Мечты сбываются, увы

Автор:  Sonnnegirl^_^

Номинация: Лучший авторский слэш по русскому фандому

Фандом: Отблески Этерны

Число слов: 4378

Пейринг: Хуан Суавес / Рокэ Алва, Рокэ Алва / Марсель Валме, Хуан Суавес / ОМП

Рейтинг: NC-17

Предупреждения: UST, Нецензурная лексика

Год: 2017

Число просмотров: 214

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Иногда Хуану кажется, что он удачно попал под руку соберано. Но. Только кажется. Бури в личной жизни герцога Алва оборачиваются невзгодами для его подчиненных, и для Хуана в первую очередь.

Мечты сбываются, увы




— Ай!

Вопль, вернее — визг Пепе потонул в хохоте.

Парни ржали, наблюдая, как привязанный соберанов мориск скачет на месте, что твой козел, и пытается лягнуть отскочившего на безопасное расстояние Пепе. Парнишка потирал ушибленную ногу и злобно зыркал на мориска.

Хуан не смеялся, а снисходительно смотрел на недоумка Пепе, которому сам же и поручил вычистить и смазать специальным маслом сбрую.

Думать же надо, как к такому коню норовистому подходить, ну.

— Пепе, тупица, ты б помылся, он твоего запаха дуреет!

Мигель, чья голова вольготно лежала на коленях Хуана, внес свою лепту в осмеяние неуклюжего болвана.

— Хватит.

Хуан не повышал голос, но парни дисциплинированно заткнулись. Стряхнув с колен голову любовника, Хуан поднялся с плоского булыжника, на котором так удобно сидел, и не спеша, степенно, подошел к Шаду.

Мориск напрягся и подозрительно сверкнул лиловым глазом, однако лягаться не стал. Осторожно протянув руку, Хуан провел ладонью по черной гриве.

Шад позволил.

Хуан улыбнулся коню. Ну, больше чтоб покрасоваться перед полюбовником и парнями, но и животное отношение чует, еще и почище людей. И ласку все любят, даже такие закатные твари, как соберанов мориск.

Вот только не от каждого такие ласку примут, что есть, то есть...

— Дор Хуан, дор Хуан! — Запыхавшийся Паоло влетел на задний двор трактира, — Вас до соберано зовут!

Кивнув, Хуан подозвал Пепе и, объяснив, чего дальше делать, поспешил к соберано.

Но до соберано Хуан дойти не успел — соберано дошел до него раньше.

В коридоре, который вел к комнате соберано, ругались. Хуан едва успел остановиться, как в него влетел соберанов хахаль, злой и растрепанный.

И тут же следом из комнаты вышел соберано.

Хуан почтительно замер, но соберано на него не смотрел.

— Марсель, это нелепо. Вернись.

— Не могу, увы. Дела службы настоятельно призывают меня в другое место.

Обычно улыбчивый Валме цедил слова сквозь зубы. Непохоже на него. Ай-яй, видать опять погрызлись они с соберано. В который уж раз...

Хуан этого не понимал. Как это — иметь такое счастье, быть с соберано, быть удостоенным такой чести и еще быть чем-то недовольным... Дурак, как есть дурак этот Валме.

Мысль эта была не нова и посещала она Хуана всякий раз, когда соберанов дурной любовник устраивал скандал и удирал к себе в Валмон или еще куда. И каждый раз Хуан думал, что он бы пол-жизни отдал за возможность хоть раз прикоснуться к соберано как любовник, и ни за что, никогда бы добровольно от него не оторвался бы...

Разумеется, все эти шальные мыслишки в голове надолго не задерживались, чего голову несбыточным забивать — не к добру это. Знавал Хуан таких вот мечтателей, что рот на слишком большой кусок раззевали — хорошо такое не кончалось никогда. И потому Хуан завел себе Мигеля, который отлично умел отвлекать Суавеса от таких вот опасных мечтаний.

— Службы? Так надушенное письмо, которое так неудачно — или удачно, как посмотреть — выпало из твоего кармана, прислали из экстерриората? Карьярра, я и не подозревал, что это настолько утонченное место.

