Сообразительный человек

Автор:  Акын & Sonnnegirl

Номинация: Лучший PWP

Фандом: Отблески Этерны

Число слов: 3764

Пейринг: Рокэ Алва / Хуан Суавес

Рейтинг: NC-17

Жанры: Humor,PWP

Предупреждения: PWP, AU, Sexual harassment, Изнасилование, Нецензурная лексика, Сомнительное согласие, Стёб

Год: 2017

Число просмотров: 245

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Не насосал, а получил за сообразительность.

Примечания: ООС, дарк!Рокэ
Написано для WTF OE Suaves i ego Komanda 2017

Сообразительный человек


Паж Хулио пулей летел по крутой лестнице, и так торопился исполнить приказ разгневанного хозяина, так торопился, что едва не навернулся от усердия, поскользнувшись на последней ступени.

— Фуф, карьярра, пронесло! — юноша успел ухватиться за мраморную балясину и остался цел, и всех потерь с него было — гвардейцы соберановы обидно рассмеялись, а один еще и за бедро щипнул, больно.

С личной охраной соберано шутки плохи, это всем известно было, и пришлось хорошенькому Хулио сделать вид, что ничего не заметил. Оправив ладно сидящий колетик с серебряным шитьем, он вытянулся в струнку и звонко обратился к капитану гвардейцев.

— Суавес, вас соберано требует!

Суавес, единственный из солдат, кто не посмеялся над ним, молча встал, пригладил перевязь, и зашагал по лестнице. Хулио, выждав три вздоха, пошел следом, стараясь не приближаться и не пялиться в широкую спину. Робел он этого Хуана. Опасным и заковыристым человеком слыл Хуан. На кухне шептались, что висельник даже.

А с другой стороны, где ж это видано, чтоб капитан личной гвардии соберано простым парнем был?


Герцог сидел за столом, рассеянно постукивая кончиком пальца по рескрипту. Высочайшие повеления, состряпанные все до единого в кабинете кардинала, частенько вызывали раздражение, но на этот раз Рокэ был в ярости. Страстно хотелось взять пару пистолетов и навестить Сильвестра и заставить его позавтракать собственными художествами.

Потом, так уж и быть, пусть запьет их шадди.

Герцог раздраженно вздохнул. Комичная нравоучительная сценка в духе Лулзо была бы очень кстати, но увы, придется довольствоваться средствами послабее. Где этот увалень Хуан, уснул, Змий его раздери?!

— Соберано.

Рокэ поднял глаза на вошедшего, встал и, не говоря ни слова, потянулся пальцами к пряжке ремня. Пара резких движений, шуршание ткани, и Суавесу осталось только взять в рот — вся скучная работа была проделана за него.

Капитан подошел, сноровисто опустился на колени. Смуглые, жесткие пальцы были привычны оглаживать хозяйские чресла и делали это хорошо. Когда Хуан покончил с этим и, обведя языком головку, всосал её, Рокэ удовлетворенно вдохнул и облокотился на край стола. Можно было расслабиться, наконец-то.

Постигнуть, почему скользящие по стволу мужские губы, и трущаяся о пах скверно выбритая щека, и само присутствие Суавеса влияет на него столь благотворно, Рокэ так и не удалось, и кошки с этим.

Когда хотелось страсти, он выбирал из толпы страждущих его внимания кого-то нового и красивого, Хуан же... Хуан был заменой горьковатому успокоительному отвару.

Рокэ лениво следил за мерными движениями черноволосой макушки, и напряженность постепенно отпускала. Привычный обряд, как и всегда, помогал ему собраться с мыслями и спокойно все обдумать, хотя, именно сегодня капитан Суавес был не слишком эффективен.

Рокэ не сразу поймал себя на том, что чувствует подспудное неудобство, но что-то определенно было не так. Сперва он решил, что Хуану несподручно ласкать яйца и расставил ноги шире. Никто тут не был обеспокоен комфортом капитана, но когда тот не отвлекался, сосал более ловко. Но не в этот раз, карьярра.

