Reset

Автор:  Fire Storm

Номинация: Лучший авторский RPS по зарубежному фандому

Фандом: VIXX

Число слов: 7651

Пейринг: Чон Тэгун (Лео) / Ким Вонщик(Рави)

Рейтинг: R

Жанры: Drama,Romance,Angst

Предупреждения: AU, OOC, Гет, Групповой секс, Нецензурная лексика, ОЖП, Преслэш

Год: 2017

Число просмотров: 158

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Какая бы ни была боль, ее нужно отпустить.

Примечания: ОЖП в постельных сценах.

Расставания - это всегда больно. Расстаешься ли ты с любимой игрушкой, девственностью или важным для тебя человеком. Воншик знал много видов расставаний и каждый из них тихо ненавидел.

Когда ты взрослый и серьезный мужик, плакать тебе как-то не положено. Нужно быть как скала. И Воншик был. Он был хамом, повесой и совсем немножечко мудаком, хотя многие считали, что мудаком как раз таки в большей степени, чем остальное. Но так вышло. И было здорово соответствовать всем ожиданиям. Никто не строил ложных надежд, а Воншик не боялся расставаться. Потому что, когда тебе в лицо кричат гадости, сложно испытывать жалость, что человек уходит. Это было очень удобно.

Его одиночество было тем спасением, в котором ему было уютно и хорошо. Он мог снять приклеившуюся слишком быстро маску, не кривить по-крутому губы и не пить показательно крепкий алкоголь, чтобы выглядеть сильно, дорого и охуенно. Шаблоны и стереотипы оставались за дверью, а дома все было как всегда: грустные глаза, много зеленого чая и тишина.

Это началось не то чтобы недавно, но и нельзя сказать, что так было всегда. В один момент Воншик оказался разбит, предан и полностью уничтожен. Физически, морально, астрально. На всех уровнях. Жизненные перипетии проехались по нему огромным снежным комом, оставляя после себя пустыню и разруху. Воншик остался без работы, его ограбили, немножечко избили. Заболела сестра, родители решили развестись после стольких лет, а лучший друг оказался гнидой.
И если работу Воншик потом нашел, хотя и пришлось какое-то время с отчаянием чуть ли не просить милостыню, раны подлатал, а сестру вылечил, Хакена он так и не простил. Даже родителям спустя несколько лет выдал анафему. Вроде бы те были счастливы, оставаясь хорошими друзьями. А вот со своим другом он такого проделать не мог.
Все это время, все долгие годы их дружбы, Хакен предавал его, подставлял, а потом жалел и выставлял себя героем. Воншик вообще планировал жениться, но невеста очень неожиданно решила проводить время не у кровати кое-как переживающего удаление селезенки будущего жениха, а в постели его более успешного друга. Который, как оказалось, проверял так каждую девушку. И не по одному разу. Было омерзительно, больно, сильнее даже чем от швов на левом боку, а самое главное - до того грустно, что Воншик даже разревелся, когда Хакен начал просить прощения, объясняя, что это все было для его же блага.

Они не общались больше, но пронырливый Ча своего не упустил, напуская столько сплетен, что непонятно было как Воншик раньше не замечал всей его змеиной натуры. Словно открылись глаза. Воншик заперся внутри себя, а потом и вовсе уехал, потому что это было невыносимо. У него совсем не осталось друзей, потому что они приняли более симпатичную и словоблудную сторону. Ему крыть было нечем, и он ретировался с поля боя, поднимая белым флагом солнцезащитную шторку в вагоне поезда.

Он оживал долго, тяжело, пробивал себе путь через асфальт своей собственной шкуры. Но видимо он был тем еще сорняком, потому что не сломался, а упрямо вылез на свет. Прекрасный и болезненный чертополох.




И вот все ломалось снова. Разбивалось в крошку о темные, прищуренные в узнавании глаза и внимательный взгляд. Тэгун был тем, кто знал прошлого Воншика. Он был не просто в курсе всего, а в самом эпицентре этого злосчастного торнадо. На его старшей сестре Воншик собирался жениться.

Тэгун был единственным из всей компании его друзей и знакомых, кто приходил тогда к нему в больницу. Просто проведать, всего один раз. Но потом Воншик долго вспоминал его внимательный и изучающий взгляд. Тэгун несомненно знал обо всем. Знал с самого начала, но даже не думал вмешиваться.

Он вообще был таким холодным и закрытым, что будущий зять боялся его как огня. Тихий и скрытый, он таил в себе как будто бы множество опасностей. Как он вообще смог принести тогда фруктов, оставалось загадкой. Они не общались ни до, ни после. В тот день был их единственный разговор наедине.

И вот он снова здесь. Все с тем же пугающим взглядом, словно ехидное прошлое, смотрит и даже не пытается делать вид, что не может вспомнить. Помнит, прекрасно помнит. Но спасибо, что не подходит. Воншику вообще не было понятно, что он делает в этой компании, в этом месте. Здесь только безбашенные и веселящиеся люди. Крутые, смелые и развязные. Не такие как Воншик. Но уж и точно не такие как Тэгун.

Но спасибо, что он не подошел. Не спросил как дела, не протянул руку. Просто просканировал взглядом и будто бы потерял всякий интерес. Воншик выдохнул, но к стакану приложился со всей ответственностью, впервые за вечер, наверное, не потому что было нужно, а потому что реально хотелось.

Привычный мир дал трещину. Но Воншику совсем не хотелось с ним расставаться.

Как впрочем и с тем самым чувством, что потом долго не покидало его. Какой-то...уют? После страха пришло осознание, воспоминания. Болезненные, как нож хирурга, и горькие как лекарства. Воншик ревел, кутаясь в одеяло и снова чувствовал все то, что должно было остаться в прошлом. Он был жалок. Жалок и слаб. Но только внутри своего маленького мира. Для всех остальных он оставался тем же крутым мужиком и мудаком. Потому что отшивал девиц после каждой вечеринки, высмеивал и делал гадкие замечания.

Пока в какой-то момент не услышал над своим ухом.

- Прекрати.

Тихое, но словно пощечина. Как будто занесенное хлесткое слово перехватили, точно руку перед ударом, и не дали опуститься на беззащитное самолюбие какой-то очередной девушки.

Воншик обернулся, отшатываясь, когда понял, что за его спиной стоит Тэгун. Серьезный, взрослый, спокойный. Уверенный в себе и в своих словах. Пришлось буркнуть что-то матерное, хохотнуть, словно это вообще все была его идея и удалиться, прячась как помойная крыса в собственном дерьме из ужасного характера и болезненных наростов-масок.

