Пастырь огня

Автор:  Vereeka

Номинация: Лучший авторский слэш по зарубежному фильму/книге/комиксу

Фандом: Wheel of Time

Бета:  enco de krev

Число слов: 25398

Пейринг: Ранд ал'Тор / Демандред (Барид Бэл Медар), Льюс Тэрин Теламон / Демандред (Барид Бэл Медар), Темный

Рейтинг: R

Жанры: Drama,Romance

Предупреждения: AU, OOC, UST, Каннибализм, Насилие, Смерть второстепенного персонажа

Год: 2017

Число просмотров: 521

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Не было бурения Скважины, граница постепенно истончилась, и Тёмный коснулся мира. Льюс Тэрин погиб, в одиночку пытаясь его запечатать. Спустя сорок лет после этого рождается Ранд ал'Тор, которому тоже придется столкнуться с кознями Зла.

Примечания: Беты: enco de krev, melissakora
Гаммы: Кукулькан, Идущая по Звездной Дороге
Иллюстратор: Кукулькан

Курсивом выделены реплики Льюса, Темный говорит капслоком по канону.

Текст написан для fandom Wheel of Time 2017

Поднимись и пройди по развалинам древним,
взгляни на черепа живших раньше и позже
кто тут злодей, кто благодетель?

«Разговор Господина и Раба»

Глава 1. Мотыльки

«Нет! Нет! Пожалуйста, нет!» — отсветы костров и изломанные тени. У них Янет. От ее крика звенит в ушах. Не поднимать голову, не смотреть. Создатель милосердный, подари ей легкую смерть и перерождение в Свете.

«Беги вперед!» — и под ногами замелькала сухая высокая трава, предательски шурша и похрустывая. А позади слышны вопли и вой. Нужно бежать, быстрее, изо всех сил, уворачиваясь от деревьев, пусть ноги подкашиваются от голода и усталости, а за спиной — здоровые и сытые ублюдки.

Бок обжигает болью, по коже течет теплое — кровь? Ранд прыгает вперед, но вместо привычных ступеней —  пустота, он проваливается в бархатную темноту — и  ничего: ни боли, ни мучений, ни памяти. Только покой и безмятежность…

«Проснись!»

Ранд рывком сел, инстинктивно потянувшись к саидин, опалившему холодом. Ледяной липкий пот тек от висков к подбородку, противно щекоча. Он судорожно хватал ртом воздух, будто бы в реальности убегал от врага. Глаза уже успели приспособиться к мраку, поэтому одного взгляда хватило, чтобы понять: он в безопасности. За панорамным окном сияли башни Паарен Дизен, у подножия которых жил никогда не засыпающий город. Казалось, что в комнате стоит невозможная духота, хотя, наверное, это было не так — в таких домах не может быть ни холода, ни жары, лишь комфорт для жильца.

Тишина казалась оглушающей.

Ранд сгреб пальцами и без того скомканную простынь, рухнул на подушку, вцепился в нее зубами и завыл.

***

Оскаленная алая морда выглядывала из-под рукава куртки. Ранду чудилось, что дракон издевательски ухмыляется, а острые коготки на лапках вот-вот с упоением вопьются в его предплечье, распарывая кожу. Он сжал кулак и тут же расслабил. Хотелось поерзать, а лучше — встать и уйти, но, в конце концов, это было бы неуважением к Камарейл Мерадим Седай.

«Как всегда — вежливый и воспитанный мальчик», — фыркнул Льюс Тэрин.

«Заткнись!» — Ранд только чудом не крикнул вслух.

«Молчу-молчу», — нежно и интимно, будто бы соблазняя, но на самом деле — Ранд  знал совершенно точно — безобразно насмехаясь. По тону этого язвительного ублюдка легко можно было представить, как он в притворной капитуляции поднимает руки. Ранд видел его портрет уже здесь, в Паарен  Дизен — улыбчивый красавчик с любовью к вычурной одежде. На первый, второй и даже третий взгляд — слишком легкомысленный и ветреный, чтобы быть Первым Среди Слуг и пожертвовать собой, элементарно брать на себя ответственность. Кто бы мог подумать… На самой границе сознания тихонько засмеялись.

— О чем вы задумались, Ранд? — ровный голос Камарейл Мерадим Седай нарушил молчание, которое Ранд осознал лишь сейчас.

В этом кабинете он часто задумывался — то над каким-нибудь вроде бы простым вопросом, то отвлеченный очередной репликой Льюса Тэрина. Здесь все способствовало  отстранению от реальности: светлые стены, предельный минимализм и тишина. Камарейл Мерадим Седай, сама воплощение аскезы, умела молчать так, что не становилось неудобно. Напротив — Ранд был уверен, — во многом именно эта тишина помогала вскрыть некоторые раны, нарывающие на душе. Не зря ее считали талантливейшей из врачевателей душ.

Ранд открыл рот, чтобы ответить, но произнес абсолютно не то, что собирался сказать:

— Он не хочет здесь находиться, но слишком воспитан, чтобы встать и уйти.

Ранд вспыхнул от смущения и ярости, усилием воли отшвырнул Льюса Тэрина в дальний угол сознания и вслух рявкнул:

— Прочь из моей головы!

Он спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как его трясет и как горит лицо. Желание провалиться сквозь землю еще ни разу не было столь отчетливым и осознанным. Он больше никогда не сможет посмотреть в лицо Камарейл Мерадим Седай.

— Так вот как это происходит, — отметила она столь же спокойно, будто они говорили о погоде. — Здравствуй, Льюс Тэрин.

— Простите, — выдавил Ранд.

«Поверь, милый, ей плевать», — усмехнулся Льюс Тэрин.

— Заткнись, — прорычал Ранд и зажмурился до боли и алых всполохов перед глазами.

— Вам нечего смущаться, Ранд. —  «Я же говорил!» — Подобное вмешательство в вашем случае понятно и естественно. Проявление личности Льюса Тэрина Теламона произошло в экстремальных условиях, к тому же довольно поздно. Он всегда был упрям и независим, а вы уже сформировались как личность, поэтому легкого налаживания контакта даже  в более спокойных условиях быть не могло.

Ранд облизнул сухие губы.

— И долго нам еще так… общаться?

— Я не знаю.

Ранд потрясенно застыл:

— Простите?

По лицу Камарейл Мерадим Седай пробежала едва заметная тень.

— Ранд, ваш случай уникален. — Ее речь не изменилась ни на йоту, но Ранду показалось, что она с превеликой осторожностью подбирает слова. — Надеюсь, я могу быть с вами откровенной?

— Да. — У Ранда неприятно запершило в горле, и он откашлялся. — Да, конечно.

— К сожалению, у современной науки нет абсолютно надежного средства. Нет ни волшебной таблетки, ни какого-то комплекса мер, способных слить в одно две личности, живущие в одном сознании. Особенно, если одна из них — предыдущее воплощение. Никто в этом мире, даже вы, и уж тем более я, не способен предсказать, что будет в следующий момент.

«Восхитительная женщина, не правда ли? Тебя только что назвали крайне опасным безумцем».

Эту реплику Ранд упрямо проигнорировал.

— И я никак не смогу от него избавиться?

«Не дождешься!»

— Нет, — Камарейл Мерадим Седай качнула головой, отчего светлая прядка ее зачесанных назад волос мазнула по плечу. — Вы можете попробовать наладить контакт с ним, чтобы свести конфликты к минимуму. Я, конечно же, постараюсь вам в этом помочь. Но опять же, Льюс Тэрин Теламон — самостоятельная личность, способная — как мы с вами сегодня видели — перехватывать контроль. Он может руководствоваться благими намерениями, желая защитить вас и ваше… — она неопределенно махнула рукой, — общее тело, однако последствия подобных действий предсказать невозможно.
Ранд удрученно рассматривал свои ладони. Льюс Тэрин выжидательно молчал.

— Но все же он мне помогает, — осторожно проговорил Ранд.

— И как же? — кажется, Камарейл Мерадим Седай немного оживилась, одной интонацией выказывая ободрение.

— Кошмары. Они меня изматывают. — Она хотела что-то сказать, но он не заметил и продолжил. — Я пробовал не спать, но все становится только хуже. Все всегда заканчивается тем, что я проваливаюсь в пустоту, где — я это точно знаю! — будет хорошо. Там нет памяти, кошмаров, боли.

— Но?

— Он меня всегда будит.

— Льюс Тэрин?

— Да.

— Вы спрашивали почему?

Ранд поморщился, но ответил:

— Он говорит, что это слишком опасно.

— Он прав.

— Я знаю, но сил бороться со снами у меня почти не осталось.

— Возможно, если у вас с ним получится нормально, скажем так, подружиться, вам станет легче. Он вам поможет.

Ранд промолчал, кусая губы, и отвернулся к окну. Разумом он понимал —  это справедливо, но в то же время боялся, что потом личность Льюса Тэрина вытеснит и его собственную. Произойдет ли так, он не знал, но иррациональный животный страх заглушал любые доводы.

— Вы подумали над предложением Барида Бэла Седай? — нарушила молчание Камарейл Мерадим Седай.

Ранд порывисто оглянулся на нее. Он не ожидал этого вопроса. Льюс Тэрин не вмешивался в разговор, и все же внимательно слушал. Камарейл Мерадим Седай  смотрела на него спокойно, но цепко, как змея, лениво наблюдающая за ящерицей.

— Я… не уверен, что смогу быть полезным, — осторожно проговорил Ранд.

— Но вы хотели бы?

— Конечно! — кажется, он сказал это слишком горячо.

— Так в чем же проблема?

Ранд только беспомощно пожал плечами и вновь покраснел.

— Ранд, я думаю, если вы хотя бы попытаетесь — это улучшит ваше положение.

— Чем же? — он жадно всматривался в нее.

— Как минимум — вы отвлечетесь, то есть уже не будете заперты в своих мыслях, воспоминаниях и кошмарах.

— К тому же принесу пользу обществу, — несколько сардонически заметил он и немедленно устыдился своего порыва.

— Если для вас подобное важно — почему бы и нет? Но у вас будет еще и возможность ближе познакомиться с Льюсом Тэрином, а значит, упростить налаживание пресловутого контакта.  Это неизбежно, если вы хотите относительно нормально сосуществовать.

***

…Коже щекотно от тысяч маленьких перебирающих лапок, от невесомых трепещущих крыльев. Насекомые переползают с запястья на локоть, с груди на живот, копошатся, взлетают и садятся снова. И от каждой твари в избитом и истерзанном теле еще больше боли всех возможных оттенков. Уже давно нет сил отмахиваться от них, даже когда они ползут по незажившим ранам, отчего в позвоночник будто бы ввинчивают ледяной штырь. Одна из этих тварей — огромная, в половину ладони — садится на щеку и складывает крылья. Мохнатые усики шевелятся. Не дышать, только не дышать. Не двигаться. В груди все переворачивается, и придавленное дикой усталостью отвращение — смесь животного ужаса и ярости — вырывается вспышкой. Ранд не успевает почувствовать опаляющего холода саидин, почти счастливо наблюдая, как мерзкая крылатая тварь, сорвавшаяся с его щеки, горит в полуметре ярким факелом. А следом вспыхивают остальные  — помельче. Сжечь их всех. Сжечь-сжечь-сжечь!..

Ранд сглотнул подступившую тошноту и с усилием отвел глаза от орнамента, которым был расшит длинный камзол Барида Бэла Седай. На сливочно-белом фоне закручивались темно-фиолетовые волны с рогатыми гребнями, похожими на морские кораллы. На первый взгляд Ранду показалось, меж этих волн мечутся маленькие птички, и лишь потом он смог разглядеть, что это мотыльки. И теперь его взгляд постоянно цеплялся за тварь, расправившую крылья на плече Барида Бэла Седай.

Сжечь.

На языке загорчило. Жаль, что те вспыхнувшие мотыльки были только плодом измученного сознания, принятым памятью за правду.

— Я рад, что вы согласились помочь нам, — Барид Бэл Седай на мгновение уставился на лоб Ранда, но сразу же будто бы одернул себя.

Ранд глубоко вздохнул, криво улыбнулся и в очередной уже раз пообещал себе смотреть ему в лицо. Первый Среди Слуг был красив холодной красотой — от неё захватывало дух, как от вида снежной долины, на которую смотреишь с обрыва. Безупречно, впечатляюще, но… Обидное «но», наверняка обрекающее на одиночество — Баридом Бэлом Седай хотелось любоваться издалека, да и сердце быстрее биться не начинало. Он был ожившей мраморной статуей, в которую какой-нибудь гениальный безумец смеха ради вдохнул душу и острый ум. Он был абсолютной противоположностью Льюса Тэрина.
«Бедный Барид, даже ты считаешь его ледышкой».

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах.  «Разве это не так?»

…Острые лопатки судорожно сведены, и весь он как сжатая пружина. Низкий стон практически на границе слышимости отзывается в груди теплым трепетом, только оттеняющим сумасшедшее желание. И если провести ногтями по позвоночнику от шеи до поясницы, то он выгнется сильнее, почти на пределе возможностей. А на гладкой коже, которую хочется целовать, прикусывать и вылизывать, еще несколько минут будут алеть полосы от ногтей. Птица ты моя сумасшедшая…

«Урод!» — Ранд исключительно безумным усилием воли не крикнул это вслух. По щекам расползался жаркий румянец. Все мысли исчезли, остался довольный, но все же самую малость печальный смех Льюса Тэрина. Флегматично подумалось, что он больше никогда не сможет смотреть в глаза Бариду Бэлу Седай.

«Этого я знать не хотел!»
«Ты спросил — я ответил», — спокойно, но с отчетливо ощутимой улыбкой ответил Льюс Тэрин.

— Ранд, с вами все в порядке?

Румянец стал еще гуще, а от стыда замутило сильнее. Пересилив себя, Ранд посмотрел в светлые глаза напротив:

— Благодарю, все хорошо.

Черты лица Барида Бэла Седай, когда он чуть наклонился вперед, будто бы немного обострились:

— Это… он?

Ранд сперва не осознал, что тот имеет в виду, а когда понял — растерялся окончательно.

— Да… — он откашлялся и повторил. — Да.

Барид Бэл Седай застыл, глядя сквозь него. Ранду показалось, что воздух вокруг начал дрожать, как от жара, а в огромном кабинете Первого Среди Слуг немного потемнело. Ранд отвернулся, и от ослепительно солнечного дня за окном заболели глаза. Они находились на самом верху главной башни Зала Слуг, откуда открывался великолепный вид на Паарен Дизен. За горизонтом, ровно к югу отсюда, должно было быть море.

Думал ли маленький Ранд двадцать лет назад, что однажды окажется в кабинете Первого Среди Слуг, а перед этим переживет кровавую «прогулку» по ту сторону Портального Камня и обретет соседа в своей голове — свое прошлое воплощение, — который тоже был хозяином этого кабинета? О нет, маленький Ранд в свои пять хотел скорее поймать соседского рыжего кота с пушистым как метелка для пыли хвостом, чтобы затискать его до изнеможения. Но кот то ли чувствовал опасность, то ли просто не давался, поэтому взять его на руки удалось лишь спустя несколько недель. И стоило чуть ослабить хватку, как рыжий, расцарапав Ранду руки, соскочил на землю и сбежал. Гораздо позже Ранд узнал, что коты не выносят мужчин-Направляющих.

Но сейчас ему хотелось без помощи Силы оттолкнуть Барида Бэла Седай, вцепиться в плечи и встряхнуть, чтобы эта тень ушла, не давила до звона в ушах.

— Прошу прощения, Айз Седай, — голос противно дрогнул, но Ранда с самого начала мучил один вопрос: — Почему вы так настаивали, чтобы я… мы согласились? Насколько я знаю, способ, которым Льюс Тэрин Теламон запечатал Темного, известен. И если сейчас ситуация повторяется, то почему нельзя сделать то же самое?

Стоило ему заговорить, как тень подернулась дымкой, а потом растворилась, давая вернуться в кабинет яркому полуденному солнцу.

— Вам известно, что Льюс Тэрин пожертвовал тогда собой?

— Конечно, — он разузнал о нем все сразу же, как только вернулся.

Барид Бэл Седай продолжил:

— И вы знаете, что Льюс Тэрин был сильнейшим из нас?

— Да, — Ранд не понимал, зачем нужна эта проверка, и понемногу начинал раздражаться.

— В таком случае вы должны понять следующее: Льюсу Тэрину понадобилась вся его сила, чтобы запечатать Темного за пределами Узора, и тем самым он сжег себя. Возможно, случившегося удалось бы избежать, если бы он поделился хотя бы со мной своим планом — вместе нам было бы проще это сделать. Но он внезапно исчез, а я слишком поздно понял, что он задумал. Когда я прибыл на Шайол Гул, он уже горел.

Барид Бэл Седай говорил спокойно, но что творилось в этот момент в его душе — Ранд не хотел знать, особенно учитывая их с Льюсом Тэрином особые отношения. Он прикусил губу, пообещав себе выяснить все у Льюса Тэрина.

— Поймите, Ранд, Льюс Тэрин был сильнее всех ныне живущих. И даже ему оказалось мало всей мощи Ока Мира, чтобы выжить.

— И что заставляет вас думать, что это опять Темный, а не просто сумасшедший, которого не смогли обнаружить?

Барид Бэл Седай тонко улыбнулся, отчего Ранд почувствовал себя редкостным идиотом.

«Потому что почерк Темного не спутаешь ни с чем», — подал голос Льюс Тэрин. Звучал он хрипло и будто бы придушено.

— Вы ведь ознакомились с теми материалами, которые я вам отправил?

Ранд кивнул:

— Иначе я бы здесь не сидел.

— Тёмный вытаскивает из самых глубин нашей души все потаенное и отвратительное. Злоба, зависть, ненависть, жажда причинить боль ради удовольствия, ответить на удар стократно, тысячекратно, лишь бы стереть обидчика с лица земли — это лишь малое, что может стать добычей Тёмного. Каждый из нас — вероятный объект его внимания. Каждый из нас подавляет обиду, ярость, желание унизить и добить. Но ему сейчас не интересны простые люди, ему нужны Слуги, лучшие из лучших. Ишар Моррад Чуайн был гениальным биологом, безумцем, готовым на все ради науки. Но могли ли мы, зная его не первый год, восхищаясь его умом и фантазией, подумать, что главным его желанием будет посоперничать с самой природой? Создать сверхчеловека, человека-зверя, суперсолдата? Нет. Темный же смог найти это в его душе. И понадобились неимоверные усилия, чтобы остановить нашествие троллоков — первых созданий, вышедших из его лабораторий.

— Но… — Ранд осекся, поняв, что едва не перебил Барида Бэла Седай.

Тот, кажется, и не заметил:

— Никто из нас и предположить не мог, что предатель, Отрекшийся, находится среди нас. Мы, как и вы сейчас, считали, что это какой-то безумец, может быть, даже гость из иного мира, воспользовавшийся Портальным Камнем. Представьте наш шок и ужас, когда стало ясно, что виновником десятков исчезновений и смертей, оказался один из нас, сравнимый по силе с Льюсом Тэрином и Эланом Морином Тендронаем. Льюс Тэрин первым догадался, кто причина всего, и пожертвовал собой. Но вот уже сорок лет как каждый из Слуг боится, что если один из лучших поддался соблазну Тёмного, то против него не смогут устоять и другие. Это порождает скрытую пока панику, страх, подозрения. Можем ли мы доверять человеку рядом с собой, если он, возможно, отдал душу мраку?

— Нет.

— Именно. Льюс Тэрин тоже это понимал. Полагаю, поэтому он не созвал Круг — решил рискнуть только собой, полностью отдаться битве, не отвлекаясь на подозрения в измене, — Барид Бэл Седай немного помолчал и продолжил. — О троллоках давно уже никто не слышал, возможно, они сгинули вместе со своим создателем. Но хуже всего, что он подарил Тёмному способ создать армию. Появившись единожды, они могут вылезти из тени снова. И кто знает, не найдется ли тот, кто решится их усовершенствовать. К тому же, нынешние убийства слишком жестоки, чтобы быть просто убийствами, и чем скорее мы найдем убийцу, тем выше шанс не дать Тёмному прорваться в наш мир. Я боюсь,  Тёмный приложил руку к тому, чтобы Льюс Тэрин пожертвовал собой. Верно?

Ранд пожал плечами:

— Простите, но я не знаю. Он ничего не говорил.

Барид Бэл Седай кивнул и опустил глаза на сцепленные в замок пальцы.

— Я очень надеюсь на помощь от вас обоих.

***

«Ты хочешь что-то спросить?»

Льюс Тэрин говорил осторожно, будто подкрадывался к опасному зверю.

«Определенно», — Ранд хмыкнул. —  «Я, знаешь ли, не был готов к тому, что голос в моей голове когда-то спал с нынешним Первым Среди Слуг. И уж тем более я не думал, что ты решишь объявить об этом, когда у нас будет серьезная встреча с твоим...»

«Куэнмэл».

Ранд вздрогнул и оглянулся. Он сидел на одной из нижних ступеней Зала Слуг, громада которого сейчас возвышалась за его спиной, сияя гигантской друзой раухтопаза в лучах полуденного солнца. Вокруг сидели и ходили люди. Над головой с жужжанием проносились хуверфлаеры, иногда на землю ложились тени бесшумных прыгунов. Вдали, в самом конце ясеневой аллеи были видны проезжающие мимо джо-кары всех возможных цветов и моделей. Человеческие голоса, шум транспорта, пение птиц и шелест ветра в кронах деревьев сливались в голос города. От белых плит, которыми было выложено крыльцо и дорога к нему, резало в глазах.

К счастью, на Ранда никто не смотрел. Он стянул куртку, открывая на всеобщее обозрение драконов, вьющихся по его рукам. Татуировки он заполучил как раз накануне того, как их взяли в плен воины племени каннибалов, для которых полированная узкая колонна красного гранита оказалась неприкосновенным сокровищем. Может быть, их группу заметили сразу, а может, у племени была какая-то особая связь с этой глыбой. Хаиндар лишь крикнул «Берегись!», как их окружили и схватили люди в желтом и красном, с платками на лицах. Ни Ранд, оглушенный болью от появления драконов, ни кто-то другой не успел отреагировать, не то что оказать сопротивление. А Единой Силой никто из них воспользоваться в этом мире не мог. Они были не воинами, а всего лишь группой любопытных исследователей, решивших посмотреть, что прячется за одним из Портальных Камней.

Мир был похож на пустынные земли, заросшие лесами, а Портальный Камень по эту сторону — спрятан в непролазной чаще. Им всем пришлось хорошенько потрудиться, чтобы прорубиться на более-менее чистое от высокой травы и кустов место.

— Какой грязный лес, — пропыхтела тогда Дэиндре, самая маленькая и хрупкая из них.
На колонну из красного гранита они наткнулись спустя пару дней, измученные гнусом и безумной влажностью. Джарик Мондоран, командир их группы, сказал, что они осмотрят ее и сразу же повернут обратно. Увы, этим планам не суждено было сбыться.

На вершине крутого холма посреди леса и находилась колонна. Пока все оглядывались и пили воду, Ранд прижался ладонями к гладкому красноватому камню и тут же осел, не в силах оторвать руки, под кожей, кажется, потекла лава. Тогда их и окружили.