Потянув Хуана за волосы, герцог заставил его поднять лицо. Подбородок, щеки и губы капитана непристойно лоснились от влаги, отражая свет свечей, но выражение лица было до смешного невозмутимым.

— Сдается мне, что ты сегодня ленишься, — недобро сощурился Рокэ.

Честный, где-то даже с намеком на укоризну, взгляд капитана позабавил его несказанно.

— Соберано, как можно. Ни в коем разе не ленюсь.

Рокэ фыркнул.

— Продолжай, — и милостиво помог Хуану, ухватив того за волосы на затылке и ткнув носом туда, где надлежало продолжать. Тот не противился и, едва получив свободу, явил хозяину удвоенное рвение.

Вот теперь громкое старательное сопение Суавеса, который, к слову, терпеть не мог гайифские забавы, задавало верный ритм размышлениям.

Неотрывно следя за плотно сжатыми губами, скользящими по его клинку, герцог все ярче и отчетливее видел кульминацию интриги, которой вскоре предстояло насладиться и кардиналу и кансилльеру.

Мерзкие.

Старые.

Крысы.

Сдохните.

Движения герцогских бедер были все резче и сильнее. Набухшая головка едва помещалась в горячей узости горла, доставляя трением огромное удовольствие Рокэ и, судя по сдавленным стонам снизу, немалые печали Суавесу.

В какой-то миг он даже посмел противиться, заявив жалобным голосом, что ему, видите ли, трудно дышать.

— Не дыши вовсе.

Рокэ засадил в спазмируюшую глотку еще несколько раз и славно разработал ее, а потом, внезапно озаренный, представил, как Штанцлер корчится в петле и, не сдержав стона, излился.

Суавес бы тоже не сдержал стонов, и даже парочку ругательств бы отпустил, наверное, да рот был занят.

Горло и челюсть Хуана ныли, но самое противное ждало впереди. О том, чтобы выплевывать герцогское семя на пол или еще куда, не могло быть и речи — Хуан однажды так сделал, получил взыскание, и с тех пор честно глотал склизкие солоноватые сопли. Поступил так и на этот раз, а потом поднял глаза на соберано, ожидая дальнейших распоряжений.

Распоряжения могли оказаться самыми неожиданными — в прошлый раз, всласть потешившись об Хуанов рот, герцог послал его втихаря прирезать секретаря дриксенского посольства, а перстень и цепь убиенного подкинуть гайифцам.

Хуан предпочел бы приказ в этом духе, да и любой другой, по чести говоря — лишь бы хозяин не велел снимать штаны и становиться раком.

Увы, и такое с Суавесом по службе случалось. А ведь там, где он народился на свет и в положенное время стал мужчиной — в горах дело было, — отцы сыновей за такие непотребства без долгих разговоров сталкивали к тварям в пропасть, еще и камней сверху подкидывали. Ибо нечего семью позорить.

Хуан так и привык думать, что кто на задницы товарищей в том самом смысле заглядывается, или того хуже — сам зад подставляет, тому камень на шею и до свидания.

Думал, да передумал — в тот самый вечер, когда его капитаном назначили.

К счастью на этот раз герцогу хватило развлечений, и Хуану было велено вернуться к своим обычным обязанностям. Капитан почел за благо исполнить повеление как можно скорее — по военному лихо щелкнул каблуками, поклонился и был таков.

Сбегая по черной лестнице, Хуан вспомнил свой первый раз с соберано.

Герцог благоволил к нему и давал всякие щекотливые поручения. Суавес радовался и выполнял со всем старанием — четко, без пыли. Словом, очередной вызов к соберано его не удивил — Хуан ждал приказа вроде тех, что обычно. Однако, герцог молча подошел к нему и положил руку на плечо, огладив заодно шею. Хуан онемел, не зная, что и думать. Зато, когда рука спустилась к заду и огладила там, стало понятно все и сразу. Кроме того, что теперь делать.

Не дергаться же от герцогской длани — исключено! Но и тылы подставлять — позора не оберешься, ниже пасть некуда...

Так и метались мысли Суавеса, пока соберано с холодным интересом изучали его реакцию.