Тэгун пугал его и нервировал. Они стали видеться почти на каждой тусовке. Но Воншик все равно продолжал вести себя как было, показательно оборачиваясь после каждой особо удачной сальной шутки. Тэгун видел и слышал. А Воншик все еще не понимал, что он здесь забыл. И как может так долго находиться без желания сбежать. Потому что самому Воншику сбежать хотелось ужасно.

Их разговор случился внезапно. Воншик устал. Очередное расставание схватило его за горло так, что даже весь его имидж стал обваливаться, как старая штукатурка. Приятель на работе переходил в новое место и оказалось, что приятелем он был только для Воншика, а тот для него всего лишь знакомым.

- Вот таким я тебя помню.

Тэгун умел подходить как-то ненавязчиво тихо, заставляя столбенеть.

- Что?

- Таким тебя помню. Немного растерянным, милым. С улыбкой, которая была всегда, даже если тебе грустно. Ты изменился. И очень сильно.

- А ты такой же. Напыщенный и холодный.

Алкоголь и усталость не помогали выбирать слов. Воншик просто говорил, что думает.

Но вместо колкого ответа, Тэгун вдруг рассмеялся и хлопнул его по плечу. Улыбка исказила его лицо до неузнаваемости. На мгновение Чон Тэгун стал совершенно другим человеком.

- Так вот значит, что ты думаешь. А я все считал, что ты слишком скромный, чтобы общаться со мной. А ты оказывается боялся.

Воншик фыркнул и решил не отвечать. Ни к чему Тэгуну знать, что он не только боялся, но и просто напросто стеснялся. Но тот расценил его молчание по-другому и поднял свой бокал, предлагая чокнуться.

- За встречу, Воншик.

Ничего не оставалось, как удариться о край его бокала своим и сделать глоток.

- Не думал, что кто-то вспомнит меня. Особенно ты. Что ты здесь делаешь?

Стоило перестать отрицать очевидное и делать вид, что они не были знакомы "до". Воншик немного расслабился и снова принял позу крутого парня. Скорее на автомате, чем реально чувствуя себя им. Но Тэгун снова рассмеялся, не продолжая разговор в тоне "самых крутых мудаков"

- Ты делал предложение моей сестре. Ты был в моем доме. Это, знаешь ли, не случайное знакомство в магазине.

Что правда, то правда. Они общались меньше, чем многие, но их общение происходило, так сказать, в стратегически важные моменты жизни. Они ведь чуть не стали семьей. При воспоминаниях почему не стали, Воншик скривился и сделал еще глоток.

- Прости, что напомнил. Но ты сам спросил, - неловко извинился Тэгун и тоже выпил. - Мне жаль, что так вышло.

- Ты знал? - помимо своей воли Воншик задал вопрос, которые мучил его с того самого дня, как они увиделись. Или может даже раньше.

Тэгун не отвечал долго. И, в принципе, мог ничего не говорить, потому что эта пауза все сказала за него. Воншик криво ухмыльнулся и кивнул сам себе. Значит все как он думал. Все так и было.

- Но разве я мог вмешиваться в ваши отношения? - словно оправдываясь, залепетал Тэгун. - Это было совсем не мое дело. Вы с этим Хакеном выглядели такими закадычными друзьями, что можно было подумать, что у вас все общее.

- Даже невеста?

- Это было не мое дело, - настаивал на своем Тэгун.

- Ясно, - сухо кинул Воншик и развернулся, чтобы уйти. Продолжать разговор у него пропало всякое желание.

- Подожди!

Пальцы вцепились в его руку выше локтя так сильно, что стало больно, и Воншик обернулся, шипя.

- Прости. Я действительно был не прав. И я сожалению. Но ты должен понять, что я не хотел причинить тебе зла.

- Да какая разница, - ответил Воншик самым мудячным из своих тонов. - Что было, то было. В конечном счете никто ведь не умер.

Он салютнул стаканом и пошел в другую сторону бара, оставляя Тэгуна одного, как когда-то его самого все бросили. Но, не справившись с собой, все таки оглянулся через пару шагов. Лицо Чона говорило о том, что он действительно искренне сожалеет.




Этот взгляд преследовал Воншика еще очень долго. Пробивался через скорлупу внешнего мира, врезаясь в домашний уют и будто бы шепча "мне жаль". За что жаль было совсем не понятно. Поразмыслив на досуге, Воншик понял, что Тэгун был прав. Это было совсем не его дело. Да и сложно признавать, что твою любимая старшая сестра - шлюха. Не каждый брат осмелиться на такое. Воншик бы вот не осмелился. Мало ли что там творится в чужой личной жизни. Если только твоего совета не спрашивают, или ты не собираешь сплетни, тебе должно быть все равно.

Расставаться со своей болью было так же неприятно, как и со многим другим. За столько времени она покрыла сердце, словно еще один слой мышц и кожи. Боль срослась с Воншиком, и ему не хотелось ее отпускать. Но чем больше он обо всем этом думал, чем чаще продолжал встречать Тэгуна на еженедельных, а порой и ежедневных тусовках, не говоря ему, правда, при этом ни слова, тем легче ему становилось. Что-то внутри, державшее его внешний непринятый естеством пафос, ломалось, все больше давая выйти наружу тому, старому Воншику.
Что-то происходило. Что-то двигалось. Что-то менялось. Все это было так незаметно, но так очевидно, что видимо дало Тэгуну повод снова не побояться подойти.

- Привет, - вежливо начал он.

- Привет, - ответил Воншик, возвращаясь к разговору с одним своим знакомым.

Тэгун помялся рядом, покивал в разговор, засмеялся во весь оскал над какой-то дурацкой шуткой. Проходящие мимо люди порой останавливались, чтобы пожать ему руку, радостно обняться и обменяться парой слов. Воншик косил на него взглядом, а потом и вовсе начал откровенно пялиться. Это был совсем не тот Тэгун, которого он привык видеть.

Дома тот всегда был холоден и сдержан. Но при этом не производил впечатление интересного человека. Либо неумеющего говорить аутиста, либо высокомерного зазнайку. Воншик так и не решил кого больше. Но здесь, в этот самый момент, в этом самом баре, Тэгун не был ни аутистом, ни зазнайкой. Он был душой компании, болтливым собеседником и во всех смыслах приятным человеком. Улыбка исказила его лицо, глаза стали игриво блестеть, а руки то и дело размахивали в стороны, подчеркивая все, что говорил их хозяин.

