Чёрно-белое

Автор:  пакет с пакетами

Номинация: Лучший ориджинал

Фандом: Original

Число слов: 6260

Пейринг: ОМП / ОМП, ОЖП

Рейтинг: R

Жанры: Romance,Mystical Story

Год: 2017

Число просмотров: 1465

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Никита едет на море в очень странной компании

1. 2300 километров. Новочеркасск

– Долго ещё? – Антон ноет. Вроде бы пытается держаться, но по факту, конечно, ноет – и не то чтобы Никита был с ним не согласен. Просто Никите проще это пережить. Алина на водительском кресле вздыхает, бросает взгляд на навигатор:

– Минут двадцать до города. Доживёшь? – она не вздыхает, она переживает искренне – Антону нужна вода, и все из здесь присутствующих понимают это отлично, особенно Алина, которая с самого начала предупреждала их, что с этим придётся столкнуться. Они взяли с собой какое-то безумное количество пятилитровых бутылок, в багажнике почти нет их вещей, только вода, вода и вода, но и она закончилась к Новочеркасску. А ехать, если верить навигатору, ещё километров шестьсот. Не рассчитали. Или не влезло больше – тоже вариант. Взять ещё какое-то количество воды с собой в салон они не додумались – да и неудобно было бы ехать.

Антон раскладывает переднее пассажирское до конца, сворачивается клубком, тянет к Никите руку. Никита, не задумываясь, сжимает его ладонь. Горячая и сухая. Неужели всё настолько плохо? Нет даже завалящего пакетика с соком – мёртвому припарка, но на двадцать минут хватило бы и его. Ну, Никита надеется (хотя чего надеяться, если сока всё равно нет). Свободной рукой Никита гладит его по бритой черепушке:

– Потерпи. – Антон трётся затылком о ладонь и замирает, закрыв глаза. Экономит силы.

На въезде в город Алина тормозит на заправке.

– Кит, деньги есть? – никто не называет его Китом, только Алина. Ну да ей можно, всё можно, кто он такой, чтобы запрещать. Никита лезет в карман джинсов, пальцы натыкаются на сложенные купюры. – Возьми, на сколько хватит. Баклажек десять возьми. И полторашку минералки мне, только холодную.

Никита поспешно кивает, вылезает из машины – приходится оставить Антона, в ожидании воды совсем скисшего, – идёт в магазинчик при заправке в надежде, что они не зря остановились, и вода у них найдётся. Находится – правда не десять, разобрали всё по случаю нормальной для местных, но аномальной для приезжих жары, Никита с продавцом в четыре руки перетаскивают в багажник старенькой Мицубиси семь пятилитровых бутылок, последним заходом он несёт в тонком пакете две запотевших бутылки минералки. Одну отдаёт Алине – та тут же с хрустом скручивает крышку и приникает к горлышку, – вторую кидает на заднее сиденье для себя. Антону приходится помочь сесть. Стакан за стаканом Никита наливает ему воду из большой бутылки. Антон пьёт. Пять стаканов и половину шестого – и с каждым глотком всё больше приходит в норму. Ещё стакан он, высунувшись из машины, выливает на голову. Никита смотрит на него с беспокойством, Алина тоже, но с меньшим – ей привычней:

– Ты как?

– Думал, высохну и лопну по дороге. Всё хорошо. – Голос у него слегка хрипит, Антон прокашливается и поднимает голову, улыбается, глядя на Никиту: – Не бойся, куда я денусь.

– Высохнешь и лопнешь. – Антон отвечает на это смехом, Никита не сразу, но присоединяется, Алина посмеивается, качая головой.

– Едем? Если ты в порядке, может, сменишь меня?

– Давай с… Ростова, хорошо? – Алина кивает. – Вот и славненько. А там я уже до конца поведу. Только воды надо будет ещё взять на следующей стоянке.

– В Ростове и остановимся как раз. – Алина закрывает за собой дверь, Никита забирается к себе на заднее, Антон лениво, нехотя ставит длинные ноги обратно в машину и хлопает дверцей. Протягивает левую руку между сиденьями. Никита гладит его по ладони кончиками пальцев. Антон улыбается и смотрит вперёд.

– Едем.



2. 780 километров. Вологда

С Антоном за рулём веселей, чем когда ведёт Алина. Она ответственный водитель, а Антон любит полихачить, обогнать на скорости – хотя обгонять особо и некого, трасса пустая, дело к ночи, поздно выехали, Алина ругалась, – с час назад объявил, что они играют в Безумного Макса и едут в боевой фуре, после чего втопил педаль в пол. Никита проверил ремень и набрал воздуха побольше.

Пейзаж не меняется с момента выезда, разве что деревья стали чуть выше и реже, да солнышко село. Скучновато. У указателя на Сокол Антон вдруг притормаживает машину. Алина смотрит на него вопросительно.

– Озеро Кубенское, – объявляет Антон. – Мы едем купаться.

– Мы и так едем купаться, если бы не ты, тормоз, мы бы уже Ярославль проехали.

– Не ругайся, тёть. Нам ещё двое суток пиликать, давай искупаемся. Дальше по маршруту нигде воды нет.

Антон неожиданно серьёзный в последней фразе. Алина неожиданно задумывается.

– Далеко до озера? – Антон кидает взгляд на навигатор.

– Минут десять.

– Город рядом. Там наверняка народу прорва.

– В будний день под вечер? Только рыбаки. Пьяные.

