Рождённые побеждать

Автор:  Rikarda J

Номинация: Лучший авторский RPS по зарубежному фандому

Фандом: RPS (Bangtan Boys (BTS))

Число слов: 15214

Пейринг: Мин Юнги (Шуга) / Пак Чимин, Чон Хосок (Джей-Хоуп) / Ким Тэхён (Ви), Ким Намджун (Рэпмон) / Ким Сокджин (Джин), Чон Чонгук

Рейтинг: NC-17

Жанр: Romance

Предупреждения: AU, Гет, Нецензурная лексика, ОЖП

Год: 2017

Число просмотров: 248

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: стритрейс!AU // Юнги несётся сквозь город как чёртов сумасшедший, резко выкручивая руль то влево, то вправо, маневрируя в скудном ночном потоке самонаводящейся ракетой. У Чимина даже нет времени представить, что будет, когда эта ракета попадёт в цель, — сейчас всё его внимание сосредоточено на том, чтобы не заорать от страха и не размазать по салону свой обед.

Примечания: В добавление к шапке: пейринг Чонгук/ОЖП
Внешность ОЖП в наглую взята с прекраснейшей Наны из After School.


Чимин

Чимин знает Тэхёна много лет и именно по этой причине должен вроде как без особых затруднений распознавать, какие из его безумных идей — идиотские, а какие — запредельно идиотские, чтобы не соваться хотя бы во вторые. Он, в общем-то, и распознаёт, только вот Тэхёна никогда не переубеждают Чиминовы вполне красочные просчёты возможных неприятностей. Так что в итоге Чимин неизменно даёт затянуть себя в очередную авантюру, не имея никакого морального права отпустить Тэхёна одного. И ведь на придурка этого даже злиться бесполезно, потому что в голове Тэхёна гуляет один лишь ветер, а никак не отголоски разума. Если не считать внеземного, конечно.

И вот мощный бит рвётся из колонок; в свете вечерних фонарей блестят боками ряды крутых тачек; гудящая толпа, разрываемая вспышками смеха, увлечена и азартна... И всё это настолько похоже на штампованные фильмы про уличные гонки, что Чимину становится как-то не по себе — будто вот-вот из-за угла покажется режиссёр и попросит их выйти из кадра. Но время идёт, автомобильные моторы ревут, девчонки в откровенно коротких шортах и юбках снуют туда-сюда, как рыбки в аквариуме, а никто не командует в рупор "стоп, снято".

Почему их вообще пропустили на территорию, для Чимина остаётся загадкой до сих пор. На гонщиков они не походят ни капли (по крайней мере, если снова ориентироваться на экранные штампы), на группу поддержки в мини-юбках — тем более, но охрану на импровизированном входе всё это, видимо, не смутило. И если Чимина удивила такая доступность закрытой вечеринки, то Тэхёна только обрадовала, и он тут же потянул Чимина в самую гущу событий, с любопытством осматриваясь по сторонам.

Хотя Чимин ничего не смыслит в машинах, даже его взгляду есть, за что зацепиться. Многие автомобили украшены самыми разными рисунками, обтекающими металл причудливыми линиями и образами, на ходу рассмотреть которые совсем не выходит — хочется подойти поближе и уделить внимание каждой детали.

— Ух ты! — ахает вдруг Тэхён и снова тянет Чимина за собой, отрывая его от созерцания пустыни, раскинувшейся на боку железного коня. — Ты только посмотри!

Чимин смотрит и открывает рот от восхищения — ярко-красная заниженная тачка переливается оранжево-золотыми всполохами, будто бы по-настоящему горит огнём. Изящная линия капота, округлые зеркала с тонкой полоской поворотников, массивный хвост над багажником, напоминающий широкий акулий плавник, — не нужно разбираться в автомобилях, чтобы оценить красоту этой машины по достоинству.

— Понравилась?

Чимин вздрагивает и оборачивается, встречаясь взглядом с худощавым парнишкой, по-собственнически прислонившимся к блестящему боку. В его тоне можно отчётливо распознать самодовольные нотки — неужели хозяин? Чимин удивлённо оглядывает юное лицо, пока Тэхён с неприкрытым восторгом отвечает:

— Очень!

Парень хмыкает, словно говоря этим: "Ещё бы", и с напускной флегматичностью сообщает:

— Легкосплавные девятнадцатые диски, низкопрофильная резина Мишлен, двигатель мощностью 350 лошадиных сил, система подачи закиси азота с турбокомпрессором и независимая топливная система... Эта тачка может уделать кого угодно.

Из его презентации Чимин понимает разве что предлоги и даже не пытается сделать более осознанный вид — парень отталкивает своим явным чувством превосходства, и Чимин считает, что ему не за чем налаживать с ним контакт. Зато Тэхён раскрывает рот ещё шире и внемлет каждому слову, будто гласу божьему, пока взгляд его блестящих интересом глаз прослеживает изгибы металла. Вслед за взглядом он даже хочет провести ладонью, но парень преграждает ему путь и недовольно говорит:

— Отпечатки останутся.

Чимин уже хочет прекратить это представление и увести Тэхёна подальше, когда из толпы буквально выпрыгивает другой парень.

— Чонгуки! — с улыбкой, оголившей зубы, он повисает на своём заносчивом друге и смотрит на Чимина с Тэхёном с искренним радушием. — Привет! Мой братишка хвастался машиной? Простите, он бывает жутко несносным!

— Хён! — возмущается "Чонгуки", уворачиваясь от шутливого тычка под бок.

— Я — Чон Хосок, — улыбчивый парень слегка склоняет голову, с любопытством разглядывая Тэхёна. Немудрено, ведь его шаровары и гавайская рубашка смотрятся весьма странно — Чимин уже устал убеждать его в этом. — Первый раз здесь?

— Да! И тут так интересно! Ой, простите. Ким Тэхён, рад знакомству! А это Пак Чимин.

После взаимного обмена любезностями, в течение которых Чонгук продолжает демонстративно хмуриться и молчать, Тэхён снова впивается взглядом в машину.

— Она у меня красавица, спорить не буду, — понимающе кивает Хосок.

— А я думал... — Тэхён растерянно смотрит на мрачного Чонгука.

Широко ухмыльнувшись, Хосок притягивает брата к себе и ерошит его волосы.

— Чонгуки ещё маленький для гонок. Глаз да глаз за ним нужен.

Тэхён весело улыбается, Чимин еле сдерживает смех. Чонгук с крайне недовольной миной выворачивается из ненадёжной хватки и напоминает:

— Хён, тебе пора на старт.

— Точно! — щёлкнув пальцами, Хосок оживляется — если так можно сказать про и без того активного человека, конечно. — Простите, ребята, сейчас моя малышка должна зажечь эту трассу!

Чимин с облегчением выдыхает, уже предвкушая прощание с Чонгуком, и даже почти перехватывает руку Тэхёна, чтобы тот не мешался под колёсами, когда Хосок притормаживает. Вглядевшись в лицо Тэхёна, он хитро щурится и спрашивает:

— Хочешь прокатиться?

— Хён! — возмущённо восклицает Чонгук. — Я твой штурман!

— Да ладно тебе, Чонгуки, — беззаботно отмахивается Хосок, — на этой трассе ездят без штурманов, ты и сам знаешь. Так что?

Тэхён смотрит на Хосока с открытым от немого восторга ртом, и Чимин уже знает, что его бесполезно отговаривать.


Сокджин

Даже на низких оборотах мотор урчит довольным зверем, будто предвкушая славную охоту. Вместо музыки — тихий шелест шин по асфальту, вместо зажигательных песен — поддержка расступившейся толпы, выкрикивающей его имя.

— Удачи, оппа! — смутно знакомая девушка машет ему, аккуратными пальцами второй руки сжимая плакат. Сокджин не помнит, как её зовут, и всё равно посылает воздушный поцелуй. Действует безотказно — она и ещё несколько рядом стоящих девушек начинают кричать пуще прежнего.

Вдоволь наулыбавшись своим болельщицам, Сокджин ровняется с огненной бестией Хосока и опускает правое стекло.

— Привет, хён! — бодро здоровается тот, буквально свисая из окна вместе с локтями. — Ого! У тебя новый спойлер? Только не думай, что с ним победа достанется тебе легко!

— Ни в коем случае, — в той же шутливой манере отвечает Сокджин, когда из-за плеча Хосока показывается незнакомая любопытная мордашка. — Ого, а у тебя новый талисман? Не думай, что с ним будет так легко сделать меня!

Хосок громко смеётся, оценив передразнивание, и забирается обратно в салон.

Сокджин любовно поглаживает кожаную оплётку руля. Внутри — бездна спокойствия и уверенности. Да, Хосок — очень сложный соперник, Сокджин видел большинство его гонок и остался под впечатлением. И пусть в уличном дрифте Хосоку действительно нет равных, но сегодня он сделал ошибку, взяв на борт лишний вес. Год назад Сокджин уже выиграл у Хосока на этой трассе и теперь не сомневается, что выиграет снова. Ему известны его слабые и сильные стороны, остаётся лишь правильно выбрать тактику.

На дорогу в яркий свет фар выходит Сумин, и Сокджин на секунду хмурится, неодобрительно отмечая короткую юбку и топ, оголяющий тонкую полоску живота. Одежда сестры — извечный предмет длительных споров, ведь Сокджин считает своим долгом оберегать её честь и невинность от всяческих поползновений. Проблема одна: упрямство — их семейная черта характера, так что переубедить Сумин в чём-то — миссия из разряда невыполнимых. Сокджину остаётся только сделать вид, что он не заметил, и сосредоточиться на том, как Сумин по очереди вскидывает руки и даёт сигнал — старт!

Сокджин готов поклясться, что жмёт на педаль в ту же долю секунды, и всё-таки Хосок сразу забирает преимущество. Они идут с ничтожным разрывом, и Сокджин знает, что всё будет зависеть от чистоты выполненных поворотов. Машина послушно откликается на каждое движение, скользит по асфальту вертлявым ужом — и всё равно остаётся позади! Поворот за поворотом Сокджин делает всё возможное, но Хосок каждый раз оказывается быстрее, подвижнее, точнее. И даже вброс закиси азота на самом удачном участке не приносит желаемого эффекта — Хосок всё равно вырывается вперёд на ближайшем повороте и финиширует с ещё большим разрывом, использовав закись в самом конце.

Остановившись, Сокджин не торопится выходить из машины, пытаясь успокоить уязвлённое самолюбие. Вдох, выдох. В конце концов, Хосок — действительно сильный соперник, проиграть ему не так уж и постыдно. Должно быть. Осталось убедить себя в этом.

От мыслей его отвлекает стук в стекло. Вздрогнув, Сокджин мельком смотрит на блестящую бляху брендового ремня поверх лёгких белых брюк, в которые заправлена чёрная рубашка, и особо не задумываясь щёлкает подъёмником.

— Ну привет, — заглянув в салон, ухмыляется Намджун.

Сокджин стискивает челюсти, упрекая себя за недогадливость. Естественно, кто же ещё может щеголять по уличным гонкам в штанах за полмиллиона, если не Ким-я-могу-купить-всё-что-угодно-даже-тебя-Намджун! И где была Сокджинова сообразительность раньше?

— Ой, а чем это у тебя тут пахнет? — озадаченно интересуется Намджун и сразу же ухмыляется снова. — А, так это тебе поджарили задницу! Ну ты не расстраивайся, здесь целая толпа желающих тебя утешить.

Сокджин стискивает пальцы на руле, чтобы не взорваться, считает мысленно до трёх и переводит на Намджуна полный равнодушия взгляд.

— Ты не мог бы отойти от машины? — с притворно-сладкой улыбкой просит он, щёлкая дверной ручкой. — А то боюсь отбить тебе твои драгоценные яйца.

Вместо того чтобы посторониться, Намджун нарочито галантно открывает ему дверь и склоняется в лёгком поклоне. Издевается, сука. Сокджин близок к тому, чтобы наконец высказать ему пару десятков ласковых, но едва он вылезает наружу, как его моментально обступает десяток фанаток, наперебой прославляющих своего кумира. Оттеснённый в сторону Намджун ухмыляется ещё шире и шутливо отдаёт честь двумя пальцами, а секунду спустя скрывается в толпе.

Громче нужного хлопнув дверью, Сокджин с трудом держит лицо, безвкусно улыбаясь девушкам. Встречи с Намджуном всегда выводят его из себя — так уж повелось с самого их знакомства. Неприлично богатый для своего возраста пижон, меняющий дорогущие спорткары каждый месяц, сразу же не понравился Сокджину. И дело совсем не в зависти к деньгам, а в раздражении от той беспечности, с которой Намджун этими деньгами разбрасывается, окружая себя толпой жадных до халявы рож. Выдержанная милая улыбка Сокджина на секунду вздрагивает злорадной усмешкой, когда он думает о том, что при всех своих богатствах у Намджуна нет настоящих друзей, не считая пугающего Юнги, вот он и пытается самоутвердиться, покупая чужое внимание. Как можно такому завидовать?

— Оппа! — окликает его Сумин, пробившись сквозь кольцо окружения, и тут же берёт Сокджина под локоть. Её ценное умение одним только взглядом разгонять фанаток брата срабатывает и сегодня — уже через полминуты лишних ушей рядом не остаётся. — Оппа, всё в порядке?

— В полном, — фальшиво улыбается Сокджин. Жаль, сестрёнку так просто не проведёшь.

— Ты опять поцапался с Намджуном? — с укором спрашивает она, и её тон вызывает в Сокджине волну праведного негодования.

— Я?! — в сердцах восклицает он, но быстро понижает голос, когда на них оборачивается несколько человек. — Да он сам лезет ко мне со своими язвительными комментариями!

— Ну конечно, — с явным сарказмом соглашается Сумин. — Это ведь не ты неделю назад совершенно "случайно", — длинные пальцы с блестящим маникюром рисуют в воздухе кавычки, — опрокинул на него колу. А в другой раз назвал "заносчивым мудаком" — тоже, разумеется, абсолютно без задней мысли.

— Тебя послушать, так я единственный козёл.