Валме вспыхнул, а Хуан навострил уши и постарался сильнее слиться со стеной. Как, однако, интересно. Неужто соберано полюбовника в измене уличил?! И не прибил на месте?..

Поразительной доброты человек, всё-таки. Хуан поражался, что соберано терпеливо сносит бесконечные выходки Валме, сам Хуан своему Мигелю давно б шею за такие проделки свернул. Но если соберано даже измену стерпит... Ну, святой человек, одним словом.

— Чужие письма, герцог, вас никоим образом не касаются! И ваши инсинуации оскорбляют в первую очередь вас!

— Ах, какой высокий слог из вас полился. Вот всегда так — поймаешь мерзавца на горячем и...

— Пошел к кошкам!

Валме развернулся на каблуках и зашагал в сторону выхода. Хуан успел отметить, что под роскошным камзолом виконт прячет разорванную на груди рубаху.

Ух, как интересно, что там у них на этот раз было...

Хуану однажды довелось увидеть соберано и его полюбовника за делом. Те были пьяны, оба, и захотели любиться на конюшне. Соберано тогда сказал что-то навроде «строптивым жеребцам вроде тебя тут самое место» и нагнул Валме прямо в пустом стойле. Хуан по быстрому отогнал всех конюших, а сам остался приглядеть, чтоб не приперся никто не вовремя и соберано не помешал. Ну и чтоб посмотреть, да.

Ох, горячие были воспоминания...

Белый зад соберано, поджимающийся, когда тот толкался вперед, засаживая любовнику, надолго остался у Хуана перед глазами. Дивная была картинка.

— О, вот теперь я тебя узнаю! Кровь навозников не водица?

Соберано выкрикнул это вслед Валме, а потом спокойно перевел взгляд на Хуана.

— Заходите, Хуан. У меня для вас небольшое поручение.

Хуан пошел, вот только была проблема. О сладкой белокожей заднице соберано он задумался зря — некоторые части тела честного Хуана восприняли эти воспоминания со слишком большим энтузиазмом. И это, карьярра, в форменных штанах полковника кэналлийской гвардии скрыть было почти невозможно.

Выглядел Хуан со своим неуставным стояком совершенно по идиотски, одна надежда была — что соберано, явно занятый мыслями о сбежавшем любовнике, и внимания не обратит на маленькую проблему Хуана. Ну то есть как маленькую... Природа Хуана не обидела, мужским хозяйством одарила щедрее некуда — тут же поправил себя Хуан, входя в комнату следом за соберано.

Ого!

Да тут, похоже, нешуточная ссора-то случилась.

Хуан едва успел отдернуть ногу и не наступить на роскошный кружевной... гм... воротник, валяющийся на полу. Тут же вспомнилось, как Валме прикрывал дырку на рубахе. Ха-ха, пощипали щеголя. Осколки какой-то вазы на полу и перекошенный полог постели тоже сообщали о жаркой сцене, которая тут разыгралась.

Увы, надежды Хуана на то, что соберано проигнорирует его стояк, не оправдались. Дойдя до окна, соберано резко обернулся и явно недобрым взглядом уперся в то самое место на Хуане, которое сейчас показывать не хотелось.

— Понравился спектакль, который вам не посчастливилось застать? — Хмуро, даже зло бросил соберано. — Имеете наглость на моего любовника заглядываться?

Это было так неожиданно, что Хуан даже не сразу нашелся, что ответить. Абвении, соберано что, ревнует?.. К нему, Хуану?..

« Четверо, это было бы смешно, не будь у соберано такого раздраженного взгляда сейчас».

— Никак нет, соберано, прошу прощения.

На всякий случай сделав покаянное лицо — лишним не будет — Хуан вытянулся в струнку, ожидая дальнейших приказаний или обвинений.

— Тогда как мне понимать... это?

Соберано взглядом указал на проклятый член, поставивший честного рэя Суавеса в такую глупую ситуацию.

Ну и что тут скажешь?.. Соберано явно приревновал, и оставлять его в заблуждении, что полковник Суавес имеет наглость на его мужчину заглядываться — сродни самоубийству. Но объяснить, что стоит на самого соберано... Карьярра, это ещё хуже. Или нет?..

— Что молчите? Придумываете, как соврать?

