Это "Да"?!

Автор:  Nataly Morgan Лучший мини 3155слов

  • Фандом RPS (Supernatural)
  • Пейринг Джаред Падалеки / Дженсен Эклз
  • Рейтинг NC-17
  • Жанр Драма
  • Дополнительные жанры
  • Описание Тринадцать лет ожидания… много это или мало?! Тринадцать лет молчания и лжи… достаточно ли для того, чтобы выпустить правду наружу и дать ей свободу?! Тринадцать лет вопросов…чтобы в итоге задать всего лишь один! Тринадцать лет он словно стоял над обрывом…и вот сейчас настал момент шагнуть в бездну, чтобы найти ответ на тот самый единственный вопрос… «да» или «нет»?!

  • Примечания:

    Увидев эту фотографию, я буквально услышала вопрос Дженсена: "Что же ты сделал, Джаред?" И очень захотелось узнать, что произошло между ними и почему так отчаянно Джаред цепляется за Дженсена. Вот так и появилась эта история...

image
Джаред ковырял носком ботинка лакированную поверхность пола, стоял, прислонившись спиной к стене, спрятав лицо под упавшими на него волосами. Голова была пустая, ни одной мысли, только сердце рвало в клочья от страха. Его хаотичный стук отдавался в висках набатом, грудь сдавливало тисками и с каждым вздохом, казалось, что воздуха в лёгких становилось все меньше. И вот-вот и ему нечем будет дышать. Глаза обжигало ядовитыми, ненужными слезами. Больно, как же больно внутри, как будто яростный зверь рвет сердце на ошметки, полосует когтями по открытым ранам, углубляя их, урчит от удовольствия, смакуя горячую кровь, выплескивающуюся толчками из нанесенных ран!
Джаред провел тыльной стороной ладони по глазам, закусил губу и тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Но даже если бы ему дали шанс вернуть все обратно и снова встать перед выбором, он знал, что сделал бы то же самое! И опять бы стоял и умирал от волнения, закусывая губы, впиваясь ногтями до крови в ладони, ожидая своего приговора от того, ради которого все это и сделал.
Он слышал нарастающий шум за дверями, и вскоре вся взволнованная толпа журналистов и гостей кинофестиваля высыпала из зала в коридор. Он хмуро и зло смотрел исподлобья на выходящих, провожая каждого тяжёлым холодным взглядом. И под этим взглядом толпа приглушала свои голоса, огибала его, не подходила, не набрасывалась с вопросами, сторонилась его, словно дикого животного. А он и походил сейчас на этого дикого зверя, пойманного в клетку, беснующегося, с клокочущей глухой яростью во взгляде, готового броситься в атаке на любого, кто пересечет границы его темницы.
Но одновременно с этим ему было все равно, что каждый из них думает, как посмотрит, что скажет. Его волновала реакция только одного человека, и он искал его среди толпы, морща лоб и кусая губы до крови. Однако, Дженсена не было видно. Сердце пропустило глухой удар, за ним второй, перед глазами поплыл пеленой густой туман, который не давал дышать, который обволакивал горло, застилал глаза, пробуждая темную панику. Если бы он мог издать хоть звук, он бы заорал, чтобы только это леденящее отчаяние перестало сводить с ума. Неужели он не выйдет? Не посмотрит в глаза этим холеным стервятникам, не гнушающимся ничем, делающим стойку на запах возможной крови, готовым сожрать тебя с потрохами и не подавиться? Те, кто вчера улыбался, сегодня жаждут содрать с тебя кожу живьем, чтобы наслаждаться твоими конвульсиями, и продать твою обнаженную душу подороже!
Джаред со свистом втянул в себя воздух сквозь плотно сомкнутые губы. Душно, как же душно здесь, он рванул верхнюю пуговицу на рубашке. Имя Дженсена пульсировало в венах, в каждой долбаной клетке его тела. Джаред повторял его про себя как молитву, чтобы не сойти с ума от той лавины вопросов без ответов, что атаковали его изнутри. Неужели он не встанет рядом? Не возьмёт его за руку, чтобы доказать всем, что они чего-то стоят? Их отношения чего-то стоят... Он, Джаред, этот выбор сделал... За себя... За него. Выбрал Дженсена! А он, выберет ли он его? Простит ли за это откровение перед всеми? Откровение ли? Или погибель для него, Джареда?!
