Голову оторву!

Автор:  chocolatecream

Номинация: Лучший авторский слэш по русскому фандому

Фандом: Макс Фрай

Число слов: 3488

Пейринг: Шурф Лонли-Локли / Макс

Рейтинг: R

Жанр: PWP

Предупреждения: First time

Год: 2017

Число просмотров: 357

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Шурф просыпается в башне Мохнатого Дома и почти выполняет своё обещание «оторвать голову» Максу.

Примечания: Таймлайн - конец книги "Сундук мертвеца", отсутствующая сцена

Я всегда был убеждён, что просыпаться человек должен лишь по собственной воле и лишь тогда, когда сам того пожелает. Всё прочее я считаю просто изощрённой формой издевательства над своим организмом.

К сожалению, большинство представителей человечества со мной не согласно.

В том Мире, где мне довелось родиться — ну, или не мне, а тому странному типу, которому, по прихоти сэра Джуффина Халли, пришлось поделиться со мной своей биографией и своими воспоминаниями, достаточно достоверными для того, чтобы, если не отвлекаться на некоторые нюансы, я действительно мог считать их своими — я большую часть сознательной жизни страдал от бесчеловечных попыток окружающих меня разбудить.

Я просыпался от увещеваний матери: «Макс, в школу опоздаешь!», от немилосердного трезвона будильника, от звонка телефона и стука в дверь, от бодрого голоса диктора из радиоприёмника и грохота мусорных контейнеров за окном… Короче, тамошнее человечество было невероятно изобретательно по части способов насильственного пробуждения индивидуума, сподобившегося заснуть лишь перед рассветом.

В первые дни моего пребывания в Ехо я от души радовался возможности спать столько, сколько мне хотелось, и тогда, когда мне этого хотелось. Однако вскоре обнаружилось, что количество желающих разбудить меня здесь ничуть не меньше, чем на моей исторической родине, а способов сделать это, несмотря на отсутствие в моём новом Мире будильников, хватает с лихвой. Первое место в толпе моих мучителей принадлежало моему шефу сэру Джуффину, чей голос регулярно звучал в моей бедной голове, стоило ей соприкоснуться с подушкой. Долгое время я был убеждён, что изначально Безмолвную Речь придумали именно как альтернативу будильникам.

Помимо непосредственного начальства, меня регулярно будили друзья и коллеги, домашние животные, любимая девушка, для разнообразия являвшаяся в мою спальню, предварительно превратившись в какое-нибудь экзотическое чудовище, призраки — список можно было бы продолжить, если хорошенько подумать.

Но, пожалуй, ещё ни разу мне не доводилось просыпаться от чьего-то пристального взгляда — честно говоря, до сегодняшнего утра я и не подозревал, что взгляд может разбудить. По крайней мере, меня. По крайней мере, когда я ещё даже не приблизился к состоянию, которое можно назвать «я выспался», хотя бы и с натяжкой.

Однако против фактов не попрёшь. Сегодня утром я проснулся именно от ощущения, что меня, в буквальном смысле слова, «сверлят взглядом». Чужой взгляд, острый и колючий, буравил моё сонное сознание до тех пор, пока я, проклиная всё на свете, не разлепил, наконец, глаза.

Я обнаружил, что лежу на полу в кабинете башни Мохнатого Дома, на груде одеял и подушек самых невероятных расцветок — я смутно вспомнил, как, зевая и борясь со сном из последних сил, добывал их из Щели между Мирами, так как мой любимый диван неожиданно оказался занят никем иным, как самим Великим Магистром Ордена Семилистника. Который, вылакав в одиночку бутылку Осского Аша, каким-то чудом умудрился втиснуться на короткое ложе и, по моём возвращении, изволил проснуться лишь на пару секунд и лишь для того, чтобы пообещать оторвать мне голову. Когда-нибудь потом.

Ну вот, по-видимому, «потом» и наступило.

Теперь вышеозначенный Великий Магистр сидел напротив меня на полу, вперив в меня тяжёлый взгляд, от которого я и проснулся, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. В последний раз он на меня так смотрел, когда меня угораздило заснуть на Тёмной Стороне. Я стал лихорадочно припоминать, что же я натворил на этот раз. Как я ни пытался, ничего криминального в голову не приходило.

