черт к портрету ее хозяина.
Джаред засуетился, быстро схватил тарелку со стола и убрал ее в раковину. Потом подошел к холодильнику и достал две банки Будвайзера. Дженсен сдержал скептический вздох. Сам напросился, чего же теперь нос воротить. Он откупорил банку и сделал глоток.
- Гадость, да?! – спросил Джаред, наблюдавший за ним.
- Есть такое, - кивнул Дженсен, делая второй глоток. На самом деле он даже не чувствовал вкуса, ему вдруг стало тесно находиться с Джаредом так близко, тем более, когда он вдруг так откровенно стал его разглядывать. Он пил только для того, чтобы занять свои руки делом и отвлечь себя от внимательного взгляда парня. Он шарил глазами в сотый раз по комнате, когда вдруг его ошарашил вопрос Джареда.
- Это вас я видел в Чайна-тауне несколько дней назад? – спросил Джаред, склонив голову на бок, отчего упавшая челка загородила половину его лица, и он не стал ее убирать.
- Да, ты не ошибся, - подтвердил Дженсен. Он не видел причины, по которой должен это скрывать. – И для меня наша сегодняшняя встреча стала неожиданным сюрпризом. Но знаешь, я верю в случайности, они всегда происходят не просто так.
- Наверное, - неоднозначно согласился Джаред, смотря прямо в глаза мужчины, как будто стараясь прочитать в них истину. И Дженсен вдруг почувствовал его настороженность и холодность, сомнение. Он вздрогнул и напрягся. Нет, нельзя было допустить, чтобы их контакт прервался вот сейчас, вот так. Надо было что-то придумать, чтобы не позволить Джареду сорваться.
- Хорошо, ты меня подловил, - Дженсен нацепил самую беспечную улыбку и поднял руки вверх, будто сдаваясь. – Но, во-первых, колесо спустило по правде. А во-вторых, я искал тебя, точнее не только тебя, а любого, кто бы помог мне выиграть спор.
- Что значит искали меня? И что за спор? – спросил Джаред, облокачиваясь на плиту и тоже открывая свою банку с пивом, при этом не сводя испытывающего, подозрительного взгляда со своего гостя.
- Окей, тогда давай по порядку. Я часто играю в Чайна-тауне в закрытом клубе в блэкджек с приятелями. Чаще играем на желание, так интереснее, чем играть на деньги, например. Мы все состоятельные люди и денежный выигрыш как таковой не особенно привлекателен. Куда интереснее играть на желание! – Дженсен почувствовал интуитивно, что зацепил своим рассказом Джареда, тот едва заметно подался вперед, внимательно ловя каждое его слово. Он удовлетворенно хмыкнул про себя, что ж клетка раскрыла свои объятия для птички. – В тот раз я проиграл, и мой оппонент решил усложнить мне задание, взяв его из реальности. Обычно на кону стояли какие-нибудь эксклюзивные пожелания, как, например, мои именные диски для машины с логотипом компании. Вычурно и дорого, сам бы я никогда на такое не потратился, но за отработку проигрыша почему бы и не пофантазировать. – Дженсен перевел дыхание. – Так вот, Лукас, а так зовут моего знакомого, предложил выйти на улицу и пройтись. Он предполагал, что там мы найдем для меня подходящее по трудности задание. Мы увидели орущую толпу около кафе, потом какого-то белобрысого чувака, которого все приветствовали и практически боготворили. Кстати, что там было за мероприятие?
- Концерт Броди Купера, он отличный певец, сам пишет песни и их исполняет. – ответил Джаред.
- Значит, наше предположение тогда оказалось верным. И спасибо, - просиял Дженсен, - ты, даже не подозревая об этом, уже помог мне справиться с первой частью задания - узнать имя того парня. Вторая часть – выяснить, где будет его следующее выступление и взять автограф. Поможешь мне? – Дженсен подмигнул Джареду.
- Почему вы искали именно меня?
- Ну, ты же вроде как дружишь с этим Броди?! Я видел, как вы по-приятельски прощались у фургона, куда перед этим складывали какие-то коробки.
- И что? Нас там было пять человек, кто помогал с организацией. Почему я? – его тон стал более агрессивным, чем ранее.
- Слушай, ты единственный, кого описал достаточно точно бармен из кафе, - Дженсен плюхнулся на диван и вытянул ноги перед собой, олицетворяя собой абсолютное спокойствие и непринужденность. Он понимал, что идет ва-банк, но что еще оставалось.
- Питер? –Джаред прищурился.
- Прости, я не уточнял его имени, но если хочешь, то могу поехать и взять у него расписку, что спрашивал про белобрысого и твоих друзей. Вот только ничего вразумительного о других он сказать не мог, а тебя почему-то выделил. – Дженсен посмотрел на Джареда и подумал, что придется, наверное, съездить и обговорить этот момент с барменом, дать денег, если потребуется, чтобы подтвердил его слова, если Джаред вздумает их проверить.
- Питер немного не в себе, - кивнул Джаред, с его лица постепенно сходило напряжение, и поза стала более расслабленной, - два года назад его сбил автобус, едва выкарабкался, а последствия остались, какие-то неврологические проблемы и с головой не все в порядке. Я ему чинил инвалидную коляску, когда она ему нужна была для передвижений, поэтому он меня и помнит.
Дженсен облегченно вздохнул и поблагодарил про себя этого неизвестного Питера и его больную голову. Удача явно была на его стороне, и он почувствовал внутренний кураж.
- Ну, так что скажешь, Джаред, поможешь выполнить вторую часть моего задания? – Дженсен отставил пустую банку из-под пива в сторону.
- Я вам дам флаер на его следующее выступление, оно будет через два дня, - Джаред оттолкнулся от плиты и пересек гостиную, открывая дверь в свою спальню и продолжая говорить. Дженсен с трудом удержал себя на месте, чтобы не последовать за ним. – Выступление обычно в полночь, но если вы приедете на полтора часа пораньше, пока мы будем готовить аппаратуру, то я смогу познакомить вас с Броди, и вы возьмете у него автограф для своего задания. – он показался из спальни, держа в руках небольшую прямоугольную яркую листовку. – Вообще, странные, конечно, у вас игры, - хмыкнул он, протягивая Дженсену флаер.
- Главное, что безобидные, - Дженсен свернул протянутую листовку и убрал ее в передний карман джинсов. – Это просто развлечение. Знаешь, такое своеобразное переключение, отдых от рутинной жизни. Пожалуй, я предложу перейти своим приятелям именно на такие задания для отработки проигрыша. Многим будет полезно познакомиться немного с другим миром, чем они привыкли.
- Главное, чтобы вы не заигрывались.
- Верно! – Дженсен ударил себя по коленям и поднялся. – Спасибо за помощь, за пиво и за содействие! – он протянул Джареду руку, которую тот расторопно пожал. – Увидимся через два дня, Джаред? – он придержал его руку в своей.
- Да, буду рад снова встретиться, - кивнул он и улыбнулся. – А если вдруг что-то сломается, то привозите, починю! – он засмеялся. Дженсен нехотя выпустил его руку.
- Буду иметь в виду, - Дженсен прикусил губу. Уходить не хотелось совершенно, но и причин оставаться он не видел.
- Я провожу, - Джаред сделал жест рукой, приглашая его пройти первым.
- Спасибо. – Дженсен кивнул и двинулся к лестнице. Наверху хлопнула дверь. – Сколько у тебя соседей здесь? Не противятся твоей мастерской?
- Кроме мамы никого нет, - Джаред потер себе лоб ребром ладони.
- В смысле? – удивленно спросил Дженсен, спускаясь по ступенькам.
- Я же говорил, что брат подарил мне гараж, - Джаред смущенно замялся, - ну, он подарил его вместе с этим домом. Он был старым, планировался под снос, а брат его выкупил и сделал сносный ремонт. Здесь заменили все трубы, электрику и крышу, а остальное уже я все переделал, доделал сам, постепенно. – он похлопал рукой по перилам.
- Твой брат миллионер?
- Скорее его отец, - хмыкнул Джаред, и нехотя добавил, - точнее наш отец, общий. Не думаю, что вам интересна эта история, - тут же оборвал он сам себя. А Дженсен подумал, что ничего подобного, история очень даже интересная. Когда в шкафу прячутся скелеты, то их хочется узнать все до одного. Ладно, этого скелета он попробует откопать при помощи Макса и его связей и на этот раз заставит рыть его глубже и тщательнее.
- До свидания, Джаред, - Дженсен отворил дверь машины, к которой они как раз подошли.
- Всего хорошего, мистер Эклз, - он улыбнулся, наблюдая как тот садится в машину, заводит двигатель, опускает боковое стекло. Дженсен надел очки, махнул на прощание рукой, и его машина рванула с места. На первом светофоре он повернул налево и скрылся из виду.
А Джаред так и продолжал стоять и смотреть ему вслед. Внутри ворочалось какое-то странное чувство, что он откуда-то знал этого мужчину, что он уже когда-то заглядывал в эти зеленые глаза, разглядывал эти веснушки. А еще он абсолютно точно помнил его запах. Но откуда?!
image

Два дня показались Дженсену вечностью. Ему казалось, что время как будто специально растягивается в пространстве. Если раньше ему не хватало и двадцати четырех часов в сутки, то сейчас эти часы превратились в извращенную пытку, длившуюся бесконечно.
Он сидел в своем кабинете на очередном совещании и рассеяно слушал отчет за неделю от своего заместителя. Дженсен постоянно поглядывал на часы. Неужели прошло только тридцать минут? А по ощущениям не меньше двух или трех часов! Что же он мямлит и мямлит?! Дженсен раздраженно взглянул на Роба. Еще несколько минут и его терпение закончится, а сам он взорвется и пошлет всех к чертовой матери, чтобы, наконец, оставили его в покое! И Макс, хренов коп, тормозит с информацией о Джареде и его отце. Дженсен чувствовал, как его накрывает волна отчаянного раздражения и глухой ярости! Как будто весь мир ополчился против него. Да еще Лукас подлил масло в огонь, позвонив сегодня в середине дня и напомнив, что до конца срока осталось две недели. Чертов ублюдок интересовался как идет процесс. А никак он пока не шел! Дженсену ничего не оставалось как ждать сегодняшней ночи, чтобы встретиться с Джаредом. Другого повода за эти два дня он так и не придумал, а пугать парня своим воспылавшим внезапным интересом и навязывать свое общество он не спешил.
Он обвел тяжелым взглядом коллег, сидящих с ним за одним столом и делающих вид, что они внимательно слушали то, как распинался Роб об итогах прошедшей недели и планах на следующую. И ведь, наверняка, все уже мыслями далеко за пределами этого кабинета, мечтают вырваться от своего руководителя, чтобы начать думать о надвигающихся выходных. Дженсен глубоко вздохнул и перевел взгляд в окно. Хотя время приближалось к вечеру, было еще достаточно солнечно и конечно же знойно и душно, как это обычно бывало в июле и тем более в раскаленном до одурения Даунтауне, состоящим из асфальта, стекла и бетона.
- Роберт, - произнес он резко, - прости, что перебиваю, но не мог бы ты закругляться уже? И впредь, делай отчеты покороче. Уверен, что твои коллеги прекрасно знают, чем они занимались на этой неделе, каких результатов достигли и какие у них планы на следующую. Для меня готовь полный отчет в электронном виде и присылай на почту, а для общего обсуждения достаточно краткой сводки и тех проблем, что следует решить коллегиально. Договорились?
- Да, мистер Эклз, - кивнул Роберт, покраснев и быстро сворачивая презентацию с экрана проектора. – Проблема только одна – мы потеряли клиента.
- Кого же? – бровь Дженсена удивленно поползла вверх.
- Миссис Лоушард, хозяйка ювелирного завода. Она не смогла до вас дозвониться в те три дня, что вы болели, и обратилась к нашим конкурентам, прислав нам претензионное письмо.
- У нас есть с ней подписанный договор на оказание консультационных услуг?
- Нет, но, - начал было робко Роберт.
- Тогда на этом все. – перебил его достаточно грубо Дженсен. – Нет договора, нет прецедента для каких-либо дальнейших обсуждений. Она для нас не клиент, а всего лишь неизвестная женщина, владеющая неизвестным заводом по производству неизвестных ювелирных украшений.
- Да, но у нее связи, - попытался вновь вставить слово Роберт.
- И у меня связи, - отрезал Дженсен, вновь чувствуя раздражение. – Еще раз повторяю, что без договора, эта женщина для меня никто. Я пахал этот рынок сначала в одну сторону, а потом в другую на протяжении последних девяти лет, и никто не может меня заставить сдвинуться с места без подписанного соглашения с обеих сторон и внесенной предоплаты заказчиком! Ясно?! Или мне каждый раз нужно тебе об этом напоминать? Это устав нашей компании, который я сам лично разрабатывал и за нарушение которого накладывается штраф! Поэтому засунь себе в задницу ее претензионное письмо! Понятно?!! – с каждой произнесенной фразой его голос повышался на полтона и в конце он уже буквально рычал, выходя из себя. На Роберта было жалко смотреть, он весь сник и скукожился под пылающим гневным взглядом своего руководителя. Дженсен ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его ноздри раздувались, руки непроизвольно сжимались в кулаки, желваки ходили ходуном и, казалось, что он может испепелить своим взглядом любого, кто сейчас хоть попробует сказать еще что-то против. В комнате повисла напряженная тишина. Дженсен тяжело дышал, пытаясь успокоиться.
- Все свободны, - процедил он сквозь зубы. – Роб, предоставь мне отчет до конца дня в электронном виде. Совещание окончено.
Подчиненные поспешили покинуть кабинет руководителя, чтобы не нарваться на его еще одну возможную очередную вспышку гнева. Дженсен проводил их раздраженным взглядом и подошел к шкафу, где у него была припасена бутылка виски для подобных случаев. Он приложился к горлышку, даже не удосужившись взять стакан и делая большой глоток. Теплое виски обожгло горло и Дженсен закашлялся. Он вновь бросил взгляд на часы, которые показывали пять часов. Еще четыре часа и он увидит, наконец, Джареда. Пора бы поторопиться с выполнением задания, но пока никакого плана действий у Дженсена не было. Да и как он мог появиться, если он видел этого парня всего два раза и один из них общался на протяжении часа?!
Дженсен рассчитывал на сегодняшний вечер, что ему удастся провести его с Джаредом и прощупать его хорошенько, насколько тот податлив и открыт эмоциям.
Не дожидаясь окончания рабочего дня, Дженсен покинул офис. Он решил, что горячая ванная должна привести его в чувства и настроить на нужный лад перед встречей, о которой он думал часто в течение этих двух дней. А еще ему нужно было решить вопрос с одеждой, которая бы его не выделяла из толпы. Он вспомнил, как придирчиво оглядывал его внешний вид Джаред.
Согласно адресу на флаере, выступление Броди Купера планировалось в более приличном месте, в отличии от предыдущего, не в кафе с кривой вывеской в закоулках Китайского квартала, а в ночном клубе. После недолгих колебаний, Дженсен решил, что оденет обычную белую футболку с джинсами.
image