Столько лет скрывать свою любовь, свои чувства ото всех, довольствоваться теми крохами, что давали съёмки! Всего лишь днями, часами, которых было ничтожно мало, которых всегда не хватало. Никогда не хватало!
А потом расходиться по семьям, улыбаться искусственно женам, прятать свою глухую невыносимую тоску за общением с детьми, и умолять сценаристов продолжить писать новые серии, чтобы вновь быть вместе в кадре, в гримёрке, на фанатских конах, где можно раздевать глазами, открыто дотрагиваться руками, выдавая все за хорошо поставленный сценарий... А потом сбегать ночью в его трейлер, пробираться к нему в темноте, не узнанным и незамеченным, темной тенью, чтобы, зажав рот поцелуем, вдалбливаться в податливое крепкое тело, чтобы удовлетворять без остатка ту потребность, что горела внутри адским пламенем бесконечного желания касаться его. А потом отдавать свое тело на растерзание его ненасытным губам, требовательным ласково-грубым рукам, умирать и рождаться заново под тяжестью его тела, слыша стоны и рычание и свое имя, протяжно на выдохе - Джаааааред, изливающееся горячей лавой удовольствия на распаленную кожу! И вторить ему охрипшим голосом, полустоном, полувоем: Дженсен! Дженсен! Джеееееей! Ощущать, как его имя набатом пульсирует в каждой клетке, вибрирует по венам, обжигая и заставляя дрожать от нетерпения. Ещё! Ещё! И всегда мало! Хотелось клеймить его собой, оставлять на нем отметины в виде багряных засосов, укусов, синяков от алчных пальцев, чтобы знать, что он – его! Чтобы другие узнали… Но было нельзя! Всегда было нельзя! А сейчас?
Джаред сглотнул подступивший комок и тут… Он быстрее почувствовал его присутствие рядом, чем увидел. Тело прошило нестерпимым жаром, как и всегда от его близости, когда каждая его клетка тянулась к нему навстречу, скулила, словно щенок, который встречал после разлуки своего хозяина, ожидая от него долгожданной ласки и внимания. Но сейчас он не чувствовал той счастливой безумной эйфории от близости Дженсена, он ждал, парализованный внутренним страхом, ждал своего личного суда и приговора.
Лёгкое касание жёстких пальцев к подбородку заставило вздрогнуть всем телом. Дженсен заставил его взглянуть себе в глаза, убрал мягким жестом прядь волос с его лица и потом рывком притянул к себе, вжал, впечатал в свое тело, обхватил сильной рукой за затылок и жарко, опаляя своим дыханием кожу, прошептал на ухо: «Что же ты сделал, Джаред?! Что же ты сделал?!»
Пальцы скользнули по шее, едва касаясь, почти невесомо, а потом вновь зарылись в волосы, сжали их в кулак, отпустили, и от этого прикосновения миллиарды огненных мурашек запылали на коже, а сердце забилось о грудную клетку с такой силой, словно хотело проломить ее. Джаред закрыл глаза, уткнувшись лицом ему в плечо, и делая глубокий вдох, забивая ноздри его запахом, таким привычным, родным, любимым.
- Я не мог больше, не мог так! Прости! - сбивчиво прошептал в ответ Джаред, извиняясь.
- Молчи! Молчи! Не здесь, не сейчас! - Дженсен мягко оторвал его от себя. - Иначе они сожрут нас. И каждое слово прожуют и выплюнут на страницах своих журнальчиков и газетенок. Идём. - Он ткнул его кулаком в плечо и кивнул в сторону.
- Подожди. - Джаред впился в него умоляющим взглядом, удерживая рукой. - Это «да»?!
Дженсен улыбнулся уголками губ, а в зеленых глазах вспыхнул обжигающий огонь, которым он в одно мгновение обласкал лицо Джареда.
- А ты ждал чего-то другого? - прошептал он одними губами. - Да!

