Но смотрит она на тебя

Переводчики:  sige_vic ,  alba-longa

Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/works/8180566

Автор оригинала: Lizzen

Номинация: Лучший перевод

Фандом: Ghostbusters 2016

Число слов: 6278

Пейринг: Джиллиан Хольцман / Эрин Гилберт

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Drama,Romance

Предупреждения: Dub-con, Секс в измененном состоянии сознания

Год: 2017

Число просмотров: 153

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: "— Просто у меня хороший день, — многообещающе произносит Эрин. Странно, ну да ладно. Внутри у Джиллиан становится светло и жарко, словно солнечные лучи пробиваются сквозь ее сердце. Ей не нужно искать причину: Эрин накрыла ее руку. Непринужденно. Словно так и надо.
— Расскажи мне о новом прототипе, — просит Эрин, и Джиллиан открывает рот".

Когда наступает Хеллоуин, когда уже слишком поздно, они все слышат, как гаечный ключ с грохотом падает на бетонный пол, ударяясь несколько раз. Затем становится тихо.

***

— В общем, я работаю над новым прототипом, — говорит Джиллиан. — Небольшое изменение полярности в переднем реакторе, и мы получим искомое равновесие.

— Ты так тут все подорвешь, Хольц.

— Да запросто.

— Ну, — Пэтти поднимает бокал, — через неделю Хеллоуин. Учитывая то, что я сейчас вычитала, может, именно это нам и надо.

Джиллиан в ответ салютует стаканом, потому что так принято.

И улыбается, потому что счастлива и потому что Эрин сидит рядом и тоже улыбается.

— Ты сегодня много смеешься, — говорит она Эрин, потому что это правда и к тому же приятно.

— Серьезно? — отвечает Эрин и, словно в задумчивости, медленно проводит языком по губам. Затем улыбка появляется и в ее взгляде. В глазах светится радость – такая заразительная, что передается и Джиллиан. Будь на месте Эрин любая другая девушка, Джиллиан решила бы, что ей сегодня дадут. Элементарная математика.

Но с Эрин так нельзя. Вот раньше, когда Эбби ненавидела Эрин, Джиллиан запросто могла соблазнить красотку, которая все испортила. Но теперь Эбби снова любит ее как сестру, и Джиллиан должна относиться к Эрин так же. Они как сестры. Которые не целуются в баре на глазах у своих друзей.

— Просто у меня хороший день, — многообещающе произносит Эрин. Странно, ну да ладно. Внутри у Джиллиан становится светло и жарко, словно солнечные лучи пробиваются сквозь ее сердце. Ей не нужно искать причину: Эрин накрыла ее руку. Непринужденно. Словно так и надо.

— Расскажи мне о новом прототипе, — просит Эрин, и Джиллиан открывает рот.

***

Ранним утром Джиллиан, как обычно, что-то паяет, когда приходит несколько сообщений от Эбби.

Эбби: Эрин молодчина
Эбби: Собираемся в Принстон
Эбби: Поищем информацию про Зуула
Эбби: И про какого-то там Гозера
Эбби: Думаю, вернемся через пару дней


Она отвечает: Эрин тоже?

Эбби: Мы с Пэтти
Эбби: Не подорви лабораторию
Эбби: Люблю тебя

В ответ она шлет кучу смайликов и возвращается к работе, подмигивая прототипу.

— Только ты и я, малыш.

Он жужжит, как и должен, низко и глубоко.

***

Дело движется вперед медленно, но верно. Джиллиан не отвлекается на еду, игнорирует входящие сообщения и топот Кевина внизу. Она впервые конструирует столь сложное устройство, способное изменить ход игры, и не может дождаться того момента, когда увидит выражения их лиц. Когда они поймут, как оно работает и на что способно.

— Привет, Джиллиан, — говорит Эрин.

Джиллиан подпрыгивает от неожиданности. Она и не заметила, как та пришла.

Эрин непринужденно улыбается:

— У тебя руки трясутся.

Она держит кофе и сэндвич.

— Боже, люблю тебя, — говорит Джиллиан, — поставь здесь.

— Ну уж нет, посмотрю, как ты его съешь.

Джиллиан поднимает брови, но откладывает гаечный ключ.

Сэндвич оказывается лучше всех, что она пробовала: все виды соленых деликатесов с авокадо. Джиллиан жует и рассказывает, Эрин сидит рядом и слушает, слегка наклонив голову.

Это приятно, очень приятно, когда тебя по-настоящему слушают. Нереально приятно.

Наконец Эрин произносит:

— Вижу, ты совсем не спишь.

Джиллиан теряется. Доктор Горин частенько так говорила.

— Нуууу…

Эрин качает головой.

— Так что пошли в постель.

У Джиллиан вертятся на языке где-то семь с половиной подходящих ответов, но на выходе получается только «э-э».

На лице Эрин мелькает намек на торжество.

— Чтобы спать, — добавляет она, а затем осторожно берет Джиллиан за руку, переворачивает ладонь и проводит по ней пальцем. — Ты же наше ключевое звено, Джиллиан. Надо восстановить силы.

И подмигивает.

Ни один дюйм ее тела не желает спать, ни одна частичка не чувствует даже малейшей усталости, но Джиллиан отвечает:

— Я люблю спать.

Эрин пристально на нее смотрит — достаточно долго, чтобы Джиллиан заметила, а затем улыбается.

— Иди уже, я тут приберусь.

***

Проснувшись от мертвого сна, Джиллиан обнаруживает в спальне Эрин с пакетом из Старбакса.

— Завтрак и лишняя пара рук?

— Нам надо пожениться, — бормочет Джиллиан. Она еще только пытается сесть, но уже тянется за кофе.

— Ага, непременно в июне, с пафосом.

— Черт, а я хотела завтра.

Когда Эрин смеется, Джиллиан смеется тоже.

Утром они работают над индукционной рамкой, днем над реактором. Все настолько проще, когда тебе помогают. Обычно подобным занималась Эбби, и Эрин слегка неуклюжа, но все равно это очень мило. Приятная перемена.