— Я лишь хочу сказать, что вы оба — взрослые мужики, а ведёте себя как школьники. Почему просто не поговорить? Намджуни — хороший парень, и...

— Так, я не понял, — холодно перебивает её Сокджин. — С каких пор ты с ним общаешься?

Сумин закатывает глаза.

— Вот только не надо думать, что ты можешь запрещать мне с кем-то общаться. Я даже в школе тебе этого не позволяла.

— Я серьёзно, Сумин. Не связывайся с ним, — Сокджин перехватывает её за запястье, но Сумин раздражённо вырывается.

— Вы могли бы стать хорошими друзьями, если бы ты перестал упрямиться, — сердито говорит она уже не в первый раз. Какая ужасающая наивность.

— Если бы я перестал упрямиться, я бы давно разукрасил ему лицо, — возражает Сокджин и отворачивается, давая понять, что разговор окончен.


Тэхён

Тэхён в восторге. Ремень безопасности туго обхватывает его тело, уши закладывает от громкой музыки и предвкушения, а взгляд взволнованно бегает по сторонам — Тэхён не может определиться, куда смотреть: на крутой салон, затюненный под стать картинке снаружи, на обступившую их толпу и полотно пустой дороги впереди или на Хосока, расположившегося в водительском кресле с уверенностью короля, десятки лет отсидевшего на троне. Его поза может показаться расслабленной и даже небрежной, но Тэхён видит, как цепко держатся его пальцы за руль и какая сосредоточенность проскальзывает в весёлом взгляде. И все эти нюансы тоже приводят Тэхёна в восторг. Именно такими он и представлял себе уличных гонщиков: безбашенными, увлечёнными, нацеленными на победу, с ветром в голове и скоростью в каждой клеточке тела.

— Держись крепче, — улыбается Хосок, поднимая стёкла.

В пересечении яркого света фар стоящая на разметке девушка вскидывает одну руку, вторую и — Хосок так резко вдавливает педаль в пол, что Тэхён чуть не давится воздухом.

Машина мчится вперёд словно космический корабль, с чудовищной силой отрывающийся от земли. Тэхёна вжимает в кресло и бросает из стороны в сторону, натягивая ремень безопасности, пока Хосок входит в повороты, выдавливая из резины жалобный скрип. Уличные огни на скорости сливаются в искрящийся световой коридор — того и гляди дорога вильнёт за неприметное здание, а вынырнет по ту сторону галактики, в толпу странных пятиногих существ. Развить мысль, какой могла бы быть эта странная колония, у Тэхёна просто не хватает времени — в следующую секунду их космический корабль чуть не задевает закинутый на орбиту спутник (то есть оставленный кем-то не в самом удобном месте велосипед) и позволяет преследователю сократить отрыв. Тэхён во все глаза смотрит на то, как автомобиль второго гонщика ловко вписывается в поворот, и с азартом выкрикивает:

— Нельзя сдаваться, капитан! Полный вперёд!

Хосок смеётся и действительно давит на педаль газа с новой силой. Вены на его предплечье вздуваются от напряжения, когда он молниеносно переключает скорости или тянет на себя ручной тормоз, вписываясь в изгиб дороги. Каждый манёвр даётся ему легко и красиво, но сердце Тэхёна всё равно бьётся от страха и ликования где-то в горле. Как на американских горках, только там нужно довериться механизму, а здесь — опыту водителя.

Тэхён бросает взгляд в боковое зеркало, чтобы проверить, где там их соперник, и в этот момент его с чудовищной силой придавливает к спинке кресла. Все те несколько секунд, что длится рывок, Тэхён даже вдохнуть толком не может — настолько страшно и одновременно круто смотреть, как разметка смазанной линией исчезает под колёсами. А когда тело перестаёт вжимать в сидение, Тэхён снова косится на Хосока. Их взгляды пересекаются — взбудораженные, разгорячённые, опьянённые адреналином, — и Тэхён широко улыбается в ответ, едва ли не заваливаясь на Хосока на очередном повороте.

— Я же говорил держаться крепче! — весело напоминает Хосок, ловко поймав Тэхёна за руку. Хватка у него крепкая и твёрдая, надёжная, Тэхён от этого прикосновения улыбается шире прежнего да так увлекается, что чуть не сворачивает себе шею, когда Хосок оттормаживается за линией финиша.

— Мы выиграли? — взволнованно спрашивает Тэхён, озираясь по сторонам. — Выиграли! — и чуть было не бросается на радостях Хосоку на шею — останавливает только натянувшийся ремень.

— Выиграли! — смеётся Хосок, хлопнув его по колену.

image

Снаружи их ждут одобрительный гомон толпы и Чимин, который взволнованно цепляется за Тэхёна сразу же, как только тот выбирается из машины.

— Афигеть! — выпаливает Тэхён, не давая Чимину начать свои обеспокоенные расспросы. — Ты обязательно должен попробовать!

— Приходите в следующий раз, прокачу с ветерком, — предлагает Хосок и отвлекается на кого-то из знакомых, кто подходит поздравить его с победой.

— Ты точно в норме? — всё-таки спрашивает Чимин, но выглядит уже куда более расслабленным. Вместо ответа Тэхён сгребает его в объятия и хихикает на ухо.

— Отличная гонка! — комментируют сзади.

Не разжимая объятия, Тэхён оборачивается на голос и восхищённо приоткрывает рот. Белые брюки, чёрная рубашка, причудливо уложенные светлые волосы — неужели ещё один крутой гонщик?

— Спасибо, бро! — Хосок даёт новоприбывшему парню "пять" и тут же представляет его: — Знакомьтесь, это Намджун, коллекционер ужасно дорогих тачек. А это Тэхён и... бедняга Чимин, которому уже нечем дышать, — шутит Хосок, а его друг обворожительно улыбается, показывая ямочки на щеках.

— Намджун-хён тоже гонщик? — с надеждой уточняет Тэхён, всё-таки выпуская брыкающегося Чимина из объятий.

Пока Намджун прячет улыбку за покашливанием, Хосока сгибает пополам от смеха, и он еле выдавливает:

— Не дай Бог!..

— Ну всё, хватит портить мой имидж, — вклинивается Намджун и переводит тему: — Вы ведь первый раз тут?

Тэхён активно кивает в ответ. Обычно он гораздо многословнее, просто сегодня даже для него впечатления были слишком яркими. Он снова пересекается взглядом с Хосоком, и от его улыбки Тэхёну становится теплее.

— Тогда вы просто обязаны остаться на афтерпати, — тем временем продолжает Намджун, и Хосок моментально подхватывает:

— Точно! Ни в коем случае не уходите, скоро начнётся самая тусовка. Пойдёмте, я вам всё тут покажу!

— Тэхёни... — неуверенно тянет Чимин.

— Мы ненадолго, — обещает Тэхён и с готовностью ныряет в толпу вслед за Хосоком, крепко сжав ладонь Чимина своей.

Лавируя между десятками автомобилей, Хосок останавливается у самых необычных, чтобы рассказать об их особенностях и познакомить с владельцами. Где-то на пятом имени Тэхён сдаётся и перестаёт запоминать их вовсе, вместо этого разглядывая начищенные двигатели под блестящими капотами; необычные рисунки, поражающие своей детальностью; а в промежутках — Хосока. Приветливого, увлечённого, взбалмошного, до жути притягательного своей энергией, бьющей через край. Смотреть на Хосока приятно и совсем не стыдно, пока Чимин не сообщает Тэхёну на ухо, что это называется "пялиться" и такой повышенный интерес слишком заметен. Тэхён смущается, но совсем не смотреть на Хосока не может — с каждой проведённой вместе минутой его манит всё сильнее, всё неизбежнее. У Тэхёна с детства отличная чуйка на хороших людей, и рядом с Хосоком она буквально зашкаливает позитивными эмоциями, по словам Чимина делая из Тэхёна "влюблённого идиота". Звучит совсем не обидно, но немного неожиданно, поэтому Тэхён начинает смущаться чуть больше, чем раньше. А смотреть на Хосока всё равно не перестаёт.

— Сумин!

Высокая девушка с длинными тёмными волосами оборачивается на окрик Хосока и искренне улыбается в ответ, махнув рукой.

— Поздравляю с победой, Хосоки, ты как всегда неповторим.

— Спасибо, — Хосок легонько приобнимает её за плечи. Вроде бы обычный дружеский жест, но Тэхён сам не замечает, как начинает хмуриться. — Куда подевался хён? Мы так и не пообщались после гонки.

— Да как обычно. Опять сцепился с Намджуном на ровном месте, — с долей раздражения отмахивается Сумин и тут же возвращает на место милую улыбку: — У тебя новые знакомые?

Спохватившись, Хосок представляет их друг другу, так что Тэхёну приходится изобразить на лице приветливое выражение. Чимину знакомство наверняка даётся ещё тяжелее — короткие юбки всегда вызывают в нём приступ неконтролируемого смущения.

— Что-то я не видела сегодня твоего брата, — тем временем замечает Сумин с долей равнодушия в тоне. — Неужто взялся за голову и усердно учится?

— Да какое там, — ухмыляется Хосок, впервые за этот вечер переставая выглядеть добряком. — Где-то тут ходит.

— Мм, — не слишком заинтересованно отзывается Сумин и машет на прощание. — Ладно, ещё увидимся.

Постепенно музыка становится громче, басы ниже, а Хосок приводит их сквозь толпу к импровизированному танцполу, озарённому светом фар. Кто-то топчется на краю площадки, кто-то уже вовсю отрывается, и именно ко вторым присоединяется Хосок. С поразительной точностью улавливая малейшие переливы музыки, он вытворяет такое, от чего даже Чимин восторженно улыбается, а у Тэхёна вообще дух захватывает второй раз за вечер. Вместо света фар воображение легко рисует софиты; вместо асфальта — настил сцены, пружинящий под ногами, а вместо тусовки уличных гонщиков — зрителей в дорогих костюмах, ловящих взглядом каждое движение.

Тэхён предвкушает незабываемое шоу.


Юнги

Подальше отодвинув пассажирское сидение и откинув спинку, Юнги почти лежит, устроив ноги на приборной панели и лениво дёргая носком ноги в такт громко ревущих басов. За широко распахнутыми дверями одобрительно гудит толпа, а рядом с его Субару то и дело останавливаются хищные взгляды девушек и восхищённые с примесью зависти — парней.
Юнги наблюдает за всей этой утомительной движухой из-под прикрытых век, готовый провалиться в сон здесь и сейчас, несмотря на оглушающую музыку, — сказываются двое суток работы без отдыха. Впрочем, даже если бы накануне гонок ему не поступил заказ с бешеной доплатой за срочность, Юнги всё равно не стал бы обтираться среди пьяных танцующих людей. Он ходит на тусовки не то чтобы редко (его аудиосистемы в Сеуле считаются лучшими, попробуй не приди — Намджун плешь проест), но из машины почти никогда не выбирается, предпочитая комфорт салона бурлящей толпе. Единственное, что способно вытащить его наружу, — это предложение заглянуть под капот своему потенциальному заказу. Да, Юнги меркантилен. И да, он мизантроп.

Не упустив удобного случая, водительское сидение оккупирует Чонгук, нежно обняв руль и с интересом наблюдая за происходящим на улице, хотя всего минут пятнадцать назад прятался от кого-то на заднем ряду. Юнги тогда даже пересилил свою лень и спросил, что стряслось, но Чонгук только зашипел и пригнулся ещё ниже. С мелкого станется вляпаться в плохую историю, и ему просто повезло, что Юнги не очень-то примерный хён (а может, именно поэтому он не даёт Юнги спокойно жить, постоянно обтираясь рядом), в отличие, например, от Намджуна. Вот уж кто может Чонгука за уши оттаскать, если есть хоть малейшая причина, и прочитать длинную поучительную тираду. Максимум, на который способен Юнги, — это дать леща. Можно даже без повода — мелкому полезно.

— Эй, сделайте погромче! — чуть не ввалившись в салон, с безумной улыбкой кричит Хосок, чтобы переорать басы.

— Слышал? — Юнги тычет Чонгука под бок — самому до магнитолы слишком далеко тянуться.

Чонгук послушно подкручивает громкость, скорее догадавшись, что именно сказал Юнги, ведь расслышать хоть что-то в общем гвалте практически невозможно. Музыка рвётся из колонок мощными децибелами, и Юнги пониже опускает козырёк кепки, чтобы свет с улицы не елозил по глазам.

Он почти погружается в дрёму, когда, несмотря на запредельную громкость музыки, слышит, как толпа вокруг начинает одобрительно улюлюкать. Приоткрыв один глаз и сдвинув кепку, Юнги наблюдает за тем, как народ активно стекается мимо его авто к центру танцпола, а лицо Чонгука меняется с заинтересованного выражения на вытянутое. Из положения полулёжа Юнги не видно, что происходит впереди, и ему требуется несколько мгновений, чтобы решить, достаточно ли ему любопытно, чтобы делать лишние телодвижения. Проследив за тем, как лицо Чонгука вытягивается с каждой секундой всё больше, он решает, что да, достаточно любопытно, и всё-таки снимает ноги с приборной панели.

На танцполе в самом разгаре дэнс-баттл. Заведённый Хосок с широченной улыбкой кивает в такт битам, пока его соперник легко изгибается дугой, подставляя свету фонарей лицо с мягкими очертаниями пухлых губ и томно прикрытой линией век. Юнги ни разу не видел его прежде, и не то чтобы ему вдруг стало ещё интереснее, но... не зря же он поднялся, в конце концов? Так что Юнги вместе со всеми всматривается в то, как парень плавно и в то же время чётко вскидывает бёдра, подстраиваясь под заданный ритм. Его танец похож на игру кошки с клубком ниток, грациозную и озорную, увлечённую процессом и знающую, как показать себя с лучшей стороны. Во рту пересыхает, и Юнги думает, что мог бы почувствовать себя этим клубком, если бы по неосторожности оказался ближе. Будто влекомая звуками дудочки змея, он выходит из машины и садится на капот, всё же не пересекая последнюю черту.

