Два товарища

Автор:  Sonnnegirl^_^

Номинация: Лучший авторский слэш по русскому фандому

Фандом: Отблески Этерны

Число слов: 6902

Пейринг: Хуан Суавес / Марсель Валме

Рейтинг: NC-17

Предупреждения: AU, UST, Нецензурная лексика

Год: 2017

Число просмотров: 121

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Полковник ВМФ Талига Хуан Суавес навещает своего бывшего подчиненного. Позволит ли себе на гражданке полковник то, чего не мог на службе?..

Два товарища



Хуан докурил третью сигарету и всё-таки вышел из машины.

Давай, лошара, не сцы!

Строго говоря, ни лошарой, ни сцыкуном полковник ВМФ Талига Хуан Суавес не был, но сейчас у него разве что руки не тряслись от волнения.

Хуан нажал на кнопку на брелке и тут же получил мячом в спину.

Оглянувшись, увидел бегущего к нему белобрысого мальчишку. Сердце аж дернулось, так похож...

— Простите, эр, я нечаянно!

Хуан кивнул и даже изобразил улыбку. Видать, вышло не особо, в глазах пацана мелькнуло подозрение — уж не маньяк ли этот мужик, что остановился возле их дома?

Суавес подправил морду и приветливо задал свой вопрос:

— Слышь, малец, это дом капитана Валме?

Мальчик сощурился, склонив красивую головенку набок. Да, этот жест Хуан тоже узнал — отец мальчишки часто так делал.

— А зачем вы спрашиваете, эр?

Ишь, подозрительный сучонок.

— Я старый товарищ капитана. Хотел повидаться.

— Капитан Валме — это мой папа. Я скажу, что его спрашивают. Как вас представить?

— Скажи — полковник Суавес хочет поговорить.

— Ладно.

Мальчишка ускакал к аккуратному дому по аккуратно подстриженному газону, минуя аккуратную дорожку. Определенно, это дом аккуратиста Марселя.

Суавес прислонился к машине и вперился взглядом в дверь. Сейчас он увидит Марселя. Впервые за три года. Интересно, как Валме отреагирует на его приезд?

Марсель появился почти сразу. Хуан пожирал взглядом высокую, ладную фигуру бывшего подчиненного. Левой руки не было. Суавес знал, что в итоге её пришлось ампутировать, но ещё не видел Марселя таким.

Валме шёл по дорожке быстрым, уверенным шагом, держась прямо, как на смотре — военную выправку не пропьешь.

Хуан, не шевелясь, вглядывался в лицо капитана.

Марсель улыбался.

Хуан выдохнул и сделал шаг навстречу.

Валме отдал честь правой рукой.

— Полковник.

— Вольно, капитан, — усмехнулся Хуан, подходя и неловко обнимая Марселя. — Я не при исполнении.

— Ок, — Марсель знакомым движением склонил голову чуть набок. — Зайдешь? Есть, правда, нечего, жена на два дня уехала. Но могу разморозить пиццу и сварить приличный кофе.

— Благодарю. Пицца — то, что надо.

Марсель расхохотался.

— Я тебя не узнаю. Когда я служил, твой лексикон таких слов, как «благодарю», в себя не включал.

Хуан снисходительно пожал плечами.

— Вы, мудаки, просто не давали мне шанса это слово использовать.

Перебрасываясь ничего не значащей чепухой, они шли по гравию. Хуан старался не пялиться на пустой рукав Марселя, но не особо получалось. Взгляд всё равно цеплялся за это зрелище. «Как ребенок, который ковыряет едва поджившую царапину, делая себе снова больно», — с досадой подумал Суавес.

Наверное, его вины в увечье Марселя не было, просто так сложились обстоятельства. Во всяком случае, Валме его никогда не винил ни словом, ни делом, ни даже взглядом.

Но в глубине души, Хуан знал, что... Нет, хватит. Что сделано, то сделано, хватит себя мучить.

***

Дом Хуану понравился. Уютно, светло, ничего лишнего. Всё на своём месте.

Марсель провел полковника в совмещенную с кухней столовую.

Хуан взгромоздился на барный стул и смотрел, как Марсель хлопочет, возясь с пиццей и кофе.

Ни он, ни Валме не касались скользкой темы с тем эпизодом, который предшествовал травме Марселя, и который не давал Хуану покоя.

Он не думал, что они выживут и сделал тогда то, чего не сделал бы ни при каких иных обстоятельствах.

Полковник не знал, успел ли радист выполнить приказ и подать сигнал бедствия с тонущей подлодки. Отсек, в котором были они с Марселем, затапливало, и выбраться шансов, в общем, не было. Жизни им оставалось от силы минут десять, если ничего не изменится. А меняться было нечему. В счастливые случайности полковник Суавес не верил. Что ж, по крайней мере, они успели обезвредить боеголовки, жаль только, что он не сделал этого один, а потащил с собой Марселя.

Хуан посмотрел на своего капитана. Валме сосредоточенно крутил хренов вентиль, борясь с неизбежным. Без паники и истерик, которые, Хуан знал, закатывали, бывало, люди постарше и поотпытнее, когда реально пахло жареным.

— Оставьте, капитан. Поберегите силы и кислород.

Марсель нехотя отпустил сраную железяку.

— Слушаюсь, полковник.

Встрепанный, с завившимися от воды золотистыми волосами, в облепляющей тело намокшей одежде, Марсель был мучительно желанен. Сейчас Хуан уже не видел смысла скрывать это. Всё равно вот-вот подохнут. Чего не насладиться напоследок... Обидно помирать, так и не собрав яйца в кулак и не попытавшись добиться желаемого.

Марсель лег на жесткую койку, заложив руки за голову.

Вода ещё не добралась до лежака. Хорошо.

Хуан подошел к Валме. Тот хотел подняться, но Суавес жестом остановил его.

— Отставьте субординацию, капитан. Обстоятельства вполне вас извиняют. Скажите... Марсель. Вы женаты?

Удивленный взгляд серых глаз.

— Нет.

— Девушка есть?

Марсель усмехнулся.

— Нет. Не волнуйтесь, полковник, я не оставлю безутешную вдову.

— Это хорошо.

Армейская лаконичность была не особо к месту, но Хуан не привык говорить иначе. Хотя сейчас и хотел бы... Хотел бы как-то красиво и доходчиво объяснить этому сероглазому парню, как он, Хуан, безнадежно запал на него, как ему жаль, что жить Марселю осталось всего ничего и как же мучительно, невозможно хочется поцеловать его в пухлые, красиво очерченные губы. Но вместо всей этой болтовни Хуан наклонился и неловко, без языка коснулся губ Марселя.