Я не спал на Тёмной Стороне, не употреблял незнакомые зелья, не вставал на след опасных колдунов…

Наконец я не выдержал.

— Дырку над тобой в небе, Шурф! Почему ты на меня так смотришь? — завопил я, позабыв о правилах вежливости.

— Хорошее утро, сэр Макс, — ледяным тоном отозвался мой друг. — Я рад видеть тебя живым и невредимым…

— Ой, да, хорошее утро! Я тоже рад тебя видеть, но не совсем понимаю…

— Когда я сказал, что рад видеть тебя живым и невредимым, — так же бесстрастно продолжал Шурф, — это была не фигура речи. До того момента, когда ты появился в башне, я, знаешь ли, не был ни в чём уверен…

Тон его был ровным, но я заметил, что говорит он, почти не размыкая губ, а ноздри его раздуваются от с трудом сдерживаемого гнева. Я слегка запаниковал. Не то, чтобы я всерьёз опасался, что он причинит мне вред. Но я действительно не понимал, что могло вызвать такую реакцию. Ну, когда я чего-то не понимаю, я становлюсь до ужаса прямолинейным.

— Эй, дружище, ты чего? — я с ходу взял быка за рога. — Я вижу, что ты зол, как дюжина голодных вурдалаков, и готов предоставить тебе свою голову для отрывания, но, будь добр, сначала объясни мне, что я такого сделал? Боюсь, с оторванной головой мне будет трудно осознать содеянное и раскаяться…

— Осознать?! — почти прорычал Шурф, и этот рык был настолько непохож на его обычный спокойный, выдержанный, слегка ироничный тон, что я моментально заткнулся и, не отдавая себе отчёта, сделал попытку отползти на четвереньках в дальний угол комнаты.

Это было роковой ошибкой. Если до сих пор мы говорили на равных, то, попытавшись удрать, я превратился в добычу, а Шурфу, естественно, досталась роль хищника. Чем он и не преминул воспользоваться.

Одним прыжком он догнал меня и схватил за плечи — так, что руны на его побелевших от напряжения ногтях, казалось, засияли зловещим чёрным светом, как-то некстати напомнив мне, что в совсем ещё недавнем прошлом этот человек был главным убийцей во всём Королевстве. О его более давнем прошлом мне даже думать не хотелось…

— Осознать, значит? — повторил он сквозь зубы, встряхнув меня так, что голова моя беспомощно закачалась из стороны в сторону, словно пресловутый маятник вечности. Шурф — человек слова, обещал оторвать голову, значит, оторвёт… Грешные магистры, какая же чушь в неё лезет, в эту самую голову, и в самый неподходящий момент…

— Это хорошо, что ещё есть кому осознавать… Да ты хоть понимаешь, куда ты сунулся?! С кем связался?! — стальная хватка на моих плечах стала ещё крепче, хотя ещё минуту назад мне казалось, что дальше уже некуда. — Магистр Клари Ваджура, какова бы ни была его официальная должность, был одним из самых могущественных колдунов своего времени! Лучший ученик Нуфлина — ты думаешь, тот взял бы себе в помощники кого попало?!

— Но ты же взял его в секретари? — попробовал оправдаться я, — значит, считал, что ему можно доверять… Да, я знаю, что именно он читал проклятье Йарра, но не по своей воле, а потому, что тот же Нуфлин его заколдовал. И ему самому этого не хотелось, когда он узнал обо всё, он же сам просил меня убить его…

— И зная всё это, ты отправился в его убежище, так просто поверив ему на слово?! Ученику Нуфлина? — меня снова тряхнули, как грушу, так что я ткнулся носом в жёсткое плечо. Мне показалось, или на самом деле идеально выбритая гладкая щека — грешные магистры, когда он успел побриться? — на мгновенье прижалась к моим лохматым патлам?