В какой-то момент Тэгун обернулся, Воншик был готов спорить, что специально, чтобы посмотреть на него, махнул рукой, то ли прощаясь, то ли зовя за собой, и скрылся где-то в дальнем углу, рядом с уборными и выходом на летнюю веранду.

Все это нужно было обдумать. Понять и принять. Успокоить свое екнувшее сердце и решить для себя, что же это такое было. Воншик вышел на улицу, присаживаясь к стене и просто смотрел как где-то вдалеке блестит влажной розовой каплей рассвет. Народ начал разбредаться с вечеринки, а Воншик все сидел, пока рядом с ним не плюхнулся кто-то еще.

- Я такси вызвал, тебя подбросить?

Тэгун сидел на корточках и немного взволновано смотрел в чужое лицо, словно ища признаки катастрофы. Но Воншик был трезв ,спокоен, разве что немного замерз и выпал из реальности.

- Может, - невнятно пробормотал он, когда его схватили за локоть, поднимая и таща до машины.

В салоне такси было тихо и от того немного неловко. Они поерзали на задних сиденьях: Воншик от страха, что его отвезут в лес и убьют, а Тэгун непонятно от чего.

- Хочешь музыку послушать? - прошептал он на ухо, и Воншик понял, что ему почему-то стало страшнее.

- Можно, - снова стал говорить он полувареными фразами.

В его руках оказался наушник, который благополучно был отправлен на место, ему предназначенное, и Воншик содрогнулся. Он всегда думал, что Тэгун слушает классическую музыку или что-то такое высоко-концептуальное, но наушники разрывались каким-то какашечным панк роком, пускай и с хорошей аранжировкой.

- Можешь мотать, - видя на его лице недоумение, Тэгун ткнул плеером в руки, касаясь плечом плеча и оставаясь в таком положении.

Но следующий трек был не лучше. Еще через один тоже. И пока Воншик домотал до чего-то приличного, они уже приехали.

Тэгун тоже вышел из такси, пожал руку, сказал "пока". И так и остался стоять до того момента, когда Воншик, словно вор, набирал код подъезда, чтобы спрятаться за первой из дверей оберегающих его одиночество и спокойствие. Взгляд Тэгуна жег его спину даже через эту защиту.



Что-то здесь было не так. Воншик даже помылся, проведя в ванной бесконечные полчаса, закутался в одеяло, но озноб никуда не пропадал. Ему самому претила эта мысль, он отгонял ее как только мог, но спустя время, долгое время, вынужден был признать. Ему хотелось пообщаться с Тэгуном. Спросить как у него дела, что он здесь делает, почему уделяет ему так много времени. И пускай их встречи на вечеринках нельзя было назвать долгими, они все равно были явно не случайными. Воншик провел достаточно времени на разного рода тусовках, чтобы понимать - такое внимание было не просто вежливостью.

Но все это никак не вязалось с тем образом, что Ким продолжал надевать изо дня в день. И он подавлял в себе эти странные порывы подойти и поздороваться при следующих встречах. Лишь когда они сталкивались лицом к лицу, он кивал, иногда салютовал бокалом, но не более.

Тэгун нашел его сам.

Спустя почти два месяца после той поездки в такси и нескольких безмолвных встреч, это снова случилось. И совсем не так, как хотелось бы Воншику. Девушка, которая была с ним, казалось уже вполне готовой для прекрасного продолжения субботнего вечера в каком-нибудь отельчике неподалеку, но, видимо, об этом оставалось лишь мечтать.

- Привет, - Тэгун снова появился как гром среди ясного неба. И до этого ощущающий потребность в нем Воншик, в это мгновение был разочарован. Не сейчас ему хотелось видеть скелет из своего прошлого.

- Привет, - радостно разулыбалась девушка.

Тэгун не остался в стороне, перехватывая эту улыбку и начиная вести себя как-то странно.

- Тут скучненько, да? Может знаете местечко, где повеселее?

Воншик нахмурил брови и посмотрел недоуменно. Он держал девушку за талию, только что шептал ей на ухо непристойности, и только слепой мог не заметить, что у них наклевывается что-то очень интересное.

- О, да, мы как раз отправляемся в одно такое место. Оппа сказал, что будет жарко и круто.

Хотелось заткнуть словоохотливую девицу, которая явно не к месту распустила свой язык. Но сказать ничего Воншик не успел, потому что Тэгун перебил его.

- Люблю когда жарко и круто. Могу я поехать с вами?

Он все понимал. По его взгляду было понятно, что он прекрасно отдает себе отчет в том, что говорит. Чон Тэгун напрашивался, и напрашивался уверенно. Практически откровенно предлагая устроить этой ночью секс на троих. Воншик замер, смотря растеряно и злобно. Что он себе позволяет? Как он вообще может? Какого черта? Но дамочка решила все за них обоих, прихватывая Тэгуна под локоть и мерзковато хихикая. Фигура у нее, конечно, была как надо, но вот с головой явно были проблемы.

- Оппа, ты что стесняешься? - видя его опешившее лицо, проворковала девушка, проводя ладонью по бедру. - Да ладно тебе, если хотя бы половина из того, что ты говорил, правда, то тебе нечего опасаться.

- Ты еще не знаешь, что могу я, - подключился к флирту Тэгун и сжал девичью задницу в своей ладони.

Воншик посмотрел на них обоих и почему-то кивнул.

- Такси вызову, - пробасил он.

- Я живу недалеко. Может прогуляемся?

И почему-то, говоря это, Тэгун смотрел вовсе не на девушку.



Его квартира оказалось маленькой и недостаточно уютной. Скорее, это было просто место, куда приходят поспать. Воншик с первого же взгляда засомневался, что здесь живут. Но осмотреться нормально ему все равно не дали. Еще в лифте девица стала активно тереться то об одного из них, то об другого. Воншик потрогал ее грудь и окончательно утвердился в своем решении хорошенько позабавиться, и никакие там Тэгуны ему не помешают.

И Тэгун не мешал, а очень активно помогал, стягивая кофточку с дамы прямо в прихожей. Никаких разговоров, условного предложения выпить чего-нибудь. Они были достаточно пьяны, но Воншик все равно обычно не приступал к делу сразу, а Тэгун наоборот уже звякал пряжкой расстегнутого ремня.

- Тебе нужно в душ? - прикусывая ее губы, прохрипел хозяин дома.

- Зачем, если через пять минут я снова буду вся грязная? - хихикнула девушка.

- О нет, не надейся, что все закончиться так быстро. Да, Воншик?