И Эрин просто такая. Она такая…

Джиллиан избегает думать об этом. Так безопаснее.

***

Ближе к вечеру ее телефон жужжит.

Эбби: Пэтти в исследовательском раю
Эбби: А я прямо сейчас на супных небесах
Эбби: Как Эрин? Что-то она мне не отвечает
Эбби: У вас там все хорошо?


Джиллиан набирает ответ: Эрин отлично, помогает тут

Эбби: хорошо
Эбби: скучаю
Эбби: в воскресенье вернемся
Эбби: скажи Эрин чтобы написала мне


***

Она заказывает еду, Эрин вытаскивает откуда-то бутылку шардоне, и они устраивают себе королевский ужин. В пожарной части тихо, Кевин уже ушел домой. Эрин обычно уходит около восьми вечера, но уже полдевятого, а она наливает бокал Джиллиан до краев и никуда не собирается.

Джиллиан обычно не пьет вино, оно одурманивает и развязывает язык, но этим вечером она опустошает уже второй бокал. Она надеется, что не глотает слова, когда говорит, а говорит она много. Эрин сегодня полна вопросов.

Вопросы про Жизнь До Эбби, доктора Горин и протонные рюкзаки. Куда, по ее мнению, заведет их всех охота на призраков. Вопросы про новые идеи – и следующие, и те, что за ними.

Возможно, Джиллиан раньше никогда не говорила о себе столько за один вечер. Но глаза Эрин такие красивые, а вино такое вкусное. Ей тепло и хорошо, как во сне.

— Джиллиан, а что ты чувствуешь, когда уничтожаешь призрака? — спрашивает Эрин. Она сидит очень близко, но Джиллиан не замечает, насколько, пока Эрин не наклоняется к ней. — Расскажи, мне любопытно.

Мысли проносятся в ее голове. Мысли о том, каково это — испепелять, сжигать, побеждать. А еще куча чувств, связанных с этими мыслями. В конце концов, выдумывать новые пути, методы и устройства уничтожения — ее работа.

Она немного красная от вина, близости и вопросов. Так много хочется рассказать. Столько вариантов ответа. Но Эрин пристально на нее смотрит, часто и неглубоко дышит, а в глазах ее голод.

Джиллиан открывает рот и произносит:

— Это приятно.

Уголки губ Эрин чуток поднимаются.

— Это приятно, — повторяет она.

Джиллиан проводит языком по нижней губе.

— Ага.

— Итак, — Эрин берет ее руки в свои, переплетая пальцы, — что бы ты подумала, если бы я тебя сейчас поцеловала?

Элементарная математика превращается в высшую, но да пошло оно все нахрен, когда в нескольких дюймах от тебя красивая женщина. Джиллиан не медлит и не раздумывает, она просто действует. Других вариантов нет.

***

На часах 7:32, и Джиллиан бездумно ковыряется в железках, потому что ее разум где-то далеко. Она думает о затейливых движениях, на которые способны пальцы. Энергия кипит в крови, но все тело ноет…

…Эрин раздвигает ее ноги, медленно и осторожно ласкает языком, выдерживая время. Это невыносимо и сладко одновременно. Джиллиан предпочитает быстро и жестко, но ради Эрин она готова на все. Вероятно, это только на один раз, рассуждает Джиллиан, но все хорошо, все нормально. Все замечательно. Она тихо вздыхает в момент оргазма. Язык Эрин внутри, ее собственные кулаки стиснуты, а руки широко раскинуты, и о боже…

…Действуя на автомате, она идет рыться в мусорных контейнерах и возвращается со странным набором полихлорвиниловых труб, которые проще было бы купить в магазине.

Действуя на автомате, она едва не ломает один из протонных рюкзаков во время ежедневного техобслуживания.

Действуя на автомате, она раскрашивает прототип вместо добавления нового функционала.

Она…

…И все происходит снова. Эрин прижата к дверям, руки скрещены на груди, а голова откинута назад. «Привет» — это все, что она успевает сказать, прежде чем Джиллиан начинает трахать ее у стены. Пальцы двигаются быстро и яростно, безостановочно и ритмично, надавливают, достигая цели. Эрин кричит. Джиллиан хочет слышать этот звук снова и снова, и двигается еще, хотя она уже устала, и…

…Джиллиан в постели, насытившаяся, удовлетворенная, слегка пьяная от секса, получает первое сообщение.

Эбби: Эрин не кажется тебе странной?

Эрин обнимает ее всем телом, плотно прижимаясь руками и ногами, и, судя по дыханию, крепко спит. Джиллиан быстро набирает ответ.

Нет, печатает она, Вовсе нет. А тебе кажется?

Эбби: Чуток
Эбби: Но и ты немного странная


Сердце бьется учащенно, когда она печатает: За это ты меня и любишь

Эбби: Черт, точно…

…И все повторяется. Эрин проводит пальцем вокруг запястья Джиллиан, а потом сжимает его. Много, много позже Джиллиан стоит на четвереньках, а Эрин сзади трахает ее тремя пальцами, другой рукой выкручивая сосок. Джиллиан выпадает из реальности, когда кончает, и чувствует себя только что открытой бутылкой шампанского – полной пузырьков и обещаний, и…

***

Позднее утро воскресенья. Джиллиан, пошатываясь, выходит из своей спальни в пожарной части и бредет к прототипу. Он горячий, где должен быть холодным, и наоборот. И высокочастотно гудит.

— На помощь, — шепчет она, пока не замечает, что Эрин громко сопит, раскинув руки и ноги. Джиллиан трясет ее дрожащими руками:

— Ты мне нужна.

Эрин переворачивается во сне и хнычет:

— Еще пять минут.

Но это ровно на пять минут больше, чем есть у Джиллиан.

Она выпрямляется и бежит обратно.

Вот как все кончается: прототип не взрывается, не уничтожает квартал, не дергает Джиллиан током, пока она держит его; коротким замыканием, не взрывом, но всхлипом*.