Хуан, поглощенный воспоминаниями, видимо, прослушал какой-то вопрос Марселя.

Валме обернулся, задрав бровь, и легко потрепал его по плечу.

— Эй, всё в порядке? У тебя странный вид.

— Чужой... прости. Двое суток почти не спал... не могу спать в самолетах.

— А. Ясно. Так что — тебе чёрный или со сливками?

— Давай чёрный.

Марсель поставил перед ним чашку и сел напротив. Из духовки доносился запах почти готовой пиццы. Это всё было так... по-домашнему, уютно и легко, что Хуану было от этого больно. Зря он приехал. Только разбередил незаживающую болячку. У Марселя жена, сын, на что он вообще рассчитывал?..

Сейчас выпьет кофе и попрощается.

Марсель молча сидел напротив и мягко смотрел на него своими непроницаемыми глазами цвета стали.

— Так ты надолго сюда? Какие-то дела?

— Нет, я в отпуске. Хочу сгонять в Гайифу, развлечься...

— Ну а сюда что занесло?

— Хотел повидаться. Узнать, как у тебя дела.

Марсель пожал плечами.

— Да нормально всё. Не парься. Я тебя не виню, если ты приехал уточнить.

— Я просто хотел удостовериться, что ты хорошо устроен.

Марсель усмехнулся.

— А если бы было иначе?

— Я бы помог.

Они помолчали, потом Марсель встал и пошел к духовке. Вытащив ароматную пиццу, пригласил Суавеса за обеденный стол.

Хуан вспомнил кое-что, садясь.

— Слушай, тогда, на лодке... Ты сказал, что у тебя ни жены, ни девушки. Три года назад. А сейчас — сын, большой уже. Кстати, сколько ему?

— Десять, — Марсель улыбнулся. — Но ты про сына тогда не спрашивал. — Хуан поднял бровь, и Марсель продолжил, — Колледж, сакотта, чужая машина, закончились резинки. Так оно и вышло.

— И что, он живет теперь с тобой и твоей женой?

— Нет. Я забираю его на выходные. Остальное время он с матерью.

Хуан понимающе кивнул. Съев кусок сырной пиццы, снова отпил кофе.

— Марсель, тут есть рядом приличный отель? Пожалуй, заночую в городе и уже утром улечу. Заебался не спать в самолетах.

— Отель есть, но зачем тебе туда тащиться? Оставайся у меня.

Хуан задержал дыхание. Соберись, мудак, это не то, что ты думаешь. Человек просто проявляет вежливость и гостеприимство.

— Не хочу мешать вам, но спасибо.

Валме легко махнул рукой.

— Да ты никому не помешаешь. Жак идет ночевать к приятелю сегодня, так что и тебе никто не помешает.

— Ну тогда останусь. Честно говоря, вымотался, не хочу никуда ехать.

— Договорились. Постелю тебе в гостевой комнате.

***

После обеда они вышли на улицу, на задний двор. Там оказался небольшой, ухоженный, как на картинке, палисадник.

— Я могу закурить? — вежливо поинтересовался Хуан.

Марсель кивнул.

Они сидели в плетеных креслах и молчали.

Хуан не знал, зачем согласился остаться. От присутствия Марселя рядом было больно. Но уж очень Суавес хотел его видеть.

— Хуан.

— Да?

— Помнишь, тогда, в этом гребаном отсеке... Ты меня поцеловал, а потом сделал вид, что поскользнулся?

— Что?... Я не...

— Да брось. Мы оба знаем, что тогда произошло.

Хуан промолчал. Смысл отрицать очевидное?..

Марсель немного наклонился вперед, откровенно всматриваясь в непроницаемое (как надеялся Суавес) лицо Хуана.

— Так вот, я всё хотел спросить, раз уж есть такая возможность... Почему ты сделал вид, что ничего не было? Жалел, что сделал это?

Хуан не знал, что сейчас ответить. Что тут скажешь?.. Что впервые в жизни почувствовал себя гребаным трусом, неспособным нести ответственность за свои действия?... Что испугался последствий, реакции Марселя?... Вздохнув, Суавес посмотрел прямо в глаза Валме.

— Нет, не жалел. Я хотел сделать это. Но не будь я уверен, что нам полный и безоговорочный пиздец, я бы не поставил тебя в такое неловкое положение. Прости, Марсель.

Валме улыбнулся.

— С чего ты взял, что мне неловко? Я же валмонец, полковник. Чтобы мне стало неловко, тебе нужно было хорошо постараться.

Абвении, о чём он?.. Марсель что, намекает на что-то?..

Наверное, смятение во всей полноте отразилось на хуановой физиономии, и Марсель сжалился над ним. Легко поднявшись, он хлопнул Суавеса по плечу.

— Я отвезу Жака к его другу и вернусь через полчаса. Дом в твоем распоряжении, что на кухне найдешь — твоё.

Хуан кивнул.

Всё то время, что Марсель отсутствовал, он сидел в плетеном кресле, уставившись на куст гортензии, и думал. Думал о том, зачем на самом деле он приехал. Чтобы разбередить старые раны — свои и покалеченного парня? Чтобы извиниться за то, в чём не был виноват? Чтобы удостовериться, что с бывшим подчиненным всё в порядке и он нашёл своё место в мирной жизни? Мир и так не слишком добр к ветеранам, а уж к калекам... Или всё-таки Хуан приехал потому, что уже не мог бороться с собой и своим желанием?

Хуан с силой сжал виски. Как же феерично он ступил, приперевшись сюда! На что он рассчитывал? В общем-то только на то, что Марсель не проявит никаких негативных чувств после той истории с поцелуем. Этого оказалось достаточно, чтобы заронить в душу глупое зерно надежды, которое, мать его, вызревало три года и вот проросло такой глупостью...

— Эй, ты решил стать мои садовым гномом? Так и сидел тут, что ли?

Суавес поднялся, потягиваясь.

— У тебя здесь мило. Отчего не посидеть?

Марсель мотнул головой, приглашая его в дом.

— Выпьем?

Выпили они нехило. Под спиртное обоих обуяла пьяная ностальгия, и они до двух ночи сидели, вспоминая совместную службу, проведенные операции и боевых товарищей.

В какой-то момент Хуану стало казаться, что обстановка стала более чувственной, и Марсель поглядывает на него из-под ресниц не просто так.

Придвинувшись ближе, он положил руку на плечо Валме.