— Мало ли, что он говорил тебе, тем более, в своём сновидении! Может, ему и снилось, что он хочет умереть, а наяву… Наяву он запросто мог попытаться проделать с тобой такой же трюк, что тот же Нуфлин пытался проделать с ним, а потом с тобой! Ты не представляешь себе, на что способен могущественный колдун, сохранивший могущество, но утративший телесную силу, на пороге смерти тела! Даже если он сам этого не хотел — магия, которая действует через него, и спрашивать не станет!

— Но, Шурф… Он не производил впечатления настолько коварного человека… И Джуффин… он бы не отпустил меня, если бы предполагал…

— Джуффин! — мой друг неожиданно горько усмехнулся и даже слегка ослабил хватку, впрочем, освободиться мне всё равно бы не удалось, я даже и не пытался. — Макс, неужели ты ещё не понял, что у Джуффина весьма своеобразные приоритеты? Он, конечно, сделает всё возможное, чтобы вытащить тебя из любой передряги, но пальцем о палец не ударит, чтобы ты в неё не влип. Джуффин в своё время оставил тебя в Тихом Городе… — голос моего собеседника едва заметно дрогнул, и, решившись наконец взглянуть ему в глаза, я увидел в них такую боль, что мне тут же стало стыдно за своё легкомыслие.

Это длилось всего мгновенье, а потом в угольной черноте его зрачков снова полыхнул гнев. Но меня уже было не обмануть. Не обращая внимания на боль в плечах — наверняка синяки останутся, да и магистры с ними! — я протянул руку и осторожно коснулся пальцами его щеки.
— Послушай, Шурф… Я не думал, что всё так… страшно… Твой Клари мне очень понравился, он такой обаятельный. Мне стало его жалко — с ним поступили несправедливо, сначала Нуфлин обошёлся по-свински, потом ему чуть-чуть не хватило сил выстоять в битве с ветрами.

— Да, я знаю, у тебя обострённое чувство справедливости, — сдержанно кивнул Шурф. — Это обычно идёт на пользу тем, кого ты берёшься опекать, но бывает совершенно невыносимо для тех, кто тебя… для кого важно твоё благополучие.

Я удивлённо уставился на него. Как-то мне не приходилось задумываться о своей деятельности в таком ключе. Я, конечно, знал, что Шурф обо мне беспокоится — так же, как я всегда беспокоился за него, и он нередко отчитывал меня за излишнее легкомыслие и пренебрежение к своей безопасности, но сейчас что-то в его интонации зацепило меня сильнее, чем обычно. Возможно, дело было в том, что мой друг говорил более эмоционально, чем обычно, под действием выпитого алкоголя. Или на меня подействовал сам факт — мне пришло в голову, что до сих пор я ни разу не видел Шурфа, употребляющего крепкие напитки в таких количествах. Даже когда я застрял в Тихом Городе, он и то такого себе не позволял, насколько я знаю. Стены ломал, да, было дело, но не напивался.

Поражённый этой мыслью, я повнимательнее вгляделся в его лицо. То ли сказалась орденская — его первого Ордена, Дырявой Чаши, — выучка, то ли он уже успел привести себя в порядок, но следов «неумеренного пьянства», как назвала его вчерашний подвиг леди Тайяра, я не заметил. Зато разглядел осунувшиеся щёки, тени, залёгшие под глазами, сухие, потрескавшиеся губы, едва различимые морщинки на лбу и в уголках глаз.

Я почувствовал, как меня затапливает волна острой жалости и не менее острого стыда.

Вчера, поглощённый свалившейся на меня задачей, я забыл обо всём на свете. Желание хоть немного восстановить справедливость заставило меня сначала лихорадочно искать решение, а потом скакать, как свихнувшийся магистр, Тёмным Путём, разыскивая тело Клари.

А мой друг тем временем сходил с ума от беспокойства за меня, не зная, что я задумал и куда меня занесёт моя фантазия и склонность к авантюрам. Да и леди Тайяра, с запоздавшим раскаянием вспомнил я, отменно его успокоила, посчитав, что вероятность моего возвращения живым и невредимым не превышает семи процентов.