Хаиндара съели первым. Этим… нелюдям его хватило на пару дней. Им, шестерым, оставалось только сносить побои и пытки, от чего их мучители испытывали наслаждение, и наблюдать, как поедают их друга. Как от его тела отрубают кусок за куском, а труп лежит в другом конце клетки на сброшенных в кучу еловых лапах. Те первые дни Ранд помнил обрывками — руки страшно болели, да и мозг, вероятно, был в таком глубоком шоке, что предпочел стереть большинство воспоминаний. Постепенно их группа уменьшалась. Ранда из-за появившихся на его коже драконов решили съесть последним, перед этим хорошенько измучив. Под конец у него не осталось сил на скорбь, страх или отвращение — лишь отупение и безропотное ожидание конца и мотыльков, заменяющих в этом мире мух.

Именно тогда и появился Льюс Тэрин. Услышав впервые голос в своей голове, Ранд даже не смог испугаться. Страх пришел гораздо позже — после самоубийственного рывка из рук охранников, уже ведущих его на заклание; после оглушительного крика Льюса Тэрина  «Беги вперед!», который привел в чувство и придал сил; после безумной гонки по лесу, лишь чудом не окончившейся переломанными конечностями и смертью; и после прыжка между мирами.

И пусть Ранд с самого начала подсознательно понимал, что появление второй сущности чрезвычайно опасно, но все равно был благодарен Льюсу Тэрину за спасение своей жизни.
Однако теперь им интересуются Айз Седай, причем настолько, что подключили даже Камарейл Мерадим Седай, лучшего психиатра планеты. А курирует ситуацию с Рандом сам Первый Среди Слуг, который, как вдруг выяснилось, еще и друг сердца Льюса Тэрина.

«Но у вас, кажется, все зашло немного дальше, чем обычно бывает, да?» — осторожно спросил Ранд, ощущая, как на щеках опять вспыхнул дурацкий румянец. Бледная кожа — самое настоящее проклятие!

Льюс Тэрин хмыкнул: «Разве могло быть иначе? Надежнее друга, ближе возлюбленного. Он до последнего считал, что это просто юношеские опыты с красивым названием, не влекущие никаких последствий».

«Но ты его переубедил. Не отвечай,  и так понятно!»

Льюс Тэрин расхохотался, и Ранд тоже не смог сдержать улыбки.

«Вчера ночью ты показал мне троллоков...»

Льюс Тэрин посерьезнел мгновенно: «Да, и что?»

Ранд передернулся от вновь всплывшей перед глазами картинки с огромными зверелюдьми, с безобразных морд которых смотрели безжалостно умные человеческие глаза. Даже в воспоминании от одного их вида кровь стыла в жилах, а что было при личной встрече? Смертельный ступор? Троллоки с удовольствием пожирали людей, разделывая их с легкостью профессиональных мясников. Льюс Тэрин безусловно выбрал идеальное видение, чтобы окончательно убедить его в необходимости сотрудничества с Баридом Бэлом Седай.

«И ты догадался, что это был...»

«Ишар Моррад Чуайн, да. От своего хозяина он получил другое имя — Агинор,  «Мясник». Я долго не хотел верить, обманывал себя», — он вздохнул. — «Но логика неумолима. Троллоки не могли появиться из ниоткуда. У них должен был быть создатель. А я знал лишь одного человека, способного если не пойти на это, то хотя бы придумать, как можно соединить человеческое и звериное».

«Он погиб?»

«Не знаю. Он оборудовал себе несколько лабораторий. Мы уничтожили их все. В одной из них мы обнаружили его и троллоков в клетках. Он не мог ими управлять, поэтому выпустил только при нашем появлении. Мы уничтожили и его, и создания, но я сомневаюсь, что он исчез окончательно».

Ранд поднялся со ступеней, подхватил куртку и сбежал вниз. Солнце начало припекать сильнее, и он пошел в парк, окружающий Зал Слуг, в тень деревьев.

«Почему ты так думаешь?»

«Хочешь, называй это интуицией. А хочешь — посмертным маразмом. Я боюсь, что Тёмный мог подарить ему своего рода вечную жизнь, позволившую Агинору пережить и нашу атаку, и запечатывание самого Тёмного».

Ранд улегся на траву около старого дуба, чей ствол едва ли могли обхватить и двое, вытянул ноги и прикрыл глаза.

«Ясно. Кстати, про запечатывание: почему все же ты не взял с собой кого-нибудь еще? Почему бросился на Шайол Гул в одиночку? Ты мог попросить о помощи того же Барида Бэла Седай, мог созвать Круг. Почему ты этого не сделал?»

Льюс Тэрин молчал долго. Ранд уже подумал, что тот и вовсе не ответит, и уже почти задремал, когда Льюс Тэрин заговорил:

«Барид Бэл правильно все понял, я действительно опасался предательства. Агинор был очень хорош, но он сдался, продал душу Тёмному. Я не мог рисковать многими из Айз Седай, будь в Круге был хотя бы один предатель».

«И всё?»

«Нам нужно еще раз внимательно посмотреть то, что прислал Барид Бэл».

Ранд фыркнул. Льюс Тэрин отчего-то отчаянно не желал раскрывать всё, но наверняка у его поступка была не одна причина. И определенно она была достаточно важна для того, чтобы броситься в пасть к Тёмному в одиночку, не предупредив даже своего куэнмэл.

***

«После считывания растопить».

Строгие, миниатюрные буквы в самом углу крышки полупрозрачной коробочки притягивали взгляд. Внутри герметичного контейнера, наполовину погруженный в особый раствор, находился ин-кристалл — сейчас это был кусочек одноразового модифицированного льда, на который при помощи Силы записывалась информация. Для более долговечного хранения использовали уже камни — как правило, искусственные алмазы, рубины или изумруды. Их структура позволяла хранить большой массив данных, не опасаясь механических повреждений.

На прикроватном столике стоял контейнер, точно там же, где неделю назад Ранд обнаружил его копию. Вероятно, Барид Бэл Седай действительно успел отлично изучить своего куэнмэл, раз, даже не услышав просьбу, прислал еще один ин-кристалл.

Солнце уже село — до отеля, в котором Барид Бэл Седай снял ему комнаты, Ранд шел пешком, что заняло несколько часов. Ноги болели от усталости после хорошей прогулки, поэтому первое, что он сделал, аккуратно сложив куртку и стянув ботинки, — рухнул ничком на кровать и потянулся всем телом. Ступни сладко заныли, и он чуть слышно застонал и зажмурился. Мгновенно навалилась сонливость. Постель так и манила выкинуть из головы дневные заботы, уткнуться в подушку и закрыть глаза.

«Вынужден тебя разочаровать — не подождут. Особенно Тёмный».

Ранд пробурчал себе под нос, что думает о некоторых соседях, удобно устроившихся в его голове и не обремененных телом, которому иногда требуется отдых.

«Мне крайне неловко напоминать», — голос Льюса Тэрина звучал медовым ядом. — «Однако же я могу чувствовать все, что происходит с нашим телом наравне с тобой».

Ранд не счел необходимым как-то отвечать на подобное, а перевернулся на спину, рывком сел, взял в руки контейнер и аккуратно его вскрыл. Ин-кристалл и раствор ничем не пахли, больше напоминая воду с нетающим льдом. Для считывания информации необходимо было положить руку на кристалл так, чтобы кончики пальцев оказались в воде, а затем — аккуратно послать к нему поток Силы. Ранд всегда начинал немного волноваться в такие моменты — боялся, что переусердствует, и ин-кристалл расколется. Льюс Тэрин не вмешивался, понимая, что это ни к чему хорошему не приведет — Ранд разнервничается и точно все испортит.

Холод саидин пронесся по венам, нежно коснулся поверхности льда, и Ранду оставалось лишь прикрыть веки, позволяя разуму — своему и Льюса Тэрина — заново считывать информацию. Перед глазами мелькали изображения тел, разделанных как для анатомического музея, заключения экспертов («нанесены… скорее всего скальпелем… работал профессионал… вероятно, знакомый с медициной»), допросы возможных свидетелей («не видел… какой ужас… никогда не встречал…»). Таких «экспонатов» насчитывалось десять: мужчины и женщины, разных возрастов, типов внешности, социального положения. Их нашли в совершенно разных районах города. Всегда аккуратно уложенные, будто бы для гроба — тело вытянуто, ноги вместе, руки скрещены на груди. И, самое главное, убийца пытал своих жертв до смерти, словно проверяя возможности человеческого организма, а позже еще и проводил полноценное вскрытие — характерные швы пересекали грудь и живот, а внутри были найдены органы, сперва аккуратно извлеченные, а затем помещенные обратно. Некоторые следы указывали на то, что вскрытие начинали еще до того, как жертва умирала.

Примечательнее всего оказались лица — спокойные, умиротворенные. На них не было отпечатка перенесенных страданий.

— Ну, у тебя есть какие-то предположения?

«Пока что все очевидно: хирург, достаточно талантливый и аккуратный, чтобы до последнего продержать жертву не только живой, но, скорее всего, и в сознании, пусть и с помощью весьма заковыристых комбинаций препаратов, насколько я смог понять из расшифровок анализов».

— В сознании? — Ранд нахмурился, вытащил пальцы из раствора и встал, чтобы под струей горячей воды в раковине растворить ин-кристалл, как того требовала инструкция.

«Бессознательная жертва не даст реакции, за которой и охотится наш убийца», — задумчиво протянул Льюс Тэрин. — «Но проблема в другом. Хороших хирургов в мире много, среди них найдутся опытные и талантливые, способные  так обращаться с жертвой. Но помни — здесь мучение ради мучения, ради удовольствия наблюдать чужую боль».

— Как раз то, что нужно Тёмному? — Теплая вода приятно ласкала пальцы. Ин-кристалл быстро таял, унося крохи  разрушенных данных в канализацию.

«Именно. Даже среди Айз Седай есть врачи и хирурги».

Покончив с кристаллом, Ранд вытер руки и начал раздеваться, складывая одежду на столик. Это заняло меньше минуты. Затем осторожно шагнул в утопленную в полу ванную, по размерам больше напоминающую небольшой бассейн, опустился в воду, откинул голову на бортик и прикрыл глаза.

— Значит, убийцей может быть и кто-то из Айз Седай?

«Боюсь, что это так», — Льюс Тэрин говорил медленно и расслабленно. Видимо,  на него действовала нега горячей воды после напряженного дня.

***

«Кто бы он ни был, он подчеркнуто не использовал Силу».

Ранд сглотнул плещущуюся у самого горла тошноту и спросил: «С чего ты взял?»

«Посмотри сам, на ней нет ни одного следа зарощенной Силой раны. Да Создателя ради, она уже мертва, и ей плевать, в каком она виде! Посмотри на нее!»

Ранд вздрогнул и все-таки поднял глаза на тело красивой даже после смерти молодой женщины. Тонкие разрезы, из которых давно перестала сочиться кровь, темнели на руках, бедрах и голенях. Правое колено, кажется, было вскрыто, а грудь и живот помимо ран пересекали характерные аккуратные швы.

«Тебе достаточно?»

«Еще минуту».

Ранд вздохнул и покосился на занимающихся своей работой экспертов, которые собирали материалы для исследований.

«Смотри на нее!»

Ранд поморщился, но покорился. Исключительно личная просьба Первого Среди Слуг позволила ему здесь находиться, пусть Ранду и было мучительно неловко перед профессионалами. Наверняка Льюс Тэрин в бытность свою живым беззастенчиво вмешивался в расследования преступлений Агинора. Но сравнивать их — немыслимо. Кем был Льюс Тэрин, и кем является сам Ранд. Смешно даже думать о подобном. Ранду все казалось, что вот-вот донесется если не смешок, то хотя бы язвительный комментарий. Но их не последовало.

«Не психуй и не думай о себе слишком много. Как и везде, на тебя всем плевать. Если Первый Среди Слуг настоял на твоем присутствии, значит, это действительно важно и ты жизненно необходим для расследования».

Ранд фыркнул. Слова Льюса Тэрина его ничуть не успокоили. Он огляделся — типичная квартира типичной жительницы Айз Седай, следующей моде, которая нынче диктовала любовь к минимализму.

«Если бы я еще действительно приносил пользу, а так я — просто контейнер для тебя».

«Хочешь самостоятельно изучить ее тело?»

Ранд вспыхнул: «Нет!»

«В таком случае терпи. Ты Направляющий, тем более, достаточно сильный, И проживешь долго. Этого времени тебе хватит, чтобы приобрести и опыт, и знания, и умения. Сейчас для тебя важнее учиться контролировать себя, потому что велика вероятность, что мы с тобой примем непосредственное участие в грядущей заварушке».

«Разве мы уже в ней не участвуем?»

«Участвуем, но мы пока только   наблюдатели. А можем стать солдатами. Не сказал бы, что это почетнее или приятнее. Поэтому, если хочешь отделаться малой кровью и выжить, будь добр, не мешай мне смотреть».

Когда Ранд очутился на улице и вдохнул свежий утренний воздух, Льюс Тэрин пробормотал: «Мне не нравится, что он не использует Силу. Не только получает удовольствие от мучений, но и максимально скрывает следы, чтобы нельзя было полностью оценить его мастерство. Умно. Физические следы — отпечатки, пот, жир и так далее — исчезают слишком быстро. Как я понял, нашу девушку убили вечером, к утру большинство улик, если она и была, исчезло. Будет чудом, если здесь найдут что-то приемлемое».

«Значит, никакой надежды?»

«Ну, почему? Нет ничего лучше достойного и умного противника. Слабый, предсказуемый враг расслабляет, заставляет захлебываться собственным тщеславием и ложным чувством собственного величия. Умный же, напротив, всегда держит в тонусе, мотивирует искать новые выходы из старых тупиков. Разве не прекрасно?»

Ранд побрел вниз по улице.

«Не знаю. Всегда ведь есть вероятность, что мой противник меня перехитрит, и я закончу точно так же, как жертва».

«Значит, ты должен сделать всё, чтобы этого не допустить. И учти — в отличие от нашего убийцы или того же Агинора, ты не имеешь права поддаваться желаниям, которые Тёмный может истолковать авансами в свою сторону».

«А у тебя были подобные авансы?»

«Были. Именно потому мы с тобой оказались в таком положении».

«Расскажешь?»

«Прости, но пока не могу».

«Разве это честно? Разве ты не должен делать всё, чтобы я вместе с тобой не поддался Тёмному и не погиб?»

Льюс Тэрин несколько минут ничего не отвечал, кажется, переваривая сказанное, а потом произнес: «Тёмный показал мне Барида Бэла».

Ранд, улыбавшийся своей небольшой победе, осекся и посерьезнел: «И это было..?»

«Это было страшно, милый. Очень-очень страшно».



Глава 2. Человек Тени


«Почему страшно?» — не успевая закончить вопрос, Ранд почувствовал как будто леденящий укол между лопатками. Словно кто-то прицельно швырнул ему в спину снежок, который приклеился к коже и теперь медленно тает, посылая вдоль хребта холодные капли. Ранд передернул плечами, позабыв о своем вопросе, и оглянулся.

«В чем дело?» — Льюс Тэрин живо заинтересовался тем, что отвлекло Ранда.

— Не знаю, — сам того не замечая, вслух пробормотал Ранд.

Он отступил к стене возвышавшейся над головой высотки — зеркальные окна чередовались с лоджиями, в которых были разбиты сады. Мимо шли люди, проезжали джо-кары. Над головой проплыл хуверфлаер. Вдали над крышами виднелся Зал Слуг. В его гранях отражалось ослепительное солнце, заставляя щурить глаза при одном только взгляде на него. На другой стороне улицы у стены стоял какой-то человек в темном, скрадывающем фигуру балахоне с низко надвинутым капюшоном. Нельзя было даже сказать, мужчина это или женщина. Ранд наверняка бы не обратил на него внимания, но людской поток аккуратно огибал его, будто приближаться к нему было инстинктивно неприятно. Огромный джо-кар на считанные мгновения заслонил фигуру собой, а когда проехал — на том месте уже никого не было. Исчезло и неприятное ощущение.

«И кто это мог быть?»

«Не знаю. В Паарен Дизен, милый, столько гостей, сколько нет ни в одном другом городе мира».

«Ты хочешь сказать, что он — просто приезжий, решивший постоять во всем черном у стены?»

«Очень хотелось бы верить», — если бы Льюс Тэрин имел такую возможность, то наверняка бы нахмурился.

«Но ты не веришь?»

«Милый, я был та’вереном, ты им являешься. Мы с тобой, если хочешь, генерируем исторические события и притягиваем все дерьмо, которое может и не может случиться. Наши с тобой поступки, решения, даже просто существование влияет на Узор. Если падение кирпича с крыши критически маловероятно, но появляешься рядом ты, то Кружево может измениться так, что кирпич упадет на голову именно тебе».

Ранд задрал голову, подозрительно глядя вверх, и сделал шаг в сторону от здания. Льюс Тэрин хмыкнул: «Это если говорить очень упрощенно. Кирпич может и не упасть».

«И что, мне до конца жизни бояться падающих кирпичей?»

«Если хочешь сойти с ума окончательно — пожалуйста».

Ранд передернул плечами и пошел дальше по улице.

«Но какое отношение имеют падающие кирпичи к тому, кто стоял на той стороне?»

«Никакого, кроме того, что это могла быть и слежка. Да и вспомни свои ощущения».

Ранд в последнюю секунду увернулся от бегущего прямо на него ребенка.

«С ними что-то не так?»

«Не находишь, что они чрезмерно яркие?»

«Ну-у-у…»

«Ты же истеричностью, впечатлительностью и мнительностью не отличаешься. Наивностью и невинностью — да, но видеть или чувствовать несуществующее ты не способен. Мне кажется, что наблюдали за тобой не просто так».

«Может быть, это из-за дела? Если Барид Бэл Седай прав, и в городе появился новый адепт Тёмного, то он мог отправить сюда и кого-то из своих помощников, разве нет?»

«Мог, конечно. Но вот что меня смущает. Агинору пришлось создавать себе помощников. Мы не нашли ни одного человека в его лабораториях. Только троллоков, управлять которыми он не мог».

«Вы же их всех уничтожили».

«Мы так думали. Я очень хочу в это верить. Но если нет? Если кто-то остался в живых? Сбежал, спрятался или был спрятан?»

«Что ты хочешь сказать?»

«Мы не знаем всех возможностей Тёмного, и мы не знаем, что вложил в троллоков Агинор. Даже если у Тёмнного нет силы, чтобы вернуть своего первого адепта из мёртвых, Агинор мог… не знаю…»

«Думаешь, оставшиеся тогда в живых троллоки смогли просуществовать где-то сорок лет и никак себя не обнаружить?»

«Эволюция безжалостна. Либо ты погибаешь, либо приспосабливаешься и продолжаешь свой род. А человек, на основе которого и созданы троллоки, существо до крайности живучее. Если кто-то из них не погиб, смог приспособиться, то со временем мы вновь столкнемся с троллоками. И хуже всего, если это будут поумневшие троллоки».

«Но не за сорок же лет они поумнели настолько».

«Агинор был психом и гением. Кто знает, что он намешал при создании этих тварей».

«И все-таки, кто это мог быть? Внезапно поумневший троллок?»

«К тому же ставший карликом. Не говори чепухи. Я не знаю. Но боюсь, что наше с тобой появление каким-то образом ускорило события».

«И что теперь делать?»

«Надеяться, что я старый выживший из ума маразматик, принявший невинного туриста за адепта Тёмного или мутировавшего троллока».

***


Они появились средь бела дня спустя трое суток после последнего убийства. Площадь Согласия — излюбленное туристами место Паарен Дизен — была наводнена людьми, когда в них, как нож в масло ворвалось полсотни огромных уродливых тварей. Один вид троллоков — а это были именно они — парализовал. Со звериных рыл смотрели умные и жестокие человеческие глаза, а допотопные, но эффективные металлические мечи и топоры не знали промаха и пощады.

— Им понадобилось меньше пятнадцати минут, чтобы убить почти две сотни беззащитных людей, обратить в панику почти тысячу и скрыться. В давке погибло еще несколько десятков человек, — Барид Бэл Седай говорил с трудом то ли от шока, то ли от сдерживаемой ярости. Он не отводил взгляда от панели, снова и снова показывающей запись произошедшего. — В городе паника.

Ранд от ужаса едва смог произнести вслух те вопросы, которые задавал Льюс Тэрин:

— Но как они могли очутиться в центре города? Почему их никто не увидел?

— Катакомбы. Паарен Дизен построен на месте гораздо более древнего человеческого поселения и стоит фактически на пустоте — землю под нами пронизывают сотни и тысячи рукотворных коридоров.

— И что там находится?

Барид Бэл Седай пожал плечами:

— Большинство разрушено. В наиболее хорошо сохранившиеся водят экскурсии.

— То есть там может быть все, что угодно? Хоть иная цивилизация?

— Ну, иная цивилизация вряд ли. Скорее уж масса отличных укрытий, из которых можно попасть в любую точку города. Но я хотел обратить ваше внимание на другое, — Барид Бэл Седай остановил запись и указал: — По всей видимости, у троллоков появились командиры.

В центре кадра стоял человек в черном балахоне и низко надвинутом капюшоне. В руках он держал меч.

Ранд вскочил и приблизился к панели:

— Как такое возможно? — он оглянулся на Барида Бэла Седай.

Тот покачал головой:

— Неизвестно. Троллоков не мог контролировать даже их создатель, и тут появляется некто, кому они безоговорочно подчиняются. Стоило ему приказать, как они мгновенно развернулись и исчезли.

«Среди живых есть тот, кто был неподалеку от этого командира?»

Ранд покорно задал вопрос. Только сейчас до него дошло, что сегодня на Бариде Бэле Седай камзол, украшенный маленькими летящими журавлями, а не мотыльками.

— Настолько близко, чтобы назвать более-менее важные приметы — таких нет. Но кое-кто из выживших говорит, что чувствовал неприятный холод и страх, когда этот человек смотрел в их сторону. «Ощущение, что тебя найдут, за сколькими стенами ты бы не спрятался», — так говорили.

Ранд кивнул, а Льюс Тэрин процедил: «Практически невероятный кирпич все же свалился на нашу голову. А ну-ка, подвинься, милый. Дядюшке Льюсу нужно поговорить со старым другом».

Ранд почувствовал легкое головокружение, а затем его тело перестало ему подчиняться. Ранду оставалось лишь молча наблюдать, обещая себе однажды загнать Льюса Тэрина так далеко, что он никогда не сможет сделать ничего подобного.

— Барид Бэл, послушай меня, пока этот очаровательный юноша достаточно поражен, чтобы не пытаться зашвырнуть меня подальше. — Голос стал ниже, а слова Льюс Тэрин выговаривал чуть мягче, чем Ранд.

Барид Бэл Седай медленно обернулся к нему. Глаза сделались еще светлее, а из лица исчезли все краски, оставив только маску потрясения и горя. Льюс Тэрин осекся.

Тень не накрыла кабинет Первого Среди Слуг, как это случилось в прошлый раз. Барид Бэл Седай дернулся вперед, чтобы то ли ударить, то ли обнять, но весь сразу осунулся, попятился, рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

Тишина была ужасающей — страшнее, чем напавшие на город троллоки и даже их неизвестный предводитель. А затем ее нарушил медленно нарастающий стон, переходящий в нечеловеческий вой.

Если бы Ранд мог, он бы забился в самый дальний угол и зажмурился, чтобы не слышать и не видеть. Но такой возможности у него не было. Он боялся просто как-то обнаруживать себя, не то что отпихивать Льюса Тэрина в глубину.

Льюс Тэрин тихо подошел, медленно опустился перед Баридом Бэлом Седай на колени и осторожно отвел его руки от лица. Барид Бэл Седай к этому мгновению уже умолк и тяжело дышал. Он поднял глаза, ища, видимо, черты Льюса Тэрина в лице Ранда и катастрофически не находя их.