— Уф, — произносит она, припоминая расчеты и план реализации, количество стали и алюминия, схему электропроводки и весь процесс в целом. Ничего, ничего не кажется неправильным, но может быть… может быть…

В душу закрадывается сомнение, и она сожалеет, ох, как она сожалеет.

— Эрин, я весь день буду в лаборатории, — говорит она через плечо, надеясь, что Эрин ее услышит. Что-то похожее на раздражение скребется в сердце, но Джиллиан так привыкла к разочарованиям, что это ерунда.

Ближе к ланчу Эрин объявляется вновь.

— Сколько времени тебе потребуется, чтобы его починить? — спрашивает она.

— Может, двое суток. Не уверена.

Все ее тело ломает.

Эрин перекатывается с носка на пятку

— Я могу чем-то помочь?

— Не-а, — отвечает Джиллиан.

***

После этого Эрин исчезает.

***

— Тут воняет, словно кто-то умер, — говорит Пэтти, но тут же солнечно улыбается. Джиллиан глубоко внутри ощущает что-то вроде облегчения просто потому, что они дома.

— Я воскресила его из мертвых.

— Это меня не успокаивает, Хольцман.

Эбби вторгается в ее личное пространство, чтобы обнять.

— Соскучилась по обнимашкам с Джилли, — произносит она. — Жаль, что так вышло с прототипом. Я могу чем-то помочь?

— Ты — да, — отвечает Джиллиан.

Пэтти оглядывается.

— А где Эрин?

Джиллиан быстро поднимает взгляд. Слишком быстро. Глаза Эбби едва заметно суживаются. Затем Джиллиан пожимает плечами и отворачивается к прототипу, задумываясь, как она переживет еще одну ночь на ногах, когда уже настолько устала.

В ее постели будет в два раза холоднее.

***

— Здорово, что вся компашка в сборе, — довольно произносит Эрин на следующее утро. Сегодня Хеллоуин, и Эбби по-сестрински толкает ее плечом. Они склонились над заметками Пэтти о Гозер и ее прихвостнях. Эрин подчеркивает важные места ручкой и признательно хмыкает.

У Джиллиан от недостатка сна и отсутствия надежды замедленный пульс. Ничего не складывается — словно что-то сместилось буквально на пару градусов.

— Хольци, — говорит Пэтти, подвигаясь к ней. — Ты в порядке?

Она хочет сказать «да», но едва слышно шепчет:

— Нет.

Ее внимание сфокусировано на Эрин.

Эрин наклоняет голову, словно прислушиваясь ко всему происходящему. Затем она улыбается, потому что Эрин теперь все время улыбается, и это неправильно, это просто неправильно. Все неправильно. Но тут мимолетный взгляд Эбби превращается в пристальный, и Джиллиан заставляет себя изобразить радость.

Эбби говорит, не отводя глаз:

— Кстати, о компашках. Эрин, помнишь, как мы с тобой подшутили над тем тромбонистом?

Рассмеявшись, Эрин отвечает:

— Джонатан. Шкафчик 4330. Помню.

Здесь Эбби разворачивается и непринужденно, слишком непринужденно смотрит на Эрин:

— Ты же всегда говоришь пару грубых слов, когда его вспоминаешь.

— Правда? — без запинки отвечает Эрин. — Ммм, может, подобрела с возрастом.

Джиллиан слегка выпрямляется и берет Пэтти за руку.

— Что-то с тобой не так, — прямо говорит Эбби, и Джиллиан чувствует, как Пэтти передергивает. — И что-то не так с Джиллиан.

Теперь все на нее смотрят. Глаза Эрин какие-то необычные, странные. Они почти алые по цвету, и… и… тут фигура Эрин внезапно начинает мерцать голубым и фиолетовым.

Гаечный ключ с грохотом падает на бетонный пол, ударяясь несколько раз. Затем становится тихо. Джиллиан стоит, затаив дыхание и не обращая внимания на упавший инструмент и внезапную пустоту в руках.

Эрин, — точнее, не Эрин, — поднимает руку ко лбу, салютуя. Эрин совершенно точно не способна на такое выражение лица.

— Все равно я устала от этого фарса, — говорит оно нечеловеческим, но однозначно женским голосом. — Ну, привет, охотницы.

Вокруг Эрин возникает, а затем обретает форму сверкающий ореол. Он похож на женщину и очень, очень яркий. И смеется.

Женщина-призрак хорошо одета: что-то шелкообразное окутывает призрачный силуэт, сглаживая его в полупрозрачную дымку. Угловатое лицо и красные глаза. Джиллиан медленно вдыхает. Она крепко держится на ногах, но где-то в глубине живота теплится неуверенность.

Говоря откровенно, Джиллиан испытывает облегчение из-за того, что это женщина. Не мужчина, не дракон и не кое-что похуже. Это не поможет и ничего не исправит, но хорошо, что это женщина.

Эбби быстра, она успевает подхватить Эрин, прежде чем та рухнула на пол. Но Пэтти все еще словно статуя, руки сжаты в кулаки. Наконец она прочищает горло:

— Зуул.

Нематериальная сущность издает резкий смешок:

— Спасибо за исследования, Патрисия. Очень помогло.

Джиллиан полностью хладнокровна:

— Я тоже была полезной?

Зуул поворачивается к ней.

— Без тебя ничего бы не вышло. Жаль, Эрин не сможет вспомнить, какая ты вкусная.

Эбби что-то произносит, но у Джиллиан в ушах сейчас только белый шум. Ее руки лихорадочно двигаются в поисках антипризрачной гранаты, припрятанной под столом, но ничего не могут найти.

На губах фантома возникает легкая улыбка:

— Расскажи мне еще раз, Джиллиан, каково это — уничтожать привидение.

Джиллиан сглатывает.

— Это приятно, не так ли? — насмехается Зуул. — Ну, сейчас мне очень приятно.

— Я отправлю тебя в ад, — шепчет Джиллиан и верит в это всеми фибрами души.

