Хуарачи

Автор:  piterless

Номинация: Лучший ориджинал

Фандом: Original

Число слов: 17110

Пейринг: ОМП / ОМП

Рейтинг: R

Жанр: Romance

Предупреждения: Hurt/Comfort, Насилие, Нецензурная лексика

Год: 2017

Число просмотров: 2953

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: История одной встречи в метро, и что из этого получилось.

Примечания: Цикл зарисовок, русреал, бытовуха, кинки. Все написанное – результат моей фантазии. Все совпадения случайны и незлонамерены.

1
От усталости руки ощущались, словно ватные, и палец раз за разом соскакивал с колесика, не высекая искры. Оставив свои попытки, Виталик без досады — на нее сил тоже не нашлось — заправил сигарету за ухо и бочком скользнул в болтающиеся двери метро. Теперь главным было не заснуть и не пропустить пересадку, а после не укатить на конечную — время до закрытия поджимало.
Но в тепле под мерный гул вагона его закономерно начало мазать. И мазало с такой страшной силой, что аж тошнило, как хотелось сдаться и закрыть глаза. Чтобы как-то себя отвлечь, Виталик из-под надвинутого на лоб капюшона стал рассматривать своих соседей, позволяя опухшему за день мозгу дрейфовать в догадках и домыслах, кто кем является и откуда куда едет. Пока его взгляд не зацепил на полу, чуть по диагонали, черные новенькие хуарачи. Кроссовки были ладные, чуть агрессивные, но без лишнего понта, прямо как мечтал себе с недавнего времени Виталик. В кроссовках, в свою очередь, нашлись крепкие ноги в черных потертых дудках. Еще выше — черная же толстовка под черным фирмовым бомбером без опознавательных знаков. И в конце концов квадратный подбородок, короткий под машинку русый ежик и светлые, до прозрачности, глаза.
Виталик даже проснулся, как протрезвел, когда понял, что уже пару минут пялится на незнакомого парня, который так же спокойно смотрит на него в ответ, без вопроса или претензии, с легким любопытством. Сразу стало как-то неловко за свою потрепанную парку, голое колено в прорехе на джинсах, не отмытые начисто руки, осоловелый взгляд и лезущие в рот волосы. Виталик дернул в сторону глаза и, спаяв пальцы в замок, попытался сосредоточиться на мелькании в окне, от которого больше укачивало. Но ощущение постороннего внимания никуда не делось.
Через пару остановок Виталик сбежал от него на свою пересадку. И лишь в последний момент зачем-то обернулся, ни на что, в общем, не рассчитывая. В отъезжающем вагоне парень в черном, встретивший его взгляд, как показалось, едва заметно усмехнулся.

Подобные ребята никогда так не смотрели на Виталика. Более того, они на Виталика не смотрели в принципе, — тот был слишком прост для сколько-либо модной тусовки. Не выносил пустой болтовни, не курил дурь и не сорил деньгами. А еще у него ни на что не хватало времени: он целыми днями и добрую часть ночей проводил в автосервисе, реанимируя дорогие тачки после ведомых и неведомых косяков.
Вот и сегодня его основательно вылюбила в мозг оставленная днем на осмотр бэха. Хозяин хотел получить ее к завтрашнему вечеру и грозился заплатить хоть втридорога, лишь бы конь оказался готов в срок. Виталик уже чиркнул менеджеру, что справился, и тот может связаться с клиентом. Спать хотелось ужасно. А парень с гляделками в метро ему привиделся, не иначе.