«Ваш друг очень расстроился», — сказала она мне. Грешные магистры, могу себе представить, если уж леди сумела это прочитать на всегда невозмутимом и внешне бесстрастном лице Шурфа!

— Семь процентов… — сам того не осознавая, я произнёс это вслух. А может, и про себя, но достаточно громко, во всяком случае, Шурф вздрогнул и пристально посмотрел на меня.

— Нет, Макс, — едва слышно проговорил он, — леди Тайяра сказала, «не превышает семи процентов». Более точный прогноз составил пять целых семьдесят четыре сотых процента. Она была так любезна, что привела кое-какие вычисления и объяснила, из чего складываются эти десятые и сотые доли. Первоначальные данные указывали на ещё меньшую цифру, но мне удалось найти ряд факторов, которые леди признала существенными и с небольшими поправочными коэффициентами внесла в расчёты, что немного улучшило прогноз. Ну, и учитывая твою невероятную удачливость, мы сошлись на цифре семь. Что, конечно, на целый процент больше изначального результата, но, согласись, всё же достаточно далеко от более-менее оптимистичных значений.

Я представил себе Шурфа, педантично выискивающего эти «факторы», по десятой, по сотой доле процента увеличивая вероятность благоприятного исхода, в отчаянной надежде доказать — кому? — судьбе, самому себе? — что всё ещё может закончиться хорошо… А леди Тайяра уговаривает его, что семь процентов — это всё же больше, чем ничего. И он делает вид, что соглашается, потому что — а что ещё ему остаётся делать?

— А ты даже не попрощался со мной, даже не сказал, что задумал, Макс! И Джуффин молчал, только твердил, чтобы мы оставили тебя в покое. Я мог только догадываться о твоих планах, учитывая, какую именно книгу ты просил меня достать перед своим исчезновением. А когда я, с помощью специального заклинания, узнал, какие именно страницы ты изучал с особым вниманием, я понял, что ты, со своей привычкой исправлять ошибки самой судьбы, не собираешься лишать Клари жизни, а попытаешься каким-либо образом дать ему второй шанс. И больше всего боялся, что ты решишь сам ввязаться в эту грешную битву с ветрами, вместо него или на его стороне…

Дырку над тобой в небе, Шурф, — подумал я, — как же ты меня хорошо знаешь… Именно это я и собирался сделать, да что там, почти сделал, моё счастье, что ветры проявили неслыханное благородство и просто выкинули меня со своей территории. А то, в лучшем случае, резвился бы я сейчас под облаками, став одним из этой компании, а про худший случай даже думать не хочется, я же видел, что стало с телом Клари. А Шурф, кажется, довольно точно представлял его себе.

Да, остаётся удивляться, что Шурф довольствовался лишь одной бутылкой Осского Аша. Я бы на его месте выдул как минимум три.

Не в силах справиться с бушевавшими во мне чувствами, я попытался было вскочить на ноги, но в намерения Шурфа, очевидно, не входило отпускать меня так быстро, а моё тело, основательно одеревеневшее от долгого сидения на полу в одной позе, оказалось не готово к такого рода физическим упражнениям. Поэтому я с грохотом повалился на пол, — хорошо хоть, груда одеял, так предусмотрительно добытая мною накануне, смягчила падение, — а Шурф, так и не разжавший руки и не ожидавший моего падения, навалился на меня всей тяжестью сверху.

Мне было тяжело дышать, и всё-таки немного больно, в голове гудело от удара, но я, вместо того, чтобы попытаться освободиться от ставших ещё более крепкими объятий, почему-то сам изо всех сил прижал Шурфа к себе. Да нет, «прижал» — не то слово. Повинуясь какому-то непонятному порыву, я вцепился в него изо всех сил, руками и, кажется, ногами тоже, ещё немного — и впился бы зубами в воротник скабы, лишь бы удержать, не отпускать от себя, не дать отодвинуться ни на дюйм.