– Не уверена. – Они не ругаются и даже не спорят, просто обсуждают важный момент, а Никита чувствует себя так, будто от того, что они решат, зависят все судьбы мира. Хотя на самом деле, конечно, только одна, Никитина – и то с натяжкой. Никакой судьбы. Разве что ему откроется маленький секрет. Главное сейчас, чтобы Алина согласилась ехать на озеро.

– Не думаю.

– Мы найдём пустое место. В крайнем случае, отведёшь глаза, до Ярославля поведу я или вон, Никитос, отдохнёшь, всё нормально будет.

– Мне интересно, ты хоть день можешь прожить без того, чтобы я отводила кому-нибудь глаза? – спрашивает Алина вроде бы у Антона, но на самом деле в воздух, и отмахивается: – Поехали, чего уж там. Отведу.

Но отводить не приходится, у озера обнаруживаются два полярных берега – густо покрытый людьми – а ведь будний день, вечер! – южный и практически безлюдный северный. И правда – пара пьяных рыбаков. Они паркуют машину на полянке поближе к озеру, метров через тридцать обнаруживают не очень удобный, но терпимый спуск к воде. Алина закрывается в машине, чтобы переодеться в купальник, Антон, не стесняясь Никиты, раздевается догола прямо на берегу. Надевать плавки он, разумеется, не собирается. Никита, не отводя взгляда, смотрит на него во все глаза. Антон подмигивает.

– Алин, я пошёл! – и широким шагом убегает в сторону воды. Никита поспевает за ним к моменту, как уже плещет, принимая тело, вода, Антон делает два шага по дну, потом два широких гребка руками и уходит с головой. Глубоко, думает Никита – а в следующую секунду по воде бьёт серебристый хвост. Ещё через секунду на поверхности появляется довольное лицо Антона. Никита, кажется, забывает, как моргать. Сзади раздаётся шорох травы под ногами, и к Никите быстрым шагом подходит Алина. Недовольная.

– Ты можешь не палиться? – она шипит, но шипит громко, Антон наверняка её слышит. Улыбается:

– Никто не увидит. А кто увидит – не поверит. Вон, Никитос не верит, смотри.

Никита стоит, как был, в шортах, с футболкой в руках, не успел переодеться – и да, не верит. Ему говорили там, в Северодвинске, что Антон русалка, а Алина – ведьма, но он был пьяный и считал, что его разводят. Потом ему повторили то же самое на трезвую голову, но он решил, что, во-первых, его всё ещё разводят, а во-вторых, шутка затянулась и это уже не смешно – но поехать с ними двоими на море согласился. И где он теперь. Алина отводит пьяным рыбакам глаза, чтобы Антон мог превратить ноги в хвост и наплаваться вдоволь. Антон подмигивает Никите ещё раз и ныряет назад, Никита видит, как скользит над водой и тут же уходит в глубину сначала тело – потом длинный рыбий хвост. Это всё-таки взаправду?

– Тебя ущипнуть? – смеётся Алина. На ней слитный купальник с вырезом на животе, наверняка цветной, но в этом свете уже чёрный, да Никита и не стремится разобрать.

– Ущипни. – Она кивает и больно щипает его за руку.

– Если будешь переодеваться – иди переодевайся. Я тоже пойду поплаваю. Антон тебе фокусов ещё покажет сегодня, крепись.

Через три минуты Никита входит в прохладную воду. Дно не очень, илистое, ноги неприятно вязнут, приходится приложить усилие, чтобы сделать шаг. Алина плещется неподалёку, на глубину не идёт:

– Я дерьмово плаваю.

– Это странно, знаешь. Ну…

– Я поняла, – улыбается она. Под ногами вдруг возникает поток, Никита не успевает среагировать, как прямо перед ним выныривает Антон. Он не заметил сразу – свет не тот, да и далековато было, – но лицо тоже изменилось. Стал более плоским – из его-то орлиного – нос, ноздри превратились в щели, заострились зубы, на шее прорезались жабры. Никита сглатывает. Антон говорит – чуть дребезжащим голосом:

– Не бойся, я людей не ем. Подальше поплывёшь со мной?

– Чего сестру плавать не научишь? – вместо ответа спрашивает Никита.

– Не хочет, а кто я такой, чтобы с ней спорить, себе дороже. Так поплывёшь?

– Поплыву.

– За смелость могу тебя покатать.

– Это… как? – Антон разворачивается к нему спиной и кивает на плечо:

– Цепляйся.

Это как в детстве, когда Никита ещё не умел плавать – он и сейчас не особо, на самом-то деле, но кто же тут в таком признается, – и его катал на спине отец. Только вот у отца не было хвоста и он не рассекал водную гладь с такой скоростью, будто под ногами у него электромотор.

– Воздуха набери! – кричит ему Антон, Никита послушно вдыхает – и Антон утягивает его ко дну.

Наверное, так они пополняют ряды. Никита читал в детской книжке про утопленников – точнее, утопленниц, но, может, это работает так же и с парнями, и, если сейчас Антон не вытащит его на поверхность…

…Никита хватает воздух ртом и бьёт по воде руками, пытаясь удержаться. Антон со спины обхватывает его поперёк груди и тянет к берегу, усмехаясь на ухо – очень похоже на Алину:

– Как оно?

– Нормально… охуительно, – чуть придя в себя, определяется с ответом Никита. – Повторять не надо.

– Тогда, может, и доплывёшь сам? – Антон отпускает его, Никита вполне бодро держится на воде – и гребёт к берегу, до которого на деле не так уж и много. Антон медленно плывёт рядом. Стоит Никите почувствовать илистое дно под ногами, Антон исчезает. Алина кивает ему:

– Думаю, это ещё на часок. Если хочешь, пойдём погреемся, потому что я точно выхожу.