Мелодия постепенно меняется; парень делает широкий разворот и выкидывает руку с раскрытой ладонью в сторону Хосока, приглашая продолжить. Уступив ему середину танцпола, он в один немыслимый миг меняется, из воплощения похоти и разврата превращаясь в солнечно улыбающегося милашку, чьи глаза блестят весельем и совершенно точно — смущением. Юнги смотрит в эти глаза с жадностью умирающего от жажды, словно всего один ответный взгляд сможет спасти его от смерти, но парень продолжает следить за танцем Хосока, обращая свою необыкновенно нежную улыбку ему, и это кажется Юнги самым неправильным моментом в его жизни.

Проскользнув мимо Юнги, к краю площадки выходит Чонгук — вторая местная звезда танцпола, очевидно, не желающая уступать свой успех кому-либо ещё, кроме брата. Азартно улыбаясь, Хосок делает в его сторону волну, и Чонгук сразу же принимает вызов. Резкая музыка, разрывающая колонки, подходит его движениям идеально, а вот тому парню, как думает Юнги, нужна более плавная, соблазнительно-тягучая мелодия, даже если он будет просто смотреть на что-нибудь всё с той же милой улыбкой, не делая ничего, в чём можно было бы увидеть сексуальный подтекст. Лучше всего, если смотреть он будет на Юнги, конечно.

Будто прочитав его мысли, парень неожиданно переводит взгляд с Чонгука прямо на Юнги и тут же отводит, явно смутившись. Стоящий позади него странный взъерошенный субъект в яркой гавайской рубашке подталкивает его обратно на танцпол, где уже царит настоящее безумие — сходясь в одной точке, Хосок и Чонгук просто не умеют долго сохранять серьёзный настрой.

— Идиоты, — беззлобно хмыкает Юнги, глядя на то, как Хосок снова пародирует женские танцы, а Чонгук с готовностью подхватывает. Зрители покатываются со смеху и постепенно присоединяются, закрывая собой то, что творится в центре. Потеряв парня из виду, Юнги вытягивает голову, но не может разглядеть никого конкретного в этой движущейся массе, пока та не выплёвывает на него встрёпанного Чонгука с лыбой до ушей.

— Хён, вода есть? — кричит он. Юнги отпихивает от себя мокрое тело и указывает за спину.

— На заднем сидении глянь.

Вернувшись с бутылкой, Чонгук садится рядом с Юнги и делает несколько жадных глотков. Поразмыслив с секунду, Юнги всё же спрашивает:

— А с кем соревновался Хосок?

Чонгук косится на него с подозрением.

— Неместные какие-то. А что?

Ответить Юнги не успевает — из толпы выныривает Хосок собственной персоной, вытаскивая следом того самого парня и его гавайского соседа.

— А вот и Юнги-хён! — объявляет Хосок, перекрикивая музыку, и с улыбкой вешается Юнги на шею, чтобы продолжить ему прямо в ухо: — Это Тэхён и Чимин!

Слегка улыбнувшись, Юнги кивает парню в гавайке, Тэхёну, на которого в первую очередь указывает ладонью Хосок, а после — Чимину, смотрящему в ответ так мило и застенчиво, словно не он буквально пять минут назад самозабвенно трахал воздух. Его влажные розовые губы размыкаются, но Юнги вряд ли бы расслышал, что он говорит, даже если бы вокруг царила тишина, — слишком уж внимательно он изучает красивое лицо Чимина с блестящими капельками пота вдоль висков и улыбчивыми глазами. Пока Юнги откровенно засматривается, ничуть не опасаясь быть пойманным, Чимин смущённо отводит глаза и вдруг оживляется. Обогнув машину Юнги, он с интересом принимается разглядывать рисунок, белыми тонкими линиями обтекающий весь автомобиль, и не замечает, как Хосок куда-то утаскивает Тэхёна. Юнги в наглую этим пользуется.

— На самом деле это текст, — говорит он Чимину на ухо, вынуждая его дёрнуться от неожиданности.

— Правда? — озадаченно спрашивает он, обернувшись. Юнги кивает.

Присев на корточки, Чимин вглядывается в тонкие линии, пытаясь разобрать мелкие буквы, а потом начинает шевелить губами, проговаривая про себя слова. Пристроившись рядом, Юнги наблюдает за коротким указательным пальцем, которым Чимин скользит по воздуху вслед за извивающейся строкой, и украдкой втягивает носом едва уловимый аромат — пахнет Чимин так же обворожительно, как и выглядит.

— Это стихи? — Чимин поворачивается к Юнги и чуть не сталкивается с ним носом. От неожиданности он удивлённо моргает, но не отстраняется, только смотрит по-прежнему смущённо. Внутренний мимиметр Юнги, обычно выключенный за ненадобностью, в этот момент зашкаливает.

— Стихи, — соглашается Юнги и добавляет: — Мои.

И вот зря он это сказал, потому что полный неподдельного восхищения взгляд Чимина сложно вынести, не сделав в ответ какую-нибудь необдуманную глупость. Так что приходится отстраниться самому, после чего Чимин тоже поднимается на ноги и начинает растерянно озираться, видимо, только теперь заметив, что они остались вдвоём. Если не считать Чонгука, вновь занявшего место водителя, конечно.

— Не беспокойся, с Хосоком твой друг в безопасности.

Вообще-то, Юнги нагло врёт, ведь сумасшедшему Хосоку неведомо, что для нормальных людей означает "безопасность". А ещё Юнги опускает, что опасность сейчас грозит самому Чимину, если он не перестанет, ну... быть собой. Но всё эти недомолвки, разумеется, во благо. И главное, что Чимин ему верит, доверчиво улыбаясь в ответ.


Намджун

В холодильнике пусто. Ну, не считая пары упаковок прокисшего йогурта и картонной коробки с остатками пиццы, открывать которую Намджун не осмелился бы даже под страхом смерти — того и гляди вылезет самый настоящий кайдзю. А Намджун вроде как парень благородный — лучше сам погибнет, чем обречёт человечество на вымирание. Может, поэтому он всё ещё буравит пустым взглядом такие же пустые полки и пытается вспомнить, какого чёрта так и не нанял повара. Пытается до тех пор, пока холодильник не начинает предупреждающе пищать.

Закрыв дверцу, Намджун рассеянно зачёсывает волосы назад и идёт в спальню за телефоном. Что бы заказать сегодня? Сытный английский завтрак или лёгкие французские круассаны? А может, не выпендриваться и взять рамен? Так сказать, тряхнуть студенческими буднями, когда Намджун был слишком занят, чтобы нормально питаться. Это сейчас он сам себе начальник и благодаря исключительным мозгам может не проводить в офисе две трети своей жизни, а вот раньше всё свободное время и силы он отдавал ради будущего. Если бы не эта самая студенческая жизнь, познакомившая Намджуна с Юнги, вряд ли бы его вообще занесло в компанию стритрейсеров.

Он никогда не был большим фанатом гонок, зато всегда любил красивые, комфортабельные, безбожно дорогие автомобили, в которых Юнги с маньячным блеском в глазах мечтал копаться едва ли не с пелёнок. После выпуска Намджун помог ему открыть мастерскую (только не финансово — Юнги был категорически против), а теперь регулярно промывает ему мозг советами о правильном ведении бизнеса. Больше всего проблем возникает с налаживанием связей, поскольку свой дурной характер Юнги ни в какую не желает прятать под вежливой улыбкой.

Воспоминания о студенческой жизни захватывают Намджуна настолько, что он не сразу слышит звонок в домофон. Университетские стены вмиг расплываются, уступая место шикарному виду на Каннам по ту сторону панорамного окна, в честь утреннего солнца освобождённого от штор. Намджун рассеянно окидывает взглядом привычный пейзаж и идёт открывать, запнувшись по дороге о ковёр.

Только за дверью — никакой не курьер службы доставки. На пороге Намджуновой квартиры впервые стоит Сокджин — лицо напряжённое, желваки от сжатых челюстей ходят под кожей, взгляд злой и резкий, как удар кулака, таранящий лицо Намджуна так неожиданно, что он не успевает уклониться. Скула немедля наливается болью и наверняка синяком, но драка затухает, толком не начавшись, — Сокджин замирает на месте, а опешивший Намджун только и может что гаркнуть:

— Совсем спятил?!

Полный возмущения окрик словно выводит Сокджина из транса, и он делает шаг вперёд, продолжая наступление.

— Какого хрена ты ошивался вчера у нашего дома? Я видел твою тачку!

Его голос звучит совсем непривычно, в нём больше нет ни самолюбования, ни притворной любезности — только злость с едва ощутимой примесью чего-то ещё, тёмного и непонятного.

— А что, у нас разве запрещено свободное перемещение по улицам города? — уточняет Намджун, в действительности не понимая сути претензии.

— Не смей лезть к Сумин, ты понял? — рычит Сокджин, и вот чёрт знает, что он там себе напридумывал. Намджун видит, насколько он не в себе, но когда ещё появится возможность добиться от Сокджина настоящей, живой реакции? Намджун не может упустить такой шанс.

— Она уже большая девочка, не нужно так её оберегать, — он вроде бы хочет, чтобы его тон был более нейтральным, но на лицо против воли лезет усмешка, заставляя Сокджина сузить свои большие, до неприличия красивые глаза и снова двинуться вперёд, толкая Намджуна в грудь.

Намджун никогда не был мазохистом, но вся эта ситуация странным образом заставляет кровь в жилах кипеть от восторга, от идиотского чувства эйфории и желания копнуть глубже, узнать, насколько далеко может зайти Сокджин в своём бешенстве. Наконец-то Намджуну удалось согнать с него маску равнодушия, превосходства и самолюбования, наконец-то на его лице проступили живые, человеческие эмоции, исказив мягкие черты не до неузнаваемости, но так, что Намджун на секунду чувствует небольшой укол смутного волнения. Возможно, именно это короткое замешательство снова не даёт ему вовремя отреагировать, и от очередного удара он падает, задев рукой вазу, стоявшую на тумбе неподалёку, — та с громким треском приземляется на пол рядом с Намджуном, рассыпав по паркету осколки.

Встряхнув ушибленное запястье, Намджун стирает проступившую на губе кровь и сообщает нависающему над ним Сокджину:

— Эта ваза стоила девять тысяч долларов.

Ноздри Сокджина раздуваются от того, как тяжело и нервно он дышит, а крепко сжатые кулаки заметно подрагивают, но его тон остаётся таким же холодным и полным решимости:

— Встань и докажи, что ты чего-то стоишь без своих миллионов.

— Я не буду драться, — Намджун опускает слишком откровенное "с тобой" и с лёгкой обидой в голосе спрашивает: — Что за варварские манеры, хён?

Непривычное обращение заставляет Сокджина вздрогнуть. На короткое мгновение он теряет былую уверенность, растерянно глядя на поверженного противника, но быстро приходит в себя.

— Тогда гонка, — скорее приказывает, нежели предлагает Сокджин. — Через неделю. Продуешь — больше ни на шаг к моей сестре не подходи. Можешь выбрать любую из своих распрекрасных тарантаек, — он склоняется ниже, выдыхая Намджуну прямо в лицо: — я всё равно тебя сделаю.

Ухмыльнувшись, Намджун перехватывает его ладонь и крепко сжимает, глядя глаза в глаза:

— Договорились.

Вблизи Сокджин оказывается ещё привлекательнее, чем издали. Намджун без стеснения любуется его тёмными глазами, мечущими невидимые молнии, и сжимает ладонь сильнее, пока Сокджин не отступает назад. На лице его читается неприкрытое смятение.

— Тогда до встречи на трассе, — неожиданно осипшим голосом говорит он и выходит, по дороге едва не задев плечом дверной косяк.

Провожая его широкую спину взглядом, Намджун чувствует себя охотником, в чьи руки наконец-то угодила долгожданная добыча.


Чонгук

Нагретый солнцем асфальт громко пощёлкивает, продавливая мягкую резину колёс. Впереди уличная гладь берёт немного вправо, а потом рвётся вниз, притормаживая лишь у далёкой автобусной остановки. Чонгук уверенно клонится вперёд и съезжает в объятия встречного ветра, раскинув в стороны руки.

Пронзительный гудок, едва не стукнувшее по пальцам зеркало, возмущённая ругань водителя в приоткрытое окно.

С трудом удержав равновесие, Чонгук провожает сердитым взглядом серебристый седан и сбавляет ход на ровном участке. Скейт слегка поскрипывает под его весом, яркие краски давно истёрлись, резина на колёсах — износилась. Чонгук с радостью пересел бы за нормальный руль, ещё когда получил права — помешало только упрямство старшего брата. Видите ли, Хосок считает, что Чонгук всё ещё недостаточно взрослый, чтобы водить автомобиль, а родители и рады согласиться, лишь бы хоть одного сына уберечь от "опасного увлечения". Только вот тяга к скорости у Чонгука ничуть не меньше, чем у Хосока, так что его триумфальное финиширование в гонке — всего лишь дело времени.

И терпения, с которым у Чонгука всегда были проблемы.

Оттолкнувшись от дороги, он катит дальше, не глядя по сторонам — мастерскую Юнги он может найти чуть ли не с закрытыми глазами. Юнги и Хосок дружат с самого детства; неудивительно, что, как только Юнги обзавёлся своей личной территорией, Чонгук стал пропадать там вместе с братом. В те времена будучи наивным пацаном, он с нескрываемым восторгом разглядывал не самые крутые тачки (разумеется, Юнги не мог начинать с дорогих спорткаров), елозил по не самым удобным сидениям и хватал небольшими ладонями руль, представляя, как когда-нибудь помчится по дорогам, оставляя позади всех и вся. Хосок был так рад разделить своё увлечение с прежде "вредным, невыносимым" мелким, что мог часами рассказывать ему всё, что узнавал сам. Чонгук до сих пор помнит, как однажды Юнги сказал Хосоку: "Этот маленький дьявол ещё наживёт на твою доброжелательную задницу проблем" — фраза, после которой Чонгук стал уважать хёна ещё больше. За проницательность, конечно.

