Сила желаний

Автор:  fandom OE-AU 2017

Номинация: Лучший авторский слэш по русскому фандому

Фандом: Отблески Этерны

Беты:  fandom OE-AU 2017, melissakora

Число слов: 4104

Пейринг: Рокэ Алва / Марсель Валме

Рейтинг: NC-17

Жанр: Mystical Story

Предупреждения: AU, Упоминание трансформаций тела

Год: 2017

Число просмотров: 629

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: К самому известному колдуну Золотых Земель приходит проситься в ученики старший сын графа Валмона

Примечания: Опубликован на ФБ под другим названием: "Марсель, ученик колдуна"

— Учитель, к вам посетитель. Из Валмона.

Хуан, старший ученик, не поднимая взгляда, преклоняет колени.

Рокэ морщится и нехотя открывает глаза. Эти головные боли — плата за силу, твари их дери!

— Велите гнать? — тут же почтительно предлагает Хуан. — Или убить? Нам как раз нужен свежий череп, успеем обварить его к вечеру.

— Ну что же ты такой кровожадный, Хуан, — Рокэ прижимает пальцами веки. Это помогает, самую малость и на одно лишь мгновение, но помогает. — Чуть что, сразу череп обваривать. Человек, может, с миром пришел.

— Не знаю, не знаю, учитель, — качает головой Хуан и снова смотрит в пол. — Чужак он, волоса светлые, глазами так и шарит вокруг. Отвернешься — и сопрет древний артефакт, потом ищи его по рощам и горам.

— А вы не разбрасывайте древние артефакты где попало, — усмехается Рокэ. — Кстати, чего хочет-то?

— В ученики к вам просится!

— В ученики? — у Рокэ от удивления даже голова начинает болеть меньше. — Из Валмона для этого притащился? Ну, веди его в ритуальный круг. Посмотрим, что за гость такой.

***

Когда Хуан выходит, Рокэ встает и, стараясь не делать резких движений, надевает легкую шелковую тунику. В Кэналлоа подобную одежду не встретишь уже много Кругов, но маг его уровня может себе позволить быть эксцентричным. Тем более по такой-то жаре.

Перехватив тунику поясом, Рокэ одно за другим надевает кольца. Кольцо Бездны, Кольцо Заката, Кольцо Лабиринта, Кольцо Небес… Он принимал пытку и смерть, чтобы получить каждое из них, но сейчас они приносят только покой.

— Значит, из Валмона, — говорит Рокэ сам себе, глядя в огромное зеркало у выхода. Синеглазый двойник в зеркале бледен, под нижними веками пролегли глубокие тени, скулу разрезают свежие следы когтей и такие же алеют на шее, совсем рядом с артерией. Кто-то пьет вино, кто-то забывается в парах сакотты, а кто-то дерется с демонами в одиночку. Каждый справляется с меланхолией, как умеет.

Рокэ проводит ладонями по лицу — и кровавые царапины исчезают, как и синяки под глазами. Посвежевший двойник в зеркале невесело ухмыляется.

— Будем надеяться, — говорит ему Рокэ, — что этот чужак меня хотя бы развлечет.

***

Ритуальный круг — хорошее место, чтобы принимать посетителей. Пирамиды из черепов, обозначающие север, юг, восток и запад, сразу настраивают гостей на правильный лад и задают нужный тон беседе. В остальном это просто выложенная мрамором площадка с бассейном в центре. Мрамор бассейна когда-то был белым, но за годы использования камень впитал в себя кровь — и немного, то здесь, то там, порозовел. В отличие от черепов, это замечают не все

Рядом с пирамидой юга — мраморная скамья для учителя. Прочие сидят на полу или стоят на коленях — как сейчас проситель. Рокэ опускается на скамью и смотрит на человека перед ним.

Лишь Хуан, никогда не покидавший своих гор, мог сказать, что волосы у него светлые — Рокэ же видел куда светлее. У гостя приятное открытое лицо и легкомысленная улыбка, но взгляд слишком цепкий для простака, которого он пытается изображать. Одет дорого и даже не без роскоши, при шпаге. Дворянин? Что его сюда занесло?