— Ты тут спрашивал меня... насчет того случая... Так вот. Если я о чём и жалел, то только о том, что слишком быстро остановился.

Когда его губы накрыли рот Марселя, это оказалось даже слаще, чем момент, когда его произвели в полковники.

В принципе, несмотря на количество плескавшегося в нем виски, в душе Хуан был готов к тому, что получит кулаком в челюсть. Но было, в целом, наплевать.

Хуан редко целовался — парни, которых он снимал в Гайифе, обычно за деньги, такого желания не вызывали. Вставил, оттрахал, вынул, вот и вся романтика. Целоваться — это нечто более интимное, чем грубое соитие, для Суавеса поцелуй в губы — сродни признанию.

И сейчас он без слов признавался Марселю. Не факт, что Валме понимает, что именно происходит, ну что ж... Всё равно Хуану хорошо.

Полковник придавил Марселя к дивану, навалившись всем телом.

Марсель извернулся, но не отодвинулся, а лег на спину, насмешливо глядя из-под длинной челки.

Хуан сразу отметил, как отросли его волосы по сравнению с армейской стрижкой... С нелепой, стыдливой нежностью он провел ладонью по светлым волосам.

— Тебе идет эта прическа.

Марсель дунул, сдувая челку наверх.

— Поговорим, когда я протрезвею. А сейчас, полковник, ваш шанс. Не облажайтесь.

У Хуана заломило в паху. Да, Марсель пьян, а Суавес выходит мудаком, но... Но слишком сложно, невозможно сейчас остановиться.

Остатки совести всё же велели Хуану задать воспрос:

— Ты... точно хочешь?

Хуану хотелось верить, что если Марсель скажет «НЕТ», он сумеет остановиться.

Марсель мотнул головой в сторону кресла, где он бросил куртку, в которой отвозил сына.

— Презервативы в кармане.

Хуан снова наклонился и благодарно поцеловал Марселя в насмешливо изогнутые губы. Глаза Валме блестели вполне себе пьяным блеском.

Но Хуан счёл, что заготовленные заранее презервативы спасают его от репутации насильника.

Он принялся быстро и аккуратно — армейская выучка, ха-ха! — раздевать Марселя. Оголив его ниже пояса, потянулся было к пуговицам рубашки, но неожиданно был остановлен уверенной рукой.

На мгновение напрягшись, Суавес тут же догнал, в чем дело. Свисающий рукав рубашки скрывал увечье Марселя.

Хуан прикусил губу, чтобы не ляпнуть никому не нужное извинение.

Вместо этого принялся раздеваться сам.

— Ого! — Марсель приподнялся на локте, восхищенно поцокав языком. — Впечатляет.

Взгляд Валме был прикован к торчащему члену Хуана.

Суавес невольно приосанился. По мужской части ему было чем гордиться, и то, что Марсель оценил его, так сказать, достоинства, возбуждало до безумия.

Вытащив из кармана марселевой куртки резинки, Хуан быстро надорвал одну упаковку. Вид вольготно развалившегося на диване Валме, закинувшего одну ногу на спинку, понуждал полковника действовать оперативно. Однако не успел он вытащить презерватив из упаковки, как Марсель ловко присел и потянулся к нему.

— Погоди. Я сам.

Хуан, подрагивая от предвкушения, послушно протянул ему презерватив.

Марсель сжал упаковку зубами и вытащил гондон. А потом губами надел его на стоящий колом суавесов член.

Хуан зарычал и, забывшись на секунду, вжал белокурую голову в свой пах.

Происходящее было слишком прекрасным, чтобы быть явью. Значит, это сон. А во сне можно многое себе позволить.

Но нет, отпрянувший и смеющийся Марсель был реален.

— Эй, так ты меня придушишь и лишишь себя главного блюда.

— Прости... — Хуан облизнул губы, — я это... Не ожидал, что ты... Ну... Умеешь такое.

— Ещё старый мудак Кальдмеер говорил, что на флоте много пидарасов, полковник.

Хуан хрипло рассмеялся.

И навалился на Марселя, снова опрокидывая его спиной на диван.

Удобнее было перевернуть его лицом вниз и вставлять сзади, но Суавесу хотелось ещё и целоваться. Старый романтик, ха-ха...

Валме инициативы полковника не оспаривал: мягкие губы послушно открылись, впуская жадный язык, и тело под Суавесом не напрягалось — он заметил бы.

Не отрываясь от податливого рта, Хуан опустил руку вниз, между ног Валме, и погладил яйца и мошонку. Член не трогал — во избежание. Марсель застонал и выгнулся, пытаясь ткнуться хуем Хуану в ладонь.

Суавес снова засмеялся:

— Погоди...

Скользнув вниз, раздвинул бедра Марселя шире и закинул его правую ногу на спинку дивана, открывая доступ к самому сейчас интересному.

Дырка Валме выглядела совсем узкой. Что бы там ни говорил красавчик про пидарасов, а эту дырку явно не ебали очень давно. Если вообще...

Хуан погладил чуть сжимающееся отверстие пальцами и приник к нему ртом. Он никогда не делал такое. Ему делали, бывало — гайифцы чего только ни сделают за сто таллов. Сам же Суавес исполнял этот номер впервые, но теоретическая подготовка помогла.

Марсель же бесхитростно постанывал и елозил задницей по кожаному дивану, явно наслаждаясь хуановыми стараниями.

Суавес добросовестно растягивал и увлажнял дырку, пока не счёл, что можно. В глазах уже двоилось от желания — самоконтроль самоконтролем, а организм своё требует.

Хуан немного отстранился и поймал взгляд Марселя, а тот будто мысли прочёл — легко погладил по руке.

— Не жди, пока из меня выветрится весь алкоголь. Опять стану гребаным скромником.

— Ты? — Хуан наклонился, пристраиваясь. — Верится с трудом.

Вставлял Суавес медленно, давая слишком узкой дырке время попривыкнуть. Войдя до конца притормозил, снова вглядываясь в лицо Марселя. Тот не открывал глаз, просто запрокинул голову и постанывал. Решив, что политес соблюден, Хуан отпустил себя.

Давно, а может — никогда, он не трахался так упоительно. Было нечеловечески хорошо. Везде — в паху, в голове, в сердце.

Валме не терялся и подмахивал самозабвенно, чем окончательно сводил Хуана с ума.

Чувствуя, что финал близок, полковник принялся ублажать любовника рукой, не переставая долбиться в узкий зад.

Кончая, Хуан даже отключился на секунду, успев только подумать, что именно так в своё время он и хочет умереть.