– Я ещё немного поныряю.

– Как знаешь, – говорит Алина и выбирается из воды. Никита смотрит, как она идёт к машине, как достаёт из багажника сумку, а из сумки полотенце – и уходит плавать. Таких эмоций он, конечно, больше не получит – но если Антон верно всё посмотрел, поплавать ещё два дня не удастся, а вода такая хорошая, так почему бы не ловить момент?



3. 0 километров. Северодвинск

В просторной трёшке, типовой, зато с видом на море, человек двадцать, если не больше. Олег позвал на день рождения, родители сами вызвались уехать в Архангельск на пару дней, чтобы не мешать. Никита знает из всех только именинника – в САФУ на строительстве их оказалось двое в группе из Севы, пришлось сдружиться (ну да Олег нормальный парень, общаться с ним не в тягость, куда приятней, чем с соседом по общаге). Девчонок немного, человек пять, Никита цепляется взглядом за самую маленькую – не младшую, он в состоянии понять, что она, скорее всего, постарше него – из них, совсем невысокую, не больше метра пятидесяти, с длинными распущенными волосами, небольшими узкими глазами и татуировками на кулаках. Особенно, конечно, привлекают татуировки. Никита не по девочкам, но что-то в ней есть. Он заходит в кухню, наливает два шота текилы и идёт к ней. Она смотрит на него хитро – или это разрез глаз? – берёт шот, оглядывается в поисках лайма – где-то здесь он был. Никита приносит дольку лимона.

– Нет, ну на безрыбье, конечно, и рыба раком, – закатывает она глаза, сыплет соль на кожу между большим и указательным. Слизывает, опрокидывает шот, закусывает лимоном. Протягивает Никите ладонь для рукопожатия:

– Алина. Там ещё осталось? Можно с томатным соком попробовать. – Серьёзный подход, ну да и она явно не собирается смеяться, смотрит пристально, Никите немного неуютно под её взглядом. Он пожимает ей руку, представляется и идёт за томатным соком – хотя ещё секунду назад подумал было, что она, кажется, зарывается.

Через двадцать минут они сидят вдвоём на балконе, прохладно, но текила греет изнутри, томатным соком они не ограничились, Алина сделала какую-то адскую смесь с апельсиновым, это неожиданно вкусно, хотя и безумно, Никита рассказывает ей что-то из своей студенческой жизни, сам смеётся, Алина наблюдает за ним пристально. Гостя на их балконе он замечает не сразу.

– Бля, потерял тебя. Это кто? Антон, – он разговаривает совсем как Алина, только Никита сразу чувствует безуминку в голосе – и не ошибается: – Я думал сходить поплавать.

– Никита, – представляется Никита ещё раз, отвечает на рукопожатие. – В Белом море?

Антон смотрит на него с жалостью:

– Семнадцать градусов. Или ты не местный?

– Я...

– Ты сколько выпил? – вмешивается в разговор Алина. – Никуда ты не пойдёшь.

Никита, если честно, теряет нить разговора, думая о том, кем эти двое друг другу приходятся. Оба татуированные: у Алины руки до локтей – и наверняка выше, просто рукава рубашки не позволяют увидеть – у Антона шея и тоже руки до локтей, – очень разные, в Антоне минимум метр девяносто, худощавое телосложение, Алина же плотно сбитая, кто они друг другу? Парень с девушкой? Было бы обидно, Антон, как и Алина, привлекает его сразу, только, в отличие от неё, уже с весьма конкретной целью. Алина как читает его мысли:

– Это мой брат. Долбоёб. Плавать он собрался.

– Сейчас все спать разойдутся и я схожу. – Антон подмигивает Никите, забирает у Алины текилу, опрокидывает её пустую, без сока, без лайма, и пристраивается у перил балкона. – А пока с вами потусуюсь.

– Что такое? – безошибочно определяет причину Алина.

– Там тёлка одна... Маша? Наташа?.. короче, повисла на мне, еле вырвался. Душная. А у вас хорошо. О чём болтаете?

За следующие пару часов Никита выясняет, что Антон, как и он, учится в САФУ, только на дизайне, третий курс, Алина на четвёртом на психологии, здесь они на каникулах и точно так же, как Никита, не знают, чем заниматься ещё месяц. "На море хочу", – вздыхает Антон, Алина выразительно смотрит за окно, где синеет Белое, Никита задаётся тем же вопросом, но Антон поясняет: "На Чёрное".

– А в чём проблема? Месяц ещё, взять билеты и...

– Да у нас машина есть, – отмахивается Алина, – но он не доедет.

– Тут же дня два?

– Это много.

Бутылка текилы давно кончилась, они перешли на водку, и Никита слишком пьян, чтобы понимать, к чему она клонит. Он говорит об этом прямо. Алина тоже нетрезвая, только бросает на Антона взгляд и кивает:

– Твой выход.

– Я русалка.

Никита смотрит на Антона, потом на Алину, потом на бутылку водки. Потом снова на Антона. На Алину...

– Я ведьма.

– Ну и шутки у вас, ребят.

Потому что какие такие русалки и ведьмы? Ему что, пять? Хорошо, семь, в начальной школе у него была книжка из серии «Я познаю мир», славянская мифология, он читал там и про ведьм, и про русалок, но теперь ему девятнадцать и в последнюю очередь он поверит в это. Алину такой результат как будто устраивает:

– Твоё право.

– Мы не шутим, – упрямится Антон, почти капризничает, Никита ловит себя на мысли, что первое впечатление было обманчиво, как Антон только мог ему понравиться, Никита терпеть не может ноющих парней, ну правда же, кто их любит. Алина отмахивается от него, как от мухи:

– Тош, не хочет – пусть не верит, – и опрокидывает стопку водки, как воду, не поморщившись. Может, правда ведьма?