— Барид, — тихо позвал его Льюс Тэрин. — Птица моя…

Тот в ответ чуть дернулся, попытался отнять свои руки, но Льюс Тэрин не позволил, перехватив их и прижимаясь губами по очереди к тыльной стороне каждой ладони. Барид Бэл Седай обмяк и смотрел совершенно больным измученным взглядом.

— Это не ты, — на пределе слышимости медленно проговорил Барид Бэл Седай. — Это не можешь быть ты, ты мертв. Я не успел. И ты рассыпался прахом у меня на руках. Пеплом, понимаешь. Я не успел, совсем немного, я старался успеть, понимаешь, — он говорил все быстрее и быстрее. — Но я слишком поздно понял, куда ты ушел. Почему ты меня не позвал, Льюс? Почему ты оставил меня здесь одного?

Льюс Тэрин зажмурился, вжавшись лицом в его безвольно лежащие ладони, и закусил до боли губу. Под веками запекло.

— Зачем ты оставил меня здесь жить с этой виной? Зачем мне это все, если ты исчез? Зачем дышать, двигаться, жить, если тебя нет?

— Но я же здесь. Я вернулся, — хрипло произнес Льюс Тэрин.

— Нет, ты всего лишь возродился в этом юноше, но это не ты, это он — уже взрослый, переживший свой кошмар, — Барид Бэл Седай высвободился и мягко заставил его смотреть на себя. — Это не ты сейчас глядишь на меня, а он. Не ты держишь меня за руки, говоришь со мной, а он. Тебя нет. Ты… — он уязвимо повел плечами. — Ты всего лишь небольшая, почему-то ставшая относительно самостоятельной часть его разума. Ты болезнь — и его, и моя. — Барид Бэл Седай нежно провел кончиками пальцев вниз по скуле к губам и подбородку. — Простите нас, Ранд, за эту сцену, прошу вас.

— Барид, — вновь позвал его Льюс Тэрин.

Но тот в ответ положил ладонь на его губы, а другой рукой коснулся волос. Барид Бэл Седай изучал его как слепец — кончиками пальцев.

— Зачем ты показался, Льюс? — наконец проговорил он, собравшись. — Что произошло?

Льюс Тэрин глубоко вздохнул, успокаиваясь, и произнес:

— Три дня назад мы видели командира троллоков. Он следил за нами, когда мы вышли с места последнего убийства.

— Значит, адепт посвящен в расследование и знает, кем является Ранд.

— Таких много?

— Нет, — Барид Бэл Седай качнул головой. — Элан Морин, Камарейл Мерадим, Нимен Дамендар.

— Почему посвятили Нимен Дамендар? — Льюс нахмурился.

— Нам нужна была консультация медика по поводу… — Барид Бэл Седай посмотрел так, что сразу стало ясно — физическое здоровье Ранда какое-то время вызывало сомнения наравне с психическим.

— Но она не приходила…

— Она наблюдала со стороны, к тому же напрямую к ней шли все данные обследований. Поэтому она едва ли не самая первая узнала, что ты… появился.

Льюс Тэрин молчал.

— Любой из них может быть адептом, — продолжил Барид Бэл Седай. — А, может быть, Агинор выжил и смог сам или с помощью своего хозяина выяснить, кто такой Ранд. За вами началась охота.

Льюс Тэрин кивнул, вновь взял его руки в свои и прижался губами.

— Возвращайся обратно, Льюс, — тихо промолвил Барид Бэл Седай. — Только прежде ответь мне, почему ты пошел один?

— Он показал мне, каким ты станешь, если поддашься его зову. Я не мог этого допустить.

***


«Ничего не будешь говорить?»

«Меня это не касается».

У Ранда страшно болела голова — от шока из-за произошедшего, от столь долгого «отлучения» от своего тела, от тяжелого разговора с Баридом Бэлом Седай. Когда Льюс Тэрин уступил ему место, Ранд не знал, что говорить. Оба чувствовали себя до крайности неуютно в обществе друг друга, а Льюс Тэрин и вовсе забился в самый дальний угол, подавленно умолкнув. Ранд всем своим существом ощущал его безмерную вину и печаль. Заговорил он, когда Ранд уже подходил к отелю.

Вечерело. Улицы Паарен Дизен были почти пусты — весть о случившемся на Площади Согласия облетела город и мир мгновенно, и люди испугались. Ранд их понимал. Всю дорогу он сам вглядывался в любую тень, со страхом ожидая, что оттуда шагнет горообразная фигура и снесет ему голову, а он даже не успеет ничего сделать. И отчего-то всякий раз думалось, что в этот раз Барид Бэл Седай, должно быть, совершенно сойдет с ума. Они практически не были знакомы. Барид Бэл Седай и вовсе справедливо считал его чужаком, по воле насмешницы-судьбы ставшим носителем Льюса Тэрина. Вот уж и правда — болезнь. Но Ранд тоже слышал его безмерную скорбь и чувствовал прикосновения рук, пусть и несколько приглушенно. Не хотелось думать, насколько тяжело было Льюсу и Бариду. Человек не должен жить с таким грузом. Человек должен быть счастлив.

«Ты уверен?»

Ранд вздрогнул и оглянулся. Новый голос был красивым и… мурлыкающим? Колени ослабели, руки затряслись, и Ранд рухнул на скамейку, по счастью оказавшуюся поблизости — в Паарен Дизен они стояли вдоль тротуаров на большинстве крупных улиц.

— Почему я не помню, как мне на голову упал кирпич? — прошептал себе под нос Ранд, схватившись за голову.

Голос бархатно рассмеялся: «Милый мальчик. Вынужден разочаровать, кирпич тебе на голову не падал. Подобная грубость мне для появления не нужна».

— Прелестно, — буркнул Ранд. Ему повезло — рядом никого из прохожих не было, только вдали виднелось несколько человек. Мимо несся плотный поток джо-каров. — Вы пришли на смену Льюсу Тэрину? Вы его прошлая жизнь? Или же мой разум не выдержал нагрузки, и я окончательно сошел с ума?

«Нет, ты пока что во вполне твердом уме и трезвой памяти — кажется, вы говорите именно так. И уж точно я не являюсь ничьей жизнью. Подумать страшно, каким бы было мое новое воплощение».

— Почему?

Голос вздохнул: «Новое должно быть лучше предыдущего. Я же считаю, что лучше и быть не может».

— Самонадеянно.

«Вовсе нет. Лгать перед собой не имеет смысла. Лгать, вторгшись в чужие мысли, — не имеет смысла вдвойне».

— Почему? — Ранду казалось, что его опутывает мягкий, ласковый пух.

«В этот момент твой собеседник предельно обнажен. Меньшее, что ты можешь для него сделать — быть честным».

— И зачем вы явились? Не поговорить же со мной о честности в чужой голове?

Голос едва слышно фыркнул: «Ну почему же. Очень достойная и во многих смыслах приятная тема. Но раз уж молодой человек желает быть серьезным… Я всего лишь хотел познакомиться».

— Зачем?

Ранд заметил, что люди, совсем недавно бывшие далеко, уже совсем близко, и опустил голову.

Голос совершенно по-детски хихикнул — и от этого стало только страшнее — но ответил: «Всегда полезно знать, в кого перевоплотился твой враг».

Ранд, холодея от ужаса и от глухого молчания Льюса Тэрина, спросил:

— Тёмный?

«Собственной персоной», — нежно произнес голос. — «Своего друга можешь не звать. Он редкостный зануда, который может помешать приятному знакомству. Нам же это не нужно, правда?»

Ранд сглотнул, но все же спросил:

— Зачем вы это делаете?

«Что?» — Тёмный живо заинтересовался.

— Переманиваете на свою сторону Айз Седай и… ну…

В ответ задумчиво хмыкнули: «Человеческая жизнь должна иметь смысл, ты не согласен?»

— Ну-у…

«А какой смысл может быть в спокойном, тепличном существовании? Ни войн, ни эпидемий, ни горя, ни страданий. Сытость, комфорт, покой. Люди обленились. Их души разжирели».

— И вы призваны вернуть всех на путь истинный?

«Справедливости ради — истинного пути не бывает. Человек не способен жить в покое. Сама его природа заключена в том, чтобы рисковать, страдать, жертвовать… или же давать волю своим настоящим желаниям, которые опять же позволят рисковать... Если человек налаживает свою жизнь так, что исключает из нее любой риск и боль — ему становится скучно. И ты сам тому пример. Разве не от скуки ты бросился с головой в другой мир и теперь упиваешься своей памятью о пережитом? Разве не от скуки Льюс Тэрин Теламон помчался в одиночку на Шайол Гул?» — Кошачья мягкость сменилась твердокаменной жесткостью: — «Человек сходит с ума от скуки. Его судьба — гореть подобно мотыльку».

Ранд вздрогнул, но промолчал.

«Иначе же человек заживо сгниет, потеряв смысл жизни. А так — он сжигает себя, он озаряет этим светом как минимум свое существование. Как максимум — дает смысл всем остальным. У ваших предков была красивая легенда о юноше, спалившем свое сердце, чтобы показать другим путь из тьмы глухого леса к свету плодородных долин. Люди быстро это забыли, но он прожил жизнь не зря, пожертвовав собой ради других. Ваши древние вообще были удивительно цельными личностями — самозабвенно отдавались своим желаниям, искали смысл, горели».

— И были твоей добычей?

Тёмный хмыкнул: «Да, тогда было пиршество. Но, поверь, я не хотел им такого конца — я знал, к чему это приведет. Колесо совершит еще один оборот, но ничего нового не будет — люди в жажде сгореть уничтожат себя и свой мир, на его пепле появится новая цивилизация, сознательная, отвратительно благопристойная. И гнилая. И рано или поздно, со мной ли, без меня ли, но найдутся те, кто не выдержит. Чья страсть вырвется из-за фасада благопристойности и вновь заставит гореть это болото».

— Должно быть, тебе уже скучно каждый раз наблюдать одно и то же?

«Вовсе нет. Каждый приходит к пожару своим путем».

Ранд хотел еще задать массу вопросов, но не успел. Тёмный ласково прошептал:

«На сегодня мы закончим. Нужно уходить так, чтобы собеседник всей душой жаждал новой встречи. Это актуально и с врагами, и с любовниками».

Ранд покраснел и пока пытался прийти в себя, Тёмный исчез из головы. Зато сразу же ясно почувствовалось присутствие Льюса Тэрина, фонтанирующего беспокойством.

«Что он сказал?»

— Ты ничего не слышал?

«Нет. Он накинул на меня какой-то купол, за которым я не слышал ничего. Так что он хотел?»

— Познакомиться… — озадаченно протянул Ранд.

***


Уже в номере, отмокая в ванной, Ранд пересказал Льюсу Тэрину разговор с Тёмным.

«Ничего не понимаю. Почему он говорил с тобой именно так?»

— В смысле?

«Когда Тёмный снизошел до разговора со мной, я думал, что умру — так мучительно, что проще было убить себя самому».

Льюс Тэрин растерянно умолк, но немногим погодя буркнул:

«Жаль, что он не настолько идиот, чтобы хотя бы мимолетно выдать кого-то из своих адептов».

Ранд прыснул:

— Было бы слишком просто, не находишь.

«Нахожу. А еще я нахожу, что ты с этим расследованием совершенно забросил занятия».

— Он был прав, ты зануда.

«А я буду прав, когда он размажет тебя по стенам Шайол Гул, как недельного котенка».

Ранд мгновенно посерьезнел:

— Ты думаешь, мне придется туда отправиться?

«Мы должны готовиться к худшему».

Ранд вздохнул, выбрался из ванной, оделся и покорно приступил к занятиям. Наставник из Льюса Тэрина был язвительный, требовательный и беспощадный. Ранд успел возненавидеть и себя, и его, и Тёмного, и Создателя, и того кретина, который однажды обнаружил Единую силу и придумал, как ею управлять. В постель он рухнул измотанным и уставшим настолько, что уснул, кажется, раньше, чем его голова коснулась подушки. Кошмары ему если и снились, то он их не запомнил.

Утро началось с Льюса Тэрина и его требовательного:

«Я считаю, Агинор жив, поэтому мы должны его найти».

— Он жил, жив и будет жить. Ему с хозяином повезло больше, чем тебе с соседом, — пробурчал Ранд.

«Почему ему повезло больше?»

— Я могу покончить с собой, и тебе придется ждать еще уйму времени, чтобы переродиться, а хозяин наверняка способен его вернуть откуда угодно, — пробормотал Ранд, даже не пытаясь открыть глаза.

Подушка была восхитительно мягкой, одеяло — в меру теплым, и ему было настолько хорошо, что сложно передать словами.

«Ты не посмеешь».

— Будешь меня будить по утрам — я еще и не такое посмею.

«Научил ребенка плохому на свою голову», — проворчал Льюс Тэрин.

Ранд довольно улыбнулся и спросил:

— Так почему ты решил, что нам нужно найти Агинора?

«Я не верю, что командиром троллоков мог стать случайно забредший в катакомбы прохожий».

— Все-таки катакомбы?

«Это самый вероятный и очевидный вариант».

— Хорошо, но почему ты исключаешь мутацию или эволюцию?

«Эволюции понадобилась бы не одна сотня лет, а не несколько десятков. Чтобы так ее ускорить, нужно очень мощное вмешательство. Таковое мог сделать только Агинор».

— А мутация?

«Слишком непредсказуема».

— Хорошо, если Агинор ускорил эволюцию, почему он не сделал всех троллоков такими, как их командир?

«Слишком сложно? Посчитал, что грубая мощь полусотни идиотов под руководством одного умника лучше подходит для террора?»

— Возможно.

Ранд выполз из постели, потянулся и пошлепал в ванную.

— Какой у нас план действий?

«Прежде всего — посмотреть, какие входы в катакомбы есть неподалеку от Площади Согласия».

***


Катакомбы Паарен Дизен оказались отнюдь не романтичным местом. Большинство коридоров обрушилось, многие находились в таком состоянии, что могли обвалиться от неосторожного вдоха. Часть уцелевших была затоплена или использовалась для современных коммуникаций города — эти от остальных отсекали стальные створы, которые не имело смысла трогать. И лишь самая малая часть годилась для хоть какого-то существования. И крысы были самой незначительной проблемой. Воздух был спертый, неподалеку от подземных вод часто нестерпимо воняло. Идти приходилось предельно осторожно, чтобы не споткнуться и ничего себе не сломать. Несколько раз коридоры резко ныряли в пустоту так, что однажды Ранд кубарем скатился вниз, чудом отделавшись ушибами, синяками и мелкими порезами. Бывало, они сужались настолько, что можно было протиснуться, только выдохнув все содержимое легких, и после даже вонь казалась слаще меда. Попадались и кости, в том числе человеческие.

Его схватили на третий день блужданий. Двое троллоков выскочили как будто из пустоты — один со свиным рылом, другой с бычьим, причем у второго был отломан левый рог, но зато оба щеголяли металлическими кольцами в носах. Ранда скрутили быстро и тихо, шумно обнюхали, удовлетворенно рыкнули и потащили куда-то в глубину. Спиной Ранд чувствовал леденящий взгляд. Видимо, парочку сопровождал командир.

Шли они долго. Несколько раз Ранду посчастливилось заметить знакомые места. Он был так близко от убежища троллоков? Или ему сейчас морочили голову, запутывая? И вот наконец они достигли своей цели. Похоже, в катакомбах находилась целая колония троллоков, занявшая несколько широких коридоров и больших залов. Ранд предположил, что они находятся где-то под Залом Слуг, если он правильно понял, в каком направлении его тащили.

Их появление встретили гоготом и каким-то подобием речи — грубой, отрывистой, рычащей — под стать своим хозяевам. Отдельные смельчаки потянули к нему свои лапы, но тут же отпрянули, стоило из-за спины показаться конвоирам.

Ранда приволокли в самую дальнюю залу и оставили, даже не связав. Хорошо освещенная, она была лабораторией, как пораженно в один голос заметили и Ранд, и Льюс Тэрин. Приборы, склянки и инструменты — лишь малая часть того, что здесь было. На одном из огромных столов лежал труп, целомудренно прикрытый простыней от стоп до подбородка. Ранд нервно сглотнул, увидев, что на бледном лице не оказалось глаз. Нет, они не были удалены, их просто не существовало. На месте глазниц была идеально гладкая целая кожа.

— Это Мурддраал, — прокаркали у Ранда за спиной.

Он резко обернулся. Под входной аркой стоял человек. Худое, изможденное лицо его было бы почти красиво, если бы не гниющее пятно, расползшееся от левого виска до самого уголка губ. Зеленые глаза смотрели испытующе и заинтересовано. Ранд сделал шаг назад.

«Ишар Моррад…» — выдохнул Льюс Тэрин. — «Все-таки живой. Потрясающе!»

Ранд ничего потрясающего в происходящем не видел, только омерзительное. Значит, это и есть тот самый Агинор.

— И кто такой мурд…?

— Мурддраал, — любезно подсказал Агинор.

— Да.

— О, это чудо, случившееся совершенно неожиданно. Настоящий дар генетики. Я бы даже сказал, одна из самых удачных ее шуток.

— То есть?

Агинор прошел вперед, обогнул Ранда и приблизился к столу с телом, но не притронулся к нему.

— Мурддраал — мутант, поразительная своим устойчивым повторением комбинация генов у детей троллоков.

Льюс Тэрин шокировано молчал. Ранд чувствовал это в звенящей тишине и понимал его. Действительно чудо, черная шутка природы. Агинор тем временем продолжил:

— Они рождаются нечасто на фоне остальной популяции, но достаточно, чтобы стать тенденцией. Всегда самцы, всегда стерильны, всегда способны контролировать своих родственников, если их можно так назвать, — он рассмеялся сухим дребезжащим смехом.

— Почему именно мурддраал? Его так звали? — Ранд кивнул на тело.

— Что вы, нет. Так называют подобных ему сами троллоки. Просто и понятно — «ужас». Поверите ли, но безмозглые горы мышц и костей до одури боятся этих малышей.

«Малыш» ростом был наверняка выше Ранда, а уж он при всем желании не мог назвать себя карликом.

— И страх заставляет их подчиняться?

— Верно.

— И почему он умер?

— Упал в подземную реку, — Агинор равнодушно пожал плечами. — Он был молод и, видимо, умер от шока. Они, знаете ли, совершенно не переносят текущую воду. Вот такая забавная форма гидрофобии, причем у всех. Но сейчас интересен не он, а вы.

Ранд напрягся и потянулся к саидин, готовый в любой момент драться. Агинор приблизился и хотел было коснуться его лица. Ранд ударил огненной вспышкой, заставив безумца отскочить с бранью. Но тот успокоился очень быстро, пусть на его руке и вздулись волдыри.

— Прелестно, — улыбнулся он, не пытаясь больше приблизиться. — Я не Грендаль, я не могу залезть в вашу очаровательную голову и посмотреть, что там происходит, но зато я могу использовать вас для улучшения породы. Это ли не прекрасно?

— Отвратительно, — процедил Ранд, не выпуская его из виду.

Агинор улыбнулся, кивнув кому-то за его спиной. Ранд только сейчас почувствовал ледяной взгляд. Его схватили грубые лапы и поволокли к одному из столов. Ранд начал бешено вырываться, обжег одного из тех, кто его тащил. Тот с ревом отскочил, но второй Ранда не выпустил, а вцепился сильнее. К столу Ранда пристегивал уже мурддраал. Из-за его прикосновений все тело оцепенело от животного ужаса.

— Стой, — внезапно сказал Агинор и замолчал.

Мурддраал замер, держа Ранда за запястье, и повернул голову к Агинору. Спустя несколько секунд тот продолжил недовольно и будто через силу:

— Развяжи его и уведи к восточным коридорам, там отпусти.

Ранд ничего не мог понять. Когда его освободили, он, не веря в свою удачу, посмотрел на Агинора, который выглядел потрепанным. Тот ухмыльнулся:

— Хозяин удивительно благоволит вам, юноша. Но не надейтесь найти нас здесь в следующий раз. Если же мы с вами вновь встретимся, и вы даже сможете меня победить, знайте, что исчезну я — придет другой. Нас уже немало. Найдете их — на их месте появится еще кто-то. Может быть, вы. А теперь убирайтесь.

Когда Ранда волокли прочь от стоянки троллоков, он услышал мурлыкающее: «Не благодари».



Глава 3. Из пустоты


Ранд сидел в самом дальнем ряду, специально предназначенном для гостей. Зал заседаний амфитеатром спускался вниз, к сравнительно небольшой площадке, на противоположной стороне которой стоял внушительный стол Первого Среди Слуг и место для докладов — гостей или кого-то из Айз Седай. Сегодня его должен был занять Ранд. От волнения перед выступлением противно ослабли колени и локти, а в животе все сворачивалось в тугой ком. И стол Первого Среди Слуг, и длинные столы в амфитеатре были сделаны из светлого элстоуна, таинственно сияющего в лучах солнца, что пробивались сквозь прозрачную стену из цельного раухтопаза. Элстоун полов был не столь ярок, но как раз на него Ранд старался не смотреть — все казалось, что хрупкая поверхность треснет, и он рухнет в таинственную глубину цвета темного меда. От обманчивого предчувствия мутило лишь сильнее. В кабинете Барида Бэла Седай это не замечалось, потому что хоть полы и были из того же материала, но всю мебель сделали из дерева, по старинке. Здесь же сияние камня ослепляло.

— Как здесь можно находиться? — прохрипел Ранд себе под нос.

Айз Седай только начали собираться, оживленно переговариваясь и усаживаясь в первых рядах. На него коротко поглядывали, но не более того.

Льюс Тэрин захихикал и прошептал: «Очень забавно, хотя вы с Баридом одинаковые — он тоже не выносит Зал».

— А ты?

«Знаешь, какая была моя первая реакция? В голове взорвались праздничные фейерверки, боевые тушканчики пустились в пляс, на разные голоса вопя пронзительное «УУУУИИИИИИИИ!!!» Славное было времечко», — Льюс Тэрин мечтательно вздохнул.

Ранду пришлось зажать ладонью рот, тихонько фыркая, лишь бы не расхохотаться в голос. Волнение кануло в неизвестность, сменившись бурлящим весельем. Льюс Тэрин флегматично добавил: «И вот это «УУУУИИИИИИИИИ» звучало в моей голове всякий раз, как я сюда входил». Ранд некрасиво хрюкнул и сильнее зажал себе рот, уткнувшись лбом в поверхность стола и беззвучно сотрясаясь в хохоте. Льюс Тэрин молчал, наверняка довольный собой.

Кто-то осторожно коснулся плеча Ранда. Это заставило его вскинуться и спешно постараться успокоиться. Подняв голову, он увидел Камарейл Мерадим Седай. Как всегда строгая и элегантная, она возвышалась над ним — сидящим — всего лишь на голову. Ранд с юношества привык к этому — даже на родине, севернее Комелле, где многие были достаточно внушительного роста, он выделялся, больше напоминая ожившую башню, а не человека. Да и просто было непривычно видеть Камарейл Мерадим Седай стоящей. Обычно, когда Ранд входил в ее кабинет, она уже сидела, либо спрятав кисти рук в широких рукавах, либо аккуратно сложив ладони одна на одну на коленях. Иногда же она сплетала пальцы в замок и опиралась на них подбородком — в эти моменты она, кажется, особенно пристально разглядывала Ранда. Тогда ее взгляд становился слишком внимательным и въедливым.