***

Потом Хуану не хотелось слезать с теплого тела Марселя. Нежданные мгновения близости, возможно, единственной, хотелось продлить еще хоть чуть-чуть... Да и не знал Хуан, как себя держать дальше — считать мотивы Марселя и спрогнозировать его действия было не так просто.

Вздохнув , он уткнулся лицом во влажную шею Валме.

Тут же голую спину пощекотали сильные пальцы.

— Да вы та ещё няша, эр.

— Что?.. Кто?

— А, забей. Так, болтаю. Посткоитальная потребность в бессмысленном пиздеже.

Хуан поцеловал его шею.

— Спасибо. Мне было охренительно хорошо.

Марсель потянул его за короткие волосы на макушке, заставляя смотреть себе в лицо.

— Не понял. Это всё, что ли? Я рассчитывал ещё тебе вставить.

Хуан присел, оказавшись между всё ещё разведенных ног Марселя и с удовольствием шлепнул по белому накачанному бедру.

— Вы забываетесь, капитан. По рангу вам ещё давать и давать. А к утру, может, поговорим о других вариантах.

— Типичное превышение должностных полномочий, — Марсель фальшиво вздохнул. — Я смотрю, в армии ничего не изменилось.

Хуан наклонился и лизнул место, по которому шлепнул. На светлой коже алел след. Кожа, как у девчонки, честное слово...

Валме осторожно присел.

— Ладно. Предлагаю пожрать, выпить, а потом продолжить.

***

Перекусили кагетской жратвой, которую Марсель привез, когда отвозил сына. От пережитой эйфории у Хуана было до нелепости приподнятое настроение, да и Марсель не выглядел несчастным. Отнюдь.

Суавес, приличия ради, натянул брюки, Марсель же этим не озаботился и так и ходил в одной рубашке, вызывая у Хуана желание продолжить немедленно.

Валме притащил ещё одну бутылку старого виски.

— Надо догнаться. Трезвею.

— Хочешь сказать, трезвый ты мне не дал бы?

— Дал бы. Но было бы не так весело.

Хуан поднял бровь.

— Хочешь сказать, на трезвую голову я унылое чмо?

Марсель вздохнул.

— Нет. Хочу сказать, что на трезвую голову унылое чмо — я.

Суавеса окатило такой жалостью, что стало больно. Но показывать это Валме было нельзя, и Хуан жестко усмехнулся.

— Отставили бы вы нытье, капитан, — приподнявшись, хлопнул Марселя по голой ягодице. — Не такое вы и чмо, насколько я припоминаю.

Марсель обернулся. В серых глазах плескались какие-то смешанные эмоции, но злости среди них Хуан не видел.

Выпив, Валме потянулся.

— Ты стал мастером говорить комплименты.

Хуан притянул Марселя к себе, приобняв.

— Я не хотел тебя обидеть.

— Ты и не обидел. Ты классный, Хуан.

Может, Суавес параноил, но ему послышалась горечь в голосе Марселя. Какой-то мудак его обидел? Валме кому-то его противопоставляет?..

Жаль, нельзя спросить напрямую. Поэтому, вместо вопросов, он поцеловал Марселя в призывно приоткрытые губы, не забывая оглаживать ладную, приятную во всех отношениях задницу.

Путь до дивана сейчас казался слишком долгим, и Хуан, подхватив Марселя под ягодицы, усадил его на барную стойку.

Валме вёл себя на удивление покладисто, никак не протестуя против самоуправства полковника, и даже поощряя. Откинувшись назад, он завел руку за спину, упираясь в столешницу.

Хуан любил его жестко, даже грубо, оставляя на светлой коже синяки и отметины, не зная — чуя, что именно такая страсть нужна сейчас его другу.

***

Потом они перебрались-таки в постель Марселя и отрубились. А на рассвете Хуан снова трахнул его, но на этот раз аккуратно и нежно.

Когда Хуан кончил, прикусив загривок Марселя, вынимать он не торопился. Поглаживая вздымающийся живот Валме, целовал его в шею.

Марсель повернул голову и нашел своими губами губы Хуана.

Поцелуй был жарким, и Хуан подумал, что ещё немного, и можно начинать по новой. Даже вынимать не пришлось.

Однако Марсель отстранился и соскользнул с его хуя.

Встав, стащил наконец с себя дурацкую рубашку.

Хуан понял, что это всё.

Валме молча отпил из горла и протянул бутыль с вином Суавесу.

— Хочешь? Хорошее. Валмонское сухое.

— Спасибо, — Суавес сделал пару лотков. Действительно, хорошее вино.

Нужно было вставать и как-то закруглять всю эту ситуацию, но Хуану не хотелось этого. Он решил подарить себе ещё пару минут иллюзии счастья.

Марсель присел на постель и раздраженно потер культю.

— Похоже, будет дождь.

— Что, болит?

— Ноет на погоду, сука. Хренов барометр.

Марсель поморщился и как-то неловко пожаловался:

— Болит иногда, словно заново разворотило.

Хуан кивнул. Фантомные боли — то ещё говно.

— Мне жаль, Марсель.

— Да я знаю, — Валме незло толкнул Хуана в голый бок.

Суавес, решив надышаться перед смертью, притянул Марселя к себе. Тот тихо засмеялся и извернулся, улегшись на постель и устроив голову у Хуана на коленях.

— Сказал бы мне кто четыре года назад, что можно дать тебе пару раз и вить из тебя веревки...

Хуан тоже засмеялся, выдыхая.

— Не факт, что сработало бы. Вообще не факт.

Марсель пожал плечами.

— Но попробовать, определенно, стоило.

Хуан нежно погладил растрепанные светлые кудри.

— Когда я должен уехать?

Марсель задрал голову.

— Оставайся на весь отпуск.

— В смысле?.. А твоя жена?...

Благоразумие велело задать этот вопрос, но в душе Хуан разве что не пел.

— Мой боевой товарищ приехал погостить, какие проблемы?

— Я... я очень хочу остаться, но это неразумно. Но я мог бы поселиться в отеле поблизости, и мы... могли бы встречаться.

— Под «встречаться» ты имеешь виду, что я буду приезжать к тебе, нагибаться, а ты мне вставлять?

Глаза Марселя влажно поблескивали, пока он говорил эти бесстыжие слова. Не то чтобы Хуана было легко смутить, но Валме это почти удалось.

С достоинством кивнув, Суавес ответил:

— Ну примерно так, да.

***

Хуан валялся на постели и щёлкал пультом. Ничего интересного не обнаружилось, и он заказал платные каналы. Но и там ничего задорного не нашлось. Прощелкав малоинтересную ему гетеросексуальную еблю, нашел канал с гомосексуальным порно.