— Как вас зовут? — спрашивает Рокэ.

— Я — Марсель, виконт Валме, учитель, — с готовностью отвечает гость, не пытаясь подняться с колен.

— Я вам еще не учитель, — осаживает его Рокэ. — И пока не собираюсь им становиться. Виконт Валме... Наследник графа Валмона? Довольно странно видеть здесь птицу такого высокого полета.

— Разве знать не отдает вам своих детей в ученики? — удивляется Валме.

— Такое бывает, — соглашается Рокэ. — Но обычно посылают самых некрасивых дочерей и самых безземельных сыновей. Как, скажите, вы, прямой наследник графского титула, попали в эту компанию?

— Ну-у... — тянет чужак с легкой усмешкой. — Допустим, я — нежелательный наследник. Допустим, у меня есть серьезный изъян.

— Вот как.

Значит, виконт Валме, несостоявшийся граф.

Рокэ снова рассматривает его, подмечая детали. Губы Валме искусаны и припухли — эту ночь он явно провел на каком-нибудь сеновале и не один. Не чужд чревоугодию, щеки наел весьма почтенные. Но не тюфяк, оружие и седло ему знакомы — видно по осанке, да и одежда так ладно сидит только на крепком тренированном теле. Глаза наглые, привык брать свое. Женщины таких любят. И что же у нас за изъян?

— Я пришел к вам не с пустыми руками, учитель, — продолжает Валме. — Вы позволите мне встать?

— Вставайте.

Валме поднимается, почтительно приближается и вываливает из сумки к ногам Рокэ несколько десятков золотых монет. Это много для здешних мест. Как он рискнул с такими деньгами шляться по горным дорогам? Впрочем, графский же сын, наверняка за воротами ждут его люди.

— Что это? — спрашивает Рокэ, указывая на золото.

— Плата за обучение, — отвечает наглец и быстро добавляет: — Не думайте, это не все, только первый взнос!

Рокэ лениво ведет кистью, солнечный луч бьется, пойманный в камень Кольца Бездны. Количество монет у его ног удваивается.

— Забирайте эти деньги, — говорит Рокэ, лениво растягивая слова. — Купите на них корабль, займитесь торговлей или, если у вас к этому больше лежит душа, — пиратством. Мое ремесло не для вас.

— Почему? — спрашивает Валме, все еще таращась на монеты.

— Потому что вы переоцениваете золото.

— О нет, нет! — Валме вскидывает голову, и становится видно, что он взволнован. — Золото для меня не главное, иначе я действительно выбрал бы иную стезю. Папенька приказал мне убраться из Валмона, но отнюдь не лишил обеспечения, так что я мог бы купить более одного корабля, если бы хотел! Но для меня важно другое.

— Что именно?

— Мои желания.

— Ваши желания, — задумчиво повторяет Рокэ. — И при чем здесь колдовство?

— Я не знаю, — искренне разводит руками Валме. — Но меня с детства интриговало колдовство. А тут такая оказия с папенькиным приказом, грех было не воспользоваться. У меня, знаете, есть особенность: я всегда получаю то, что хочу.

Это очень смешно, и Рокэ хохочет, весело и оскорбительно.

— Вы стоите сейчас передо мной, изгнанный и потерявший право на титул, и много ваших желаний исполнено, любопытно мне знать?

— Как минимум два, — улыбается Валме, ничуть не обидевшись. — Во-первых, я больше не слышу нытья моей маменьки. Если вы думаете, что это слишком незначительный успех, вы не знаете мою маменьку.

Валме торжественно загибает один палец.

— Во-вторых, мой папенька теперь имеет очень мало возможностей мной командовать, если не сказать — вообще не имеет. При этом он обещал снабжать меня деньгами в случае необходимости.

Валме загибает второй палец.

— И есть еще третий, очень важный момент.