Спать они втроём уходят в спальню, где кроме них уже спят двое. Алина ложится на кровать, там ещё есть немного места, как раз для неё, маленькой, Антон с Никитой вытягиваются на одеяле на полу.

Наутро Никита вспоминает:

– Так что насчёт того, что вы там говорили?

– Что я русалка, а Алина ведьма? – сразу уточняет Антон. Никита смотрит на него скептически – шутка затянулась, серьёзно, тебе двадцать один год, ты можешь придумать лучше, – но отвечает ровно, как не заметил подъёбки:

– Нет, про Чёрное море. Может, рванём? Месяц ещё, два дня туда, пару недель позависаем, два дня оттуда.

Антон грустнеет на глазах:

– Ты не поверил, да? Я не доеду.

– Потому что ты русалка, – не спрашивает, утверждает Никита. Хорошо, он подыграет. Как Алиса на безумном чаепитии. Антон кивает:

– Потому что я русалка.

– Забьём багажник водой, будешь пить по дороге, разве этого не хватит? – путешествие к морю с русалкой и ведьмой, что может быть веселее? Ради этого Никита готов придумать пару отчаянных вариантов. Антон долго думает, потом отвечает:

– Но воды потребуется много.

– Окей.

– И надо ещё уговорить Алину.

– Она, кстати, не может наколдовать тебе воду? – Антон смеется – Никите кажется, что немного ехидно, ну да ладно:

– Было бы хорошо, но нет. Придётся ехать в супермаркет.



4. 1600 километров. Первомайский

У Антона забиты не только руки и шея – ещё плечи и грудь. Прямо посередине огромное реалистичное сердце, Никита увидел его впервые – но не рассмотрел – на озере под Вологдой, а потом после Ярославля Антон переоделся из джемпера в алкоголичку – чем дальше на юг, тем жарче – и у Никиты появилась возможность наблюдать почти все его татуировки в режиме реального времени. Никита думает, что по возвращении – вероятнее, в Архангельск, на учёбу – нужно будет и себе что-то набить. Надо спросить у Антона, где он делал.

За рулём Алина. Они проезжают высокую стелу «Тамбовская область», небольшое село – Новоархангельское, – а в следующем посёлке побольше останавливаются возле кафе в центре. Давно пора. Они уже ели сегодня, конечно, и захватили из Ярославля колбасы с хлебом, но жить на колбасе с хлебом целый день – слишком сильно. А кафе выглядит неплохо, неожиданно стильная для подобного заведения – и пейзажа вокруг – вывеска с надписью «Мария», пустая летняя веранда, на которой, впрочем, вряд ли удобно ввиду близости дороги, большие белые пластиковые окна. Алина паркует машину на подъезде. В кафе они входят втроём.

Кафе как кафе, в ассортименте – домашняя кухня, непритязательная, но сейчас им большего и не надо, Алина берёт рисовый суп и макароны с мясом, Антон и Никита, не сговариваясь, выбирают пюре с котлетами, – в углу сидят местные, пьют пиво, несмотря на ранний час, кассирша, она же официантка в медицинском белом халате и фартуке поверх, не улыбается им, только кивает, когда они озвучивают заказ.

– Пить что будете?

– Чай чёрный.

– Кофе.

– А сок у вас какой есть?

– Яблочный. Мультифрукт. Персиковый.

– Давайте персиковый. Ноль два.

Алина хочет забраться куда-нибудь в угол, но Антон выруливает в самый центр к большому круглому столу, опускает чашку с чаем и садится, не дожидаясь остальных.

– Не, ну а зачем ей между столами скакать? – громко объясняет он своё решение и кивает на официантку. Их еда греется, официантка сидит в телефоне, не слышит их, местные как по щелчку поворачивают головы, но через секунду отвлекаются на своё.

Через пять минут им приносят еду.

Антон не торопится, разговаривает, тормошит Алину, дёргает Никиту, громко смеётся, вызывая явное недовольство местных, Алина вздыхает, отвечает через раз, ест, Никита, если честно, не может – он любуется Антоном. Первое впечатление с балкона в Северодвинске давно улетучилось, в поездке Антон ведёт себя идеально – ну, с Никитиной точки зрения, и с Никитиной же точки зрения в него нельзя не влюбиться. Слишком хорош. Жаль, что это, скорее всего, останется без ответа и ничего не срастётся. Никита незаметно для себя вздыхает и принимается за еду. Антон и не думает есть, рассказывает – только Никите – как в прошлом году ездил на карельские озёра. Алина в курсе этой истории, она была там с Антоном, ей не интересно, она только просит Антона быть немного потише – он игнорирует.

Доев, Алина выпивает свой сок и встаёт из-за стола. Никита подрывается за ней, хотя его тарелка ещё далеко не пуста, но Алина не идёт ко входу, она подходит к официантке, что-то спрашивает и скрывается в технических помещениях. В туалет, понятно.

– Ешь, – улыбается он Антону. Антон закатывает глаза:

– Ты Алинку взялся заменять? – но принимается за уже подостывшую еду.

Местные поднимаются из-за своего стола, и Никита не замечает, что направляются они к ним. Останавливаются напротив стола.

– Откуда понаехали, блядь? – стоящий справа, лохматый небритый мужик лет тридцати на вид смотрит на Антона пристально. Никита испуганно смотрит туда же. Антон восхитительно спокоен.

– Какая разница? Сейчас доедим и уедем.