Он спустился в подвал, прошел по деревянному настилу извилистого коридора с неоновой подсветкой, в котором пахло сыростью. Стены коридора были исписаны всевозможными граффити и оклеены целыми афишами, а также оставшимися от старых объявлений обрывками. Дженсен очутился в зале пока еще практически пустого ночного клуба, где, согласно информации на флаере, планировался сольный концерт Броди Купера. Около барной стойки сидели несколько человек и пили пенящееся пиво, переговариваясь между собой и поглядывая по сторонам. Возле небольшой сцены суетилась уже знакомая ему команда парней, среди которых он мгновенно выделил Джареда. И в ту же секунду почувствовал, как напряжение, которое держало его эти два дня, начало отступать. А когда Джаред поднял голову и взглянул на него, радостно улыбнувшись и подняв руку в знак приветствия, то по его жилам разлилось тепло и сердце сделало кульбит в груди, забившись чаще от его знака внимания. Ждал! Дженсен кивнул ему в ответ и направился к барной стойке, где заказал себе виски со льдом. Он взобрался на высокий барный стул, развернулся лицом к залу, облокотившись сзади на барную стойку предплечьем, и стал наблюдать за перемещениями Джареда. Ему очень хотелось, чтобы он подошел к нему, но с другой стороны Дженсен понимал и принимал, что тот все же находится на работе.
Джаред настраивал звук на аппаратуре вместе с одним из своих друзей, перебрасывал провода к динамикам, висящим справа и слева над сценой, проверял микрофон. Дженсен любовался его руками, движениями его мускулистого тела, которое дразнило своей идеальной формой. Он бы многое отдал, если бы они сейчас остались одни в этом зале, он бы завалил Джареда прямо там на сцене среди бесчисленных, спутавшихся кольцами проводов и слизывал бы пот с его шеи и лица, впился бы своим ртом в его, чтобы почувствовать солоноватость его губ, которые тот периодически облизывал языком. В голове шумело от всплывающих картинок одна жарче другой, перед глазами как наяву мелькали сцены их совместного секса одна смелее и откровеннее другой. Что ж за пытка такая?! Смотреть, желать и не знать, как дотронуться?! И можно ли вообще до него дотянуться?! Но Дженсен знал одно, что его ничто не сможет остановить, он уже как сторожевая собака сделал стойку на свою добычу и отступать не собирался, а лишь ждал заветного слова «взять», чтобы налететь, смять, и подчинить своей воле!
Поток сладких дурманящих мыслей прервала стайка молоденьких девушек, которая впорхнула в ночной клуб, неся за собой веселый гомон и смех, запах сладких духов и пестроту разноцветных ярких юбок и футболок. Они двинулись прямиком к парням у сцены и Дженсен внутренне весь подобрался. Одна из девушек с длинными пепельными волосами повисла на шее у Джареда, запечатлев звонкий поцелуй на его губах. Дженсен нахмурился и залпом допил стакан, показав бармену жестом повторить.
Джаред обнимал девушку одной рукой за тонкую талию и что-то говорил ей на ухо, а та счастливо улыбалась ему и заглядывала доверительно и с обожанием в глаза, проводила рукой по его волосам, убирая их с его лица. Дженсен заскрежетал зубами, наблюдая эту сцену между двумя молодыми людьми, а потом отвернулся, сжираемый эмоциями. В груди запекло и заворочалось, нечто обжигающее, ледяное и темное рвалось наружу. Ненависть и ярость сплелись воедино. Они громоздились внутри острыми льдинами, впивались в сердце, вспарывая его оболочку и одновременно замораживая, покрывая толстой коркой льда. Дженсен вновь взглянул в сторону парочки. Девушка уже отлипла от Джареда, но сидела на сцене, болтая ногами и выдувая пузыри из жевательной резинки. Что он в ней нашел? В этой разукрашенной кукле?! Дженсен грохнул стаканом с виски о барную стойку с такой силой, что на него обернулись все, кто присутствовал в этот момент в зале. И Джаред тоже.
Дженсен впился в него тяжелым взглядом, сжимая стакан в руке до боли в пальцах. Он хмуро смотрел Джареду прямо в глаза, буравя, и понимал, что ему надо успокоиться, иначе он может все испортить, еще и не начиная ничего. Дженсен разжал пальцы, отодвинул от себя стакан и потер виски, прикрыв глаза и делая вдох через нос и выдыхая воздух через стиснутые зубы.
Его аутотренинг был прерван внезапными радостными верещаниями девушек и голосами парней, которые приветствовали появившегося в клубе белобрысого певца – Броди Купера. Он поздоровался личным рукопожатием с каждым из приятелей, кого-то похлопал дружески по плечу. Броди остановился рядом с Джаредом возле пульта, о чем-то его спросил, указывая на регистры, потом покивал головой, похоже соглашаясь с ответом. Он забросил руку Джареду на плечо, взял микрофон и наушники и стал напевать, отбивая ритм ногой. Джаред улыбнулся и взял вторые наушники, что лежали рядом с пультом. Внутри у Дженсена вновь взвился, заурчал зверь, готовый броситься на этого смазливого блондина и вцепиться в его руку, отгрызая палец за пальцем, что лежали на плече у Джареда. Он был его добычей и только его! И никто не смел его трогать, пока он сам не насладится каждой клеточкой его тела!
В этот момент Джаред посмотрел в сторону Дженсена и показал ему глазами на Броди. Дженсен вздрогнул, нахмурился, не понимая, что он имел в виду, а потом его осенило. Черт! А ведь он забыл уже, зачем он здесь! Он же должен поддерживать гипотезу и взять автограф. Дженсен махнул рукой, что это подождет. Однако, Джаред, похоже расценил его жест по-другому. Он дернул Броди за руку и сняв наушники что-то сказал ему на ухо. Броди посмотрел в сторону Дженсена, кивнул и неспешной плавной походкой направился к нему.
- Привет! – он первым протянул руку Дженсену, улыбнувшись несмело одними уголками рта. – Джаред сказал, что тебе нужен мой автограф? – у него был приятный красивый голос.
- Верно! – ответил Дженсен, прищурившись и разглядывая подошедшего мужчину. Броди оказался старше Дженсена, на вид ему было не меньше тридцати пяти лет. Смазливое лицо с правильными чертами: высокий лоб, прямой нос, полные губы, голубые большие глаза с поволокой, светлые, с небольшой рыжинкой волосы, которые слегка завивались на концах, такие же рыжеватые брови и темные ресницы. Фигура Броди заслуживала также пристального внимания – широкие плечи, узкие талия и бедра, высокий рост. Дженсен смотрел на него прищурившись и изучающе, и в его голове пока не складывалось, как этот человек существовал и выжил в том мире, что его окружал, среди всех этих людей, которые давно должны были его сожрать, растоптать и уничтожить, потому что резонанс был абсолютный. Броди был слишком аристократичен и красив, и казался беззащитным. Он был словно насмешка на устах того жестокого, страшного и грязного мира, в котором он вращался. Его хотелось рассматривать с придыханием как красивую картину, осторожно дотрагиваться, как до дорогой статуэтки, чтобы не сломать. Он не вызывал никаких других чувств кроме покровительства. Дженсен ощутил, как его начинает затягивать похотливая сладостная истома рядом с этим музыкантом.
- Есть на чем расписаться? – спросил Броди, кладя свою руку рядом с рукой Дженсена. Тот кивнул и достал помятый флаер из кармана. – Хм, ну с этим разве что в туалет сходить! – он скомкал листовку и бросил ее за барную стойку. – Джаред! – позвал он, повернув голову в сторону сцены. - Посмотри, пожалуйста, там в одной из коробок есть плакаты. Принеси один для своего друга, я распишусь на нем.
- Слушай, а ты не пробовал зарабатывать себе на жизнь в настоящем шоу-бизнесе? – спросил его прямо Дженсен, отпивая виски. - Я правда не знаю насколько хорошо ты поешь, но это и не важно! С твоей внешностью, тебя бы разорвали на части продюсеры.
- Жить в клетке? – усмехнулся он и покачал медленно головой. – Это не для меня! Свобода, вот, что главное и нет ничего дороже ее! Я сам хозяин своей жизни, своих чувств и эмоций. Если есть желание и потребность, то пишу музыку и стихи, а если нет, то никто меня не заставляет это делать. Хочу, выступаю и дарю свое творчество тем, кого я выбрал для этого и там, где мне хочется, будь то забегаловка за пару десятков баксов или ночной клуб за сотни. – он обвел рукой пространство вокруг себя.
- Смело, - согласился Дженсен, разглядывая Броди Купера с еще большим интересом. А потом, он вдруг почувствовав тихую острую зависть.
- Наверное, - Броди пожал плечами. - Иногда я могу не выступать неделями и это тоже только мой выбор, который не зависит от чьего-либо решения или желания. Но основная ценность в том, что я свободен вот здесь, - он ткнул пальцем в грудь Дженсена, - и мои эмоции принадлежат только мне. Я чувствую то, что хочу чувствовать, а не то, что мне навязывается. – произнес он вкрадчиво, подавшись ближе к Дженсену и заглядывая ему в глаза. - Я остаюсь собой и мне не нужно прогибаться и подстраиваться под правила других или скрывать то, что другим будет неугодно видеть. Я знаю, кто я. – он замер буквально в каких-то двадцати сантиметрах от лица Дженсена, так, что тот почувствовал его теплое дыхание, и уловил неслышный, ненавязчивый аромат клубники. Броди несколько секунд без стеснения рассматривал его, потом усмехнулся и вновь выпрямился. - Думаешь, я готов все это поменять на более красивую жизнь, о которой ты говоришь? – он посмотрел на Дженсена, склонив голову на бок и его губы дрогнули в улыбке.
- Вероятно, что нет. – произнес Дженсен. Его удивило и позабавило абсолютно недвусмысленное поведение Броди. А еще он как прокаженный впитывал и наслаждался той энергетикой, что будоражила его, пронзая раскаленными стрелами открытого флирта.
- Ты очень красивый, - шепнул Броди, закусывая нижнюю губу, и его голубые глаза сначала вспыхнули ярким блеском, а потом подернулись туманом. Дженсену показалось, что его кожа оплавилась под этим откровенным взглядом и в ушах зашумело от нахлынувшего адреналина. Его соблазняли и Дженсен снисходительно принимал эту давно позабытую им игру.
- Вот, - произнес подошедший к ним Джаред, прерывая их разговор, и они одновременно обернулись к нему. Броди с явным разочарованием, а Дженсен с облегчением. На барную стойку лег плакат А3 формата. Сам же Джаред остановился совсем близко, практически касаясь своим коленом ноги Дженсена, что тот не мог не отметить про себя и удовольствие заискрилось, завибрировало в каждой его клеточке, опьяняя.
- Спасибо, малыш, - кивнул ему Броди, перегибаясь через барную стойку и извлекая откуда-то ручку. Ласковое обращение к Джареду сработало как красная тряпка. Дженсена кольнуло остро под ребрами. И новый шквал эмоций, уже другого характера, разорвал его пополам. Очарование от флирта с Броди пропало, сменяясь яростью, голос блондина показался ему приторной патокой, наполненной до краев неприкрытой похотью. Дженсен от негодования и злости скрипнул зубами. Малыш?! Что хотел этим показать Броди? Что здесь проходит граница? Так ему, Дженсену, плевать! Он сомнет и уничтожит любого, кто посягает на его территорию, которую он намеривался завоевать и терпеть соперников на ней не собирался!
– Как тебя зовут? – спросил Броди, посмотрев в упор на Дженсена и явно ощущая его напряжение, потому что взгляд его поменялся и стал серьезным, серо-голубым и холодным. И когда тот ответил, то Броди быстро и размашисто написал через весь плакат: «Моему другу Дженсену от Броди Купера. Будь свободен как ветер и лети за ним!» - Держи! – он протянул ему скрученный в трубочку плакат, потом перевел взгляд на Джареда, который продолжал оставаться рядом, вновь взглянул на Дженсена, кивнул едва заметно, и вернулся вновь на сцену к микрофону и наушникам.
- Ну, вот, ваше задание выполнено, мистер Эклз, - сказал Джаред, раскачиваясь с носка на пятку туда-сюда.
- Если бы не твоя помощь, то мне пришлось бы повозиться, разыскивая Броди. Он, как я понял, вольная птица без определенного графика. – Дженсен раздраженно вертел в руках абсолютно ненужный ему плакат.
- Да, Броди живет по своим правилам, - согласился Джаред, он запустил пальцы в волосы, зачесывая их назад, потом убрал руки в задние карманы джинсов. Дженсен интуитивно почувствовал, что он хочет ему что-то сказать и не решается. И он выжидал, ощущая, как сердце в груди замедлило свой бег, предвкушая что-то особенное. – Вы уже уезжаете?
- Скорее всего да, - осторожно ответил Дженсен, внимательно следя за реакцией стоявшего напротив парня. Джаред закусил губу, потом провел по ней языком, а Дженсену в этот момент захотелось схватить его за грудки, встряхнуть, и заставить говорить быстрее, потому что это ожидание и недосказанность сводили с ума.
- А не хотите остаться на выступление? – выпалил, наконец, Джаред и замер, устремив на него свой пронзительный взгляд.
- Не уверен, что мне понравится, - протянул Дженсен, начиная вести свою игру и запуская наживку, которую Джаред безусловно должен был заглотить. Ему нужно было, чтобы он его остановил, попросил, настоял, и тогда это был бы знак, что они движутся в правильном направлении. Он боялся даже дышать, ожидая ответных эмоций Джареда, и они последовали незамедлительно.
- Ну, что вы! – с жаром воскликнул Джаред, его глаза вспыхнули и руки пришли в движение. – Броди настоящий, понимаете?! Он пишет то, что думает и чувствует. Все его песни с глубокими текстами и смыслом. Я знаю их все наизусть, и они мне помогают найти ответы на многие вопросы по жизни. Представляете?! – глаза Джареда возбужденно блестели. Дженсен поймал себя на том, что любуется им, вот таким взъерошенным, эмоциональным, горящим. И ему нестерпимо захотелось дотронуться до него и обжечься, так чтобы до мяса, до костей продрало. - Я уверен, что вы не пожалеете, если останетесь, мистер Эклз.
- Ты умеешь уговаривать, - улыбнулся Дженсен, с удовольствием ловя его смущение и радость. Радость?! Дженсен сам не мог поверить в это, но во взгляде Джареда читалась именно она, неприкрытая, чистая, правдивая, настоящая радость. Дженсен впитывал ее в себя всей кожей, буквально захлебываясь от своих ощущений.
- Я займу вам лучшее место рядом со сценой, у нас там запланировано два столик с друзьями.
- А я не помешаю? – Дженсен постарался придать своему голосу побольше сомнения.
- Нет, что вы! – заверил его тут же Джаред. – Не помешаете, обещаю!
- Договорились!
- Отлично! – его лицо осветилось широкой счастливой улыбкой. - Мы через час заканчиваем с настройками, потом поможем расставить обратно все столы и тогда можете к нам присоединиться. – Джаред уже было двинулся обратно к сцене, но Дженсен ухватил его за руку.
- Джаред, если я остаюсь, то при одном условии, - Дженсен посмотрел ему прямо в глаза, а Джаред сразу же нахмурился, - ты называешь меня по имени. Согласен?
- Хорошо, - кивнул поспешно Джаред и вновь расплылся в улыбке.
- Продолжай, - Дженсен склонил голову на бок, выжидая и пожирая каждую эмоцию, что появлялись на лице Джареда.
- Дженсен, - добавил немного неуверенно он.
- Верно! – удовлетворенно хмыкнул тот, отпуская его руку. Птичка влетела в клетку, даже сама этого не осознавая, и только от ловкости птицелова теперь зависело, захлопнется ли дверца в нужный момент или птичка сумеет упорхнуть.
А потом… потом все пошло не так и первый триумф сменился досадой.
Как и было договорено, Дженсен присоединился к компании Джареда, чьи места находились прямо перед сценой, за ограничительной лентой, которую предусмотрительно натянули охранники за полчаса до выступления Купера. Джаред предложил Дженсену сесть за стол, а сам расположился на полу со своей подружкой, его примеру последовали потом и другие. Они распивали пиво, курили и во всю обжимались с девушками. Дженсен чувствовал себя не в своей тарелке и лишним. И если бы не голос Купера, а надо отдать должное, голос у него был потрясающий, аранжировка песен и сами тексты также были на хорошем уровне, то Дженсен, наплевав на все, встал бы и ушел. А так он был даже приятно впечатлен выступлением. Однако, все остальное жутко раздражало!
Джаред находился от него буквально в полуметре, только руку протяни, но на нем верхом сидела та крашенная малолетка и целовала его то в губы, то в шею, делая провокационные движения телом, потираясь о него то грудью, то промежностью. Дженсену хотелось схватить ее за волосы и стащить с парня, чтобы она не смела даже дышать в его сторону, потому что своей наглой активностью мешала Дженсену осуществлять его собственный план! Да, похоже только, что Джаред совсем был не против ее навязчивых, как казалось Дженсену, прикосновений. Он сжимал ее ягодицы одной рукой, а другой опирался сзади на пол, чтобы удерживать их обоих в сидячем положении. И Дженсену нестерпимо хотелось придавить ботинком его руку, чтобы сделать больно, чтобы тот, наконец, обратил внимание на него, а не на эту девку!
А когда Дженсен увидел, что рука Джареда скользнула под футболку девушки, поглаживая грудь, то его внутренний зверь облизнулся, зевнул и затих, положив голову на лапы, и прикрывая равнодушно глаза. А чего он хотел?! И похоже та реакция, что он принял за проявление каких-то эмоций в свой адрес – всего лишь игра его воображения. Дженсен заказал себе двойной виски без льда.
После окончания выступления Купера, жизнь клуба начала раскручиваться как сжатая спираль и набирать обороты, приобретая другое дыхание. Броди подошел попрощаться с парнями, попросив их проследить за аппаратурой, которую намеревался забрать утром, потом обернулся к Дженсену, который тихо накачивался виски, и сунул ему в руки свою визитку. Дженсен покрутил ее в пальцах, и все же запихнул в карман. Похоже, она пригодится ему в ближайшее время, чтобы унять горечь разочарования от первого проигрыша.
Музыка нарастала, она гремела из всех динамиков. На сцену вышли две танцовщицы и стали извиваться, сексуально дотрагиваясь друг до друга и призывно смотря в зал. Одна из них подошла к столику Дженсена и, оттопырив задницу вверх, проползла грудью по столешнице, потом поднялась плавным движением вверх и опираясь на руки, стала делать круговые движения телом, облизывая губы языком. Она провела ладонью по щеке Дженсена, спустилась по шее и ухватив за ворот футболки притянула его ближе. Ее глаза лихорадочно блестели и Дженсен понял, что это неспроста, она явно была на коксе. Он холодно смотрел на нее, но танцовщице было все равно, она продолжала извиваться перед ним, практически касаясь своими губами его, но все же не переходя границу. Приятели Джареда одобрительно засвистели и захлопали, а девушка, плотоядно улыбнувшись, вдруг резко отпрянула от Дженсена, развернулась и виляя бедрами вернулась на сцену к своей партнерше и впилась ей в губы страстным поцелуем. Разгоряченный зал взорвался нечеловеческим, звериным воем. Все происходящее вокруг походило на грязную вакханалию.
Дженсен фыркнул, глотнул виски, и посмотрел на Джареда. Тот как оказалось, развернулся в его сторону и пристально смотрел из-под упавшей на глаза челки, не обращая внимания на свою подружку, которая тянула его за плечи к себе. Дженсен отсалютовал ему стаканом. Губы Джареда дрогнули в усмешке, он вновь повернулся к девушке и прижался своим ртом к ее, заваливая ее на пол, практически под ноги Дженсена. А тот, увидев это представление, которое похоже было разыграно специально для него, осушил свой стакан залпом.
Он попросил принести ему сразу бутылку виски, потому что ему надоело выжидать своей очереди при заказе очередной порции. Он снова напивался, целенаправленно и методично. Он мог бы уехать из клуба уже десятки раз, но мазохистское желание продолжать смотреть, как Джаред развлекается у него на глазах со своей малолеткой, уничтожало и разносило на куски каждое предложение разума покинуть это место. А потом ему уже стало все равно. В крови плескалось такое количество алкоголя, что он плохо соображал, где он и что делает. Все смешалось в какой-то дикий калейдоскоп из звуков, запахов и прикосновений.
Находясь на танцполе, Джаред наблюдал, как Дженсен пошатываясь, с трудом поднялся из-за стола, опрокидывая недопитую бутылку, но даже не замечая этого. Он покачнулся, делая шаг, запнулся ногой о ножку стола и последнее, что увидел Джаред, как руки Дженсена взметнулись вверх, а сам он рухнул как подкошенный на пол. Недолго думая, он отцепил от себя надоевшую и навязчивую до оскомины Кристен, которая в танце обвивала его шею руками, прилипнув к нему как пиявка, и рванул туда, где лежал Дженсен. Джаред склонился над ним, прислушиваясь. Дженсен рвано дышал, и был в полной отключке.
Джаред подхватил его подмышки и попробовал поднять, но Дженсен, находясь в бессознательном состоянии, был тяжелым. Джаред выругался про себя, обхватил его поудобнее и сделал еще одну попытку. На этот раз ему это удалось, Дженсен оказался на ногах и Джаред смог усадить его обратно на стул, придерживая обеими руками.
- Дженсен! – позвал он его, осторожно тряся за плечи. – Дженсен! – он похлопал его по щекам, стараясь привести в чувства. Дженсен что-то промычал, пытаясь отмахнуться от него. – Дженсен, держись за меня, я выведу тебя на улицу. Давай, помоги мне! – Джаред закинул его руку к себе за шею, обхватил крепко за талию и рывком встал. Дженсен повис на нем, вцепившись в его плечо пальцами, что было хоть каким-то знаком, что он в сознании, пусть в спутанном, но все же.
Джаред двинулся со своей ношей сквозь толпу танцующих, их безжалостно толкали со всех сторон, шипели и кричали ругательства в спину. Но единственное, чего он ужасно боялся, что они с Дженсеном могли завалиться под ноги этой разгоряченной и уже плохо соображающей толпы. Они пробились к неоновому коридору, который вел к выходу из клуба и не был многолюдным, и там уже смогли двигаться проще и свободнее.
Джаред поудобнее перехватил Дженсена, который начал сползать из его рук.
- Дженсен! Черт, Дженсен, только не вырубайся сейчас! – взмолился Джаред, с силой встряхивая его. И в ту же секунду его припечатали спиной к стене.
- Тише, тише, детка, - хриплый голос Дженсена прозвучал почти у самого уха и его горячее дыхание опалило его шею. Джаред попробовал его оттолкнуть, но тот лишь неистовее прижался к нему, буквально вдавив свое тело в его. Джаред чувствовал, как Дженсена колотило крупной дрожью и понимал, что так проявляется действие алкоголя, которым тот был накачан до предела. Дженсен уловил, что сопротивление стало не таким активным и постепенно затихло. Он немного отстранился и смотрел затуманенным взглядом на парня, положив ладони по обе стороны от его головы.
- Дженсен, тебе надо домой, - проговорил Джаред, справившись со своим дыханием. – Скажи мне адрес, я вызову тебе такси.
- Позже, все позже, - он блуждал пьяным взглядом по лицу Джареда и тому опять стало душно и бросило в жар от этой такой неправильной, недопустимой близости, которая, наперекор разуму, волновала, выбивая почву из-под ног. Дженсен осторожно провел большим пальцем по его нижней губе, оттягивая ее вниз. Джаред дернулся, словно его прошиб высоковольтный разряд, от того миллиарда мурашек, что пронеслись по его коже, оставляя на ней опаленные следы, и Дженсен опять навалился на него всем своим телом, не давая шелохнуться. – Тшшшшш, - прошипел он, дыша ему в рот терпким алкогольным перегаром, который не отталкивал, а почему-то возбуждал еще сильнее. – Я хочу попробовать тебя, - теперь уже языком он провел по его губе, - совсем чуть-чуть, - добавил он, набрасываясь на рот Джареда. Он не дал ему даже шанса на сопротивление, проникая мгновенно языком между его губ, врываясь в него безжалостно, с жадным напором, сминая, раздавливая, беря в плен, и заставляя ответить! Он не целовал, он брал его рот, алчно и голодно, трахая его языком. Джаред ощущал, как плавится все внутри, как адреналин разливается по венам шипящей горячей лавой, обжигая до костей и концентрируясь внизу живота, где ныло и дергало от возбуждения. Как же это было неправильно и правильно одновременно! Он давно уже не испытывал подобных острых эмоций! А если быть честным до конца, то чувствовал подобное лишь однажды и очень давно! И когда Дженсен прикусил его губу, то не смог сдержать своего стона, но не от боли, а от диких, чуждых эмоций, что заполнили его до краев. – Я скучал по тебе, - прошептал хрипло ему в губы Дженсен, отрываясь и пытаясь сфокусировать взгляд, что ему плохо удавалось. – А ты не приходил! Я звонил, а ты не отвечал. Я тебя искал, детка, я так долго тебя искал. – он провел дрожащей ладонью по его щеке, потом по волосам, убирая их за ухо.
- Дженсен, ты пьян, тебе надо домой, - с трудом выдавил Джаред, вновь пробуя включить свое сознание и достучаться до Дженсена, осознавая, что тот перешел границу в какой-то свой мир и разговаривал не с ним. – Скажи мне свой адрес, и я отвезу тебя домой, хорошо?! Ну же, давай! – попросил он, обнимая его за талию. Дженсен пробормотал адрес и снова отключился. Джаред подхватил его в последний момент, и теперь уже он развернул его к стене спиной, нагнулся, взваливая его на себя и потащил к выходу, на свежий воздух.
Такси подъехало достаточно быстро, а еще через полчаса они оказались у высотного здания, где располагалась квартира Дженсена. Портье на входе ни словом, ни даже взглядом не показал хоть какой-то эмоции на их появление, однако быстро и любезно подсказал Джареду на каком этаже находятся апартаменты Дженсена.
Очутившись в квартире, которую Джаред открыл электронной картой, найдя ее в кармане джинсов Дженсена, он протащил его до дивана в гостиной и, уложив, уже было собрался уходить, как вдруг Дженсен схватил его за руку и прохрипел, - Останься, прошу тебя! - Это абсолютно не входило в планы Джареда, но то отчаяние, что сквозило в этой просьбе, не могло заставить его развернуться и уйти, оставив Дженсена одного. Джаред выругался про себя в очередной раз. Он прошелся по квартире, отыскал спальню и вернувшись в гостиную, вновь подхватил Дженсена и оттащил его на кровать, расценив, что там ему будет удобнее, а он сам как раз сможет лечь на диване в гостиной.
Он уже собрался выйти из спальни, но, почему-то задержался у постели, разглядывая Дженсена, который забылся сном или снова отключился. Не понимая до конца, что делает и почему, он осторожно провел пальцами по его лбу, спустился вниз по щеке, очертил подбородок. Дженсен был красивым, его длинные ресницы подрагивали во сне, рот был полуоткрыт и из него вырывалось тяжелое дыхание. Джаред наклонился ближе и втянул его запах, который опять показался ему до боли знакомым. Что ж за наваждение такое?! Он бы однозначно запомнил его, если бы знал раньше! Такого как Дженсен невозможно забыть.
- Не уходи, - прошептал Дженсен, распахивая глаза так внезапно, что Джаред даже отшатнулся от кровати, но Дженсен держал его взглядом, приковывая, привязывая к себе. Он как будто смотрел не на него, а внутрь него, пробираясь сквозь закоулки его души к самой сердцевине. – Пожалуйста, - голос был хриплый и надрывный, ломающий любые причины к отступлению, заставляющий сердце нервно дернуться навстречу и снова сдаться.
- Хорошо, - шепнул он в ответ.
- Спасибо, - ответил Дженсен, прикрывая глаза. И стоило Джареду опуститься с ним рядом на постель, как он прижался к нему своим телом, от которого даже через одежду исходил такой жар, что Джареду сразу же стало душно. Напряжение прошивало его тело раскаленными нитями, но когда он услышал мерное дыхание Дженсена, то понял, что тот наконец именно уснул, а не забылся в алкогольном дурмане. Джаред сделал облегченный глубокий вдох и закрыл глаза. И вскоре незаметно для себя, тоже провалился в сон вслед за Дженсеном.
Джаред проснулся от того, что почувствовал, как что-то тяжелое навалилось на него сверху, а до его лица осторожно дотрагивались мягкими влажными губами: сначала по прикрытым векам, проводя языком по ресницам, по впалым щекам, очерчивая скулы, и, наконец, добираясь до рта, но не врываясь в него, а прикусывая нежно сначала нижнюю губу, потом верхнюю, толкаясь внутрь, пройдясь по зубам, небу, сталкиваясь с его языком, проникая еще глубже, заполняя собой весь рот, двигаясь мучительно медленно, от чего кровь вскипала в жилах, а возбуждение накатывало разрушающими цунами одна за другой. Он целовал его упоительно долго, распаляя, принуждая изнывать желанием каждую клеточку тела, доводя до исступления, заставляя терять контроль, сжигать мосты, не оставляя ничего, кроме голых ощущений. А еще Джаред боялся открыть глаза, ему не хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном.
Он чувствовал возбуждение Дженсена, твердость его члена под джинсовой тканью, и от того как он терся об него. В паху болело и распирало, и стало настолько тесно, что ему хотелось орать от того сумасшествия, что начинало закручиваться внутри. Дженсен утробно заурчал, потянув футболку Джареда вверх, оголяя его живот и гладя его по пылающей коже. Он спустился вниз, обвел пупок языком, оставляя мокрую дорожку, потер через ткань ладонью набухший член. Джаред дернулся и втянул воздух сквозь сомкнутые зубы, закусывая губу. Как же это было все неправильно! Но как это было невыносимо сладко!
- Да, детка, да, - хрипло бормотал Дженсен, расстегивая ремень на его джинсах, следом пуговицу, и потянув за змейку. Он оттянул резинку боксеров, освобождая, наконец, налившийся член из плена. Джаред глухо застонал, не понимая, что ему делать. Разум вопил, чтобы он остановил Дженсена, а сердце ныло, желая запретных и новых ощущений, желая идти дальше. – Я хочу слышать тебя, - Дженсен сомкнул руку на члене Джареда и сделал движение вниз-вверх, очерчивая налившуюся головку большим пальцем, проводя им по кругу. Его хриплый голос будоражил, запуская под кожу миллионы раскаленных иголок, заставляя кровь бурлить и кипеть, и Джаред застонал, дернул бедрами навстречу. – Даааааа, - вторил протяжно ему Дженсен, - стони для меня как я люблю, как ты умеешь, – он нагнулся и провел языком, слизывая выступившую солоноватую капельку на головке, захватывая ее ртом в жадный плен, насаживаясь ртом на член Джареда, и сжимая рукой яички. А Джаред уже не понимал на каком он находился свете, на том или на этом, он лишь чувствовал, как губы Дженсена плотно обхватывают его член, как глубоко он проникает в его горло, как отдается вибрацией во всем теле рычание Дженсена, отчего возбуждение затмевало разум, и не оставалось ничего кроме желания врываться в этот рот на всю длину, вцепившись нервными пальцами в его волосы. Джаред заорал, не в силах больше сдерживаться, и Дженсен тут же закрыл его рот поцелуем, трахая его рот языком в такт движения его руки по члену, доводя его до точки, заставляя изогнуться, заметаться по постели, и излиться ему в руку горячем семенем. – Да, вот так, так, Гейл, детка, - шептал страстно Дженсен, покрывая его мокрое лицо поцелуями. А Джареду показалось, что в ту же секунду его грудь пробили острыми копьями, которые пригвоздили его к постели намертво. Он распахнул широко глаза, вглядываясь в лицо Дженсена, как будто видя его впервые. Тот улыбался ему пьяной довольной улыбкой, а взгляд его бессмысленно блуждал по Джареду и складывалось ощущение, что он смотрит сквозь него, находясь опять в каком-то своем измерении. Лунный свет падал через окно ему на лицо бликами, освещая матовым светом, то глаза, то нос, то губы, и Джареда заколотило от воспоминаний как в лихорадке.
Картинки прошлого закружились как в калейдоскопе, в жутком и холодящем осознании дежа-вю. Теперь он знал, откуда ему был знаком его запах, который буквально въелся ему в легкие. И Джареду захотелось заорать, так громко, чтобы глотку разорвало надвое от тех эмоций, что ударили в грудную клетку, что лавиной обрушились на него, сминая под себя, не давая сделать нормальный вдох. Его скручивало от потрясения, которое он испытал, осознавая, кто находится рядом с ним. Сердце рвалось из груди, билось о ребра от дикого болезненного восторга, рвалось на ошмётки от ярких, пронзительных, спутанных чувств, где радость сцепилась намертво с паникой.
Но Джаред так и не смог издать и звука, а лишь смотрел расширенными глазами на Дженсена, который вдруг уткнулся ему в плечо, засыпая, и оставляя его один на один с эмоциями, что рвались наружу. Не спрашивая, его столкнули в воспоминания, туда, где его мир дважды разваливался на части. И он, раскинув руки, стремительно понёсся вниз, на самое дно прошлого, где было так терпко, душно, сладко и больно, бесконечно больно и темно.
image