Валме смотрит на Рокэ со значением и вдруг понижает голос и произносит тоном, которого Рокэ уж точно не ожидал:

— Я сейчас разговариваю с самым красивым мужчиной из всех, кого когда-либо видел. Уверяю вас, все золото мира блекнет перед удовольствием быть к вам так близко.

Ну каков же наглец!

— Это и есть ваш дефект, надо полагать?

— Да, — покаянно кивает Валме. — Я мужеложец, что совершенно несовместимо с представлениями папеньки о наследнике.

— Вы должны были довольно сильно оскандалиться, чтобы ваш отец перестал закрывать на ваши шалости глаза.

Валме вздыхает и лицемерно опускает взгляд, а затем снова смотрит на Рокэ и становится ясно: ни кошки этот стервец не сожалеет. Рокэ мог бы выяснить подробности, но скандалы в далеком Валмоне его мало интересуют.

— А отчего эту стезю выбрали вы, учитель? — внезапно спрашивает Валме. — Я слышал, вы были четвертым сыном своего отца, но что-то не верится в такую уж фатальную вашу безземельность.

Рокэ задумчиво проводит пальцами по черепам на башне юга.

— Я понял, учитель, — поспешно говорит Валме. — Прошу простить меня, я больше не позволю себе лишних вопросов.

Он позволит, думает Рокэ и, удивляясь своему желанию продолжать разговор, отвечает:

— Это в некотором роде семейная традиция. Все синеглазые выродки становятся колдунами.

Слово «выродки» срывается с языка само. Рокэ уже много лет не думал о себе в таком ключе. Что-то в этом чужаке из-за гор бередит слишком старые и слишком забытые раны.

— Да, да, Рамиро, Алонсо и теперь вы — великие колдуны Кэналлоа, слава и сила Талига, — кивает Валме. — Об этом ходит много легенд.

— А вы еще и льстец, — усмехается Рокэ.

Гость ему нравится. В конце концов, в этих проклятых горах и словом перемолвиться не с кем.

— Ну что вы, — говорит Валме серьезно, делает еще один шаг навстречу и снова становится на колени, совсем рядом. — Никаких моих слов не хватит, чтобы и вполовину описать, как вы хороши.

Он протягивает руку, собираясь дотронуться до колена Рокэ, но, видимо, вовремя вспоминает о башнях из черепов и останавливает ладонь, смотрит Рокэ в глаза, задавая молчаливый вопрос.

Привык брать быка за рога. Какие самоубийственные, однако, привычки.

— Вы флиртуете со мной, Марсель Валме? — медленно говорит Рокэ. — Не советую.

— Почему? — спрашивает Валме и убирает руку, но с места не двигается. — Вы не любите мужчин? Я слышал... — он ухмыляется, — что вы можете превращать мужчин в женщин и наоборот. Может, я понравлюсь вам в другом облике?

Какое опрометчивое предложение.

Рокэ задумывается. Наглец заслужил исполнения своей просьбы. В кого бы его превратить… От своей следующей мысли Рокэ на долю секунды задерживает дыхание. Интересно, почему это никогда — никогда! — не приходило ему в голову раньше? Ни одной из тех длинных ночей, когда он тосковал, воскрешая в памяти знакомый облик вновь и вновь, он ни разу не подумал о колдовстве.

И кстати, правильно делал: мертвые должны принадлежать смерти, а предавшие — забвению.

Однако интересно было бы сейчас — сейчас, когда былое отгорело, — посмотреть на нее.

— Вы толкаете меня на безумства, — говорит Рокэ. И тут же коротко приказывает: — Разденься.

— О! — ухмыляется Валме, но бледнеет, увидев выражение лица Рокэ.

— Ты же хотел превращения? Раздевайся, и ты его получишь.

— Зачем раздеваться? — уточняет Валме.

Рокэ приятно видеть, как гонор слетает с него. Но надо было думать, прежде чем провоцировать колдунов.

— Не зли меня, — говорит Рокэ, меняя тон. Он не помнит, чтобы хоть кто-то пытался не исполнить приказ, отданный таким тоном. Валме и не пытается. Он раздевается — неспешно, уверенно, снимает шейный платок, сорочку, поводит плечами с явным удовольствием, говорит:

— Какая же здесь у вас жара. Обувь тоже снимать?