Это обращение выкинуло его снова в реальный мир. Воншик, пока его не позвали по имени, завис, во все глаза смотря на незнакомого ему человека. Тэгун совсем не походил на того замкнутого парня, каким он был "до". И даже на чуть более открытого знакомого с тусовок. Это был какой-то зверь. Ураган и буря в одном лице. Практически тот откровенный мудак, которого Воншик из себя старательно строил. Все это никак не укладывалось в голове.

- Да, - как загипнотизированный кивнул он и сделал шаг вперед, зажимая девушку между их с Тэгуном телами.

Дама томно вздохнула, вильнула бедрами и все началось как-то само.
У Воншика еще не было опыта группового секса. Он был несколько растерян уже от этого, но Тэгун грамотно направлял всех, распределяя роли и отдавая команды.

Трахали они ее вдвоем. Пока девица бодро скакала на воншиковом члене, Тэгун пристроился сзади нее и...видимо это было охренеть как хорошо. Или охренеть как больно. Воншик не помнил, чтобы кто-то из его партнерш кричал так же. Ему и самом стало через чур приятно, когда через тонкие стенки внутри женского тела, он явственно ощутил твердый мужской член. Это было запретно, но распаляло еще больше. Он сам стонал слишком громко, когда кончал. И все эти ласки и взаимные объятия не прошли даром. В какой-то момент, когда они просто валялись, лениво обмениваясь ласками после восхитительного секса, Тэгун коснулся его губ. Будто бы чуть промазав, но не отстранился, словно бы пожал плечами, когда понял, что поцелуй пришелся не туда, куда нужно, но исправлять не стал. Провел языком по нижней губе и отодвинулся, смакуя чужой вкус в своем рту. Воншик тоже лениво облизнулся, хотя сердце стучало как бешеное. Но они были не одни, а при ком-то еще он не мог показать свое истинное трусливое лицо.

Девушка уснула, разморенная и, кажется, почти опустошенная. Возможно, соглашаясь на все это, она представляла, что это ей придется работать на два фронта, но, по факту, оба любовника оказались достаточно сдержанными и в каком-то смысле нежными. Засыпать рядом с ними казалось не страшно.

- Хочешь кофе? - спросил Тэгун шепотом, понимая, что оба они явно спать не собираются.

- Чай, - отозвался Воншик и поднялся следом за хозяином дома, чтобы пойти на кухню.

Одеваться казалось глупым, но голым сидеть на стуле тоже было непривлекательно. Воншик замотался в простыню почти с головой. Его запоздало начало потряхивать. Тэгун же нацепил трусы и как ни в чем не бывало начал заваривать чай и варить себе кофе, делая это только при свете уличного фонаря.

Это снова было как в прошлом. Они сидели вдвоем и молчали. Такое случалось постоянно, как только сестра Тэгуна выходила из комнаты, где они сидели втроем. Они не говорили ни разу. Даже в разговоре за общим столом ни один из них не вставлял комментарии или не
присоединялся к обсуждению предложенной другим темы. Только тогда, в больнице, Тэгун спросил как он, не нужна ли ему помощь и почистить ли апельсин. Воншик ответил, что не нужно, что он может сам, ведь почти в порядке. Вот только почему невеста не приходит? С ней все хорошо? Ответа на этот вопрос Воншик не мог вспомнить. Видимо Тэгун вывернулся, соврал или перевел тему. Но факт оставался фактом. Они не были даже друзьями.

А сейчас сидели ночью за одним столом, разделив перед этим одну женщину.

- Ты хочешь знать, что случилось с ними потом? - голос Тэгуна прорезал тишину.

- Нет, не хочу. - Воншик сразу понял, о ком он говорит. И у него не было ни малейшего желания знать. Точнее оно было, но такое болезненно-мазохистское, что лучше было бы его подавить.

- Даже если они несчастливы?

Это было странно. Странно слышать такое от человека, который вроде как любил свою семью. Был, конечно, холоден и отстранен, но ни в каких гадостях замечен не был. А тут... Что-то в его голосе было таким язвительным и довольным. Его словно распирало изнутри рассказать секрет. И он не стал противиться этому желанию.

- Они поженились. - Тэгун сделал театральную паузу. - Поженились, потому что она забеременела. Но, надеюсь, ты понимаешь, что трахались они совсем не по любви?

Воншик хотел вставить какое-то слово или заткнуть уши, но ему не дали, вкладывая пропитанные самодовольством слова прямо в голову.

- Он явно не хотел получить от нее чего-то большего, чем секс и твое унижение. А она, я вообще не знаю чего хотела. Быть как из дорамы и крутить роман с двумя? Если тебе станет легче, то она тебя действительно любила. Ну, или думала так по крайней мере. Поэтому, когда я узнал, что она трахается с этим твоим Хакеном, даже не поверил поначалу. А потом застал их. Это было еще до больницы. Сильно до. Тогда ты еще не сделал ей предложение. И я думал, вы разбежитесь и будет к нам по воскресеньям на обеды ходить этот наглый тип. Он не рядом с тобой был совсем другим. Я еще удивлялся, как Вы вообще дружите? И какая из его личин настоящая...Прости, но он не показывал тебе истинного себя. Ну, до того случая... Но. Я сейчас не об этом. В итоге-то все обернулось так, как я и боялся. Теперь он живет в нашем доме, постоянно под давлением моего отца. Сестру он не любит, она его тоже. Ребенка, правда, жаль. Он очень милый мальчик, я постоянно играю с ним, когда приезжаю.

- Сколько ему? - просипел Воншик, чувствуя как кровь отливает от лица. У его лучшего друга и его невесты ребенок. У его бывшего лучшего друга и его бывшей невесты.

- Три и восемь. Миньюль такой славный. Я хотел бы, чтобы он вырос не похожим ни на кого из моей семьи. Будет здорово, если он будет похож на тебя.

Совершенно непонятно, что на это можно было ответить. И Воншик промолчал. Сглатывая в горле какой-то склизкий комок из обиды, непонимания и зеленого чая.

- Я, наверное, домой поеду, - прокашлялся он через пару минут.
В темноте непонятно было, что написано на лице у Тэгуна, но голос его был совершенно ровным.

- Оставишь меня с ней вдвоем?

- А что?

- Просто, это вроде как твоя девушка.

- Не важно. - Воншик поднялся и чуть не запнулся о простынь. - Можешь выгнать ее, если хочешь.

- Да нет. - Тэгун потянулся на стуле. - Мы еще может быть развлечемся.

- Удачи!