Гейл появился в его жизни внезапно, когда ему, Джареду, было четырнадцать, ворвался в нее как ураган, закружил вместе с собой, увлекая в другую жизнь, которая была раньше для Джареда недоступной, красивой картинкой со страниц журналов.
Однажды на улице, когда он играл с местными ребятами в «сокс», к нему подошел высокий, худой парень со впалыми щеками на бледном лице и пронзительным взглядом темно-карих, почти черных, угольных глаз. Он был одет во все черное – облегающие джинсы, футболка, кроссовки, но несмотря на такой непритязательный, казалось бы, вид, смотреть на него было больно и хотелось закрыть глаза, потому что он был красив, какой-то порочной, ослепительной и одновременно отталкивающей красотой. И образ настолько поразил тогда воображение Джареда, что каждый раз вспоминая Гейла, он видел вот эту картинку их первой встречи. Темный искуситель, появившийся ниоткуда. Дьявол во плоти, от взгляда на которого перехватывало дыхание и сосало под ложечкой.
На шее у незнакомца блестела серебряная цепочка с широкими звеньями, переплетающимися между собой, она была такой короткой, что лежала по самому контуру шеи, словно ошейник. Цепочку дополнял кожаный тонкий шнурок с железной подвеской овальной формы и неровными изогнутыми краями, на которой были выгравированы черные распахнутые крылья. На плече у незнакомого парня красовалась татуировка в виде пера и летящей из нее стаи птиц, на правом запястье он носил широкий кожаный браслет, уже потертый от времени. От Джареда не скрылась ни одна необычная деталь в образе этого парня, ему было одновременно любопытно и неловко его разглядывать.
Парень держал в зубах незажженную тонкую сигарету Кэптен Блэк и перемещал ее во рту то на один край, то на другой. Он был такой же худой как Джаред, и высокий, выше почти его на голову, но не такой нескладный и угловатый. Его тело полностью сформировалось и выглядело гармоничным, несмотря на рост. А глядя на его природную худобу, почему-то не создавалось ощущения, что он мог быть физически слабым или хилым, его не хотелось задеть или отпустить скользкую шутку в его адрес. А все дело было в его взгляде – колючем, холодном и тяжелом, где внутри радужки горел дьявольский обжигающий огонь. Его темные глаза, похожие на цвет перезрелой вишни, смотрели нагло и с вызовом. Черные волосы обрамляли бледное лицо, делая его еще более бледным, даже матовым. Тонкие губы исказились в усмешке, когда он посмотрел на Джареда.
- Эй! – позвал он его и вдруг улыбнулся. При этом его лицо преобразилось настолько, что казалось, сейчас перед Джаредом стоял совсем другой человек, полная противоположность первому. Его улыбка была светлой. И это было второе, что поразило Джареда. – Ты Падалеки?
- И что? - буркнул Джаред беззлобно, и скорее удивленно, смотря на него из-под челки и хмурясь. Откуда он мог знать его фамилию?
- Ну, привет, брат! – хмыкнул он, останавливаясь напротив него, расставив широко ноги и засовывая руки в задние карманы джинсов.
- Видал я таких братьев, - огрызнулся Джаред скорее по привычке, все также, уже не скрываясь, продолжая с любопытством разглядывать парня.
- Джозеф Мартинес, слыхал про такого? – спросил он, зачесывая волосы назад пятерней и прищурившись наблюдая за Джаредом.
- А должен? – спросил он, оглядываясь на стоящих приятелей, которые о чем-то перешептывались за его спиной, глядя на черноволосое неподвижное дьявольское изваяние. Джаред цыкнул на них злобно.
- А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – парень склонил голову набок. Он как будто испытывал Джареда этими непонятными вопросами, изводил напряжением, нервировал, и изучал.
- Слушайте, чего вам от меня надо?! – взорвался Джаред, который чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в крайнем смятении рядом с этим незнакомцем.
- Поговорить, - парень вдруг резко вытащил руку из кармана, сделал к нему шаг и схватил повыше локтя. Тонкие пальцы крепко обхватили руку, сжали намертво, словно заклинившими тесками, до боли, до звездочек перед глазами. Он потащил Джареда за собой.
- Аааааааа! Отпусти меня! – завопил Джаред, начиная брыкаться и вырываться, но рука державшая его даже не дрогнула, а лишь сильнее сдавила.
- Эй, ты придурок!!! – заорали им вслед приятели Джареда. – Мы сейчас полицию вызовем! Ты куда его тащишь?!!!
- Еще одно слово, мышь, и я тебя раздавлю. – он резко развернулся вместе с Джаредом на месте и уставился на Уилла, который чуть не влетел в них с разбега. – А пойдете за нами, то не поздоровится! Ничего с вашим дружком не будет! Поговорим и отпущу.
- Джаред, ори громче, если что, мы рядом. – торопливо ответил Уилл, опуская голову и не смея взглянуть в сузившиеся, потемневшие до черноты глаза этому странному непонятному парню.
- Защитничек, - оскалился тот и его глаза вспыхнули нехорошим блеском. Уилл еще больше стушевался и втянул голову в плечи, а этот дьявол захохотал и вновь потащил Джареда за собой. Они завернули в соседний переулок и остановились друг напротив друга. – Боишься меня?
- Вот еще! – фыркнул Джаред, чувствуя, как холодок бежит по его спине, а волоски на руках встают дыбом от этого пронизывающего, глубокого взгляда. Он посмотрел в сторону, пытаясь придумать пути к побегу.
- Хм, - хмыкнул тот, отпуская его руку, но лишь для того, чтобы тут же вцепиться ему в подбородок и задрать голову вверх, заставляя смотреть на себя. Он покрутил его туда-сюда, разглядывая как какую-то вещь, цокая языком, словно отмечал что-то про себя. – Итак, повторю свой вопрос, ты знаешь Джозефа Мартинеса? – он так и удерживал его за подбородок и смотрел прямо в глаза, не мигая, прищурившись. Джареду захотелось провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать вот это вот противное липкое смятение, которое разрасталось в груди.
- Да, не знаю я, - крикнул он, ударяя того по руке и пытаясь освободиться из этого удушающего тяжелого плена его взгляда.
- Он твой отец. – просто ответил парень, наблюдая внимательно за его реакцией.
- Да пошел ты! – он все же сбросил его руку со своего лица.
- Не могу, - улыбнулся он опять лучезарно и открыто, располагая руки по обе стороны от головы Джареда. – Я нашел своего брата, куда же я от него теперь денусь?
- Вы больной что ли?! – сорвался на крик Джаред, во все глаза глядя на него. Он чувствовал, как его начинает потряхивать от сильного нервного напряжения и какой-то внутренней ярости, что росла в нем как снежный ком, летящий с горы.
- Нет, здоров. – и опять простой ответ, а Джареду сбежать захотелось от него, потому что почувствовал, как крадется нечто огромное и опасное в груди, оно щиплет, дерет нестерпимо. – Меня зовут Гейл, Гейл Мартинес, и я твой родной брат. – он говорил это так просто и спокойно, даже буднично, а у Джареда внутри все переворачивалось и дышать стало нечем, и плакать хотелось, и орать громко, и уши закрыть, чтобы не слышать той правды, что сочилась со всех сторон, что лезла в его мозги, разъедая их. Он ему поверил, сразу же, без лишних вопросов. Просто смотрел в глаза и верил.
- А я Джаред, - проговорил тихо он, когда смог произнести хоть слово.
- А я знаю, - улыбнулся вновь он и в глазах тепло черное плещется. Тепло обычно светлое как солнце, а у него темное было, завораживающее, объемное, как омут. Поглощающее тепло, которое чувствуешь интуитивно, а не видишь, которому нельзя было сопротивляться, и очень хотелось дотронуться, дотянуться до его глубины, чтобы обжечься. А им хотелось именно обжечься, чтобы следы оставались на коже.
- Расскажешь? – спросил Джаред.
- Расскажу, - кивнул медленно он.
Вот так и началось их общение. Странно, непредсказуемо, внезапно, стремительно. Сделав шаг вперед, уже невозможно было повернуть назад. Гейл пришел в его жизнь, наполняя ее новым дыханием, ворвался в нее, не давая задуматься ни на секунду, и прилипая намертво к нему второй кожей.
Он рассказал Джареду о своей семье, которая три года назад стала состоять только из самого Гейла и его отца, точнее их отца, и его многочисленных подружек, что сменяли друг друга так часто, что Гейл не то что их имен, даже лиц не запоминал. Мать Гейла – Олеана Мартинес умерла. Отец был всегда властным человеком, который стремился во всем контролировать Гейла. А уж когда овдовел, то эта опека, больше похожее на болезненное недоверие, возросла в разы, отчего и привычное сопротивление Гейла стало в несколько раз сильнее, только теперь его некому было защищать. Поэтому он бунтовал, шел наперекор любому запрету или требованию отца, которое было вразрез с его мнением. А отец давил, крушил, стараясь подмять его под себя, подчинить, загнать в рамки, которые казались ему правильными. Он любил ставить себя в пример сыну, гордился своими достижениями в бизнесе, что создал себя сам, воспитал себя сильным, справедливым, правильным! Каждый раз, когда отец начинал свою любимую воспитательную тираду, Гейлу хотелось рассмеяться ему в глаза, а потом выплюнуть в лицо правду и смотреть, как шипя, испаряется его самоуверенность, напыщенность и гордыня.
Но он продолжал бережно хранить тайну, которую рассказала ему мать, когда поняла, что ей остается совсем немного на этом свете. Это она назвала ему имя Шерри Падалеки, девушки, которая работала горничной у них в доме, и которая не смогла сопротивляться натиску беспринципного Джозефа. Он воспользовался ее достаточно юным возрастом и соблазнил. А когда узнал, что она ждет ребенка, то без сожаления выкинул ее на улицу. Олеана узнала о беременности бывшей горничной случайно. Как-то однажды спустилась поздно вечером на кухню, чтобы попить воды, и услышала разговор кухарки со своим мужем. Женщина плакала, и причитала, спрашивая у мужчины, что же теперь делать несчастной Шерри одной и с животом, что уж лучше избавиться от ребенка, чем растить в нищете.
У Олеаны тогда сжалось сердце. Она всегда мечтала иметь много детей, чтобы дом был наполнен радостным детским беззаботным смехом и гомоном. И она свято верила, что именно так и будет, пока Джозеф ухаживал за ней, и потом, когда они поженились. Все было так красиво и многообещающе с его стороны, до того момента, пока она не потеряла первенца и не переписала на него компанию своих родителей, которая досталась ей по наследству. Она тогда принимала сильные транквилизаторы после выкидыша и плохо соображала, что делала. А Джозеф настоял, чтобы она оставалась дома и перестала заниматься работой, хотя она так обожала ее. Он говорил, что позаботится о ней и компании, что ей пора думать лишь об их семье и потеря ребенка лишнее тому доказательство. Она ему поверила и подарила свой семейный бизнес. И только тогда узнала, что был за человек ее муж. Маска спала так внезапно, обнажая черствого, холодного, болезненно уязвимого и жестокого мужчину, который был ей незнаком и чужд. И это было страшное пробуждение. Она хотела уйти, но осталась, потому что узнала, что потерявшийся ангел решил вернуться к ней и она не могла предать его, ее мальчика. Гейл. Единственный сын, ее отрада, ее любовь. Она была сумасшедшей матерью, готовая разодрать любого, и в первую очередь собственного мужа, если ей не нравился даже взгляд, брошенный в сторону ее ребенка. Да, это был только ее ребенок, ее сын! Не его! Он его просто не заслуживал! Но природа все же посмеялась над Олеаной, потому что Гейл характером походил на отца. Яростный, с внутренним огнем, непоколебимый в своих желаниях – в нем чувствовалась разрушительная сила, как и в Джозефе. Лишь одно отличало его от отца – Гейл, несмотря на свою порывистость и твердость, был очень чувствительным, эмоциональным и трогательным, в чем-то даже уязвимым. Несочетаемое сочетание. Олеана умирала от счастья, когда его руки обнимали ее за шею, губы утыкались в щеку, и он прижимался к ней всем своим худеньким телом, ища ее ласку, судорожно впитывая ее, а потом срывался и убегал за новыми победами.
Она больше так ни разу и не забеременела, ее мечта о шумном счастливом доме так и осталась мечтой и ей было больно наблюдать за тем, что Гейл рос в одиночестве, что у него не было рядом никакой родной души, с кем можно было бы подурачиться, побегать в их большом саду, а ночью, спрятавшись под одним одеялом, придумывать все возможные истории и страшилки. Поэтому, когда она услышала те страшные размышления кухарки, что для бедной девушки лучше было бы избавиться от ребенка, она поняла, что сделает все возможное, чтобы не допустить этого. Она нашла Шерри в центре помощи будущим матерям без определенного места жительства, передала ей объемный пухлый пакет с деньгами и заставила поклясться, что та сохранит жизнь своему ребенку и вырастит его. Она ушла из центра только тогда, когда перепуганная девушка со слезами на глазах пообещала, что выполнит ее пожелание. Нет, она тогда сделала это не ради Шерри, она сделала это ради Гейла!
А через полгода на ее имя был передан конверт, в котором была одна единственная фотография с новорожденным ребенком. На обороте была надпись: «Спасибо! Джаред и Шерри Падалеки». Олеана достала тогда альбом с фотографиями маленького Гейла, нашла ту, что была сделана в роддоме при выписке. Да, они были похожи, очень похожи, эти два мальчика, две родные частички, разделенные судьбой. Но она, Олеана, сделала все, чтобы они жили, а значит теперь они связаны. И теперь ее мальчик никогда не будет один на этом свете, потому что у него есть брат. Она бережно вложила присланную фотографию в альбом и убрала его, чтобы достать через одиннадцать лет.
Олеана решилась рассказать обо всем Гейлу после полученных очередных результатов анализов и хладнокровного финального вердикта врачей. Обрадовался ли он ее рассказу из прошлого? Да он чуть с ума не сошел от восторга! У него был брат! Его кровь, его плоть, его часть! Сначала он злился на мать, что та не сказала ему об этом раньше, потом он понял, что ей просто нечего было рассказывать, так как она не знала, где искать Шерри и ее сына. Да, она помогла ей деньгами, когда нашла в приюте, и это был последний раз, когда они виделись. Его мать наводила справки, но все следы терялись за порогом роддома и после нескольких неудачных и ошибочных попыток, она забросила поиски, но продолжая верить и молиться, что с ними все хорошо.
Ей даже не пришлось просить Гейла, чтобы теперь он постарался отыскать своего брата. Она видела, как загорелись его глаза от этой новости, и ей стало спокойно и хорошо от мысли, что она сделала все правильно.
Эта тайна помогала Гейлу выживать в постоянных стычках с отцом, который после смерти Олеаны окончательно слетел с катушек в желании порабощать и властвовать над сыном, потому что теперь некому было вставать между ними. А Гейл прятал эту тайну у себя в сердце, лелеял ее и ждал подходящего момента, когда сможет начать поиски.
Он осознал то, что красив, когда ему было лет десять. На каком-то мероприятии, которое ежегодно устраивала компания Мартинес для своих партнеров, Гейла заметил один из дизайнеров одежды и пригласил мальчишку на показ мод своей новой, разработанной, детской линейки одежды. Гейл сидел с матерью на первом ряду и во все глаза смотрел на подиум и вышагивающих на ней детей и подростков. Он восхищался музыкой, ярким светом от прожекторов, которые выхватывали моделей и провожали их до конца подиума, погружая потом в темноту и переключаясь на вновь появившегося в начале дорожки. Его завораживала атмосфера, красивые люди, которые также как и он, сидели вдоль подиума и наблюдали за показом, хлопали одобрительно в ладоши. Позже он узнает, что все они так или иначе принадлежат к индустрии моды, фотографии, миру дизайна и стиля. А тогда он разглядывал их и не находил изъянов, они казались ему совершенствами. И Гейл почувствовал себе тоже красивым, раз сидел с ними рядом, и они смотрели на него как на равного, и улыбались очаровательными улыбками.
После показа их с мамой пригласили за кулисы, и он оказался по другую сторону красоты. Здесь было много суеты, нервозности, шума, но и эта атмосфера очаровала его не меньше, чем та, нарочито красивая и торжественная! Он купался в своих новых ощущениях и ему захотелось стать их частью, прикасаться к этой красоте, испытывать эти потрясающие эмоции, что сейчас разносили его внутри на части.
Мама тогда ему сказала, что мужчина, который пригласил их на показ, хочет попробовать снять Гейла в фотосессии для каталога продукции, потому что у него необычная внешность, а для его стиля одежды он подходил как никто другой. Дерзкий, холодный, противоречивый, яркий, так он говорил о нем и Гейлу это понравилось. Бунтарь! Да, он им был.
Так начался новый виток его жизни – фотосессии и подиум, сначала детский, потом взрослый. Когда отец узнал, куда пригласили его сына, он орал так, что стекла дрожали в доме. Гейл тогда испугался, что он может ударить маму, потому что тот скакал вокруг нее с пеной у рта, размахивая руками, а глаза его были налиты кровью от возмущения и гнева, что сын самого Джозефа Мартинеса будет ходить по подиуму и вилять задницей как последняя дешевка! Гейл не помнил, что тогда ему ответила мама, но ее голос спокойный, тихий и стальной противостоял отцу похлеще любого тайфуна. Она умела говорить так, что отец сникал, обжигаясь о ее ледяной тон, и уходил прочь, бормоча проклятия сквозь сомкнутые зубы.
Гейл откладывал заработанные деньги с каждого показа на счет, что открыла для него мать. Тогда он не знал почему это делал, ведь он мог их потратить на все, что хотел. Например, самостоятельно купить тот самокат, на который каждый раз засматривался, когда они проезжали по городу мимо магазина спорттоваров. У многих его одноклассников были навороченные самокаты и скейтборды, велосипеды, и они катались на них во дворе школы, показывая различные трюки. А его отец не разрешал, потому что считал это бесполезной тратой денег, аргументируя тем, что Гейл такой неуклюжий, что обязательно свернет себе шею. Поэтому позже, когда он узнал тайну о своем брате, понял, что все было неслучайно, что там наверху звезды сошлись так, чтобы, когда пришло время, у него была возможность искать брата. А детектив, надо сказать, стоил денег и не маленьких.
Гейл нашел не только себе брата, он сделал Джареда настоящим, завершенным, заполненным. До его появления в своей жизни, Джареду казалось, что ему все время чего-то не хватало, как будто он постоянно находился в ожидании. И там, в переулке, когда Гейл сказал, что он его брат, он почувствовал, что теперь он – целый! Все кусочки паззла встали на свои места, образуясь в единую картину. Вот почему он ему поверил, он просто его почувствовал, всем своим сердцем, всей душой. Он просто его ждал все это время!
А Гейл продолжал проникать в его жизнь, настойчиво пробирался, отбирая кусочек за кусочком. Он брал его на свои показы и Джаред с замиранием сердца смотрел на окружающее его великолепие, впитывая всей кожей, чтобы потом вернутся домой и взахлеб рассказывать своей матери о совсем другом мире. Гейл водил его в кино, на театральные постановки, на выставки, а еще, он учил его рисовать. И это было настоящее волшебство. По началу Джаред только наблюдал как на чистом листе вдруг появлялись линии, нанесенные свободной рукой Гейла, мазки, и как они преображались в непонятные абстрактные картины, наполненные до краев эмоциями и состоянием Гейла на тот момент. Если он приходил к нему после ссоры с отцом, то его картины обязательно пылали красными и бордовыми красками, как и его гнев внутри. Если у него было хорошее эмоционально приподнятое состояние, то и картины его были воздушными, светлыми, практически прозрачными. Джаред любил смотреть как его брат рисовал, а потом стал пробовать сам и у него получалось. И это было еще одним доказательством их родства и связи. Увидев его первые попытки в рисовании, Гейл стал обучать его различным техникам, рассказывал об искусстве и его направлениях. Гейл тогда учился на архитектора. Он погружал Джареда в новые миры, раздвигал границы этих миров. А самое главное, он учил его чувствовать, замечать оттенки, ощущать эмоции и открываться им навстречу. Он учил дышать его по-другому, видеть другое. Гейл стал его проводником. Он учил его любить, и сам учился через него открывать свое сердце и душу.
Гейл умел и несомненно обладал даром вызывать нужные ему эмоции у людей. И Джаред убедился в этом, когда однажды, задержавшись в школе, обнаружил брата в компании своей мамы. Они сидели вдвоем на старом продавленном диване, склонившись друг к другу головами и что-то разглядывали. Шерри, которая была достаточно замкнутым человеком, вдруг совершенно преобразилась в присутствии Гейла. Она, не стесняясь и не опуская головы, улыбалась ему при общении. Джаред тогда застыл в дверях, не веря своим глазам и тому, что они видели. Его, всегда хмурая и немногословная мать, о чем-то взахлеб рассказывала Гейлу. Оказалось, что они смотрели их потрепанный старый семейный альбом с фотографиями.
- Джаред, представляешь, у нас есть точно такая же фотография, - обратился к нему Гейл, даже не повернувшись, но почувствовав его присутствие, и показывая через плечо замятую по углам черно-белую фотографию, на которой карапуз Джаред сладко спал, завернутый в легкое одеяло. Ему было тогда несколько дней отроду.
- Я отправила копию тогда твоей матери, - кивнула Шерри, - как знак моей благодарности. Она была чудесной женщиной.
- Я знаю, - тяжело вздохнул Гейл, его рука дрогнула, возвращая фотографию женщине.
Они виделись очень часто, практически каждый день, и это стало настолько обыденным, что любое нарушение уже ставшего привычным течения жизни, выбивало у Джареда почву из-под ног, он ходил словно в воду опущенный и не находил себе места, ощущая серую безмолвную пустоту внутри себя без брата. А когда Гейл появлялся на пороге их маленькой квартирки, то казалось, что он наполнял собой все свободное пространство, и вместе с ним мир вновь раскрашивался разноцветными красками, в него возвращались яркие звуки, движение и запахи.
Их дни рождения были рядом, у Джареда на девятнадцать дней позже, но в том же месяце и это тоже было для него своеобразным знаком их родства. Он вообще взял себе в привычку постоянно отмечать про себя вот такие знаковые моменты, как будто они еще больше связывали его с братом, подтверждая ему самому их похожесть.
А потом было совершеннолетие Гейла, после которого изменилось многое. Гейл вдруг стал другим. Не сразу, но перемены, происходящие в нем, ощущались на физическом уровне, и Джаред с ужасом и болью чувствовал, что теряет его, что он ускользает от него, как песок сквозь пальцы, и он не успевает удержать его. Они продолжали общаться также часто, но чувство, что Гейл больше не принадлежит ему всецело как раньше, что кто-то крадет его у него, запустив необратимый процесс, отбирает по маленькой частичке каждый день, каждую минуту, не давало Джареду покоя. Их общение окрашивалось горьким послевкусием и отчаянием. Джаред с тоской видел, как Гейл бывало погружался в себя во время их разговоров или обсуждения чего-то, на его губах появлялась задумчивая улыбка, и становилось очевидным, что думал он в тот момент о ком-то, кто был ему дорог. А Джареда колола ревность, она вонзалась миллионами раскаленных стрел ему под кожу, отравляя ядом, что был нанесен на их наконечники. А еще он безумно злился! Нет, не на Гейла, а на ту, кто посмела предъявить свои права на него. Он бы убил ту суку собственными руками, раздавил, уничтожил, если бы встретил!
На свое шестнадцатилетие Джаред попросил у Гейла разрешения собраться со своими друзьями у того в квартире, которую он начал недавно снимать. Джаред помнил утро пятницы, он как раз собирался в школу, когда на пороге внезапно возник Гейл.
- Привет, братишка! – весело проговорил он, проходя в комнату и обнимая его. – С днем рождения!
- Привет! Спасибо! Я думал, ты заглянешь вечером на вечеринку и останешься с нами. – Джаред похлопал его по спине.
- Не хочу мешать вам развлекаться, - он подмигнул ему, потрепав по волосам. – Девочки будут, надеюсь?
- Будут, - буркнул разочарованно Джаред, отворачиваясь. Он надеялся, что хотя бы в этот день что-то изменится и он, наконец, сможет с гордостью представить всем своим друзьям своего родного брата. Он мечтал рассказать всем свою тайну, но, дав однажды слово Гейлу, не смел его нарушить. А ему так хотелось поделиться с другими тем, какой его брат человек, как он умеет рисовать, как много он знает и чему его научил! Они бы все завидовали его красоте, смотрели на него с неприкрытым восхищением и забывали бы как дышать, а он бы наблюдал за их эмоциями, пожирал их, осознавая свое единоличное право на него!
- У меня есть для тебя подарок, - Гейл подошел к нему сзади. – Не дергайся! – его руки коснулись его шеи спереди, и Джаред почувствовал, как скользнуло по впадинке между ключицами что-то прохладное и спустилось чуть ниже, замерев на уровне сердца. Он протянул руку, пощупал нечто похожее на овал, на плотном кожаном шнурке. Гейл обошел его и встал перед ним, зажав в руке свой медальон. – Я сделал тебе такой же. – проговорил он. – Добавил такую же гравировку «Два крыла, не одно». – он улыбнулся. – У меня было одно крыло, пока я не узнал о тебе, Джаред! Ты – самое лучшее, чистое, что есть в моей жизни. Никогда не сомневайся в этом! Ты – мой брат и никто не может отнять этого! Никогда!
- Гейл, - Джаред хотел еще что-то добавить, но его голос задрожал. Эмоции захватили его, закружили, сдавили горло, не давая сказать и слова. Да и разве надо было что-то отвечать?!
- У меня есть еще один подарок, но я его тебе вручу попозже, нужно еще уладить некоторые юридические формальности. – Гейл поднял руку и запустил всю пятерню в волосы Джареда, пропустил пряди сквозь пальцы, и вздохнул как-то грустно. – И это малое, что я могу для тебя сделать, братишка.
- О чем ты?
- Все, потом, - покачал головой Гейл и хитро улыбнулся, - тебе понравится, я обещаю.
- Не сомневаюсь! Ты умеешь удивлять.
- Во сколько у тебя вечеринка? – перевел разговор на другую тему Гейл, отходя к окну и закуривая. Сладкий запах от сигареты после первой затяжки поплыл медленно по комнате, Джаред втянул его полной грудью.
- Мы собираемся в восемь вечера.
- Хорошо, - кивнул Гейл, - у меня небольшая просьба – освободите квартиру до часа ночи, договорились?
- Подружку приведешь? – хмыкнул Джаред.
- А ты догадливый, - он толкнул его кулаком в плечо. – Не хочу ее смущать!
- Так и знал, что у тебя кто-то появился, - глаза Джареда сверкнули обидой. Он не хотел ее показывать, но она опять рвалась наружу помимо его воли.
- Я большой мальчик, - развел Гейл руками в стороны. – Когда-нибудь ты узнаешь, что такое любить, Джаред, - он притянул его к себе, - и я желаю тебе прочувствовать каждой своей клеточкой кожи это состояние!
image