— Да.

Валме снимает перевязь, стягивает сапоги, чулки, штаны и исподнее, выпрямляется перед Рокэ без стеснения и без страха. Рокэ кивает, затем тихо шепчет заклинание.
Перстень Лабиринта сияет чуть ярче — и северянин кричит. Трансформация мучительна и непредсказуема, примерно треть умирает в процессе, не перенеся пытки.

«Ну вот и посмотрим, чего ты стоишь, Марсель Валме», — думает Рокэ, наблюдая, как, будто разойдясь по швам, рвется кожа гостя, как выворачиваются наружу ребра, открывая кровавую тайну превращения.

Через несколько минут на мраморе перед Рокэ в алой вязкой луже лежит женщина, так сильно вымазанная в крови, что ее сложно узнать. Рокэ подается вперед, вглядывается в неподвижное тело. Валме дышит. Значит, силен. Это хорошо.

— Ты слышишь меня? — спрашивает его Рокэ.

— Да... учитель, — слабо отзывается Валме женским голосом и открывает глаза.

Рокэ опускает ресницы. Глаза ему удались на славу, сходство идеально. И даже взгляд, расфокусированный, мутный от боли — Рокэ видел Эмильену такой.

Женщина у ног Рокэ пытается встать, но бессильно падает обратно.

— Подыши минуту, — говорит Рокэ. — Сейчас станет лучше.

Валме — а он упрямый — делает еще одну попытку подняться, на этот раз более осторожную: медленно садится, отводит от лица слипшиеся волосы. Вот теперь они светлые, усмехается про себя Рокэ.

— Ты слышишь плеск воды? — спрашивает Рокэ.

— Да.

Голос Валме звучит бодрее, видимо, силы к нему возвращаются. Его голос не похож на голос Эмильены, что не удивительно: чтобы получить значительное сходство в деталях, нужно потратить на подготовку к заклинанию куда больше времени. К тому же память так часто подводит.

— Там фонтан, — объясняет Рокэ. — Иди к нему и вымойся.

— А ваши ученики не побьют меня палками? — ухмыляется Валме. На женских, выпачканных кровью губах эта усмешка смотрится по-настоящему зловеще.

— Не раньше, чем с тобой закончу я.

Валме кивает и, пошатываясь, уходит, оставляя за собой алый след.

***

Он возвращается гораздо быстрее, чем ожидает Рокэ, и уже твердой походкой.

«Ай да графский сын, — думает Рокэ с одобрением. — Силен».

Выносливость и способность терпеть боль важны для колдуна не меньше, чем для воина. Или, пожалуй, много, много больше.

Валме останавливается у бассейна. Теперь Рокэ может рассмотреть свое наспех сделанное творение. Колдовство не прощает небрежности — сходство с оригиналом невелико. Впрочем, Рокэ рад, что совершил так много ошибок: существо, похожее на Эмильену как две капли воды, он не хотел бы встретить и в Закате.

Валме встряхивает мокрыми волосами, затем усмехается и перекидывает их через плечо, выжимает.

— Длинные, — говорит он. — Любите блондинок, учитель?

Рокэ смотрит, как с волос льется вода, размывая быстро подсыхающую на мраморе кровь. Волосы, к слову, удались идеально — тот самый цвет, та самая длина. Надо же, столько лет прошло, а этот оттенок все еще волнует.

— И груди, — продолжает глумиться Валме. — Это не груди, а арбузы какие-то. Однажды я примерял нагрудный доспех моего прадеда, так вот — его носить было легче. Но я вас понимаю — чем больше, тем лучше, не правда ли? У меня то же самое с...

— Остановись, — обрывает его Рокэ.

Впрочем, он позабавлен. Ему начинает нравиться этот Валме, болтающий ерунду, стоя на собственной крови перед человеком, который просто из каприза может вывернуть его наизнанку.