Вообще можно было остаться и до утра, ведь на часах была уже давно середина ночи. Но Воншик уехал. Заперся в своей ванной и прорыдал, наверное, часа два. Сначала от жалости к себе, а потом и от отвращения. Ему действительно было радостно услышать, что у них все не сложилось. Что оба они наказаны. Вот только не такого возмездия он хотел. Да что там... Он не хотел никакого. Слишком мягкий и всепрощающий. А вот Тэгун, кажется, наоборот. В его словах было столько наслаждения чужой болью, что становилось страшно. Интересно, что он думал про самого Воншика? И тогда, и сейчас.

Все эти мысли кутерьмой кружились в голове, не давая уснуть и вызывая тошноту. За всеми этими переживаниями Воншик успел как-то забыть, что они с Тэгуном вообще-то поцеловались, да и остальное...Это вообще тревожило меньше всего. Мудак-Воншик считал себя крутым самцом, а Воншик-размазня страдал совсем от другого. Поэтому Воншик_которому_понравилось_мужское_тело предпочитал сидеть тихо.



Но дальше все эти тусовки без Тэгуна были чем-то не тем. Две бесконечные пятницы, суббота, плавно переходящая в воскресенье. И даже среда и четверг на удачу. Но его не было. Воншик уныло попивал коктейли около бара, понимая, что ему скучно и больно. Тэгун вернул его в прошлое и бросил. Возможно, все это вообще были происки Хакена, хотя, казалось, за столько лет можно было как-то подуспокоиться со своими подставами.

Но Тэгун вернулся так же неожиданно как и пропал. Снова кусая взглядом из-под темной челки. Воншик увидел его как только вошел и, не сдержавшись, улыбнулся. Тэгун помахал рукой и первым сделал шаг вперед.

- Привет, - протянул он руку.

И Воншик пожал ее.

Ему было странно от самого себя, но, после всего того, что Тэгун наговорил ему в последнюю встречу, он не стал противен. Возможно, даже наоборот. Он был честен с Воншиком, как никто другой. Не прикидывался и не обманывал, а прямо говорил, что у него на уме.

- Смотри, какой хорошенький, - уже вовсю кудахтал Тэгун, не допив даже первый бокал, и тыкая под нос телефоном. - Минюль...ой.

Он посмотрел на Воншика испуганно, закусив губу и искренне, действительно искренне, прошептал

- Прости.

- Ничего, все нормально, - кое-как улыбнулся Воншик.

Чувства были странными. Ужасно странными. Вроде бы этот ребенок должен значить что-то и для него. Единение двух его самых любимых людей, их плоть и кровь, продолжение жизни. Но было отчего-то все равно. Просто ребенок, которому умиляется Тэгун. Его племянник. И все. Нужно было заставлять себя думать иначе, чтобы чувствовать легкую саднящую боль за грудиной. В целом, все действительно было нормально.

- Я принесу выпить, - уже разнервничался Тэгун и помчался за бар, возвращаясь уже через минуту с двумя стаканами и сливая новую порцию алкоголя в старую. - Я, правда, как-то не подумал.

- Да все в порядке, говорю же, - захорохорился Воншик, хотя такая забота о его душевном здоровье подкупала и заставляла немного краснеть щеки. - Ты ездил домой?

Тэгун только кивнул, занимая рот выпивкой, а потом схватил младшего под локоток и потащил ближе к диванчикам.

Там они провели остаток вечера, разговаривая. Воншик никак не мог привыкнуть, что стоит Тэгуну чуть-чуть расслабиться, как от его холодности и молчания не остается и следа. Его было не заткнуть практически до часу ночи, когда было принято решение расходиться. Он хохотал, хлопал себя и Воншика по коленям, рассказывал всякие интересные вещи.

И, возвращаясь домой в такси, Воншик впервые почувствовал, что ему не хочется. Не хочется домой. В свою крепость, в свое спасение. А на следующий день даже не хочется отпускать сальные шуточки в адрес всегда ярко накрашенной секретарши. За что его проводили удивленными взглядами и пошли шептаться. В кое-то веки Воншик-мудак остался дома.

Но не надолго. На следующей же вечеринке он сполна вылез обратно. Грубо и нагло расталкивая толпу, чтобы подобраться к Тэгуну и обнимающей его девушке.

- Привет, - хищно скалясь, поздоровался Воншик.

Он-то подумал, что теперь они друзья. Что теперь всегда смогут на тусовках проводить время вместе. Глупые надежды, которые он долгое время заталкивал обратно в тот омут, из которого они пришли. Держался-держался и сломался после первого же человеческого общения. Так предсказуемо, горько, а главное - жалко. Но Воншик знал, что как только ты начинаешь чувствовать себя последним микробом, нужно врубать крутость на полную, чтобы никто не заметил, какая ты букашка. Поэтому и сейчас он собирался вести себя нагло, громко и очень пафосно.

Но Тэгун снова поломал его планы, улыбаясь при его виде очень радостно и открыто.

- Привет. Ты поздно сегодня.

- Я был занят, - все еще не отпускал Воншик язвительный тон, хотя внутри немного потеплело.

- Думал, не увидимся. Мы с Гайрин скоро уезжаем. Хочешь с нами?

- Что?

По взгляду и девушки, и Тэгуна было совершенно очевидно, куда именно они его зовут. Но Воншик настолько растерялся, что даже забыл о своем крутом виде, огорошенный такого рода приглашением.

- Поехать с нами. Ко мне, - уточнит Тэгун и как-то слишком медленно облизал губы.

Ух! Ему снова светил секс. На который он, по хорошему-то, сегодня и не рассчитывал. И который последний раз и был там же, у Тэгуна дома. Внизу живота сразу стало жарко, а в горле сухо.

- Я выпью только, - просипел Воншик и ускользнул к бару. Ему нужно было хотя бы пять минут побыть наедине с собой.

Получилось, правда, от силы две. Когда бармен поставил перед ним стакан, Воншик успел сделать только один глоток, как Тэгун с девушкой уже нарисовались рядом. Начали шутить, толкаться, звякать бокалами. Едва заметные прикосновение к бедру, наверное, были игрой воображения, слишком быстро залитого в себя алкоголя и некоторым перевозбуждением от предстоящей групповушки. Ведь рука, касающаяся его так мимолетно-провокационно, была отнюдь не женской.

Еще два быстро влитых стакана, и в голове все приятно крутится. Сладкие девичьи губы забирают остатки разума, не позволяя увидеть, как жадно на это смотрят темные, блестящие от возбуждения глаза.