Но вот прошло шесть лет, бизнес Юнги процветает, Хосок уверенно движется к мечте стать профессиональным гонщиком, а Чонгук по-прежнему ездит на проклятом скейте. Нет в мире справедливости. Раздражённо хмыкнув, Чонгук тормозит под широкой вывеской и перехватывает доску ладонью.

В мастерской как обычно расплывается букет автомобильных ароматов, от которых Чонгук давно уже перестал чувствовать подступающую тошноту. Несколько рабочих крутится возле Мерседеса с расцарапанной бочиной, другие — разбирают моторный отсек Митсубиси, но всё это меркнет на фоне блестящей жёлтой Ламборгини, своим запредельным шиком затмевающей абсолютно всё. Чонгук откровенно пялится на неё с открытым ртом, пока обзор не перегораживает сутулая спина Юнги.

— Ты долбанный идиот, Намджун, просто долбанный идиот.

В его тоне — минимум раздражения, на лице Намджуна — максимум покорности. Сообразительный Чонгук делает вывод, что дискуссия длится довольно давно.

— Привет, Юнги-хён, Намджун-хён!

Юнги оборачивается и вместо приветствия тычет пальцем в сторону Намджуна:

— Знаешь, что сделал этот придурок?

Намджун криво усмехается. Ждать от него можно чего угодно — фантазии Чонгука явно недостаточно, чтобы придумать какой-нибудь свежак, поэтому он просто мотает головой.

— Он собрался гоняться с Сокджином! — сообщает Юнги, всплеснув руками.

Несдержанность жестикуляции говорит о том, что он снова начинает заводиться. Чонгук в шоке смотрит на Намджуна, но тот лишь пожимает плечами.

— Ну не драться же мне с ним, в конце концов.

— А поговорить ты не пробовал? — щурится Юнги. — Для чего у тебя такой язык подвешенный, интересно? Чтобы побольше геморроя себе найти? В бизнесе своём ты тоже так проблемы решаешь? Тогда у меня для тебя плохие новости, друг: банкротство не за горами.

— Хён, ты же знаешь, что он меня слушать не станет, — Намджун говорит это так устало, будто повторяет не первый раз. Чонгук в их перебранке чувствует себя лишним.

— Охуенный способ заставить себя услышать, — хмыкает Юнги и поднимает к глазам планшет с исписанным листом бумаги. — Короче, даже не думай, что я тебе, рукожопу, поставлю азот или, не дай бог, нитрометан. Обойдешься бензином. Дальше. Надо снять нахрен заднее сидение, чтобы хоть как-то облегчить конструкцию, поменять амортизаторы, поршни, коленвал...

— Хён, а можно посмотреть? — шёпотом спрашивает Чонгук, дёрнув Намджуна за рукав. Хён понимающе улыбается и кивает.

Пока Юнги обсуждает с Намджуном детали, Чонгук забирается в гладкий блестящий салон и с трудом сглатывает слюну. Сидение обтекает его как вторая кожа, оплётка руля ласкает ладони, а хромированная ручка коробки передач так и манит прикоснуться. Чонгук осторожно оглаживает кончиками пальцев изгибы приборной панели и мечтательно вздыхает. Вот бы ему такую. Изящную, страстную, дерзкую. Уж у него она бы не простаивала в гараже среди других красавиц, у него она была бы единственной и неповторимой, любимой навек.

— Ты так на неё смотришь, что я начинаю переживать за её невинность, — Намджун ухмыляется, явно довольный вспыхнувшими ушами Чонгука. — Ты бы лучше на девушку свою с таким вожделением смотрел, всяко продуктивнее.

— Очень смешно, хён, — Чонгук закатывает глаза и отворачивается, чтобы снова облизать взглядом шикарный салон.

— А я и не шучу, — возражает Намджун. — В твоём возрасте уже вовсю пора очаровывать дамские сердца, а ты всё на тачки слюни роняешь, как задрот какой-то.

— В моём возрасте, — Чонгук передразнивает интонацию Намджуна и уворачивается от тычка, — я бы уже мог стать крутым гонщиком, если бы хён пустил меня за руль. Тогда девчонки сами начали бы за мной бегать, как за Сокджин-хёном.

— Учитывая твой темперамент и упрямство, я вообще боюсь мгновения, когда ты наконец-то дорвёшься до руля, — качает головой Намджун. — К тому же, девушки-фанатки — не самый удачный вариант для отношений.

— Если ты такой эксперт, хён, почему ни с кем не встречаешься? — ехидно спрашивает Чонгук. Нотации, которыми его пичкают абсолютно все люди, старше Чонгука хотя бы на год, ему уже порядком надоели.

— Думаю, скоро я это исправлю, — загадочно улыбается Намджун и до того нелепо поигрывает бровями, что Чонгук прыскает от смеха.


Хосок

Перчатки туго обхватывают ладони, еле слышно похрустывая при каждом движении. Хосок медленно сжимает и разжимает пальцы, по счёту выдыхает.

Ему не стыдно признаться себе, насколько сильно он нервничает в этот момент, — слишком многое стоит на кону. Впереди — не обычная улица на окраине города, в поисках приключений незаконно захваченная взбудораженной молодёжью. Впереди — настоящая профессиональная трасса, которая может стать либо дорогой в долгожданное будущее, либо витком неудачи, за которым последуют новые попытки пробиться дальше, выше — к реальному успеху. Хосок уважает всех любителей, и в то же время гонка для него — больше, чем просто хобби. Это дело жизни, ради которого стоит приложить все усилия. Юнги частенько называет Хосока сумасшедшим, и он абсолютно прав. Нет ничего лучше, чем слиться с машиной в единое целое, вдыхать запах жжённой резины, ловить драйв от каждого поворота, всем телом чувствовать сцепление с трассой — быть собой.

До старта остаются считанные минуты. В последний раз проверив, насколько легко ручка коробки передач входит в пазы, Хосок поворачивается в сторону ограждений, где среди рабочего стаффа стоит Тэхён. Сегодня он одет в потёртый джинсовый комбинезон с широкими лямками поверх простой белой футболки и ужасно заразительно зевает, потирая глаза, — слишком рано встал, чтобы успеть к началу. Невозможно уютный. Хосок тепло улыбается ему и тут же чувствует, как сердце делает внутри новый кульбит, — несмотря на то, что лицо Хосока скрыто шлемом, Тэхён улыбается ему тоже, и Хосоку хочется верить, что это нечто большее, чем просто совпадение. Тэхён напоминает ему гонки — такой же непредсказуемый, шебутной; омут с целой армией чертей, готовых выпрыгнуть наружу в самый неожиданный момент. Именно поэтому Тэхён нравится Хосоку так сильно, что хочется прийти к финишу первым хотя бы ради его радостной улыбки.

И он делает для этого всё возможное. Едва загорается заключительный стартовый сигнал, как он срывается с места в первые доли секунды. Мчит вперёд бок о бок с двумя автомобилями до первого поворота, который ловит, как сёрфингист волну — точно, плавно, красиво. В венах стучит адреналин, заставляя азартно бросать взгляд по зеркалам и в идеально выбранный момент резко дёргать ручник. Хосок дрифтует, оставляя позади размашистый росчерк шин на асфальте, но соперники по-прежнему упорно висят на хвосте. Один неудачный вираж, и вот уже кому-то удаётся подобраться слишком близко. Хосок выжидает стратегическую паузу перед крутым поворотом и входит в него, легко забирая первенство обратно.

Каждый круг проходит по-своему. Некоторые повороты даются идеально раз за разом, некоторые — капризно ускользают из-под колёс, вынуждая снова нагонять упущенные доли секунд. Руки начинают подрагивать от напряжения, по вискам под плотным шлемом расползаются мокрые пятна пота. Адреналин сменяется обычным человеческим волнением. А вдруг не получится? Вдруг этого недостаточно? Отогнать лишние мысли оказывается не так-то просто, и единственное, что заставляет Хосока очистить голову — это последний крутой вираж перед финишем. Он жмёт на педаль чуть раньше, чем это нужно; на секунду думает, что всё пропало, но отрыва от соперников хватает, чтобы первым пересечь судьбоносную линию.

Остановившись в нескольких сотнях метров после неё, Хосок устало откидывается на спинку кресла и тяжело дышит, каждой клеточкой тела чувствуя, как медленно разжимает свои когти напряжение. Он скользит взглядом по пустым трибунам и отстранённо думает о том, что когда-нибудь они будут встречать его аплодисментами.

Выйдя из машины, он первым делом ищет взглядом Тэхёна и обнаруживает его встрёпанную макушку метрах в пятидесяти ближе к линии финиша буквально висящим на ограждении и махающим рукой. Улыбнувшись, Хосок достаёт телефон и печатает: "Подождёшь меня у входа?". В ответ приходит: "Конечно!" и несколько радостных смайликов.

Перебросившись парой фраз со стаффом о том, когда стоит ждать результатов, Хосок уходит в раздевалку, а после забирает со стоянки свой мотоцикл и с гортанным рычанием двигателя направляет его к воротам.

— Ого! — Тэхён от неожиданности отступает назад, когда Хосок останавливается рядом. На лице его читается смесь удивления и восхищения.

— Спасибо, что пришёл, — улыбается Хосок и протягивает второй шлем. — Как насчёт перекусить? Я с утра так ничего и не поел.

Глаза Тэхёна загораются знакомым азартом, в котором Хосок всякий раз видит отражение самого себя. Того себя, кто с интересом впитывает окружающий мир, словно вечно сухая губка; кто с готовностью открывается новому, оставляя позади страхи и сомнения. Того себя, кого Хосоку пришлось в себе взращивать, тщательно убирая лишнее и прививая нужное, и кто в Тэхёне выглядит полностью естественным, без какого-либо притворства. Так же, как и его руки на Хосоковой талии ощущаются так, будто всегда там были, крепко обнимая.

В KFC на них все пялятся. Посмотреть, конечно, есть на что: один — типично байкерского вида, в кожаной куртке и чёрных джинсах; другой — встрёпанный, в комбинезоне будто на пару размеров больше и жутко эмоциональный даже в выборе еды. Хосок хотел устроить что-то вроде завуалированного свидания, но с таким вниманием к ним ничего путного из этого не выйдет.

— Нам с собой, — добавляет Хосок в конце заказа и хитро подмигивает удивлённому Тэхёну.

— А куда мы поедем? — тут же с любопытством спрашивает он.

— Секрет.

— Ну хёоооон, ну скажи, скажи, скажи, ну?

Широко ухмыляясь, Хосок выдерживает все Тэхёновы попытки выведать план (которого, в общем-то, пока нет) и все взгляды, всё чаще обращаемые в их сторону.

— Удержишь? — спрашивает Хосок, когда они пытаются устроиться на мотоцикле вместе с пакетом, положить который просто некуда. Подумав с мгновение, Тэхён завязывает лямки, продевает сквозь них запястье и зажимает пакет между их телами.

— Угу.

— Смотри, не помни курочку, — шутливо грозит пальцем Хосок.

— Ой, да что ей будет.

Рассмеявшись, Хосок натягивает на голову шлем и плавно трогается с места, давая Тэхёну время приноровиться.

Выруливая на дорогу, Хосок всё ещё не знает, куда ехать. Он рассеянно смотрит по сторонам в поисках идей, и первым билбордом, что попадается ему на глаза, оказывается реклама отеля на берегу моря.

Спонтанное решение принимается за секунду, и вот они уже мчат в сторону трассы, оставляя позади перенасыщенный людьми город. Тэхён доверчиво льнёт к его спине (наверняка всё-таки смял пакет, ну да чёрт с ним), и Хосоку хочется, чтобы так было всегда: свобода, скорость, километры дороги и Тэхён, головой в шлеме упирающийся ему в плечо.

Они едут уже около полутора часов, когда Тэхён всё-таки начинает елозить по сидению.

— У меня руки устали, — жалуется он, едва перекрикивая встречный ветер сквозь шлем.

Хосок сворачивает к первой же заправке. Пока он заливает бензин, Тэхён ходит вокруг, разминая руки и ноги. Вид у него усталый, но по-прежнему вдохновлённый.

— Немного осталось, — сообщает Хосок. Тэхён с улыбкой кивает.

К морю они подъезжают, когда солнце уже спускается с зенита вниз, но всё ещё нагревает песок. Тэхён зарывается в него голыми ступнями и тут же с криками пятится назад, к выложенной плиткой дорожке. Сняв куртку, Хосок потягивается после долгой дороги и идёт напрямик к кромке накатывающих волн, увязая в песке тяжёлым ботинками. Снова обув свои потрёпанные кеды, Тэхён проносится мимо и первым добирается до самого края, раскинув в стороны руки. Очередная волна оказывается сильнее предыдущей, её белая пенка оседает на носках Тэхёновых кед и заставляет его с по-детски безобидными ругательствами отскочить назад.

— Ты решил искупаться? — смеётся Хосок, останавливаясь рядом.

— Ага, — ухмыляется Тэхён и с какой-то подозрительной неспешностью наклоняется к воде. В следующую секунду в Хосока летит сноп брызг, а сам Тэхён улепётывает со всех ног, потому что простить такое Хосок не в силах.

В итоге они с дикими криками носятся вдоль пляжа, наплевав на промокшую обувь и флегматичных чаек, следящих за этим безобразием с нескрываемым осуждением. Под припекающим солнцем они взбивают волны до густой пены и плещутся друг в друга солёной водой, не забывая подтрунивать. В это мгновение Хосок чувствует себя бесконечно счастливым, готовым свернуть любую гору и сделать любую глупость, словно кто-то устроил внутри него безумный шабаш.

Хотя почему "кто-то"? Не будь рядом с ним Тэхёна, всё было бы совсем по-другому. А Хосок не хочет по-другому, поэтому догоняет Тэхёна и принимается щекотать его бока, раззадориваясь ещё больше от его заливистого смеха. Тэхён хохочет, крутиться волчком, пытается вырваться, но в итоге чуть не падает в воду. Хосок ловит его за локоть, не давая искупаться полностью, и Тэхён широко улыбается, глядя прямо на него и больше не стараясь увернуться. И пусть горизонт не алеет красивым закатом, а вода хлюпает в ботинках вместо того, чтобы всего лишь шелестеть на фоне, Хосок понимает, что это тот самый момент, когда нужно податься вперёд и коснуться этой улыбки губами. Тэхён в ответ жмётся ближе и тихо хихикает, едва Хосок кладёт ладонь ему на бок.