Кстати, грудь не удалась, у Эмильены формы были скромнее и бедра уже — но, знаете ли, сложно наколдовать то, чего никогда не видел. Рокэ много раз спрашивал себя, изменилось бы для него хоть что-нибудь, пойди он вместо бессмысленного рыцарства с Эмильеной в постель? Конечно, отвечал он сам себе, изменилось: напасть на него стало бы еще проще, только и всего. Его бы все равно не одолели — кольцо Заката тогда уже украшало его палец, а значит, демон-защитник явился бы на зов как миленький.

Валме между тем продолжает комментировать свое новое тело, и весьма фривольно — видимо, глупой болтовней заговаривает страх. Это Рокэ тоже нравится.

Рокэ, не слушая, разглядывает женщину — длинноногую, белокожую, пышногрудую. Из каких воспоминаний, давно погребенных под другими, она явилась? Кто она? Одна из бесчисленных его любовниц? Несчастная, принесенная в жертву в каком-нибудь мерзком ритуале, из тех, которым Рокэ положил конец? Или, может, это тело собрано по частям, из множества обнаженных женских тел, что хранит его память?

От Эмильены у женщины лишь лицо и волосы.

Лицо и волосы. То, что Рокэ будет помнить всегда.

— Это ведь не случайный плод вашего воображения, учитель, — завершает Валме свою болтовню, внезапно переставая улыбаться и прищуриваясь. — Вы знали эту женщину?

— И да, и нет, — задумчиво отвечает Рокэ.

— Знали, — уже не спрашивает — утверждает Валме.

Он снова подходит совсем близко — какой же неугомонный! — и снова опускается на колени.

— Ваш ученик, который назвался Хуаном, — сообщает Валме губами Эмильены, — сказал, что с вами нужно говорить из этой позы. Вы даже представить себе не можете, как мне нравится эта местная традиция.

Рокэ чувствует к наглецу что-то сродни уважению. Немногие после превращения продолжили бы испытывать судьбу, да еще и так дерзко. «Безумец», сказал бы кто-то — но не тот, кто дерется с демонами в одиночку ради забавы.

— Зачем ты дергаешь черного льва за хвост? — спрашивает Рокэ, переходя на «ты».

— Однажды, — до боли знакомые губы кривятся в незнакомой усмешке, — я решил, что если чего-то хочу, надо хотя бы попытаться это взять. Как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть, не сделав.

Он болтает что-то еще, но Рокэ думает о другом. Эмильена никогда не встала бы перед ним на колени. Сам Рокэ стоял, было дело, он прекрасно помнит этот момент. О, как он был уверен в себе! Ему казалось тогда, что стоит только показать глубину своих чувств — и возлюбленная будет счастлива обладать таким сокровищем.

Как смешон он был в молодости, даже неловко вспоминать.

«Вот и не вспоминай, — говорит себе Рокэ. — Зачем ты перебираешь эти старые осколки!»

Но воспоминания живут своей жизнью: рука сама тянется к чужому рту, пальцы касаются губ Валме — нет, ее губ.

Эмильена приоткрывает рот и всасывает пальцы с бесстыдством портовой женщины.

Наваждение рассыпается, Рокэ отдергивает руку.

— Она для вас много значила, — говорит Валме, смотрит слишком прямо, слишком проницательно. — И отчего-то я сомневаюсь, что она еще жива.

Он подается вперед, женская ладонь скользит по бедру Рокэ, от колена до паха, не по-женски уверенно и властно.

Эмильена вела бы себя иначе, думает Рокэ, но ей бы пошло — вот так. Безумная выходка Валме его развлекает и, пожалуй, даже возбуждает. У наколдованного тела длинные изящные пальцы, пальцы благородной дориты, это так не соответствует тому, что они творят — деловито, решительно и очень сноровисто.

Валме находит член Рокэ и ласкает через ткань рукой, а затем, не встречая сопротивления, наклоняется и обхватывает губами. Тонкий шелк — небольшая помеха. Так могла бы сделать шлюха с побережья, но уж точно не Эмильена. Рокэ морщится от отвращения. Торжествовать столь пошлым образом над женщиной, любви которой не смог добиться при жизни, — мерзость.