Левый, коротко стриженный с небольшими светло-голубыми глазами, шмыгает носом и тычет в Антона пальцем. Никита не заметил этого, смотрел на правого, но он, очевидно, успел их изучить за то короткое время, пока они тут стояли.

– Таких педиков нам тут не надо. Срам прикрывать не учили? – Никита смотрит на Антона недоумённо – ищет срам. Антон отвечает ему таким же взглядом, но тут же переводит его на местных – и взгляд меняется с недоумённого на слегка заинтересованный.

– Не совсем понял.

– Пойдём выйдем, объясним, – с готовностью говорит левый, и они оба, будто не сомневаясь, что Никита с Антоном последуют за ним, идут к выходу. Никита с беспокойством спрашивает:

– Может, не пойдём?

– Мне главное первому попасть, я их одним ударом свалю, – легко улыбается Антон – и Никита успокаивается. Мышц у Антона особо не видно, он худой, жилистый, но, видимо, сверхъестественной силе внешнее выражение не нужно. Антон поднимается из-за стола. Никита тянет с секунду, но следует за ним.

Первым ударом Антон не попадает. Никита понимает, что придётся вмешиваться и ему, он драться не умеет, силой не отличается, но оставить Антона одного не позволяет совесть, Антон месит левого, Никите остаётся правый, он вспоминает всё, что вынес из школьных драк – всех двух – сжимает кулак и шагает вперёд.

Это больно и непривычно, он месит, как может, правого, едва не вцепляется инстинктивно ему в волосы, останавливает только вросшая в подсознание мысль, что парни так не делают, попадает куда-то то ли в лицо, то ли в ухо, кулак прошивает боль – и тут в их месиво влетает Алина. И Никита сперва не узнаёт её, как она кричит:

– Ну-ка остановились! – и желание продолжать как отрезает. Никита отползает, неловко поднимается. Антон делает то же самое. Местные тоже встают, держатся поближе друг к другу, но на лицах презрение и что-то вроде «при бабе драться не с руки». Алина подходит к ним ближе, поворачивает голову, чтобы по очереди смотреть им прямо в глаза.

– Сейчас вы извинитесь, – голос у неё ниже обычного, звучит убедительно, – и свалите отсюда по домам, уёбки. Поняли?

Никита – то ли под впечатлением, то ли правда что-то случилось – чувствует, как по ногам тянет прохладой. Антон толкает его локтем под рёбра несильно, подмигивает:

– Всё нормально. Смотри.

И Никита с распахнутыми глазами смотрит, как местные и правда извиняются, а потом быстро сваливают в сторону посёлка.

– Через час опять здесь будут. Они тут пасутся, а ну как от таких вот, как вы, деньжат перепадёт – мало кто драться соглашается.

Никита, краснея, думает, что если Алина читает мысли, то наверняка уже в курсе того, что Никита чувствует к её брату – надежда только на то, что она не лезла к нему в голову – а ну как он ей неинтересен. Алина с Антоном не замечают его смущения и идут к машине.

– Никит, чего стоишь? – за руль садится Антон, Алина выглядит уставшей – видимо, внушение – дело энергозатратное. Ну, тем меньше вероятность, что она действительно копалась в его голове. Нехорошо так думать, конечно, Алине плохо, а он печётся о себе. Никита смотрит на неё сочувственно, Алина кивает ему и залезает назад.

– Я полежу немножко, Никит, ты впереди едешь.

– Без проблем, – улыбается он. С переднего сидения удобней пялиться на Антона.



5. 930 километров. Данилов

Трасса как трасса. Ели севера сменились высокими светлыми соснами – хотя в темноте этого всё равно особо не видно, вокруг мрачновато, машин почти нет, пусто, машина летит вперёд, Алина не отвлекается от дороги, Никита сидит вполоборота на переднем сиденье, заглядывает назад, сзади валяется Антон. Палит в потолок, качает ногой, хотя лёжа он там едва помещается, метр девяносто пять, машина просторная, конечно, но не настолько – это Алина там может улечься практически во весь рост. Наверное. У всех троих мокрые волосы – не так далеко они отъехали от озера, к ночи, наверное, успеют доехать максимум до Ярославля – и не успеют высохнуть. Никита не выдерживает и, с опаской покосившись на Алину – он её побаивается, если честно, слишком суровая, – спрашивает у Антона:

– Слушай, а каково оно вообще?

– Русалкой быть? – безошибочно понимает, о чём спрашивает Никита, Антон. – Долго терпел?

– С Севы, – немного кривит душой Никита. До озера он ещё думал, что его разыгрывают, хотя и смирился с этим – ну разыгрывают и разыгрывают, хуй бы с ними, посмеёмся, – а после озера вопрос встал в полный рост. И теперь хотелось узнать вообще всё. Антон улыбается и, повозившись, садится на сиденье. Вздыхает:

– Ну слушай тогда. Русалкой быть хуёво.

Это не то, чего Никита ждал, он смотрит на Антона недоумённо. Антон пожимает плечами:

– Ну правда. У Алинки вон спроси, хорошо ли ей в Севе жить. Потому что мне вот он уже поперёк горла, а переехать нельзя, нужно море рядом, без воды трое суток протянуть нельзя, можно рекой обойтись, конечно, но не то, простора хочется, даже в Архе тоска. И веришь, нет, я впервые в жизни куда-то выбрался. Ну, была ещё Карелия, но Карелия не считается.

В ногах у Антона стоит пятилитровая бутылка с водой, он поднимает её двумя руками и опрокидывает, приникая к горлышку. Пьёт долго. Никита внимательно смотрит на него, не может оторваться от того, как ходит под кожей кадык.