— Не сегодня. Не завтра. И не послезавтра, — отвечает та. — Еще увидимся.

С этими словами ее словно уносит ветром в открытое окно.

Они стоят молча, только какофония звуков с улицы наполняет комнату.

Затем она слышит, как Эрин, лежащая в руках Эбби, тихо произносит:

— Что… что случилось?

Много чего нужно сделать, много чего рассказать, но кое-что другое внезапно всплывает у Джиллиан в голове: их протонные рюкзаки.

***

Рюкзаки не работают, а прототип Джиллиан на той же стадии, что и много часов назад. Какой-то суперпризрак может уничтожить Манхеттен, а то и все человечество. Несмотря на километры записей, Пэтти не уверена на сто процентов.

Из них всех только у Эрин не дрожат руки. Она ничего не помнит и полна энергии, словно проспала целую неделю. Хотя, как предполагает Джиллиан, кое-что у нее должно ныть от боли. Зуул не была… они не были нежны субботним вечером.

Но с этим можно разобраться и потом, сейчас главная задача — спасти мир.

Но, прежде чем она приступает к работе, ее выворачивает наизнанку в мусорную корзину.

***

Работа с электроникой требует высокого уровня концентрации, но Джиллиан не может сосредоточиться. Она напевает про себя, включает музыку, пытается танцевать и отчаянно вздыхает. Хлопает себя по лицу и пьет кофе. Таращится в пространство, а затем берется за работу.

Через час холодные пальцы пробегают по ее шее. Она слегка подается назад — приятно.

— Ну, как? — говорит Эрин, и Джиллиан хочется вылезти из кожи. Стоять прямо, отвернуться — она находит способы держаться, внимание становится острым, словно нож.

— Привет, — говорит она. — Извини. Привет.

Эрин прикусывает губу:

— Привет.

У Джиллиан не меньше сотни вариантов того, что можно сказать, но получается лишь:

— Ну, я чего-то нервничаю чуток.

На лице Эрин мелькает уязвимость, но быстро сменяется решительностью.

— Мы справимся.

Джиллиан тянется вперед, собираясь взять Эрин за руку, но в последний момент вместо этого кивает, а потом медленно поднимает голову и смотрит Эрин в лицо.

— Давай, Хольцман, нам нужна твоя игра на пять с плюсом, — Эрин начинает улыбаться, и эта улыбка такая настоящая, такая дружеская, такая привычная. Улыбка, которую Джиллиан не видела целую неделю.

Она думает:

«Какой же я была дурой, какой дурой».

Вслух она произносит:

— Откуда в тебе сейчас столько смелости?

Улыбку Эрин словно смывает с лица.

— Просто нет других вариантов.

***

Хеллоуин проходит тихо, слишком тихо. Если где и есть призраки, то только из простыней. Телефон Кевина молчит, в новостях никаких сенсаций, ничего ужасного не происходит. Пэтти раздраженно вздыхает и возвращается к чтению, к заметкам, которые Зуул подчеркнула ручкой тем утром, пытаясь раскопать информацию.

— Где-то должен быть портал, причем недалеко, — говорит она экрану ноутбука, словно ожидая, что он ей ответит.

Каждую лишнюю секунду Джиллиан использует с умом, пытаясь вернуть их в игру. Тихий вечер понедельника ей только на руку.

После полуночи Эбби ставит перед ней контейнер с горячим супом и кладет рядом пластиковую ложку. Выражение ее лица непреклонно, так что Джиллиан сдается и немедленно принимается за еду.

Эбби наблюдает, ее лицо слегка бледновато.

— Так что, дела чуть-чуть… сдвинулись?

Джиллиан не поднимает взгляд:

— Более чем чуть-чуть.

— Ты не виновата, — без колебаний говорит Эбби.

Джиллиан ничего не отвечает — главным образом потому, что слишком устала, выбилась из сил. А еще потому, что запихивание в себя пельменей гораздо важнее разговоров об Этом.

— Эрин поймет, что ты не виновата.

Внутри нее что-то хрупкое напрягается и почти ломается, когда в углу происходит шевеление, и вот уже Пэтти вскакивает и кричит во весь голос:

— Девчонки! Девчонки! Я долбаный гений, я все поняла!

***

Орудия, сделанные из чего попало, подготовлены к битве, и расследование Пэтти приводит их на крышу дома номер пятьдесят пять по улице Централ-Парк-Уэст. План у них совсем простой, нужно только, чтобы Джиллиан делала свою работу и не теряла голову.

На крыше обнаруживается что-то вроде алтаря — и Зуул чинно над ним парит. Рядом с ней тяжело дышит пес — вылитый цербер.

Зуул машет в их сторону призрачной рукой.

— Девочки, вы опоздали.

Эбби без колебаний стреляет. Протонная струя блестит, вырываясь из поврежденного оружия. Зуул слегка шипит, как при коротком замыкании, но тут же восстанавливается.

— Миленько.

Охотницы выпрямляются и крепче сжимают оружие.

— Рада, что вы пришли. Увидите, как Она возродится, — говорит Зуул. — Мне нужен сосуд для открытия портала, и моему приятелю тоже. — Она ласково похлопывает цербера полупрозрачной рукой. — А вы мне как раз принесли четыре на выбор. Полный восторг. Сыграем в камень-ножницы-бумагу?

Тело предает Джиллиан, ноги слабеют, и она почти спотыкается. Все ее чувства — а их так много, что и не сосчитаешь, — сейчас притуплены страхом и отвращением.

Интересно, каково Эрин смотреть на все это и слушать слова Зуул? Джиллиан поворачивается и видит лицо Эрин: яростное и бесстрашное, и именно это придает ей сил.

Она чувствует, как в ней поднимается волна холодной ярости, выставляет вперед ногу и двигается к призраку.

Зуул поворачивает голову и одаривает Джиллиан холодным взглядом.

— Не зли меня, детка. Не хотелось бы тебя потерять.