Не вставило. Даже подрочить не хотелось. Парни в телевизоре старательно и добросовестно трахали друг друга, но, по мнению придирчивого зрителя, без огонька, без, можно сказать, души. Да и внешне Хуану педики в телевизоре не зашли. Разочарованно фыркнув, Хуан выключил телек и прикрыл глаза.

Он скучал по Марселю.

Их первая и пока что единственная ночь не закрыла Хуану гештальт, а, скорее, разбередила его ещё больше.

Хуан привык быть честным с собой и, уехав в отель, попытался без лишних сантиментов проанализировать свои чувства, разложить их по полочкам и налепить бирки.

По всему выходило, что он влюбился.

Сильно и глупо.

И бессмысленно.

А Хуан не любил бессмысленные вещи. Особенно в собственном исполнении.

По хорошему, стоило позвонить Марселю, извиниться и попрощаться.

Потому что своими дурацкими чувствами и настойчивостью он портил жизнь не себе, он мог сломать её Марселю, перед которым и так виноват. Хуан вообще не понимал, что движет Марселем, как понимать его благосклонность и чего Валме ждёт от него...

Пискнул мобильник.

Марсель подъехал, написал, что заходит.

Хуан поднялся с покрывала и открыл дверь. Валме как раз выходил из лифта. Увидев Хуана, он улыбнулся и помахал бутылкой, которую держал в руке.

Когда Марсель зашел и закрыл за собой дверь, Хуан молча прижал его к стене и горячо поцеловал.

Рефлексии рефлексиями, а поебаться Суавесу хотелось.

Простое и обжигающе сильное телесное удовольствие смыло печальные хуановы думы к тварям.

Прижимая горячее тело Марселя к постели и вбивая себя в него, Хуан и думать забыл о том, как полчаса назад выстраивал в голове сложные психологические конструкции, якобы доказывающие, что его страсть обречена и вообще дебильна.

Очевидно, что Валме питает к нему определенные чувства, понять бы ещё — какие именно. Но они сподвигают Марселя на то, чтобы приезжать сюда и ложиться под него, и пока что этого достаточно. Пока что.

***

Едва Суавес вынул, Марсель откатился и, сграбастав бутылку, допил вино.

Хуан погладил белую, приятно гибкую спину кончиками пальцев.

— Ты стал много пить.

Марсель усмехнулся.

— Я много пью, только когда много думаю. Так что нечасто.

Хуан обнял его, бесцеремонно притягивая к себе.

— Не знаю, не знаю... Мне всегда казалось, что ты — тот ещё мыслитель.

На этом дискуссия была закончена и они снова трахались. По мнению Хуана, чуваков из телевизора они оставили далеко позади.

***

Так продолжалось шесть дней: Хуан почти безвылазно сидел в отеле, а Марсель по возможности выбирался к нему. Они ебались, болтали, пили. Валме уже не стеснялся своего увечья и не пытался прятать культю от Хуана. Хуан был рад этому — он видел в этом признак нового уровня доверия.

***

Отпуск Хуана подходил к концу.

Марсель вытащил его в какой-то ресторан валмонской кухни, хотя Суавес бы предпочел провести побольше времени с ним наедине.

Сидевшие за соседним столиком девушки бросали на них кокетливые недвусмысленные взгляды.

Сучки Хуана раздражали, Валме же пару раз им улыбнулся, вызвав неудовольствие Суавеса.

Однако вслух Хуан предъявлять претензии не стал. Покрутив в пальцах нож, посмотрел в глаза Марселю.

— Зачем ты женился, если любишь мужиков?

— Женщин тоже люблю.

Хуан исподлобья посмотрел на своего легкомысленного любовника, но снова удержался от вербального наезда. Не при людях.

А главное, только сейчас до Хуана со всей жестокой ясностью дошло, что они с Валме видят их историю под совершенно разными углами. И Суавес со своими претензиями тут реально не в кассу. По сути, любовный роман существовал только в разыгравшемся воображении полковника Суавеса, тогда как для Марселя всё это — ни к чему не обязывающая краткосрочная ебля с бывшим знакомым, удачно оказавшимся пидарасом как раз тогда, когда Марселю захотелось потрахаться с мужиком. Наверняка, так и есть.

Хуан прикрыл глаза, сжав в руках салфетку. Святые угодники, ну что он за идиот. Всё его наследственная южно-алвасетская сентиментальность, чтоб её, и в придачу — смотренные в детстве с истеричной мамашей сериалы. Уж, казалось бы, пятнадцать лет в армии вытравят эту дрянь подчистую... ан нет.

Наверное, весь спектр переживаний отразился у него на лице, потому что Марсель тронул его судорожно сжимающую салфетку ладонь.

— Эй, ты в порядке? Тебя тошнит, что ли?..

Хуан открыл глаза и тяжело кивнул.

— Голова тяжелая. Давление, наверное. Я поеду, пожалуй. Извини.

— В смысле, «поеду»? — Марсель удивленно смотрел на него своими серыми, цвета грозы, глазами. — Я думал, МЫ поедем к тебе.

— Прости, я себя что-то совсем хреново чувствую. И потом, я оставляю тебя в веселой компании, — Хуан бросил быстрый взгляд на девиц за соседним столиком.

Валме только бровь задрал, всем лицом изображая недоумение.

Хуан бросил салфетку на стол и вышел.

В душе Суавесу было невероятно стыдно за своё поведение — чисто мать-истеричка, но ему было слишком больно, чтобы остановиться. Напридумывал хрен пойми чего и сам же теперь барахтается под рухнувшим зданием своей мечты. Болван.

Вернувшись в номер, быстро собрал вещи и попросил дать расчет заранее, чтобы рано утром выехать.

Заснуть Хуан не мог долго, но в конце концов его сморило.

Разбудил Суавеса телефонный звонок. Незнакомый номер.

Подняв трубку, Хуан хриплым со сна голосом сказал неразборчивое:

— Слушаю.

— Открой, блин, дверь, долго я должен тарабанить?

— Марсель?..

— Нет, Папа Агарисский пожаловал!

Хуан спустил ноги с постели и замер на секунду.

То ли попробовать надышаться перед смертью, то ли не позориться дальше?..

— Чужой, ты откроешь сегодня?..

— Сейчас, иду.

Хуан вздохнул и медленно пошел к двери.

Марсель, стоявший на пороге, небрежным изящным жестом отодвинул его и прошествовал в номер, тут же завалившись на постель.