— Виталь, иди сдай машину.
Полина на своих каблах, в юбке-карандаше и белоснежной блузке выглядела посреди мастерской, как Мария с младенцем, Иосифом, волхвами и среднего размера стадом, вместе взятыми. Где-то на пол упал ключ, в другом углу послышалось сдавленное чертыхание, тут же стремительно оборвавшееся.
Виталик, поморщившись, с недоумением разогнулся из нутра очередного рэнджровера.
— А с Василь Михалычем что случилось?
— Занят он с другим. А клиент клещом в меня вцепился: хочу, говорит, мастера увидеть. По-любому будет вопросы задавать. Василий, если и освободится, не факт, что с ним сдюжит. Модный мальчик, — многозначительно обозначила Полина суть проблемы.
— И поэтому ты решила отдать ему на расправу меня.
— Так ты же бэшку латал.
— Блин.
Общаться с клиентами Виталик не любил. Его за юный возраст и несолидную худобу с упрямым постоянством не принимали всерьез. Все пытались кто проверить, кто шутки несмешные шутить, кто носом в свою же глупость тыкнуть. Народу почему-то было невдомек, что тот же Василий, который был Виталика в два раза старше, и близко не подходил к хитрожопой современной электронике. Зато мог выпрямить средних размеров вмятину так, чтобы не пришлось заменять деталь целиком. Каждому свое.
— Поль, — взмолился Виталик, заглядывая девушке в глаза, — а без меня точно никак?
Мечта всея салона даже на пару секунд замялась. Но придумать, судя по всему, у нее ничего не вышло.
— Прости, котик, — потрясла она ключами в обрамлении шикарного маникюра. — Я сделала, что смогла.
И все оставалось в рамках так себе, пока из кресла в приемной не поднялся тот самый парень из метро, в черном. Что-то в Виталике оторвалось нахрен и с грохотом ухнуло вниз.
— Ваш мастер, — проворковала из-за плеча Полина, отрезая путь к отступлению.
— Андрей, — кивнул парень.
Виталика поначалу кольнуло обидой, что тот не подал ему руки. А потом он вспомнил про тряпку, которой без особого успеха, скорее машинально, оттирал пальцы, и волной стыда его немного привело в чувство.
Несмотря на опасения, разговор у них случился вполне конструктивный. Андрей задавал вопросы по существу и заодно в двух словах рассказал, что уже обращался с той же проблемой в другой салон. Ему сказали, что это всего лишь случайный сбой.
Чтобы не быть голословным, Виталик открыл ему капот машины и, тыкая пальцем в конкретные узлы, объяснил, где поправил проводку, чтобы не замыкало.
— А если все-таки снова будет сбоить? — поинтересовался Андрей.
Виталик задумчиво покусал губу и заправил за ухо выбившуюся прядь.
— Не должно. Но если вдруг да, привозите. Я напишу на завод. Возможно, их техники еще чего полезного подскажут.
На этом тема была исчерпана. Однако Андрей почему-то не торопился уходить из бокса, ставить закорючку в приемке. Когда Виталик обернулся к нему, тот прямо встретил его взгляд.
— Может, дадите свой телефон?
И хотя Виталик понимал, что вопрос имеет исключительно деловой подтекст, все равно в животе екнуло.
— Чтобы связаться напрямую, если что, — подтвердил догадку Андрей.
Виталик с раздражением тряхнул головой. Знал, что наверняка сдает этим себя с потрохами, но решил зазря не параноить — мало ли в его жизни было совпадений, ни к чему конкретному не приводивших.
— Да, конечно. Пишите.

Через неделю с небольшим Андрей позвонил ему с вопросом о свободном времени. Виталика смутила формулировка, но он истрактовал ее, как по логике был должен.
— Я сейчас в сервисе. Если сегодня удобно, с шести до восьми у меня будет окно, можете заехать.
— Договорились, — коротко ответили в трубке. — До встречи.
Тем не менее в назначенное время Андрей не приехал.
Уже в двенадцатом часу, когда Виталик понял, что неосознанно тянет резину и занимает себе другими заказами, совершенно не срочными, он кинул ключ на верстак и вздрогнул от вибрации телефона в кармане.
— Не разбудил? — прозвучал Андрей как-то устало.
— Я еще на работе, — признался Виталик.
Хотел добавить, что задерживаться не планирует, и не стал.
— Виталик, можно на ты?
— Можно.
— У меня к тебе просьба. Но я готов оплатить все хлопоты.
В оставленную для возражений паузу Виталик промолчал, с тихой обреченностью прикидывая, для каких целей его «покупают». Потому что уже сейчас понимал, что ввяжется во что бы то ни было.
— Ты не мог бы забрать меня из больницы и забросить домой, а машину потом забрать в ремонт?
— Что-то случилось?
Виталика пробрало колючим холодком, что он все-таки не совладал тогда с электроникой, и из-за него…
— Да мудак какой-то на дороге попался, — прервал его мысли Андрей. — Все более или менее, но вести я не могу. А оставаться здесь на ночь или оставлять машину мне бы очень не хотелось.
— Я приеду, — Виталик обернулся, выискивая глазами куртку. — Давай адрес.