— Щекотно, — шепчет он, и Хосок сцеловывает этот шёпот, оставляя на губах капли морской воды.

Чуть позже они садятся на песок и вытягивают вперёд босые ноги, подложив под них Хосокову куртку. Тэхён роется в пакете, который они едва не забыли у мотоцикла, и не слишком расстроенно сообщает:

— Всё остыло.

— Ну и ладно, — пожимает плечами Хосок. — Курочка и холодная вкусная.

— Курочка! — радостно соглашается Тэхён, при помощи салфетки вытаскивая из пакета ножку, и чуть не роняет её Хосоку на колени. — Прошу.

Холодную картошку-фри отказываются есть даже чайки, и Тэхёну приходится с ворчанием собирать её по пляжу обратно в пакет после того, как Хосок убеждает его, что из них не прорастёт картофельное дерево, как ни крути. А потом они просто сидят на песке, рассказывая друг другу самые интересные истории, какие только удаётся вспомнить, и не сразу замечают, как солнце постепенно начинает окрашивать облака розовато-золотистым сиянием, всё ближе склоняясь к горизонту. В свете закатного солнца Тэхён выглядит ещё красивее, и Хосок просто не может удержаться от нового поцелуя, мягкого, почти невинного. Тэхён переплетает их пальцы и отвечает с тем же трепетом и нежностью, от которых у Хосока голова идёт кругом.

Когда солнце скрывается за кромкой моря, погружая пляж в сереющие сумерки, Хосок протягивает Тэхёну шлем и спрашивает:

— Придёшь на гонки на следующей неделе?

Тэхён в ответ обиженно дуется:

— Дурацкий вопрос, хён.

За что получает ещё один поцелуй. Потому что нельзя быть таким милым.


Сокджин

Сумин так на него зла, что даже не приходит на гонку. Сокджин и не рассчитывал на её поддержку, но слова "самовлюблённый идиот" не слабо задели за живое, чего скрывать. Сокджин и так этим "живым" слишком вывернут наружу, слишком уязвим, чтобы выдержать ещё и оскорбления от собственной любимой сестры. Как она не понимает, что Сокджин о ней заботится? Да, может, иногда перегибает палку, но всё — ей же во благо. И лишь совсем чуть-чуть для того, чтобы хоть на мгновение стереть ядовитую ухмылку с лица Намджуна. Перед глазами вновь вспышкой то утро, когда Сокджин в прямом смысле пробил в нём брешь, выдернул из привычного кокона безнаказанности. От воспоминаний об этом Сокджин лишь сильнее смыкает пальцы на руле — до скрипа кожи, до полной уверенности: он не проиграет, просто не имеет права проиграть. И дело не только в чести Сумин, попавшей под ложное очарование богатенького мудака, но и в собственной гордости, по которой без перерыва пытаются топтаться чужие дорогущие ботинки.

Они невзлюбили друг друга с самой первой встречи. В тот вечер Намджун хвастался своей новенькой Бугатти, окружённый людьми, видевшими его первый раз в жизни, но готовыми притвориться самыми лучшими друзьями, лишь бы оказаться ближе, прикоснуться к недосягаемому. Сокджин сразу понял, что Намджун умеет управлять людьми, и потому после знакомства отошёл как можно дальше. Тактика не сработала — Намджун нашёл его сам и не переставал этого делать, как бы далеко Сокджин ни забирался в глубину своего раздражения.

Поначалу Сокджин старался не подавать виду. В конце концов, Намджун — давний друг Юнги, а терять такого мастера из-за неладов с его приятелями — сущая глупость. Но чем более отстранённо вёл себя Сокджин, тем более настырным становился Намджун. И вот однажды Сокджин не выдержал и ответил колкостью на колкость... С тех пор Намджун стал доканывать его ещё активнее. Сокджин не понимает, какого хрена нужно этому кретину, но больше всего его злит мысль, что Сумин для Намджуна — лишь средство давления, очередной отличный способ позлить.

Что ж, Намджун добился своего. Сокджин не просто злится — он в ярости, застилающей глаза плывущей дымкой. Там, справа, — блестящий борт Намджуновой Ламборгини, но Сокджин не удостаивает его даже взглядом. Ладонь ложится на ручку коробки передач, подушечка пальца продавливается в глубокие насечки скоростей, педаль короткими рывками жмётся к полу, заставляя двигатель угрожающе рычать. Зря ты согласился, Намджун. Тебя ждёт полный провал.

На линию разметки встаёт Эмбер. Свет фар бьёт ей в ноги, открытые благодаря короткому комбинезону; на лице — лёгкая тень беспокойства, которую Сокджин едва замечает. Всё его внимание приковано к её рукам, готовым вот-вот отдать команду: один взмах, второй, пауза... Старт!

Сокджин вдавливает педаль газа в пол с такой силой, что рёв двигателя заглушает крики обступившей трассу толпы. Стрелка оборотов лихорадочно бьётся в красную отметку при каждом переключении передачи. Намджунова тачка отстаёт всего на полкорпуса, но это ненадолго — Сокджин сделает его на ближайшем повороте. Взявшись за ручник, он почти не сбавляет скорость, прежде чем выкрутить руль влево. В ушах звенит натужным скрипом резины, в салон несёт жжённым сцеплением, но Сокджин и не думает притормаживать. Щёгольский жёлтый спорткар позади едва не таранит крылом столб, безнадёжно отставая. Губы Сокджина впервые за этот вечер кривит улыбка. Ему так хочется заставить Намджуна почувствовать себя проигравшим, унизить его перед всеми этими подхалимами, вечно ошивающимися рядом, вынудить его прекратить лезть к Сокджину со своими тупыми комментариями.

Сокджин легко входит в ещё один поворот, безжалостно проезжая по разметке, когда блютуз вздрагивает входящим вызовом. Рассеянно взглянув на неопределившийся номер, Сокджин сбрасывает звонок и проверяет зеркало заднего вида — Намджун всё ещё на хвосте, но с отрывом метров в пятьдесят. Почти победа.

Звонок раздаётся снова. И ещё раз. И ещё. На пятый раз Сокджин не выдерживает и нажимает "принять".

— Я занят, — бросает он, повторяя плавный изгиб дороги.

— Я тоже, — отзывается динамик привычно насмешливым голосом Намджуна.

— Какого хрена тебе надо? — Сокджин почти рычит, нервно придавливая педаль ещё сильнее.

— Мне вдруг стало ужасно любопытно, почему ты меня так ненавидишь.

На первый взгляд может показаться, что Намджун говорит серьёзно, но Сокджин слишком хорошо знает эти едва уловимые нотки веселья.

— Иди к чёрту! — впереди ещё один сложный поворот, Сокджин не должен отвлекаться.

— Нет, правда, — голос Намджуна становится мягче, вынуждая Сокджина вздрогнуть. — Не думал, что всё так обернётся...

— Следи за дорогой! — Сокджин хочет звучать сердито, но голос срывается в осипшем горле. Поджав губы, Сокджин снова стискивает пальцами ручник, но дёргает руль на долю секунды позже, чем нужно. Фонарный столб проносится перед глазами смазанными пятном, едва не приняв на себя удар. Сокджин судорожно выдыхает, выравнивая траекторию, и именно в эту секунду в динамике раздаётся приглушённое "блядь".

Вскинув взгляд в зеркало заднего вида, Сокджин чувствует, как на спине проступает холодный пот.

Прямо на его глазах Намджун не справляется с управлением и влетает в стену. От удара по касательной машину разворачивает и протаскивает дальше, высыпая из-под железа сноп искр и дикий скрежет. Динамик выплёвывает скрипучие помехи и отключается.

— Намджун?

image

Перед глазами застывает надпись "вызов завершён". Несколько секунд Сокджин продолжает сидеть на месте, даже не заметив, как остановился, а потом с трудом нащупывает дверную ручку и на негнущихся ногах вылезает из машины.

Пятьдесят метров. Десяток. Три. Тело не слушается, будто нарочно оттягивая назад, но Сокджин упорно толкает себя вперёд.

Машина Намджуна мигает сработавшей аварийкой; её жёлтые блики скачут по мокрому от недавнего дождя асфальту, подражая новогодней гирлянде. Капот распустился покорёженным металлом, словно уродливый цветок, вместо лучей солнца усыпанный осколками лобового стекла. Сокджин с трудом сглатывает набухший в горле ком страха и склоняется к водительской двери.

Придавленный к креслу подушкой безопасности Намджун сидит с опущенной вниз головой, не шевелясь. По его скуле стекает кровь, лужицей скапливаясь в слегка примятой ткани, и Сокджин отшатывается назад, чувствуя подступающую панику.

Намджун не может умереть. Их вражда не стоит ничьей смерти.

В голове от шока ненадолго проясняется. Сокджин пробует открыть дверь, но она заблокирована. Тогда он карабкается на развороченный капот, собирая ладонями мелкие осколки, и протискивается в брешь лобового стекла. Взгляд случайно цепляет кровь, тонкими ручейками повторяющую вены на безвольно откинутой руке. Передёрнув плечами, Сокджин непослушными пальцами отстёгивает ремень безопасности и нервно ощупывает приборную панель, пока гнетущую тишину не прерывает щёлчок центрального замка. Осторожно выбравшись обратно, Сокджин дёргает на себя водительскую дверь и чуть не вырывает её с корнем — заевшая железка не поддаётся с первого раза.

Где-то вдалеке воет сирена скорой помощи, только Сокджин этого не осознаёт. В голове царит полный вакуум, а рука сама тянется к щеке Намджуна.

Какой-то отвратительный кошмар.

Глядя на свои дрожащие пальцы, перемазанные в крови, Сокджин понимает: во всём случившемся виноват именно он. Он и его тупая гордость. Знал же, что Намджун ему не соперник, и всё равно подверг опасности. Какой смысл соревноваться в том, в чём у Намджуна нет ни шанса на победу? Что Сокджин хотел этим доказать?

И почему теперь ему кажется, что проиграл именно он?


Тэхён

Когда обе машины скрываются за резким поворотом, Тэхён отрывает взгляд от дороги и впивается им в Хосока.

— Как думаешь, хён, кто победит?

Хосок выглядит непривычно спокойным, хотя улыбается так же солнечно, как и всегда. Тэхён не может объяснить, почему знает, что сейчас в Хосоке не бушует обычная буря веселья, — он просто чувствует, как чувствовал бы капли дождя на коже или дуновение ветра. Может, дело как раз в той невероятной энергии, которой искрилась каждая клеточка его тела, а Тэхён — идеальная антенна, способная принимать его сигнал? Тэхён совсем не против, потому что, если честно, ему хотелось бы всегда быть с Хосоком на одной волне.

— Готов биться об заклад, что победит Сокджин-хён, — без тени сомнения отвечает Хосок и вдруг обиженно надувает губы. — Лучше бы Намджун мне дал на этой красавице погонять, а то получается какая-то бесполезная трата бензина.

Тэхён смеётся, и они плавно переходят на другие темы. С Хосоком всегда есть, о чём поговорить, и это нравится Тэхёну так же сильно, как и его добрые глаза, прикольный смех, тяга к приключениям — как нравится весь Хосок, от кончиков волос до самых пят, которым вечно нет покоя.

— Внимание! — надрывно хрипит громкоговоритель, и даже музыка в округе неожиданно стихает. — Произошла авария! Срочно разъезжаемся! Повторяю, срочно разъезжаемся!

С лица Хосока исчезает привычная беззаботность, проложив складки между бровей.

— Как... авария? — растерянно спрашивает Тэхён.

— Такое бывает, — Хосок говорит с пугающим спокойствием и взмахивает рукой: — Пошли, нужно уезжать, пока не приехала полиция.

По спине Тэхёна пробегают мурашки.

— П-полиция? — лепечет он.

— Давай после поговорим, хорошо? — мягко просит Хосок.

Тэхён послушно бежит следом за ним к машине, на ходу вспоминая:

— Хён, нужно забрать Чимина! Он отошёл позвонить, и мы...

— Я попрошу Юнги найти его, — прерывает сбивчивые объяснения Хосок, цепляя на ухо гарнитуру. — Скорее.

Всё ещё пребывая в прострации, Тэхён пристёгивается. Пропустив вперёд заметно нервничающую Мазду, Хосок немедля выворачивает в сторону центра.

— Хён, — вдруг начинает он, и Тэхён вздрагивает, не сразу понимая, что Хосок говорит по гарнитуре, — мы разминулись с Чимином, найди и забери его, хорошо?.. Тэхён со мной. Ты уже знаешь, что произошло?.. Понял. Удачи.

Хосок сбрасывает вызов и принимается листать телефонную книжку, одновременно с этим резко поворачивая налево. Со встречки отчаянно сигналят, и Тэхён испуганно вжимается в спинку кресла, впервые осознавая, насколько могут быть опасны такие маневры. Тэхён полностью доверяет Хосоку и его мастерству, но совсем не доверяет судьбе, способной выкинуть самый неожиданный фортель.

Тем временем Хосок выясняет, в какую больницу уехала скорая, и постепенно сбавляет ход, когда место гонок остаётся далеко позади. А потом и вовсе тормозит у тротуара и поворачивается к Тэхёну.

— Прости, до дома подвезти не могу, нужно ехать в больницу. Это как раз твоя ветка.

Тэхён оторопело смотрит на значок метро и мотает головой:

— Нет-нет, не надо мне домой, я с тобой поеду.

Губы Хосока трогает знакомая улыбка, хотя его поза остаётся напряжённой. Тэхён знает, что, несмотря на внешнее спокойствие, Хосок сильно переживает за своих друзей, и поэтому Тэхён просто не может оставить его одного.

— Точно?

— Точно.

Больше ни о чём не спрашивая, Хосок тут же отпарковывается, направляясь в сторону больницы.