— Никак нет, соберано. Просто неловко как-то... объяснять.

— Да какая уж тут теперь неловкость, — соберано махнул рукой, с сарказмом подняв бровь.

— Соберано, я... Меня, когда позвали, я...

«Ну что, сказать, что на службе парней натягиваешь, Хуан?»

— Ах вот оно что, — на лету ухватил соберано, как-то нехорошо повеселев, — Я смотрю, служба вас не слишком обременяет.

— Простите, соберано. Виноват.

Хуан сделал совсем уж скорбное лицо, показывая, как сожалеет о своем поведении.

— Виноваты. Придется вас наказать, во избежание дальнейших грехопадений в неурочное время.

Ну вот, прилетело. Что ж, из полковников за такое соберано не разжалует, пороть и уж тем более вешать не станет, а остальное можно пережить.

— Как прикажете, соберано.

— Не вижу смысла игнорировать такой ресурс, тем более столь... устойчивый, — Соберано кивком указал на не желающий сдуваться под гнетом обстоятельств член, — Раздевайтесь.

— Соберано?..

Противоречить приказам соберано Хуан и не думал, но в таких исключительных обстоятельствах и с такими, карьярра, приказами, не лишнее уточнить — сошел с ума Хуан или все-таки услышал то, что услышал.

— Вам неясен смысл отданного приказа?

— Ясен, соберано.

— Так вперед, не вынуждайте меня ждать.

Хуан был растерян. Да что там — ошарашен. Пока руки послушно расстегивали форменную куртку, стаскивали рубашку и расшнуровывали ленты на штанах, Хуан лихорадочно осмысливал происходящее. Никогда такого не было, чтоб соберано со своими гвардейцами того-этого, это Хуан знал точно. И что именно он потребует от Хуана?..

Сердце стучало быстро-быстро, и немудрено. Вроде как мечта сбывается, но как-то внезапно, странно и пугающе.

Да и нагибаться Хуану не улыбалось, пусть даже и с соберано.

Но всё это пустое нытье, приказы тут отдает один человек и дело Хуана им следовать.

Соберано, пока Хуан раздевался, молчал, разглядывая своего полковника.

Когда Хуан, стянув исподнее, вытянулся перед герцогом, тот наклонил голову набок и прищурился.

— Прелестно.

Что именно соберано нашел прелестным, Хуан не знал, и на всякий случай промолчал.

— Как вы могли заметить, мой любовник спешно оставил меня, не успев выполнить свои прямые обязанности, и вам придется его заменить.

— Как прикажете, соберано.

Хуан надеялся, что голос не прозвучал слишком уныло. Проклятый Валме, сбежал, а Хуан заместо него свой честный зад подставляй.

— Вижу, вы не горите энтузиазмом... Но что ж поделать, — соберано очаровательно улыбнулся и развел руками, - Решать здесь не вам.

— Я готов выполнить любой приказ, соберано.

— Что ж, довольно пустой болтовни, — соберано тоже стянул рубаху одним быстрым движением и принялся за штаны, — Вставьте мне хорошенько и можете быть свободны.

Хуан не удержался и аж голову вскинул, услышав эти слова.

Кровь разве что не вскипела в нем от одной мысли, что сейчас ему дают возможность наяву, а не в рукоблудских мечтах, натянуть соберано.

— О, вижу вы несколько воспряли духом, — соберано ухмыльнулся, зло и горько, но Хуан не отнес эту горечь на свой счет. Соберано хоть и смотрел сейчас на него, а видно было, что мыслями он в ином месте.

Соберано тоже был теперь обнажен, и Хуан мог полюбоваться своим герцогом. А любоваться было на что.

Хуану было тридцать, и он был в отличной форме — такой справной фигуры еще поискать, но даже он рядом с соберано казался увальнем. Во всяком случае себе. Соберано хоть и был старше лет на семь, а всё равно мог дать фору любому юноше.

— Ну же, что стоите. Не бойтесь — действуйте.

Уж в чем в чем, а в трусости Хуана еще никто не обвинял! Действовать — так действовать. Шагнув вперед и оказавшись в одном шаге от соберано, Хуан решил уточнить, желает ли соберано озвучить конкретные пожелания.