Когда он отвез Андрея домой и сидел в остывающей бэхе перед собственным — не в силах отпустить руль и тупо глядя перед собой — его вдруг придавило черной густой тоской.
Андрей выглядел паршиво: разбитое лицо, ушиб ребер, рука на перевязи. На Виталика он посмотрел один единственный раз — при встрече, а дальше скользил взглядом либо мимо, либо сквозь. От помощи отмахнулся, разговаривал короткими рублеными фразами и был серым от усталости, так что Виталик не стал его лишний раз донимать. Молча отвез, молча проследил, чтобы тот добрался до квартиры, тихонько пошарился в кухне, холодильнике и аптечке — удостовериться в наличии набора первой необходимости. Там же предусмотрительно воткнул чужой телефон на зарядку и, уходя, мельком заглянул в предполагаемую спальню. Испытывать свою психику помощью в раздевании не входило в его планы ни за какие деньги.
И вот теперь он сидел в чужой машине. Глаза, как крючками, цеплялись за оставленные в салоне личные мелочи: фотки из Инстаматов, разномастные визитки, основательный запас черных маркеров, блокнот с рисунками, черная кепка без лого, какие-то чеки. Когда он опомнился, то в коматозе сложил все, что попалось под руку, в бардачок. Еще немного посидел, пока от тишины не зазвенело в ушах, и вывалился на воздух, легче от которого не стало, в сторону своей съемной хрущобы.

Следующую неделю с разной частотой они с Андреем общались по телефону. И от этих разговоров у Виталика складывалось странное впечатление. В общем и целом они, несомненно, были о деле — о ремонтируемой машине в первую очередь, и о здоровье Андрея в рамках предельной вежливости во вторую. Но порой проскакивало в них что-то такое, отчего Виталик зависал, не зная, как реагировать. Правда после ему казалось, что он все выдумывает. Неоднозначность если и присутствовала, то была настолько тонкой, не подкопаешься. Из разряда: а был ли мальчик? В который раз напомнив себе, что Андрей просто по определению не может им заинтересоваться, Виталик выбрал тактику полнейшего игнорирования домыслов и за масочкой дурачка, как в маленьком, но родном окопе, чувствовал себя, по крайней мере, защищенным.
И тогда Андрей приехал лично. Точнее приехал он, конечно, забирать машину, но взглядом при этом сверлил Виталика так, будто рассчитывал найти в нем нефть. Когда Виталик вручил ему ключи, а Полина уже готова была под локоток сопроводить на подписание бумаг, больших и малых, Андрей спокойным и уверенным жестом осадил обоих.
— Виталик, помимо формальной оплаты я хочу поблагодарить тебя лично. Мы могли бы встретиться, когда у тебя будет свободное время?
За его плечом потрясающие зеленые Полины глаза полезли на прекрасный высокий лоб. И это сыграло решающую роль. Потому что, пытаясь не заржать, Виталик обнаружил, что вся его нервозность вдруг куда-то запропастились, будто и не было.
— Вечером? — предложил он сгоряча.
Удивленный Андрей даже на секунду замешкался, а затем прищурился с короткой усмешкой.
— Окей, я за тобой заеду.

Виталик нарочно не стал как-то по-особому прихорашиваться. Сползал после смены в душ — смыть пыль и хоть немного запаха бензина, — затянул еще влажные волосы в пучок на макушке, вытащил из заначки в шкафчике мятую, но чистую футболку и накинул поверх все ту же потрепанную куртку. Не то чтобы у него не было нормальной куртки, просто на работу он ее обычно не надевал. И так от большей части вещей несло гаражом, а если что-то пачкалось, то ведь хрен потом отстираешь.
Андрей же, само собой, прибыл при обычном параде — в черном, нарочито простом, но дорогом даже на неразборчивый взгляд. Виталик только хмыкнул про себя. Сейчас его, пожалуй, веселила их разность. С таким настроем было хотя бы не так обидно, что им не по пути.
— Куда едем? — поинтересовался он, пристегиваясь на пассажирском сидении.
— В клуб? — предложил Андрей.
— Куда-а-а-а?
У Виталика даже слов других не нашлось, цензурных так точно.
— Не по душе, значит. Бар?
На секунду Виталик представил себе приглушенный свет и пару светлого на уставшую голову, а еще этого черта поблизости, и поежился. За лобовым стеклом, которое он гипнотизировал, маячила голая без дневного автомобильного ажиотажа парковка.
— А, может, ну его? Отвези меня домой…
Дослушивать Андрей не стал, поворачивая ключ зажигания.
— Значит, бар.
— Ну, какой тебе бар? — попытался Виталик его одернуть. — Только на ноги встал, да к тому же за рулем.
— Значит, бар рядом с моим домом, — пожал плечами Андрей, пропустив мимо ушей первую половину, и вырулил на дорогу. — А тебе такси потом вызовем.
Он постоянно так делал.
— Говнюк, — огрызнулся Виталик, уже не сдерживая раздражения.
— Мне говорили.
— Это не комплимент.
— Уверен? — Андрей покосился на него с таким самодовольным видом, что руки зачесались пнуть его из машины на ходу.
— Бесишь. В жизни больше не возьмусь за твою тачку.
— Ну и черт с ней.
Застигнутый врасплох этим странным ответом, Виталик так и промолчал до конца дороги.