Ранд дернулся было вскочить, чтобы поприветствовать ее, но ему это не позволили, мягко перехватив его за руку.

— Все хорошо? — Камарейл Мерадим Седай смотрела спокойно и доброжелательно, а на губах заиграла едва заметная вежливая улыбка.

— О, конечно, спасибо, — сбивчиво заговорил Ранд и неуверенно улыбнулся. — Просто Льюс Тэрин решил вспомнить прошлое…

— Да, ему определенно есть о чем вам поведать, — она обвела взглядом зал. — Вы сегодня здесь в качестве оратора, так?

— Возможно.

— Что ж, тогда желаю удачи, — она улыбнулась чуть шире и ободряюще сжала пальцы на его локте, который до сих пор не отпустила. — Уверена, все будет хорошо.

— Спасибо, — пролепетал Ранд ей в спину, когда она уже спускалась к средним рядам.

Льюс Тэрин хмыкнул, но промолчал.

К назначенному времени зал был полон. «Барид не выносит опозданий», — пробормотал Льюс Тэрин. В воздухе висел приглушенный гул голосов, мгновенно смолкший, когда ровно в полдень вошел Барид Бэл Седай. Длинный черный камзол подчеркивал его худобу и бледность, которые не могли замаскировать ни гордая осанка, ни четкость движений. Ранду показалось, что Льюс Тэрин забеспокоился, но это чувство пропало так же быстро, как и появилось.

Барид Бэл Седай уселся в свое кресло, оглядел зал и произнес:

— Рад приветствовать вас всех здесь. На правах Первого Среди Слуг я был вынужден созвать сегодняшнее экстренное заседание Зала. Положение, в котором мы очутились из-за нашествия троллоков, оказалось тяжелее, чем мы предполагали. — В гробовой тишине его голос был прекрасно слышен всем. — Выяснилось, что Ишар Моррад Чуайн, ныне известный как Агинор, жив и вновь занялся своими экспериментами. К сожалению, поисковые группы, отправленные к его убежищу, обнаружили только мусор. Хуже всего, что оно находилось неподалеку от Зала Слуг, фактически — у нас под носом.

Когда он закончил говорить, тишина стояла считанные мгновения. Под потолок взлетел возмущенный гомон, который легко перекрыл красивый звучный баритон:

— Известно ли, куда ушли троллоки? Если это были, конечно, они.

Все сразу умолкли. Барид Бэл Седай качнул головой:

— Пока что нет, но поисковые группы прочесывают катакомбы под городом. До сих пор ничего найти не удалось.

— И кто же руководит поисками?

— Блаэрис Лект, — невозмутимо отрезал Барид Бэл Седай.

По залу пронесся шорох и шепот. Ранд спросил: «Ты его знаешь?»

«Нет, но минуло уже больше шестидесяти лет. Многое поменялось». Кажется, Льюс Тэрин был занят чем-то совершенно иным.

— И тем не менее, ничего и никого не нашли. Возникает несколько вопросов, — продолжил тот же голос. — Если Агинор жив, то почему он не был уничтожен в прошлый раз?

Льюс Тэрин счел нужным пояснить, видимо, устав от озадаченности, воцарившейся в мыслях Ранда: «Это Дурам Ладдел Чал. Даже ты должен был о нем хотя бы слышать». Конечно, Ранд о нем знал. Дурам Ладдел Чал крайне успешно представлял интересы людей в суде, берясь порой за бесперспективные случаи.

Барид Бэл Седай ответил, видимо, не заметив давящего молчания Айз Седай:

— Я не знаю ответа. — Ранду показалось, что Льюс Тэрин застонал. — Возможно, он сумел спастись. Возможно, его Повелитель смог обмануть смерть. Нам до сих мало известно о сущности, которая попыталась прорваться сквозь Узор и завербовала Ишара Моррада Чуайна. Но, я уверен, вы согласитесь, что кто бы или что бы ни стояло за Агинором — это зло, равных которому до сих пор не знали.

— Бесспорно. Но все же — можем ли мы в принципе доверять источнику, принесшему информацию, которую нельзя подтвердить?

— Безусловно.

— В таком случае мы хотели бы знать имя этого источника.

Барид Бэл Седай молчал всего несколько секунд, внимательно вглядываясь в Дурама Ладдела Чала.

— Его зовут Ранд ал’Тор. И вы прекрасно осведомлены, кто он. К слову, сейчас он находится здесь, чтобы подтвердить свои слова и рассказать, что он видел и слышал, — Барид Бэл Седай кивнул в сторону Ранда, и на того сразу же оглянулись.

— Ну, тогда мы с удовольствием выслушаем его.

Ранд спускался вниз, провожаемый сотнями взглядов. В эти мгновения его единственной мыслю было: «Лишь бы не упасть». Дойдя до кафедры для выступающего, он вцепился в нее, как утопающий за соломинку.

— Зал Слуг слушает тебя, Ранд ал’Тор, — произнес Барид Бэл Седай.

Вблизи он выглядел еще бледнее и изможденнее.

Ранд, постоянно заикаясь и стараясь смотреть куда угодно, но не на сидящих перед ним, рассказал обо всем, с чем столкнулся в катакомбах под Паарен Дизен. Его слушали внимательно. Когда он закончил, Дурам Ладдел, сидящий в третьем ряду и оказавшийся седым мужчиной с тонкими усиками и короткой бородкой, вновь заговорил:

— Мы все знаем о печальных событиях, случившихся по ту сторону Портального камня. И мы все скорбим об этом. И безусловно мы согласны с мнением Первого Среди Слуг, — вежливый поклон Бариду Бэлу Седай, — что новые группы исследователей иных миров обязаны включать людей, способных защитить группу в случае опасности. Но почему мы должны доверять этому человеку в таком вопросе, как нашествие троллоков и возвращение Агинора?

Ранд почувствовал, что начинает закипать, и выпалил:

— Если бы сейчас на моем месте стоял Льюс Тэрин Теламон, вы бы ему поверили?

Дурам Ладдел по-лисьи усмехнулся:

— Ему — да, но вы — не он.

— Я бы не был в этом так уверен, — процедил Ранд.

Шепот, пронесшийся по залу, почти оглушил его.

— Значит, вы считаете себя возродившимся Льюсом Тэрином Теламоном? Крайне самонадеянно, молодой человек, — Дурам Ладдел вновь легко перекрыл поднявшийся шум.

— О, я так не считаю, — Ранд почувствовал, как губы растянулись в улыбке. — Льюс Тэрин Теламон делит мою голову наравне со мной. Непередаваемое соседство, должен вам сказать.

— Почему же мы не должны назвать вас безумцем или хуже того — самозванцем? Ведь подобное… хм… соседство во все времена считалось несколько… нетипичным, — твердо и жестко спросил худой темноглазый мужчина во втором ряду.

«Тарид Верео Медар, отец Барида», — шепнул Льюс Тэрин. До сих пор он даже не пытался вмешиваться, оставив происходящее на откуп Ранду. Хотя его недовольство чувствовалось сильнее и сильнее. Кажется, все пошло совсем не так, как он рассчитывал.

— Мои слова может подтвердить Камарейл Мерадим Седай, — проговорил Ранд, упрямо глядя в темные и равнодушные глаза Тарида Верео.

— Это правда, Камарейл Мерадим Седай? — Дурам Ладдел мгновенно повернулся туда, где она сидела.

Та тонко улыбнулась:

— Правда. Или вы считаете, что я позволила себя обмануть?

— Как можно, — Дурам Ладдел очаровательно оскалился. — Но ситуация слишком серьезна, чтобы верить первому встречному.

— Вы безусловно правы, Седай. Однако я смогла убедиться в том, что это правда. Льюс Тэрин Теламон оказался вполне самостоятельной личностью и однажды даже соизволил пойти на контакт.

— Благодарю вас, Седай. Ваше мастерство несомненно, — Дурам Ладдел галантно кивнул и обратился к Бариду Бэлу. — Конечно, это меняет дело и заставляет поверить в слова молодого человека.

Ранд вздрогнул, почувствовав укол в запястье. Опустив глаза, он ничего не увидел и посчитал, что ему показалось.

— Но, тем не менее, троллоки до сих пор не найдены, — новый голос — глуховатый, женский — прервал Дурама Ладдела.

«Латра Посаэ Декуме…» — процедил Льюс Тэрин, но Ранд не успел ничего спросить, как тот бросил: — «Позже».

Тем временем она продолжила:

— И кроме того, личность Блаэриса Лекта вызывает у Зала Слуг некоторое недоумение. Но мы все верим в обоснованность такого выбора со стороны Барида Бэла Седай, пусть он нас и удивляет. Вероятно, теперь мы должны быть готовы к новым нападениям.

— Совершенно верно, — проговорил Барид Бэл Седай, благодарно кивнув Латре Посаэ. — С сегодняшнего дня Айз Седай должны быть готовы к новым нападениям. И при этом они не имеют права забывать о тварях, которых сейчас создает Агинор. Известно только имя — или название — Мурддраал. Больше мы ничего не знаем, а верить на слово отступнику — просто не имеем права. Мы должны сделать все, чтобы жертва Льюса Тэрина Теламона не оказалась напрасной, и Темный не прорвался сквозь Кружево в мир.

***


Ранд проснулся от страшной рези, разрывающей левое предплечье. Ему пришлось вцепиться зубами в подушку, сдерживая крик. Пальцы правой руки, которыми он инстинктивно сжал больное место, почувствовали липкую влагу и неприятную мягкость. Пересилив себя, он скатился с кровати и, практически не осознавая себя, проковылял в ванную. Только там, оглохнув от шока и боли, он увидел, что кожа разошлась, будто вспоротая острым ножом. Ровный разрез начинался у внутреннего сгиба локтя и достигал запястья, чуть-чуть не заходя на тыльную сторону ладони. Кровь текла ручьем, заливая белые полы.

Но не успел Ранд что-либо сделать, как края раны начали медленно стягиваться, срастаясь на глазах и оставляя белесый аккуратный шрам.

Льюс Тэрин пораженно молчал.

Следующие три ночи история повторялась. Следы на постели приходилось уничтожать с помощью Единой Силы и с подсказками Льюса Тэрина — адекватных объяснений у Ранда не было. Примерно в одно и то же время — через час после полуночи — на теле появлялась устрашающая рана, будто бы нанесенная клинком. Теперь левой бедро и живот были рассечены тонкими, будто бы аккуратно залеченными метками. В третий раз, когда Ранд решил не засыпать, жгучая боль появилась в области ребер. На его глазах невидимый клинок медленно и аккуратно разрезал кожу. Алые ручейки щекотно потекли вниз по животу и дальше — на бока и простыни. Ранд глубоко дышал, стараясь усмирить панику. Не пройдет и пяти минут, как все должно закончиться, оставив еще один шрам на теле.

Так и случилось.

— Что это? — Губы Ранда занемели от напряжения.

«Не представляю…» — каждый раз ответ Льюса Тэрина был один. Ранд вспылил.

— Ты можешь хотя бы предположить, откуда это берется? Почему началось? Почему именно у меня?!

Ранд почувствовал, что его захлестывает истерика от страха неизвестности.

«Нет».

— Это из-за того, что ты Льюс Тэрин Теламон? Потому что ты запечатал Темного и потом переродился во мне? Все только из-за этого?!

Льюс Тэрин молчал, а Ранд не замечал, что орет в голос.

— Я хотел обычных приключений, которые можно было бы потом спокойно вспоминать с друзьями. Но вместо этого у меня в голове какой-то придурок, меня схватили троллоки, притащили к психу, который меня чуть не пустил на опыты! После достопочтенные, мать их, Айз Седай рассуждают, можно ли мне верить! И, в конце концов, какой-то невидимка пытается изучить мои внутренности! Ах да, как я мог забыть! Еще со мной общается Темный! Пока что аж один раз, но какие перспективы! Как я все это ненавижу, Создатель, как я все это ненавижу!!! — Ранд спрятал лицо в ладонях.

«Не корми Темного своей ненавистью», — шепнул Льюс Тэрин.

— Не кормить? Ты просишь меня не кормить его?! — Ранда затрясло. — Мне страшно, Льюс Тэрин! Понимаешь ты это?! Страшно, как никогда в жизни!

«Я понимаю».

— Ничего ты не понимаешь! Ты благополучно сжег себя, оставив других расхлебывать последствия! Теперь ты герой! А остальные?! Да о том же Бариде Бэле ты подумал?!

«Да только о нем я и думал!» — наконец не выдержал Льюс Тэрин. — «Знаешь, о чем со мной говорил Темный?! Знаешь, что он показывал мне? О, это были удивительные картины! Как, например, Барид становится одним из его рабов! Как он ломает себя, сдается Тьме, захватившей его душу! Как он приказывает троллокам вырезать города, которые не слишком почтительно к нему отнеслись! Понимаешь?! Барид, мой Барид, моя хрупкая птица становится чудовищем Темного! Если бы я мог, я бы и второй, и сотый, и тысячный раз сжег себя живьем, чтобы этого не допустить! Что ты знаешь о страхе, Ранд?! О страхе не за себя, а за человека, ближе которого нет и быть не могло?!»

Когда Льюс Тэрин умолк, Ранд осознал, что ничком лежит на кровати, зажимая уши ладонями, словно это могло спасти от страшного крика, звучащего у него в голове. Он просипел:

— Прости меня. Я не знал.

Льюс Тэрин не ответил.

Ранд мог его понять, пусть знал Барида Бэла Седай совсем недолго. Но одна душа на двоих заставляла делить и все переживания поровну, и Ранд не мог определить, чья боль вспыхнула короткой острой вспышкой под сердцем от этой горькой отповеди — Льюса Тэрина? Или его самого? Не случись кошмара с Тёмным, Ранд никогда бы не познакомился с цветом Айз Седай и уж тем более не узнал бы столь близко Первого Среди Слуг — прошлого и нынешнего. Льюс Тэрин по-прежнему бы занимал кабинет в раухтопазовой башне Зала Слуг, а Барид Бэл Седай был бы его самым близким человеком во всех отношениях. Но с другой стороны — не умри Льюс Тэрин, не было бы и Ранда.

А теперь?

Что делать Ранду, невольно вобравшему в себя чужую любовь, пусть совсем крохи, но они живут, тлеют где-то в самом темном углу души, не дают спокойно двигаться и дышать. И как приговор слова, обращенные к Льюсу Тэрину: «Это не ты сейчас смотришь на меня, а он». Можно ли пережить неразделенное чувство и невозможность коснуться? Зная при этом, что внутри тебя живет тот, кого любят по-настоящему и самозабвенно, и точно так же не могут дотронуться, потому что ты стоишь непреодолимой преградой.

Впервые в жизни Ранд испугался тех желаний, что мимолетно и мягко коснулись его.

***


На следующее утро Ранд столкнулся с Баридом Бэлом Седай в кабинете Камарейл Мерадим Седай. Подавленный ночным разговором и последующими открытиями, он вошел внутрь и только потом увидел Барида Бэла Седай в кресле для посетителей. Тот крутил в руках какой-то медальон, все время соединяя и разъединяя две его части. Разглядеть его подробнее не удалось, но Ранд почувствовал странное щемящее чувство, передавшееся ему от Льюса Тэрина. В горле плеснуло жгучей яростью.

Ранд остановился, стыдясь своей бесцеремонности и раздражаясь из-за нее. Барид Бэл Седай улыбнулся ему и встал, спрятав медальон. Выглядел он еще более усталым. Сердце заболело.

— Благодарю вас, Седай, — Барид Бэл Седай церемонно коротко поклонился Камарейл Мерадим Седай.

Та кивнула, чуть приподняв уголки губ:

— Надеюсь, наша встреча пошла вам на пользу, Седай.

— Определенно.

Барид Бэл стремительно вышел. Ранд замер, борясь с желанием догнать и расспросить, что же его так измучило. Неужели троллоки? И он не мог сказать, чье именно было желание — его или Льюса Тэрина. Это рвало его на части.

— Присаживайтесь, Ранд, — нарушила молчание Камарейл Мерадим Седай.

Ранд рухнул в кресло, еще хранящее тепло чужого тела, и выпалил:

— Седай, я должен кое-что вам рассказать.

***


Через два дня мир облетела новость, что Нимен Дамендар Боанн, Айз Седай, гениальный врач и Восстановитель, была заколота в своем доме в Паарен Дизен. Нож, которым ее убили, фонил Тьмой так, что к нему долго боялись прикасаться, а некоторые особо впечатлительные личности — даже смотреть. Позже новые стычки с троллоками показали, что подобными клинками пользовались Мурддраалы — те самые новые твари Агинора. Именно они из безумных троллоков были способны создать более-менее организованную силу, гораздо более опасную, чем ранее, как рассказали немногие выжившие. И хуже всего, что нападения волной распространились от Паарен Дизен по остальному миру, сея панику и страх.

Все это Ранд услышал, пока пробирался по огромному холлу Зала Слуг, пронизанному теплым медовым светом. Барид Бэл Седай попросил о встрече, поэтому нужно было пройти сквозь привычно плотную толпу к противоположной стороне, где находились подъемники. Элстоун под ногами завораживающе подмигивал, будто бы заигрывая. Увлекшись, Ранд чудом успел увернуться от двух молодых людей, что-то живо обсуждавших. Краем уха он услышал насмешливое:

— Будь здесь Льюс Тэрин, все было бы по-другому.

Ранд круто обернулся, но они успели скрыться в толпе. Только сейчас он заметил, что Зал Слуг гудит растревоженным ульем. И отовсюду слышалось: «Льюс Тэрин… Льюс Тэрин сделал бы… Льюс Тэрин смог… Зачем? … должен уйти… Второй...»

«Что происходит?»

«Они недовольны», — прошелестел Льюс Тэрин. — «Считают, что Барид не справляется. Когда все было спокойно, он их устраивал, а сейчас — перестал».

«Ты бы справился лучше?» — Ранд сам от себя не ожидал такой злости.

«Я не знаю».

Минуты ожидания в приемной тянулись бесконечно долго. Ранд машинально разминал руки специальной гимнастикой для улучшения мелкой моторики — Льюс Тэрин настаивал на четкости каждого движения. Он считал это одним из залогов по-настоящему хорошего управления Силой.

Барид Бэл Седай появился примерно через час. Ранд поначалу подумал исчезнуть, не привлекая к себе внимания — настолько измотанным и бледным он выглядел. Черты лица обострились еще больше, лишь подчеркивая выдающийся ястребиный нос. Всегда аккуратная, ассиметрично заплетенная с левой стороны коса смотрелась немного растрепанной. Однако же Барид Бэл Седай его заметил и даже сумел выдавить улыбку, пусть и было заметно, насколько он сейчас не в состоянии быть вежливым.

В кабинете они привычно устроились в своих креслах, хотя на лице Барида Бэла Седай на мгновение мелькнуло выражение, будто он впервые видит все это — беззащитное и растерянное, как у человека, очнувшегося в совершенно незнакомом месте. Ранд усилием воли отшвырнул не успевшего и слова сказать Льюса в самую глубину сознания, борясь с порывом самому встать на колени перед этим человеком.

Барид Бэл Седай ошибался. Не Льюс Тэрин был болезнью, а он сам — для Ранда. Болезнью мучительной и сладкой, захватившей душу и сознание исподтишка, потихоньку, подпитываемой воспоминаниями и нежностью Льюса Тэрина.

— С вами все в порядке, Седай? — неуверенно спросил он.

Барид Бэл Седай поднял на него больные глаза, но его лицо и оставалось невозмутимым:

— Благодарю вас, все хорошо. Всего лишь усталость, — Барид Бэл Седай глубоко вздохнул, моргнул, будто пытался убрать пелену с глаз, и продолжил. — Мы пока не афишируем это, но я хочу вас предупредить — мы так и не нашли убежище троллоков под Паарен Дизен. В других городах поиски тоже безуспешны. Вас однажды уже поймали, а накануне следили. Прошу вас, будьте осторожны. Агинор — обезумевший психопат, получивший возможность воплощать любые свои фантазии. Кто знает, что он сделает с вами.

— Но Темный…

Барид Бэл Седай прикрыл глаза, словно пережидая вспышку боли, а затем сказал:

— Темный может в любой момент решить, что вы ему не нужны. Никто из живущих не способен предсказать его решения, потому что он не человек, да и не любое другое разумное существо. Он что-то вне этих категорий, абсолютное Зло, границ которого нам не познать.

— Но зачем тогда Создатель позволил ему появиться? Разве нельзя было обойтись без него?

Барид Бэл Седай улыбнулся мягко и чуть неуверенно:

— Мир любит равновесие. И Темный — часть его, без которой все пошло бы прахом. Он необходим. К сожалению, именно нам выпало жить, когда Колесу потребовалась его участие.

Ранд молчал, не зная, что ответить. Барид Бэл Седай взял со стола книжицу. Таких Ранд никогда прежде не видел: миниатюрная, в серенькой обложке и — самое главное — с настоящими бумажными страницами, пожелтевшими от времени. Ранд смог разглядеть их, когда Барид Бэл Седай аккуратно раскрыл ее.

— Значит, уничтожить его никак нельзя?

Барид Бэл Седай поднял голову, а Ранд заметил, как его пальцы — видимо, совершенно без участия разума — что-то черканули на странице, будто пытаясь повторить написанное. Движение было очень быстрым и четким.

— Скорее всего вы правы, мы можем его только запечатать.

Ранд вышел на крыльцо Зала Слуг, ощущая себя абсолютно разбитым. Льюс Тэрин молчал. Наверное, обижался на бесцеремонное отстранение от беседы. Но Ранду это было нужно — побыть, хотя бы иллюзорно, наедине с Баридом Бэлом Седай. Во время обеда в одной из забегаловок неподалеку его настигло настойчивое приглашение Камарейл Мерадим Седай срочно прибыть к ней в кабинет.



Глава 4. Золотая клетка


Ранд медленно выплывал из тяжелого забытья. Голова раскалывалась. Глаза удалось открыть не сразу — ресницы слиплись. Поначалу было как в тумане и сливалось в смесь черных, серых и ослепительно рыжих пятен. Тянуло жаром и запахом прогретого камня.

«Проклятие…» — прошептал Льюс Тэрин, и Ранд поморщился от одного только отзвука его голоса в голове. Но в следующее мгновение ему стало гораздо, гораздо хуже.

— ГРЕНДАЛЬ, — голос, взорвавшийся в черепе, причинял немыслимую, безумную муку.

Ранд судорожно выгнулся и завыл, практически не слыша себя. Казалось, сквозь самую суть его протягивают ощетинившуюся острейшими иглами раскаленную проволоку — медленно, старательно, так, чтобы распороть все на своем пути, оставить лохмотья, не позволить излечиться потом. Каждая косточка, каждый нерв, каждая клеточка вопили от невыносимой боли. Когда все немного утихло, Ранд осознал себя трясущимся на твердом теплом полу. Липкая испарина выступила на лице, а суставы беспрестанно мелко дрожали.

— Господин мой.

У Ранда не хватило силы на удивление. Голос Камарейл Мерадим — могла ли она называться теперь Седай? — звучал глухо и восторженно. Она задыхалась, как от величайшего из наслаждений.

— Я НЕ ДОВОЛЕН, ГРЕНДАЛЬ! — Ранд захрипел. — КАКОЕ ТЫ ИМЕЛА ПРАВО УБИТЬ СЕМИРАГ? РАЗВЕ ТЫ РЕШАЕШЬ, КОГО КАЗНИТЬ, А КОГО МИЛОВАТЬ?!