Тринадцать лет назад…
Джаред сразу же выделил этого симпатичного парня со снисходительным взглядом зеленых глаз и очаровательной улыбкой из толпы присутствующих актеров, которых пригласили на пробную читку сценария нового мистического сериала о призраках, духах, чудовищах и двух братьях, которым предстоит бороться с этой нечистью. Сценарий был интересный и Джаред, снявшийся к тому времени в нескольких полноэкранных фильмах и сериале, без особого труда прошел кастинг для нового телевизионного проекта. Его выбрали на главную роль, одного из братьев. А вторая роль, как оказалось, досталась тому красавчику, которого он приметил. Он выяснил это, когда они уселись за длинным столом, каждый со сценарием и табличкой с обозначением роли.
Джаред поднял глаза от текста сценария, который знал практически наизусть, и столкнулся с пронзительной зеленью глаз сидящего напротив парня. Горячая волна в ту же секунду прошибла его с головы до ног, а по спине скатилась капелька пота, хотя в комнате было не жарко, и на полную мощь работал кондиционер. Джаред сглотнул, попробовал отвести взгляд, но не мог сопротивляться этому завораживающему малахитовому магнетизму глаз напротив. Парень смотрел на него как голодный зверь на свою жертву, перед тем как сделать бросок и вонзиться острыми зубами в шею. Джаред заерзал на стуле, ему стало неуютно под этим взглядом, который, казалось, прожигал насквозь. Парень не просто смотрел, было ощущение, что он проникает в душу, дотрагивается до нее невидимыми щупальцами, от чего сердце дергалось нервно в груди, билось о грудную клетку, трепыхалось, как раненая птица на последнем издыхании. Джаред тряхнул головой, сбрасывая морок, и все же заставил себя отвести взгляд и перевести его на главного режиссера, который как раз начал представлять команду, что будет работать над производством сериала.
Дженсен. Его звали Дженсен. Джаред повторил его имя про себя несколько раз, прислушиваясь к ощущениям внутри. Оно было терпким как выдержанное вино, растеклось по горлу, разбилось на атомы и разлетелось по венам, мгновенно впитываясь в кровь, отравляя своим звучанием, и превращаясь в персональную зависимость. Джаред нервно облизнул нижнюю губу.
- Никогда так больше не делай! – вдруг услышал он низкий голос с хрипотцой, чей тембр тут же отозвался сильнейшей вибрацией по нервам. Джаред медленно поднял глаза из-за листа со сценарным планом и был буквально раздавлен той душной темнотой, что заволокла глаза Дженсена. Он наклонился вперед через стол и буравил Джареда тяжелым взглядом.
- В смысле? – не сразу понял Джаред его слова. Его голос прозвучал глухо и хрипло, словно что-то сдавило его горло железными тисками.
- Отвлекает, – усмехнулся Дженсен уголком губ и погрузился в чтение диалогов. А Джаред так и застыл на месте, не в силах оторвать свой взгляд от Дженсена, ему почему-то захотелось его разглядеть, внимательно, последовательно, каждую черточку. Но он понимал, что не может вот так сидеть, и пялиться на фактически незнакомого ему человека, раздражая своим вниманием. Но и противиться своему желанию Джаред не мог, поэтому, укрывшись под спадающей на глаза челкой, стал исподтишка поглядывать на парня, отмечая про себя его чувственный рот с пухлыми губами, линию скул, прямой нос с крапинками веснушек, густые брови и глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Он был красив, мужественен, в нем ощущалась сила, властность, а еще он излучал внутреннее спокойствие и умиротворение. На него хотелось смотреть, его хотелось слушать. Он умело шутил и Джаред хохотал над его шутками, запрокидывая голову назад, не чувствуя стеснения.