Вечеринка тогда удалась на славу! Они пили пиво, слушали музыку, танцевали, смеялись и шутили. Девочки, которые были приглашены на день рождения Джареда, выглядели сногсшибательно. Кажется, тогда он впервые отметил, что они выросли и из неуклюжих гадких утят начали превращаться в прекрасных лебедят. Музыка грохотала из динамиков, кто-то уже разделился на парочки и обжимались, не стесняясь остальных, на большом диване в гостиной. Джаред облокотился о стол, обнимая одной рукой Кэрел, а другой потягивая пиво из бутылки. Девушка несмело жалась к нему грудью, которая была небольшая и упругая, ее руки лежали на поясе Джареда, а его бедро находилось между ее стройных ножек. Кэрел уткнулась ему в шею носом и жарко сопела. Джареду несомненно было приятно, но он бы отдал многое, чтобы сейчас в квартиру зашел Гейл и увидел его в этой недвусмысленной ситуации, чтобы она его задела, чтобы он осознал, что у него тоже в жизни может быть кто-то еще, помимо него. Джаред тряхнул головой, отгоняя непрошенные и такие гнусные мысли и сосредотачивая вновь свое внимание на Кэрел, которая скользила осторожно ладошкой по его груди. Интересно, а какая девушка у Гейла?! Наверняка, кто-нибудь из этих прозрачных, вечно голодных моделей! Они постоянно пялятся на него за кулисами подиума и чуть ли не слюной исходят.
- Джаред, - протянула плаксиво Кэр, дергая его за футболку, и надула обиженно губки, - ты совсем на меня внимания не обращаешь! О чем ты думаешь?
- Конечно же о тебе, - воскликнул Джаред и чмокнул ее быстро в губы. И девушка мгновенно заулыбалась.
Он еле-еле выпроводил изрядно подвыпивших друзей за полночь и стал быстро наводить порядок, чтобы успеть до прихода Гейла и его подружки. Он почти уже закончил уборку, как услышал громкие голоса за дверью и смех, а потом звук ключа в замке входной двери. Черт! Джаред метнулся к выключателю, нажал и квартира тут же погрузилась в темноту, а сам он в последний момент нырнул за диван и замер, затаив дыхание. Как же неловко получилось! Он же обещал Гейлу, что в доме никого не будет!
Дверь распахнулась, и он услышал сбивчивый шепот, шорох одежды, возню, влажные причмокивания, прерывистое дыхание и всхлипывания. Джаред тяжело сглотнул, понимая, что более неподходящего времени для своего обнаружения представить сложно.
- Джей, Джей, подожди, не спеши, - услышал он глухой срывающийся голос Гейла, который оборвался протяжным стоном.
- Не могу, ты сводишь меня с ума, - вторил ему таким же жарким шепотом низкий хриплый голос. Джаред закрыл себе рот рукой, он хлопал глазами в темноте и не мог поверить тому, что слышал. Гейл был с мужчиной. И опять наступила тишина, прерываемая лишь страстными вздохами и рычанием, которые раскаляли атмосферу до самого высокого градуса, что даже Джареду, прячущемуся за диваном, стало жарко и душно, он вспотел от напряжения и по его виску сбежала противная холодная капелька пота.
- Пойдешь в душ? – спросили отрывисто и хрипло и от этого тембра у Джареда вдруг завибрировала каждая клеточка на теле. Он вытянулся в струнку, прислушиваясь к голосу.
- Нет, буду ждать тебя в спальне. И поторопись, чтобы я не заснул, а то мы сегодня знатно перебрали, - Гейл рассмеялся пьяно, громко и так счастливо! Джаред четко уловил его эмоции в этом раскатистом безудержном смехе, прочитал, как раскрытую книгу.
Он услышал, как хлопнула дверь в ванную и полилась вода, как Гейл, натыкаясь в темноте на предметы мебели и матерясь при этом отборными словами, заплетающимся шагом прошел через гостиную и скрылся в спальне. Джаред благоразумно оставался в своем укрытии еще какое-то время.
В какой-то момент он решил, что пора убираться из квартиры, и только он поднялся из своего укрытия, обогнул диван и сделал несколько шагов в направлении выхода, как дверь ванной комнаты открылась и он увидел силуэт крепкого мужчины в проеме двери. В ванной горел лишь тусклый свет в душевой кабинке, поэтому лица его он не видел. Джаред замер на месте, молча уставившись на темную фигуру и не зная, что делать дальше. Он стоял и наблюдал, как мужчина надвигается на него осторожной неспешной походкой, даже можно было сказать, что он не шел, а крался.
- Решил начать все же здесь? – спросил он, приближая к Джареду свое лицо и тот уловил сильный терпкий запах алкоголя. Он хотел было сказать, что мужчина ошибся, но ему не дали этого сделать. Сильная рука скользнула по его шее к затылку, пальцы сжали его волосы, ощутимо и даже болезненно, Джаред не сдержался и зашипел, выставляя руки вперед и упираясь в твердую грудь, под ладонями заиграли напряженные мускулы. А мужчина, казалось не заметил этого, он резко привлек его к себе и впечатался жарким и бесстыжем поцелуем в его рот. Джареда подкинуло от неожиданности. Он попытался дернуть головой, но его затылок крепко был зафиксирован раскрытой ладонью. Им завладела ледяная паника ужаса, которая как вирус мгновенно распространилась по всему его телу, сковывая и заставляя цепенеть. Сердце как ненормальное трепыхалось в груди, в висках стучало и ломило, а самого Джареда начало трясти как в лихорадке от осознания происходящего. Между тем язык незнакомца вторгался в его рот, вылизывая его, наполняя пьянящей слюной, он прикусывал в каком-то яростном остервенении его губы, отступал и вновь нападал, сталкивался зубами с его и целовал, целовал, целовал. И в какой-то момент Джаред понял, что уже не сопротивляется этому наглому натиску, что его губы движутся в таком же яростном порыве на встречу, что его язык также без стеснения трется о другой язык и что в животе вдруг встрепыхнулись бабочки, в которых он никогда не верил, забили своими нежными крылышками, защекотали по стенкам тонкими цепкими лапками. У него закружилась голова от того яркого фейерверка эмоций, что взорвался в нем. По всему телу прошла неконтролируемая сладкая судорога, сердце взвилось к горлу, перекрывая кислород, а ноги стали ватными.
Его никогда и никто так не целовал! Все эти обжимания с одноклассницами в коридорах и поцелуи, лишенные вот этого обжигающего порыва, были не в счет! Его никто и никогда не целовал вот так, по серьезному, по взрослом, поглощая, не давая опомниться, разжигая внутри нечто лавинообразное, разрушающее, чему невозможно было сопротивляться, отчего внизу живота все стягивало в узел и ныло и требовало разрядки. Не осознавая, что делает, Джаред качнул бедрами вперед, ударяясь пахом в мужчину и застонал, почувствовав, как сильная рука сжала его возбужденный член через ткань спортивных брюк. Он понимал, что совершает нечто неправильное, может даже грязное, но ничего не мог с собой поделать, ему до боли во всем теле хотелось, чтобы до него дотронулись и прекратили ту агонию, что сотрясала его. Мужчина тяжело дышал, вжимал его худое тело в свое, впивался губами в шею, прикусывая кожу и продолжал гладить его по члену через ткань. Джаред терся о его руку, закрыв глаза, вжавшись лицом в его сильное плечо и вдыхая дурманящий аромат его парфюма, который смешивался с тонким запахом мятного геля для душа и самим запахом мужчины. И этот адский коктейль опьянял, заставлял терять голову, он кружил и уносил за собой в абсолютно новый мир ощущений. Рука сжала порывисто его плоть и Джаред, протяжно застонав, бурно кончил. Впервые от прикосновений рук другого человека, а не своих собственных. Его вселенная не просто покачнулась от этих впечатлений, она взорвалась и распалась на миллиард осколков, которые падали и впивались острыми раскаленными краями в кожу, заставляя очнуться и посмотреть в глаза реальности. Джаред отшатнулся от мужчины, врезался сзади в диван и повалился на него, тяжело дыша, ошалело вглядываясь в лицо, пытаясь рассмотреть его, но все было тщетно, в комнате было слишком темно. Трусы и штаны были мокрыми и липкими, что вызывало чувство жуткого раздражения и неловкости. Мужчина двинулся к нему, нагнулся близко, поставив одну ногу на диван, и тут легкий порыв ветра из распахнутого окна шевельнул на доли секунд занавеску и лунный свет заглянул в комнату, попадая на лицо незнакомца бликом, осветив лишь один глаз и часть щеки, и продолжая прятать большую часть в тени. Но и этого было достаточно, чтобы этот взгляд обжег Джареда и заставил дыхание вновь сбиться, потому что в этом взгляде горело такое яростное желание, что горло перехватило спазмом. А еще он успел разглядеть россыпь веснушек и ему нестерпимо захотелось дотронуться до них языком. Джаред вспыхнул как свеча от своих мыслей и мгновенного смятения, он резко толкнул мужчину в грудь и тот повалился на диван. Воспользовавшись этой паузой, Джаред молниеносно вскочил с дивана и кинулся к двери. Его никто не пытался остановить или преследовать, но Джаред выдохнул только тогда, когда оказался в лифте.
Он уставился на себя в лифтовое зеркало, на свои расширенные глаза, которые горели возбужденным блеском, на свои припухшие губы с небольшим кровоподтеком от укуса. Он смотрел на себя и не узнавал. Джаред чувствовал, как внутри него все вибрировало и пылало, но не от стыда, а от дикого возбуждения и такого яркого, никогда до этой минуты не испытываемого удовольствия! Ему безумно понравился этот безудержный напор, властность, подавляющая страсть, которая исходила от этого неизвестного мужчины, чье лицо скрывала темнота комнаты, делая его еще более загадочным и привлекательным. А потом возбуждение сменилось паникой и нахлынувшим страхом, что теперь уже никогда не будет так, как раньше, что он уже никогда не будет тем, кем был до этого поцелуя и прикосновения. Поцелуя, который перевернул его мир с ног на голову, который раскрошил на мелкие крошки и превратил в ничто все, кем он был до него, что знал о себе. За какие-то несколько минут, вырванные случаем у судьбы, решилось так бесконечно много.
Джаред застонал, упираясь лбом в зеркало, сжимая руку в кулак и ударяя ею о стену. Прежний мир разваливался у него на глазах, несся со скоростью света в неизвестное, однако, единственное, что он знал на тот момент наверняка, так это то, что он ни за что не будет узнавать у Гейла как звали того мужчину…и что он никогда не сможет его забыть.
Голова Джареда кружилась от этих всех воспоминаний, которые вдруг стали такими яркими, как будто не было всех прошедших лет.
Думал ли он об этом незнакомце после? О, да! Возвращался ли мысленно в темноту квартиры брата? Еще раз Да! Представлял ли его с Гейлом? Миллион раз ДА!!! И в душе становилось пусто и хотелось скулить как побитому щенку, от тех чувств и мыслей, что наполняли ее до краев. А ещё он завидовал Гейлу и это было так....низко! Он ненавидел себя за эту зависть, что черной ядовитой гадюкой оплетала его душу, впрыскивала в нее яд, отравляя и заставляя корчиться от боли, неизбежности и тоски. Тоски по тем эмоциям, что испытал когда-то с любовником Гейла. Эмоциям, которые были новыми, ошеломляющими, которые он потом тщетно искал и не находил.
Да, Джаред трахал девушек, кончал с ними, но это было больше похоже на мастурбацию, на суррогат, на самообман. Он пробовал несколько раз знакомиться в клубах с парнями, но дальше поцелуев не заходило, внутри поднимался дикий протест и отторжение, неприятие, потому что поцелуи были не те, и запах, запах был совсем не тот.
Он до сих пор отчетливо помнил тот день, когда они с Гейлом виделись, как оказалось, в последний раз. Он был каким-то потерянным, надломленным. Его огонь, что всегда горел так ярко, превратился в едва тлеющие угли. Джаред не узнавал своего брата. Он тогда пришел к нему и с таким отчаянием рассказывал, что отец угрожает и заставляет его вернуться домой, что он постоянно ощущает чьи-то взгляды, как будто за ним следят. Невозможно было не заметить, что Гейл и правда стал каким-то дерганным, нервным, постоянно оборачивался, всматривался в лица прохожих.
А потом он пропал, не приходил, не звонил, от него не было ни единого сообщения. Джаред сходил с ума от беспокойства, ездил несколько раз к нему на квартиру, но там никто не открывал, звонил по несколько раз в день на телефон, но там неизменно отвечал бездушный автоматический голос, что аппарат абонента вне зоны действия сети. А потом, в одном из изданий желтой, скандальной прессы, он прочитал, что известный бизнесмен Джозеф Мартинес отправил своего единственного сына Гейла в психиатрическую клинику на принудительное лечение из-за его нестабильного эмоционального состояния. Этот безжалостный ублюдок продержал его там более двух месяцев.
А потом… Потом Гейла не стало… Джаред увидел репортаж об этом в новостях по телевизору, и его мир рухнул во второй раз, раздавив под тяжестью безжалостной правды, похоронив под ее обломками, разделяя его жизнь еще раз на «до» и «после» и неся с собой потерю, которую невозможно было никем и ничем заменить. Его душа, которая стала целостной, наполненной и настоящей с появлением брата в его жизни, треснула, и часть ее, почернев и погрузившись во мрак, умерла вместе с Гейлом.
Джаред осторожно выскользнул из-под руки Дженсена, который крепко спал на его груди, обхватив его тело поперек, и бесшумно покинул его квартиру. Его душили противоречивые эмоции, драли на куски и съедали безжалостно его душу, и он не знал, что делать с этой правдой. Он бежал по ночным улицам и глотал слезы, которые рвались из глаз, старые раны на сердце вскрылись и кровоточили. Мужчина, чье имя он поклялся никогда не узнавать, только что делал ему минет, целовал и называл Гейлом. Джаред остановился и завыл в голос от боли, что скрутила его пополам от этого родного, и внезапно ожившего имени. И он снова ощутил эту связь с ним, как тогда в прошлом всегда ее выискивал.
Два крыла, не одно!!! Гейл!!! Ты помнишь?! Два!!!
image