— Итак. Что это было в ресторане? У тебя ПМС?

Хуан хмуро глянул на мерзавца, но увы, долго сердиться на Марселя он, похоже, не мог. Да и недолго тоже.

— Зачем ты приехал?

— То есть как это зачем? — Марсель приподнялся на локте, спокойно глядя в глаза Хуану. — Хотя погоди... Кажется, до меня дошло. Ты со мной потешился, гештальт закрыл, и теперь можно уебать не прощаясь. Здорово придумал. А я — дебил.

Валме поднялся, на ходу одергивая куртку, и направился к двери.

Суавес, спросонья притормаживающий, тупо похлопал глазами пару секунд, а потом бросился за Марселем, поймав его у двери и снова захлопывая её.

— Постой! Ну что ты несешь?! Как ты мог такое подумать?!

— А что я должен был думать?..

— Да лучше уж считай, что у меня ебучий ПМС!

— Какого хрена ты творишь, Суавес? — в голосе Марселя прорезалась горечь. — Ну что тебе было нужно от меня? И почему теперь хотел сбежать, как гребаная крыса?

Обида в тоне Валме пристыдила Хуана. В сущности, что он сделал? Взбаламутил едва устоявшуюся жизнь парня, вовлек в интрижку, а потом бросил из-за нелепой ревности. Настоящий дор Хосе из голимой мыльной оперы.

— Марсель, прости. Я не хотел тебя обидеть или как-то навредить. Я сам запутался в своих чувствах, и недопустимо было ещё и тебя вовлекать во всё это. Прости.

— Да хватит уже мямлить. Если хочешь, чтобы я тебя простил, заработай моё прощение делом.

Хуан зарабатывал прощение со всем свойственным ему от природы старанием и с благоприобретенным энтузиазмом. Наблюдательности в процессе, впрочем, не утратил. И ему показалось, что Марсель сейчас не так открыт ему в постели, как в последние дни. Суавес чувствовал скованность Валме и винил в этом только одного человека. Себя.

Кончив, он продолжал крепко держать Марселя, прижимая к себе, и всё шептал и шептал ему в ухо одно дурацкое слово:

— Прости. Прости. Прости...

Марсель не отвечал. Но и не отстранялся.

Наконец, Марсель заерзал в объятиях Хуана, высвобождаясь. Мягко удерживая его, Суавес попросил:

— Не торопись. Побудь со мной еще немного.

Марсель покачал головой.

— Не могу. Эмили скоро вернется. Она задержалась из-за сложной операции, но под утро должна быть.

Валме первый раз делился с Хуаном подробностями о своей жене. Намекал, что всё? Наигрался, а теперь пора домой, к жене под крылышко?

— Ясно. Ну ладно.

Хуан разжал объятия и Марсель выскользнул из них как угорь.

Ничего не говоря, Валме пошел в душ. Ну конечно, надо же смыть с себя улики. Прелюбодей хренов.

Хуан знал, что несправедливо злиться на Марселя, но ему было больно. И боль хотелось выплеснуть на кого-то ещё.

А ведь ещё двадцать лет назад, проклиная его, мать говорила, что таким как он счастья не положено, и обречен он будет вечно ходить неприкаянным грешником по свету, пришибленный своей мерзкой греховной сущностью. А потом будет гореть в кострах Заката.

Суавес прикрыл глаза и надавил на сомкнутые веки. Старая сука уж и померла, а он всё забыть не может...

— Эй, ты чего опять?

Голый Марсель тер голову полотенцем.

Вид засранца снова будил в Хуане желание, сильное и болезненное. Согнув ногу, чтобы скрыть это, Хуан спокойно откинулся на подушки.

— Не выспался. Как уйдешь, лягу, наконец, и посплю.

— Это так ты со мной прощаешься? — Валме покачал головой. — Какой же ты всё-таки мудак.

Слова Марселя резали по живому. Но Хуан и так, небось, прослыл среди Валме истеричкой за этот день, незачем напоследок совсем уж позориться.

— Ну прости, если что не так. Я не хотел тебя обидеть.

Марсель молча посмотрел на него, потом, уперевшись коленом в постель, кое-как обмотал вокруг бедер своё полотенце. Хуан всё не мог привыкнуть к тому, как тяжело давались Марселю такие элементарные бытовые вещи, как вытереться после душа или сварить кофе. Смотреть на это было физически больно. И это после того, что повидал Суавес за эти годы в армии...

Марсель же, закончив свои нехитрые манипуляции с полотенцем, присел на край постели.

— Я не понимаю тебя. Чего ты хотел, приехав сюда? Чего сейчас хочешь?

— Я сам не знаю, Марсель.

Хуан немного переменил позу — проклятый хуй всё не желал угомониться.

— Да чего ты вертишься, всё равно я всё вижу.

Марсель сдернул с полковника одеяло.

— Я думал, тебе пора, не собирался приставать снова.

— Какой галантный, надо же.

Тупо сидеть с торчащим хуем и болтать ни о чём — так себе затея.

Несколько мгновений они с Марселем смотрели друг на друга, а потом Хуан кинулся на любовника и завалил его на постель. А нехер было его стратегически верно расположенное одеяло стаскивать.

Страсть вышла горячей, как никогда, и это при том, что последние дни были наполнены лучшей в жизни Суавеса еблей.

Хуан сам не знал — то ли он пытается что-то сказать своим телом, то ли прощается, то ли извиняется...

Он не знал.

Валме тоже не отставал. Обычно в постели он был довольно ленив и предпочитал получать, но сейчас Марселя словно подменили.

Горячий, жадный, властный... ТАКИМ его Хуан не знал.

***

Едва отдышавшись, они снова потянулись друг к другу.

Хуан зарылся лицом в волосы Марселя.

— Не представляю, как я уеду от тебя.

Валме только вздохнул.

***

Марсель уехал через час.

На прощание впервые сам мягко поцеловал Хуана в губы.

Они договорились, что при первой возможности снова встретятся. Но увы, ближайшая увольнительная из той жопы, куда нужно ехать Суавесу, будет хорошо если через полгода.

Изобразив улыбку, Хуан хлопнул Марселя по крепкому заду.

— Не шали тут без меня.

— Не буду. Но не заставляй меня ждать слишком долго.

— Постараюсь.

Пустой, оттягивающий неизбежное разговор.

Наконец, Марсель улыбнулся и, пожав руку Хуану, быстро вышел из номера.

Полковник закрыл глаза и уперся лбом в холодную стену.

Хуан простоял так некоторое время. На часы он не смотрел.