– Вот попомни моё слово, – отвлекается он, – вода кончится на полпути, мне слишком много надо, будем искать, где ещё купить.

– Найдём, – отмахивается Никита. Антон драматизирует, когда это на заправках не продавали воду, остановятся да купят, проблему выдумал. – А как так получилось вообще? Ну, что ты русалка?

– Родился таким. У нас с Алинкой бабушка ведьма, Алинке передала дар, а мне вот это вот досталось. Ты небось наслушался сказок про утопленниц, да? – Никита кивает – наслушался. Начитался, скорее. – Это всё враньё.

Антон рассказывает ему про русалок, других, которых за свою жизнь видел всего-то раза два, про то, как круто плавать в холодном море, далеко за буйками – Никита порывается спросить, как он плавает, когда море замерзает на зиму, но молчит, слушает – как однажды взял себя на слабо и заплыл в нейтральные воды – патруль проплыл совсем рядом, не засёк его, «такой кайф был».

Мимо проплывают небольшие посёлки, чем дальше, тем больше, в одном Алина останавливается возле кафешки, покупает несколько слоек с мясом, одну у неё отбирает Антон, одну она сама протягивает Никите.

– Оно же не целиком замерзает, – отвечает на жизненно важный вопрос Антон со смешком, дожевав слойку. – Есть разломы, есть проталины, есть проруби, способов под воду забраться много. Нормально.

– А дышать?

– А дышать мне не надо. Вынырну – подышу, нормально всё. Вопрос-то пары часов всего. Алин, тебя сменить не нужно?

– Да доехали уже почти, – отмахивается Алина, глядя вперёд.

– До чего?

– До Ярославля. Я думала, мы хотя бы до Сергиева Посада осилим в первый день, хостел там присмотрела, хорошо, не забронировала.

– А что, не осилим?

– Ну вообще ночь на дворе, я ночью не поеду. Говорила же, давайте пораньше встанем, с утра выедем, но нет, протянули ноги до обеда, то забыли, за этим вернулись, на выезде из города пробка уже, конечно…

– Алин, – мягко останавливает её Антон. Алина вздыхает, но замолкает. – Ну выехали же. До Сергиева Посада доедем завтра с утра. Посмотрим город красивый. А переночуем тут.

– Сеть есть? – Никита смотрит на экран айфона, встревает в их разговор:

– У меня есть.

– Ищи хостел в Ярославле. Ночевать будем.

Антон подмигивает Никите, Никита кивает и улыбается – внутри себя, не хватало ещё палиться. Антон ему определённо нравится.



6. 2100 километров. Миллерово

На полпути Антон раздевается совсем. Снимает майку, на стоянке прыгает, вылезая из джинсов, натягивает шорты. Плюс тридцать, Никита сам в шортах и футболке, Алина тоже. В машине играет русский рэп, Антон постарался, все окна настежь и из окон рвётся громкое «я вогнал её в краску, как только вогнал», Алина никак это не комментирует, Никите почему-то неловко, хотя казалось бы. Антон с Алиной меняются каждые двести километров, трасса ровная, ни единого деревца, посёлки редкие, это нагнетает тоску, надо хоть как-то сменять картинку. В очередную смену Антон не садится на переднее сиденье, а забирается к Никите назад. Никита, чувствующий себя бесполезным всю поездку, смотрит на него с подозрением.

– Будем веселиться на галёрке, – поясняет Антон и поднимает бутылку с водой. Пьёт долго, много, что-то около литра. Никита наблюдает за ним, затаив дыхание: красиво. С горла взгляд соскальзывает ниже, по татуировке на груди, по поджарому животу, в резинку шорт. По торсу стекает крупная капля воды, впитывается в светлую ткань, моментально оставляя пятно. Никита понимает, что сам взгляд не отведёт. Антон двигается, опуская бутылку, перехватывает взгляд, улыбается Никите хитро.

Садится солнце – чем дальше на юг, тем стремительней это происходит, здесь нет долгих северных сумерек, здесь вроде бы вот оно начало клониться к закату, а вот оно уже скрылось и вокруг темно. Алина снимает солнечные очки. Антон придвигается к Никите ближе. Никита пытается сдерживаться, чтобы не сократить то небольшое расстояние, что между ними есть, до нуля. Антон травит очередные байки про будни русалки, потом ещё немного про Алину, которая никак их не комментирует, только улыбается довольно – ей льстит, догадывается Никита. Подыгрывая – хотя ему и вправду интересно – он спрашивает о бытии ведьмы больше, Алина подключается к диалогу, рассказывает истории, похожие на детские страшилки, Никита смотрит вперёд на неё, Антон сверлит взглядом Никиту. Никита замечает это не сразу, а когда замечает, вспыхивает. Сдерживаться сразу становится тяжелей. Антон тоже по парням? Почему Никита не заметил этого в те три дня, что они уже знакомы, почему только сейчас? А если нет, чего он пытается добиться своими взглядами? Выдохнув, Никита отвечает не менее пристальным. Алина смотрит вперёд и не видит, как Антон ему улыбается.

Когда темнеет окончательно, они въезжают в город и останавливаются у придорожного отельчика. Чем дальше на юг, тем их больше, больше не надо гуглить хостелы. Алина паркует машину, на ресепшен они идут втроём, и прежде чем Алина успевает что-то сказать, Антон кладёт на стойку паспорт:

– Один одноместный и один двухместный, девушка.

Их регистрируют минут за пятнадцать, Алина отправляется к себе, напоследок пожелав им спокойной ночи, Антон тянет Никиту в противоположную сторону к их номеру.