Он отбрасывает Валме прочь, успевает увидеть в прекрасных глазах Эмильены недоумение и разочарование и шепчет обратное заклинание.

Валме выгибается в страшной судороге и снова кричит — крик закатной боли одинаково страшен и мужском, и в женском исполнении. Рокэ молча ждет, когда превращение закончится. Две трансформации подряд переживают немногие, но этот Валме силен, и у него есть шанс.

«Если умрет, — думает Рокэ, безжалостно отправляя сожаления в бездну забвения, — у Хуана будет его череп».

Через пару минут зловещей тишины Валме стонет и поднимает голову, пытается сфокусировать взгляд.

— Не... понравилось? — спрашивает он Рокэ и ухмыляется. Говорить после подобного испытания сложно, но этого человека, очевидно, и Леворукий бы не заткнул. — Можно было... сказать... словами.

— Просто чтобы ты знал, — Рокэ откидывается на каменную спинку скамьи, смотрит на окровавленного гостя из-под полуприкрытых век. Солнце уже в зените, разговор затянулся, но Рокэ не жалеет о потраченном времени. — Двойное превращение — вещь неприятная, но ни в какое сравнение не идет с тем, что ты переживешь во время обучения. Подумай еще раз. Тебе посчастливилось остаться в живых, ты еще можешь уйти на своих ногах.

— Забрав и ваше золото тоже?

— Забрав все, что соберешь с пола.

— Вы такой щедрый.

Валме смеется, абсолютно искренне. Он потешается над Рокэ Алвой, этот наглец из-за гор. Рокэ качает головой и ничего не говорит. Теперь безумца или отправлять в Закат, или отпускать с миром. Или брать в ученики: в том, что он подходит — больше чем просто «подходит», — сомнений уже нет.

— Но меня сейчас волнует другое, — продолжает Валме. — Вы всегда такая недотрога, или я что-то сделал не так?

«Вот это неугомонность, — восхищается Рокэ. — И какая смелость!»

— Я начинаю понимать, почему ваш батюшка выпроводил вас из Валмона, — говорит он вслух, возвращаясь к светской манере.

— Надо отдать ему должное, он долго ждал, что я образумлюсь, — улыбается окровавленными губами Валме, тоже совершенно по-светски. — Но вы не ответили на мой вопрос.

Он в очередной раз поднимается и идет к Рокэ, пачкая мрамор.

— Вы упорны и бесстрашны, но растрачиваете свою волю на пустяки, — замечает Рокэ, не пытаясь Валме останавливать. — Согласитесь, глупо заплатить жизнью за каприз.

— Не глупее, чем любой другой повод отдать жизнь, — говорит Валме спокойно и снова встает на колени. Похоже, он не врет, эта поза ему действительно нравится. — По мне, гораздо умнее глупостей, вроде чести и долга — или за что там отдавать жизнь почетно.

Секунду они молчат, глядя друг на друга. У Валме красивые глаза: серые, глубокого оттенка. Но главное в них взгляд — чистая, ничем не разбавленная воля.

«Он отважный, упорный и не без изрядной доли сумасшествия, — думает Рокэ. — Идеально для колдуна».

— Вы не переживете следующего заклинания, — говорит он вслух.

— Иногда бывает полезно использовать слова, — предлагает Валме с серьезным лицом. — Вы удивитесь, но ими можно добиться многого, если практиковаться чаще.

— Вы, я вижу, неутомимый практик, — усмехается Рокэ.

— О-о..! — многозначительно тянет Валме и подмигивает. — О моей неутомимости в Валмоне ходили легенды. Позвольте, я покажу!

Он целует колено Рокэ, ведет языком по внутренней стороне бедра — влажное прикосновение хорошо чувствуется через тонкую ткань. Это забавно и немного интригует. Однажды Рокэ пробовал объятия мужчины, но почти сразу разочаровался. Может быть, Валме прав, и стоит попробовать еще. Иногда вкусы меняются…

Рокэ не помогает и не мешает — просто смотрит.