Наконец, последовал приказ.

— Сними штаны и обопрись руками о край стола.

От тона, которым герцог Алва произнес приказ, суровые мужские принципы Хуана как-то сами собой прогнулись. Уж что-что, а понимание, что приказы соберано лучше выполнять, какие бы идиотские они ни были, на службе приходило быстро. А тем, к кому не приходило — не позавидуешь и, стараясь не думать о том, что делает, а главное — что будут делать с ним, Хуан потянулся к шнуровке на штанах.

Обычно ловкие и быстрые, сейчас пальцы казались деревянными и теребили проклятые завязки дольше обычного. Перед опущенным к паху взором мелькнула серебристая сталь.

Суавес даже испугаться не успел, когда стилет взрезал ткань в непосредственной близости от самого дорогого.Однако через пару мгновений до него дошло, как близок он был к тому, чтобы стать, сука, Хуанитой.

Повинуясь нетерпеливому кивку соберано, Хуан на негнущихся ногах дотащился до проклятого стола и вцепился в его край так, что аж костяшки на смуглых кистях побелели.

Сзади раздался смешок.

— Смелее, Суавес, больше задора. Пытать вас тут не будут.

— Да, соберано.

Хуан немного нагнулся. Штаны упали до колен и зацепились за сапоги.

Рэй представил, как смотрится сейчас и зажмурился от обиды. Но ничего не попишешь. Соберано есть соберано.

Над самым ухом раздался легкий хлопок. Хуан вздрогнул, а потом учуял запах морисского масла и не смог удержаться от тяжелого вздоха.

— Что приуныли, Суавес?

Жесткая ладонь впечаталась в голую ягодицу. Суавес поджал зад от неожиданности.

— Никак нет, соберано. Не приуныл.

— Вот и прекрасно.

Та же ладонь, что вдарила ему по жопе, теперь забралась под рубашку и мягко легла на поясницу, понуждая лечь на стол животом.

От неожиданной мягкости Хуану стало полегче.

Тут же последовало новое указание.

— Ноги пошире расставь.

Расставишь тут. Со спущенными штанами. Но Суавес не был бы Суавесом, если бы искал причины для неисполнения приказов соберано. Быстро содрав с одной ноги сапог, стащил с неё штанину и раскорячил ноги так, что б соберано наверняка хватило простора.

Хуан боялся того, что должно произойти, а более всего боялся, что произойти может всякое непредвиденное.

Взгляд невольно зацепился за пустую винную бутылку. Хотелось надеяться, что соберано с верным человеком особо затейничать не будет, но уверенности таковой в душе не было, увы. Хуан был из бывших моряков и не понаслышке знал, сколько всего интересного можно провернуть с чьей-нибудь задницей, если придет на то охота.

По шороху ткани за спиной стало ясно, что Алва со своими штанами разбирается, орудие достает.

Ну всё, сейчас начнется.

Хуан сжал край стола покрепче и оттопырил зад. Всё равно вставят, так надо служебное рвение продемонстрировать. Глядишь, зачтется.

Сзади насмешливо хмыкнули.

— Похвально, Суавес.

Ответа соберано, судя по всему , не ждал — ухватив Хуана за бедра, со всей силы загнал свой проклятый хуй в несчастную Суавесову жопу. Хуан не сдержался и закричал.И тут же получил по изнасилованной заднице крепкой хозяйской ладонью.

Недовольный голос соберано звучал непривычно хрипло.

— Что вы так громки, Хуан... Или для вас подобные забавы впервые?

— Впервые, соберано... — простонал опущенный Хуан.

Герцог подался назад, чуть не вывернув его наизнанку. Абвении, больно то как! Гореть в Закате тем гайифским ублюдкам, что придумали драть друг друга в жопы!

— Забавно... — соберано снова подался вперед, добавив Хуану новых ощущений. — Вы столь уверенно следовали указаниям, что я решил, будто вы человек с опытом в этом деле.

— Так ведь ваши приказы, соберано, — чуть не плача ответил Суавес. — Надо исполнять.

— Вы знаете толк в постельных разговорах.