Потому что именно сейчас я наконец полностью осознал, каким опасным было моё вчерашнее приключение, и в то же время почувствовал, что оно окончательно завершилось. Что всё уже действительно позади. Что я вернулся туда, где меня ждали. К тому, кто меня ждал, кто верил в эти жалкие семь процентов удачи. И пусть он делает, что хочет — хоть и в самом деле голову отрывает — но только не разжимает своих объятий, не отпускает меня.

Шурф ничего не говорил, но через несколько слоёв одежды — его и моей — я чувствовал отчаянный стук его сердца. Его лицо оказалось прямо надо мной, выбившиеся из-под тюрбана пряди волос щекотали мой лоб, горячее дыхание высушило слёзы, выступившие при ударе.

В момент падения я инстинктивно зажмурил глаза и какое-то время не решался их открыть, а когда наконец набрался храбрости, взгляд мой встретился со взглядом Шурфа. Чем я мог ответить на эту гремучую смесь боли, ярости, возмущения и одновременно облегчения, которые читались в его глазах? Ну не скулить же, как нашкодивший дошколёнок, мол, прости, дяденька Шурф, я больше не буду!

А он всё смотрел на меня с этим странным выражением, и как будто ждал от меня ответа на какой-то вопрос… И тяжёлое тело прижималось ко мне, вдавливая меня в расстеленные на полу одеяла, не давая пошевелиться, не давая даже вздохнуть полной грудью. И я чувствовал, как жар этого тела передаётся мне, как он растекается по мне горячей волной, и хочется только одного — чтобы так продолжалось и дальше…

Нет, понял я через несколько секунд, хочется не только этого… И не только мне… Грешные магистры, что происходит со мной? С ним? С нами?!

И я, сам не осознавая, что делаю, потянулся и коснулся губами его щеки. Ну, то есть, я хотел невинно и целомудренно поцеловать своего друга в щёку. Но у него было другое мнение на этот счёт — горячие губы встретились с моими, сразу же и полностью перехватив инициативу и не давая мне ни малейшего шанса к отступлению. Впрочем, я и не думал о бегстве, куда там!

Надо сказать, я вообще ни о чём не думал, ибо способность использовать свой мозг по назначению оказалась полностью блокирована невероятным шквалом ощущений, затопивших меня за какое-то мгновенье. Одного-единственного поцелуя оказалось достаточно, чтобы возводимую годами плотину прорвало окончательно и бесповоротно. А одним поцелуем Шурф, разумеется, не ограничился.

Ни на секунду не выпуская меня из объятий, он умудрился каким-то образом избавить меня — и себя заодно — от одежды, и теперь уже не оставалось ни малейших сомнений относительно ни его намерений, ни моих желаний.

Пока я пытался справиться со смущением, Шурф продолжал целовать меня — истово, яростно, я бы даже сказал, с каким-то отчаяньем, как будто что-то доказывая мне — или себе самому? Нежными эти поцелуи назвать было бы трудно, но нежность мне сейчас и не была нужна. Как ни странно, именно эти жёсткие, агрессивные поцелуи-укусы возбуждали меня необычайно — такого сумасшедшего горячего желания, как сейчас, я не испытывал раньше никогда, ни с одной женщиной.

Моя шея и грудь горели, а Шурф уже перебрался ниже, его губы и язык безошибочно находили те самые места, прикосновения к которым заставляли меня трепетать от удовольствия, и ещё больше усиливали моё возбуждение. Не в силах выносить эту сладкую пытку, я попытался было проявить хоть какую-то активность со своей стороны, но стоило мне чуть приподнять бёдра, подавшись навстречу Шурфу, как он тут же буквально впечатал меня в пол, прижав мои ноги своими и полностью обездвижив меня — и ясно дав тем самым понять, что сейчас игра идёт по его сценарию. Мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться — впрочем, за своё послушание я был тут же вознаграждён — Шурф отпустил наконец мои многострадальные плечи, и его пальцы заскользили по моему телу, лаская его и дразня, и доводя почти до исступления.