Всепоглощающий, исступленный гнев переполнил воздух. Сделал его сухим и терпким, как раскаленный пепел. Тому, кто говорил, невозможно было не подчиняться, пусть это и происходило через невообразимые мучения.

Послышался тонкий женский вскрик, в голосе было самое искреннее раскаяние:

— Простите меня, Повелитель. Простите меня, я виновата, но Семираг слишком увлеклась. Она едва не выдала себя, когда решила испытать ваш дар, — Камарейл Мерадим, а точнее Грендаль заговорила быстрее. — Ей удалось заключить в ловушку Возрожденного Дракона, но она начала наносить ему раны. Он забеспокоился и пришел ко мне. Не будь я предана вам, не попроси он помощи именно у меня — мы все оказались бы в опасности из-за ее потворства своим желаниям. Я не могла рисковать вашей свободой, Повелитель. К тому же я привела вам Возрожденного Дракона. Он прямо здесь. Вы чувствуете его? — ее голос стал почти взволнованным.

«Возрожденный Дракон..?» — только подумал Ранд, как Льюс Тэрин ответил: «Это ты». Ранд ничего не успел понять, но на расспросы времени не осталось. Послышались легкие шаги, и чьи-то пальцы вцепились Ранду в предплечье. Он слишком ослаб, чтобы иметь хоть какие-то силы для сопротивления, поэтому безропотно подчинился. Он брел вслед за ней, спотыкаясь на каждом из шести сделанных шагов и практически ничего перед собой не видя. В редкие мгновения просветлений перед глазами мелькал камень, на котором плясали рыжие отсветы. Пещера? Повелитель? Камарейл Мерадим — Грендаль, как выяснилось, — притащила его к своему Повелителю. Неужели этот Голос и есть Темный? Но он не имеет ничего общего с тем, кто говорил с Рандом раньше.

— РАНД АЛ’ТОР, — прогремело вновь. — НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ ЛИЧНО. СПУСТЯ СТОЛЬКО ЛЕТ ДРАКОН ВНОВЬ ЯВИЛСЯ СЮДА, ПУСТЬ ДЛЯ ЭТОГО ЕМУ И ПРИШЛОСЬ ПЕРЕРОДИТЬСЯ. ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЛЬЮС ТЭРИН?

«Да…»

— Он слышит, — непослушными губами еле выговорил Ранд.

«Почему я Возрожденный Дракон?» — упрямо повторил он.

«Так меня называл Темный», — быстро прошептал Льюс Тэрин.

«Почему?» — не понял Ранд.

«А я знаю? Спроси!» — буркнул Льюс Тэрин и умолк.

У Ранда почти получилось свыкнуться с постоянно накатывающими волнами боли, поэтому он смог оглядеться. Они находились не просто в пещере, а в жерле вулкана — совсем не далеко от них с Грендаль сияла раскаленная лава, освещающая уходящие вверх стены. А над их головами виднелся кусочек бушующего серого океана, затянутого тонкой кисеей облаков. Видимо, сама суть Темного вывернула здешнее пространство, коснувшись даже небес. Шайол’Гул оказалась достойна своего Повелителя.

— ТЫ ПОМНИШЬ, О ЧЕМ МЫ ГОВОРИЛИ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, ДРАКОН? Я ВСЕГДА ПОБЕЖДАЮ, ЛЬЮС ТЭРИН. С КАЖДЫМ НОВЫМ ОБОРОТОМ ТЫ ПРИХОДИШЬ КО МНЕ — ВРАГОМ ИЛИ ДРУГОМ. И ВСЯКИЙ РАЗ ТАК ИЛИ ИНАЧЕ ТЫ ОКАЗЫВАЕШЬСЯ ПОВЕРЖЕН.

Ранд почувствовал, как его отшвырнуло в темноту, а зрение будто заволокло пеленой. Льюс Тэрин вновь решил вмешаться лично.

— В последний раз победил я! — рявкнул он.

От хохота Темного задрожали земля и стены.

— ЧТО ТАКОЕ СОРОК ЛЕТ ДЛЯ КОЛЕСА? ПЕСЧИНКА В ПУСТЫНЕ! ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ НА МГНОВЕНИЕ ОТСРОЧИЛ ПРИГОВОР, ДАВ МИРУ ЛОЖНУЮ НАДЕЖДУ! И ТЫ УВИДИШЬ, КАК Я ВНОВЬ ВХОЖУ В НЕГО, ПОДАРИВ ЛЮДЯМ ТО, ЧЕГО ОНИ ТАК ЖЕЛАЮТ — СВОБОДУ ОТ УСЛОВНОСТЕЙ И ПРИЛИЧИЙ. УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ, ЛЬЮС ТЭРИН, ТВОЕ ВРЕМЯ УШЛО!

Ранда рывком вернуло обратно, его замутило, а в виски будто ударили молотки. Он не успел опомниться, когда заговорила Грендаль. Ранд вспомнил последнее, что с ним случилось. Он пришел на очередной прием к Камарейл Мерадим Седай, потрясенный внезапной отставкой Барида Бэла Седай, а там спустя несколько минут разговора его ослепила яркая вспышка. Очнулся он уже здесь. Ранд собрался с силами, тряхнул головой, отчего в ушах тоненько зазвенело, и спросил:

— Почему вы называете Льюса Тэрина Драконом, а меня — Возрожденным Драконом?

Ранд почувствовал, как его вдавило в землю от пристального внимания, но он постарался держать спину ровной, хоть глаза защипало от заливающего лоб пота. В голове мелькнуло обреченное: «Глупая гордая мышь». Ранд почти потерял сознание, когда на его плечи легли чьи-то руки. Он прислонился к ногам того, кто стоял сзади, уже даже не думая — враг это или друг. Льюс Тэрин простонал: «Нет...» Ранд ощутил идущее от него шокированное узнавание, но ничего не успел спросить. Наконец Темный соизволил произнести:

— КАК ИНТЕРЕСНО. ТЫ ПОМНИШЬ МОИ ВИЗИТЫ, ЛЬЮС ТЭРИН? Я ВСЕ-ТАКИ ОКАЗАЛСЯ ПРАВ! БАРИД МЕДАР САМ ПРИШЕЛ КО МНЕ, ДОБРОВОЛЬНО! ТАК ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ, ПЕРВЫЙ СРЕДИ СЛУГ? РАССКАЖИ НАМ.

Ранд вздрогнул всем телом от этих слов и попробовал вывернуться, но его держали крепко. Он смог только поднять голову, чтобы увидеть смертельно-бледного Барида Бэла Седай, слепо смотрящего перед собой. Он заговорил тихо, но слышно его было, наверное, даже в самом дальнем уголке Шайол’Гул:

— Я устал быть вторым, Повелитель. Чего бы я ни делал, я всегда буду хуже Льюса Тэрина Теламона. Я всегда буду на шаг отставать от него.

Ранд опустил глаза, не в силах даже осознать произошедшее.

— ТЫ ХОЧЕШЬ ВЛАСТИ, ПОЧЕТА, УВАЖЕНИЯ? НО ТЫ ВЕДЬ ПЕРВЫЙ СРЕДИ СЛУГ? ЧЕГО ЖЕ ТЕБЕ НЕ ХВАТАЕТ?

Барид Бэл вздрогнул.

— Я был Первым Среди Слуг, Повелитель, но никогда не был достаточно хорош для них. Каждый день я слышал, я знал, что они так думали: «Льюс Тэрин сделал бы лучше». Я слышал это с самого детства! Но кто такой Льюс Тэрин? Удачливый сын какой-то актриски?! Чем он лучше меня?! Сегодня же они вышвырнули меня прочь. Они лицемерно делали вид, что глубоко опечалены сложившейся ситуацией. «У нас нет выбора», — сказали они, — Барид Бэл Седай говорил все злее.

Темный фыркнул, от чего с высоты сорвался огромный камень, разлетевшийся на мелкие осколки.

— ПРЕВОСХОДНО. НО ПРЕЖДЕ — ЧТО ЗА ДРЯНЬ ВИСИТ У ТЕБЯ НА ШЕЕ?

Ранд вскинул голову, увидев на груди Барида Бэла тот самый медальон, что тот крутил в руках тогда в кабинете Грендаль. Теперь он мог его разглядеть — дракон и ястреб сплелись в теснейшем из объятий, почти вражда, почти любовь. Две противоположности, ставшие единым целым по прихоти своего создателя.

— Это простой тер’ангриал, Повелитель, — чуть слышно проговорил Барид Бэл. — Он разъемный. Всего лишь позволяет чувствовать обладателя второй половинки на расстоянии, знать его эмоции и состояние.

— ОН ЕДИН СЕЙЧАС.

— Хозяин второй половины погиб по вине Льюса Тэрина Теламона.

— ВЕЛИКОЛЕПНО. — Ранду показалось, что Темный крайне доволен, и вздрогнул, когда тот неожиданно обратился к нему. — РАНД АЛ’ТОР, ТЫ ХОТЕЛ ЗНАТЬ, ПОЧЕМУ Я ЗОВУ ТЕБЯ ВОЗРОЖДЕННЫМ ДРАКОНОМ? КРУЖЕВУ НУЖНЫ ДУШИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ СИЛЫ, ВОКРУГ КОТОРЫХ БУДЕТ ПЛЕСТИСЬ УЗОР. ОДНА ИЗ НИХ — ДУША-ДРАКОН, ДУША-ВОИН. ВЫ ПОСТАРАЛИСЬ ЗАБЫТЬ, ЧТО ТАКОЕ ВОЙНА, НО БЕЗ НЕЕ ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ. ОНА ПОЗВОЛЯЕТ ВЫПУСТИТЬ ВСЕ САМОЕ ТЕМНОЕ, ЧТО ЕСТЬ У ВАС. ТЫ ПОМНИШЬ, ЧТО Я ГОВОРИЛ ТЕБЕ О СКУКЕ, РАНД? ЭТО ТОСКА ТВОЕЙ ДУШИ ОБ УГАРЕ БОЯ. КАЖДЫЙ ОБОРОТ КОЛЕСА НЕСЕТ ЗА СОБОЙ НОВЫЙ ВЫБОР СТОРОНЫ ДЛЯ ДРАКОНА. ТЕМНЫЙ ДРАКОН ПОГРУЗИТ МИР ВО МРАК И УТОПИТ В КРОВИ. СВЕТЛЫЙ — ПОДАРИТ ЛЮДЯМ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТИЛЕТИЙ ИЛИ ДАЖЕ ВЕКОВ СКУКИ, МЕЛКИХ ДРЯЗГ И ЗАДУШЕННЫХ СТРАСТЕЙ. НО ПОСМОТРИ, ЧТО ТВОРИТСЯ СЕЙЧАС ЗДЕСЬ, РАНД. РАЗВЕ ТЕБЕ НЕ ЗНАКОМА ЭТА ДИВНАЯ СМЕСЬ ЗАВИСТИ, ЯРОСТИ И ЛЮБВИ?
Плечи страшно болели от хватки Барида Бэла, но Ранд смог проговорить:

— Не понимаю, о чем вы. — С его носа, щекоча, на пол срывались алые капли крови.

— НЕ ЛГИ! — Ранд дернулся от мучительной судороги, прокатившейся по телу. — РАЗВЕ ТЫ НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ЛЬЮС ТЭРИН ИСЧЕЗ НАВСЕГДА? РАСТВОРИЛСЯ ВО МРАКЕ СМЕРТИ? ЧТОБЫ ТЕБЯ ВИДЕЛИ НЕ ТЕЛОМ-СОСУДОМ ЛЬЮСА ТЭРИНА ТЕЛАМОНА, А ИМЕННО РАНДОМ АЛ’ТОРОМ? К ЧЕМУ ЛУКАВИТЬ? РАЗВЕ ТЫ НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ТЕБЯ НАКОНЕЦ ЗАМЕТИЛ БАРИД БЭЛ МЕДАР?

Ранд сильно зажмурился, даже не пытаясь поднять голову.

«Ранд…» — прошептал Льюс Тэрин. В его шепоте слышались искренние печаль и сочувствие.

— Замолчи, — прорычал Ранд, не понимая, к кому обращается — к нему или к Темному, который тем временем продолжал:

— РАЗВЕ НЕ ОБ ЭТОМ ТЫ ДУМАЛ НЕ ТАК ДАВНО? А ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ, УЗНАВ, ЧТО ВСЕ НЕ ТАК БЕЗНАДЕЖНО, КАК ТЕБЕ ВИДИТСЯ?

Ранд замер, боясь не то что шевелиться, а даже дышать. Рвущий внутренности ураган боли, печали и стыда чуть замедлил свое вращение.

— ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ, ВОЗРОЖДЕННЫЙ ДРАКОН, УЗНАВ, ЧТО БАРИД БЭЛ МЕДАР ОТВЕЧАЕТ ТЕБЕ ВЗАИМНОСТЬЮ? НЕ ЗАХОТЕЛ БЫ ТЫ, ЧТОБЫ ЛЬЮС ТЭРИН ИСЧЕЗ НАВСЕГДА? ЧТОБЫ ОН НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ СТОЯЛ МЕЖДУ ВАМИ?

— Прошу вас, Повелитель, — прошелестел голос Барида Бэла.

Ранд почувствовал, как вихрь обратился тысячью ледяных осколков, которые от одного звука этого голоса с бешеной скоростью разлетелись в разные стороны, раня и калеча все на своем пути.

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ, БАРИД БЭЛ МЕДАР? — кажется, Темный мгновенно забыл о Ранде.

— Я сделаю все, что вам угодно, но умоляю…

— Я ЖДУ ТВОИХ КЛЯТВ.

Барид Бэл ослабил хватку и отступил в сторону. Ранд наконец смог поднять голову и рассмотреть его. Барид снова надел длинный камзол с мотыльками — как в их первую встречу. Ранд был не в силах оторвать от него взгляд, чувствуя, как внутри все становится пеплом. Жгучая, черная ненависть тугим клубком скрутилась в его груди. Он видел, как бледный Барид Бэл Седай становится на колени и говорит совершенно невообразимые, мерзкие слова: «Клянусь… верным… Тьме…» — и особенно выделенное Темным: «Клянусь уничтожить любого, кто узнает о моей верности Повелителю по собственному почину и желанию». Как он мог добровольно пойти на такое? Что его толкнуло? Неужели действительно зависть? Но — взаимность, раскрытая Темным? Но — переполненные мукой слова тогда в кабинете? Что заставило его сломя голову броситься в самую пропасть? Пожертвовать всем? Ради чего?

— ПОДНИМИ ГОЛОВУ, НОВЫЙ СЫН ТЬМЫ, — голос Темного источал удовольствие. — ТЕПЕРЬ ТЕБЯ ЗОВУТ ДЕМАНДРЕД — ТОТ, КТО ПОВОРАЧИВАЕТ КЛИНОК, — И ТЕБЕ ЕЩЕ ПРИДЕТСЯ ДОКАЗАТЬ СВОЮ ВЕРНОСТЬ. ОСВОБОДИ ПОГИБЕЛЬНЫЙ ОГОНЬ, ДЕМАНДРЕД. ОСВОБОДИ ЕГО ДЛЯ МЕНЯ. ОСВОБОДИ ЕГО ДЛЯ ВОЗРОЖДЕННОГО ДРАКОНА!

Ранд услышал, как Льюс Тэрин в его голове всхлипнул: «Барид, зачем..?» — и он прекрасно понимал его. Секрет Погибельного Огня был утрачен сотни лет назад. Наверное, тогда Айз Седай решили похоронить тайну самого действенного оружия на планете. Оружия, равных которому нет, способному уничтожить что угодно и где угодно. И если оно окажется в руках слуг Темного, то вряд ли их что-то сможет остановить. И при чем здесь он, Ранд?..

— Я близок к разгадке, Повелитель, — проговорил Барид Бэл — хотя теперь его стоило называть Демандредом, полноправным слугой Темного.

— ПРЕВОСХОДНО. Я НАДЕЮСЬ НА ТЕБЯ. ВОЗВРАЩАЙСЯ И ДЕЛАЙ ТО, ЧТО ДОЛЖЕН.

Давящее ощущение исчезло, хотя это почувствовалось только сейчас. Видимо, Темный перестал касаться Узора над Шайол’Гул. Неужели он отпустил Ранда живым? Зачем? Ранд посмотрел на Барида Бэла — он не мог считать его Демандредом. Тот был смертельно бел и смотрел в никуда. Ранду показалось, что еще немного, и он рассыпется на сотню тех самых мотыльков, что разлетятся по миру, неся мрак и позор, накрывшие их обоих сегодня. И сам Ранд рванется следом за ними — то ли поймать их всех, то ли сжечь, спасая себя и его от Темного.

— Поднимайтесь, Ранд, — Грендаль вновь стала Камарейл Мерадим Седай, холодной и собранной. От дрожащей в экстазе женщины не осталось почти ничего. Только в улыбке что-то напоминало о ее Повелителе.

Ранд подчинился, но не успел он и шага сделать, как она поймала его за локоть и повернула к себе:

— Я не советую вам делать глупость. Если Барид Бэл Седай решит что-то выкинуть, Повелитель сам с ним разберется. Если же вы попытаетесь сделать что-то неугодное Повелителю, помните, что у меня в руках всегда будет это, — она протянула на ладони маленькую золотую птичью клетку с хрустальным донцем. Ранд непонимающе посмотрел на нее. Барид Бэл тоже приблизился. — Вы уже знакомы с ее действием. Тот, кто держит ее в руках, может делать с пленником, что заблагорассудится — резать, жечь, причинять любую боль. Пленник ощутит все, что происходит с хозяином.

— Значит, мои шрамы?..

Грендаль усмехнулась:

— Да, Семираг… ах, простите, покойная Нимен Дамендар Боанн увлеклась, почувствовав такую власть над Возрожденным Драконом. Она сумела раздобыть ваши слюну и кровь для этой малышки. Ей, медику, это было легко, вы же понимаете, — Грендаль улыбнулась и мгновенно посерьезнела. — Но она забылась и стала слишком опасной. Мне пришлось ее убить. Агиноровы выродки никогда не были более полезными.

— Простите?..

— Вы действительно поразительно воспитаны, — заметила она. — Для Мурддраалов — вы видели одного из них — куют особый металл, раны от которого не в силах залечить даже такой гений, как Нимен Дамендар. Представьте ее удивление, когда я всадила ей черный клинок Мурддраала в грудь. И как бы она ни старалась, яд захватывал ее тело. Она умирала в сознании, до конца познав ту боль, которую так желала.

— Чем же он купил вас, Грендаль? — тихо спросил Ранд.

Кровь из носа остановилась и теперь противной пленкой стягивала кожу.

— Как и всех нас — властью, — она улыбнулась в последний раз. — Я жду вас завтра на приеме, Ранд, не опаздывайте. В Паарен Дизен вас доставит Барид Бэл Седай. Здесь нельзя Направлять.

Она исчезла в тени. Видимо, именно там находился выход наружу.

Ранд порывисто обернулся к Бариду Бэлу, потянулся было к нему, но тот, совершенно выцветший, отстранился:

— Вы все прекрасно видели и слышали. Мне нечего больше сказать. Пойдемте.



Интерлюдия. Жернова


Алкоголь не помогал. Барид пил уже три дня, ничего не ел и почти не спал, но опьянеть или хотя бы забыться не получалось. Штормовое небо Шайол’Гул и твердые плечи Ранда под пальцами врезались в память. Вкус пепла на языке не перебивала даже самая крепкая выпивка, которую Барид смог отыскать. Он призраком шатался по своей городской квартире, не находя себе места. Кухня была разгромлена. Черепки — останки простых черных тарелок и чашек — перемешались с осколками стаканов и бокалов. Шкафы были разворочены одним из грязных, ненаправленных потоков Силы. Первые сутки Барид метался по комнатам и в приступах дурной ярости крушил все, что попадалось ему на глаза. А потом затих, методично заливая в себя содержимое бутылок, припрятанных как раз для особо тяжелых ситуаций. Но ничего не действовало.

Прошуршала входная дверь. Хрупнула расколоченная посуда — часть ее еще в первый день вылетела в коридор. Гость шел тихо, но уверенно, не пытаясь скрываться. Барид узнал его по звуку шагов и с силой приложился затылком о стену, возле которой сидел на полу, прикрыл глаза и постарался не застонать вслух. Почему сейчас? Почему не позже? Почему Кружево так жестоко?

— Что с тобой происходит, Барид? — голос отца был привычно спокоен и холоден.

Он брезгливо переступал через пустые бутылки, которые раскатились по гостиной. Они были едва видны в закатных тенях, но светильники тоже разбились, поэтому не было смысла пытаться зажечь свет без помощи саидин.

Барид все бы отдал, чтобы не существовать в этот момент. Если бы имелся хоть один шанс, он первым делом Погибельным огнем выжег бы себя.

— Все нормально, — слова удавалось выговаривать почти внятно.

Отец легко расчистил себе место на диване напротив и уселся, закинув ногу на ногу.

…Бариду десять. Тяжелая партия в Ша’рах длится уже второй день. За окном рассыпано золото осени. Степные псы, столь любимые матерью, купаются в опавшей листве, которую в это время не убирают. Оглушительный шорох доносится даже сюда, в библиотеку — окна распахнуты, легкий шелк занавесей чуть колышет холодный ветер. Отец, точно так же усевшись и держа на коленях чудом сохранившийся миниатюрный томик поэзии Первой Эпохи, искоса наблюдает за ним. Во время чтения он часто чертит пальцами на страничках особенно заинтересовавшие его глифы. Барид хочет научиться так же быстро и четко это делать…

Ту партию Барид проиграл. Из двух решений он выбрал неправильное. Можно было бы отыграть, но такой возможности ему не дали. Отец и так был доволен, Барид это чувствовал. Позже именно за ощущением того осеннего дня он гонялся всю жизнь. И теперь был как никогда далеко от него. Клятвы, которые представлялись оковами на руках, оказались скорее непробиваемой пленкой грязи. Барида от самого себя сейчас воротило, да и застоявшиеся «ароматы» последних трех дней стояли в воздухе. Неудивительно, что отец поморщился, стоило ему войти сюда.

— Мы с твоей матерью очень обеспокоены, — заметил отец.

Барид не удержался и фыркнул. Наверное, алкоголь все-таки взял свое, иначе он бы не позволил себе подобного. И все же — Тарид Верео Медар и волнение? Немыслимо. Отец оставался предельно собранным и невозмутимым всегда, что бы ни случилось. Когда-то очень давно он решил, что чувства разрушительны для торжества разума, который Тарид Верео Медар ставил превыше всего. Барид же так и не смог вытравить их из себя, хотя пытался. Рядом с огнем Льюса эта затея была столь же безнадежной, как попытка сохранить снежинку в полуденную летнюю жару.

Отец хотел было глубоко вздохнуть, но подавился воздухом и закашлялся. Барид почувствовал, что краснеет, а отец тем временем вытащил из-за пазухи ин-кристалл. Несколько секунд он смотрел на него, будто что-то решая, а потом заговорил:

— Барид, почему ты назначил Блаэриса Лекта?

Барид дернул плечом, но нервы опалило острой болью, словно кто-то со всей силы ударил по свежему ожогу. Он задохнулся и выгнулся. Из глаз брызнули слезы. Он заметил, что отец рванулся к нему, но Барид рявкнул:

— Не подходи!

— Что это?

— Тебя не касается! Неудачный эксперимент.

Отец сжал челюсти, некоторое время молчал, изучая Барида, но, видимо, принял правила:

— Хорошо, как скажешь. Так почему именно Лект?