В баре он смог спокойно посмотреть на Андрея, только когда прилично отпил из своего бокала.
— Ну и?
— Что и? — переспросил Андрей.
— Что мы здесь делаем?
— Сидим. Пьем. Музыку слушаем.
— Зачем?
— Что зачем, Виталик?
— Я, блядь, здесь зачем?
Андрей с непроницаемым лицом принялся изучать бар у него за плечом. Байка про благодарность, по-видимому, уже не прокатывала даже по его меркам. Спустя долгую паузу он снова перевел взгляд на Виталика.
— Вызвать такси?
И от этой резкой перемены Виталик вдруг всерьез призадумался. А потом мотнул головой. Ему требовалось еще времени — понаблюдать. И хорошо бы умыться, чтобы немного привести мысли в порядок.
— Я на минутку, — выбрался он из-за стола.
Через эту самую минутку Андрей объявился в туалете сам. За руку втащил Виталика в одну из кабинок и, приперев к стенке, рвано выдохнул, обжигая губы, но не прикасаясь. Виталика аж повело от того, как мгновенно поддалось голодное тело. Перед глазами мелькнула муть и тут же растворилась от понимания: Андрей в самом деле оставлял ему шанс остановить все это, вывернуться, оттолкнуть.
— Совсем поехавший, — всхлипнул Виталик с восхищением и поцеловал первым, сразу без реверансов и стыдливого знакомства, жадно и настойчиво.
Тормоза в Андрее сдались следом, и он тут же оказался ладонями под футболкой, коленом между ног и зубами под челюстью. Так по-хозяйски, как это было нужно. Виталик даже подумал, что готов сдаться ему прямо здесь, хуй пойми где, чего за ним давненько не водилось. Но вспомнил про дом Андрея неподалеку и его недавнюю аварию в купе с мажорскими шмотками и перехватил настырные пальцы, подбирающиеся к поясу на джинсах.
— Может, пригласишь меня на чай? — вышло у Виталика не с первого раза.
Во взгляде Андрея мелькнуло непонимание.
— К себе домой, — пояснил Виталик и фыркнул нелепой догадке, пойманной за хвост. — Черт возьми, Андрей, ты себя в зеркало видел? Тебе вообще когда-нибудь отказывали?
Андрей остался серьезным, насколько это было возможно с его искусанными губами и блюдцами зрачков. А потом вдруг обхватил Виталика за шею и стал целовать медленно, глубоко и сладко, что можно было прямо так кончить, если бы он вовремя не притормозил.
— Твою мать, — тяжело выдохнул Виталик, тело било мелкой дрожью. — Уговорил, можно без чая. Только не здесь. Пожалей свои шмотки, а?
— Тебя заботят мои шмотки? — развеселился Андрей.
— Ну, и твои ребра. Совсем чуть-чуть. Не слишком сильно, — огрызнулся Виталик.
Андрей шпильку оценил. И в долгу не остался. Скользнул все-таки ладонью за пояс, покрепче прижал к опоре за спиной и принялся за шею. Надолго Виталика не хватило. Андрея, впрочем, тоже.

— Я понял, — поделился Виталик своим открытием, пока отфыркивался от воды, умываясь, — за твои шмотки можно было не волноваться. Нужно было за свои.
Отражение Андрея в зеркале баскетбольным движением отправило ком из салфеток в урну и прислонилось к его спине, укладывая подбородок на плечо.
— За свои тоже не стоит. Я…
Но Виталик стремительно залепил ему рот мокрой ладонью.
— Если ты сейчас хоть слово скажешь про деньги, я пошлю тебя нахрен.
Показывая, что понял, Андрей прикрыл глаза. А когда Виталик убрал руку, без стыда и совести обтер лицо о ворот его и без того мокрой футболки.
— Тогда пошли ко мне, — предложил он как само собой разумеющееся.
Виталик не уловил логики.
— В этом случае мне не придется заказывать такси. А утром я отвезу тебя, куда скажешь.
Он был точно и бесповоротно поехавший. Теперь у Виталика не оставалось ни малейших сомнений.
— Ты только одно мне скажи, — попросил он, откидываясь затылком на плечо Андрея и грея нос об его висок. — Почему ты вообще посмотрел на меня тогда в метро?
— А ты?
— Мне понравились твои кроссовки, — не соврал, в общем-то, Виталик. — Себе такие хочу.
Андрей хмыкнул.
— А мне понравился ты.