Я, конечно, с самого начала, с первого поцелуя понял, чем это всё должно закончиться — и, признаться, немного испугался. У меня никогда до сих пор не было отношений с мужчинами, но из книг, фильмов и разговоров я представлял себе процесс и знал, что, особенно в первый раз, неприятные и даже болезненные ощущения практически неизбежны. И этот подспудный страх боли был, наверное, причиной того, что я до сих пор не кончил. Но умелые ласки Шурфа довели меня до такого состояния, что все мои страхи были позабыты, и хотел я лишь одного — чтобы он немедленно, прямо сейчас сделал это… ну, в общем, то, что я и в мыслях пока не решался выговорить…

То ли я всё-таки произнёс своё желание вслух — или на Безмолвной речи — то ли мой друг и сам всё понял, но я, уже практически умирая от вожделения, почувствовал, как его пальцы потихоньку начали продвигаться в нужном направлении.

Боли не было. Совсем. Как не было и никаких неприятных ощущений — всё-таки магия значительно упрощает многие вещи. Насколько резок и нетерпелив был мой друг во время предварительных ласк, настолько же нежно и бережно действовал он теперь. Его движения были такими плавными и осторожными, что в какой-то момент я обнаружил, что теперь уже я пытаюсь ускорить темп его толчков. Он чутко отреагировал на моё желание, послушно ускоряясь и постепенно увеличивая глубину проникновения, а мне всё не терпелось, мне хотелось ещё… ещё быстрее, ещё сильнее, ещё глубже…. Аааааххх… Мир вокруг меня закружился в гигантском водовороте, и в центре этой воронки были только Шурф и я, соединившиеся в одно целое.

А потом мы вынырнули на поверхность, всё ещё сжимая друг друга в объятьях и с трудом восстанавливая дыхание.

Мы оба молчали, потому что то, что произошло между нами, не нуждалось ни в каких объяснениях. Не сговариваясь, мы в четыре руки соорудили из валявшихся повсюду подушек некое подобие дивана, и Шурф, едва усевшись, по-хозяйски притянул меня к себе и поцеловал долгим уверенным поцелуем собственника, и это оказалось удивительно приятно. Даже не ожидал.

Почувствовав голод, я полез в Щель между Мирами и после пары зонтиков, свидетельствовавших о том, что мне было немного трудно сосредоточиться — что было вполне объяснимо — раздобыл отличный ужин и напитки. Мы поели, болтая о каких-то незначащих пустяках, но я чувствовал, что наш утренний разговор ещё не завершён.

И как в воду глядел.

Допив чай и щелчком пальца испепелив чашку, Шурф уселся напротив меня и тоном, не терпящим возражений, потребовал:

— А теперь, Макс, расскажи мне, как всё было.

И я рассказал — а куда мне было деваться. Рассказал, потому что мой друг, а теперь и возлюбленный, имел полное право знать обо всех глупостях, которые я успел натворить.

К счастью, основная гроза уже миновала, гнев Шурфа успел остыть, да и ничего принципиально нового, о чём он не догадался бы сам, я ему не сообщил.

Ну, и моё искреннее раскаяние тоже не оставило его равнодушным.

Поэтому в конце моего повествования он лишь покачал головой и напомнил мне:

— Семь процентов, Макс! Всего лишь семь процентов…

Он хотел добавить что-то ещё, но я коварно воспользовался своим новоприобретённым положением. Не всё же ему проявлять инициативу!

Уже поздно вечером, когда мы всё же перебрались в спальню, Шурф, повинуясь внутренней дисциплине, заснул, едва его голова коснулась подушки, а я лежал без сна, стараясь не разбудить его, перебирая в уме все события этих неимоверно длинных и насыщенных суток. Я заново переживал встречу с Клари, мою несостоявшуюся — хвала Магистрам! — битву с ветрами, объяснение с Шурфом, и то, что за этим последовало. Последние воспоминания оказались слишком живыми и яркими, я заёрзал и случайно толкнул Шурфа. Он повернулся на бок, не открывая глаз, положил мне на плечо тяжёлую руку и чётко, как будто и не спал, проговорил:

— … но учти, Макс, если ещё раз… уже точно голову оторву!

Комментарии

mart 2017-10-10 20:35:53 +0300

Он прекрасен, для меня - практически часть канона, по крайней мере, это очень закономерно.