— Нельзя потерять то, что не имеешь, — ядовито отвечает Джиллиан.

Призрак подлетает ближе, и нос Джиллиан заполняет острый запах ионизации.

— Твое тело принадлежало мне. И может стать моим снова.

Джиллиан намеренно не отводит взгляд, пристально глядя на призрака. Колени больше не подгибаются, она вся вытянута, как струна.

— Ну так подойди и возьми.

Зуул придвигается вплотную — лицо ее бесплотно и чудовищно.

— Я победила. Смиритесь с неизбежностью и погрузитесь в бездну отчаяния.

— Конечно, тебе бы это понравилось. — Джиллиан с вызовом делает еще один шаг.

— Бедная одинокая Джиллиан, думает, что она героиня. Думает, что найдет искупление в дуле оружия, которое еле работает. Ты неудачница. Ты продемонстрировала свою слабость. — Зуул смеется, и смех ее звучит резко и пронзительно. — Да, и теперь-то ты уже никогда не прикоснешься к этим губам. Уверена — она даже не может заставить себя взглянуть на тебя после всего, что ты сделала.

Джиллиан, не обращая внимания на дрожь, что пронзает тело, двигается ближе к Зуул. Та склоняется к ней.

— А давай так — что, если я завладею твоим телом? Заберусь внутрь твоего большого умного мозга и немножко поиграю? Обещаю — ты снова ее получишь. — Она медленно оглядывает Джиллиан, прежде чем вновь поднять глаза. — И снова. Навсегда.

— Я…

Зуул шипит и поднимает руку, не давая продолжить.

— Мы обе знаем, как сильно ты ее хочешь, каково это для тебя — быть с ней рядом. Я давно за тобой наблюдала. Твое желание черной рекой течет по венам. Давай же, Джиллиан — мы можем отлично повеселиться.

— Ты права, — соглашается Джиллиан. Словно стесняясь, она опускает взгляд — и видит прямо за полупрозрачной фигурой Зуул сапоги. В груди разливается тепло — она не испытывала этого ощущения уже несколько дней. Почти незаметная улыбка переходит в жестокий оскал. — Я действительно считаю себя героиней.

И добавляет:

— Жарь, Пэтти!

В воздухе появляется запах огня и смерти.

— Вот незадача, сучка, — говорит Пэтти, — ты трахалась не с той Охотницей. — И она вскидывает старый протонный рюкзак, к которому изолентой примотано что-то вроде огнемета. — Это я знаю, что может тебя убить.

Зуул открывает было рот, но Пэтти стреляет с близкого расстояния — из ее оружия вылетает желто-рыжая вспышка огня и света.

Джиллиан падает на пол, но не опускает взгляд. Она хочет наблюдать каждую секунду происходящего. Наука и паранормальное сливаются в две струи света, образуя особый коктейль, который она приготовила из исследований, интуиции и гнева, что переполняет ее до краев.

Вопль Зуул разносится по воздуху.

Уничтожение привидений похоже на фейерверк. Процесс зачастую кажется Джиллиан красивым: световое шоу как награда за успешную работу. Но Зуул распадается на пепел и горящую кислоту. Джиллиан торопливо отползает подальше. Пэтти переводит прицел, и вот уже цербер издает последнее завывание, после чего присоединяется к Зуул в кучке жженого пепла на оскверненном бетоне. Запах ужасно резкий, чуть ли не токсичный.

Джиллиан медленно дышит и смотрит, уставившись в одну точку, пока не обнаруживает перед собой ладонь. Она поднимает взгляд и видит застывшее лицо Эрин. Ей приходится собрать в кулак всю свою храбрость, чтобы ухватиться за протянутую руку.

***

Она убирает прототип на полку и тут же начинает работать над предохранительной системой, чтобы подобное больше не случилось. Ни с ее подругами, ни с Кевином. Никогда. У них появляются кулоны, которые не дают призракам овладеть телом; внизу, в подвале, спрятаны резервные рюкзаки, повсюду рассованы тайные реакторы и гранаты, в карманах и кошельках лежат протонные дротики, а в двери и окна вмонтированы сканеры, отслеживающие призраков.

Она почти не спит. Сон не идет к ней в постели, полной воспоминаний.

***

— Хольц, — окликает ее Эрин, и Джиллиан подскакивает — она не заметила, как Эрин вошла. Ощущение дежа вю скручивает ее внутренности в узел, и указательные пальцы начинают дрожать.

— Да?

Ей удается удержаться и не сплести нервно пальцы — вместо этого она касается волос и закручивает на палец локон.

Эрин кажется взволнованной. Ее порозовевшие щеки в любой другой вселенной выглядели бы привлекательно, но здесь и сейчас они пугают Джиллиан. Она боится — а Джиллиан вообще мало чего боится, — что разговор им предстоит неприятный.

— Я хочу поговорить.

Ее словно резко запускают полет с резкой, жесткой турбулентностью. В любой момент она может свалиться с неба. Конечности начинают трястись мелкой дрожью. Джиллиан какое-то мгновение молча смотрит на Эрин, потом выдает:

— Эмм…

— Так мы…

— Трахались. Много раз, — выпаливает Джиллиан, потому что подслащивать пилюлю — это для младенцев.

— А.

Джиллиан, даже не задумываясь над словами, продолжает:

— И это было здорово. Ты здорово это делала. То есть — она… Боже, как это гадко.

— Нет, все нормально… — начинает Эрин.

— Ничего нормального в этом нет. Абсолютно. Но это произошло. И мне казалось, что все по-настоящему. Я думала, что это была ты — я поверила, поверила, в то, что ты… я думала… а теперь я просто… — Она замолкает, а потом выпаливает: — Эрин, я все еще помню тебя на вкус.

Эрин вздрагивает.

— Ты права. Я просто…

— Прости, — говорят они одновременно.

При любых других обстоятельствах это было бы смешно.

Эрин говорит:

— То, что она с тобой сделала…

— С тобой она поступила гораздо хуже, — беспомощно пожимает плечами Джиллиан. — У меня-то был выбор.