2
— За-е-бал.
Виталик даже слушать дальше не стал. Выскочил из машины и, хлопнув дверцей, полез за сигаретами. У него не было цели сбежать. В обоих случаях — поехал бы за ним Андрей или нет — проблемы бы это не решило.
Спустя десяток секунд Андрей прислонился к боку бэшки рядом. Свойским нераздражающим жестом вытащил из пальцев зажигалку и протянул уже с огоньком. Хотя обычно выступал против Виталиного курения. Сам он несколько лет как бросил, ходил в спортивный зал и пил исключительно дорогой алкоголь.
— Я не вещь, Андрей.
Обида вместе с раскаянием за эту вспышку тлела в Виталике, никак не желая покидать грудную клетку вместе с дымом.
— И не твоя телочка.
Андрей молчал. Не потому что ему было нечего сказать, а потому что понимал, о чем речь, и почему Виталик злится.
— Совсем не моя? — уточнил без издевки.
Виталик поперхнулся дымом и перевел на него возмущенный взгляд. Андрей встретил его с привычным спокойствием.
— Не телочка определенно, — напомнил Виталик.
Злость утекала сквозь пальцы. Напротив, о спокойствие Андрея хотелось тереться, как течной кошке. Андрей был настолько мужчина, насколько это вообще возможно. И по этой же причине все время упускал из вида, что с Виталиком они были одного пола и в равных правах.
— Ты всех своих пассий друзьям показываешь?
— Ты полагаешь, их миллион было?
— Какая разница, сколько.
— Разница есть, — перебил Андрей. — Хотя бы в том, что ты там себе навыдумывал.
— Ладно. И сколько? — спросил Виталик из вредности.
— Не считал.
Разговор выходил дурацкий, как ни крути. Чтобы не ляпнуть чего еще, за что было бы потом мучительно стыдно, Виталик вдохнул поглубже сырого воздуха и, засунув руки в карманы, привалился к Андрею плечом.
— Не поеду я с тобой в клуб, хоть режь. Если твои друзья такие же, как ты, я им не понравлюсь.
— Не понял, — нахмурился Андрей, но рукой все равно за плечи цапнул.
— Мажор ты, Андрюша, смирись, — пояснил Виталик свою точку зрения. — Нет, людям в большинстве своем не все равно, во что я одет. Нет, ты ничего не можешь гарантировать за своих друзей. И снова нет, мы меня ни во что специально одевать не будем.
— Мне же все равно, — предложил Андрей аргумент.
Было очевидно, что он не уговаривает, а просто в очередной раз напоминает.
— Ты особенный, — согласился Виталик, не раздумывая. — Таких дурных еще поискать.

В итоге Андрей поехал один. За полночь от него раздался звонок.
— Выйдешь?
— Куда? — не сразу сообразил Виталик.
— На лестницу хотя бы, — вздохнули в трубке и отключились.
Андрей сидел на подоконнике на пол пролета ниже, и от него за версту несло алкоголем, немного сигаретным дымом и еще чем-то чужим, сладким.
— Ты же знаешь, что хозяйка наваляет мне за поздние шатания, — напомнил ему Виталик вместо приветствия.
Андрей лишь молча посмотрел в ответ. А кивнул как-то заторможено. Виталик шагнул к нему, запрокидывая голову в сторону света от лампочки, и с огромным облегчением отпустил. Но отойти не смог. Руку, как магнитом, потянуло по линии челюсти, под ухом, на затылок — наглаживать короткий ежик. Андрей, как большой кот, прикрыл глаза, подставляясь.
— Пьяный приехал, — констатировал Виталик. — На такси хоть?
Не открывая глаз, Андрей показал ладонь с ключом от машины.
— Поедешь ко мне?
По-честному, конечно, эта его безалаберность должна была злить Виталика. Только вот он ничего даже близко похожего не чувствовал. Кроме того, что Андрей в своем молчании казался ему странным. Разочарованным, что ли.
— Сумку захвачу, — вздохнул Виталик, сдаваясь.
Андрей открыл глаза и глянул на него снизу вверх. С его извечным:
— Зачем?
— Чтобы было, — отбрил Виталик.
За их недолгое вместе они уже сотню раз спорили на тему, почему он не переедет к Андрею совсем. А если все-таки соберется, то может вообще ничего из своей прежней жизни не перевозить — Андрей обо всем сам позаботится.
Коротко поцеловав в качестве извинения за резкость, Виталик выпутался из цепляющих за одежду рук и взлетел на свой этаж.