— Тебя что-то не устраивает? Он профессионал и…

— Он разгильдяй, ты сам прекрасно это понимаешь. Сколько раз ты был вынужден — да, Барид, именно ты, вот приказы, — отец продемонстрировал ин-кристалл, — назначать другого для исправления его ошибок. На него докладных за хамство и непригодность к службе присылают больше, чем на всех остальных следователей.

— Никто другой не подходил, — Барид не сводил глаз с видной только ему точки на полу.

— Что за бред ты несешь? У тебя есть целый аппарат нормальных следователей!

— Я уже сказал тебе — никто больше не годился, — повысил голос Барид. — Почему ты меня никогда не слушаешь? Для тебя я тоже плох?!

Отец смотрел настороженно, но Бариду показалось, что от него пошли волны разочарования. Он внутренне сжался, но и сдержаться не смог:

— Может быть, ты тоже хотел, чтобы твоим сыном был Льюс, как половина стариков из Айз Седай?

— При чем здесь Теламон? Мы говорим не о нем, мертвом, кстати…

— О, поверь, я знаю лучше всех, что он мертв!

— А по-моему, ты упорно об этом забываешь и цепляешься за память о нем ради своего оправдания. Теламон мертв, вспомни наконец! И меня Льюс Тэрин Теламон не интересует. Меня интересует мой сын, с которым происходит что-то крайне подозрительное и ненормальное. Пожалуйста, Барид, расскажи, что с тобой случилось. Ты же понимаешь, все можно решить.

— Я устал гнаться за его тенью, — выдавил Барид. — Я больше не могу, отец. Я навсегда останусь вторым, как бы ни рвал жилы. Это попросту никому не нужно.

— Это пустые эмоции, Барид. Минутная слабость.

— Нет, отец, не минутная. Ей уже очень много лет. Я всего лишь хочу отдохнуть, не нести ответственность за каждое слово, шаг или мысль. Я не хочу быть виновен действием или бездействием в чужих смертях. На мне уже слишком много крови тех, кого достали троллоки и Мурддраалы. Я больше не могу.

— И ты ушел? Трусливо поджал хвост, когда другие погибают? Решил умыть руки?

— Я не нужен Совету! Вы все прекрасно решаете без меня! — он ударил кулаком по полу, одновременно потянувшись к холоду саидин. В наступившей тишине что-то оглушительно хрустнуло.

Он сам испугался этой вспышки. И запаниковал, увидев, как подобрался отец.

— Кто ты?

— Что?

Отец подскочил к нему и дернул вверх. Они были одного роста, до боли похожие друг на друга. Барид задохнулся от новой вспышки боли, но не стал вырываться, обреченно глядя в еле видные сейчас темные глаза отца.

— Мой сын не может быть истеричкой, подверженной перепадам чувств. Мой сын прекрасно осознает возложенную на него ответственность и оказанную честь. Поэтому я спрашиваю — кто ты? Что с тобой происходит? Что за тварь поселилась в теле моего сына?

Барид вздрогнул, но все еще не пытался вывернуться.

— Я и есть твой сын, — проговорил он. — Отпусти меня и уходи.

Однако хватка только усилилась.

— И почему же ты решил вспомнить о себе якобы настоящем? Ты же прекрасно знаешь, что Темный…

Отец осекся. Барид почувствовал, как в жилах леденеет кровь. Разума коснулись прохладные иголочки сканирующего плетения. В глазах потемнело, Барид зашатался, но его удержали.

— Вот оно что… — тихо-тихо пробормотал отец, уже не скрывая боли и растерянности. — Этим он купил тебя? Зачем ты позволил сотворить с собой подобное?

— Не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь, Барид. Ты все прекрасно понимаешь. Неужели зависть стала ценой души? Зачем? — отец заговорил непривычно мягко.

Барид почувствовал, как запекло глаза.

«Клянусь уничтожить любого, кто узнает о моей верности Повелителю по своему почину и желанию».

«КРОВЬ ДЕРЖИТ ЛУЧШЕ ЛЮБЫХ КЛЯТВ, БАРИД БЭЛ МЕДАР», — Барид помнил оглушительный рокот в своей голове, настигший его в шаге от выхода из Шайол’Гул. От мощи, которая его переполняла, подгибались колени. Сладкое чувство покорности и беспомощности.

«Повелитель хочет твоего отца и Латру Посаэ Декуме. Не обязательно живыми. Он бы, наверное, попросил еще и Ранда, но какой теперь в этом смысл, правда?» — шепнула Грендаль, дождавшись их в одном из коридоров катакомб Паарен Дизен, пока Ранд, оглушенный случившимся, стоял у стены. Она улыбнулась ему новой, незнакомой улыбкой — расчетливой и многозначительной — когда осторожно вложила ему в ладонь нож. Так не могла улыбаться Камарейл. Так улыбалась Грендаль.

Так хочет Повелитель.

Наверное, это будет правильно.

— Я слишком устал быть вторым. — Нож скользнул в руку легко и привычно. — Прости меня, отец.

Клинок вошел в тело, не встретив никакого сопротивления. Губы отца дрогнули, по лицу скользнула тень, а хватка рук ослабла. Барид же, напротив, прижался еще крепче, будто пытаясь поймать миг исчезающей близости. Он все шептал:

— Прости меня. Я не хотел. Не хотел.

Последние багровые лучи закатного солнца догорали над Паарен Дизен.

Они медленно опустились на колени. Барид все держался за отца, чувствуя, как страшно тяжелеет тело, видя, как закрываются веки. Он уложил его голову себе на колени и все гладил и гладил по лицу, стирая взявшуюся из ниоткуда влагу.

— Я не хотел.

***


Отец лежал на усеянной росой траве в корнях столетнего клена, будто просто прилег отдохнуть. Правая рука прикрывала рану, а кровь потерялась на черной ткани камзола. Барид перенес его сюда ночью и до самого утра просидел рядом на коленях. Глаза были сухи и болели. Пленка клятв начала срастаться с кожей, постепенно становясь незаметной. Под утро, когда небо окрасилось нежно-розовым, он ушел в тень деревьев. Он ушел, когда на тропинке показался первый ранний прохожий, заметил человека на земле и окликнул его.



Глава 5. Химера


— Как вы себя чувствуете?

Ранд поднял взгляд от своих сцепленных пальцев и тут же опустил его обратно.

— Все хорошо, спасибо.

Грендаль вздохнула. Казалось, они вернулись в самое начало их знакомства, когда она пыталась его разговорить, а он упорно отмалчивался, не зная, что рассказывать. Так было и сейчас. Но теперь Ранд банально не понимал, как относиться к Камарейл Мерадим Седай, которая оказалась адептом Темного. Да, она ему помогла своими беседами, особенно в последнее время. Но при этом притащила его в Шайол’Гул как жертвенное животное. Ранд читал о подобном в паре статей о Первой Эпохе — одно из проявлений неразвитого общества, попытка купить блага и привилегии у эфемерного бога. Но Темный был вполне реален, а блага?..

«Сила. Он дает ей так называемую Истинную Силу. За это можно не только тобой пожертвовать, но и гораздо большим».

Ранд почувствовал, как каменеет лицо: «Надо же, ты вспомнил, что со мной можно общаться».

Они не говорили с того самого момента, как с изуродованных лавой склонов Шайол’Гул переместились в катакомбы где-то на западной окраине города. Барид Бэл Седай — пора привыкать называть его Демандред, но не выходило — помог Ранду добраться до отеля, а затем исчез. Все четыре дня о нем не было ни слуху, ни духу. Льюс Тэрин же не отвечал ни на один вопрос, который Ранд пытался ему задать.

«Я никогда об этом не забывал».

Ранд фыркнул.

— Как проходит ваш контакт с Льюсом Тэрином? — нарушила тяжелое молчание Грендаль.

— Общаемся. — Захотелось вытравить кислотой драконов с рук, чтоб оставить вспаханную шрамами кожу.

«Не смей!»

«Не твое дело».

«Вот тут ты ошибаешься! Как раз мое!» — Льюс Тэрин начинал ощутимо свирепеть. Ранду было плевать. Чужая ярость ощущалась как бы за стеклом. На родине Ранда существовал такой аттракцион для любителей созерцания — в одном из скалистых берегов была вырублена пещера на уровне воды. От стихии ее отделяла толстая прозрачная стена. Во время штормов туда приходили любители пощекотать себе нервы, чтобы посмотреть, как тонны воды разбиваются о невидимую преграду. Вот и сейчас чувства Льюса Тэрина ощущались той самой волной, от которой Ранд отгородился куполом. Понимаешь, что страшно, но испугаться не получается. Все три ночи ему снилось, как фигура Барида Бэла обращается сотнями мотыльков, которые вспыхивают черным пламенем и осыпаются пеплом.

— И как же обстоит дело с налаживанием контакта?

Теперь уже раздражение самого Ранда кислотой обожгло душу:

— Превосходно. Чувствуем себя уже практически единым целым, — он посмотрел на нее прямо и зло.

Грендаль улыбнулась:

— Это же чудесно.

— Возможно.

— И, тем не менее, вы чем-то недовольны?

Ранд дернул подбородком и задал вопрос, не дававший ему покоя с самого начала этой странной встречи:

— Зачем это все? Я в ваших руках и ничего не могу изменить. Барид Бэл Седай тоже. — На последних словах ее губы дрогнули. Ранд мгновенно вспылил, но постарался сдержаться.

— Если бы Повелитель уже пришел в мир, а Айз Седай были бы повержены — поверьте, все было бы иначе. Мы не в том положении, чтобы громко заявлять о себе.

— Разве нашествие троллоков — не заявление?

— Если бы армии троллоков осадили каждый город открыто, а не терроризировали короткими вылазками — тогда мы могли бы говорить о полноценной войне и пришествии Повелителя. Но сейчас — это всего лишь проба сил, репетиция перед главным выступлением, если хотите. И, открою вам тайну, Ранд, — вам в грядущем спектакле отводится не последняя роль. Вы можете собой гордиться.

— Непременно.

— Вы пока не понимаете оказанной вам чести, но скоро положение изменится.

Ранд тряхнул головой и с силой сцепил руки:

— Неужели Темный был прав? Неужели вы продались ему из-за скуки?

Грендаль улыбнулась так, как никогда не улыбалась Камарейл Мерадим Седай:

— Повелитель всегда прав.

Ранд фыркнул и вскочил:

— Это невыносимо.

Уже на пороге кабинета его нагнал оклик Грендаль:

— Задумайтесь, почему Льюс Тэрин бросился в одиночку к Повелителю? На что надеялся? Чего ожидал? И почему Барид Бэл Седай убил своего отца по приказу Темного?

Ранд держался за дверную ручку, как за последний способ спастись.

— У Барида Бэла Седай не было иного выхода. Вы сами прекрасно это понимаете, — процедил он.

Грендаль хмыкнула и добавила:

— Как знать. И еще, Ранд. Вас очень хотела видеть Латра Посаэ Седай. Вы найдете ее в бывшем кабинете Барида Бэла.

***


В тот день Ранд к Латре Посаэ Декуме не пошел. Когда он покинул Грендаль, уже начинало смеркаться. Город залило солнечным золотом, а глубокие вечерние тени только подчеркивали его. Ранду было паршиво. Он мог честно себе признаться, что вечер — всего лишь повод не встречаться с новой Первой Среди Слуг. Голову только и занимали мысли: «А вдруг она поймет? Узнает, что я был вместе с Грендаль и Баридом Бэлом в жерле Шайол’Гул? Что она сделает?» Мысли кружились, цеплялись одна за другую, и избавиться от них никак не получалось. От страха холодели руки.

Номер встретил уютной тишиной. Впервые за последнее время Ранд вспомнил про упражнения, которым научил Льюс Тэрин, считавший, что физически развитому телу будет легче справляться с Силой. Ранд разминался, но мысли были заняты другим.

Пусть даже Латра Посаэ Седай его не раскусит — мало ли, стоит надеяться на лучшее. Но на что Ранду рассчитывать? Как бы ни хотелось одолеть Темного, нужно отдавать себе отчет — сам Ранд вряд ли чего-то стоит как боец, и уж тем более можно было не надеяться сравняться с Льюсом Тэрином. Может, благодаря перерождению ему передались какие-то способности, они не имеют смысла без выучки и опыта, которых у Ранда не имелось. Как Направляющий, он проявил себя достаточно поздно и вместо того, чтобы пойти в школу, решил попутешествовать по иным мирам. В итоге обзавелся еженощными кошмарами, соседом по голове, ворохом проблем и умудрился остаться все таким же неучем. Какой от него толк? Любой из перешедших на сторону Тьмы Айз Седай спокойно размажет его по стенке, приложив минимум усилий.

Льюс Тэрин старался вложить в него хоть что-то из своих знаний, однако Ранд порой чуть ли не до истерики чувствовал собственную ущербность. Он не знал, насколько это соответствовало истине, но какой из него Возрожденный Дракон, нежданный интерес Темного? Так, новорожденная ящерка, не способная увернуться от острых зубов хищника. Он ничего не умел.

Ранд остановился, вздохнул и ничком лег на пол, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Жалеть себя можно было до бесконечности. Вот только пользы от этого не прибавлялось.

— Мне нужен учитель.

Ему не ответили.

— Надменный ублюдок, — буркнул он себе под нос.

«Попроси помощи у Темного. Вряд ли он тебе откажет».

Ранд заскрипел зубами от злости, а Льюс Тэрин добавил:

«А что ты хотел? Я же тебя по всей видимости не устраиваю».

— Не будь ты так занят своим гонором, от тебя наверняка было бы больше толку.

Льюс Тэрин прошипел:

«И чем же тебя не устроил мой гонор?»

Ранд перевернулся на спину и сел.

— Чем?! А зачем ты полез сначала к Бариду Бэлу, а затем к Темному? Кто тебя просил?!

«А разве что-то изменилось из-за моего вмешательства?»

— Вот именно! Ничего! Так какой был смысл в твоем выходе?

«Значит, ты считаешь, без этого было бы лучше?»

— Конечно!

«И ты бы справился своими силами?»

— Да!

«Ошибаешься».

— Вот! Вот именно!

«Ты со мной согласен?» — в голосе Льюса Тэрина звучало насмешливое удивление.

— Ни в коем случае! Но посмотри на себя — вместо того чтобы спокойно объяснить мне и не лезть на рожон, ты делаешь наоборот. Зачем? К чему были твои явления? Показать, что ты тут? Что контролируешь ситуацию? — понимание ярко вспыхнуло в голове. — Ну конечно. Все правильно.

«О чем ты?» — теперь настал черед Льюса Тэрина скрипеть воображаемыми зубами.

Ранд усмехнулся:

— Ты не в состоянии пустить ситуацию на самотек, да? Да Темный тебя побери, ты приучил Айз Седай к тому, что именно ты можешь решить проблему и никто другой! Ты даже в Шайол’Гул бросился в одиночку, никого не посвятив в свои планы. Ты даже собственному куэнмэл не доверился!

Льюс Тэрин раздраженно молчал, но Ранду уже было плевать.

— И посмотри, к чему это привело! Ты мертв, Темный не остановлен, а напротив, вербует в свои ряды новых адептов, Зал Слуг практически беспомощен, они надеются, что придешь ты и все решишь!

«С чего ты взял?»

— Элементарно! Ты ведь тоже все прекрасно слышал: «Льюс Тэрин справился бы лучше! А вот Льюс Тэрин не допустил бы!» — Ранд передразнил тех, чьи слова услышал в холле Зала Слуг. — Ты доволен, Первый Среди Слуг? Этого ты хотел? Или думал, что бессмертен? Так вспомни наконец, что ты существуешь только в моей голове!

«Твое тело…»

— Вот именно, мое тело, — жестко отрезал Ранд. — И ты его больше не получишь!

***


Латра Посаэ Декумэ выглядела старше Барида Бэла. Худую, невысокую и светловолосую, ее нельзя было назвать красивой, но жесткость, отпечатавшаяся на лице, заставила сердце Ранда замереть от страха и почтения. В свое единственное выступление перед Залом Слуг Ранд не успел рассмотреть Латру Посаэ — Айз Седай было слишком много, и почти все лица слились в одно пятно. Но зато Ранд помнил голос — ровный, чуть насмешливый и очень уверенный. Так говорит человек, знающий, что к нему прислушаются, а его слова непременно примут как руководство к действию.

Латра Посаэ Седай приглашающее указала ладонью на гостевое кресло, хорошо знакомое Ранду. Она практически ничего не поменяла в обстановке, только порядок на столе теперь был другой. И возле стойки с ин-кристаллами лежала книга в серой обложке, которую Ранд приметил у Барида Бэла в прошлый свой визит сюда. Он недоуменно моргнул, но сразу же перевел взгляд на нынешнюю хозяйку кабинета. Латра Посаэ Седай смотрела спокойно и твердо.

— Мне жаль, что вы оказались заложником сложившегося крайне неприятного положения, — сразу же начала она.

«Как мягко сказано», — не удержал раздраженную мысль Ранд, но постарался себя не выдать.

— Насколько я знаю, вы живете в «Дыхании» и счет оплачивает Зал. Из-за вашего… вашей ситуации, — она на секунду отвела взгляд, — мы не станем ничего менять. Увы, сейчас мы не можем допустить вашего обучения в школе Направляющих Паарен Дизен. Вы сами понимаете, личность Льюса Тэрина способна повести себя совершенно непредсказуемо. Мы не имеем права рисковать.

— Да, вы правы, — бесцветным голосом проговорил Ранд.

Латра Посаэ Седай скупо улыбнулась:

— Барид Бэл Седай должен был с вами связаться — он обязан научить вас всему, что знает. Вы уже разговаривали?

Ранд, поначалу разозлившийся из-за очередного напоминания о своей «особенности», последние слова слушал с откровенным изумлением. Он смог только покачать головой в ответ. Латра Посаэ Седай дернула уголком губ.

— Очень жаль, но, уверена, в ближайшее время это произойдет. В конце концов, его тоже можно понять. Смещение с должности, а потом и гибель отца.

Ранд похолодел. Неужели Барид Бэл действительно пошел на это? Нет, это немыслимо! И все же... «И почему Барид Бэл Седай убил своего отца по приказу Темного?» Эти слова Грендаль прозвучали в его ушах громко и отчетливо, будто она сейчас стояла в шаге от него.

— А что с ним случилось? — хрипло спросил он, стараясь не выказать своей нарастающей паники.

Латра Посаэ Седай скорбно поджала губы:

— Его нашли накануне в одном из парков города. Кто-то принес и аккуратно уложил его на траву под деревом, перед этим убив ударом ножа в печень.

Ранд качнул головой, пытаясь справиться с воцарившимся в голове сумбуром. Но все-таки он смог достаточно быстро сформулировать вопрос, который волновал его больше всего:

— И вы уже кого-то подозреваете?

Голос Латры Посаэ Седай заледенел:

— Я думаю, что это кто-то из Отрекшихся — тех, кто обратился к Темному. По неизвестным пока причинам мы не можем считать следы с тела — биополе разрушено, и Единую Силу использовать нельзя.

Ранд все-таки рискнул заметить:

— Но ведь до овладения Силой люди как-то раскрывали преступления.

— К сожалению, эти знания утрачены — нам мало известно о Первой Эпохе. Но в любом случае я точно могу сказать одно — тот, кто сделал это, будет уничтожен. Я уверена, будь Барид Бэл Седай на моем месте, он тем более объявил бы охоту. Мне известно об их весьма близких отношениях с отцом.

Ранд кивнул, опустив глаза. О судьбе Барида Бэла думать было страшно. И правда, почему он пошел на такое? Неужели страх перед Темным и желание выслужиться оказались настолько сильны?

Латра Посаэ Декуме продолжала:

— Похороны будут послезавтра в их родовом особняке. Скорее всего потом Барид Бэл Седай свяжется с вами.

— Но… — Ранд сглотнул. — Вероятно, он не сможет со мной заниматься? Все-таки это слишком тяжелая потеря.

— Барид Бэл Седай всегда ответственно относится к обязанностям. К тому же ваши встречи наверняка позволят ему отвлечься, а вам — заполучить опытного мастера-Направляющего. Поверьте, многие мечтали бы о таком учителе.

Ранд покраснел и пробормотал слова благодарности.

— И поэтому, Ранд, у меня к вам небольшая просьба.

— Да, конечно.

— Будьте добры, если будет возможность, верните Бариду Бэлу Седай вот это, — Латра Посаэ Седай протянула ту самую книгу. — Видите ли, у Первых Среди Слуг есть небольшая традиция — каждый из них дарит своему преемнику некую безделушку на память. В нашу последнюю встречу в этом кабинете Барид Бэл Седай был довольно… ммм… взволнован, поэтому я не рискнула перечить ему в его желании соблюсти обычай. Но все же я не считаю себя вправе принять это, — Латра Посаэ Седай тонко улыбнулась и сразу же посерьезнела. — Она слишком ценный предмет, чтобы вот так ею разбрасываться. Прошу вас, верните ему ее. Так будет правильно.

Ранд поблагодарил Латру Посаэ Седай за встречу и поспешил проститься.

***


Ранд сидел на кровати и рассматривал книгу, которую ему передала Латра Посаэ Декумэ. Он не понимал, как можно было читать то, что обозначали странные значки, больше похожие на фантастических распластавшихся жуков.

В голове фыркнули: «Это глифы. Один из языков Первой Эпохи. А книжка… Ну-ка, посмотри на титульной странице...» — Ранд покорно открыл на нужном месте. — «Да, все верно. Из семейной библиотеки Медар. Они обожают такие штуки, а Барид, как и его покойный отец, спокойно читал и писал на этом языке».

— Спасибо, — Ранд хотел этим и ограничиться, но не смог. — И что же тут написано?

«Не знаю. Может быть, стихи или какой-нибудь трактат по фехтованию».

Ранд хмыкнул. Бумага была приятной на ощупь, пахла сладко и терпко. Он бездумно листал книгу, разглядывая ровные напечатанные столбцы и еле заметные карандашные пометки на полях, пока на одной из страниц не увидел цифры, складывающиеся в код Портального Камня, которым воспользовалась экспедиция Ранда. Он выучил это сочетание наизусть — сначала от восторга перед путешествием, а потом оно просто отпечаталось в его мозгу. На другой странице было написано: «Ил. Пленка». Запись привлекла его внимание, потому что была единственным, что смог понять Ранд в этой книге — все остальное было либо написано при помощи глифов, либо совершенно не поддавалось расшифровке.

— И что это значит? — беспомощно спросил он.

Льюс Тэрин ему не ответил.

***


Прошло три дня. Каждый вечер Ранд встречался с Баридом Бэлом, который все-таки с ним связался. Однако они не разговаривали ни на какие посторонние темы, сосредоточив все внимание на обучении. Благодаря редким занятиям с Льюсом Тэрином кое-какие элементарные навыки у Ранда уже были, поэтому не пришлось начинать с самых азов. Барид Бэл показывал простейшие защитные и атакующие плетения, заставляя каждое движение отрабатывать до уровня рефлексов.

Они занимались в пригородном парке, куда оба добирались Скольжением. Они мало разговаривали. Ранд, впервые после Шайол’Гул увидевший Барида Бэла, было решил, что это другой человек. Казалось, он еле сдерживает ярость, готовую вырваться от малейшего повода. Когда у Ранда не получалось правильно свить защитное плетение, Барид Бэл столкнул его в бурную ледяную речку, на обрывистом берегу которой они находились. Каким-то чудом Ранд умудрился выбраться, за что был отчитан:

— Вы не имеете права на подобную несобранность! Вы должны достигать Единения за секунду в любом состоянии и положении — от этого может зависеть не только ваша, но и чужая жизнь, если вдруг вы вздумаете вести Круг!