Хриплый, прерывающийся смех отчего-то показался ужасно обидным.

Понемногу герцог стал двигаться быстрее, а зад Хуана попривык к вторжению, и уже не было так отчаянно больно. А когда герцогский хуй тыкался куда-то там внутри, Хуану даже становилось приятно. Но это были короткие вспышки. В целом новый опыт был говно.

Наконец соберано задрожал, сильнее схватил Хуана за зад и с тихим стоном излился. Хуан ничего не почувствовал, кроме приближающегося мига свободы, но как бы ни хотелось рвануть ей навстречу, надо было терпеливо ждать. .

Наконец, герцог отпустил его бедра и вынул свой четырежды клятый хуй.

Хуан не знал, что делать дальше, и стоял, ожидая распоряжений. Руки чесались подтереть вытекающее из зада семя.

— Можете одеться, Суавес.

Удовлетворенный вздох позади сообщил ему, что соберано вроде доволен. Хуан споро натянул штанину и второй сапог. Завязки соберано порезал, но Хуан ловко зашнуровал штаны обрывками и, наконец-то, встал как полагается стоять одному мужчине в присутствии другого — лицом к лицу то есть.

Соберано, меж тем, обошел стол, опустился в кресло и подтянул к себе какой-то пергамент. Обмакнув перо в чернила, нарисовал внизу листа пару размашистых букв.

— Читать умеете?

— Да, соберано.

Герцог двумя пальцами подтолкнул к нему пергамент.

— Ознакомьтесь.

Суавес послушно взял жесткий лист, и по прочтении едва не уронил челюсть на пол. Это был приказ о даровании ему рэйства и назначении капитаном личной гвардии герцога Алвы!

Хуан поднял ошеломленный взгляд на соберано.

Тот со скучающим видом оглядел новоиспеченного рэя.

— К обязанностям приступаете завтра. А сегодня я жду вас ближе к полуночи. Полагаю, вы горите желанием отблагодарить меня?

Хуан только и смог кивнуть. Желанием он не горел, но момент был ох какой неподходящий для искренности. Впрочем, герцога его кивок обмануть не мог. Усмехнувшись, он сделал изящный жест рукой.

— Не бойтесь, рэй, ваша основная обязанность всё-таки капитанство в гвардии.


Что соберано имел ввиду под «ближе к полуночи» разъяснено не было, поэтому Хуан приперся уже к десяти. Мало ли.В итоге пришлось два часа топтаться у дверей кабинета. Ноги устали, зато Суавес нагляделся на самых разных посетителей.

В основном ничего интересного, но два подозрительных человечка внимание честного кэналлийца привлекли.

Первым был один хмырь, который — Хуан готов был поклясться своими яйцами — являлся никем иным, как королем со двора висельников. Ну соберано дает.

Второй же смотрелся в этом особняке куда уместнее — щегольски разодетый господинчик, которого Хуан раньше не видел. Смазливый, улыбчивый и пахнущий духами, как девка. Пусть бы герцог ему и засаживал, с превеликим своим удовольствием.

Суавес не был наивным человеком, но все же хотел надеяться, что если соберано до него оприходует кого-то другого, глядишь, и обойдется. Очень уж болел зад после утреннего назначения...

Однако надежды Хуана не оправдались — никаких стонов-охов из кабинета не доносилось, только звуки спокойного разговора. Да и вид у вышедшего из комнаты господинчика был гладкий — нитка к нитке, прическа — прядка к прядке. Явно над столом не нагибали и штаны стилетом не резали.

Напоровшись на дежурившего у двери с умным видом Хуана, гость окинул его быстрым взглядом и улыбнулся. Смотрел вроде мягко, но как-то сразу стало понятно, что такой сам кого хочешь нагнет. Хуан не любит парней, от взгляда которых яйца поджимаются, и предпочел поклониться, а не играть в гляделки.

— Рэй Суавес, войдите!

Хуан подобрался и вошел в кабинет.

— Мой кабинет только что покинул один человек. Вы его видели, полагаю?

— Да, соберано.

— Проследите за ним, потом возвращайтесь с докладом.