Дженсен проснулся ближе к полудню, сладко потянулся, проведя медленно рукой рядом с собой и никого там не обнаружив. Он удивленно приоткрыл глаза и просканировал пространство. Он мог поклясться, что засыпал не один. Он не помнил половины того, что произошло в клубе и как он добрался до квартиры, но то, что в его постели кто-то спал, было очевидным! А еще в спертом воздухе, пропитанным перегаром, явно чувствовался запах спермы.
Приоткрыв глаза, нахмурился, напрягая память. Хоть что-нибудь, хоть одну зацепку найти бы в своем еще дремлющем мозгу. И ничего. Помнил, как Купер всучил ему свою визитку, как наблюдал за Джаредом, который развлекался у его ног со совей белобрысой девкой. Дженсен поморщился. Вот тебе и боевой план в действии! Проиграл по всем статьям, парень-то натурал! Тогда почему к нему тянется все существо Дженсена, реагирует на него, как будто между ними есть некая невидимая связь?! И эта прическа, и овал лица, разрез глаз, а особенно улыбка, такая открытая, теплая – все такое близкое, все напоминает ему ЕГО, чье имя он не может произнести даже про себя, и собственную боль, с которой он живет вот уже пять лет. Пять долгих лет персонального ада! И нигде ее не спрятать, эту чертову боль и тоску, не утопить в виски, не запереть под замки, не скрыть под маской холодности, серьезности, расчетливости и циничности, она все равно вылезет, пробьется сквозь выстроенные стены, и напомнит о себе, и найдет свое отражение, как, например, она это сделала в нем, в Джареде. Дженсен распахнул глаза и уставился в потолок. В груди саднило, но он не хотел ничего вспоминать, не хотел даже допускать хоть малейшего кратчайшего вторжения в свою память.
Он поднялся с кровати и отправился в ванную, врубил горячую воду на полную мощность и встал под тропический душ. Клубы пара мгновенно заполнили всю кабинку, что стало тяжело дышать, но Дженсену это нравилось. Это приводило в чувства, отрезвляло. Он уперся руками в стену, и так стоял, подставляя свою спину и шею тонким струям воды, больше похожим на раскаленные иголки, которые безжалостно кололи и жгли его кожу. Потом дотянулся до мятного геля, вылил себе на ладонь и стал намыливать тело. Он любил этот запах. У НЕГО в шкафчике в ванной комнате всегда стояло два запасных флакончика. Зачем и почему, Дженсен никогда не спрашивал. А вот сейчас, окажись он с НИМ, то обязательно спросил бы, выпросил, душу бы вымотал, но узнал бы каждую его маломальскую мысль, мечту, желание, сомнение, чтобы присвоить их себе, вобрать в себя и сохранить! Он вообще мало, о чем его спрашивал, какие-то мелочи проходили мимо и не задерживались, не привлекали его внимания, не вызывали желания погружаться в них. Если бы можно было время повернуть вспять, он бы изучал все, к чему ОН прикасался, наблюдал бы за ним, впитывая кожей его движения, жесты, мимику, заучивая каждую малейшую деталь, вбивая их в свой мозг намертво. Но так устроена жизнь, что, лишь потеряв, он понял, насколько не ценил то, что у него было. Поглощал, наслаждался, брал, радовался, и не думал, что однажды некто безжалостно заберет у него ЕГО, а потом и уничтожит.
Почему он опять вспоминает ЕГО?! Зачем копается в своей памяти?! Что он хочет там найти?! Только зря изводит себя снова! Дженсен прикусил губу, руки непроизвольно сжались в кулаки, и он, не сдержавшись, ударил по кафельной стене. Костяшки пальцев тотчас засаднило, но ослепившая на мгновение резкая боль хоть немного отрезвила его. Он ударил еще раз, потом еще раз, сбивая кожу! Душевная боль начала отступать, уступая свое место другой, более реалистичной и осязаемой, физической. Дженсен посмотрел на свои дрожащие окровавленные пальцы и улыбнулся. Да, вот так, теперь все правильно.
Он вышел из ванной, прошел в гостиную. Его взгляд наткнулся на электронную карточку от входной двери. И тут в его голове яркими вспышками пронеслись картинки: вот Джаред прижал его к стене, чтобы достать карточку, и он услышал отчетливый звук электронного открывающегося замка двери. Вот Джаред дотащил его до дивана, и они практически вдвоем рухнули на него. А потом он вспомнил, что попросил его остаться и он…он остался. Это он спал в его постели!!! Дженсена прошибло с головы до ног обжигающей взрывной волной адреналина. А что потом? Что было потом?! И сколько Дженсен не напрягал свою память, но там опять был темный провал. Черт! Нужно немедленно ехать к нему и выяснить все обстоятельства прошедшей ночи! Неужели, он совершил нечто, что оттолкнет от него парня?! А как же пари? И его Мустанг?!
Он быстро собрался, запрыгнул в машину и рванул к дому Джареда. Всю дорогу он думал о том, как бы выяснить осторожно, что между ними было или не было, что спросить в первую очередь и как спросить, чтобы не спугнуть парня еще больше. А может ничего и не происходило, и он просто вырубился?! Ага, вырубился на диване, а проснулся в кровати! Черт! Как же невыносимо оставаться в неведении и ничего не помнить! Сколько раз он уже себе обещал, что этот будет последний, но потом прошлое всплывало на поверхность, продиралось наверх и его накрывало по новой, сносило голову и дробило душу вновь на куски, и он находил убежище в виски. Как долго он еще будет прятаться там, в терпком тумане? Он не хотел себе признаваться, что просто боялся сломаться еще раз, если разрешит себе вспоминать.
Дженсен припарковал свою машину на том же месте, что и в прошлый раз. В груди саднило от волнения перед предстоящей встречей. Но откладывать ее он не собирался. Он вышел из машины и приблизился к гаражу, чьи ворота были открыты. Дженсен заглянул внутрь, но никого там не увидел, зато услышал, что с верхнего этажа раздавалась музыка. Не какая-нибудь молодежная, искусственная и современная, а настоящая, живая, классическая – скрипка и фортепьяно! Он даже замер в первые секунды, не веря своим ушам. Этот мальчик удивлял его все больше и больше.
Дженсен неспешно поднялся по лестнице на этаж и остановился на последней ступени, залюбовавшись открывшимся видом. Джаред сидел к нему спиной, на полу, сложив свои длинные ноги по-турецки и устроив на них небольшой холст без подрамника, на который штрихами наносил какое-то изображение, но что именно Дженсен не мог разглядеть из-за его двигающейся руки, которая порхала над белой тканью как бабочка над цветком. На Джареде была обтягивающая тонкая черная футболка, которая натянулась на склоненной спине, и Дженсен отчетливо мог видеть выступающие лопатки, мышцы, двигающиеся в такт руке. Джинсы чуть съехали с пояса, оголяя поясницу и открывая взору две аккуратные симметричные ямочки, и от этого вида под ложечкой засосало и в животе растеклось тепло. Дженсен сделал глубокий вдох.
- Привет! – проговорил Джаред, не оборачиваясь и не отвлекаясь от своего творческого процесса. Его голос прозвучал так неожиданно, что Дженсен вздрогнул.
- Привет! – голос почему-то был хриплый, что ему пришлось откашляться, чтобы спросить, - что рисуешь?
- Воспоминание из прошлого, - ответил Джаред и пожал плечами.
- Можно мне посмотреть?
- Я только набросок сделал, - вновь пожал плечами парень.
- Мне интересно, - Дженсен, говоря это, приблизился к нему и нагнулся, чтобы рассмотреть рисунок, да так и замер, словно врос ногами в пол. Сердце трепыхнулось, сжалось, дернулось еще раз, словно пытаясь освободиться из тех тисков, что сжали его, и застыло ледышкой, а вокруг мгновенно образовался непроницаемый вакуум, и Дженсену показалось, что он оглох, такая тишина обрушилась вдруг на него, поглощая все звуки. Он пытался сказать что-то, но лишь беспомощно открывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу, и не мог издать ни звука. В глазах нестерпимо запекло, как будто туда насыпали раскаленных углей, а в горло воткнулись острые когти и стали драть его. Дженсен издал непонятный звук, больший похожий на сдавленный хрип или немощный вой раненого животного, находящегося во власти предсмертной агонии. Он мгновенно узнал тот предмет, что набросал Джаред.
- Дженсен?! – Джаред увидел, что с ним твориться и испугался. Он отбросил холст в сторону, вскочил на ноги, с горечью отметив, как Дженсен отшатнулся от него, буравя пронзительным взглядом, больше похожим на взгляд сумасшедшего.
- Что это?! – с трудом выдавил он, наконец, слова и перевел глаза в сторону холста, который перевернулся задником вверх. – Что это, черт возьми, я тебя спрашиваю?! – он подлетел к Джареду и схватил его за грудки. Дженсена трясло как в лихорадке, лицо стало мертвенно бледным, он метался взглядом по лицу Джареда, то к глазам, то к волосам, то к губам. Он схватил пятерней его за подбородок и Джаред ощутил, как сильно дрожат его пальцы, они буквально ходили ходуном.
- Дженсен, я знаю, кто такой Гейл, - проговорил тихо он, и Дженсен мгновенно отдернул руку от его лица и сделал шаг назад, отшатнулся от него, словно от прокаженного.
- Не смей! – покачал он головой, отступая.
- Дженсен, послушай же, - начал было Джаред, но тот выставил руку вперед, словно пытался защититься от него и мотал головой. Джаред подошел к картине и перевернул ее лицевой частью вверх. – Это подвеска, которую носил Гейл, на ней написано «Два крыла, не одно», - он полез рукой за шиворот и вытянул оттуда изогнутую пластину на кожаном шнурке. – А это – оригинал. Гейл подарил мне его на мой шестнадцатый день рождения как знак того, что мы как эти два крыла и не можем существовать порознь. – он видел, что Дженсен с каждым его словом отступает на полшага все дальше и дальше, болезненно морщась как от ударов и продолжая мотать головой как игрушечный болванчик.
Джаред потянулся к своему рюкзаку, что лежал здесь же, около набора с черными художественными углями, достал свой портмоне, раскрыл его и вытащил оттуда потрепанную по краям небольшую черно-белую фотографию, и молча протянул ее мужчине. Дженсен смотрел на руку, протягивающую ему снимок, и никак не мог найти в себе силы, чтобы взять ее. – Посмотри, пожалуйста, - попросил Джаред и в его голосе было столько отчаянной мольбы, что Дженсен, нехотя, все же сдался. Его пальцы тряслись так, что он едва удерживал в них небольшую фотографию, на которой были изображены два молодых парня с одинаковыми прическами, и неповторимыми похожими улыбками. Их глаза горели радостью и каким-то задором, который был вызван только им двоим известной причиной. Гейл, а это был именно он, обнимал Джареда за шею, притянув к себе. Дженсен лихорадочно шарил по фотографии глазами, буквально пожирал миллиметр за миллиметром, а потом не сдержался и погладил подушечкой большого пальца по лицу Гейла, глотая комок, что подступил к горлу и прикусывая до крови изнутри щеку. У Джареда от этого мимолетного, такого трепетного ласкового жеста, внутри все скрутилось в болезненный узел. – Гейл был моим родным братом, Дженсен. – проговорил медленно он, и каждое слово давалось ему очень тяжело, он буквально заставлял себя проталкивать их сквозь свои губы, которые сводило от дикого нервного напряжения, - у нас с ним один отец, только я, к счастью, никогда его не знал. – он тяжело вздохнул. – Я тоже любил Гейла, Дженсен, очень любил. – добавил он, срываясь на хриплый шепот, чувствуя, как горло перехватило спазмом.
А Дженсен слышал его голос словно издалека, он продирался к нему через толщу мглы, раздирал плотный вакуум на части, чтобы столкнуть Дженсена в пропасть, чтобы бросить его уже истерзанную душу на съедение голодным псам, которые учуяв легкую добычу, урчали и повизгивали от предвкушения. Дженсен слышал их утробный рык, чувствовал их зловонное дыхание из пасти. Пусть уже быстрее это случится, пусть раздерут его на части. От него и так уже ничего не осталось. Это потрясение было слишком тяжелым и беспощадным! Гейл. Гейл. Гейл. Шептала боль в исступлении его имя внутри, ведь ее теперь ничего не сдерживало. Все преграды рухнули.
Дженсен сжал в кулаке фотографию, развернулся и стремительно двинулся к лестнице. Он не помнил, как очутился в машине, как завел ее и рванул с места, вычерчивая шинами широкие черные полосы на асфальте. Он не видел Джареда, который выбежал вслед за ним, не слышал, как тот звал его. Дженсену нестерпимо хотелось сбежать вновь от тех эмоций, что грызли его изнутри, от той тоски, что разъедала внутренности, от всех тех воспоминаний, что яростно лезли в его голову и громоздились друг на друга, неся за собой полный хаос и панику. Он раскрыл кулак и взглянул на фотографию, что лежала на его ладони. Нет, покачал он обреченно головой, бежать ему было больше некуда!
image