В конце концов тупая апатия, навалившаяся с уходом Марселя, погнала его в постель.

Завалившись на смятые простыни, Суавес тупо смотрел в потолок. Он не был в такой растерянности с тех пор, как впервые понял, что его влечет к мужчинам. Что делать со своими обострившимися чувствами к Марселю Хуан не представлял. Ситуация была патовая: остаться вместе не было никакой возможности, разбежаться — тоже пиздец.

Хуан уже готов был разрыдаться — по-мужски, без слез, как в дверь постучали.

Суавес проигнорировал стук, но ночной посетитель оказался настойчив.

В конце концов Хуан сдался и пошел открывать.

Распахнув дверь, едва не ахнул.

На пороге стоял Марсель собственной персоной.

— Извини, что отвлекаю от сборов, но... я не смог уехать.

— Где ты был?

— Внизу в баре. Как-то... Не по-людски это всё у нас... В смысле, как расстались... Мы ведь, может, последний раз видимся.

Хуан притянул Марселя к себе, молча обнимая. Он мог бы сказать ему, как благодарен за то, что Марсель вернулся сейчас, но это лишнее. Марсель и сам знает.

Они больше не трахались в эту ночь, хотя Марсель и остался до утра. Не то чтобы Хуан не хотел, но Марсель не выказывал желания поебаться, и Суавес не хотел портить остаток ночи приставаниями. Слишком сильно он ценил то, что Марсель вернулся к нему и сейчас просто сидит рядом, молча глядя в окно, откинув голову на хуаново плечо.

***

В аэропорт Марсель не поехал. Попрощались на стоянке отеля. Вышло неловко, как у двух школьников, которые разъезжаются по разным колледжам и обещают друг другу писать-звонить, хотя все знают, что такие обещания никто никогда не держит.

Но все свои номера Хуан Марселю все же дал. Мало ли.

***

На этот раз Хуан предупредил о своем приезде. Всё-таки почти год не виделись. Хуан не параноил, но вполне допускал, что может оказаться не так уж и к месту.

Подъехав к уже знакомой аккуратно подстриженной придомовой площадке, Хуан не торопился выходить из машины. Он явился на двадцать минут раньше, но звонить в дверь до оговоренного времени посчитал неприличным. В мире и так слишком много распиздяйства, вносить в него свою лепту непунктуальностью Суавес не будет.

Честно выждав положенные двадцать минут, Хуан вылез из машины, прихватив букет роз для жены Марселя и радиоуправляемый вертолет для его сына.

Перед тем, как нажать на кнопку звонка, глубоко вдохнул и изобразил на морде приятную легкую улыбку.

В ответ на трель домофона из дома тут же раздался крик ребенка:

— Папа, я открою!

Что ж, опять его первым увидит пацаненок. Жак Хуану нравился, он был похож на отца и внешне, и повадками. Хороший мальчик.

И действительно, в проеме распахнувшейся двери нарисовался порядком подросший за год сынишка Марселя.

— Здравствуйте, эр! Мы вас ждали! Проходите!

Втиснув в словесный поток приветствие, Хуан зашел, сразу протягивая мальчику вертолет.

— О, спасибо, эр! Я люблю всё летающее! Когда я хорошо учусь, папа покупает мне разные интересные модели, но точно такой у меня еше не было! А цветы папе? Или вы думаете, что Эмили ещё живет с нами? Так папа с ней развелся, вы не знали?

У Хуана аж глаз дернулся. В телефонных разговорах Марсель не удосужился упомянуть об этом. Интересно, почему?..

И почему он развелся?

У Суавеса за этот год, в который он звонил Марселю не реже раза в неделю, не создалось впечатления, что в семейной жизни Марселя намечаются столь кардинальные перемены. Никаких проблем вроде не было... Ну, если не считать того, что Валме регулярно общается с мужиком, который при последней очной встрече вставил ему в зад.

Сохраняя спокойный, доброжелательный тон, Суавес покачал головой.

— Нет, я не слышал. Ты как по этому поводу?

Пацан равнодушно пожал плечами.

— Она была клевая, в принципе, но у меня моя мама есть. Так что...

«Вот же марселево отродье!» — незло восхитился Хуан.

Тут же в проеме нарисовался и сам Валме.

В джинсах на голое тело и очаровательном переднике в кружавчиках. Небось, от этой самой Эмили остался.

Только присутствие мальчика удержало Хуана от того, чтобы завалить Марселя прямо здесь на пол и, содрав с него джинсы (передник бы Хуан оставил), оттрахать во все доступные дыры.

В роте Марсель всегда считался красавчиком, и в каждой увольнительной парни отправляли его цеплять девок, и проклятый передник живо об этом напомнил.

Сделав изящный жест рукой, Марсель улыбнулся.

— Пардон. Задержался на кухне по срочному делу. Рук не хватает, уж прости за черный юмор.

Хуан шагнул вперед и крепко пожал протянутую руку.

Жак, умница, тут же дернул отца за штанину.

— Папа, можно я пойду к Джону, покажу мой новый вертолет? Я всего на часик, обещаю!

— Хорошо, иди. Я сам тебя заберу.

Через секунду мальчишка был таков, только дверь хлопнула.

А в следующую секунду Суавес сделал то, чего хотел.

Прижал Марселя к стене и принялся стаскивать с него болтавшиеся на бедрах джинсы.

Марсель смеялся, но Хуану не препятствовал.

Быстро расправившись со штанами Валме, Суавес, удерживая его одной рукой, второй рванул свою ширинку. И несколько запоздало всё-таки решил прояснить ситуацию:

— Скучал по тебе, как сумасшедший...

— Я догадался, — Марсель сжал ладонью затылок Хуана. — Поцелуй меня, что ли...

Полковник с удовольствием повиновался короткому приказу.

Марсель потянулся было развязать свой передник, но Хуан, не прерывая поцелуя, остановил его руку.

— Оставь. Тебе идет.

— Ах ты извращенец, — Марсель глумливо повел бровями. Хуан чуть не закричал от того, каким неконтролируемым желанием отозвался в нём этот мимический маневр.

Через секунду они были на полу, Хуан сверху.

Перевернув Марселя на живот, Суавес вздернул его на колени.

Марсель выгнул поясницу, обернувшись через плечо.

Блеск в серых глазах, как казалось Хуану, отражал пламя, горевшее в нём сейчас.

Положив ладони на задницу, по которой он так скучал, Хуан развел твердые ягодицы и, наклонившись, запустил язык между ними, вылизывая узкое — ура, ура! — отверстие.