Светлый коридор выглядит слишком неуютно. От стен будто бы веет холодом, и Тэхён невольно ёжится, обнимая себя руками. Идущий впереди Хосок непривычно сутулится, словно тоже чувствует это ледяное дыхание на своей шее. Тэхён хотел бы поделиться с ним своим теплом; хотел бы сказать, что всё будет хорошо, мимолётно коснувшись губами его виска; хотел бы отдать ему всё, если потребуется... Но момент слишком неподходящий, поэтому он просто молча следует за Хосоком, пока они не останавливаются у одной из палат. Смотреть за стекло страшно, но Тэхён заставляет себя поднять глаза.

Лежащий на больничной койке Намджун выглядит не так пугающе, как Тэхён успел себе напредставлять. Никаких загипсованных конечностей или маски для искусственной вентиляции лёгких — только капельница да несколько пластырей. Куда более пугающим выглядит Сокджин — разбитый, нервно заламывающий пальцы, скрючившийся в кресле позабытой марионеткой; Сокджин, абсолютно не похожий на того уверенного в себе красавца, за рулём не менее красивой тачки. Даже сквозь стекло Тэхён чувствует ауру тревожного ожидания, пропитавшую всё вокруг; чувствует, насколько искренне Сокджин переживает, хотя для этого нет серьёзной причины — Намджун не выглядит как все те пациенты, которые борются за свою жизнь.

— Я думал, они в плохих отношениях, — бормочет Тэхён.

— Сокджин-хён тоже так думал, — тихо отвечает Хосок и нерешительно берётся за ручку.

На звук открывающейся двери Сокджин взволнованно распрямляется и тут же снова устало горбится в своём кресле.

— Как он? — Хосок подходит к койке и кладёт ладонь на одеяло, словно опасается дотрагиваться. Тэхён осторожно приобнимает его за плечи и украдкой смотрит в лицо Намджуна, бледное и отстранённое, будто маска.

— Небольшое сотрясение, в остальном всё нормально, — хрипит Сокджин. — Но в себя он пока не приходил.

У Тэхёна по позвоночнику спускается табун мурашек, таким бесцветным и неживым звучит Сокджинов голос. А потом Тэхён на секунду представляет себя в такой же ситуации — у кровати Хосока, в полнейшем неведении, когда он очнётся и что будет, — и ему становится так страшно, что он неосознанно стискивает руку на его плече. Хосок оборачивается, глядя с немым вопросом, но Тэхён лишь качает головой.

Они проводят в палате около часа, и это кажется Тэхёну самым тяжёлым испытанием за всю его жизнь. Поначалу Сокджин отвечает на расспросы коротко и отрывисто, словно старается спрятаться в собственном молчании, но Хосоку довольно быстро удаётся его разговорить, и Сокджина всё-таки прорывает. Медленно, то и дело сбиваясь, он рассказывает — как всё случилось, как он пытался добраться до Намджуна через раскуроченную машину, как тряслись руки от страха за его жизнь и от чувства вины, комком сидящим в горле до сих пор. Словно на исповеди, он кается в своём упрямстве, а Хосок лишь приговаривает: "Ты не виноват, хён. Просто так случилось. Ты не виноват". Тэхён тоже хотел бы помочь, но он не может себя заставить ни что-нибудь сказать, ни подойти и похлопать Сокджина по плечу. Всё из-за той болезненной защиты, которой Сокджин окружил себя, словно щитом, и пробивать её Тэхён не имеет права.

— Хён обязательно очнётся, — единственное, что он произносит в наступившей тишине. В ответ Сокджин едва заметно кивает.

Прежде чем уйти, Хосок просит Сокджина позаботиться о себе, но тот лишь устало прикрывает глаза и шепчет: "Я в норме". Покачав головой, Хосок пропускает вперёд Тэхёна, и они молча идут к выходу.

Когда они оказываются на улице, в тепле ночного воздуха, шедший позади Тэхёна Хосок сгребает его в объятия и устало опускает голову ему на плечо.

— Спасибо, что поехал со мной.

Тэхён прислоняется щекой к его макушке, переплетает их пальцы на своём животе, а сам думает лишь о том, как ему теперь за Хосока страшно.


Чимин

Чимин растерянно озирается, стоя посреди взволнованной толпы. Припаркованные вдоль улицы машины набиваются людьми одна за другой и под визг шин разъезжаются в разные стороны. Чимин понимает, что ему тоже нужно уходить, но не может же он бросить здесь Тэхёна. Да и на чём ему "уходить"? На своих двоих далеко всё равно не убежишь...

Он снова и снова набирает номер, но Тэхён по-прежнему остаётся вне зоны действия сети. Телефон чуть не выскальзывает из рук, когда какой-то здоровый парень сильно толкает Чимина плечом и без извинений тут же скрывается за чужими спинами. Крепче перехватив мобильник, Чимин пробует снова, но всё бесполезно.

Когда издалека раздаётся вой полицейской сирены, Чимин всё так же стоит посреди хаоса и понятия не имеет, что ему делать. Примерный сын и самая настоящая умничка, он ни разу в жизни не попадал в по-настоящему дурные истории, даже когда следовал за неугомонным Тэхёном по пятам.

Вот, пожалуйста, доходился. Что же скажет мама, когда ей позвонят из полиции? Чимин расстроенно опускает взгляд — ужасно не хочется разочаровывать маму, она не заслужила таких новостей...

— Пошли!

Выдернутый из своих мыслей сильным рывком за локоть, Чимин едва успевает вскинуть голову, как Юнги уже тащит его за собой, не оборачиваясь.

— Хён, куда мы?

Юнги бросает на него быстрый взгляд, но не останавливается.

— Потом поговорим, сейчас надо валить.

— Подожди, хён, — Чимин пытается упираться, но хватка у Юнги неожиданно сильная. — Подожди, я не могу уйти без Тэхёна!

— Тэхён уехал с Хосоком, — Юнги открывает пассажирскую дверь своей машины и кивает: — Садись.

— Но... — Чимин никак не может поверить, что всё это происходит с ним. — А как же Намджун-хён и Сокджин-хён?

— Ты врач? — резко спрашивает Юнги, сильнее стискивая его локоть. Чимин растерянно качает головой. — Тогда ты точно не сможешь им помочь. Живо в машину.

От приказных ноток в его тоне и дурных предчувствий у Чимина по всему телу бегут мурашки. Решив отложить вопросы на потом, он послушно садится в машину и вздрагивает, когда дверь захлопывается от сильного толчка. Юнги буквально запрыгивает в салон со стороны водителя и тут же рвёт с места, даже не пристегнувшись. Мотор натужно рычит под звон брелоков на ключе зажигания, адреналином закладывая уши. Преследуемая полицией, машина стремительно несётся вдоль улицы прямо в стену, и Чимин лихорадочно цепляется пальцами за дверную ручку.

— Хён?.. — с нескрываемым испугом зовёт Чимин, но Юнги чуть ли не в самый последний момент входит в поворот, ударив по педали тормоза, и тут же снова набирает скорость. Обернувшись, Чимин видит, как позади несколько патрульных машин куда медленнее описывают неровную дугу и заметно отстают.

Сглотнув, Чимин снова садится прямо и чуть не забывает, как дышать, — под протяжный звон чужого гудка Юнги пролетает перекрёсток на красный, разминувшись с другим автомобилем на считанные сантиметры. Сердце Чимина долбится в рёбра с настойчивостью молотка, пока его самого болтает по салону из стороны в сторону, несмотря на пристёгнутый ремень. Юнги несётся сквозь город как чёртов сумасшедший, резко выкручивая руль то влево, то вправо, маневрируя в скудном ночном потоке самонаводящейся ракетой. У Чимина даже нет времени представить, что будет, когда эта ракета попадёт в цель, — сейчас всё его внимание сосредоточено на том, чтобы не заорать от страха и не размазать по салону свой обед. Он даже пробует зажмуриться на мгновение, чтобы не видеть, как они объезжают попутный автомобиль через встречку, но с закрытыми глазами оказывается ещё страшнее, и Чимин поспешно распахивает их обратно.

image

Он не представляет, сколько панических минут они отрываются от настойчивой погони. Просто в какой-то момент позади них перестаёт надрываться сирена, а Юнги слегка расслабляется и сбрасывает скорость.

Только тогда Чимин рискует разлепить подрагивающие губы и пролепетать:

— Останови, п-пожалуйста, хён...

Чимин не в силах повернуть голову и увидеть выражение его лица, но Юнги послушно тормозит у тротуара и озабоченно спрашивает:

— Всё в порядке?

Чимин невнятно мычит, лихорадочно нащупывая пальцами дверную ручку. А стоит ей поддаться, как Чимина свешивает наружу и выворачивает наизнанку прямо на асфальт, до боли скручивая живот. С трудом глотая воздух между спазмами, Чимин чувствует на своей спине прохладную ладонь и дрожит всем телом — не то от стресса, не то от прикосновения, не то от стыда.

Спустя несколько мучительных минут, когда обед оказывается на тротуаре и кроме желудочного сока организму больше нечего к нему добавить, Чимин медленно откидывается обратно на спинку сидения и виновато прикрывает глаза — неловко очень.

— Ты как? — очень мягко и заботливо спрашивает Юнги, накрывая его предплечье ладонью. Чимин чувствует, как краснеют щёки, и спешно отворачивается, украдкой вытирая краешек губ.

— Нормально, — хрипит он и прокашливается, чтобы звучать твёрже. — Спасибо... что забрал меня...

Чимин бросает на него робкий взгляд и окончательно тушуется — столько в глазах Юнги тепла. И это его "не за что" в ответ звучит совсем не как стандартная вежливая реакция, а как искреннее желание помочь. Не то чтобы о Чимине мало кто заботится, совсем наоборот (если не считать жопошника Тэхёна, вечно втягивающего Чимина в неприятности), но забота от Юнги — это уже совершенно иной уровень внутренних бабочек, снова бешеным ураганом взмывающих под самое горло. Прямо как в их первую встречу, когда Чимин чуть язык не проглотил от волнения пополам с восторгом. Чего таить: Тэхён с первого взгляда запал на тачку Хосока, а Чимин — на такого умопомрачительного Юнги. Вся его внешняя миловидность лишь на короткое мгновение позволила Чимину заблуждаться на его счёт. Видение спало, едва Чимин заметил тот тёмный взгляд, которым Юнги захлестнул его с головы до ног, точно мощная океанская волна. Юнги может быть милым, сомнений нет, но внутри него прячется сильный стержень. У Чимина от него колени подгибает.

Волшебно-доверительную паузу между ними вдруг разрывает звонок. Из динамика слышится приглушённый голос, и Чимин затаив дыхание следит, как брови Юнги слегка хмурятся.

— Я понял. Держи меня в курсе, хорошо? Пока.

Юнги сбрасывает вызов и на мгновение прикрывает глаза, откинув голову на спинку.

— Всё хорошо? — приходит пора Чимина беспокоиться.

— Да. Намджуна здорово тряхануло, но обошлось без серьёзных травм. Живучий, засранец.

Чимин облегчённо выдыхает.

— А Сокджин-хён?

— Выглядит как привидение, в остальном — в норме, — хмыкает Юнги. — Хосок даст знать, если будут новости. Тэхён всё ещё с ним, так что не переживай.

— Спасибо, хён, — Чимин благодарно улыбается.

Юнги отвозит его домой, а Чимин в благодарность за помощь предлагает зайти на ужин. В тот момент в его голове нет ничего двусмысленного, и, только когда они оставляют приметную машину Юнги в укромном месте и оказываются на узкой лестнице вдвоём, Чимин нервно потирает шею. Заправил ли он с утра кровать? Что есть в холодильнике? Не вернулся ли уже Тэхён, пока они ехали? А если вернулся, вдруг не один? Тогда будет довольно неловко...

Но все волнения Чимина напрасны: в квартире никого нет, кровать заправлена, в холодильнике находится здоровенный контейнер сочного мяса, а Юнги ведёт себя непринуждённо и легко, словно тоже не видит в приглашении на ужин ничего такого. От этого сердце Чимина начинает новый марафон в груди, а наружу рвётся до неприличия счастливая улыбка, которую он ловит в зеркале ванной, пока умывается, и убрать которую у него так и не выходит.

Устроившись на диване в общей комнате, Юнги с аппетитом ест разогретое мясо и рис (один, потому что Чимина от еды всё ещё воротит), и они болтают обо всём подряд. Несмотря на внешнюю молчаливость, оказывается, что Юнги любит поговорить и поговорить о самом разном. Чимин слушает его так внимательно, что порой забывает закрывать рот да так и сидит с нам нараспашку, пока улыбающийся Юнги не тычет ему пальцем в щёку. Уходя от полицейской погони ещё полчаса назад, Чимин даже представить не мог, что вечер закончится такими уютными посиделками, прерывать которые совершенно не хочется.

Идиллия рушится так же внезапно, как началась. Чимин как раз наливает чай, когда откуда-то сверху раздаётся протяжный стон и напористый скрип кровати. Чимин в ужасе застывает с чайником в руке, медленно осознавая, как щёки заливает румянцем.

— С твоими соседями не соскучишься, да? — спустя затянувшееся мгновение комментирует Юнги; в глазах его плещется веселье.

Чимин отвечает неловким смешком и изо всех сил старается быть непринуждённым, но получается у него явно не очень. С этого момента разговор не клеится совсем, потому что Чимин оказывается неспособен игнорировать подобное звуковое сопровождение. И даже когда через несколько минут скрип и стоны прекращаются, почувствовать былую непосредственность не выходит совсем. Чимин максимально напряжён, пытается придумать, как разрулить ситуацию, чтобы всё стало как прежде, так что стоит Юнги наклониться к нему, как Чимин тянется навстречу, и говорят они тоже одновременно:

— Всё хорошо?

— Может, ещё чаю?

Губы Юнги тянутся в едва заметной улыбке.

— Спасибо, я больше не хочу пить.

— А. Ладно.

Задать провокационный вопрос "а чего хочешь?" Чимин не решается. По правде говоря, он откровенно плох по части флирта и всяких намёков и вообще слишком не уверен в себе, чтобы делать первые шаги.