Он ворвался в квартиру, бросился в свой кабинет, к сейфу, открыл, набрав код. В прохладной глубине секретного шкафа стояла шкатулка из черного дерева, а в ней хранилось самое бесценное и сокровенное, что было у Дженсена. Шкатулка была своеобразной могилой, в которой он похоронил, а точнее спрятал свое прошлое. Он часто доставал ее, дотрагивался до гладкого дерева, прислушивался, как будто ждал какого-то отклика, но так ни разу и не открыл с того проклятого дня, а точнее утра, когда узнал о гибели Гейла. Он прикрыл на несколько секунд глаза, пытаясь усмирить сердце, которое билось в груди так сильно, словно собиралось проломить грудную клетку.
Дженсен взял двумя руками шкатулку, бережно, осторожно как будто она была сделана из тончайшего хрусталя и любое поспешное или резкое движение могло сломать хрупкие стенки. Поставил ее на стол, потом, не отрывая от нее глаз, будто она могла куда-то исчезнуть, сделал два шага назад к высокому шкафу, отворил створку и пошарив на ощупь по полке, наконец, выудил на свет бутылку с виски. У него по всей квартире были места, где его дожидались бутылки. Он сделал это специально, чтобы в любом месте в доме и в любое мгновение, как его застанет внутренний дискомфорт, он мог бы без труда отыскать свое успокоительное, которое, к его огромному сожалению, в последнее время утратило свои восхитительные качества и перестало отчего либо помогать. К коксу он возвращаться точно не хотел. Да и вообще собирался уже покончить со всеми пагубными привычками, которые утягивали на дно, а не помогали жить, которые мешали бизнесу, а потерять его было вообще последним делом, потому что слишком много в него было вложено. Он же давал себе слово, что с выпивкой покончено, и так бы оно и было, если бы не это чертово пари и не эти зелено-карие глаза, которые будоражили и взывали к прошлому и теперь Дженсен понимал почему! Он наполнил стакан. К черту все! Ему хочется напиться, и никто его не остановит.
Он стоял у стола и разглядывал шкатулку, как будто видел ее впервые, медленно поворачивал ее вокруг своей оси, гладил по выступающему контуру, обводил пальцем острые края и грани. И понимал, что не сможет ее открыть, потому что открыть означало выпустить всех своих внутренних демонов, а они только и ждут, чтобы потанцевать на его костях. Нет, он не может. Не может. Пока ехал домой, он почти убедил себя, что готов выпустить прошлое наружу и посмотреть ему в глаза, чтобы принять и смириться. Но вот он стоит рядом с ним, осталось только руку протянуть…
Прости, Гейл, прости! Я не могу! Нет!!!
Дженсен вынул из кармана фотографию, которую взял у Джареда и положил ее на черную поверхность шкатулки, прижал пальцем, словно хотел ее вжать в крышку, а потом, прихватив бутылку, вышел из кабинета.
Он сидел в своем любимом кресле перед панорамным окном и смотрел на то, как сумерки поглощали город, как зажигались в нем огни, сигнализируя о том, что день подходил к концу, как терялись в вечернем закате строгие прямые линии и точные формы, размываемые тенями. Ему нравилась эта смена суток от светлого к темному, от активного к пассивному, от ясности и четкости к полутеням и полунамекам.
Дженсен давно уже опустошил бутылку, но, как и было ожидаемо, забвения больше не наступало, наоборот, все чувства внутри, от которых он хотел убежать, усилились в пятикратном размере. Ему казалось, что его медленно поджаривали изнутри на огне, а у него не было больше сил сопротивляться, он уже желал, чтобы его превратили в пепел, только бы прекратить эту агонию. Он представлял, как ветер подхватывает серую пыль, все, что осталось от него, и уносит с собой, распыляя над землей, превращая в ничто. И это было бы таким долгожданным избавлением! Не осталось бы ничего – ни боли, ни тоски, ни воспоминаний! Лишь бескрайняя свобода и полет за ветром. К нему! Гейлу!
Дженсен посмотрел на темное небо, которое подсвечивалось огнями и прожекторами с крыш и вывесок, остановился на своем отражение в окне, потянулся за телефоном, который лежал рядом на полу. Он долго смотрел на темный экран, прикидывая, что сделать – позвонить или оставить все как есть и не трогать больше. Но ему не хотелось быть одному, до скрежета зубов не хотелось! И только один единственный человек мог показать ему путь из того тумана, в котором он сейчас блуждал, мог вытащить из того болота, в которое погружался, и не дать захлебнуться в той боли, что разрасталась внутри, мог ее развеять, и Дженсен это чувствовал, иначе бы никогда не сохранил этот номер в контактах телефона.
Он набрал номер Джареда.
image

Джаред сорвался в ту же секунду, как ответил на незнакомый номер и услышал в трубке усталый голос Дженсена. Он сказал всего лишь несколько слов, но этого было достаточно, чтобы Джаред кинулся к нему, сломя голову. Он ждал его звонка весь день, неосознанно, подсознательно, сам не отдавал себе отчета в том, почему ждал. Просто в душе жила уверенность, что он может позвонить, потому что слишком много всего открылось и им нужно было поговорить. Восторг вперемешку с дикой паникой от неизвестности – это была гремучая смесь, но именно она толкала его вперед, запирая разум на замок, и подчиняя Джареда только чувствам и эмоциям. И он мчался за ними, не разбирая и не видя дороги. Ему нужно было очутиться рядом с Дженсеном, ему нужно было поговорить, ему нужно было задать столько вопросов, получить столько ответов!
Он остановился перед дверью квартиры Дженсена, тяжело дыша и чувствуя, как паника сменяется липким страхом, а восторг отступает и на его место приходит лихорадочное нервное возбуждение. Но раз он уже здесь, то сделать шаг назад не имел права, перед собой - не имел!
Дверь была приоткрыта, значит Дженсен его ждал, и это осознание яркой волной адреналина всколыхнула и без того бурлящую кровь, не оставляя ему никакого другого выбора, как зайти внутрь.
В квартире было тихо и темно, и Джаред скорее почувствовал, чем увидел Дженсена, сидящего в кресле напротив окна.
- Если честно, то до последнего сомневался, что ты приедешь. – голос у Дженсена был глухой. – Но я тебя все равно ждал.
- Думаю, мы оба хотим знать больше, чем знаем на данный момент. – отозвался Джаред, прикрыв за собой дверь и замерев около нее, не зная, что делать дальше.
- Верно, – Дженсен не обернулся, продолжая сидеть в кресле к нему спиной. – Спрашивай!
Джаред решил, что не может разговаривать с темнотой, поэтому оттолкнулся от двери и прошел к креслу Дженсена. Приблизившись, он не мог отказать себе в маленьком удовольствии и втянул, зажмурившись и прислушиваясь к себе, знакомый запах, который подействовал на него умиротворяюще, обволакивая его ноздри, легкие, и придавая внутреннюю уверенность. Он обогнул кресло и опустился на пол напротив, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув перед собой. Прислонился к стеклу спиной, которое оказалось прохладным, что было как нельзя кстати, потому что изнутри его лихорадило. Он не видел лица Дженсена, чему он даже обрадовался, сейчас он не был готов смотреть ему в глаза, иначе вся его решимость рассыпалась бы мгновенно. Он видел лишь его темную фигуру, сидящую в кресле, одной рукой Дженсен прикрывал лицо, а также слышал его глубокое размеренное дыхание. Он почти был уверен, что тот хмурится и на лбу у него при этом пролегают две поперечные морщинки.
- Расскажи мне, как вы познакомились, - осторожно попросил Джаред.
На какое-то время в комнате повисла тишина, полная ожидания и густого напряжения, пока Дженсен не начал сдавленно и негромко говорить.
- Это был день его совершеннолетия, двадцать один год. Он отмечал день рождения в клубе с шумной компанией. А я пришел туда со своими друзьями. Наш столик был через один от их. – Дженсен втянул шумно воздух, помолчал, а потом продолжил, - он просто взглянул на меня, сидел там, смеялся с друзьями, а потом вдруг обернулся и посмотрел мне в глаза. А у меня было ощущение, что душу мне прожег насквозь. Никогда таких темных глаз не видел. И взгляд, тяжелый, но какой-то завораживающий что ли, от него невозможно было отвести глаза, сбросить с себя. Вот я и смотрел.
- Да, у меня было такое же ощущение, когда мы познакомились. – кивнул Джаред. – Но когда он улыбался, то выражение этих глаз менялось мгновенно и из колючего и холодного, он становился таким, не знаю, как описать даже, словно там зажигались миллион ярких огней. Я даже говорил ему, чтобы он отворачивался и не слепил меня, - Джаред улыбнулся, и тут же перед глазами всплыл образ Гейла, такой четкий, как будто он пришел и опустился рядом с ним на корточки и теперь смотрел ему прямо в лицо. Джаред моргнул несколько раз, жмурясь.
- У вас похожи улыбки, - проговорил Дженсен и потом продолжил, - вот так мы всю ночь друг на друга и поглядывали. Из клуба уходили в одно и тоже время, столкнулись около выхода и он, поравнявшись со мной в дверях, вдруг сунул, буквально втиснул мне в руку салфетку. Я, когда сел в машину, развернул ее, а на ней был написанный телефон. Ни имени, ни слова, ничего, только цифры. Честно, хотел сначала выкинуть ее в окно, потому что поразился такой наглости. Но не выкинул. – Дженсен потер пальцами виски. - Гейл вообще был очень напористый, вечно куда-то спешащий, горящий. Вроде худой и немощный на вид, а внутри столько силы и духа противоречивого, столько огня. Когда узнал его ближе, всегда поражался этому несоответствию – внешнему и внутреннему. – Джаред не видел, но ему показалось, что Дженсен улыбнулся. – Я позвонил ему через несколько дней. Все никак не мог решить, надо ли мне это или нет. Моя жизнь тогда была такой размеренной, я занимался развитием любимого дела. Но я все же позвонил и не пожалел ни разу, что сделал это. И никогда не пожалею. – тихо добавил Дженсен. И даже несмотря на темноту, Джаред почувствовал, его взгляд на себе, как будто он хотел придать дополнительную значимость своим словам, смотря на него. - Мы договорились о встрече в каком-то кафе в центре, проговорили несколько часов подряд, и я тогда понял, что не хочу с ним расставаться. Мне казалось, что попрощайся я с ним и он исчезнет навсегда. Я предложил ему поехать ко мне, уверенный, что он откажется. Но, он согласился. – он зажал пальцами переносицу. – Вот так и начались наши отношения.
- Знаешь, мне тоже всегда казалось, что когда Гейл рядом, то время просто утекает и его катастрофически мало и хотелось удержать его. Мне всегда не хватало наших встреч, хотя он приезжал ко мне почти каждый день. Я любил его слушать, у него всегда было в запасе множество интересных историй или фактов. А еще он учил меня рисовать. Мы посещали разные выставки, показы, - проговорил Джаред. – Было здорово. Он открыл мне совсем другой мир.
- Он никогда о тебе не рассказывал. – озадаченно сказал Дженсен и покачал головой из стороны в сторону.
- Да, это была только наша с ним маленькая тайна. Гейл говорил, что я принадлежу только ему и он не хочет меня ни с кем делить. – сердце Джареда сжалось и тоска острой стрелой кольнула внутри. Он опять видел образ Гейла перед собой и вспомнил тот день, когда он просил его взять с собой в клуб, а брат объяснял, что там ему делать нечего, что не нужно ему знать ту сторону, что она не для него, он слишком невинный для нее. Вот подрастет, станет как Гейл совершеннолетним и тогда он его научит отрываться. Джаред закусил губу. Он-то дорос, а вот Гейл не дождался.
- Узнаю Гейла. Теперь понятно, почему я ни разу не видел тебя среди его друзей, хотя сам, если быть откровенным, не знал его компанию достаточно хорошо, да и не стремился узнать. Мы были несколько раз вместе в клубе, тусовались с его друзьями, пили, нюхали кокс. Было весело. – Дженсен грустно усмехнулся. – Наверное, зря сейчас об этом вспомнил. Но Гейл не был святым, и то как кутили его друзья – это отдельная тема.
- Я никогда и не думал, что мой брат ведет какой-то умиротворенный образ жизни, он был бунтарем. Так что ты меня не удивил. Я знаю, какой он был для меня и со мной.
- Хорошо. – ответил Дженсен. Он поменял позу и теперь вытянул ноги вперед, скрестив их. Их стопы находились параллельно друг другу, и Джаред невольно уставился на его начищенные туфли, которые выглядели очень контрастно по отношению к его потрепанным кедам. – Мне повезло меньше, чем тебе, я не мог позволить себе уделять нам столько времени, сколько хотелось бы.
- Почему?
- Бизнес занимал практически все мое свободное время и мне приходилось часто ездить в командировки по стране. А позже начались поездки и в Европу. – он вздохнул так тяжело, что Джаред вздрогнул, буквально физически ощущая этот груз и какую-то обреченность. – Из одной такой поездки я вернулся и больше не нашел его.
- Его поместили в клинику, да? – спросил тихо Джаред.
- Да, это все его отец, - голос Дженсен задрожал от ярости и ненависти. – Гейл рассказывал, как он орал на него, когда узнал о нас. Он никогда особо не интересовался сыном и его жизнью, а тут стал угрожать, что лишит его наследства, что сошлет его в психушку. Гейл его не боялся, они всегда были на ножах. Ему вообще было плевать на отца, он его презирал за отношение к матери, считал, что это он спровоцировал ее болезнь. А потом, - Дженсен подобрался в кресле, оперся локтями о колени и сцепил руки в замок, уткнувшись в них лбом, - отец ему сказал нечто такое, что заставило Гейла позвонить и объявить, что нам надо расстаться. Представь, еще два дня назад все было замечательно и тут, бац, как водой ледяной окатили. Я попробовал у него выяснить, что происходит, но он нес какую-то чушь об ошибке и что это все от кокса. Какого кокса?! – воскликнул зло Дженсен и стиснул пальцы так, что они хрустнули. – К тому моменту мы встречались уже почти десять месяцев, последнее время жили то у меня, то у него. Компания, кокс, выпивка – все ушло. Нам этого не нужно было. – Дженсен замолчал, а Джаред почувствовал напряжение в каждой клеточке тела, которое буквально вытянулось в струнку. – В общем, я тогда уехал, не было времени разбираться. Думал, вернусь, мы поговорим и все утрясется. Меня не было две недели, сложный проект достался. Приехал домой, там никого нет, вещей его тоже. Помчался к нему на квартиру. Он не хотел открывать, но я пригрозил, что вынесу чертову дверь. – Дженсен хмыкнул. – А когда он все же впустил меня, то, наверное, я впервые в своей жизни испытал шок. Тот Гейл, которого я знал и тот, что стоял передо мной, были два разных человека. Я сразу понял, что он глубоко сидел на выпивке и коксе все эти дни. Не помню, что я делал и говорил, но мне удалось его как-то привести в чувства. Я первый и последний раз видел, как он плакал. – голос Дженсена дрогнул. – И в какой-то момент его вдруг прорвало. Знаешь, что тогда сказал ему отец? Он угрожал убить меня.
image