— Соберано желает что-либо конкретное по диспозиции?

Соберано посмотрел на Хуана долгим взглядом, словно проверяя, не умалишенный ли перед ним.

— Хуан. Опыт же у вас есть. Импровизируйте.

С этими словами соберано вдруг повернулся к Хуану спиной и Хуан начал импровизировать.

Твердо, но почтительно надавив соберано на плечо, принуждая его наклониться и упереться руками о край разобранной постели, Хуан опустил взгляд на вожделенную задницу, такую же прекрасную наяву, как и в мечтах.

Вот только был сюрприз, от которого Хуан чуть не ойкнул.

Ягодицы герцога украшали отметины разной степени свежести — темные фиолетовые синяки, более светлые отметины и даже шрамы.

Мать твою налево!

Это ж как понимать-то?!

Это Валме, выходит, так соберано отделывает?!

Улыбчивый щеголеватый соберанов хахаль тут же предстал перед Хуаном в совершенно ином свете. Ну и ну, ну и дела...

Мысли эти пронеслись в голове Хуана стремительно, а руки тем временем осторожно, чтобы не задеть особо свежие отметины, огладили твердые ягодицы соберано. И от этого, несмотря на общую мутность ситуации, Хуану стало так хорошо, так хорошо...

На ощупь герцог Алва оказался пожестче Мигеля, и кожа светлее. А вот волосы между красивых белых ягодиц, куда воодушевленный непротивлением Хуан тут же забрался, были такими же черными, как и у всякого приличного кэналлийца.

— Смелее, рэй...

Соберано, продолжая упираться руками в постель, наклонил голову ниже, и Хуану отчаянно захотелось прикусить обнажившийся загривок.

Что Хуан и сделал. Наклонившись вперед и не прекращая поглаживать пальцами соберанову дырку, довольно таки разъебанную, но с хуановым членом — самое то будет , он отбросил снова упавшие на шею соберано волосы и легко прикусил зубами белую кожу.

Соберано застонал и Хуан тут же разжал зубы.

— Сделайте это ещё раз. И пожестче, карьярра! У вас не первая брачная ночь!

Сказав это, соберано подался назад, насаживаясь на едва просунутый в него палец и задевая задом торчащий и до боли изнывающий хуанов член.

Тут уже и Хуан не выдержал — застонал в ответ, снова вцепляясь зубами в загривок герцога.

— Да!..

От голоса герцога внутри Хуана все в узел завязалось и развязалось. Пелена перед глазами, как бывало с Хуаном в особенно яркие моменты страсти, застила взор. Признак, что надо поторопиттся кое с чем, пока голова не вскипела.

— Соберано...

— Ну? — нетерпеливо и властно откликнулся соберано.

— Мне б смазать чем... Есть тут?

Соберано мотнул головой в сторону своего колета, лежащего на сиденье стула.

— В кармане.

— Понял, соберано.

Хуан метнулся к колету, тут же ощутив чувство потери — отпускать горячее тело не хотелось до безумия. Быстро найдя бутылек, тут же отвинтил крышку и в нос ударил знакомый запах средства, которое сам он использовал при ранениях. Мазать этим ТАМ было очень опрометчиво — щипать будет так, словно все кошки Леворукого жопу дерут.

Хуан замер, не зная, как дальше действовать.

— Вы заснули?

Соберано нетерпеливо обернулся — взметнулась черная грива и синий взгляд сверкнул так, что ноги Хуана сами понесли его обратно к соберано.

Решительно налив средство из бутылки на пальцы, Хуан потянулся было к вожделенной заднице, но его запястье перехватила сильная рука.

— Вы в своем уме?

Соберано развернулся и смотрел на Хуана, недоуменно задрав бровь.

— Вы действительно намерены воспользоваться этой закатной смесью именно в этих обстоятельствах?

— Так вы ж приказали, соберано.

— Хуан, ну вы же не идиот. Во всяком случае, не настолько. Я останусь без зада, вы — без члена. В другом кармане другое средство и пошевеливайтесь!

Хуан пошевелился со всей отпущенной ему природой и Абвениями скоростью.