Зато Юнги, видимо, уверен достаточно. Забрав из рук Чимина чашку, он ставит её на столик, а сам подсаживается ближе, заглядывая Чимину в глаза. Взгляд у него снова такой же тёмный и прямой, как в вечер их знакомства, — тот самый, от которого Чимин перестаёт чувствовать землю под ногами и теряет всякие связные мысли. Словно зная об этом, Юнги никуда не торопится — убирает слегка отросшие волосы Чимина за ухо, проводит шершавыми пальцами по щеке, наклоняется к нему ужасающе медленно. В голове Чимина в этот момент штормом беснуется бескрайний океан, забивая водой уши и перехватывая дыхание. В груди стучит от волнующего предвкушения, а тело само льнёт навстречу, не дожидаясь Чиминовой осмысленной реакции.

Первый поцелуй выходит смазанным и непонятным, почти неловким, но в то же мгновение сменяется следующими — напористыми и жадными. Чимин заводится с пол-оборота, как подросток; будь у него время, он бы обязательно устыдился, но он занят тем, что еле сдерживает стоны, особенно когда Юнги ненавязчиво проводит ладонью по его бедру.

С каждым новым торопливым вдохом Юнги придвигается ближе, трогает откровеннее и в конце концов опрокидывает Чимина на диван, придавливая собой. Шторм внутри Чимина к чертям рвёт снасти, а сам он крепко хватается за Юнги обеими руками, не желая отпускать.

Одежда чудом остаётся цела, несмотря на то нетерпение, с которым они стаскивают её друг с друга и скидывают куда придётся. Между поцелуями Чимин украдкой оглядывает сильные руки Юнги, широкие плечи, плоский живот, жилистые ноги — и лишь больше заводится от того, насколько всего в нём в меру. Что удивительно, рядом с Юнги Чимин не испытывает желания стыдливо прикрыться, как это с ним уже не раз бывало; рядом с Юнги Чимин полностью доверяется его рукам и своему чутко откликающемуся телу. И, даже когда Юнги ставит его на колени, Чимин лишь дрожит от возбуждения, хотя раньше никогда не любил эту позу. От того, что он готов позволить Юнги буквально всё, у Чимина самого скручивает внизу живота, а в горле пересыхает.

Юнги оставляет мокрый след от языка на его пояснице; прижимается щекой к спине, вдыхая запах с влажных лопаток; стискивает пальцами ягодицы и слегка разводит их в стороны. Спрашивает:

— Смазка есть? — и это первое, что он говорит после диалога про чай.

Чимин на секунду подвисает, чтобы смущённо выдавить:

— Нет.

Юнги тихо, разочарованно стонет, прикусывая кожу на его боку.

— Ты меня с ума сведёшь, — жалуется он, и эта фраза всё-таки заставляет Чимина покраснеть — столько в тоне Юнги болезненного желания. Чимина никто никогда не хотел так сильно, особенно человек, который самому Чимину нравится до умопомрачения.

— Можем и так попробовать, — тихо говорит он, пряча нос в сгибе локтя. И он действительно готов пойти на это, лишь бы почувствовать Юнги максимально близко; лишь бы Юнги не разочаровать.

— Ещё чего, — недовольно ворчит Юнги, больно шлёпая Чимина по заднице. — Ты мне нужен целым и невредимым, понял?

Чимин ещё глубже прячет лицо и согласно мычит, пока его сердце взволнованно выстукивает очередной безумный ритм. Он Юнги нужен — и это самое восхитительное, что Чимин слышал за всю свою жизнь.

Он уже готов смириться, что хорошей разрядки им не видать, но Юнги вдруг проводит влажной головкой у него между ягодиц, вырывая из Чимина судорожных выдох. Все оставшиеся разумные мысли моментально покидают его голову, а сам он подаётся навстречу, буквально требуя продолжения. Юнги за спиной тихо ругается сквозь зубы.

— Сведи ноги, — низким голосом просит он, и Чимин беспрекословно подчиняется.

Пропихнув член между его бёдер, Юнги делает несколько пробных толчков, от которых Чимин сильнее прогибается грудью к дивану — хочется Юнги ближе, хочется Юнги внутри. Он почти готов застонать от разочарования, только Юнги уже обхватывает ладонью его слишком напряжённый член, а мокрым пальцем второй руки проводит по чувствительной коже между ягодиц. И Чимин стонет — от того, насколько ему и хорошо, и плохо одновременно; насколько хочется отдаться целиком и получить сполна взамен. Юнги трахает его бёдра, а Чимину хочется, чтобы он трахал его — господи, как же хочется! Да он прямо завтра пойдёт и купит годовой запас смазки, лишь бы больше никогда так не страдать.

Юнги сильнее проводит пальцем по сфинктеру, вбивается головкой Чимину в яйца и так быстро скользит рукой по его истекающему члену, что Чимин не выдерживает и жалобно всхлипывает. Оргазм подступает крупной дрожью по всему телу, ноги предательски разъезжаются. Юнги позволяет и, чёрт, продолжает массировать, отчего Чимина потряхивает ещё сильнее, а с губ срывается новый стон, готовый в любую секунду превратиться в короткое жалобное "стой". В нос ударяет запахом спермы, но Чимин лишь без сил упирается лбом в диван, пытаясь перевести дух. Юнги снова трётся о его ягодицы, прерывисто дышит, а потом тихо мычит, и Чимин чувствует, как по его спине расползаются крупные капли.

Юнги упирается лбом ему между лопаток и сквозь тяжёлые вдохи интересуется:

— Так где, говоришь, ближайшая аптека?

Чимин в ответ глупо улыбается.


Намджун

Пробуждение даётся с трудом. Как будто накануне он прилично надрался и теперь мучается жутким похмельем. Чувствуя невыносимую сухость во рту, Намджун пытается разомкнуть губы и морщится от того, как тонкая плёнка затянувшейся кожи лопается, заново обнажая мелкие ранки.

— Намджун?

Сиплый голос заставляет вздрогнуть от неожиданности. Намджун с трудом приподнимает тяжёлые веки и на секунду забывает, как дышать. Сокджин — с далёкой от идеала причёской, царапиной на щеке, одетый в помятую рубашку со следами крови — сидит рядом и смотрит на Намджуна с тенью беспокойства, залёгшего под усталыми глазами.

— Как ты? — тихо спрашивает он, и Намджун готов поклясться, что никогда не слышал у него такой мягкой интонации.

— Нормально, — хрипит Намджун и снова кривится, когда где-то под рёбрами колется болью. — У меня теперь права отберут, да?

Ухмылка, наверное, выходит слишком жалкой, потому что Сокджин на мгновение застывает.

— Ничего, ты можешь позволить себе личного водителя, — замечает он, снова натягивая на лицо эту ненавистную Намджуну маску. Всковырнуть бы её да выбросить окончательно...

— Отличная мысль. Когда приступишь?

Скулы Сокджина краснеют, но он не рвётся продолжать спор. Интересно, почему? Чувствует жалость? Только не это. Намджун на многое готов пойти ради перемирия, лишь бы не чувствовать милосердную покорность.

— Слушай, — решительно начинает Намджун, — по поводу всего этого...

— Тебе нужен покой, — сухо перебивает его Сокджин и поднимается со стула. — Я позову врача.

Сейчас он выйдет за дверь и больше не вернётся — вот, что понимает Намджун.

— Хён.

Сокджин напряжённо замирает.

— Выслушай меня.

Секундная пауза, и Сокджин садится обратно на стул. Складывает руки на груди и смотрит с затаённой опаской, которой Намджун не находит объяснения. Чего может бояться Сокджин? Ведь он победил — Намджун больше не в силах разыгрывать острое соперничество, он слишком устал от их затяжной гонки длиной в несколько лет. Эта трасса больше не для него.

Поэтому Намджун говорит сразу о самом главном:

— Между мной и Сумин нет ничего, кроме дружбы. Не знаю, сам ты себе напридумывал что-то большее или наплёл кто, но это всё неправда. Она никогда не интересовала меня как потенциальная возлюбленная, но я действительно привязан к ней как к хорошему человеку, с которым мне приятно общаться. И... прости, что не сказал сразу.

Сокджин смотрит на него нечитаемым взглядом застывшей статуи, будто он ожидал услышать что-то другое — только что? Привычные подколы? Неуместные шутки? Нет, они слишком далеко зашли за линию финиша в этой игре, которую давно пора прекращать. Иначе в следующий раз они не обойдутся парой ушибов да попорченной одеждой. Намджун уверен — Сокджин тоже это чувствует. Только пока не готов выйти из своей защитной оболочки.

— Не веришь мне?

— А почему должен? — Сокджин нервно передёргивает плечами.

— Есть ещё кое-что, — Намджун улыбается уголком потрескавшиеся губ. — Я скажу тебе, если сядешь поближе.

Хмыкнув, Сокджин отворачивается.

— С чего вдруг мне должно быть это интересно?

— Это тоже касается Сумин.

Недоверчиво покосившись на него, Сокджин несколько секунд мнётся в нерешительности, но потом всё-таки присаживается на край кровати. Намджун даёт себе время запомнить этот странный, волнующий момент, когда они впервые находятся так близко и при этом не метают друг в друга молнии. Сокджин по-прежнему ужасающе красив, и даже царапина на щеке или неаккуратная причёска не делают его менее привлекательным. Намджун вспоминает день их знакомства, когда Сокджин впервые посмотрел на него с показным равнодушием, и не может сдержать улыбки.

— Я не могу любить твою сестру, — тихо начинает он, и Сокджин непроизвольно склоняется ниже, чтобы расслышать. — Не могу, потому что предпочитаю мужчин.

Намджун и не думает отводить взгляд — ему нечего стыдиться. Глаза Сокджина медленно округляются, а лицо заливает краска. Кажется, только теперь он замечает, что Намджун касается его бедра кончиками пальцев. Сокджин вскакивает с кровати, нервно складывая руки на груди.

— Опять твои тупые шутки, — его голос неровный, вот-вот готовый сорваться в высокие ноты.

— Можешь спросить у Сумин, — спокойно предлагает Намджун. — Или у Юнги-хёна — ему я сказал ещё во времена учёбы.

— Ты слишком сильно ударился головой, — бормочет Сокджин и запинается о ножку стула, отступая назад. — Я всё-таки позову врача.

Намджун провожает его внимательным взглядом и улыбается. Он повидал много реакций на своё признание, и реакция Сокджина говорит ему, что всё наконец-то начинает складываться.


Чонгук

Из-за повышенного внимания полиции новые гонки устраивают после перерыва в две долгие недели.

Пока Чонгук едет к дому Хосока, откуда обычно они вместе отправляются на окраину, у него внутри всё скручивает от томительного предвкушения. Благодаря всем этим сборищам он может хоть ненадолго забыть о скучной учёбе и уделить время крутым тачкам — а что ещё нужно для счастья? Ну разве только чтобы Хосок разрешил ему сесть за руль (что бывает, но крайне редко), и к восторгу Чонгука сегодня оказывается именно такой день. Правда, когда в машину забирается Тэхён, Чонгук понимает, откуда у хёна этот приступ невиданной щедрости, но вслух ничего не говорит. Он наконец-то может прокатиться, и что эти двое будут делать на заднем сидении — не его ума дело.

Хосок всю дорогу развлекает их байками, которые Чонгук уже миллиард раз слышал, а всё равно смеётся над каждой — хён отличный рассказчик. И над комментариями, которые иногда вворачивает Тэхён, смеётся тоже, хотя вроде бы не стоит, раз Чонгук решил его игнорировать. Проблема в том, что игнорировать Тэхёна довольно сложно. Стоит хоть на мгновение забыть, что он теперь перетягивает внимание любимого хёна на себя, как можно увидеть в нём интересного человека, с которым Чонгук мог бы общаться на одной волне. Ну уж нет. Бастион, воздвигнутый из камней обиды, держится крепко, и какая-то одна поездка ничего не решит — Чонгук уверен.

На гонках в этот раз заметно меньше народа, чем обычно, — так всегда бывает в первый месяц после аварий. Не то чтобы они случались часто, но раза три на памяти Чонгука уже было. До Намджуна, конечно, здесь никто не разбивал баснословно дорогую тачку, так что в этом смысле хён оказался первопроходцем, молодец. Кстати, интересно, пришёл ли он сегодня?

Покосившись на Хосока, знакомящего Тэхёна с одним из местных свободных художников, Чонгук решает, что самое время свалить.

Хотя он и думает, что его поиски окажутся бесплотными, Намджун действительно оказывается здесь. Целый и невредимым он стоит, облокотившись на машину Сокджина (подождите, но его руки всё ещё при нём?), и говорит ему что-то с расстояния едва ли двух десятков сантиметров (и его нос всё ещё не разбит?). Всему этому может быть два объяснения: либо Сокджин накануне тоже ударился головой, раз позволяет всё это, либо у Чонгука зрительные галлюцинации.

— Так и знала, что эти двое поладят, — замечает Сумин, на манер Намджуна облокотившись на Чонгуково плечо, отчего тот вздрагивает и холодеет.

Только не это.

— Ннннннуна, — Чонгук честно пытается хотя бы улыбнуться, но программа предсказуемо сбоит, вместо этого выдавая одно лишь заикание. Опять. Чонгук так надеялся, что со временем это пройдёт, но нет — все два года, что он знает Сумин, в её присутствии ему поочерёдно отказывают то язык, то мозги, то чувство меры в дебильных шутках. Последнее в основном после соджу и хорошо, что это случилось все пару раз. Ну, или, может, три. Чонгук, конечно, далеко не Дон Жуан, но рядом с другими девушками обычно не тупит, как последняя малолетка. Зато стоит ему увидеть Сумин, как известный подростковый ступор превращается в настоящее развлечение для хёнов.

Всех, кроме одного.

— Чон Чонгук! — рявкает с расстояния десятка метров Сокджин, и это может означать только одно: кому-то сейчас попадёт по первое число от типичного старшего брата, страдающего синдромом гиперопеки.

— М-мне п-пора! — сообщает Чонгук и как можно быстрее ретируется под смеющийся взгляд Сумин.