Эрин делает шаг навстречу.

— Я знаю. Знаю. Это… — Но Джиллиан бросает на нее предостерегающий взгляд, не давая закончить фразу. Эрин отодвигается обратно, покидая личное пространство Джиллиан. — По крайней мере, это была ты. Я так рада, что, раз уж это должен быть кто-нибудь, это была ты. — Эрин смеется, но совсем не весело. — То есть — это ведь мог быть Кевин, или тот ужасный бухгалтер, который живет со мной по соседству. Это могла бы быть Эбби. Я рада, что это была ты, Хольцман.

Джиллиан так хочет сказать «я тоже», но язык ее не слушается. И она чувствует тупую боль внутри, потому что так хорошо помнит, как на губах Эрин звучит имя «Джиллиан».

— Мы справимся, — решительно и твердо говорит Эрин.

— Мы справимся, — откликается Джиллиан — что еще она может сказать?

Эрин утыкается лицом между щекой и плечом Джиллиан и обнимает ее. Джиллиан только и способна, что стоять неподвижно, задержав дыхание. Для нее слишком — даже вдыхать запах Эрин.

Но когда Эрин отходит, ей все-таки приходится сделать вдох — и это чуть не сбивает ее с ног.

***

Эбби проводит с ней много времени — неутомимо работает над возвращением хороших воспоминаний. Слушая ее непрестанную болтовню, Джиллиан начинает улыбаться от уха до уха — и чувствовать, как напряжение понемногу ее отпускает.

А еще они очень заняты. Пэтти продолжает свои исследования, и они вместе работают над тем, чтобы превратить дом пятьдесят пять по Централ-Парк-Уэст в безопасное место: им нужно уничтожить портал, прежде чем оттуда появится что-то чудовищное.

Эрин часто не приходит на работу — никто это не комментирует и не задает вопросов.

И каждый раз, когда Джиллиан по ней скучает, она чувствует, как ее захлестывает ужасной волной стыда, и все ее тело начинает неприятно покалывать. Она старается не думать об этом — не думать об Эрин.

Но ей все еще снятся сны.

***

Она отправляется навестить доктора Горин в ее вермонтской лаборатории — и с головой уходит в проект, который та ей подкидывает. У Джиллиан что-то вроде творческого отпуска, к тому же от Вермонта до Нью-Йорка всего час на самолете, если что-то случится.

Доктор Горин заваливает ее работой, а потом отправляет в постель с новой проблемой, которую нужно обдумать до утра. Это очень похоже на методы Зуул: отвлечь, измотать и повторить. Джиллиан с удовольствием окунается в этот режим, идет на поводу у своей слабости.

Сама работа не связана с призраками — это совершенно новый, нормальный проект. Он оказывает на нее удивительно исцеляющее воздействие, и острота ощущений, которой ей так не хватало последнее время, возвращается. Она снова танцует, позабыв обо всем, кроме музыки и математики.

Доктор Горин всегда знает, что нужно Джиллиан.

***

Пэтти: прости себя детка
Пэтти: она простила ты же знаешь


***

Джиллиан заваливается на кухню завтракать и видит Эрин — та сидит за столом с двумя чашками кофе.

— Часто здесь бываешь?

Джиллиан молча таращится и долго пытается взять себя в руки.

— Ну… да. Привет, Эрин.

— Я приехала, чтобы забрать тебя домой.

Улыбка Эрин появляется и во взгляде. Джиллиан чувствует панику — она скапливается во рту горечью.

— Не. У меня все хорошо. Правда, хорошо. Хорошее не бывает, — врет она.

Эрин постукивает по краешку чашки и склоняет голову.

— А давай прогуляемся?

Чертов Вермонт: чтобы выйти на улицу, нужны пальто, шарф, носки и сапоги. А потом они оказываются в парке, и кругом бело от снега, и Эрин идет совсем рядом. Ясный ноябрьский день под кронами деревьев, и будь это любая другая вселенная или любая другая девушка, прогулка получилась бы просто замечательной.

— Я хотела поговорить, — начинает Эрин. — Хотела сказать тебе кое-что. — Джиллиан ничего не хочет слышать, кроме громкого машинного гула в ушах. — Я тут кое-что прикинула, — говорит Эрин, слегка хохотнув, — и вот что у меня получилось: ты думала, что у тебя что-то есть. Что-то чудесное. — Эрин продолжает идти, хрустя по снегу и листьям. — И ты это потеряла. Она забрала меня у тебя.

— Это была не ты.

— Неважно.

— Мне нужно было сразу догадаться.

— Неважно.

Джиллиан обдумывает слова Эрин и все, что может сказать сама.

— Она многое у меня забрала.

Эрин берет ее за руку и крепко сжимает.

Это заставляет Джиллиан резко затормозить — но одновременно развязывает ей язык.

— Меня же никто не одурманивал, и мне это было важно. Я хотела тебя. — Джиллиан опускает взгляд на их сплетенные пальцы. — Хотела этого.

На губах Эрин медленно появляется улыбка.

— Так я была права.

Джиллиан смотрит прямо перед собой.

— Она дала мне то, что я хотела, а потом забрала — самым ужасным способом.

— О, Хольц.

Джиллиан берет себя в руки и выпрямляется.

— Не надо… Со мной все будет в порядке. Вообще зашибись. Вот увидишь. — Она пытается улыбнуться — привычной шальной улыбкой. Поправляет очки и встряхивает кудряшками. Просто зашибенно.

Улыбка сползает с лица Эрин.

— Я…

— Честное слово, у меня все…

Эрин быстро — слишком быстро — говорит:

— А как ты отнесешься к тому, что я тебя сейчас поцелую? На этот раз по-настоящему?

По позвоночнику словно пробегает холодная струя, в самом темном уголке души шевелится желание, но Джиллиан выпаливает:

— Нет.

Эрин нерешительно замирает на границе ее личного пространства.

— Но я хочу.