— Слушаюсь, соберано.

— Надеюсь, не нужно пояснять, что он не должен вас заметить?

Хуан самодовольно хмыкнул.

— Конечно, соберано.

— Хорошо, идите.

Работенка оказалась нетрудной. Щеголь, которого звали виконтом Валме, отправился к самой дорогой столичной шлюхе и там и остался. У Хуана была шальная мысль проторчать за углом до утра и проследить, куда виконт потащится после — тем самым можно было лихо избежать ночи с соберано. Но в итоге рэй эту мысль отверг. Ему, конечно, не обозначили время, которое нужно следить, но ясно сказали вернуться и доложить.

Хуан вздохнул, попытался устроить ноющий зад в седле поудобнее и вернулся в особняк соберано.

Докладывать пришлось, раздеваясь прямо во время доклада, а как Хуан заголился, соберано велел ему встать коленями в кресло и там Хуана и отодрал.

Герцог ебся что твой жеребец — даром что сложения хлипковатого, а силы много было, а уж задору — три воза! Если б соберанову удаль демонстрировали на чужой жопе, Хуан ещё и похвалил бы герцога, и погордился бы им, как истинный кэналлиец.

Больно было как еб твою мать, но капитанский чин и милость соберано того, конечно, стоили.

Отделав Хуана сзади, герцог велел ему лечь на спину на ковре.

Суавес чуть не сдох со стыда — ладно ещё, когда сзади дерут, хоть рожу не видно и в глаза не смотрят. А тут совсем уж как бабу.

Пряча глаза, честный рэй переместился на ковер и улегся на спину. Зажмуриваться было стыдно, смотреть на соберано — тем более. Оттого взгляд Суавеса метался между ножек кресла и герцогских сапог.

Насмешливый голос сверху добил его окончательно

— Очаровательный румянец, рэй Суавес. Право, не ожидал. Вы даже Её Величеству фору дадите.

Хуан зажмурился.

Неожиданно голого живота коснулась мягкая ладонь. Суавес уже начал привыкать, что соберано не балует его ласками, а тут поди ж ты — расщедрился, погладил разок.

Умереть со стыда теперь хотелось чуть меньше.

Впрочем, недолго.

— Разведи ноги и согни в коленях.

Утешив себя тем, что целку корчить всё равно уже поздно, Хуан сделал, как велено.

Невообразимый стыд. А что делать, когда сам соберано велит?

Внезапно в голову Хуана прошила жуткая мысль — а ну как в кабинет войдет кто из слуг и увидит его с раскоряченными, как и портовой бляди, ляжками? Вдруг соберано велел принести чего, выпить там или пожрать. Хер он ради репутации Хуана прервется и даст Суавесу привести себя в пристойный вид.

Со страху у Хуана съежилось всё, что только могло съёжиться.

Соберано, как раз опустившийся на колени между его бедер, заметил, как штормит капитана и недовольно сдвинул брови.

Знак был более чем доходчивый, а Хуан вообще был человек понятливый, и тотчас развел ноги во всю ширь и изобразил на морде что-то вроде спокойствия.

В синих, что твои сапфиры, глазах мелькнуло одобрение. Соберано положил правую руку на колено рэя, отвел его в сторону до упора и усмехнулся.

— Вижу, я не ошибся в вас, капитан Суавес. Такая подвижность принципов в сочетании с похвальной сообразительностью и исполнительностью — редкий товар в наши дни.

— Рад стараться, соберано! — отрапортовал Хуан из своего непотребного положения.

В такой позе ебаться было ещё больнее, но на сердце стало полегче. Герцогская похвала приятно грела душу.

После третьего раза соберано наконец отцепился от истерзанного зада своего капитана.

Подтянув штаны, герцог небрежно махнул рукой.

— Вы свободны, Хуан. И, — герцог расправил смятую манжету, — Я доволен вами.

По лестнице Суавес спускался с болью в жопе, но с гордостью в душе.


Вот так и угодил Суавес во дворяне. "Звание капитана личной гвардии соберано — не хрен кошачий, многих жертв стоит" — утешал себя рэй, когда на душе или в заду начинало свирбеть смутными сомнениями.