— Вы позволите? — спрашивает Валме, прежде чем забраться рукой под подол туники.

Рокэ думает пару мгновений, потом прикрывает и снова открывает глаза, соглашаясь.

Валме действительно опытен — ловкости его пальцев и языка позавидовала бы любая куртизанка. Рокэ привык к другому в постельных утехах, он из тех, кто любит охотиться и брать свое. Сейчас он принимает ласку безучастно, даже за волосы Валме взять нет желания — но тело все равно откликается, похоть вспыхивает как сухой хворост, напоминая о том, что такое южная кровь.

«А ведь он меня победил, мерзавец», — думает Рокэ с удовольствием и смеется.

Перед самым финалом он хочет закрыть глаза — и закрывает. Валме может оказаться наемным убийцей — это маловероятно, подкупленные молодчики ведут себя иначе, но вдруг? Никогда нельзя быть уверенным.

«Тем лучше, — думает Рокэ, откидывая голову, ощущая предоргазменную дрожь. — Пусть попробует».

И забывает обо всем на несколько сладких мгновений.

Марсель не пытается его убить даже в самый удачный для этого момент, о чем Рокэ едва уловимо сожалеет.

Он открывает глаза, когда Валме встает на ноги. Собственный член Валме вял, чего и следовало ожидать: двойное превращение не дает шансов мужской силе.

— Я немного не в форме, — улыбается Валме, ловя взгляд Рокэ. — Но обычно у меня с этим все весьма неплохо.

— Не сомневаюсь, — усмехается Рокэ совершенно искренне.

— Мне показалось, мы нашли общий язык, — продолжает Валме. — На этом этапе. Мы могли бы двинуться дальше, когда я немного приду в себя.

— Помойтесь, — советует Рокэ. — Кровь на солнце быстро засыхает, будет неприятно.

— Как трогательно, что вы об этом беспокоитесь, — Валме смеется, от чего на его щеках появляются ямочки. Это было бы мило на лице чуть менее измазанном кровью. — Но я хочу уточнить: не собираетесь ли вы еще раз меня выворачивать наизнанку? Чтобы туда-сюда не бегать.

— Третьего превращения вы все равно не переживете, — пожимает плечами Рокэ и оправляет тунику. — Так что бегать туда-сюда вам не придется в любом случае.

— Вы меня успокоили, — весело кивает Валме и шлепает в сторону фонтана.

Пока его нет, Рокэ рассматривает кровавые пятна на одежде. Их можно убрать колдовством, но жаль тратить силу. Хуан опять будет причитать, решив, что это кровь учителя.

***

Валме возвращается бодрым шагом и даже что-то насвистывает. Рокэ глазам своим не верит: в Валмоне, видимо, женщины рожают каких-то особенно крепких людей.

— Вы не поменяли мне волосы! — радостно сообщает Валме и мотает головой. Мокрые тяжелые длинные пряди бьют его по плечам. — Я вам так больше нравлюсь? Мы можем считать это авансом?

Рокэ собирается вернуть обратно и это, но Валме вскидывает руку ладонью к Рокэ.

— Нет, нет, нет! — быстро говорит он. — Не стоит беспокойства, мне все нравится!

— Это не будет больно.

— Не хотелось бы проверять, — решительно заявляет Валме. — А потом, мне действительно нравится.

Рокэ кивает. Валме идет этот цвет. И такая длина, пожалуй, его тоже красит.

Впрочем, это все вздор.

— Насчет ученичества, — начинает Рокэ и видит, как Валме подбирается, становится серьезным. — Вы подходите для этого ремесла. Вы здоровы, смелы и в достаточной мере безрассудны. Кроме того, умеете добиваться поставленных целей. Все это делает вас перспективным кандидатом. Но.

Рокэ делает паузу.

— Но? — уточняет Валме.