Хуан быстро растянул влажную дырку пальцами и, наконец, приставил к ней набухшую головку. Ему ужасно нравилось смотреть, как его член входит в чужое тело, раздвигая стенки входа, завоевывая, покоряя чужую плоть...

Марсель нетерпеливо подрагивал, но назад не подавался — с хуановой елдой шутки плохи, попривыкнуть надо...

Наконец, войдя до конца, Хуан притормозил, давая Валме возможность выдохнуть.

А заодно можно сообщить свои новости.

— Меня... Производят... В генералы...

Марсель застонал, опуская голову и приподнимая зад.

— Здорово... А то я беспокоился, что меня ебет какой-то полковник...

— Теперь... — толчок. Потом назад. — Можешь... — снова толчок... — Не беспокоиться...

Больше они не разговаривали.

***

После ебли они кое-как поднялись с пола и дотащились до дивана. Хуан, увлекая Марселя за собой, с удовольствием рухнул на мягкую поверхность.

— Как ты?

— Да всё по-старому.

— Твой сын сказал, ты развелся.

— А, да. Точно.

— Почему мне не сказал?

— А ты хочешь на мне жениться?

— Мог бы — женился, кстати говоря.

— Да ладно, не дергайся. Я не требую, чтобы ты спас мою честь штампом в паспорте.

Хуан перевернул их и навис над Марселем.

— Я серьезно. Мог бы — женился бы. Я люблю тебя, Марсель.

Слова, которые Хуан вовсе не собирался произносить, во всяком случае так — сходу, слетели с языка сами, помимо его воли. Суавес не стыдился своих чувств, просто не хотел обременять ими человека, который, возможно, не готов их разделить.

Валме широко открыл и без того немаленькие глазищи.

— О... Мой генерал...

Хуан усмехнулся.

— Я не жду ответных страстных признаний. Просто хочу, чтобы ты знал.

Марсель рассмеялся, запрокидывая голову.

Хуан любил эту его привычку. В простых жестах Марселя было столько легкого очарования, что Суавес таял, как последняя портовая блядь, которую позвали замуж.

Притянув Марселя за волосы, поцеловал смеющийся рот.

Марсель ответил на поцелуй и развел колени.

Секс, последовавший за этим, был не таким жестким, как предыдущий. Утолившему первую страсть Хуану теперь хотелось неспешной нежности. Валме не возражал.

После того, как Хуан выеб его в третий раз, Валме объявил мораторий на еблю, пока не подживет зад, и поехал за сыном. Вечером его должна была забрать мать, так что у Суавеса был план забить ночью на мораторий и продолжить наверстывать упущенное за год разлуки.

За ужином, в присутствии ребенка, разговор вертелся вокруг приличных тем. Если, конечно, разговоры о грязных современных войнах можно считать приличными.

Мальчишка расспрашивал Суавеса о его службе, и Хуан, опуская лишние подробности, рассказывал. По взгляду Марселя свежеиспеченный генерал понял, что не стоит выставлять службу в излишне привлекательном свете, так что Хуан всё больше говорил о скучных, бытовых подробностях.

***

В девять за Жаком заехала его мать. Милая, приятная женщина, но сразу стало понятно, почему Марсель на ней не женился. Кристин, как представил её Марсель, была симпатичной, очень даже, но какой-то... Обыкновенной. Не то, что может всерьез увлечь Вальме. Во всяком случае, по авторитетному мнению Хуана.

Когда они остались вдвоем , Марсель вытащил выпивку на веранду. Хуан не пил, просто сидел рядом, лениво перебрасываясь с Марселем легкими репликами. Только теперь, когда уже было очевидно, что Марсель рад ему, Суавес осознал, какой тяжелый камень упал с души и как он боялся, что всё, случившееся в прошлый его приезд — всего лишь ничего не значащая интрижка для Валме.

Марсель уже нехило приложился к спиртному, когда Хуан рискнул задать вопрос, который зудел у него в голове.

Нет, зад Марселя не был похож на зад человека, которого регулярно ебут, но мало ли...

— Марсель.

— Чего?

— После того моего приезда... Ты с кем-нибудь из мужиков был?

Хуан внимательно смотрел на безмятежную физиономию Вальме — на ней не дрогнул ни единый мускул, глаза оставались небесно-чистыми.

— Нет. А ты?

Хуан покачал головой.

— Я тоже нет. А ты... почему нет?

— Что ты хочешь услышать? Что я ждал любимую из армии?

— Это был бы приемлемый вариант, — невозмутимо кивнул Суавес.

Марсель пьяно хихикнул.

— Ну ОК, пусть это будет официальная версия. Я, как честная жена, сжал своё либидо стальным кулаком и крепко держал в ожидании тебя.

— Вечно ты паясничаешь... — вздохнул Хуан.

— Да я серьезно. Я ждал тебя.

Сказав это, Марсель поднялся. Теперь его наряд состоял не только из джинсовых штанов, но и из футболки, которую он тут же и стянул.

Едва Марсель отбросил майку, Хуан привстал и за пояс штанов дернул его к себе.

Лизнув солоноватую кожу на животе Марселя, пощекотал ямку пупка. Это тело возбуждало его до закатных тварей в глазах. Суавес расстегнул ширинку Марселя и вынул полувозбужденный член, который его стараниями быстро встал в полной боевой готовности.

Подрагивая от возбуждения, Хуан стянул штаны с Валме окончательно и быстро расстегнул свои, освобождая истомившийся хуй.

Держа Марселя за ягодицы, Хуан заставил его сесть на свой член.

— Двигайся... Давай...

— Ладно. Но с тебя минет.

— Что хочешь... Двигайся...

Вымогать другие секс-услуги Марсель не стал, просто усмехнулся и приподнялся на члене Суавеса. Потом опустился снова. Хуан, не отнимая рук от вожделенного зада, запрокинул голову и застонал, не в силах сдержаться.

Чуть позже Хуан честно оказывал ответную услугу, с энтузиазмом отсасывая Марселю. Раскинувшийся на постели, с влажной кожей и уже совсем длинными белокурыми волосами Валме казался Хуану праздничным лакомством, которое так и хотелось съесть.

Проглотив всё, что насосал, Хуан потянулся поцеловать Марселя, но тот, замахав руками, увернулся.

— Не, чувак. Слизывать с твоего языка свою сперму я не хочу.

Суавес шлепнул его по красивой жопе.

— Мудак.

***

А потом они спали в постели Марселя, и Хуан чувствовал себя на удивление комфортно, словно вернулся домой.