Про Круг Барид Бэл Ранду тоже рассказал, но вскользь — умение это требовало более глубоких навыков, которыми Ранд пока похвастать не мог.

За это время силы городского правопорядка вместе с Айз Седай устроили облавы на несколько обнаруженных стоянок троллоков. Но никто не был готов к резко возросшим потерям. И это нельзя было полностью списать на влияние Мурддраалов, управу на которых тоже еще не нашли. Троллоки начали действовать хитрее и изощренее. Несколько раз целые группы Айз Седай вместо стоянки натыкались на засады, откуда никто не выходил живым. Их имена Ранду ничего не говорили, а спрашивать у Льюса Тэрина и уж тем более Барида Бэла не хотелось. Впервые за много недель Ранд осознал, что по-настоящему остался наедине с самим собой — без присутствия своей второй, отнюдь не лучшей половины.

Однажды Ранд не выдержал:

— Вы не знаете, почему среди Айз Седай столько жертв?

— Наверное, потому что троллоками занялся кто-то, решивший улучшить их положение? — процедил Барид Бэл.

— Вы?

Вместо ответа тот атаковал каскадом простейших плетений, от которых Ранд едва успевал защищаться.

Хуже всего было то, что Барид Бэл словно вообще разучился улыбаться. Ранд не знал, чего от него ожидать.

На третье занятие Барид Бэл принес шесты, один из которых швырнул Ранду, и сказал:

— Плетения — это, конечно, хорошо. Но ваш предшественник владел еще и обычным оружием — мечи, шесты и так далее.

Ранд, недоуменно разглядывающий гладкую деревяшку у себя в руках, поднял голову:

— Но… зачем?

— Мы не бессмертны и не носим круглыми сутками броню. И вас, и меня, и Латру Посаэ можно убить простым ножом, что доказала Грендаль, таким образом добравшаяся до Семираг. К тому же вам нужна концентрация, а занятия с оружием — великолепный способ выработать этот навык.

В тот вечер Ранду пришлось зайти в аптеку за средством от синяков.

Грендаль попросила о встрече на четвертый день. Ранд пришел к зданию, где располагалась ее клиника. Вокруг шумел город. Грендаль ждала его на крыльце — элегантная, строгая, собранная. Увидев его, она кивнула, взяла за руку и шепнула: «Вам непременно понравится». Ранд не успел и глазом моргнуть, как их утянуло в Скольжение — они шагнули на движущиеся ступени вычурной лестницы. Ранда замутило от столь резкого перехода, но вывалившись из него, он понял, что опять находится под землей. В нос ударил неприятный химический запах — резкий и прочищающий мозги, разбавленный затхлостью и сыростью катакомб. Подняв глаза от земляного пола, он увидел ухмыляющегося Агинора, а рядом с ним стоял бледный и серьезный Барид Бэл Седай.

Оба они были в теплых плащах. На идеально чистом операционном столе, что находился у них за спиной, лежали еще два.

— Одевайтесь, Ранд, вас ждет незабываемое путешествие, — улыбнулась Грендаль, натягивая ярко-красный плащ.

Ранду достался черный, как у Барида Бэла и Агинора.

***


Следующее Скольжение закончилось посреди замерзшего бескрайнего поля, раскинувшегося до горизонта. Под ногами шуршала и хрустела темная зелень, еле достигающая щиколотки. Дул пронизывающий ветер, от которого плащ Ранда едва спасал. Остальные, будучи опытными Направляющими, вряд ли чувствовали холод, взяв теплую одежду только чтобы не допустить физического переохлаждения тела. Небо над головой было низкое и свинцово-серое. Поодаль угадывались какие-то домики. А на самой линии горизонта виднелся силуэт горы. Проследив за его взглядом, Агинор, еще более уродливый, чем в их первую встречу, проскрипел:

— Шайол’Гул. Повелитель совсем рядом.

Говорил он немного невнятно — правая щека сгнила уже основательно, представляя собой тошнотворное зрелище обнаженных разлагающихся мышц.

— И он может вмешаться? — Ранд не смог сдержать своего любопытства, пусть собеседник и был ему омерзителен.

Грендаль отошла в сторону, о чем-то задумавшись. Она смотрела на землю перед собой и хмурилась. Алый плащ ярким всполохом горел в окружающей серости. Барид Бел наблюдал за ними всеми. Агинор осклабился:

— К сожалению, нет. Но его мощи достаточно, чтобы местные навсегда покинули свои жилища.

— Самые настоящие земли Запустения, — нахмурившись, пробормотал Ранд.

— Великолепное название, нужно запомнить, — Агинор мгновенно забыл о нем, обернувшись к Бариду Бэлу. — Что тебе нужно для испытаний?

Барид Бэл посмотрел на него холодно и презрительно:

— Я тебе уже говорил, что для эксперимента еще слишком рано. Я не уверен в верности расчетов.

— Если ты решил побыть чистоплюем, то можешь успокоить свою совесть — здесь уже давно никто не живет, а мы все находимся под защитой Повелителя, — ощерился Агинор.

Барид Бэл Седай не выпускал его из виду, следя, как Агинор обходит его по дуге. Только сейчас Ранд обратил внимание, что он подволакивает ногу.

— Судишь по собственному опыту?

— Тебе что-то не нравится, Ворон?

Барид Бэл процедил:

— Если уж я Ворон, то совершенно спокойно смогу тебя сожрать, падаль. Рад, что ты это понимаешь. Зови свою тварь, если тебе так неймется.

Агинор обнажил гнилые зубы и отступил, чтобы с кем-то связаться с помощью тер’ангриала-«птички». Как и у большинства взрослых Направляющих, она представляла собой закрепленное в волосах украшение. Но если у Барида Бэла она была из белого металла, то в темных волосах Агинора черная вязь терялась. Спустя минуту гнетущего молчания на ледяном ветру открылась щель Скольжения, и оттуда вышла молодая худощавая брюнетка с неприятными светлыми глазами.

— Месаана, все готово?

Она кивнула, Агинор дернул головой, и тут земля в паре десятков футов от них взорвалась. Ранд еле успел отшатнуться и прикрыть себя плетением, защищаясь от полетевших во все стороны замерзших комков. Ошалевший, он наблюдал, как из образовавшегося кратера пытается выбраться огромная извивающаяся тварь. Это был гигантский червь, без выраженной головы и глаз. Из распахнутой уродливым цветком пасти, украшенной тысячами острых зубов, вырывался истошный визг, от которого болели уши.

— Что это? — рявкнул Барид Бэл.

— Джумара! — откликнулся Агинор. — Красавец!

Джумара визжал и извивался, а Барид Бэл выругался, высказывая все, что думает о слепом потворстве идиотским фантазиям ради самих фантазий, а не пользы делу. Агинор расхохотался:

— Это один из старичков. Его детки гораздо больше и выносливее.

— И зачем тебе эти твари? — Барид Бэл ловко увернулся от полетевшего в его сторону веера земляного и ледяного крошева.

— А зачем тебе Погибельный Огонь? Ты же еще до приказа Повелителя им занялся. Тебе хотелось воскресить самое страшное оружие, а мне — создать самое неуязвимое существо, такое, чтобы даже Погибельный Огонь не брал. После сегодняшнего эксперимента я буду знать, в какую сторону двигаться дальше.

Ранда передернуло, но он спросил:

— И какой от этого смысл?

Барид Бэл, Агинор и Месаана не обратили на него никакого внимания, только последняя зло стрельнула на него взглядом и сразу отвернулась. Но ему ответила Грендаль, вцепившись в его локоть и заставив отойти чуть назад:

— Агинор всегда хотел превзойти природу. Судя по его нетерпению, он как никогда близок к этому. Сегодняшнее испытание для него лучше любого подарка.

— Но Барид Бэл против?

— Верно, — ветер трепал ее светлые волосы. — Демандред не уверен в своей находке, но Агинора теперь мало что способно остановить. Наверное, лишь Повелитель и опять же Погибельный Огонь, — на последних словах она хмыкнула.

— А она кто такая? — Ранд кивнул на Месаану.

— Раньше ее звали Зайне Теразинд. Мечтала совершать открытия, двигать науку, но таланта не хватало, терпения тоже, зато было и есть много тщеславия и амбиций, — Грендаль презрительно фыркнула. — Однако вместо исследований она получила всего лишь должность учительницы у юных Направляющих, каждый из которых мог превзойти ее. Она пришла к Повелителю за славой и признанием. Представляешь, даже предложила ему после завоевания мира организовать правильные школы — их выпускники должны будут делать все во славу Повелителя.

— Вы это не одобряете?

В ее глазах мелькнуло что-то, заставившее Ранда осечься.

— Я не могу одобрять или не одобрять, на все воля Повелителя. Но сначала нам нужно завоевать этот мир и оставить в нем достаточно людей, чтобы потом для их детей строить школы. Мы только в самом начале пути.

— Но разве это неправильно — думать о таких вещах наперед?

Грендаль дернула уголком рта и снисходительно на него глянула:

— Правильно. Но это не мешает мне испытывать раздражение от общества этой выскочки.

Вдруг она нахмурилась, смотря на то, что происходит у троицы, затем вцепилась в Ранда и бросилась в Скольжение.

Они вынырнули в паре лиг от того места, где вышли изначально. Ранд тяжело дышал, а спустя мгновение его ослепила белая вспышка, от которой все цвета стали своей противоположностью. Издали донесся оглушительный вой. Когда в мир вернулись нормальные краски, рядом с ними повалился на землю Барид Бэл, рычащий себе под нос:

— Самоуверенный кретин! Ему же было сказано, что еще ничего не готово!

Ранд подскочил к нему и подхватил под руку, помогая встать на ноги. Волосы Барида Бэла растрепались и походили на воронье гнездо. Из носа текла кровь, слишком яркая на бледном лице и столь же неправильная в окружающей ледяной блеклости, как и плащ Грендаль. Барида Бэла страшно трясло.

— Что случилось? — Ранд был почти в панике.

Барид Бэл посмотрел на него, явно стараясь совладать с собой, и бросил:

— Месаану, Агинора и его тварь пожрал Погибельный Огонь. Но по крайней мере мы теперь знаем, как это примерно выглядит и над чем еще нужно работать.

— И вам их не жаль?

Грендаль за спиной фыркнула. Барид Бэл выразительно посмотрел на него, но ответил:

— Они прекрасно знали, на что шли. Повелитель однажды смог вернуть Агинора с той стороны, но теперь даже он бессилен. Я видел, как Погибельный Огонь выжег кусочки Нити Агинора и Месааны из Узора.

Ранд почувствовал, как внутри все замерло. Показалось, что стало еще холоднее.

— Что это значит? — пробормотал он.

— Теперь никто не сможет их вернуть, даже Создатель, если ему взбредет такое в голову, — Грендаль говорила резко и зло.

— Если он существует, — вставил Барид Бэл.

— Сейчас тебя не это должно волновать, — огрызнулась Грендаль. — Если затронут Узор, значит, могли и исчезнуть последние наработки Агинора. Повелитель будет недоволен.

Ранд обернулся к Бариду Бэлу:

— Он не накажет вас?

В глазах Барида Бэла мелькнуло странное выражение, когда он сказал:

— На все его воля.



Глава 6. Живое солнце или мертвая луна*


Портальные камни — огромные, украшенные узорами колонны — были разбросаны по всей планете. Большинство из них сообщались между собой, но каждый при этом вел несколько миров. Многие из точек назначения были не изучены до сих пор. Некоторые экспедиции, воспользовавшиеся Камнями, бесследно исчезали. Теперь-то Ранд прекрасно понимал, почему это происходило. Шрамы и татуировки живо напоминали о бесконечных днях в плену. Правда, ужас от кошмаров в последнее время немного притупился. Хотя бы за это стоило поблагодарить Темного и его приспешников.

Ранд брел между беспорядочно раскиданными в долине Портальными камнями — какие-то стояли прямо, словно их только установили, какие-то — кренились к земле, а какие-то просто лежали. Вдали виднелись силуэты башен Паарен Дизен — Сад Портальных Камней располагался в получасе езды от города на общественном джо-каре, хотя Ранд добрался сюда Скольжением. Приходить в Сад могли все желающие — погулять, поразмышлять, приобщиться к древности, но активировать Камни разрешалось исключительно участникам экспедиций.

… В тот мир они отправлялись поздно вечером. У Джарика Мондорана была личная примета — уходить в иной мир лучше на закате. Жаль, что в последний раз она не сработала. Хаиндар все время шутил, девушки смеялись и кокетничали, а Ранд восторженно глазел по сторонам. Пусть их перерождение в Свете будет легким…

«Не забывай, что ты та’верен. Кружево плетет Узор вокруг тебя. Если они погибли, значит, так было нужно».

«Хочешь выставить меня виновным в их смертях?» — Ранд постарался задавить раздражение, вспыхнувшее в душе при первых же словах. Так было нельзя — он сам не протянет долго, враждуя с Льюсом Тэрином. Но допускать самоуправство в дальнейшем тоже казалось неприемлемым. Когда-нибудь это действительно приведет к беде. Грендаль, какой бы отступницей она ни была, говорила верно — им нужно объединиться, а не враждовать. Ранду не хотелось терять контроль над собой каждый раз, как Льюс Тэрин посчитает нужным вмешаться.

«Ни в коем случае», — Льюс Тэрин был благожелателен и спокоен. — «Это наша с тобой судьба — жить на поводу у воли Кружева. Великое благо и великая ноша».

Ранд фыркнул: «Не слишком ли много пафоса? Скажи честнее — сплошные проблемы».

Льюс Тэрин рассмеялся: «Так тоже верно».

Ранд как раз обогнул одну из самых больших колонн, невольно зацепившись взглядом за выбитых в камне быков и лошадей, когда решился спросить: «Ты согласен со мной?»

«О чем ты?»

«О твоем повсеместном вмешательстве и попытках решить все проблемы мира в одиночку».

Льюс Тэрин молчал. Ранд стянул куртку — солнце припекало уже всерьез — и повесил ее на локоть. Он старался не пропускать ни одной таблички с кодами Камней, чтобы не пройти нужный — он не был способен отличить его от других. Сад Портальных Камней Паарен Дизен был крупнейшим в мире, здесь находилось несколько сотен монолитов, причем практически все — из так называемого первого поколения. Многие из них до сих пор фонили радиацией, а часть вела только в одно место. Этим объяснялось такое количество Камней, собранных в одном месте. Камни второго и следующих поколений были связаны между собой и вели сразу в несколько миров. Поэтому обычно они стояли поодиночке на многие лиги окрест.

Ранд плохо помнил, как выглядел «его» Камень. Поиск усложнялся тем, что не всегда удавалось просчитать логику обозначения следующего экспоната. По идее все они пронумерованы, однако же по неизвестным причинам часто рядом с колонной из первой десятки оказывалась какая-то из второй сотни. Тем не менее общее направление движения можно было угадать.

По расчетам Ранда до нужного Портального Камня оставалось совсем немного, когда Льюс Тэрин заговорил:

«Возможно, ты прав, и я не должен был так поступать».

«Так — это как?»

Льюс Тэрин досадливо буркнул: «Принимать решения за других, не давая права выбора, и брать всю ответственность на себя, не рассчитывая на тех, кто рядом».

Ранд хмыкнул: «Рад, что ты начал понимать».

«И все же у меня были свои резоны».

«Охотно верю, возможно, в твое время все было правильно, но ты сам видишь, к чему привели твои решения. Или ты считал, что смерть освобождает от столкновения с последствиями?»

«Это на тебя так Темный подействовал?» — Льюс Тэрин хмыкнул. — «Брось эти мудрствования, у тебя еще будет время для них. Я думал, что не умру».

«Считал себя бессмертным?!» — Ранд от изумления споткнулся, но смог удержаться на ногах.

«Нет, всего лишь считал, что мне дано на сотню лет больше времени».

«Самонадеянно», — Ранд как раз дошел до места, где по его расчетам должен был находиться Камень. Он там не стоял. Ранд рассвирепел: «Да кто так делает?!»

«Эвал Рамман», — Льюс Тэрин неожиданно хихикнул.

«Кто?!»

«Эвал Рамман», — терпеливо повторил Льюс Тэрин. — «Ты его не знаешь, он историк и не входит в Айз Седай. Кстати, хороший друг Барида. Но Эвал обожает кутить по полной, поэтому однажды мне лично пришлось подписать указ о том, чтобы он пронумеровал абсолютно все Портальные Камни около Паарен Дизен. Он, конечно, это сделал, иначе его не допустили бы к исследованиям, но итоги ты сам видишь. И не дыши столь укоризненно, в прошлый раз вы же нашли Камень».

Однако Ранд уже забыл о своем раздражении. Искомое нашлось в паре десятков футов левее. Теперь-то Ранд вспомнил деревья, у которых стоял тем вечером. Несколько старых дубов прятали Камень в своей тени. Он был не так огромен, как большинство, верхушка уже начала осыпаться от времени — осколки валялись здесь же.

Зачем Барид Бэл написал его координаты? Причем так, что эта пометка выглядела заметнее других. Что его так заинтересовало? И что означает «Ил. Пленка», которая была такой же яркой? Ранд подошел ближе. Время обошлось с этой колонной безжалостно — рисунки потеряли четкость, где-то недоставало целых фрагментов, а у подножия высилась куча светлых камешков, свежесколотых острых и уже сглаженных временем. Среди них Ранд с изумлением обнаружил серый ин-кристалл, практически не заметный на фоне остальных.

Ранд, не раздумывая, шагнул в Скольжение.

***


На ин-кристалле имелось несколько записей. Расчеты с логическими выкладками Ранду понять не удалось. Зато там было что-то вроде обращения Барида Бэла. Он сидел в незнакомой комнате в кресле. Привычного камзола на нем не было, только ослепительно-белая рубашка и темные узкие штаны. Он выглядел бледным и изнуренным — видимо, все происходило в последние дни перед отстранением. Несколько секунд Барид Бэл собирался с духом, а потом заговорил, лишь изредка поднимая глаза на предполагаемого собеседника.

— Ранд, если вы нашли этот кристалл, значит, все сделано правильно, вы и Латра Посаэ Седай пусть невольно, но оправдали мои ожидания. Я пошел на страшные преступления, чтобы все сложилось так, как мне было нужно. И пойму, если меня отъединят от Источника, а вы никогда не сможете меня простить. Я заслужил это каждым своим действием.

С запечатыванием Темного его адепты не исчезли, а только затаились. Мы опасались нарушать едва установившийся мир. Мы слишком хорошо помнили бойни, которые устраивал Агинор и его троллоки. Мы растерялись. Льюс Тэрин заставил многих забыть о том, что Первый Среди Слуг не может стоять у власти и принимать решения единолично. А те, кто помнил… Они — лучшие из лучших, Темный знал, кого совращать. И простыми способами найти их не представлялось возможным. Все эти годы я ждал любой возможности, любого катализатора, который заставил бы их начать двигаться. Таким фактором оказались вы, хотя никто не ожидал, что Дракон вернется в мир так скоро. Легенды говорят, Дракон возродится, когда мир больше всего будет нуждаться в спасении. Ваше появление и особенно пробуждение Льюса Тэрина в вас дало мне понять, что катастрофа близка. Я решил воспользоваться вами. Темный с самого начала проявлял огромный интерес к Льюсу, это чувствовалось, пусть мы и не обсуждали его давление. Появление троллоков и ваша стычка с Агинором только подтвердили мои выводы. Я понимал, что извне никогда не смогу найти и уничтожить всех, кто переметнулся на сторону Тьмы. Значит, нужно было сделать все, чтобы Тьма сама с удовольствием приняла меня. Смерть каждого погибшего из-за агиноровых выродков лежит на моей совести. Я сознательно поставил Блаэриса Лекта — совершенную бездарность — во главе поисков и тем самым саботировал эту борьбу, чтобы дать Латре Посаэ Седай повод настроить против меня остальных, а затем сместить. Скорее всего через час будет объявлено, что я больше не оправдываю доверия. Затем я пойду к Камарейл, которая уже давно стала Отрекшейся, чтобы намекнуть о своем желании. Если все верно, то в скором времени я стану одним из них. Темный опаснее всего, что только может придумать наш разум, поэтому почти месяц назад я попросил о помощи Илиену Морейле Далисар. С настолько сложным плетением столкнулись впервые, поэтому подготовка заняла больше времени, чем планировалось. Мои разум и память подвергнутся воздействию в два этапа. Это позволит подготовиться к встрече с Темным. Я понимаю, шансов на благополучный исход немного. Скорее всего, когда вы будете смотреть эту запись, мои воспоминания о ней будут надежно спрятаны. Если же нет — что ж, значит, на то воля Кружева...

Я постараюсь уничтожить как можно больше Отрекшихся. Но вы должны помнить главное — нельзя допустить, чтобы Темный прорвался в мир. Уничтожить его, скорее всего, нельзя. Но вам нужно запечатать его. Льюс Тэрин ценою своей жизни поставил латку, срок которой наверняка уже почти истек. Значит, Отрекшиеся смогут открыть проход для своего Повелителя. Полноценные печати, способные держать его не одну сотню лет, можно поставить только с помощью Круга, значит, вам нужна будет Латра Посаэ Седай. Она разумный человек, постарайтесь убедить ее в такой скорейшей необходимости. Передайте ей те рассчеты, которые находятся на этом ин-кристалле. Мы не готовы к войне, мы забыли, что это такое. Уговорите ее любой ценой, иначе наш мир обречен.

Кроме вас теперь обо всем знают лишь Илиена Морейле Далисар и Майрин Эронайл. Вы всегда сможете попросить их о помощи, — Барид Бэл вздохнул и протер глаза, мгновенно показавшись беззащитным и измученным. — Мне бы хотелось, чтобы наше с вами знакомство произошло по-другому, чтобы я имел право называть вас хотя бы другом — на большее не надеюсь. Увы, у нас с вами не осталось такой возможности. И еще. Не позвольте мне вас убить.

Прощайте, Ранд.

***


Ранд лежал на своей кровати в номере и ждал.

Откровенный рассказ Барида Бэла его шокировал и ошарашил. Несколько минут Ранд сидел на полу, пытаясь прийти в себя и осознать подобное чудовищное самопожертвование. Льюс Тэрин молчал, и Ранду совершенно не хотелось знать, что он об этом думает.

Шатаясь, он встал на ноги, и спросил: «Где мне найти Илиену?» Льюс Тэрин сипло прошептал адрес, показал нужный дом и забормотал: «Я не знал… Я даже не мог подумать…»

Ранд не нашел в себе сил сказать: «А чего ты ждал?» Он чувствовал все то же самое.

Из Скольжения Ранд вышел перед уютным особняком, спрятавшимся в тени сада на окраине города. Оглядевшись, понял, что находится на севере, в одном из самых богатых районов. Илиена Морейле Седай оказалась очаровательной блондинкой с немного простоватым лицом. Она вышла к нему в длинном светлом платье и пригласила в дом, когда поняла, кто он такой.

Они расположились в небольшой уютной гостиной. Илиена Морейле Седай принесла чай с печеньем.

Ранд рассказал ей все. И про Клятвы; и про дрянь, через которую сначала Семираг, а теперь Грендаль контролировали его, пусть последняя до сих пор не воспользовалась своей властью; и про уничтожение Агинора; и про ин-кристалл с рассказом Барида Бэла. Илиена Морейле Седай слушала внимательно и серьезно. Наконец сказала:

— Значит, у Барида пока все идет нормально — ну, насколько это вообще возможно. Единственная проблема — плетение, что мы с Майрин накинули на него, может срастись с его личностью, и тогда он навсегда останется Демандредом.