— Но я порекомендовал бы вам обратиться к другому учителю. Дело в том, что я довольно досадным образом проклят. Все, к кому я привязываюсь, умирают или предают меня. В последнем случае они тоже умирают, разумеется.

— Ну, пока ничто не предвещает вашей ко мне привязанности, — легко пожимает плечами Валме. — Вы, если вам интересно, вообще не показались мне... хм... привязчивым человеком.

— Отношения учителя и ученика очень близкие.

— Да полноте, — Валме уже открыто смеется. — Вы же с меня кожу снимите и солью посыплете, по вам видно. И знаете что? Я не боюсь. Я хотел в ученики именно к вам и от своего намерения не откажусь.

— Что ж... — кивает Рокэ.

Есть еще один момент, который вызывает у Рокэ сомнения. Если этот Валме не умеет дорожить никем и ничем, кроме своих капризов, он не продвинется далеко. Да, сперва ему будет легче, чем другим, но в сердце магии попадают через кровь собственного сердца.

— Что ж, пусть будет по-вашему. Судя по тому, что родитель так легко от вас отказался, у вас есть младшие братья?

— Три, — улыбается Валме.

— Это хорошо. Для начала нужна жертва. Я отправлю своих людей в Валмон, пусть привезут кого-нибудь из вашей семьи. Самый удачный для ритуала вариант — младший ребенок.

Улыбка сходит с лица Валме:

— Вы приносите человеческие жертвы?

— Не волнуйтесь, редко. Всего раза четыре вам придется это сделать.

Я зря беспокоился, думает Рокэ, рассматривая побледневшие губы Валме, он подходит и здесь.

— Знаете что, — говорит Валме, снова улыбаясь, но иначе — жестко. — А мне все больше нравится идея с пиратством.

Продолжая ухмыляться, он с невозмутимым видом начинает собирать деньги. Рокэ пытается припомнить еще хоть одного такого наглеца в своей жизни — и не может.

— Я обманул вас, — говорит он, когда Валме кладет в походную сумку последний золотой. — Мы не приносим человеческих жертв, и ваша семья не пострадает, если предоставит вас своей судьбе.

— Я, пожалуй, не буду рисковать, — говорит Валме твердо. — Но...

Он наклоняет голову и прищуривается.

— Может, я смогу наведаться к вам просто как... — он непристойно играет бровями, — друг? Вам, мне кажется, понравилось, как я ... дружу.

Валме снова играет бровями, и Рокэ смеется. Громко, откидывая голову — он и не помнит, когда в последний раз так смеялся.

— Знаете, что это? — кивает Рокэ на бассейн.

Валме внимательно рассматривает мрамор.

— Похоже, здесь купаются в крови, — отвечает он после паузы, без всякого испуга.

— В своей собственной, — поясняет Рокэ. — Если не боитесь неудачно искупаться, приходите.

— Когда? — спрашивает Валме, и его глаза жадно загораются.

— Да хоть сегодня, — пожимает плечами Рокэ. — После заката.

Валме улыбается, широко и мечтательно:

— Я приду.

Потом он уходит, а Рокэ все сидит на нагретом мраморе, чувствуя, как нити их судеб неумолимо сплетаются в общий узор: у колдуна появляется ученик. Настоящий ученик, а не все эти бездельники, живущие в его доме.

Рокэ ненавидит этот момент. Все они или умирают, или предают; чаще — сначала предают, потом умирают. Может быть, думает Рокэ, все-таки стоит убить его сейчас? Но решение уже принято, и узор уже сплетен.





Комментарии

айронмайденовский 2017-09-24 19:09:57 +0300

это однозначно хорошо! пусть это и очень далекое от канона ау.

fandom OE-AU 2017 2017-09-29 20:00:47 +0300

Спасибо! Очень приятно это слышать! Я старалась все-таки совсем связи с каноном не терять, хотелось бы верить, что получилось, хотя бы немного ))

Dani 2017-10-14 17:56:26 +0300

Сил нет, как мне нравится этот фик))

fandom OE-AU 2017 2017-10-15 01:05:39 +0300

Спасибо! я ужасно рада!