Дома он первым делом запихал Андрея в душ.
— От тебя несет чем-то сладким. Не хочу думать, что это и чье.
— Ревнуешь, — улыбнулся Андрей сквозь усталость.
— А надо? — хмуро глянул на него Виталик.
— Мне было бы приятно.
— Зато мне не очень.
Андрей ненадолго завис, а затем поднял руки в знак капитуляции. Поймал Виталика за шлевку на джинсах, когда тот развернулся уйти, мазнул поцелуем в макушку и, отстраняясь, коварно утащил с волос резинку.
— Андрей, блядь! — дернулся было за ним Виталик, но дверь в ванную оказалась закрытой перед его носом.
— Пиздишь, не было такого, — донеслось из-за нее, и тут же зашумела вода.

Много позже — за окном уже начало светать — Виталику все никак не удавалось заснуть.
— Что ты возишься, жучара? — подгреб его под руку Андрей, выдернутый из дремы.
— Не спится.
— Почему?
Молчание в ответ разбудило его окончательно.
— Ну? — кончиками пальцев он скользнул по выпирающим ребрам и для весомости кусанул в загривок.
Виталик повел плечами от марша мурашек по коже и тихо спросил:
— Как ее зовут? Сладкий запах на тебе.
На что Андрей замер. Обнимающая Виталика рука чуть дрогнула, словно он хотел ее убрать, но вместо этого, наоборот, прижала теснее.
— Станислава, — выдохнул в шею. — Слава для своих.
— И что пошло не так?
Андрей промолчал. И пока он молчал, Виталик успел пожалеть, что заговорил об этом. Он не был готов сейчас выяснять отношения и тем более отпускать Андрея на все четыре стороны. Или в какую-то конкретную одну. Но вопрос жег ему губы. Как и все его неверие в тот факт, что Андрей по какой-то необъяснимой причине всерьез выбрал его, а не кого-то другого.
— Мне показалось, — подал голос Андрей, — или ты только что сказал, что готов делить меня с кем-то еще?
— Нет, — скрипнул зубами Виталик.
— Нет, не показалось?
— Нет, не готов.
— Вот и славно. А то нахер ты такой мне нужен.
— Что-о-о?
Виталик было вскинулся, но Андрей без труда уложил его обратно. И для верности придавил собой, заглядывая в сумраке в глаза.
— А что означает твое «пошло не так»? Как «так» должно было пойти? Напомню, я звал тебя с собой.
— А я не поехал.
— И я, выходит, обязательно должен был тебя кем-то заменить. Зачем, в таком случае, я приперся к тебе после? Или даже вместо?
— Вот я и спрашиваю…
Виталик захлебнулся своим вопросом, почувствовав, как на горло легли чужие пальцы.
— Не доводи до греха, — посоветовал Андрей почти ласково.
А потом как опомнился: отпустил, откатился в сторону, потер лицо руками.
До Виталика только сейчас дошло, что попрекнул он Андрея исключительно собственными страхами, а еще — что совсем не испугался угрозы. И если бы ему досталось, то поделом.
— Прости, — подполз он ближе, утыкаясь Андрею в плечо.
Тот чуть дернул им и промолчал.
— Андрей, — позвал Виталик. — Если бы мне было все равно, я бы и слова не сказал. Ты же должен это понимать.
— Вот прям полегчало, — буркнул Андрей из-под прикрывающей лицо ладони.
— А никто не говорил, что будет легко.
— Теперь ты спокоен? Можешь спать наконец.
— Спасибо тебе большое.
Воцарилась тишина. Через пару секунд оба фыркнули и беззвучно заржали.
Уже на грани сна Виталик услышал, как Андрей тихо сказал:
— Я таскался за Славой всю старшую школу и первые курсы универа. А у нее всегда были только мальчики на самых дорогих машинах. Она отказывала мне столько раз, что хватит перекрыть все остальные победы. И вот теперь я вдруг зачем-то оказался ей нужен.
— И какая она?
Виталик честно пытался выскрестись из сна, чтобы этот разговор не оборвался, но рука в его волосах была так умиротворяюще ласкова…
— Красивая, — прошептал Андрей, мягко целуя его веки, переносицу, скулы, задевая кончиком языка уголки губ. — Она всегда была очень красивая.