К тому же, не так часто соберано потом его зад пользовал. К большому Хуанову счастью герцог предпочитал плечистых блондинов, и блондины платили ему взаимностью. Например, сиятельные братцы Савиньяки частенько захаживали в особняк на улице Мимоз — с непотребными всякими делишками, которых простому смертному не понять. Что с них взять — аристократы.

Хуану не было дела до чужих причуд, с соберановыми бы сладить. И, надо сказать, жизнь рэя Суавеса в этом смысле потихоньку начинала налаживаться — проще говоря, начал привыкать к ебле к герцогом. Но поначалу попранная мужская гордость, конечно, требовала сатисфакции, и заключалось оно в том, что Суавес задирал каждую юбку, до которой мог дотянуться.

Один раз совсем нехорошо вышло.

Лусита Гомес, молоденькая горничная из новеньких, откровенно заигрывала с рэем. То глазищами черными сверкнет, то бровкой поведет, то наклонится, когда Суавес мимо идет, то юбка у ней от ветра задерется. Во всяком случае, тогда Хуану казалось, что всё это кокетство ему предназначается. Однако позже выяснилось, что ничего подобного, и Суавес увидел знаки там, где их нет.

Собственно, выяснилось это в процессе ебли вышеупомянутой Луситы, когда Хуан ночью зажал её в темном углу. Девчонка пищала и пыталась вырываться, а он счёл это любовной игрой и, не придав должного значения, заткнул Лу рот её же сорочкой и оттрахал всласть.

На следующий день конюх Мигель Угарта, чьей невестой, оказывается, была Лусита, пожаловался самому соберано, когда коня ему подавал.

Соберано Гомеса выслушал, а потом позвал Хуана в свой кабинет. Где душевно разъяснил рэю, что ещё один подобный инцидент, и капитана Суавеса повесят вверх ногами, как насильника. А на первый раз, так и быть, он отделается тем, что отдаст месячное жалованье жертве насилия и будет выпорот.

— Но, — продолжил мысль соберано, — Публично пороть капитана моей гвардии несколько некуртуазно, не находите?.. Так что я накажу вас лично.

Суавес выдохнул.

Он понимал, что без потерь из этой переделки не выберется, но в любом случае приватное наказание от рук соберано лучше позорной публичной порки.

Герцог ещё раз окинул его холодным, недовольным взглядом и велел быть в одиннадцать.

Наказания Хуан немного сцал.

Не так, чтобы очень уж сильно — к этому времени он стал, по его мнению, незаменимым для соберано человеком, а соберано не имел привычки хорошими людьми разбрасываться. Да и хотел бы наказать по настоящему — сделал бы, как и говорил. Повесил бы вверх ногами, и все дела.

Но всё равно было беспокойно. Фантазия у герцога была — дай Абвении каждому.

Явившись к означенному времени, и на всякий случай изобразив на лице раскаяние, Суавес постучал в дверь кабинета.

— Войдите.

Соберано был один и что-то писал. Сделав знак Хуану, чтобы подождал, герцог нахмурился и зло уставился в пергамент. Подумав минуту, дописал ещё несколько слов, после чего свернул бумагу и запечатал.

И поднял взгляд на Хуана.

— Закройте дверь на ключ, капитан.

Суавес повернул ключ.

— Раздевайтесь.

К этому приказу в этих стенах Хуан давно привык. Минуты не прошло, как уже стоял, в чём мать родила и честно смотрел на герцога.

Тот открыл ящик стола и что-то достал. Суавес невольно пригляделся.

В руках у соберано был самый что ни на есть кнут. Хуан невольно задышал чаще. Руки у его герцога сильные и ловкие, и всё же, если они непривычны с этой штуковиной обходиться — недолго одному рэю калекой остаться.

Герцог, казалось, наслаждался испугом рэя.

Оглядев нервничающего Суавеса этим своим змеиным, холодным взглядом, он слегка похлопал кнутом по своей ладони, и подошел ближе. Глаза Хуана впились в рукоять — поначалу-то он и не заметил, а рукоятка оказалась в форме, стыдно сказать, срамного мужского органа. Проще говоря, рукоятка-хуй.