И сколько еще раз он будет вот так разглядывать Дженсена, он бы никогда не смог подсчитать и ответить. Миллион, миллиард, триллион раз?! Заглядываться, задержав дыхание, на его красивые руки с выступающими жилами и пальцы с ровными светло-розовыми овалами ногтей, ловить каждое изменение в его настроении лишь по нахмуренному лбу или поджатым губам, по нервному движению плеч и изменившемуся голосу. Смотреть, умирать от желания дотронуться, обладать им хоть на несколько минут, только для себя, а не для камеры, и одергивать себя каждый раз, изнемогая от ноющей, выматывающей, непрекращающейся боли во всем теле, которое не получало желаемое.
Джаред сгорал в огне собственных фантазий, он не понимал, что делать, как себя вести, чтобы не спугнуть Дженсена. Несколько месяцев на съемочной площадке, где они буквально жили, сблизили их, превратив за столь небольшой отрезок времени в близких друзей, которые вместе шутили, отрывались, балагурили на площадке. Бывало, вели долгие ночные разговоры, сидя у трейлеров, в которых жили, ссорились за кадром и мирились, лишь оказавшись в свете софитов и крика: «Тишина на площадке. Съемка». Но Джареду этого всего было ничтожно мало, ему хотелось прокрасться к Дженсену в душу, открыть ту самую дверь, за которой скрывался ответ на его вопрос. Да?! Нет?! Но он не мог позволить себе вломиться туда, боялся разрушить то, что уже существовало между ними, порвать ту невидимую ниточку, которая связала его с Дженсеном покрепче всяких канатов. Он чувствовал его, как никого другого, все его рецепторы были настроены только на одного этого человека. Он видел его сразу же на площадке, ему не надо было его искать глазами. Он просто реагировал на его присутствие, на его запах, как будто его существо было связано с Дженсеном. Странная, непонятная, не логичная связь и он не знал, что с ней делать. Бороться было бесполезно. Пробовал, сбегал на день-другой со съемочной площадки, чтобы выдохнуть, чтобы подумать о чем угодно, только не о Дженсене. Он напивался до черных точек перед глазами, до бессвязного бреда, до обморочного состояния, надеясь, что хоть на несколько часов, но все же отпустит тот капкан, что держал намертво железными зубьями его мысли, желания, помыслы. Отпускало ровно до момента пробуждения и протрезвления, а потом наваливалось вновь удушающим мороком, лишь только оказывался на площадке, ловил пристальный взгляд зеленых глаз, насмешливый излом пухлых губ и срывало в пропасть. Опять.
Однажды в промежутке между очередными съемками, когда Джареду стало понятно, что больше он не выдержит, что однозначно сорвется при всех и при Дженсене. Он выпросил, выбил, выгрыз себе отпуск на десять дней, соврал, что нужно к отцу съездить. Уехал в соседний город, жил в гостинице. Нет, не жил, подыхал без возможности видеть, слышать, чувствовать. Скручивало все тело таким голодом, что выл от раздираемой душу боли. Ночью просыпался в холодном поту, потому что там во сне он брал Дженсена, драл его тело беспощадно, врывался в него, а тот извивался под ним и стонал, так громко, так сладко. Джаред просыпался и понимал, что это его стон разносится эхом по пустому гостиничному номеру, а рука с остервенением сжимает стоящий колом член. Он вставал под холодные струи в душе, чтобы хоть как-то сбить свое возбуждение, доводил себя руками до физической разрядки, но это не помогало. Душа ныла и истекала кровью от тоски, скручивало сердце так, что дышать было невозможно. Подохнуть было легче, чем быть вдали от него.