3
Однажды Андрей забирал его с работы. Как вдруг Виталик, сам не ожидавший от себя такой реакции, вцепился ему в рукав с резким:
— Тормози!
Благо Андрей не сделал это в аварийном режиме, а плавно вырулил на обочину. И проследив за взглядом Виталика — а еще ухватив его самого за капюшон, — рассмотрел на остановке на другой стороне чью-то смутную фигуру. Для общественного транспорта время уже давно не располагало.
— Да сиди ты, — осадил паникера Андрей. — Сейчас развернемся.
Через пару минут Виталик выскочил из тепла салона к Полине.
Девушка поначалу напряглась на притормозившее рядом буржуйское авто, подтянула поближе сумочку и, как получилось, упрятала колени шубкой, но, признав коллегу, сама подорвалась навстречу.
— Виталя, — всхлипнула она ему уже в капюшон.
Он успел краем глаза заметить её порванные колготки, грязь по низу шубы, тщательно избавленные от туши и подводки глаза. И вздрогнул, когда она добралась до него ледяными руками и уткнулась в тепло под челюстью холодным лицом.
— Давай-ка в машину.
Но хоть Полина и поерзала подбородком на плече, соглашаясь, все равно инстинктивно замерла, перед тем как сесть на заднее сидение в любезно распахнутую дверь.
— Давай, Полечка. Отвезем тебя домой. Отдохнешь, выспишься…
— Мне нельзя домой в таком виде, — выдавила она несчастно.
— Поехали. Места всем хватит, — донеслось от Андрея из-за руля. – А завтра уже при свете дня спокойно поговорите и решите все вопросы.
Полина нагнулась взглянуть на него и с сомнением подняла глаза на Виталика. Надежды в них было куда больше.
— Поедем, Поля. Завтра и правда будет проще. Нам всем не помешает выспаться.

Так они втроем оказались у Андрея. Хозяин дома выдал Полине пушистый с вышитыми вензелями алый халат и огромное полотенце из того же комплекта.
— Не спрашивай, — вздохнул он на многозначительную мину Виталика, который изо всех сил сдерживался от комментариев. — Иногда как подарят — хоть стой, хоть падай.
После чего поставил чайник и вместе с тем вытащил из бара початую бутылку золотого Уокера с тремя стаканами. Пока Полина отогревалась в душе, они с Виталиком молча сидели на кухне, потягивая скотч, и цеплялись свободными руками. И когда к ним вышла Полина, мало что изменилось.
Тихим фоном мурлыкала с айрпорта какая-то радиостанция. И если кто и начинал говорить, то о какой-нибудь совершеннейшей ерунде, как то график работы на неделю или нужные покупки в обозримом будущем. Полина больше молчала, попеременно отпивая то из кружки с чаем, то из стакана со скотчем.
— Комната в конце коридора, — обратился к ней Андрей, заметивший, с какими паузами она моргает. И добавил: — Закрывается изнутри.
Когда она ушла, Виталик не выдержал — сказались алкоголь, растревоженные нервы и пауза, в которую они с Андреем, будучи рядом, сохраняли дистанцию — влез к тому на колени и порядочно намучил несвойственной нежностью, прежде чем подпустил к собственным губам. За стуком крови в ушах ни один из них не услышал, как в дверном проеме возникла Поля, относившая полотенце на сушилку в ванной, и так же незаметно исчезла.