В квартире Тэгуна все уже слишком привычно, хотя Воншик и был там всего однажды. Но в этот раз он решил не теряться, сам прижимаясь к уже готовой к такому повороту событий барышне. Крепко прихватывая ее за бедра, Воншик целовал шею и плечи, пока Тэгун разбирался с пуговицами на блузке и припадал губами к обнажившимся соскам.
В этот раз все было по-другому. Никакого стеснения и неловкости. Тэгун не указывал что делать, только хохотал, шептал девушке всякие нежные пошлости и молчаливо, одними глазами спрашивал разрешения на то, чтобы быть первым.

И Воншик позволил. Потому что минет, которым его начали одаривать, был слишком хорош, чтобы прерываться. А первым или вторым быть - не важно. Тэгун стоял напротив него, на другой стороне кровати. И Воншик мог безо всяких ухищрений разглядывать его. Стройный, красивый. Даже его член был красивый, хотя никому не стоило признаваться, что ты вообще мог подумать об этом. Не мужественно вообще ни разу, но Воншик засмотрелся. Как Тэгун достает смазку, как растирает ее по члену, гладит девушку между ног и медленно входит. Воншик почувствовал это так явственно, что даже зажмурился, чтобы не смотреть на томно приоткрытый рот Тэгуна, на его напряженные руки и на каплю пота, ползущую между ключиц. Он начал задавать ритм, а Воншик подхватил его. Девушка между ними задыхалась, громко и глухо стоная, но ни один из них как будто бы и не обращал на нее внимания. Тэгун потянулся вперед, и этого было достаточно, чтобы выкинуть из головы вообще все и податься на встречу.

Они целовались горячо, влажно и очень глубоко. Воншик чувствовал чужой язык чуть ли не на своей гортани, хотя, конечно же, это было не так. Просто еще никто и никогда не целовал его так голодно и страстно. Это пугало, но и подкупало одновременно. Повинуясь какому-то неясному порыву, Воншик прижал ладонь к щеке Тэгуна, не позволяя отстраниться сразу, и откидываясь назад только лишь от того, что девушка, о которой он даже забыл на короткие мгновения, стала кашлять, подавившись его спермой. Потрясающий оргазм, который не имел ничего общего с тем, что он испытывал когда-либо до этого.
После им снова не спалось. Но, в отличии от прошлого раза, они не ушли на кухню, продолжая лежать в кровати по разные стороны от задремавшей между ними девицы.

- Все хорошо? - спросил Тэгун, мягко коснувшись Воншиковой ладони, лежащей поперек груди.

- Да, - честно ответил тот.

Тэгун удовлетворенно кивнул и продолжил смотреть на его лицо. Они пролежали так с час, задремывая, но просыпаясь от того, что их дама вновь пришла в себя и решила, что пора ехать домой. Только в этот момент Тэгун убрал свою руку, касающуюся чужих пальцев, и поспешил проводить гостей.

Дома Воншик не стал принимать душ, как это делал обычно, а завернулся в одеяло, довольно ощущая, как от него пахнет сексом и приятным вечером. Он улыбался, когда засыпал.

Все пошло по наклонной. Встречи, очередные вечеринки, полные стаканы, разговоры до охрипших голосов и иногда приятное окончание в виде девушки, раскинувшейся между ними на простынях в Тэгуновой спальне.

Больше не было неловко или стыдно. Наоборот. Один на один с женщинами Воншик теперь терялся, то и дело одергивая себя, когда пытался найти взглядом Тэгуна. Секс не приносил такой радости, если в нем не было третьего. Поэтому, в какой-то момент, он перестал даже пытаться, зная, что всегда может попросить Тэгуна присоединиться. И не только из-за того, что поцелуи с ним дарили просто крышесносный оргазм, а просто потому, что так было спокойней и уверенней. Воншик гнал прочь мысль, что никогда не задумывался о том, чтобы проделать такое с Хакеном. Никогда не хотел видеть его голым, не хотел смотреть на его лицо, когда он кончает, и даже в самых потаенных своих мыслях не хотел поцеловать. С Тэгуном все было как-то наоборот. Он открывался каждый раз с новой стороны, и это был совсем другой человек. Он был из прошлого, из времени "до", но об этом было так же легко забыть, как и потерять контроль после третьей стопки.

И в какой-то момент Воншик действительно потерял его. Пьяно и довольно улыбаясь, пока не понял, что девушки с ними нет. Они стоят в толпе на танцполе, а Тэгун трется об него, причем весьма недвусмысленно. И в бедро Воншика упирается не пистолет, а кое-что посерьезней.

Ошарашенный этой мыслью, он дернулся, пытаясь отодвинуться, но Тэгун схватил его, скрещивая руки на животе и заставляя оставаться на месте.

- Ты чего? - паникуя, начал сопротивляться Воншик.

- Перестань, - язык скользнул в ухо, пуская нервный разряд по позвоночнику.

- Тэгун, хватит!

Тело реагировало, но, наверное, лишь потому, что было пьяно. Сознание внутри бешено трепыхалось, не зная как реагировать на непривычную для себя ситуацию.

- Поехали ко мне.

- Что?

- Поехали, Воншик, я не могу больше.

Тэгун был пьян, и это очевидно. Сам Воншик был не лучше. Но он все еще мог соображать и пытаться исправить ситуацию.

- Ты уже нашел кого-то? - закрутил он головой по сторонам.

- Да. Тебя. Поехали? - почти жалобно заскулил Тэгун и прижался так сильно, что заставил подавиться. - Безо всяких этих женщин сегодня. Только ты и я.

- Отпусти!

Воншик вспомнил, что он достаточно силен, чтобы вырваться из захвата, оттолкнул держащие его руки и стремительно пошел прочь с танцпола. Что это вообще было? О чем он говорил? Нужно развернуться, узнать, уточнить. Наверное, Воншик все не так понял. Но по взгляду Тэгуна было без слов понятно, что так. Он хотел его...трахнуть? Или что-то еще. В общем, говорил он отнюдь не о том, чтобы пропустить по бутылочке пива у телевизора.

- Стой! - Тэгун нагнал его у дверей, хватая за руку и заставляя обернуться. - Куда ты?

- Отвали.

Было больно. Как- то до странного больно. Словно бы он снова только что вернулся домой из больницы и увидел свою невесту, стонущую под Хакеном. Только вот ни один из них не побежал тогда за ним, захлебывающимся в слезах.

- Воншик!