С другой мазью дело пошло на лад — быстро, но аккуратно смазав все стратегические места скользким средством, сильно воняющим розами, Хуан загнал свой член в зад соберано. Громко выдохнув и, не удержавшись, слишком сильно вцепившись в бедра герцога, Хуан замер на секунду, чтобы совсем уж не набрасываться, не конюха какого он тут ебет...

Соберано резко забросил руку назад и, притянув Хуана за волосы, прошипел честному рэю в ухо: «Я сказал — пошевеливайтесь! Ну же!»

— Слушаюсь, соберано, — прохрипел Хуан и, вздернув бедра герцога повыше, толкнулся в его зад со всей кэналлийской дури.

— Да...

У Хуана в глазах темнело от происходящего. Карьярра, неужели это происходит, Абвении, мать вашу...

— Чью-чью мать?

Четверо, он что, вслух это сказал?!

— Хорошо, говорю, соберано, мать моя женщина...

— Вот и мне должно быть хорошо, Хуан, так что постарайтесь...

И Хуан старался. Как никогда в жизни в постели не старался. И соберано нравилось, ещё как нравилось... Он отдавался так, как мало кто берет — подавался назад, командовал, понукал Хуана такими словами, которые сам рэй мало где осмеливался произносить. Разгоряченные, потные Хуан с соберано уж и на пол переместились — с края кровати от такой скачки соберано соскальзывал.

Хуан было забеспокоился, что герцог колени натрет, но эта мысль надолго в голове не задержалась. К тому же, и на четвереньках соберано простоял недолго, довольно скоро оказавшись на животе.

Хуану кое-как просунул под твердый живот руку, чтобы подрочить герцогу — дело к финалу шло и не приведи Абвении опозориться и вперед соберано кончить. Член в руке был тверд, как камень, и едва Хуан его коснулся, соберано натурально взвыл.

Животное, живущее в каждом мужчине, откликнулось в Хуане на этот зов страсти — Суавес и сам зарычал не хуже багряноземельского льва, покрывающего отбитую у соперников самку.

В глазах потемнело, как всегда перед финалом. Хуан совсем уж навалился на соберано, уже не заботясь о том, что впечатывает его в грязный потертый ковер — сейчас главное было сделать так, чтобы герцог кончил раньше Хуана.

Соберано застонал, и как бы не от боли, но теперь уже остановиться Хуан не мог. Сжав пальцы на члене соберано, Хуан двинул рукой. Герцог вскрикнул и дернулся в таком спазме, что Хуана самого затрясло. И, наконец, пальцы Хуана оросило теплым семенем.

Тут уж и Хуан себя отпустил.

Несколько мгновений понадобилось Хуану для того, чтобы вообще понять кто он и на каком он свете. Еще пара — чтобы решить, что делать дальше.

Соберано лежал под Хуаном, тяжело дыша и не пытаясь скинуть с себя своего полковника.

Момент был неподходящий для уточняющих вопросов, и Хуан, приподнявшись на локтях, молча ждал.

Ждать пришлось недолго.

Соберано приподнял зад, чуть толкнув Хуана. Хуан намек понял, не дурак.

Аккуратно вынув, слез с соберано.

Подать руку, чтобы помочь встать, Хуан не рискнул. Но и самому стоять, пока герцог Алва на полу валяется, тоже как-то неловко. Поэтому Хуан нашел компромисс — остался стоять на коленях, ожидая, чего там дальше соберано захотеть изволит.

Соберано лениво окинул Хуана взглядом, повернув голову.

— Сколько вам нужно времени на восстановление?

«С вами — нисколько»

Эту излишне шаловливую мысль Хуан оставил при себе, вслух же сообщил, что минут десять.

Соберано недовольно поджал губы.

Хуан внутри себя нахмурился. Ну у соберано запросы... можно подумать, Валме ему без продыху и перерыва вставляет. Однако тут же Хуан своих крамольных мыслей испугался. Не его дело рассуждать и судить, что там соберано на этот счет думает.

Однако мысль была любопытная, и уходить из головы без боя не желала. Хуан всегда был дотошен, и если уж брался за какой вопрос — пока не выпотрошит его до самой сути, не сдавался. Вот и сейчас, стоя на коленях подле задумчиво смотрящего в потолок соберано, Хуан прикидывал какими такими средствами можно воспользоваться, чтобы без продыху любиться.