– Мне интересно, ты думал не спалиться или просто не надеялся ни на что?

– Второе, – успевает ответить Никита, прежде чем они войдут в номер и Антон придавит его к двери с другой стороны всем своим весом. У них разница в росте в голову, ебануться, а Никита раньше и не замечал. Антон наклоняется к нему, поднимает за подбородок его голову и целует в губы.

– Тогда ладно. А то я думал уже сказать тебе, что ты еблан. Я тебя ещё в Севе спалил.

– Хуёво шифруюсь, – делано вздыхает Никита и тут же затыкается, потому что Антон целует его снова.

– А ты смелый. Думал, на озере нахуй меня пошлёшь.

Да как тебя такого нахуй послать, ты что, совсем сумасшедший, думает Никита – но ничего не говорит, притягивает Антона к себе, целует в шею – её проще достать, прикусывает тонкую кожу, Антон вроде смеётся, но на деле дышит тяжело, сорвано, от нуля до сотки за четыре секунды, Никита тоже завёлся, признаться. Не включает свет, на ощупь подталкивает Антона вперёд.

Номер с раздельными кроватями, но им, конечно, хватит и одной, сдвигать нет ни времени, ни желания.

Раздеваются быстро, не отвлекаясь, каждый сам, Никита остро жалеет, что выключен свет, потому что Антона надо видеть, но тратить на это лишние секунды – да и Антон не поймёт, наверное. Антон подходит ближе. Ещё ближе. Низом живота Никита чувствует прижимающийся к нему стоящий член. Его собственный член Антон ласково трогает длинными тонкими пальцами. Обхватывает яйца, гладит их осторожно средним пальцем.

– Как тёлку ласкаешь, – вырывается у Никиты. Он затыкается тут же, коря себя, но Антон не обижается – смеётся:

– Ну ты говори, как надо. А то стоишь столбом и ни слова от тебя не дождаться, а сам я не очень знаю.

Не видно ни зги, но Никита инстинктивно поднимает к Антону лицо:

– У тебя парни были? – Антон фыркает:

– Конечно, были. Скажи ещё, что тебе не нравится.

Никита сдаётся. Опускает ладони Антону на бёдра, притягивает к себе теснее, трётся о него членом, целует ключицы, Антон запрокидывает голову, Никита встаёт на цыпочки, чтобы подняться поцелуями вверх по горлу, теряет равновесие, заваливается на Антона, тот придерживает его за пояс, опускает обратно, крепко целует в губы. Отрывается:

– Пойдём в постель?

Они падают в кровать поверх покрывала, покрывало колется, кровать жёсткая, чего можно было ждать от ночлежки на трассе, здесь останавливаются, чтобы переночевать и ехать дальше – собственно, они здесь за тем же. Ну, почти. Антон переворачивается на спину, тянет Никиту на себя, раздвигает ноги, помогает ему устроиться между ними. Никита скользит ладонью по бедру вниз, до острой коленки, дыхание перехватывает, когда Антон сжимает его ногами за пояс.

– Иди сюда.

Тянет целоваться, Никите приходится забраться выше, практически вскарабкаться по Антону, Антон никак это не комментирует, только подталкивает вверх, Антоновы пальцы у Никиты на ягодицах, впиваются сильней короткими ногтями, Никита в ответ кусает Антона за нижнюю губу, Антон неожиданно высоко стонет ему в рот. Никита вжимается членом Антону в промежность. Хочется внутрь, отчётливо и остро. Антон как извиняется, шепчет Никите в губы:

– У меня нет ничего. Я не планировал.

– Справимся, – отвечает Никита. И заваливается вбок.

Они лежат нос к носу, в таком положении разница в росте совсем незаметна, Антон непрерывно облизывает губы – пить хочет, думает Никита – левой рукой держит Никиту за затылок, будто боится, что тот отодвинется. Правой он дрочит Никите член.

Никита отвечает тем же самым, других вариантов у них вроде как и нет, ну да Никиту всё устраивает, Антон рядом, Антон хочет его, пальцы Антона, тело Антона, голос Антона, интересно, за тонкой стенкой есть кто-то, кому повезло слушать их полночи, Антон целует его пересохшими губами. Кончив, он говорит свистящим шёпотом:

– Я до машины за водой и обратно.

Никита лежит на кровати на спине и не может даже пошевелиться, пока Антон ищет на полу шорты, натягивает их на голое тело – блин, хоть бы вытерся, что ли – выходит из комнаты. Когда он возвращается с уже привычными глазу пятью литрами – больше не шипит, напился по дороге, хорошо себя чувствует, – он ставит бутылку на пол манит Никиту к себе.

– Куда? – не хочет вставать Никита.

– В душ.

В душевой Антон открывает прохладную воду и первым ныряет под неё. Никита догоняет и тут же вжимает Антона в холодную кафельную стенку. Антон выдыхает коротко, улыбается уголками губ – Никита сцеловывает эту улыбку, невозможно оторваться от него, языком чувствует, как заостряются у Антона зубы, отрывается, как ошпаренный, смотрит вниз.

– А где хвост?

– Хвоста не будет, пока я не захочу. Он не автоматически под водой включается, не бойся. Мы ещё здесь развлечёмся.

Отсасывать себе Никита ему не даёт – не доверяет этому рту, полному острых зубов, а ну как укусит, но сам с готовностью опускается на колени. Стоять коленками на твёрдом полу душевой не так приятно, но это отправляется на второй план, стоит коснуться языком головки. Антон зарывается пальцами в его волосы, подталкивает вперёд, Никита открывает рот шире. Член упирается в горло, снизу подкатывает, Никита отодвигается. Двигает головой несильно, глубоко не забирает, но старается, втягивает щёки, работает языком, судя по стонам Антона, он всё делает правильно.