Если бы на месте Эрин была любая другая девушка, Джиллиан решила бы…

Если бы на месте Эрин была любая другая девушка, это была бы элементарная математика.

Она думает о том, что Зуул сказала правду: желание и правда черной рекой течет по ее венам, достает до самых отдаленных уголков сердца, покалывает кожу. Она хочет — ох, как она хочет.

Словно навстречу ей несется машина — и Джиллиан говорит:

— Ну, если хочешь, то… — и кивает, медленно, и готовится к столкновению.

Эрин тянется к ней — и так мягко касается, так невинно и нежно прижимается губами. Нежный поцелуй — из тех, что дарят такие, как Эрин. Он такой робкий и мягкий, и Джиллиан его принимает. Это безумие — ведь она знает, на что способны эти губы, и все же она принимает его. И даже отвечает.

Эрин издает совсем тихий звук, и у Джиллиан подгибаются колени. Она думает, что все это плохо закончится, но идет напролом — и целует Эрин лихорадочно, как уже делала раньше, как научилась. Мышечная память мешается с этим странным настоящим, и она хочет, чтобы в ее голове все смолкло — хочет, чтобы принятое решение оказалось правильным.

Но.

Но Эрин делает вдох и произносит что-то, похожее на «нет», и Джиллиан тут же ее отталкивает, еще до того как мозг успевает обработать происходящее. Они смотрят друг на друга, и взгляд Эрин кажется Джиллиан совершенно нечитаемым.

— Не… не так, — в конце концов говорит Эрин, и, возможно, это самые убийственные слова, что она когда-либо произносила. Джиллиан замирает и не может шевельнуться. — Поцелуй меня, — твердо продолжает Эрин, — вот так.

И Эрин целует ее — с решительной настойчивостью, словно она на задании. В этом поцелуе нет ничего обманчивого, ничего медленного и ленивого с намеком на обещание будущей страсти. Она целуется методично и душевно, обстоятельно и сладко. Джиллиан словно погружается в теплую ванну — такой приятный контраст после холодного воздуха.

Она чувствует, как падает все глубже, и держится за Эрин, словно боится, что та ускользнет.

Такого раньше не было, думает она. И целует Эрин в ответ, с закрытыми глазами и открытым сердцем.

***

Доктор Горин выливает их холодный кофе, когда они возвращаются с прогулки, розовощекие и сияющие.

— Доктор Гилберт, — говорит она с ноткой удовлетворения. — Всегда рада вас видеть.

***

Эбби: Эрин говорит, все в порядке
Эбби: все в порядке?


Джиллиан несколько секунд вертит телефон в руках, потом набирает: да.

Эбби: тогда возвращайтесь
Эбби: возвращайтесь вдвоем


И боль в ее груди медленно, медленно, медленно отступает.

***

По просьбе Эрин они берут такси до ее квартиры в Ньюарке, а не до пожарной части. В течение секс-марафона несколько недель назад они ни разу здесь не были. Джиллиан задумывается, заходила ли Зуул сюда хоть раз — она вообще часто гадает, что Зуул могла делать, пока Джиллиан спала.

Дверь закрывается и запирается, чемоданы ставятся на пол, и Эрин, прислонившись к стене, пристально смотрит на Джиллиан. Она стесняется, и от этого перехватывает дыхание, и Джиллиан, не зная, что делать, держит руки при себе. Ее охватывает предательское желание бежать куда подальше, но Эрин попросила ее быть здесь — поэтому она не трогается с места.

— Иди сюда, — в конце концов говорит Эрин, и Джиллиан делает шаг навстречу — так, как двигалась бы к испуганному животному. Еще несколько шагов — и вот она уже достаточно близко, чтобы можно было поцеловаться. Эрин, похоже, отпускает напряжение, и она вжимается ладонями в стену.

— Я хочу этого, — говорит Эрин. Добровольное согласие, но Джиллиан все равно чувствует себя грязной. Это будет не первый раз для нее — но первый раз для Эрин: первый, который она запомнит.

Значит, мне нужно как следует постараться, думает Джиллиан.

Поцелуи Эрин так невинны и очаровательно безыскусны, и Джиллиан никогда к этому не привыкнет. Она только надеется на то, что, если будет достаточно долго целовать эту Эрин, воспоминания потускнеют и сотрутся. Маловероятная, но утешающая перспектива.

Эрин обхватывает ее лицо ладонями, затем ведет рукой по волосам. Джиллиан помнит, как эта же самая рука дергала их — и не один раз — и оказывается близка к панике. Она бежит от этих воспоминаний, и целует Эрин более самозабвенно, крепко и еще крепче сжимая за талию.

Эрин подталкивает Джиллиан к дивану, но затем меняет направление в сторону спальни. В ее намерениях невозможно ошибиться, особенно после того, как она начинает возиться с ремнем Джиллиан.

— В общем, — говорит она, и щеки ее очаровательно алеют, — я раньше этого никогда не делала — с женщиной. Так что тебе придется меня научить.

В голове Джиллиан вспыхивает череда поз, касаний и движений, согнутых коленей, настойчивого языка, и ей приходится прикусить губу. Подумать только — ведь она еще и научилась парочке новых приемов у Эрин несколько недель назад.

Но сейчас ей нужно сказать что-то в ответ, и она произносит:

— Спасибо, что предупредила. Мы всегда можем прибегнуть к помощи ласт и надувного крокодила.

Эрин со смехом стягивает с себя рубашку и начинает расстегивать юбку, а Джиллиан просто стоит, с наполовину спущенными штанами — спасибо Эрин, расстегнувшей ремень, и силе гравитации. В конце концов она все-таки подходит к Эрин, помочь ей с пуговицами на юбке, и прикасается губами к нежной коже на груди. Эрин тихо выдыхает и кладет руку на шею Джиллиан.

Джиллиан уже удерживала эта рука — и сейчас она принимает прикосновение. С закрытыми глазами она оставляет небольшую отметину чуть выше соска.