В принципе, есть одно действенрое средство, на сакотте и спорынье настоянное, но уж больно много оно здоровья отжирает. Так и подохнуть на любовнике недолго — сердце в самый интересный момент не выдержит, и поминай, как звали. Может, Валме чем таким и правда пользуется?.. Больно живой, правда, зато дерьмовый характер есть чем объяснить...

Хуан покосился на чресла герцога.

Вполне себе тоже спокойные. А вот кстати — что ему проку с Хуана, если у самого не стоит?

— Увидели что-то интересное, рэй Суавес?

Ай-яй.

— Никак нет, соберано. То есть — да, соберано.

Соберано засмеялся, но уж больно недобрым и раздраженным смехом. А Хуану вдруг резко захотелось к конюшням, к Мигелю.

— Простите, соберано.

Соберано смерил Хуана задумчивым взглядом и закрыл глаза.

А потом его рука легла на мужское хозяйство и соберано принялся ласкать сам себя.

У Хуана аж челюсть отвисла. Неужто дрочить себе будет?

Дело непочетное, а сейчас и ненужное, вроде как... Но смотреть, карьярра — глаз не оторвать...

Хуан аж подался вперед и дыхание затаил — красивые пальцы соберано так ловко скользили по мужским причиндалам...

— Помогайте, рэй, смелее.

Хуан тут же положил ладонь на мошонку соберано и чуть сжал, лаская — ему самому нравилось, когда Мигель так делает. Соберано тоже понравилось — вон, глаза прикрыл, задышал чуть чаще... Хуан и сам чувствовал, что десяти минут может и не понадобиться. И, заметьте, без всяких подозрительных настоек!

Соберано развел ноги пошире и чуть выгнулся в пояснице.

«Ага, молодец, Хуан, всё правильно значит делаешь!»

— Дальше — ртом.

Короткий приказ нарушил томность момента, и Хуан невольно замер. Такого ему делать не приходилось.

Рука продолжала мять мошонку соберано, пока Хуан лихорадочно осмысливал новое обстоятельство. Нет, определенно, сосать, пусть даже и соберано, ему не хочется категорически. Но и ослушаться... Поди знай, какие будут последствия.

— Прошу прощения, что побеспокоил. Я буквально на секунду, забрать кое-что.

Ледяной, источающий желчь и ненависть, голос Валме спас Хуана.

Соберано тут же оттолкнул Хуана и резво поднялся на ноги. Хуан тоже встал.

— Марсель...

— Я оставил здесь свою печать. Заберу и тут же покину вас, не беспокойся.

Не дожидаясь ответа, Валме шагнул вперед, едва не задев Хуана, и , подойдя к столу у окна, действительно взял с него какой-то предмет в бархатном мешочке. На котором внимательный рэй заметил герб Валмонов.

— Хуан, оставьте нас.

Соберано сказал это, даже не взглянув на Хуана. Легко сказать — оставьте, но на Хуане окромя оберега ничего нет.

Кое-как поклонившись и споро сцапав своё шмотье, Хуан попятился к двери. Задержавшись на секунду, напялил штаны и вытек в коридор.

Природное любопытство, конечно, в зад не засунешь, но что-то подсказывало Хуану, что от этих двоих ему лучше быть подальше.

Неожиданно громкий звук пощечины, раздавшийся мгновение спустя, заставил Хуана вздрогнуть и, помянув Абвениев, припустить по коридору.

В тот день полковник Суавес на глаза соберано предпочел больше не попадаться.

А тот не вызывал.

***


После треволнений, связанных с неожиданной и опасной милостью соберано, компания добродушного, послушного и теплого, как весна в Южном Алвасете Мигеля была приятна, как никогда. Хуан с удовольствием притянул к себе жаркое тело и запустил пальцы в густые кудрявые волосы на голове любовника.

Уж скоро рассвет, а они и поспать не успели. Но ничего, зато полюбились всласть.

— Хуан.

— Чего?

— Возьмешь меня с собой? В Алвасете?