— С этим можно что-то сделать? — Ранд был взволнован и почти испуган.

— Боюсь, что нет. Но, мне кажется, у Барида должно хватить сил противиться этой стороне своей личности. Я верю в это. — Она поднесла чашку к губам и пробормотала в нее: — Хотя бы для того, чтобы я потом могла оторвать ему уши.

Ранд растерянно моргнул, но она уже отпила немного и продолжила спокойным тоном:

— И все же он явно не рассчитывал на ваш плен.

Ранд угрюмо кивнул. Илиена Морейле Седай спросила:

— Значит, любое повреждение на теле носителя мгновенно зеркально отразится на вас? Я правильно поняла?

— Да.

— Значит, вам нельзя даже пытаться самому отбить эту штуку.

— И что же делать?

Она прикусила губу:

— Мне нужно посоветоваться с Майрин. Она вернется поздно вечером, поэтому нет смысла ее ждать. Вы же остановились в «Дыхании»?

-Верно.

— Прекрасно! Когда что-нибудь сообразим, мы с вами сами свяжемся, хорошо? О, простите, прошу, не думайте, что мы считаем вас несмышленышем. Но связь, подобная вашей с этим предметом, может оказаться способом шпионить за вами. А мы должны быть аккуратны, чтобы не подвести Барида.

Ранд оцепенел от ужаса. Илиена Морейле Седай сразу же сжала его руку:

— Не волнуйтесь! Если до сих пор вас не призвали в Шайол’Гул, значит, его еще не раскрыли и у нас есть шанс. Но сейчас нужно быть еще осторожнее, чем прежде, договорились?

Ранд кивнул, она светло ему улыбнулась.

И вот теперь он ждал вестей. Даже если Илиена Морейле Седай и Майрин Седай придумают, что делать с его пленом, что дальше? Как они его освободят? Какой ценой? В любом случае утром следует идти к Латре Посаэ Седай, чтобы рассказать ей все. Ранд не уничтожил ин-кристалл, чтобы показать его Первой Среди Слуг и подтвердить свои слова. Но опять же — что потом будет с Баридом Бэлом?

В дверь постучали. Ранд пошел открывать, и в номер вошла высокая, худая, но безумно красивая женщина. Ранд щелкнул пальцами, зажигая свет. Ни растрепанный вид, ни кровь на щеке не портили незнакомку. Она усмехнулась, разглядывая Ранда.

— Кто вы?

— Меня зовут Майрин. Мы еще не знакомы.

— Ранд, очень приятно.

Она была полной противоположностью Илиене Морейле Седай — утонченная, вся как древний клинок, прекрасный в своей опасности. Майрин Седай хмыкнула и вытянула из-за пазухи золотую клетку на тонкой цепочке:

— Кажется, это твое?

— Как вы?.. — Ранд изумленно рассматривал раскачивающуюся на уровне его груди безделушку.

— Ни один даже самый лучший Направляющий не в силах устоять перед банальным ножом, — она фыркнула. — А Грендаль была далеко не первой по способностям.

— Вы говорите, как Барид Бэл на тренировках.

— Не удивлена, — она ухмыльнулась.

— Она мертва? — Ранд не мог себя заставить прикоснуться к клетке.

— Верно, дорогой. Я не знаю, что ты будешь делать с этой игрушкой, но будь осторожен. От нее фонит Тьмой, как от отрезанного пальца Темного.

Ранд наконец взял клетку из рук Майрин Седай. Она оказалась почти невесомой, но его ожидания не оправдались — не было никаких потусторонних голосов, шепчущих что-то свое, ни тяжести. Элегантный кулон на простой цепочке, не более. Он надел его себе на шею. Майрин Седай с любопытством наблюдала за ним. Ранд заговорил:

— Спасибо, Майрин Седай.

Но она его перебила, хмыкнув:

— Нет, милый, меня можно не называть Седай. Я к ним не отношусь.

— Тогда… Майрин?

— Верно, — она улыбнулась.

Ранд кивнул и задал вопрос, который вертелся на языке:

— Барид Бэл Седай сказал, что Темного можно запереть с помощью Круга. Вы согласны стать его частью, чтобы наложить печати?

Майрин смерила его оценивающим взглядом и серьезно ответила:

— Конечно. Мы с Илиеной пообещали это Бариду с самого начала и предлагали сразу так и сделать, его опыта хватило бы. Но он решил сначала вычистить Айз Седай от заразы.

Ранд кивнул, а потом рискнул спросить, пусть от вопроса и заалели щеки:

— Скажите, а вы с Илиеной Морейле Седай?..

Майрин фыркнула, открыла Скольжение и уже на самом его пороге звонко сказала:

— Вместе, дорогой. Мы — вместе.

***


Ранд сидел перед Латрой Посаэ Седай, сжав челюсти и сцепив пальцы. Если Барид Бел ошибся, и она все-таки тоже стала Отрекшийся — им всем грозит катастрофа. Золотая клетка нагрелась от тепла тела и уже совершенно не ощущалась под рубашкой. Наверное, у нее было какое-то название, но не Перемещаться же в Шайол’Гул к Темному со словами: «Извините, пожалуйста, у меня тут ваша ловушка, моя знакомая случайно — ну, почти — прирезала Грендаль, а название не узнала — неловко как-то получается. Так вы не подскажете?» Льюс Тэрин смешливо фыркнул. Ранд тоже едва сдержал нервную улыбку, грозящую перерасти в истерический смех, и глянул на Латру Посаэ Седай. Она просматривала запись с рассказом Барида Бэла и хмурилась. Глаза ее были прикрыты и быстро двигались под опущенными веками.

«Как ты думаешь, что она скажет?»

«Не знаю. Она всегда хорошо относилась к Бариду, но кто знает, что она предпримет сейчас. Пойми, она готова уничтожить любого из адептов Тени».

Ранд кивнул и вздохнул, пытаясь успокоиться.

Наконец, Латра Посаэ Седай вытащила пальцы из чаши с водой. Ранд подобрался, ожидая вердикта. Она встала и прошла к окну, сложив руки на груди. Несколько минут прошли в молчании — Латра Посаэ Седай размышляла, а Ранд не рисковал вмешиваться.

— Безумный и самоотверженный поступок, как раз в духе Льюса Тэрина, — наконец проронила она, не отворачиваясь от окна.

За ним жил город — шумел, радовался, боялся. Он покорял душу и влюблял в себя. Ранд мог понять, почему Барид Бэл пошел на это, но все равно — это был действительно немыслимый поступок.

— Я не могла ожидать подобного от него, — медленно продолжила Латра Посаэ Седай. — Я даже не думала, что все это было сделано, чтобы перейти на сторону Тени. И все для того, чтобы якобы уничтожить ее изнутри? — она резко обернулась. — Вы верите в это, Ранд? Вы не подумали, что это может быть частью плана — чтобы принести головы всех Айз Седай Темному? И вашу в том числе.

— Илиена Морейле Далисар и Майрин Эронайл…

— Каждая из них может оказаться Отрекшейся! Разве могли мы подумать, что Камарейл Мерадим теперь будет зваться Грендаль, а Нимен Дамендар — Семираг? Что обе с огромным удовольствием продадутся Темному и будут служить ему как верные псы? Что Первый Среди Слуг — тот, кто должен быть лучше нас, мудрее — специально сделает все, чтобы облегчить троллокам захват наших городов?! Все можно прикрыть благими намерениями! Но не зря в Первую Эпоху говорили, что ими вымощена дорога во Тьму! Даже если это правда, и он действительно пожертвовал собой — откуда нам знать, что Барид Бэл Седай по-настоящему не стал Отрекшимся? Ведь это он убил своего отца, так?

Ранд, во время ее тирады просидевший с идеально прямой спиной, кивнул:

— Скорее всего это так.

— И каким он был позже? Вы же его видели.

— Он уничтожил Агинора и Месаану Погибельным Огнем, а вместе с ними — очередную тварь Тьмы. Я хочу ему верить, я догадываюсь, что он стоял и за другими смертями Айз Седай — видимо, все они были Отрекшимися, — он не заметил, как повысил голос. — А сегодня ночью Майрин убила Грендаль, чтобы освободить меня!

— О чем вы? — Латра Посаэ Седай сделала несколько шагов к нему, с тревогой его рассматривая.

Ранд вытащил из-под рубашки клетку:

— Вот это — ловушка для любого, чья кровь и слюна попадут в нее. Я не знаю, как она называется, но суть в том, что любое повреждение носителя этой дряни мгновенно сказывается на мне, — Ранд быстро и нервно закатал рукав и продемонстрировал шрам, пересекший дракона. — Видите? Это следы того времени, когда Семираг владела клеткой. Представьте себе — несколько ночей подряд в любой момент ждать раны, которая, наверное, не смертельна, но страшна своей неожиданностью! Камарейл Мерадим — да-да, та самая Грендаль! — убила ее и забрала клетку. Да, она привела меня к Темному, как, наверное, и Барида Бэла, но она ни разу не причиняла мне вреда. Она до последнего максимально честно выполняла свои обязанности и помогала мне, хотя служила Темному. И я не хочу думать, каким соблазном было для нее держать в руках мою жизнь. Но сейчас она мертва. На одну Отрекшуюся стало меньше.

— Вы понимаете, что сейчас пытаетесь защитить передо мной жизнь одного адепта Тьмы и память другой?

— Я всего лишь говорю вам правду. И уже вы должны решить, что с этим делать. Я же прошу вас — помогите мне, Бариду Бэлу и всему этому миру. У подножия Шайол’Гул раскинулся целый город. Когда я там был, я слышал звон — наверняка там делали оружие для армии троллоков. Они в любой момент могут двинуться на юг, к городам. Но у нас еще есть шанс закончить все быстро — пока Темного удерживает печать Льюса Тэрина. Я верю Бариду Бэлу, скоро она рассеется, и тогда мы все столкнемся со столь разрушительной Сущностью, страшнее которого никогда не видели. Я хочу дожить свой век в этой Эпохе, а не стать свидетелем катастрофы.

— Погодите, город? — Латра Посаэ Седай была изумлена.

Ранд кивнул.

— Отвратительно, — пробормотала она, но сразу же жестко спросила: — И что вы предлагаете? Привести всех Айз Седай в Шайол’Гул, в пасть к Темному? Рискнуть всеми ради эфемерной надежды?

— Нет, если вы не согласны. Но вы можете постараться уничтожить город троллоков, удержать их, пока мы с Илиеной Морейлой Седай и Майрин постараемся наложить хотя бы одну Печать.

— На ин-кристалле были расчеты по Печатям, вы видели их?

— Да, но мало что понял.

Латра Посаэ кивнула:

— Мы этим займемся. И все-таки — а если у нас ничего не выйдет? Если мы все погибнем?

— Значит, Эпоха сменится гораздо быстрее, чем мы могли предполагать.

Латра Посаэ Седай рассматривала его пару мгновений, а потом усмехнулась.

— Хорошо, допустим, я сейчас соглашусь, и мы общими усилиями запрем Темного за границей Узора. Хотя я не верю, что говорю это. Многие Отрекшиеся — кто еще остался в живых после диверсий Барида Бэла — погибнут у Шайол’Гул. Но что вы будете делать с самим Баридом Бэлом? Он принес Клятвы.

Ранд опустил голову, мучительно соображая, а она продолжала:

— Что мы должны сделать с отступником, Ранд? Отпустить? Но все разумные люди возмутятся — как так, почему одному простили предательство, а остальных уничтожили? Чем он лучше других? Тем, что якобы действовал в интересах Света? Ну, так семья Ниндар тоже может сказать, что их дочь не виновна, что она тоже хотела изнутри уничтожить Тьму. И так скажет каждый, чей родной или близкий будет убит под Шайол’Гул или позднее — как Отрекшийся. Как вы будете смотреть им в глаза, Ранд? Как я смогу смотреть им в глаза. Это прямой путь к уничтожению Айз Седай и нашей цивилизации. Мы не сможем доверять друг другу, если окажется, что один равнее других, лучше и чище. Никто не имеет на это права — ни Барид Бэл, ни я, ни вы. Что нам делать в этом случае, Ранд?

Ранд поднял на нее взгляд:

— А если он погибнет, этот вопрос решится?

— Конечно, — Латра Посаэ Седай кивнула. — Но сможете ли вы его убить?

***


Небо над Шайол’Гул штормило, даже тонкая пелена облаков не могла этого скрыть — свинцовая серость крутилась водоворотами, которые скрывались под волнами. Ранд едва смог отвести глаза от них и посмотрел вниз — там, над черной долиной поднимался дым из сотен труб. До этого дня он не замечал металлического грохота, стоявшего в воздухе. Или, может, его раньше не было? Значит, сейчас идет полноценная подготовка к грядущей войне? Тогда у них нет права проиграть и погибнуть.

Латра Посаэ Седай вышла из открывшейся щели Врат. Следом за ней на пепельно-серые склоны Шайол’Гул вышли другие Айз Седай. Среди них были Илиена Морейле Седай и Майрин, обе в белом. Все изумленно оглядывались. Город троллоков действительно оказался для них полнейшей неожиданностью. Ранд не успел ничего сказать, как над головами разнеслось:

— ДРАКОН!

Все вздрогнули, кто-то упал от боли, кого-то затрясло, как и Ранда. Латра Посаэ Седай успела крикнуть:

— Идите, мы их задержим!

В это мгновение в долине поднялся оглушительный гвалт. По склону уже поднимались первые троллоки, возглавляемые фигурами в черных плащах.

Ранд уже нырял в проход внутрь горы, когда за его спиной раздались первые взрывы.

— Повелитель, как вы можете доверить ему Направлять Круг? — это был тот самый голос, каким Темный в первый раз говорил с Рандом. Сейчас в нем звучал гнев.

— Элан! — Илиена Морейл Седай оглянулась на Ранда и Майрин.

Но их всех оглушила ярость Темного:

— ТЫ СЧИТАЕШЬ, ЧТО ЛУЧШЕ МЕНЯ ЧТО-ТО ЗНАЕШЬ, ИШАМАЭЛЬ?

— Нет, Повелитель, но…

— ИМЕННО ИЗ-ЗА СВОЕЙ СПЕСИ ТЫ И НЕ ВСТАНЕШЬ ВО ГЛАВЕ КРУГА! ТЫ РАЗОЧАРОВАЛ МЕНЯ, ИШАМАЭЛЬ! ТЫ НЕ Я!

У Ранда начало страшно ломить в висках. Майрин обернулась к нему и быстро прошептала:

— Помни, ты не должен поддаваться панике или ужасу, выдохни и успокойся. Вместе мы все сможем, пусть Круг может показаться тебе слабее, чем ты представлял.

— Ты меня не успокоила, — пробормотал Ранд.

— Успокоишься, когда все закончится, — фыркнула она. — Я пытаюсь помочь.

— ТЫ УЖЕ ЗДЕСЬ, ДРАКОН. Я ЧУВСТВУЮ ТЕБЯ! ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ СПРАВИТЬСЯ С ЛУЧШИМИ ИЗ МОИХ ЛЮДЕЙ? — Темный хмыкнул, а затем рявкнул так, что задрожали стены. — УНИЧТОЖЬ ЕГО, ДЕМАНДРЕД! ПРИНЕСИ МНЕ ГОЛОВУ ДРАКОНА!

Замкнуть Круг оказалась нелегко, пусть накануне они и пробовали это сделать не один раз. Критически не хватало науки Барида Бэла достигать Единения в любой ситуации, но они не успели это отработать, только чуть-чуть коснулись. Ранд оказался не готов к потоку Силы, который на него обрушился. Он чувствовал себя во власти безумной горной реки, чье течение было то жарким, то холодным.

«Очнись!»

Окрик Льюса Тэрина совпал с ожегшим щеку ударом. Ранд рефлекторно дернулся, и только это спасло его от огненного бича. Тот, кого Темный назвал Ишамаэлем, безумно усмехнулся, сияя горящими белым пламенем глазами.

«Не спи!»

Ранд увидел, как Майрин увернулась от летящего огненного шара. Их тоже было трое — то ли Темный был так уверен в своих сподвижниках, то ли Барид Бэл успел настолько хорошо вычистить ряды Отрекшихся. Ранд направлял Силу, но все было бесполезно. Барид Бэл был опытнее и быстрее, он оттеснял их к самому жерлу, наверняка собираясь сжечь. У Ранда никак не получалось выйти из глухой обороны. Пока что удалось избежать серьезных увечий и потерь, но долго это не продлится. Его захлестнула паника. «Я не смогу!» Вспомнилась первая тренировка с Баридом Бэлом, только тогда они не пытались друг друга убить, и от Ранда не зависели чужие жизни.

Вдруг он ощутил себя так же, как когда в этих же самых стенах Барид Бэл держал его за плечи, делясь спокойствием посреди неизвестности.

«Откройся мне», — Льюс Тэрин шепнул тихо и нежно.

Ранд не успел ничего сделать — его оглушил точный удар Барида Бэла. Он потерялся в пространстве и оказался предельно открыт для всего. Ледяная волна взревевшего саидин окатила его тело, оставив абсолютно ясный разум и сумасшедший прилив сил. Ранд легко и привычно отвел сразу несколько атак. Он успел осознать, что границы, бывшие в его голове из-за Льюса Тэрина исчезли, будто бы смытые огромным валом воды.

Теперь он действовал легко и быстро — так, как не мог и не умел никогда. Руки двигались сами, складывая правильные фигуры атаки и защиты.

Ранд успел увидеть пристальный взгляд Барида, а потом тот крикнул:

— Бери!

И к потоку Силы, который направлял Ранд, добавился еще один. Они слились легко, едва ли не привычно. В ушах зашумело, но Ранд услышал крик Ишамаэля:

— Предатель!

Его перебила Майрин:

— Ранд, Печать!

Но он едва успел свить защитные плетения, когда в них ударилась незнакомая Сила — завораживающая и вызывающая отвращение, как шевелящийся клубок змей. «Истинная», — успел подумать он.

— ТЫ БЫЛ ХОРОШ, ДРАКОН, НО ВАШИ ВОЗМОЖНОСТИ НЕ БЕЗГРАНИЧНЫ.

Ранд зарычал, а потом решился на безумие. Он поддался чужой Силе, позволил щитам прогнуться. А затем нырнул в сторону, увлекая объединенный Круг за собой. Гора затряслась, по камню поползли трещины. Лава за спиной зарычала, как разбуженный зверь. Не дав себе ни секунды промедления, Ранд направил всю мощь Круга туда, где чувствовал средоточие чужой Силы. Там он нащупал остатки старой Печати, практически растворенной мощью Темного. Вокруг именно этого каркаса Ранд начал строить свою Печать, с изумлением видя, как от его действий Узор становится целостным.

От шума Силы в ушах он практически не слышал поднявшегося в Шайол’Гул страшного визга. Ранд чувствовал, что поток Круга иссякает. Хватит ли его? Рядом раздался сдвоенный хрип, а затем на губах осел пепел. Ранд, швырнув последние силы на печать, рухнул на колени.

— ТЫ БЫЛ ХОРОШ, ДРАКОН! НО Я ВЕРНУСЬ! — пронеслось у них над головами и стихло.

Ранда била крупная дрожь. Рядом застонали Майрин и Илиена — наверное, после сегодняшнего он мог называть ее просто по имени. Воцарившаяся тишина оглушила их. Кажется, даже на склонах горы все стихло. Ранд приоткрыл воспаленные веки. И первым его взгляд наткнулся на тела Ишамаэля и Отрекшейся — по тому, как их выкрутила неизвестная сила, было ясно, что они мертвы. Ранд в панике заозирался и с облегчением вздохнул, увидев привалившегося к огромному валуну Барида. Он был сер лицом и не двигался. Сумасшедшая птица… Майрин и Илиена сидели, держась друг за друга, и неожиданно начали смеяться. Ранд почувствовал, что точно такой же неудержимый смех рвется и из него.

Барид приоткрыл глаза и посмотрел на них.

Ранда ударило нежданным воспоминанием: «А если он погибнет, вопрос решится?»

Сможет ли Ранд его убить после всего случившегося? Ранд подполз к Бариду, обнял его и прошептал на ухо:

— Прости меня, так нужно.

А был ли у него выбор?

По стенам Шайол’Гул потекли белые потоки Погибельного Огня.
_______
*Ария «Последний Закат»



Эпилог


Возрожденный Дракон спал, измученный долгим днем, а затем жаркой и страстной ночью. Усталость, не исчезнувшая даже во сне, обострила черты лица. За эти сутки он повзрослел, утратив юношескую мягкость, а движения стали увереннее и плавнее. Слияние с личностью Льюса мгновенно дало о себе знать.

Тот, кого еще вчера звали Баридом Бэлом, держал на коленях голову Возрожденного Дракона и легко касался его волос, век, скул, губ. Тому, кто для всех сгорел в Погибельном Огне, было нужно почувствовать на кончиках пальцев живое человеческое тепло. Белое пламя способно уничтожить практически все, но почему же оно не обратило в пепел засевшую в душе боль? Почему не очистило от скверны чужой, омерзительной личины, успевшей прирасти так, что не отдерешь? Почему не забрало память?

… Тело отца на секунду застывает в болевом шоке, пальцы конвульсивно сжимаются, а затем все оно медленно расслабляется и тяжелеет, стекает вниз так, что нет сил удержать. Где-то там, глубоко внутри воет и мечется Барид Бэл, пытается вырваться наружу, выпутаться, но нельзя. Сейчас — нельзя. У него еще будет все время Вечности, чтобы сожрать самого себя. И Демандред хладнокровно прячет нож, уносит тело в парк, а затем уничтожает все следы…

… Клятвы, казалось, коркой грязи облепили все его существо. Их хотелось стереть, пусть даже обнажится мясо. Наверное, поэтому он подолгу отмокает в горячей ванне — кожа теряет чувствительность, и загнанный в угол Барид Бэл почти верит, что их нет. Демандреду плевать. Он не врал своему Повелителю. Ненависть, разбавленная завистью — вот его суть...

… Он учит Ранда так, как учили его, пусть времени у них критически мало. Ранд, юный и открытый, с тревогой всматривается в него, что-то ищет и не находит. А то, что есть, мало кого способно удовлетворить. Хочется ударить в самое мягкое нутро, чтобы потом мальчишка не смог подняться. Но Повелителю нужен ручной Дракон. Значит, он будет…

… Горящие звериной ненавистью глаза Агинора, пожираемого Погибельным Огнем, стали сладкой наградой для Демандреда, как и спектакль с Ишамаэлем, устроенный для Повелителя. Несчастный безумец Ишамаэль, возомнивший себя живым воплощением Шаий’Тана, — его было почти жаль. Когда-то очень давно Барид Бэл считал Элана Морина Тендроная другом. Глупец…

Демандред сгорел в Шайол’Гул, а Барид Бэл не пожелал вернуться. Тот же, кто остался, теперь не имеет ни имени, ни семьи, ни родины. Чистый лист или искореженный остов? Неизвестно.

Ранд хочет забрать его с собой в путешествие по миру — познать свою силу, посмотреть другие земли и дать Паарен Дизен забыть о предательстве Первого Среди Слуг. Наивный и самонадеянный… Но разве он сам лучше, взрослее, мудрее в своем желании заклеймить и не отпускать?

Тот, кто еще вчера был Баридом Бэлом, наклонился, прижался лбом ко лбу спящего Ранда ал’Тора и улыбнулся.



image