- Что тебе нужно?! - хорошо, что на улице было уже поздно: людей и машин видно не было и можно было кричать в полный голос, всхлипывая. - Это снова какая-то насмешка? Какая-то игра? Это Хакен тебя послал? Рассказал все про мои слабости, про любимые вещи? Чтобы ты втерся ко мне в доверие и снова уничтожил? Чтобы потом рассказал всем об этом и не осталось бы ни одного человека, который бы думал обо мне хорошо? Скажи ему, что я больше не играю по его правилам!

- Да нет же. Он тут не причем, - попытался вставить хоть слово Тэгун. - Воншик, послушай.

- Я не хочу слушать. Иди ты к черту! Нахуй иди! Блять, а я ведь почти поддался, почти поверил! Что я тебе друг, что типа важен и все такое...а ты просто полгода ждал?

Он махнул рукой, не имея сил сказать что-то большее. Слезы душили его, потому что, кажется, все это было такой сложной схемой, до которой он не смог догадаться сразу. Глупый-глупый Воншик.

- Полгода? Полгода ждал? - Тэгун залился болезненным истеричным смехом. - Полгода! Боже! Я ждал восемь лет! Восемь ебучих лет! С тех самых пор как ты начал приходить в наш дом. Все это время.. Я ждал, я сдерживался. А ты взял и сделал предложение этой дуре. Как можно быть таким наивным? Боже!

Мат и призывы к господу мешались в речи Тэгуна слоенным коктейлем из боли и насмешки. Над собой, над судьбой, над Воншиком. Который практически бежал, не слушая доносившиеся до его ушей крики.
- И ты думаешь, только тебе было непросто? Думаешь, только ты умирал, когда тот, кого ты любишь оказался предателем? Нет! Потому что я тоже умирал. Ведь я люблю тебя! Я люблю тебя! Сука!
Тэгун с отчаянием вскинул руку вслед уже скрывшемуся за углом Воншику. Он никогда не думал, что потеряет все в тот момент, когда это будет уже в его руках. Впрочем, он никогда не заходил в своих мыслях так далеко.



Что это было Воншик так и не смог понять. Подступающая истерика, алкогольное опьянение, стресс и все беды этого мира накрыли его с головой, пока он, не разбирая дороги, то ли бежал, то ли едва тащился по незнакомым улицам. В груди что-то странно клокотало, воздух проникал в легкие с трудом и хрипом. Поднимая глаза к небу, Воншик старательно глушил слезы и попытки задохнуться.

Спокойней стало только дома, когда он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и съехал вниз, до пола. Нервный срыв был виден только в дрожащих, словно у больного Паркинсоном, руках. Налить себя чаю точно бы не получилось. А умывание скорее походили бы на пощечины. Воншик еле нашел в себе силы, чтобы подняться с пола в коридоре и доползти до пола в комнате, где и остался, пока не вырубился на самом рассвете.

Утром все это казалось страшным сном. Бредом, глупостью, но никак не суровой реальностью. И было сложно понять от чего больше больно: от собственных мыслей или от признания Тэгуна.

Не смотря на сумбур в голове и слабое ощущение реальности, эти слова ему точно не послышались. Они въелись в мозг, копошились в нем, цеплялись, выводя каждый виток мыслей к неизменному: "я люблю тебя" и "восемь лет". Решив, что лучше будет не думать ни о чем вовсе, Воншик проспал два дня, взяв на работе отгул.

Все это время Тэгун не давал о себе знать. Кое-как придя в себя на третий день, Воншик наконец-то помылся, в который раз думая, что вода принесет облегчение. И в который раз эта вера его обманула. Он чувствовал себя все таким же уставшим и разбитым. Есть не хотелось, пить тоже. Даже спать организм, как назло, отказывался. Пришло время мыслей и самокопания.

Шутка ли это была, или правда? Воншик допивал первый чайник молочного улуна, смотрел на улицу и устало вспоминал все те вещи, которые он узнал о Хакене тогда. Сколько событий, происходивших с Воншиком, были его шуткой и подделкой. Все глупые ситуации, все счастливые моменты. Вспоминать это было больно, но нужно. Нужно для того, чтобы понять: он не стал бы проворачивать столь сложные схемы. А может быть и стал бы, но Воншик пытался убедить себя, что это паранойя. Да даже если нет... Долго ли он будет бегать от призраков своего прошлого? Сколько еще ему придется играть того, кем он на самом деле не является? Ведь он не лучше Хакена: прикидываясь мудаком, он вводит в заблуждение людей. Он сам их отталкивает. Да, это больно, когда ты раскрываешься, а тебя бросают. Но если жить только один на один с собой - свихнешься. Расставания - это естественно. Их не нужно бояться.

Вот только думать об этом было куда как проще, чем сделать. Но внутри зажило. Воншик почувствовал это внезапно. Просто осознал, что уже долгое время живет на самовнушении боли. Боится перестать страдать и потерять смысл, который был у него когда-то "до". Ему хочется, до невыносимого хочется какого-то человеческого тепла. Дружбы, участия, заботы. И он в любом случае не должен бросать Тэгуна вот так.

Рука потянулась к телефону, но Воншик вовремя вспомнил, что номера-то у него и нет. Они не обменялись даже контактами, хотя и прекрасно знали, где живет каждый из них.

Но вот так взять и просто заявиться в чужой дом, у Воншика не хватило ни наглости, ни смелости. Он просидел дома еще три дня, прежде чем решился выйти на вечеринку.

В толпе оказалось много новых лиц. Из завсегдаталей тусовок, которые знакомы друг с другом, пускай даже шапочно, было от силы с десяток человек. Тэгуна среди них не наблюдалось. Решив, что стоит немного подождать, Воншик побрел к бару, с каждым шагом теряя веру в себя и свое решение. Первый стакан эту верну вернул, второй уничтожил, а третий придал смелости.

Такси приехало через десять минут.

А еще через пять высадило немного осоловевшего, но соображающего достаточно трезво Воншика у подъезда знакомой многоэтажки. Теплящиеся светом окна на седьмом этаже обещали хоть какую-то встречу.

Наверное, только сила алкоголя и стремление доказать себе, что он не трус, довели его до квартиры, остановив перед кодовым замком. Цифры он знал. Запомнил как-то сразу. И мог бы войти вот так, просто, делая вид, что ничего не было. Но вместе с ним не было девушки, которая всегда служила оправданием, поэтому Воншик выбрал звонок.
Ему не открывали настолько долго, что он уже собрался уходить, в глубине души радуясь, что избежал болезненного разговора. Но через пару минут дверь распахнулась, показывая Тэгуна, который прикрывал на груди рубашку и сдувал влажные волосы с покрасневшего лба.