Хуан поморщился. В свое время он в этом самом Алвасете Мигеля из петли вытащил, и того там помнят ещё...

— Чего тебе уперлось туда ехать. В Олларии посидишь.

— Мне Алвасете не уперлось. Я с тобой хочу.

Суавес вздохнул. Парнишка привязался к нему, сильнее, чем Хуан планировал, да и сам он к Мигелю...

Додумать, что он испытывает к Мигелю, Хуан не успел.

Дежурный гвардеец сообщил, что дора полковника вызывает соберано.

Быстро одевшись, Хуан бросил хмурый взгляд на взъерошенного Мигеля, сидящего на кровати, обхватив колени. Это немудреное зрелище немного притупило тревогу от неожиданного ночного вызова.

Кивнув, Хуан открыл дверь и был таков.

После его странного приключения с соберано прошло два дня.

Хуан знал, что виконт Валме не остался, и что соберано был зол, как Чужой, в тот день. И, в глубине души, побаивался, что ему, как невольной причине обиды виконта, может прилететь так, что Закат потом Рассветом покажется. Но нет, пронесло. И вот сейчас вдруг, ночью зовут. Впрочем, может по делу какому, а Хуан тут от излишнего воображения сам себе страстей напридумал.

Соберано был пьян. Пьян до закатных кошек в глазах, как говорили в Алвасете.

Сидел на ковре со своей гитарой, но не играл свои любимые песни. Просто перебирал струны и смотрел в камин.

Когда Хуан вошел в комнату, герцог повернул голову и бросил на него мутный взгляд.

— У меня для вас особое поручение, Суавес. Третьего дня вы отрекомендовали себя более-менее удовлетворительно. Так что ваших служебных обязанностей прибыло. Вы меня поняли?

— Да, соберано.

Соберано сделал его своим любовником. Сама мысль была настолько странной, даже нелепой, что с трудом ворочалась в голове. И отчего-то совсем не было радости. Как-то всё это дурно пахнет... И Мигель... Что теперь с Мигелем-то?...

Мысль о Мигеле отозвалась в душе неожиданной болью.

Карьярра, да что вообще происходит-то...


***

Хуан ополоснул лицо омерзительно холодной водой. Квальдето цэра, как же он ненавидел север. Ну кто в здравом уме захочет здесь жить?..

Соберано находился в Торке второй месяц, ну и весь полк Хуана — при нём.

С утра ходили слухи, что вроде как всё, дело обойдется в итоге переговорами и кэналлийцы, наконец, свалят из этого мерзкого места. Хорошо бы уже, страсть как задрало тут зад морозить каждый день. Да и соберано как с цепи сорвался — с каждым днем настроение герцога было все хуже и хуже. Что неизбежно сказывалось и на настроении Хуана, не лучшим образом, понятно.

С того самого дня, как соберано буквально назначил его своим любовником, Хуан находился при герцоге практически неотлучно. И то, что раньше казалось Хуану несбыточной прекрасной мечтой, превратилось чуть ли не в тягостную обязанность. Кто ж знал...

Хуан был предан соберано всей душой, но, как оказалось, любил он совсем другого человека. Но соберано ясно дал понять, что не желает, чтобы Хуан «тратил свой и без того небезграничный пыл на стороне».

Не то чтобы Хуан позволял себе злиться на соберано, но... Но.

— Рэй Суавес.

Квальдето цэра! Словно мысли подслушал!

Обернувшись, и надеясь, что его чувства не написаны на физиономии (впрочем, читает Мигель с трудом), Хуан приветливо улыбнулся.

— Мигель. Чего тебе?

Смотреть на Мигеля и улыбаться было невыносимо. Тогда, полгода назад, Хуан, скрепя сердце, объяснил Мигелю ситуацию и сказал, что никаких обязательств не ждет. Мигель тихо кивнул и всё. Но Хуан знал, что тот ни с кем шашни не крутит, уж такое в отряде не скроешь. И сердце у Суавеса, мать его, болело, каждый раз, когда кудрявая башка Мигеля мелькала на горизонте.

— Я хотел вас попросить... — Мигель замялся и замолчал, пряча глаза и кусая губы.