Нужно срочно где-нибудь укрыться.

Обычно для таких целей идеально подходит машина Юнги, и именно её Чонгук принимается разыскивать, попутно здороваясь со старыми знакомыми. Обнаружив автомобиль в отдалении от основной тусовки, Чонгук заглядывает было внутрь, но тут же вылетает обратно, не успев толком ничего понять — слишком глубокое впечатление оставляет убийственный взгляд Юнги, прижимающего к себе Чимина. Передёрнув плечами, Чонгук спешит убраться подальше, пока Юнги не надумал мстить.

И в итоге так и не находит себе компанию. Хосок занят Тэхёном, которого Чонгук вроде как игнорирует, Юнги — Чимином, с которым Чонгук вообще толком не общался, Намджун — Сокджином, которого теперь надо по дуге обходить... У всех внезапно появились другие интересы, а Чонгук, выходит, всем побоку. Обидно. Плюхнувшись прямо на поребрик, Чонгук предаётся тоске и раздражению, пока у него перед носом не возникает стакан с бабл ти.

— Почему не тусишь с ребятами? — спрашивает Сумин, склонив голову к плечу.

Язык в лучших традициях липнет к нёбу, поэтому Чонгук молчит, насупившись. И косится на стакан. Крутые парни вообще-то предпочитают пиво, но... вечер не задался, а Чонгук и правда любит бабл ти, так что к чёрту! Промычав что-то отдалённо напоминающее "пасб", Чонгук берёт из рук Сумин стакан и впивается зубами в трубочку.

image

Сумин, конечно же, не уходит, а устраивается рядом, прямо в своих светлых шортах. Чонгук молча косится на неё и тут же отводит взгляд, когда Сумин с улыбкой поворачивается к нему. Кажется, у него горят уши, так что он принимается пить бабл ти ещё яростное — вдруг поможет остудиться.

Некоторое время они сидят в неловкой (для Чонгука) тишине, после чего Сумин снимает с шеи наушники и протягивает один Чонгуку.

— Ты ведь любишь музыку, да? — скорее утверждает она и так и сидит с протянутой рукой, пока Чонгук не решается принять приглашение.

Если не нужно говорить, то всё не так плохо, наверное?

В телефоне Сумин оказывается отличная подборка американской поп-музыки, которую так любит сам Чонгук. Они сидят, вытянув ноги, кивают в такт битам — и находиться рядом с Сумин внезапно не оказывается таким уж большим испытанием. Когда Чонгука не мучают мысли о том, что сказать и что сделать, он может просто украдкой смотреть на то, как Сумин тихо подпевает, прикрыв глаза, и чувствовать тепло её плеча рядом со своим.

Вероятно, когда-нибудь он признается ей, как сильно она ему нравится.


Юнги

Чимин выглядит уставшим. Юнги знает, что у него была тяжёлая учебная неделя, в течение которой они почти не виделись, так что ещё перед выездом он предложил Чимину не мучить себя и идти отдыхать. Но Чимин тут же нацепил на лицо бодрую улыбку, повеселел взглядом, и Юнги просто не смог его отпустить — сделал вид, что поверил в "я совсем не устал, хён, честно". Теперь вот жалеет, потому что смотреть на то, как Чимин еле держит глаза открытыми, Юнги не нравится.

— Я отвезу тебя домой, — не выдерживает Юнги и берёт Чимина за руку, чтобы направиться к машине. Но Чимин моментально хватается за него в ответ, останавливая, и смотрит трогательным щеночком:

— Не хочу домой, хён.

"Хочет побыть со мной", — понимает Юнги и улыбается. Ну что за невозможный ребёнок.

— Хорошо. Но всё равно пойдём.

Чимин послушно даёт привести себя к машине и на секунду в недоумении застывает, когда Юнги открывает перед ним заднюю дверь, но внутрь всё-таки забирается. Сев в машину с другой стороны, Юнги встречает всё ещё растерянный взгляд и протягивает Чимину руку.

— Иди ко мне.

Мгновение — и Чимин краснеет. А когда Юнги понимает, почему, то его накрывает оскорблённым чувством собственного достоинства. Чимин что, решил, что Юнги из тех мудаков, кто будет заваливать своего уставшего парня, пока вокруг снуёт толпа людей? Отлично.

— Сюда иди, — схватив Чимина за запястье, хмуро повторяет он и после недолгой возни устраивает его у себя на руках. — А теперь спи.

Чимин удивлённо таращится на него несколько секунд, а потом улыбается так счастливо, что у Юнги сердце сжимается от накатившей нежности. Чимин оставляет короткий поцелуй на его подбородке, вертится в кольце рук и наконец замирает, умостив голову на его плече. Юнги наблюдает за тем, как беспокойно дрожат его ресницы, и с улыбкой вспоминает последние две недели.

Кроме шуток, Чимин — один из самых удивительных людей в жизни Юнги, а уж людей Юнги повидал достаточно. Чимин похож на осторожное утреннее солнце, обнимающее своим теплом; на доброго ангела-хранителя, оберегающего от напасти. На порно-звезду тоже, конечно, похож, только не это главное. Главное, что Чимин заполняет собой все прорехи в поизносившейся душе Юнги, словно специально для этого и был рождён. Юнги не особо верит в судьбу и тому подобные штуки, но как ещё объяснить, что даже их тела идеально переплетаются друг с другом, не оставляя ни единого пустого пространства? Что даже Юнги — скептик, давно потерявший веру в человечество — с готовностью принимает их притяжение и ту потребность видеть Чимина каждый день, заставляющие его всякий раз бросать работу и ехать через полгорода, едва в каток приходит: "Привет! Уже спишь?"

Они почти не знают друг друга, но Чимин рядом с Юнги распускается прекрасным цветком (и вынуждает этим самого Юнги распускать руки, чтобы показать всем и вся: моё!). Даже умотавшись за день в университете, он всегда с пристальным вниманием относится к тому, покушал ли Юнги и заставляет его уплетать горячий рамен, хотя Юнги каждый раз привирает, мол, да ел я, ел. Чимин его невинную ложь каким-то образом чувствует и не даёт отнекиваться, и в итоге они вместе сидят за узкой стойкой в магазине, сталкиваясь локтями. Чимин редко присоединяется к его ужину, чаще всего потягивая молочные коктейли, вкус которых чуть позже Юнги пробует в поцелуях.

Чимин нежный и ласковый, заботливый и весёлый, а ещё временами глупый и излишне самокритичный. В моменты проявления последнего Юнги стоит больших усилий не дать ему профилактический подзатыльник, а корявыми словами объяснять, что нет, Чимин ему не мешает, что он может свободно делиться своими мыслями и что Юнги глубоко фиолетово, что там думают какие-то левые люди о его парне, чего и Чимину советует. На словах про "моего парня" Чимин обычно заливается румянцем, и Юнги не может удержаться от длинных поцелуев.

Перебирая мягкие Чиминовы волосы, Юнги осторожно заглядывает в умиротворённое лицо и улыбается — его ресницы больше не дрожат, губы приоткрыты, а пальцы доверчиво сжимают футболку Юнги у него на животе. Не очень вовремя вспоминается, как эти же губы обиженно дулись, пока Чимин рассказывал о Тэхёне, обнаружившим на диване следы бурной ночи, и который с абсолютно серьёзным выражением лица грозился, что немедля съедет, а потом ржал, как придурок. Юнги Тэхёна даже не может осудить как следует — реакции Чимина слишком умилительны, чтобы удержаться.

— Хён, ты тут? — неожиданно заглядывает в переднюю часть салона Чонгук и чуть не врезается головой в стойку, увидев Юнги. Пробормотав извинения, он быстро ретируется, и рука Чимина дёргается во сне под хлопок двери. Юнги успокаивающе поглаживает его пальцы и сам не замечает, как вскоре проваливается в дрёму.

Просыпается он от того, что тело затекло, а Чимин начинает ворочаться. Юнги с трудом разлепляет веки и сразу же встречается взглядом с Чимином, сонно потирающим щёку.

— Отдохнул? — тихо спрашивает Юнги. Чимин кивает и снова утыкается носом ему в шею, обнимая.

— Хён лучший, — бормочет он, заставляя губы Юнги расплыться в улыбке.

— Пошли, найдём мобильную кофейню.

После стакана горячего капучино вечер для Юнги становится ещё более приятным. Совсем хорошо было бы провести его дома, с мягким Чимином под боком, но он знает, что Чимину нравится вся эта движуха, и... Вон он, уже вовсю заглядывается на танцующую толпу, хотя всего двадцать минут назад спал сном младенца.

Юнги слегка пихает его плечом.

— Иди, покажи им класс.

Чимин тушуется.

— Пойдёшь со мной?

"Детка, я слишком стар для этого дерьма", — липнет к языку, но так и не срывается с него. Юнги пихает Чимина снова.

— Люблю смотреть на тебя.

Чимин краснеет, но танцевать идёт.

И в этот раз смотрит только на Юнги.


Хосок

Утро доброе хотя бы потому, что начинается не в одиночестве.

Хосок щурится от дневного света, рассеивающегося сквозь неплотные шторы, и тепло улыбается, замечая на подушке рядом с собой встрёпанную Тэхёнову макушку. Это чудо вчера с таким энтузиазмом смотрело фильм, что чуть не отрубилось прямо на диване от усталости, и Хосоку пришлось буквально тащить его до кровати на своём горбу. Впрочем, Хосок готов беспрекословно простить подобные хлопоты, если они и впредь будут награждены бережными объятиями сквозь сон и таким вот милым видом по утру.

— Тэхёни? — тихо зовёт Хосок, но Тэхён в ответ даже пальцем не шевелит — всё так же продолжает спать, уткнувшись носом в сгиб локтя. Хосок решает дать ему ещё время и осторожно встаёт с кровати.

Утренний душ порой бодрит лучше кофе. Избавившись от остатков сна и вчерашней дорожной пыли, Хосок как раз намыливает голову, когда дверь в ванную открывается и внутрь заходит, вероятно, Тэхён — за шторкой не видно, но кто же ещё это может быть. От неожиданности Хосок замирает, пена стекает у него по лбу и норовит залить глаза, а он просто стоит и не может до конца осознать, что происходит. Тэхён не отдёргивает шторку, не задаёт вопросов — Тэхён только бубнит себе что-то под нос и умывается, ненадолго переключив воду. Как будто всё так и должно быть. Как будто это утро — уже привычное в своих мелочах, прожитое не одну сотню раз, уютное и семейное. Лицо Хосока трескается от улыбки, а Тэхён тем временем переключает воду обратно и так же ненавязчиво уходит, как и появился.

Встречаются они на кухне. Едва переступив порог, Хосок бодро желает доброго утра, на что Тэхён лишь устало мычит. Ванные процедуры явно не помогли ему проснуться, потому что сейчас он сидит на полу, чуть ли не растекаясь по нему плющом, и щурит один глаз. Взъерошенный, босой, в помятой футболке — так и хочется заобнимать, что Хосок и делает. Тэхён отфыркивается ему в плечо, мычит громче прежнего, но цепко хватается за Хосока и в итоге виснет на нём без зазрения совести.

— Может, хочешь ещё поспать? — весело спрашивает Хосок, плюхнувшись на пол.

— Есть хочу, — хрипит Тэхён ему в плечо.

— Тогда собирайся, пойдём куда-нибудь, а то у меня есть нечего.

Тэхён разочарованно воет.

— Я умру голодным, и ты будешь виноват в моей смерти, — сообщает он, больно тыкая смеющегося Хосока под ребро.

— Давай, поднимайся.

— Я не могуууу...

— Всё ты можешь.

— Помоги мне, — и с новой силой наваливается на Хосока всем телом. Ну что за бессовестное создание!

— Ты уже большой мальчик, можешь ходить сам, — ржёт Хосок, поднимаясь, и протягивает руку. — Вставай.

Тэхён капризно дует губы, но за ладонь Хосока хватается.

Сборы выходят весёлыми и затяжными. Тэхён то и дело падает обратно на кровать и причитает, что даже пальцем больше не пошевелит, а Хосок щекочет его за пятки и стягивает одеяло. И неизвестно, сколько ещё продолжалась бы эта возня, если бы у Хосока не зазвонил телефон. Взглянув на незнакомый номер, Хосок удивлённо поднимает брови и принимает вызов.

То, что он слышит, заставляет его подскочить на ноги, чуть не разбив коленку. Прекратив шуточную забастовку, Тэхён следит за тем, как Хосок наворачивает круги по комнате и отрывисто отвечает. Его так распирает он эмоций, что, едва закончив разговор, он бросается на Тэхёна с радостным воплем.

— Собеседование! Меня позвали на собеседование! В настоящие профессиональные гонки! — кричит Хосок, тиская Тэхёна в объятиях. В голове у него царит такой хаос из мыслей и планов, что он не сразу замечает, что Тэхён как-то притих. Хосок ослабляет хватку и заглядывает ему в лицо, будто бы расстроенное чем-то. — Всё хорошо?

Тэхён молча берёт в ладонь кулон, свисающий с шеи Хосока, и крутит его между пальцами, словно ища причину отвести взгляд.

— Что такое? — Хосок начинает не на шутку нервничать. Что он сделал не так? Может, не стоило так бросаться? Ему не комфортно в объятиях? Да вроде нет... — Тэхён, не молчи, бога ради.

Нахмурившись, Тэхён поднимает на Хосока глаза и говорит:

— Не ходи туда. Не хочу, чтобы ты подвергался такой опасности.

Хосок недоумённо моргает.

— Какой опасности?

— Аварии могут быть очень страшными. Вспомни Намджун-хёна.

Хосок расслабляется. Беспокойство Тэхёна укутывает его тёплым одеялом, вынуждая снова и снова улыбаться.

— Со мной всё будет в порядке, — медленно проговаривает Хосок, вкладывая в свои слова всю искренность, на какую способен.

— Клянёшься? — продолжает хмуриться Тэхён и протягивает ему мизинец.

— Клянусь, — Хосок без раздумий перехватывает его палец своим.

Лицо Тэхёна озаряет счастливая улыбка.