Есть что-то умиротворяющее в том, чтобы целовать нежную кожу и слушать звуки, которые издает Эрин. Пока это только прелюдия — лифчик Эрин плотно обхватывает грудь — но Джиллиан делает все, что может, губами, языком и зубами.

— Мне нравится, — говорит Эрин. — Ощущения совсем… другие.

— Ты другая, — вырывается у Джиллиан, и она тут же жалеет об этом.

Эрин опускает руки.

— Я знаю. Это плохо?

«Да!» так и норовит сорваться с губ, но вместо этого Джиллиан качает головой.

— Я хочу этого, — говорит она, потому что это тоже правда.

— Тогда войди в меня, — тихо и внезапно шепчет Эрин, и Джиллиан теряет голову.

Они срывают друг с друга одежду, пока кожа не касается кожи, и быстрые поцелуи чередуются с затяжными. Не прячется ли в этих поцелуях отпущение грехов, думает Джиллиан, не передается ли прощение с теплыми объятьями?

Но вот в чем проблема: на вкус Эрин такая же, и когнитивный диссонанс никуда не девается.

Она не может отключить картинки в своей голове: память о том, как ее трахали до изнеможения, а потом еще и еще.

Но на этот раз все по-другому — все может быть по-другому. Те же руки и пальцы, тот же рот и жар между ног. Но при этом категорически по-другому.

Джиллиан делает глубокий вдох и набирается храбрости.

Она нерешительно касается Эрин и вскоре уже легко поглаживает бедра, которые начинают дрожать. Рот Джиллиан смыкается на соске и посасывает, а пальцы находят набухший клитор. И это совсем, до изумления по-другому, потому что звуки, которые издает Эрин — тем же голосом, горлом и легкими — настолько не похожи на те, что издавала Зуул. Эрин запрокидывает голову, вся словно вибрирует — и сердце Джиллиан сжимается. Эрин шепчет слова — вроде «еще», «сильнее», «да», глаза ее крепко зажмурены. Это так завораживает: красивая женщина, дрожащая от ее прикосновений.

Но что гораздо важнее: это Эрин.

Когда она кончает, ее глаза открыты, слова неразборчивы, а тело все пылает. Джиллиан крепче прижимает пальцы и, продолжая ритмичную ласку, чувствует, как в ее кожу впиваются ногти — и Эрин произносит, возможно, впервые в жизни по-настоящему:

— Джиллиан.

Это немного сбивает, и пальцы замирают, пока она не приходит в себя.

Она сползает вниз и прижимается ртом между ног Эрин – там, где так влажно и мягко. Джиллиан все делает добросовестно. И к тому же она скучала — по этому особенно. Вот что интересно и неожиданно: Зуул всегда кончала практически сразу, когда ее касался язык Джиллиан, но Эрин требуется время.

Джиллиан никуда не торопится и наслаждается процессом. Ей нравится, как пальцы Эрин нежно зарываются в ее волосы; нравятся вздохи, которые та издает. В конце концов она достигает оргазма, и Джиллиан несколько долгих мгновений чувствует языком ритмичное сжатие мышц. Она довольно улыбается.

Но:

— Меня никогда в жизни так не трахали, — стонет Эрин, выныривая из посторгазменного ступора. Джиллиан рада, что Эрин не может увидеть выражения ее лица.

— Я бы хотела попробовать… — начинает Эрин. — Я бы хотела попробовать.

Внутренний голос говорит «нет», и кожа покрывается мурашками от того, что Эрин будет ее касаться, но Джиллиан отодвигает эти мысли в сторону. Запирает их. И хватается за другие: Эрин так крепко обвилась вокруг сердца Джиллиан, что оставила на нем свою метку. И это важно. Дыхание ее постепенно выравнивается,

Они лежат рядом, и Джиллиан берет руку Эрин и ведет туда, где влажно и тепло, где она готова ее принять.

— Это просто, — говорит она, побуждая Эрин легко кружить пальцем по клитору. — Я просто устроена.

Эрин решительна и сосредоточена, в глазах виден стальной блеск, а пальцы движутся размеренно и ритмично. Она, практически не моргая, смотрит на Джиллиан, и щеки ее пылают. В этот момент они так близки, что Джиллиан чувствует, как впервые расслабляется — и забывает о следах когтей, глубоко впившихся в сердце. Это просто Эрин — именно Эрин смотрит на нее именно так, как может только она: спокойно, уверенно и искренне.

На нее снисходит покой, и все голоса в голове утихают. Ей так хорошо.

И когда ее наконец настигает оргазм, резкий и острый, она удивленно выдыхает — наверное, слишком, до неловкости, громко, — и не может оторвать взгляд от Эрин. Она смотрит — и чувствует, как глаза щиплет от соленой влаги.

А потом она обнимает Эрин, зарывается лицом в ее волосы и делает глубокий вдох. Знакомый запах заполняет ноздри, и в глубине сознания собираются темные тучи, но она держится за снизошедший на нее покой, который исцеляет ее и восстанавливает.

— Еще раз? — с легкой неуверенностью спрашивает Эрин, и Джиллиан, немного подумав, шепчет:

— О да.

***

— Я снова начинаю работать над прототипом, — заявляет Джиллиан. — Все дело было в заднем реакторе. Кто бы мог подумать?

— Ты так тут все подорвешь, Хольц.

— Да запросто.

— Ну, — говорит Пэтти, поднимая бокал, — рада, что вы вернулись.

Джиллиан в ответ салютует бокалом, потому что так принято.

И она улыбается, потому что счастлива, и это странное и удивительное чувство. К тому же она держит Эрин за руку, и та нежно водит большим пальцем по ее ладони. Джиллиан поворачивается, чтобы посмотреть на профиль Эрин в тусклом свете бара, и чувствует покой. Все так, как должно быть — и должно было быть с самого начала.

— Люблю тебя, — думает она, но вслух не говорит, хотя это правда и к тому же приятно.

*Аллюзия на стихотворение Т.С. Эллиота «Полые люди» («Именно так и кончится мир – не взрывом, но всхлипом»).