У Хуана снова сжалось сердце. Да что ж такое, словно баба какая! Но Мигель выглядел таким несчастным, как, впрочем, и все последние месяцы. А у Хуана сердце не железное, что б там ни говорили. Мальчишку было жаль, и себя, карьярра, тоже было жаль. Как же они все попали... И как же хочется потянуть к себе Мигеля за кудрявые волосы и поцеловать, пухлые четко очерченные губы парня выглядели так заманчиво, Абвении, как же хочется-то...

Хуан почти дрожал от нахлынувших чувств, и был рад, что сейчас Мигель смотрит на носки своих сапог, а не на лицо бывшего любовника. Посмотри Мигель сейчас на него своими темными чудными газами, и Хуан может не сдержаться. А это, карьярра, может иметь последствия. Сам Хуан уже давно готов был рискнуть, но подставлять под гнев соберано Мигеля... Не такая Хуан паскуда, чтобы из-за своей несдержанноститак рисковать судьбой парня.

Сказал бы кто Хуану год назад, что он готов будет променять соберано на простого мальчишку, которого из жалости с виселицы снял, Суавес первый б посмеялся над дураком. А оно вот как сложилось. Судьба любит зло пошутить, как говорил соберано.

Плохо ему без Мигеля, скучает. И Мигель скучает. Да и соберано скучает по своему полюбовнику окаянному, Хуан-то видит всё. Во всем виноват Валме, чтоб ему пусто было! Не рассорился бы он с соберано тогда, был бы сейчас Хуан счастлив с Мигелем простым счастьем, без всяких ублюдочных извращений, которые так любит соберано...

Мигель же, видимо собравшись с духом, поднял наконец глаза на Хуана. Высокие скулы парня чуть заалели, а Хуан залюбовался.

— Так вот я это... рэй Суавес, в отставку я хотел попроситься.

Хуан опешил. Место в личной гвардии соберано — честь, за которую борются сотни претендентов. Попасть сюда — большая удача.

— Ты сдурел?..

— Простите, рэй. Но я... ну не могу я так больше.

Хуан помолчал немного. Потом, собравшись с духом, заговорил.

— Мигель. Не дури. Ты ж лейтенант уже. Скоро до капитана дослужишься. А если ты из-за меня, так не стою я того, чтоб ты карьеру бросал. Не надо. Через годик и думать обо мне забудешь. А то и раньше. Не руби сгоряча.

Но слова Хуана явно пропали почем зря. Мигель упрямо насупился.

Хуан знал это баранье выражение на кэналлийских физиономиях.

— Давай так. Если через три месяца не передумаешь, поговорим об этом ещё раз. А сейчас - иди.

— Хорошо. Спасибо, рэй Суавес. Я могу идти?

— Иди.

Настроение, и без того паршивое, испортилось окончательно.

***


Этим вечером Хуан шел в спальню соберано, словно на каторгу. И посмеяться бы, да не смешно.

Соберано, несмотря на поздний час, сидел в кресле полностью одетый, в дорожном платье. Хотя вернулся с инспекции уж часа три как.

Хуан предложил позвать камердинера, но соберано отмахнулся.

— Давайте просто выпьем, Суавес.

Налив герцогу и себе, Хуан с позволения соберано сел на стул.

Пили молча, и с каждой выпитой бутылкой соберано становился все мрачнее.

Да и Хуан отнюдь не веселел.

— Суавес.

— Слушаю, соберано.

— Вы всегда хорошо служили мне.

— Вы слишком добры, соберано.

Герцог рассмеялся неприятным, хрипловатым смехом.

— Ни кошки я не добр, Суавес. Но сегодня у меня настроение творить добрые дела. Я даю вам отставку, Хуан. Погодите только радоваться слишком сильно... Вы остаетесь моим полковником, но из моей постели я вас увольняю.

Ну вот и что на это ответить? Сказать «спасибо»?

Соберано, впрочем, сам избавил Хуана от неловкости.

— Идите, Хуан. Я хочу побыть один.

Суавес встал и, поклонившись, тихо вышел, затворив за собой дверь.

То, что ноги понесли его не в свою комнату, а в сторону казармы, к Мигелю, Хуан понял не сразу.