– Если бы я… знал… что ты так умеешь, – Антона не хватает на полноценную фразу, голос срывается – и он снова низкий и хриплый, как там, на озере, это подстёгивает, заставляет двигаться интенсивней, старательней, потому что возбуждение подскакивает на новый уровень – интересно, когда у Антона есть хвост, у него есть член? – Я бы дал тебе ещё в Севе. В первую ночь.

– Там было слишком много народу, – отвлекается Никита, не в силах не ответить. Антон подталкивает его обратно. Никита не спорит.

Вторую кровать они не расстилают, ложатся в одну, только стягивают покрывало, не вытираясь, мокрыми на простыню, под простыню, в комнате душно, на улице тридцать, рано утром Алина придёт за ними и наверняка всё узнает, ну да и хрен бы с этим, Никита уверен, что она знает об этом всю дорогу, а потому даже не останавливается на этой мысли, лишь прижимается сильнее к Антону, который уже спит, срубился по щелчку. Хорошо. Спокойной ночи, Антон.



7. 2900 километров. Макопсе

Машина долго петляет по серпантину прибрежной трассы, за рулём Антон – Алина сидит рядом, напряжённая, следит за дорогой своими силами, Никита так и не разобрался, что она может, а чего нет, но не лезет. А машине тихо, даже музыку выключили, только слышно из открытых окон, как шумят, будто в метре, море и ветер в деревьях. Жарко, но с моря тянет прохладой, и чем ближе к вечеру, тем ощутимей тянет. Небо окрашивается в оранжевый, солнце потихоньку садится. К моменту, когда они доезжают до посёлка, оно уже касается краем воды, когда они находят нужный дом, скрывается окончательно. Моментально становится темно, как же быстро это происходит на юге. На востоке уже вовсю светят звёзды на тёмном бархатном небе, на западе край пока алеет, и на секунду Никита забывает, как дышать. На море в последний раз он был в далёком детстве, в лагере, и уже успел забыть, как это. Судя по тишине вокруг, Антон с Алиной тоже забыли. Алина приходит в себя первая, улыбается:

– Идёмте. Сейчас заселимся и рванём купаться.

В гостевом доме их ждёт тесная комнатушка на троих – никакой больше приватности, по крайней мере, до ночёвки на обратном пути – или, может, получится уговорить Алину погулять где-то с часок… Антон думает о том же самом – ловит Никитин расстроенный взгляд, подмигивает, отмахивается, «не думай, выкрутимся как-нибудь», Никита заражается его энтузиазмом – верит. Выкрутятся, конечно. В четыре руки они затаскивают в комнату все немногие их вещи, Алина переодевается в купальник первой, выходит на крыльцо, давая время и место им. За закрывшейся дверью Антон коротко целует Никиту в губы.

– Покатаешь меня ещё? – спрашивает Никита, улыбнувшись. Антон смеётся:

– В открытом море. Конечно.

От дома до пляжа – пятнадцать минут неспешным шагом под горку, не самое удобное расположение – ну да им не лень идти, Никита надеется, что через неделю будет так же. Зато тут почти нет народа, только детский лагерь, детей из которого загоняют по корпусам к семи вечера и выпускают оттуда только на дискотеку, но никак не на море. Пляж совершенно пустой, ни охраны, ни спасателей, вдали мерцает огнями вывеска единственного прибрежного кафе, возле него некоторое оживление, в ста метрах уже нет и того. Они спускаются по крутым ступенькам на мелкую гальку. От воды веет теплом. Никита стягивает шорты, встаёт в линии прибоя – ждёт Антона. Антон, как и там, на озере, раздевается догола, разбегается было – но останавливается рядом с Никитой, на секундочку, зацепить пальцами за ладонь, улыбнуться, шепнуть:

– Минут через десять, хорошо? Подплыву к тебе. Хочу воду попробовать.

«Воду попробовать» – значит, Антон хочет уплыть без него. Никита понимает. Не обижается. Десять минут так десять минут. В паре метров от них в воду медленно заходит Алина, которой плевать на их отношения. Никита коротко кивает Антону, Антон улыбается шире и широкими шагами вбегает в воду, с брызгами ныряет, едва воды становится по пояс. Никита входит медленно, не сводя глаз с Антона. Тот выныривает – далеко, размашисто гребёт руками, потом ныряет – Никита видит серебристый хвост. В отличие от купания на озере, Алина больше не выражает недовольства, сама смотрит за ним с улыбкой. Они доехали, выполнили мечту, вот оно, Чёрное море, можно неделю не вылезать из него, часами, сутками, Антон мелькает вдали, похожий на дельфина, хвост мерцает в лунной дорожке.

– С ним тяжело, – говорит Алина – будто в воздух, но на самом деле Никите. Никита улыбается:

– Я справлюсь.

Он понимает, что да, действительно тяжело – и было, и будет – но верит, что сможет. Он сможет. Они смогут.

В районе буйков под ногами обнаруживается длинный пологий камень, на него можно встать так, что воды будет по шею, удобно. Никита останавливается там – ему кажется, посреди моря – и ждёт Антона. Антон возвращается через полчаса – или Никите таким долгим показалось время без него? Улыбается, обнажая острые зубы – какой же он всё-таки страшный в этом образе – протягивает Никите руку.

– Поплыли?

Никита цепляется за его ладонь.

– Поплыли.

Он сможет. Они смогут.