- Привет, - пробормотал он, уставившись в пол.

- Я не вовремя, зайду в другой раз.

Воншик стушевался, думая, что помешал приятному вечеру своего старшего и уже начал ругать себя в голове, когда Тэгун затянул его в квартиру.

- Все нормально, я просто убирался. Решил разобрать всякий хлам, выкинуть ненужное. Знаешь, давно пора было это сделать, и вот появилось время, я взял одну коробку, потом другую. Столько вещей, ты даже не представляешь. Хочешь чая? Я помню, ты пьешь зеленый. Остался еще тот, который ты сказал вкусный. Ты проходи, садись, я только переоденусь немного. Весь пыльный от этой уборки. Там в холодильнике еда, доставай что хочешь. Поужинаем? Я ничего еще не ел, а ты?

Он тараторил и тараторил, не давая вставить ни слова, усаживая Воншика за кухонный стол. Да тот и не мог бы ничего сказать, потому что был слишком опешивший. Он совсем не такого приема ждал. Не таких улыбок и гостеприимства. Он вообще думал, что ему не откроют. И к тому же, за всей этой суетой ясно чувствовался налет какого-то отчаяния.

Дожидаясь, пока Тэгун сменит одежду в ванной, Воншик прошел в комнату, видя разбросанные вокруг вещи, которые пытались разобрать явно безо всякой систематизации. Просто хватались за все и сразу, меняя решения по ходу дела.

- О, ты уже тут. Прости за бардак, тут правда не очень. Но я закончу к завтра и пойдем на вечеринку, да? Тот бар на крыше... Меня звали, а тебя?

Он пытался вести себя слишком непринужденно, и это пугало. Нет-нет-нет. Воншик не был намерен делать вид, что ничего не произошло . Что он не слышал, а Тэгун не говорил. Лучше расстаться навсегда, чем видеть такое выражения лица у важного для тебя человека.

- Прости, - тихо сказал Воншик. - Я пришел, чтобы поговорить. Но, наверное, зря. Ты, правда, не должен делать вид, что все в порядке.

- Но все в порядке, - пуще прежнего заулыбался Тэгун.

- Я должен извиниться за все, что наговорил. У меня было время подумать, и я думал.

Тэгун усмехнулся на этих словах, но улыбка стала медленно сползать по его лицу, уступая место усталости и смирению.

- Я думаю, что даже если Хакен подослал тебя, то это вообще не важно. Нужно учиться справляться со своими трудностями. Вечно прятаться в раковине тоже невозможно. И если это новый пинок, то он только сделает меня сильнее. Мне действительно нравится общаться с тобой, Тэгун. И хоть я знаю тебя давно, по-настоящему узнал только сейчас. Не думаю, что когда-нибудь у меня был друг, с которым я был ближе, чем с тобой. Мы особо не говорили ни о чем таком, но ты все равно понимал меня. И я тебя понимаю. Точнее, думал, что понимаю. И если это была какая-то проверка, то она прошла успешно, и я снова проиграл. Я действительно доверяю тебе и все такое. И хотел бы, чтобы мог доверять и дальше. Но я не знаю, что у меня в голове. То, что ты сказал... Я не знаю, что ты имеешь ввиду. В том смысле, все наши встречи...Эти.. Ночи.

- Ты прекрасно знаешь, - перебил его Тэгун уже не таким веселым голосом, присаживаясь на подлокотник кресла. - Я имел ввиду ровно то, что и сказал.

У Воншика не нашлось, что ответить на это. Он встал в ступор, точнее сел в него, опускаясь на кресло рядом с Тэгуном и сцепляя пальцы в замок, боясь поднять глаза.

- И я ничего не могу сделать, - тем временем продолжал старший. - Думал, что прошло. Не видел тебя столько лет, а потом встретил. И как-то по новой. Мне не хочется больше терять тебя, Шики. Ты вырос, изменился, хотя внутри все такой же. Тот, который приглянулся мне с первого взгляда. Я не хотел говорить тебе этого. Но как-то само получилось. И дело не в том, что мне нужен секс. Как видишь, я прекрасно справляюсь с этой потребностью. Мне нужен ты.

Последние слова были сказаны так близко, что Воншик обернулся, почувствовав чужое дыхание, и оказался нос к носу с Тэгуном, который буквально в душу смотрел своими черными глазищами. А потом закрыл их, отпуская свой гипноз, и поцеловал.

Совсем не так, как они делали, когда занимались сексом. Это было более чувственно, нежно, но не менее страстно. Воншик переждал пол мгновения, чтобы иметь возможность снова вздохнуть и ответил. Не размыкая губ, просто подаваясь вперед и замирая.

- Мне достаточно этого, - прижимаясь лбом ко лбу, прошептал Тэгун, спустя долгие секунды. - Просто хочу иногда делать так, когда нет кого-то третьего.

Воншику казалось, что где-то внутри него извергается вулкан, наполняя внутренности горячей лавой. Его начало трясти, а глаза предательски защипало. Новый виток истерики: нервы, натянутые как канаты последние несколько дней, резко лопнули, переставая сдерживать все внутри. Там что-то рвалось и разбивалось, с каждым новым вздохом проходясь цунами по крепкой глиняной броне из налипших масок и страхов. Оказывается, без них тело было таким легким, что Воншик как дурак начал хихикать и давиться слезами.

- Ладно, - сказал он, глядя в лицо уже отстранившемуся Тэгуну.

- Тогда пойдем поедим? - тот в свою очередь улыбнулся в ответ и начал суетиться уже совсем по-другому: воодушевленно и радостно. - У меня есть соба и морские гребешки. Любишь морепродукты? Есть курица, но ее надо готовить.

И, не дожидаясь ответа, хозяин квартиры попытался упорхнуть на кухню, оборачиваясь в дверях и поднимая палец, словно забыл сказать что-то важное.

- Кстати, если что, я купил тебе пижаму. Так что больше можешь не заворачиваться в простынь.

Воншик не знал, что ему хочется сейчас больше - прыгать до потолка или растечься лужей без костей по заваленному хламом полу. Но, все-таки, сейчас были вещи и поважнее.

- Тэгун-а, - позвал он, заставляя старшего обернуться и безмолвно кивнуть, мол, что такое. - Дай мне свой номер телефона.




Расставания - это всегда больно. Но каждое из них ведет к новой встрече.

Комментарии

arvinger 2017-11-05 20:36:35 +0300

Замечательный текст! Спасибо! :)