Он вернулся поздно вечером через пять дней, хмурый, опустошенный, с темными кругами под глазами. Столкнулся сразу же с Дженсеном, который стоял около кофейного аппарата со стаканчиком ароматного кофе. Джаред взглянул на него и отвернулся, не мог смотреть, не хотел, потому что внутри бушевали такие противоречивые чувства, которые не давали мыслить рационально. Он ненавидел этого самодовольного нахала, который смотрел на него с прищуром, ненавидел и желал так, что кровь в жилах закипала, превращаясь в расплавленный свинец. Он ненавидел себя за свою слабость перед своими желаниями, ненавидел Дженсена, что тот вызывает в нем такие яркие чувства, а больше за то, что так и не знал, может ли Дженсен ответить ему тем же?! Может ли Джаред ему нравиться больше, чем просто друг? Друг. Он успел возненавидеть и это слово. Ему не хотелось быть просто другом… Больше не хотелось!
- Отдохнул? – услышал он за спиной насмешливый низкий голос. Джаред медленно обернулся, Дженсен стоял совсем рядом, так близко, что Джаред видел свое отражение в его зеленой радужке и черном как ночь зрачке. И он непроизвольно втянул воздух, и чуть не застонал, ощутив, как запах Дженсена заполнил его ноздри, гортань, а потом легкие. Как же он соскучился по нему за эти долбанные пять дней! Зачем только бежал? От себя уже не сбежишь. Он обречен сгорать в своем собственном аду живьем, без права на эвтаназию.
Джаред облизал нижнюю губу и сильно закусил ее, вонзившись зубами, чтобы стон остался внутри и не вырвался наружу. Зрачки Дженсена вдруг расширились, и он сглотнул, его кадык нервно дернулся, а Джаред как зачарованный смотрел на него, шарил по лицу взглядом, полным отчаяния, не в силах ответить на его вопрос. Да и что он мог сказать?
– Никогда так больше не делай! – глухо рыкнул вдруг Дженсен, сокращая расстояние между ними до минимума, и Джаред вздрогнул и почему-то напрягся от этой близости. Нервы натянулись как канаты, дрожали и подрагивали от внутреннего напряжения, вот-вот готовые сорваться. Воздух накалился до предела. Дженсен обвел его лицо каким-то диким взглядом, остановился на губах. – Что же ты делаешь со мной, Джаред? – горячее дыхание коснулось его щеки, и Джаред вздрогнул всем телом, ноги подкосились, и ему показалось, что он падает, несется на огромной скорости вниз, в самое пекло. Только что ждало его там на самом дне – ад или рай? Дженсен блуждал по его лицу своими невозможными красивыми глазами, и Джареду казалось, что он плавится под этим таким говорящим, жадным взглядом. Он давно забыл, как дышать, он так боялся спугнуть этот момент откровения. Просто стоял и ждал.
Дженсен вдруг протянул руку, погладил его по щеке, на которой была пятидневная щетина, скользнул по шее на затылок, сжал волосы в кулак, привлек к себе и жарко прошептал на ухо: «Не смей пропадать больше, уезжать хоть на один день! Сожру!» и от этих слов миллиарды огненных мурашек рассыпались по всему телу, взорвавшись горячими искрами, обжигая кожу.
Джаред не заметил, как они очутились в трейлере Дженсена, как щелкнул замок на двери, опустились жалюзи на окнах и включился светильник на стене. Дженсен, не давая опомниться ни на секунду, прижал Джареда к стене, задирая судорожно футболку вверх, стягивая ее через голову, чтобы через секунду впиться своими мягкими губами в его рот и прижаться к его горящей обнаженной коже своей. Дженсен целовал его неистово, кусая, потом зализывая укусы, то отстраняясь, то набрасываясь в исступлении на его рот вновь. Оттягивал нижнюю губу зубами, врывался со стоном в его рот своим требовательным языком. Его руки ласкали тело Джареда, мяли, ощупывали, сжимали с силой, доставляя боль и наслаждение одновременно. Он терся об него возбужденным пахом, раздвигая коленом ноги, хватал ягодицы через джинсы и каждый раз издавал утробный предупреждающий рык, когда Джаред