- Что?! – у Джареда по коже пробежали мурашки, а внутри все покрылось холодом от осознания чудовищности личности их отца.
- Он в красках расписал ему, как будет измываться надо мной за все, что сделал с его сыном, и Гейл не выдержал. Он испугался за меня. И вместо того, чтобы все рассказать, решил, что расставание – это самый лучший способ защитить меня в данной ситуации. Я забрал его к себе силой. Я знал, что поступал правильно. На месяц отложил все свои дела и пытался вернуть его к жизни. Иногда мне казалось, что это удавалось. Я вновь видел огонь в его глазах, слышал его саркастические шутки и смех. – Дженсен перевел дыхание. - А где-то через пару недель мне стали поступать угрозы. Я не говорил о них Гейлу, но похоже он подозревал, потому что вновь стал закрываться, отгораживаться, словно хотел своим поведением доказать, что мы – это ошибка!
- Он думал, что спасает тебя таким образом, - глухо отозвался Джаред. Ему становились все очевиднее причины изменений, что он видел в брате в последние его месяцы.
- Да, но я-то не боялся! – воскликнул Дженсен. – Пытался до него это донести, убеждал, предлагал уехать в другой штат. Но он отказывался, и я теперь понимаю, почему. Здесь оставался ты. – он вздохнул. - А потом произошла эта авария.
- Какая авария?
- Ехал из магазина и в бок моей машины на перекрестке на светофоре влетел джип. Сработали подушки безопасности, ничего страшного, пару царапин и небольшое сотрясение. – Дженсен закрыл лицо руками. – А Гейл решил, что это его отец подстроил, хотя у джипа просто отказали тормоза, как потом выяснилось при разборе. Но его как будто заклинило. Он стал говорить, что нужно расстаться хотя бы на месяц, сделать видимость того, что мы не вместе и тогда может отец успокоится. – Дженсен замолчал, потом провел рукой по волосам и вновь откинулся на спинку кресла.
- И что потом? Что случилось? – Джареда потряхивало от нервов, которые словно паутиной окутывали все его внутренности, заставляя дрожать мелкой дрожью, как будто сквозь него пропускали постоянные легкие разряды тока.
- Он меня убедил. – Дженсен ударил со всей силы по подлокотнику кресла. – Черт! Убедил! А я поверил! Не знаю, что на меня нашло, но в его глазах было столько отчаяния, что я сдался. Мы стали встречаться тайно, потому что невозможно было не видеться. Тоска оказалась намного сильнее и коварнее, чем раньше, когда не нужно было скрываться. Какие-то гостиницы, мотели, чужие квартиры – это было какое-то сумасшествие, замешанное на адреналине и какой-то дикой обреченности. Он постоянно твердил, что за нами следят.
- Он мне тоже об этом говорил в последнюю нашу встречу, я помню.
- Мне казалось, что мы оба сходим с ума. С одной стороны отношения приобрели невозможную остроту, каждая встреча как вызов, как глоток воздуха, когда ничего нет, только страсть и желание, а с другой стороны горькое послевкусие после расставания и отрезвление, что так не должно быть. Наши отношения больше походили на болезнь, которую мы оба пытались вылечить, реанимировать. Мы оба были вымотаны до предела. – Дженсен вновь замолчал и тяжело вздохнул, со свистом втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. Вспоминать становилось все тяжелее. Сердце то рвалось из груди наружу, то болталось, замерев, на ниточке, готовое оборваться в любую секунду. Боль закручивалась внутри темными вихрями, натягивалась как струна и дрожала от напряжения. – Я не мог ни о чем думать кроме него и как все это разрешить. Забросил бизнес, потерял некоторых партнеров. Понимал, что мы с ним стоим на краю и можем вот-вот сорваться вниз, если не найдем выход. Нужна была пауза, передышка, чтобы мозги встали на место. И тут подвернулся один проект в Европе, мне позвонили, попросили приехать и проконсультировать. Я ухватился за него как за возможность подумать в другой обстановке. – он поднял голову и всмотрелся в темный силуэт Джареда. - Хочешь думать, что я сбежал? – спросил он с вызовом. – Думай! А я уже и так себя проклял за это. – он горько усмехнулся. Джаред хотел ему ответить, что не думает так, но не смог и слова произнести, внутри все пекло и горело, а горло перехватывало болезненными спазмами. – Я обговорил с Гейлом эту поездку, и он с какой-то даже радостью и облегчением сказал, что мне обязательно нужно ехать! Ему тоже хотелось прервать хоть на немного этот проклятый постоянный бег по кругу. И я уехал. Меня не было всего каких-то пять дней. Вернулся, а его нет. Нигде!!! – Дженсен издал что-то в виде сдавленного стона. – Искал его, перевернул весь город с ног на голову. А потом узнал про клинику. Попытался договориться о встрече с врачом, но со мной даже разговаривать не захотели. В саму клинику не пустили, она располагалась на закрытой территории. Я к адвокатам, но мне сказали, что ты ему никто, никаких прав. Никто. Понимаешь?!!!! – взвыл Дженсен. – Я подыхал от этой обреченности, что ничего не мог сделать. Метался как загнанный зверь, хватался за одну призрачную ниточку, за другую и все они рассыпались у меня в руках. А потом отец забрал его, мне об этом сообщил нанятый мной человек, который следил за клиникой каждый день. Я помчался к особняку, где жил его отец, дежурил, практически жил в машине у ворот. Не пытался прорваться, чтобы не навредить. Просто ждал. И дождался. – Дженсен говорил быстро и отрывисто. – Увидел его, точнее его силуэт за темными окнами, выезжающей с территории лимузина. Поехал за машиной. Я знал, что он меня видел. Я хотел показать ему, что я рядом, что я не забыл, что я не бросил. – голос Дженсена то взмывал вверх, то опускался до шепота. – А через день мне пришло сообщение на телефон с незнакомого номера. Рано утром. А еще через пару часов во всех новостях был произнесен мой личный приговор – Гейл погиб. – он произнес это абсолютно бесцветным голосом. - Я пытался продраться сначала к нему в дом, потом на кладбище, орал, просил, чтобы мне разрешили с ним попрощаться, но меня не пустила охрана его отца. Он не дал мне с ним проститься, он разрушил его и мою жизнь, выжег мне сердце. Только я здесь, все равно продолжаю дышать, а Гейла нет! Понимаешь?! – они одновременно вскочили со своих мест и теперь стояли друг против друга, тяжело дыша, и обоих трясло как в лихорадке.
- Ты не виноват, Дженсен, не виноват! – Джаред резко схватил его за шею и притянул к себе, уткнувшись своим лбом в его. Его волосы упали на лицо Дженсена, щекоча его и того кольнуло еще большей взрывной волной от всплывающих ощущений и воспоминаний, потому что Гейл всегда так делал, когда хотел его успокоить. Дженсен оттолкнул парня от себя и кивнул ему, призывая следовать за собой. Если уж вскрывать все нарывы, то лучше не оставлять ни одного.
Они вошли в кабинет Дженсена, где в потолке тускло горела подсветка. Прошли до стола, где стояла шкатулка, сверху которой лежала фотография, которую Джаред узнал мгновенно. А еще он видел, как у Дженсена подрагивали руки, когда он провел пальцами по крышке. Было что-то очень сильное, практически благоговейное, сакральное в этом жесте, что у Джареда засосало под ложечкой. Ему вдруг стало неуютно и холодок пробежал по спине, и почему-то не хотелось, чтобы Дженсен открывал эту шкатулку. Он с замиранием сердца следил за его движениями. Вот он что-то поддел под крышкой, и она откинулась мягко и с небольшим щелчком. Дженсен достал оттуда плоский бархатный футляр, по форме похожий на прямоугольник со скошенными углами, на котором по середине был нанесен крест. Дженсен открыл футляр, и Джаред увидел на белой подушечке айфон старой марки.
- Я похоронил здесь в тот день все, что у меня осталось от Гейла, - Дженсен вытащил из шкатулки небольшой проводок, один его конец воткнул в телефон, а другой подключил к ноутбуку, который стоял тут же на столе. Айфон пикнул, через какое-то время его экран ожил, требуя ввести пин-код. Эмоции зашкаливали с такой силой, и казалось, что память специально блокировала к себе доступ, чтобы не допустить прохождения точки невозврата, поэтому Дженсену не с первого раза удалось набрать правильные цифры кода. Он зашел в какую-то папку на первом экране, что-то нажал и комнату наполнил отрывистый хриплый голос Гейла: «Он никогда не позволит нам, а я не могу без тебя, Дженсен. Я дышать не могу. Люблю тебя!»
И тут же навалилась оглушительная тишина, в которой не было ничего, кроме безумного хаотичного стука двух сердец. Джареда словно ударило взрывной волной и он, отшатнувшись, врезался в шкаф позади себя. Шок и боль в одно мгновение разворотили грудную клетку в ошметки и сердце кусками повисло на ее стенках. Он закрыл себе уши руками. Хотелось орать, громко, чтобы эта дикая и алчная тоска, затопившая за эти несколько секунд его сердце, отступила, отпустила и дала, наконец, сделать вдох. Гейл! Как же мне тебя не хватает! И опять этот упрямый вопрос вспорол ему мозг – зачем?! Он перевел ошарашенный, беспомощный взгляд на Дженсена, а тот стоял, вцепившись в кромку стола напряженными пальцами, прикрыв глаза, и лишь желваки ходили на скулах. Он словно почувствовал взгляд Джареда, повернулся медленно к нему и взглянул прямо в глаза. В его взгляде плескалась пустота и такое глубокое, холодное, черное одиночество.
В то же мгновение их обоих словно кто-то толкнул, швырнул друг другу на встречу. Они столкнулись телами, бросившись друг на друга в порывистом движении. Дженсен вцепился ему в волосы на затылке, притягивая к себе, а Джаред ухватил его за рубашку на груди, сминая ткань. Их губы накинулись друг на друга в каком-то голодном, бесконтрольном порыве, вызванном шквалом эмоций, что сейчас бушевали в них. И каждый в этом поцелуе искал свое, только ему ведомое утешение. Они не целовались, они буквально пожирали друг друга, толкались языками, сталкивались до боли зубами, прикусывая губы друг друга до крови, мычали и стонали. И тут Дженсен с силой оттолкнул от себя Джаред, да так, что тот отлетел обратно к шкафу, ударившись о него спиной. Стекло издало жалобный треск и пошло мелкой сеткой, но осколки не выпали, а так и застыли паутиной.
- Убирайся!!! – заорал Дженсен, его глаза при этом блестели каким-то сумасшедшим остервенелым яростным взглядом. – Уходи, Джаред!!! Прошуууууу тебя!!!! Уходи!!!!
- Нет! – упрямо качнул Джаред головой, делая к нему широкий шаг и оказываясь около Дженсена.
- Ты понимаешь, что ты делаешь?!! – заорал Дженсен, хватая его за грудки и встряхивая со всей силой.
- Я понимаю, что я с тобой, Дженсен, - прохрипел Джаред, накрывая руки Дженсена сверху своими широкими ладонями и вдавливая их себе в грудь. – И я не уйду.
И все преграды рухнули как одна. Дженсен зарычал утробно как дикое животное, готовое совершить свой прыжок. Он набросился снова на рот Джареда - такой горячий, такой податливый, такой умопомрачительно манящий и сладкий. Дженсен сминал его губы в напористом поцелуе, его руки грубо вцепились в волосы Джареда на затылке, оттягивая их назад и заставляя открыть ему шею. Он провел губами по линии подбородка, спустился по шее к ключицам, закусывая кожу, втягивая ее, ощущая на языке вкус Джареда, который пьянил как самый терпкий алкоголь. Как же давно он мечтал это сделать! Джаред застонал, выгибаясь и прижимаясь к нему своим худым мускулистым телом. А Дженсена повело от этого его чувственного отклика и порыва. Его руки содрали с него футболку, а жадные пальцы стали ощупывать каждую клеточку, изучать, узнавать, ласкать.
- Какой ты красивый, Джаред, невыносимо красивый и отзывчивый, - шептал Дженсен, покрывая поцелуями его плечи и грудь. Он коснулся рукой его набухшего члена через натянутую джинсовую ткань и Джаред невольно дернулся от его руки. – Тшшшшшш, все будет хорошо, я обещаю. Я буду ласковым, потому что с тобой по-другому нельзя, ты такой вкусный, что тебя хочется вылизать везде, - его горячий страстный шепот, вперемешку с влажными поцелуями, сводил с ума. Джаред даже не заметил, как они перешли в спальню, как Дженсен расстегнул и стянул с него джинсы, и опустился перед ним на колени, он лишь вцепился пальцами в его шевелюру, когда почувствовал его обжигающие губы на своей возбужденной плоти. Он толкнулся в рот Дженсена и застонал, когда тот сжал его губами, провел языком по пульсирующей напряженной головке и втянул член глубоко, почти по самые яйца. Джаред охнул и зажмурился от миллиарда ярких ощущений, что скручивались внизу живота и огненными нитями расходились по всему телу. Дженсен ласкал руками его ягодицы, то стискивал сильно, то отпускал, скользя, едва касаясь, подушечками пальцев, а потом чертил дорожки ногтями, то нажимая, то ослабляя давление. Он растягивал ягодицы, задевая пальцем чувственно набухший задний проход и Джареда трясло, не переставая, от его прикосновений, возбуждение походило на один сплошной чувственный водоворот, в который его утягивало с каждым движением Дженсена. И в какой-то момент перед глазами у него все померкло, чтобы через секунду взорваться самыми ослепляющими красками. Джаред захлебывался своими эмоциями, забывая, что значит дышать и только лишь чувствуя, чувствуя, чувствуя, как внутри рождается нечто огромное, раздирающее на части, но не от боли, а от необъятного восторга и счастья. Дженсен поднялся, и прижался мокрым лбом к его щеке. – Вкусный, сладкий, - промурлыкал он, тяжело дыша. Он так вжался своим телом в Джареда, что тому показалось, что его сердце бьется у него под кожей. Он ощущал возбуждение Дженсена, который терся о его бедро и ему самому нестерпимо хотелось дотронуться до него, но он боялся сделать что-то не так, не хотел быть неловким.
- Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, - прошептал сбивчиво Джаред, обхватывая его за бедра и притягивая к себе, - скажи мне, что я должен делать? Веди меня за собой, Дженсен.
- Ляг на живот, - прохрипел Дженсен, разворачивая его спиной к себе, толкая на кровать, и опускаясь за ним следом. Он провел ладонью по спине, прочертил пальцем по линии позвоночника, задерживаясь на пояснице, обводя умопомрачительные ямочки, которые уже однажды заставили его нервно дышать. Но тогда он лишь пожирал их взглядом, а сейчас мог пройтись языком, очертить круг, поцеловать и услышать отклик, от которого в жилах разгорался не просто огонь, там полыхал пожарище, но он не обжигал, он ласкал, грел, заставляя оттаивать, и вновь чувствовать, пробуждал сердце, оживлял душу. Дженсен стянул с себя рубашку и брюки и лег сверху Джареда, накрывая его своим телом. Он припал губами к выпирающему позвонку у основания шеи и стал медленно спускаться вниз поцелуями, пока вновь не остановился около вожделенных ямочек. Он провел руками по бедрам Джареда, приподнимая его, прикусывая кожу стал целовать его ягодицы, разводя их руками и дотрагиваясь языком до ануса. Джаред захрипел и выгнулся еще больше, подставляясь под язык Дженсена, отчего тот удовлетворенно хмыкнул и продолжил ласкать его по кругу, обводя вход, а потом проник в него своим настойчивым языком. Он трахал Джареда языком, захватив рукой его член и чувствуя, как тот вновь начинает наливаться в его ладони. Дженсен осторожно помассировал подушечкой пальца анус, он был влажный от его слюны, слегка надавил, проникая на одну фалангу и тут же почувствовал, как тело Джареда напряглось. Он вытащил палец, потянулся к Джареду, разворачивая его лицо к себе. – Расслабься, не думай о том, что я делаю, только чувствуй. – прошептал он, целуя его протяжным поцелуем, с радостью ловя в обратном ответе его ненасытные губы. Продолжая целовать Джареда тягуче и медленно, он вновь проник в него пальцем, но уже на всю длину, и стал осторожно двигать им вперед-назад, ликуя от того, что Джаред начал расслабляться. – Да, малыш, вот так, - шептал он срывающимся голосом в его губы, сам сатанея от того, как Джаред начал двигаться ему навстречу. Дженсен добавил второй палец, замер на несколько минут, давая привыкнуть Джареду к новому ощущению и потом вновь продолжил двигаться в нем, растягивая и умирая от желания ворваться в него уже членом, который болезненно ныл и пульсировал от возбуждения, почувствовать его, взять его, такого узкого, такого горячего. А еще он с эгоистичным восхищением осознавал, что он – первый! И это сводило с ума и будоражило еще сильнее и хотелось дарить ласку и любить до изнеможения за его доверие.
Дженсен выдавил на ладонь смазку, обильно смазал член, прижался им ко входу, надавливая головкой. Джаред вновь напрягся, его тело натянулось как струна. – Тебе нужно меня впустить самому Джаред, иначе нам обоим будет больно, - прохрипел Дженсен, наклоняясь и прикусывая его за плечи, просовывая руку ему под живот и захватывая его член, лаская большим пальцем головку. Джаред отрывисто выдохнул и кивнул головой. – А потом я хочу, чтобы ты трахнул меня Джаред, закинул мои ноги себе на плечи и вошёл сразу, на всю длину, по самые яйца, чтобы мне стало больно. Я хочу, чтобы мне было больно. Я хочу, чтобы ты трахал и смотрел на меня и улыбался мне. Я хочу твою улыбку Джаред, чтобы она выжгла всю боль в моем сердце. Навсегда. Ты трахнешь меня Джаааааред? – заорал Дженсен, чувствуя, как тот изливается ему в руку, и только после этого он резко толкнулся своим членом внутрь, все еще чувствуя сопротивление, но уже не такое сильное, толкнулся еще глубже и чуть не кончил, ощущая, как Джаред крепко обхватил его головку, сжал. Дженсен зашипел, закусывая губу, - Джаред, я не могу больше, пустиииии меня! – зарычал он, делая толчок и входя почти полностью, затем вышел, опять толкнулся и застонал от накативших эмоций, которые бились в каждой клетке его тела. Он стал двигаться напористее, наращивая темп, уже не стараясь сдерживать себя, потому что просто не мог. Джаред извивался под ним, начиная отвечать на его толчки и двигаться ему навстречу, ловя его движения, и у Дженсена сорвало последние, сдерживающие тормоза и он помчался к своему финишу, который настиг его бурно и внезапно, встречая и сминая огненной сокрушительной волной, которая прошила его тело насквозь, заставляя забиться в сладких конвульсиях, наполняя собой Джареда.
А потом они сидели вдвоем в теплой ванне-джакузи и Дженсен намыливал тело Джареда, расслабляя его массажем и поцелуями. Дженсен поймал себя на мысли, что ему необходимо касаться Джареда, не важно, руками или губами, но ему не хотелось прерывать этого контакта. В нем оживало нечто, что возвращало возможность дышать легко и свободно. Опять.
А потом Джаред брал его так, как он его и просил – жестко, не щадя, но одновременно настолько чувственно, что Дженсен умирал и рождался с каждым его толчком в своем теле. Они не сдерживали себя, полностью отдаваясь переполнявшим эмоциям, орали и бились в страстном экстазе, не стесняясь, рычали, впиваясь друг в друга до синяков, и внутренняя пустота, царившая так долго в душе, отступала, огрызаясь, но уже поджав хвост, испарялась, превращаясь в ничто. Оковы падали, выпуская на свободу яркие, настоящие, реалистичные, такие позабытые и такие нужные им обоим чувства.
image

Неделя прошла в полной эйфории сильных, страстных и порой неподвластных, неуправляемых эмоций, которые подчиняли себе, заставляя потеряться в ощущениях. Они как два голодных зверя набросились друг на друга, вцепились друг в друга намертво, брали друг друга так неистово, словно никак не могли насытиться и удовлетворить ту жажду, что копилась в них годами.
Дженсен упивался эмоциями Джареда, тем, как с каждым разом тот раскрывался перед ним, обнажаясь изнутри, переставая стесняться своих ощущений, отдаваясь им так искренне, так открыто, так полно. Дженсену нравилось быть первым у него во всем, учить чувствовать свое тело, направлять, вести, испытывать его, доводя до опьянения своими неспешными ласками, а потом брать, сходя с ума от своей собственной одержимости им и понимая, что не отпустит, просто не сможет уже этого сделать. Это была настоящая зависимость, которая возникла сразу же, с первым прикосновением к его коже, с первым его оргазмом, с откровенным блеском в глазах, прерывистым дыханием и его именем на искусанных губах. Одержимость им пугала и настораживала Дженсена, но одновременно дарила столько искреннего восторга, и он хотел погружаться в нее все глубже и глубже.
Дженсен вытащил его с собой на деловые встречи, представляя личным практикующимся ассистентом. Ему нравилось во время переговоров смотреть на Джареда, вести профессиональные беседы, а самому вспоминать как всего пару часов назад жадно брал этого парня с веселыми чертиками в кари-зеленых глазах и чарующей улыбкой, как сминал его ягодицы, оставляя на них следы, свои метки, а потом также страстно отдавался ему, рыча от наслаждения, насаживаясь в исступлении на его член.
Джаред рассказал ему об их первой встрече в квартире Гейла, о первом поцелуе и первом испытанном им удовольствии, пусть коротком, но таким запоминающимся. И Дженсен удовлетворенно улыбался, осознавая, что и тогда был у него первым! Он и никто другой! Дженсен помнил смутно ту ночь, однако недоумение, оставшееся послевкусием от поцелуя на диване запомнилось. Он тогда заснул прям там, не дойдя до спальни, а на утро, после пробуждения долго задавался вопросом, почему Гейл так резко сбежал и не позвал его за собой. Гейл же отвечал, что ждал его в спальне и никуда не выходил, но так и не дождался, уснул. Дженсен в тот раз решил, что скорее всего, находясь под алкогольным кайфом, ему приснился очень реалистичный сон. И вот, спустя несколько лет, оказалось, что сон был вовсе не сном, а самой настоящей реальностью, которую теперь можно было трогать столько, на сколько хватало сил физических и эмоциональных. Это ли не судьба?!
А еще они много разговаривали о Гейле, о всех моментах, который каждый хранил в своем сердце, они делились ими, еще больше объединяясь в совместных воспоминаниях о человеке, которого оба по-своему любили. Гейл оживал в их рассказах и словно невидимая ниточка опутывал их, привязывая, связывая, скрепляя их души и тела друг с другом.
Дженсен осознавал с каждым разом, что ему все легче и легче говорить о Гейле, что память о нем не давит тяжелым грузом и виной, а наоборот, ему хотелось о нем вспоминать, смаковать с наслаждением каждый эпизод их жизни, переживать их заново, но уже без боли и горечи. Он закрывал глаза и видел его лицо, близко, словно Гейл стоял рядом и ему было тепло от этих воспоминаний, они больше не обжигали холодом, не воняли гнилью, не тянули за собой в болото. Он больше не прятал Гейла от себя в закоулках своего сердца, загоняя любую мысль о нем в угол и закрываясь, он позволил ему вернуться и занять свое место в нем, восстанавливая его целостность.
По вечерам после ужина они обычно оставались дома. Дженсен занимался проектом, который получил от нового клиента, а Джаред смотрел телевизор, валяясь на диване, или рисовал. Дженсену нравилось поднимать глаза от ноутбука и видеть его, встречаться с ним взглядом и отвечать улыбкой на улыбку. И ему требовались неимоверные усилия, чтобы не отбросить дела в сторону и не кинуться к Джареду, чтобы сорвать его улыбку губами. А Джаред громко хмыкал и улыбался еще шире, показывая всем своим видом, что прекрасно догадывается о помыслах Дженсена, побуждая того высказывать вслух все, что он с ним сделает и как накажет, закончив работу.
Прошла всего неделя, а Дженсену казалось, что все происходящее настолько привычно его взгляду, как будто так было всегда. Джаред настолько гармонично остался в его жизни, что несколько часов без него в квартире становились невыносимыми, стены давили со всех сторон, а тишина убивала. Ему необходимо было чувствовать его присутствие в своей жизни постоянно. Джаред нужен был ему как наркоману его каждодневная доза, без которой начиналась ломка. Он вновь заболевал своими чувствами, как и в прошлый раз, но сейчас он знал и верил, что все будет по-другому и он никому не отдаст Джареда.
- Дженсен, а давай ты сегодня не будешь работать, воскресенье же? – Джаред потянулся, поменял ноги и пристроил планшет теперь на левом согнутом колене. Обуреваемый эмоциями, он много рисовал в эти дни, выплескивая свои чувства на бумагу в виде различных зарисовок и набросков.
- И чем мы займемся? – Дженсен подошел к нему, нагибаясь и заглядывая в рисунок. Улыбнулся, увидев свой портрет.
- Посмотрим какой-нибудь фильм вместе, закажем пиццу, пиво, - мечтательно проговорил Джаред, не отрывая руку от бумаги и продолжая наносить линии и штрихи.
- Во что ты меня втягиваешь, - хмыкнул Дженсен, плюхаясь рядом. – Но мне нравится твоя идея. – он потянулся к телефону.
- Да, ладно, - недоверчиво протянул Джаред, поворачиваясь к нему и откладывая планшет, - неужели великий и ужасный мистер Эклз решился все же спуститься из царства цифр и логических заключений и побыть обычным человеком?
- Не ехидничай, а то передумаю, - Дженсен нахмурился, но Джаред мгновенно поднял руки, сдаваясь. Он потянулся за пультом, включая плазму и открывая папку с фильмами.
- Боевик? Ужасы? Фантастика?
- Выбирай сам, - Дженсен неопределенно махнул рукой, он как раз набирал заказ на сайте доставки. – Главное, не мелодраму со слезливым концом. – и грозно взглянул на Джареда, но тот фыркнул и засмеялся.
- Не любишь искренние чувства?
- Не на экране. – кивнул он, откладывая телефон и устраиваясь удобнее, вытягивая ноги вперед.
Они сидели рядом, касаясь бедрами друг друга и просто смотрели фильм, а Джаред ловил себя на мысли, что ему ужасно хочется взять Дженсена за руку, погладить его по косточкам, ощутить каждую жилку, а потом сплести с ним пальцы и сидеть вот так. И он не понимал, может ли предложить такую нежность Дженсену, имеет ли на нее право. Да, они были откровенны в постели, там для них не осталось преград, но это была страсть, а вот то, что испытывал Джаред сейчас, было нечто другое, более сильное и трепетное. И он не знал, как отреагирует Дженсен, возьми он его за руку. Наверняка не оттолкнет, но понравится ли ему вот такое личное прикосновение, нарушение его пространства вне постели?! Они никак не проявляли себя, находясь в общественном месте, хотя Джареду очень хотелось показать всем, что он с Дженсеном и не просто как друг, а на много ближе, особенно когда на того откровенно пялились какие-нибудь девушки и улыбались соблазнительными и многообещающими улыбками, а Джареду хотелось впиться поцелуем ему в рот, чтобы показать свою принадлежность. Но он понимал, что провоцировать нельзя.
Сердце стучало где-то в горле от зудящего желания провести пальцами по тыльной стороне ладони, сжать ее и Джаред уже не обращал внимание на то, что идет на экране, он полностью погрузился в свои внутренние переживания. И в тот момент, когда он уже был на грани решимости проявить свои чувства, в дверь позвонили.
- Это курьер, - констатировал Дженсен, нажимая на паузу, поднимаясь с дивана и отправляясь к входной двери, чтобы ответить в домофон. Джаред разочарованно прикрыл глаза и нервно прерывисто выдохнул, откидываясь на спинку дивана.
На столе зазвонил мобильный Дженсена. На экране высветилось - инкогнито.
- Джаред, нажми, пожалуйста, на громкую связь, это скорее всего Фрэнк из Лондона, мой коллега, он обещался позвонить вечером по клиенту. – раздался из холла голос Дженсена, он как раз принимал заказ у курьера доставки пиццы. Джаред нажал на вызов и значок громкой связи на экране.
- Эй, Джей, малыш, привет! – раздался из динамика грубый резкий голос и Джаред поморщился от подобного приветствия, а сердце неприятно дернулось в груди. – Куда же ты пропал? На звонки не отвечаешь, а время-то идет! Ты уже соблазнил мальчишку или все еще ищешь пути как к нему подобраться поближе? Чедер видел вас в баре. – звонивший засмеялся глухо и надрывисто. - Надеюсь, ты не затрахаешь и этого до смерти и у тебя будет возможность предоставить доказательства в пятницу, чтобы спасти свой Мустанг? – Джареду показалось, что его ударили чем-то тяжелым по голове, оглушая и отбирая возможность рационально думать, а потом ударили под дых с такой силой, что он подавился воздухом. Он перевел ошарашенный взгляд на Дженсена, который влетел в гостиную, роняя на пол коробку с пиццей и банки с пивом. Дженсен бросился к столику, на котором лежал телефон, но Джаред оказался проворнее, первым хватая его и отводя руку в сторону, так, чтобы невозможно было дотянуться. - Но если честно, то лучше бы ты не спешил с выполнением задания, так как я сплю и вижу, как сажусь за руль черного красавца и слышу его рычание под капотом, когда заведу его. – насмешливый голос продолжал рваться из динамика, заполняя собой пространство, которое стало расползаться со скоростью звука между стоящими напротив друг друга Джаредом и Дженсеном.
Послышались гудки, принося отрезвление, выводя из оцепенения, в котором находился Джаред, даже не замечая его, и реальность рухнула каменной глыбой и придавила сверху своим весом. Он разжал пальцы и телефон с приглушенным стуком упал на пол. Джаред молчал и смотрел расширенными глазами на Дженсена, моля внутри, чтобы тот заорал, что все это неправда, что то, что было сказано – это ложь и недоразумение, чья-то жестокая шутка и не более. Но Дженсен молчал, желваки ходили на скулах, он кусал губы и молчал!!! А Джаред читал по его бледному лицу и его напряженному хмурому взгляду приговор, что он все же не ослышался.
Джаред, не спуская глаз с Дженсена, обогнул стол, находящийся между ними, прошел мимо стоящего мужчины, едва не задев его плечом, и молча покинул его квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь. А Дженсена разорвало в одно мгновение на куски от этого тихого звука. Так закрывается дверь в рай, открывая другую дверь – в персональный ад. Он не стал останавливать Джареда, просить или звать его. Он понял лишь по одному его взгляду, что Джареда ничто не остановит. Хрупкий, бесценный мир доверия разбился на мелкие осколки, осыпавшись к ногам Дженсена. Он опять не уберег того, кто стал ему близок и дорог.
image