Герцог усмехнулся.

— Вижу, вы оценили этот милый гайифский сувенир. Не могу сказать, что подарок виконта — вершина изящества, но, подозреваю, что это весьма практичная вещь. Вам повезло — как раз на вас её и опробуем.

Охуеть как повезло, да. Одно хорошо — тело кнута не такое, как у палачей или погонщиков. Игрушка почти — шелк или конский волос, без утяжеления. Видать, и правда, забава для извращенцев вроде герцога и его ебучего виконта, который эту дрянь соберано приволок.

Вот не зря Суавесу его взгляд сразу не понравился. Приличные люди так не смотрят.

Алва сделал жест рукой, означавший — повернись.

Хуан повернулся спиной к герцогу, мысленно вознося молитвы Абвениям, чтобы соберано недолго покуражился и отпустил его.

— Обопрись руками о спинку кресла. Наклонись немного. Вот так.

Хуан нервничал, но делал, что велят.

Задумка соберано стала понятна почти сразу.

Характерный свист , дернувшееся сердце, и жопу Хуана ужалила закатная боль. Не сдержавшись, рэй громко вскрикнул.

— Будете кричать, рэй Суавес, удары не будут засчитываться.

Хуан сцепил зубы. На зад тотчас обрушился новый удар. Не кричать было сложно, но хотя бы стонать соберано не запрещал.

Удары Суавес не считал, но двадцать раз его жопа с кнутом поцеловалась точно. Зад горел огнем, словно с него содрали кожу , а потом полили рану кипятком. Сквозь шум в ушах было отчетливо слышно, как громко и тяжело дышит соберано. Возбудился видать...

Наконец, удары прекратились, но распрямиться приказа не последовало.

Соберано подошел ближе и, положив горячую ладонь на поясницу Хуана, прижал к его дырке проклятый деревянный хуй.

— Плохой-плохой Хуан. Нужно тебя наказать.

Толстая твердая головка полезла внутрь, раздвигая стенки входа. Хуан не застонал, не дернулся, но на глазах выступили слезы. Сейчас ему, похоже, разорвут зад к Чужому.

— Соберано!..

Деревянный хуй приостановился.

— Мне не нравится ваш тон, рэй. К тому же, вы отвлекаете меня в то время, когда я чрезвычайно занят.

Рукоятка снова двинулась вперёд.

— Простите, соберано, — выдавил из себя Хуан. — Простите.

Сзади поцокали языком.

— Так жалостливо ноете, рэй. Увы, не по адресу...

Герцог протолкнул рукоятку глубже. Хуан взвыл.

Теплая ладонь снова легла на поясницу и нежно погладила напряженное тело.

— Видите ли, рэй Суавес, я не люблю насильников. И оставлять насилие безнаказанным не намерен. Но, как вы могли заметить, вас я не повесил, что говорит о том, что я даю вам шанс исправиться. Мы поняли друг друга?

— Да, соберано.

— Вы считаете, вы достаточно наказаны за свой проступок?

Видят Абвении, Суавес отдал бы год жизни за возможность ответить «да». Но это бы означало разочаровать герцога.

— Нет, — тихо ответил Хуан.

Соберано рассмеялся и одобрительно похлопал Хуана по заду.

— Знаете, Суавес за что я больше всего ценю вас? Нет, не за ваш милый крепкий зад. За сообразительность, рэй.

Деревянное орудие пытки медленно покинуло жопу Хуана. По ощущениям — вместе с кишкой.

— Всё. Будем считать инцидент исчерпанным. Больше не насильничайте, рэй, и уж точно — больше не попадайтесь. Свободны.

Но соберано не зря хвалил Хуанову сообразительность.

Бросив быстрый взгляд на топорщащиеся штаны герцога, Суавес опустился перед ним на колени. Держать во рту чужой хуй — та еще собачья радость, но выслуживаться так выслуживаться.

— Позволите, соберано?

И соберано, конечно, позволил.