пытался отстраниться хоть на секунду, чтобы сделать вдох. Его пальцы рванули замок на джинсах вниз и проникли мгновенно под резинку боксеров к возбужденному члену, сжали его нежно, поглаживая головку. В глазах у Джареда потемнело от этой смелой ласки, о которой он мог только мечтать в своих самых невозможных, отчаянных фантазиях. Потом он развернул Джареда к себе спиной, рывком стянул с него одежду вниз и припал губами к ягодицам, покусывая их, лаская его мошонку, сжимая в кулак яйца, пока освобождался от своей одежды другой свободной рукой. Джаред стонал уже в голос, возбуждение накатывало огромными волнами, унося за собой. Дженсен надавил на спину ладонью, заставляя Джареда прогнуться. Он ударил членом по его ягодице, и Джаред задрожал от предвкушения, прогнулся еще больше, раскрываясь. Дженсен провел возбужденным членом вверх вниз по сжимающемуся отверстию, размазывая по нему смазку, а потом стал медленно входить. Джаред охнул, закусил губу, сдерживая стон, стараясь расслабиться, чтобы проникновение было не таким болезненным, потому что Дженсен был большой, твердый и горячий. Дженсен не спешил, давая ему привыкнуть к себе, мягко поглаживал, похлопывал по ягодицам, потом наклонился, провел языком по позвоночнику, и Джареда подбросило от этой ласки, как будто через него пропустили высокочастотный разряд тока. Он дернулся и Дженсен проник еще глубже, заполняя его полностью. Он потянул Джареда за шею к себе, нашел его губы и стал медленно целовать его, вылизывая его рот, посасывая и покусывая, потом прошелся редкими поцелуями по его скуле, спустился к шее, зарываясь носом в волосы на затылке, и совершая первый толчок в теле Джареда. Медленно вышел и снова ударил, а потом стал вдалбливаться в податливое тело Джареда без остановки до самого финиша, пока не прорычал в опухшие губы протяжно его имя Джааааааред и не излился в него горячей вязкой лавой. Но на этом он не остановился, выйдя медленно из тела Джареда, он развернул его к себе лицом, и, целуя его грудь, потом живот, опустился на колени, захватив в плен своего рта возбужденный член Джареда. Он стал ласкать его губами, вбирая глубоко в рот, щекотать языком, помогая руками, а Джаред запустил руку в его шевелюру, и зачарованно наблюдал, с каким упоением тот дарит наслаждение его естеству, причмокивает, закатывая глаза. Джаред кончил только от этого одного затуманенного взора Дженсена, стоящего перед ним на коленях.
А потом они лежали на узкой кровати в трейлере, приходя в себя от того урагана чувств, что пережили. Дженсен лениво гладил его по кубикам плоского живота, лежа на его руке и вырисовывая узоры на его мышцах и ребрах.
- Мой! – хрипло прошептал вдруг он, утыкаясь лбом в плечо Джареда. – Да?!
- Да, Дженс, да! – пьяным от счастья голосом ответил Джаред, потом притянул его к себе и поцеловал в губы, тягуче и нежно.
Это было «да», его персональное «да», которое он так ждал, на которое не смел даже надеяться, и которое полностью перевернуло его жизнь, прочертив жирную черту между «до» и «после» этого признания. И уже тогда Джаред осознал, что дороги назад никогда не будет, только вперед, возможно, с маленькими отступлениями, но вперед…
Чтобы бесконечно срывать ласками этот хриплый протяжный стон со своим именем на искусанных губах…



Отзывы

  • [email protected] 2019-05-31

    Живо, ярко, горячо!!!

  • Irenaadvert 2019-05-31

    Я перечитала роман 2раза. Буду ждать продолжение

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Джаред Падалеки / Дженсен Эклз, Дженсен Эклз / Джаред Падалеки

 libela
Дженсен Эклз / Джаред Падалеки

 libela
Джаред Падалеки / Дженсен Эклз, Миша Коллинз

 Marinera