Он не спал всю ночь, то кружил по квартире, которая сузилась до размеров коробка, давя на Дженсена с четырех сторон, то сидел в кресле напротив спящего города, рассматривая рисунки на оставленном Джаредом планшете, то включал телефон и слушал голос Гейла и думал, задавался сотнями вопросов о том, должен ли он и дальше вторгаться в жизнь Джареда или лучше остановиться сейчас?
Он включил ноутбук, на который сохранялись все данные с видеокамер, что были установлены в его квартире после злополучного спора с Лукасом и нажал просмотр того дня, когда Джаред приехал к нему и остался. Он смаковал каждый момент, заснятый камерами, останавливал запись и приближал кадр, когда Джаред разворачивался лицом к камере. Красивый, чувственный, искренний и такой открытый для него! Для него одного! В груди заворочалась, заскреблась и подала свой голос глухая болезненная тоска, но Дженсен гнал ее, потому что она была лишней в данный момент, и он не хотел ей поддаваться. Он знал, что если позволит ей ударить, то опять сорвется и начнет душить ее алкоголем, а ему как никогда нужна была светлая голова. Он вновь посмотрел на экран, где разложил Джареда на столе и брал, поддерживая под колени. Это ли не отличные доказательства выигранного спора?! Яркие, откровенные, не требующие лишних слов. Дженсен хмыкнул и захлопнул крышку ноутбука. Впереди его ждало много непростых решений и каждый ход нужно было продумать с особой тщательностью, а времени катастрофически было мало. Он набрал номер своего адвоката.
- Крис, ты мне нужен. Когда мы можем встретиться? Да, хорошо, через час буду у тебя.
Вечером в пятницу в клубе обычно было многолюдно. Вся компания уже была в сборе и ждали только Дженсена. Лукас торжествовал и даже не пытался скрыть своего восторга, он был уверен, что Мустанг уже у него в кармане и сегодня на одну легендарную машину в его коллекции станет больше! Чедер постукивал пальцами по столу, то и дело оборачиваясь к залу и поглядывая на играющих. Ему хотелось поскорее все закончить и самому перейти к игральным столам. Ему было откровенно наплевать, кто выиграет из этих двух чокнутых, и если бы не соглашение свидетелей, то он бы уже давно сидел напротив крупье. Но они совместно придумали эти правила, и следуя им, он должен был остаться до момента оглашения результата задания, было оно выполнено или нет. Лукас раздражал своей напускной бравадой, унижающими словами в адрес отсутствующего Дженсена, и Чедер едва сдерживался, чтобы не послать его ко всем чертям. Этот чертов извращенец жаждал отомстить Эклзу. Неужели причина всему была в том, что именно Лукас оплачивал те именные диски для машины Дженсена, проиграв ему в одну из встреч?! Но Дженсен тоже хорош, махал красной тряпкой перед мордой этого быка и думал, что тот не захочет реванша?! Вот и дождался! Чедер в очередной раз посмотрел на часы. Как же утомительно было ждать.
Макс и Стивенсон также ожидали появления Дженсена, тихо о чем-то беседуя и посмеиваясь. Макс положил глаз на пышнотелую новую официантку, и они со Стивенсоном кидали на нее сальные похотливые взгляды, явно прикидывая, чем занять ее сегодняшней ночью. Чедера передернуло от брезгливости.
- А вот и он! – протянул Лукас, откидываясь на спинку стула и наблюдая за тем, как к их столу приближается Дженсен. Он был как всегда безукоризненно одет, черный костюм и белая рубашка, и Лукас скривился, словно почувствовал оскомину во рту.
- Доброй ночи всем! – улыбнулся Дженсен, подходя к ним. Он был достаточно расслаблен и уверен в себе, чем вызвал ядовитую ухмылку Лукаса. – Простите за то, что заставил вас ждать, но пробки, знаете ли, пока никто не отменял. – он опустился на свободный стул, расстегивая пуговицу на пиджаке.
- Итак, Дженсен, давай не будем ходить долго вокруг да около, а сразу перейдем к делу, - начал Чедер, - мы все ждем доказательств, как ты понимаешь. А раз ты появился здесь, то очевидно, что задание выполнено?
- Разумеется, - кивнул Дженсен. – Вот здесь находится то, что он заказывал. – он достал из внутреннего кармана флэшку, отметив про себя, как нервно дернулся при этом Лукас, и положил ее на стол, накрывая сверху рукой.
- И что же там? Фикция? Или малыш Джен вернулся к своим маленьким слабостям?! – Лукас выплюнул свои слова, с наслаждением отмечая, как застыло лицо Дженсена, превратившись в холодную непроницаемую маску, как скрипнул зубами, стискивая челюсти. А все остальные переводили свои недоуменные взгляды с одного на другого, явно не понимая, что имелось в виду.
- Нет. Я всегда играю честно, в отличие от тебя. – Дженсен в ответ вцепился в него ледяным взглядом, чувствуя, как напряжение вперемешку с глухой яростью начинает хлестать по нервам. – Это ты сыграл грязно и недостойно!
- И что?!! – захохотал Лукас и его губы расплылись в хищной улыбке. – На войне все средства хороши! А мое предложение должно было тебя даже обрадовать, разве я не прав? – в его голосе было столько яда и издевки, что даже остальные мужчины, присутствующие за столом, почувствовали себя неуютно. И Дженсен, у которого все клокотало внутри от ненависти, старался из последних сил держать себя в руках и оставаться невозмутимым, чтобы не сорваться и не вмазать по этой самодовольной роже.
- Послушай, Дженсен, по нашим же правилам, задание может быть любым, кроме очевидного насилия. – вставил свое слово Чедер, которому порядком надоело наблюдать за этой словесной перепалкой.
- Верно. И я бы показал запись, если бы она касалась только меня одного. Но она затрагивает личное пространство как минимум двоих людей. А закон о неприкосновенности частной жизни еще никто не отменял. И я не хотел бы, чтобы кто-либо переходил границы, и каждый из вас, как никто другой, понимает и знает, о чем я говорю и что я прав! – он обвел взглядом присутствующих, останавливая в конце свой взгляд на Лукасе.
– Дженсен, - протянул Лукас, - мы все здесь прекрасно знаем то, как ты умеешь красиво говорить, и послушали бы твои речи с удовольствием, но не сейчас и не в этом месте. – Лукас вновь вальяжно откинулся на спинку стула. - Так что, не трать попусту наше время. Либо ты показываешь то, что есть на этой флэшке и мы все соглашаемся, что ты остаешься при своей машине, либо сегодня она перейдет в мои руки. И мне плевать на твои этические и моральные принципы.
- Пусть это остается на твоей совести, хотя я сомневаюсь, что она у тебя есть. – на эти его слова Лукас лишь развел широко руками в сторону и ухмыльнулся. – Что ж, – после небольшой паузы проговорил Дженсен, задумчиво вертя флэшку в пальцах, – все присутствующие согласны с тем, чтобы пойти против закона? И, судя по вашему молчанию, да. Однако, надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что, нарушив права другого человека сегодня, завтра на моем месте может оказаться любой из вас и я не ручаюсь, что правда о ваших, так сказать, сомнительных увлечениях не всколыхнет общественность?!
- Ты блефуешь!!! – рявкнул Лукас. – Не слушайте его!
- Но я уважаю себя и все еще уважаю вас, - продолжил Дженсен, не обратив внимания на вопль Лукаса. Он смотрел на тех, кого совсем недавно считал, если не друзьями, то хорошими приятелями, и кто сейчас под его взглядом опускали или отводили глаза. – Я не боюсь проиграть, и вы это прекрасно знаете. И теоретически я не проиграл, потому что вот оно доказательство, - он постучал пальцем по флэшке, - но фактически я не могу вам его предъявить, чтобы не спровоцировать последующие подобные задания, которые могут затронуть ваше личное и сокровенное и поставить перед выбором.
- То есть ты признаешь, что проиграл?! – радостно констатировал Лукас, даже не пытаясь скрыть своего ликования.
- Пусть будет так. – кивнул Дженсен. - Только напомни, пожалуйста, какую машину ты хочешь? А то у меня их много в гараже, знаешь ли.
- Мы играли на ту машину, что ты купил на аукционе, и я хочу именно ее, и никакую другую!!! – прорычал Лукас, почувствовав ехидство в голосе Дженсена. Но ему было уже все равно! Он получил то, что хотел, то, ради чего все это затеял. Он сыграл партию и выиграл. Главное не забыть отблагодарить крупье за его помощь.
- Хорошо, хорошо! – Дженсен поднял руки. – Значит именно ту, - он потер озадаченно переносицу. – А ты можешь повторить все тоже самое по громкой связи для моего механика и адвоката, а то они думают, что я сошел с ума, отдавая машину!
- Да хоть сто раз и по буквам. – оскалился Лукас.
- Ты окажешь мне большую услугу! – Дженсен достал мобильный и найдя в телефонной книге нужный номер, набрал его. – Алло, Кристофер, да это я и рядом со мной достопочтенный мистер Лукас Эдвартсон, я говорил тебе о нем и нашем соглашении. Ты с Майки? Пусть тоже слушает внимательно, - Дженсен включил телефон на громкую связь. – Мистер Кристофер Арленд - мой адвокат, он будет готовить необходимые документы для оформления передачи машины в дар.
- Доброй ночи, мистер Эдвартсон, не могли бы вы мне сказать, какую машину вы хотите включить в сделку? – прозвучал бодрый голос адвоката из динамика.
- Я хочу именно ту машину, что была куплена Дженсеном Эклзом на аукционе в январе 2017 года – Форд Мустанг Босс 1969 года выпуска. – медленно и торжественно произнёс Лукас.
- Вынужден уточнить, еще раз, именно ту, что была выставлена на аукцион?
- Да, черт возьми, вы глухой?! Только ту! Другая мне не нужна!
- Вы все слышали, Кристофер, Майк? Выполняйте. – Дженсен отключил телефон. - Лукас, завтра к тебе подъедет мой адвокат вместе с нотариусом, чтобы подписать документы для заключения сделки. Я на ней присутствовать не буду, существуют дела поважнее, но у Кристофера есть доверенность, что он может действовать от моего имени в мое отсутствие. А ближе к вечеру, если все формальности будут быстро исполнены, тебе доставят ту машину, что ты так вожделеешь. – он поднялся с места. – Всем прекрасного вечера!
- И все же ты проиграл, Дженсен! – крикнул ему в спину довольный Лукас и разразился громким смехом.
- Если бы ты знал, как много я выиграл. – проговорил себе под нос Дженсен, не оборачиваясь и двигаясь быстрым шагом к выходу из клуба. Он шел и понимал, что чтобы не случилось завтра, здесь он больше никогда не появится. Все, что интересовало его теперь в жизни было на другой стороне и с прошлым их разделяла бездонная, бесконечная пропасть.
image

Он встала рано утром, постоял по обыкновению под горячем душем, приводя себя в тонус, выпил обжигающий кофе. Он был готов отправиться на свое самое главное сражение, хотя он искренне надеялся, что сражаться ему все же не придется и в итоге не будет ни проигравших, ни побежденных.
Но прежде чем поехать к Джареду, ему предстояла еще одна очень важная и тяжелая встреча. Он отправился на городское кладбище, где не был ни разу с дня похорон, откуда его вышвырнули телохранители отца Гейла, не подпустив и близко. Второй раз прийти сюда у него просто не хватило сил. Он думал, что, увидев его могилу и приняв его смерть, он словно бы предаст его этим. Но сейчас изменилось все и Дженсен понимал, что если не отпустит Гейла и свои чувства к нему, то никогда не сможет открыться другим эмоциям, которые бушевали внутри и рвались наружу так неистово и яростно.
Он нашел его могилу, и долго сначала стоял над ней, читая и перечитывая его имя, даты жизни и смерти. Потом опустился на колени перед мемориальной плитой, провел рукой по прохладному мрамору, обводя пальцами буквы имени Гейла. Внутри растеклась тихая печаль, но она больше не давила и не глушила собой, не обволакивала разум черными петлями, не заставляла бежать от собственных переживаний и воспоминаний. Она больше не причиняла боль, не выедала внутренности, заставляя биться в агонии. Она просто подошла и села рядом, доверчиво положив голову на плечо, и было нечто умиротворенное в ее молчании и тишине.
image

- Помнишь, Гейл, ты говорил, - начал тихо Дженсен, - чтобы быть счастливым надо взять любимого человека за руку, закрыть глаза, расправить крылья, и подняться с ним к облакам, где можно быть свободным, где нет правил, законов, где нет ничего, кроме собственных чувств и такого обычного и просто желания, как быть просто рядом! Ты был прав, - он осторожно поставил на надгробие черную небольшую шкатулку, которую забрал из сейфа в квартире, открыл ее и достал оттуда телефон, – чтобы быть счастливым, нужно быть свободным, – он включил мобильный, зашел в единственную папку с голосовыми файлами, что была сохранена на экране и нажал «удалить». – Я отпускаю тебя. И себя. Прощай.
image

После посещения кладбища он отправился в гараж к Майку, там его ждала новая машина, которую он приобрел на днях. Звонок Кристофера застал его по дороге. Он сообщил, что сделка состоялась теперь уже официально. Ну, вот и все. Точки были поставлены, кроме одной, самой важной.
Он подъехал к дому Джареда и с облегчением увидел, что вороты гаража подняты вверх, а сам Джаред находится внутри. Он что-то делал, сидя на корточках. Дженсен сделал глубокий вдох, прежде чем выбраться из машины.
- Эй, механик, есть пару минут взглянуть на машину? - спросил громко он, заходя в гараж и останавливаясь в паре метров от сидящей фигуры. Дженсен увидел, как напряглась спина Джареда, как он вздрогнул и из его руки выпала какая-то железная тяжёлая деталь, когда тот услышал его голос. Сердце болезненно дернулось в груди, но отступать он не собирался.
- Что тебе нужно, Дженсен? – глухо спросил Джаред, не оборачиваясь.
- Всего лишь чтобы ты посмотрел машину, Джаред, - он запнулся на его имени, - а потом я уеду. Честно!
- Хорошо, если это действительно так! – вздохнул он, поднимаясь и медленно поворачиваясь к нему. А Дженсена тут же скрутило внутри тугими раскаленными жгутами лишь от взгляда на него, пусть даже вот такого хмурого, с тяжелым суровым взглядом из-под сведенных бровей. Он соскучился по Джареду за эти бесконечные шесть дней, так безумно соскучился! Он всматривался в его лицо, цеплялся жадным взглядом за его глаза, скулы, губы и чувствовал, как внутри ноет сердце, как оно колотится в безумном трепете, от желания прикоснуться, то сжимается и замирает, то несется вскачь вновь. Ему до темных кругов перед глазами захотелось прижаться всем телом к Джареду, почувствовать его каждой своей изголодавшейся клеточкой, стиснуть его в своих руках, прижаться губами и ощутить его дыхание и вкус.
Джаред стоял не шелохнувшись, пожирая в свою очередь Дженсена взглядом, потом он тряхнул головой, словно стряхивая с себя оцепенение.
- Пойдем, покажешь, что там у тебя произошло, - буркнул он и прошел мимо Дженсена на улицу.
- Вот, - Дженсен указал ему на трейлер, что стоял недалеко от гаража, практически перекрывая своими размерами узкую улочку.
- И что случилось? – спросил Джаред, разглядывая с удивлением машину.
- Дверь заедает. Посмотришь?
- В новой машине? – Джаред скептически взглянул на Дженсена, но тот лишь развел руками. Джаред покачал головой, но все же направился взглянуть на входную дверь трейлера. Он потянул за ручку, и та легко открылась. Он уже хотел было развернуться к Дженсену и спросить, какого черта он творит, но то, что он увидел внутри, заставило его замереть на месте и лишь часто моргать. В трейлере лежали четыре колеса с блестящими дисками, на каждом из которых было выгравировано наименование компании Дженсена. Те самые, именные, выполненные на заказ, о которых он рассказывал. А еще новый хромированный двигатель с эмблемой Мустанга.
- Как думаешь подойдут эти запчасти к другой машине? Я тут присмотрел один неплохой вариант – Шевроле Импала. – Джаред почувствовал горячее дыхание Дженсена у себя на шее, и быстрый стук его сердца у себя между лопатками, когда тот прижался к его спине.
- А что стало с твоим Фордом? – спросил он севшим голосом, прикрыв глаза, впитывая его тепло. Как же не хватало ему этой близости все эти дни, как безумно он соскучился!
- Да один придурок пожелал его в первоначальном виде, как с торгов. Пришлось удовлетворить его запрос в срочном порядке. – усмехнулся Дженсен. – А Импала просто сумасшедшая! Но ехать за ней нужно на север. – Дженсен еще плотнее прижался к спине Дженсена, вдыхая его запах, зарываясь лицом ему в волосы. – Поедешь со мной? – спросил он и замер, ожидая ответа.
- А порулить дашь?! – спросил Джаред, не в силах спрятать улыбку, которая рвалась с его губ, из его голоса.
- Еще чего! – воскликнул Дженсен и резко развернул Джареда к себе, прижав его спиной к трейлеру и вжимаясь в него своим телом. – Только если ты будешь меня просить, долго и упоительно, повторяя мое имя, – прошептал он хрипло, скользнув рукой по его плечу, к ключице и потом поднимаясь к скуле. – Я такой голодный до твоих просьб, Джаред! – он провел ладонью по его щеке, дотронулся большим пальцем до нижней губы. – Не отпущу тебя! Падаю без тебя!
- Я не дам тебе больше упасть. – проговорил Джаред в ответ, подставляя свое лицо его ласкам. - Два крыла, не одно.
КОНЕЦ.

image

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
ОМП / ОМП

 <Kid>