А утром их разбудил дивный запах кофе, тостов и омлета. В своем царском алом халате Полина — с роскошной волной незабранных кудрей и здоровым румянцем взамен вчерашней бледности — пританцовывая, скользила по кухне, намереваясь, по всей видимости, превратить обычный завтрак в хорошую такую оплеуху небезызвестным собраниям Кинфолка.
— И тебе доброе утро, — первым выполз на свет Виталик и, оглядевшись, поинтересовался с заботой: — С тобой точно все в порядке?
Проходя мимо, Полина отвесила ему терапевтический подзатыльник.
— А у тебя? Вот уж кто действительно выглядит как жертва сексуальных домогательств.
Застигнутый врасплох ее замечанием, Виталик начал краснеть и попробовал поймать свое отражение в какой-нибудь блестящей поверхности.
— Нашел, чего стеснятся, — прыснула Поля, каким-то образом оказываясь у него за плечом. — Доброе утро, Андрей. Отлично выглядишь.
На ее подозрительное приветствие Виталик обернулся и, кажется, покраснел еще гуще. И дело было не в том, что майка совершенно не скрывала ни крепкого торса, ни красочные отметины по шее к плечу Андрея, а в том, каким сытым и расслабленным тот выглядел. Домашним, как самое сокровенное счастье. Андрей уловил его странную реакцию и с вопросом наклонил голову. Но Виталик не успел ничего предпринять — ни отвернуться, ни мотнуть головой, ни, на крайний случай, состроить рожу, — потому что в дверь позвонили.
Пока хозяин дома возился в коридоре с дверью, Полина и Виталик на кухне замерли.
— Привет, — раздалось из прихожей ласковое, улыбающееся. — А я ехала мимо. Смотрю, машина твоя на месте. Дай, думаю, заскочу, кофе тебе сварю.
Андрей что-то ответил, но было не разобрать.
— Или я не вовремя? Да брось, — рассмеялся голос, — для друзей так не бывает. Я же на минутку только.
Виталику несложно было догадаться, кого занесло к ним на огонек. Полли же с ее женской чуйкой сориентировалась самостоятельно.
Она надавила Виталику на плечо, опуская на стул, и сунула в руки чашку с кофе. Потом подумала, забрала, чудным барменским жестом скрутила крышечку на оставленной со вчера бутылки и щедро плеснула в чашку, прежде чем вернуть обратно Виталику. А отходя, сдернула с его волос резинку, прикрывая шею.
— Доброе утро, — вплыла на кухню Слава. — Надеюсь, не помешала?
Обернувшись от плиты, Полина послала ей сияющую улыбку. И даже Виталик, хорошенько отхлебнувший из своей кружки скотча с кофейным послевкусием, смог вполне себе безмятежно помахать в ответ.
— Какая потрясающая красавица, — не преминула восхититься Слава. — Теперь понятно, почему ты не показываешь ее друзьям.
Шедший за ней следом Андрей прислонился к косяку и, скрестив руки на груди, поймал растерянный взгляд Виталика.
— С чего бы я должен ее показывать? Как будто вам друг друга мало.
Полина адресовала ему из-за плеча кокетливую улыбку, и Андрей подмигнул ей. Виталику оставалось наблюдать за ними со стороны. Он подумал, что Полина с Андреем и вправду были бы красивой парой, гармоничной. Не то что... А с другой стороны, не мог понять, зачем они устроили это представление.
— А как вас зовут, прекрасный принц? — подсела к нему Слава. Ее отчего-то не смутило, что именем Полины она не поинтересовалась.
Виталика спас зазвонивший в комнате телефон.
— Извините, — вылетел он из кухни.
На обратном пути Андрей перехватил его в коридоре.
— Ты как? — сжал за плечи, а после притянул к себе.
— Ты оставил Полину одну? — тускло попенял ему Виталик, не замечая, как вцепился в его майку.
— Полина не боится девочек, — отозвался тот, гладя его по волосам. — Полина боится мальчиков.
— Зачем она вообще здесь? И почему ты не стал поправлять ее по поводу Полли?
Андрей отодвинулся, чтобы посмотреть ему в глаза.
— А я могу сказать ей, что мы встречаемся?
— А мы встречаемся? — с серьезным лицом уточнил Виталик.
Андрей было сжал губы, играя желваками, но в следующую секунду расслабился. Наклонился к уху:
— Выпорю, гаденыш.
Виталик замер и прищурился на него со смесью недоверия и любопытства.
— Но тебе понравится, — пообещал Андрей.
За спиной послышались шаги. И Виталик не раздумывал долго. Показательно облизал губы и потянулся за поцелуем.

После того как Слава отбыла варить кофе кому-то еще, и они наконец-то сели завтракать, Полина вдоволь нахохоталась над своей ролью женушки в их шведской семье. В какой-то момент даже Андрей присоединился к веселью, обращаясь к ней не иначе как «дорогая». Это было так странно. Виталику никогда не доводилось проводить утро подобным образом — в компании красивых, интересных, близких по духу людей, за искусно накрытым столом, без условностей и напряжения. Эта идиллия с непривычки делала ему больно.
— Отвезти тебя на работу? — спросил он, чтобы переключиться на что-то другое.
И поморщился. Он теперь частенько ловил себя на том, что говорит за них с Андреем вместе. И ненавидел себя за эту бестактность. Хотя Андрей, похоже, ничего против не имел. Он как будто вообще этого не замечал.
— А вдруг кто увидит, — отвела Полина глаза.
— Кто увидит, Поля? — не понял Виталик.
— Ну… Петя, например.
— Пхе… — Виталик закашлялся. — Лобанов? Ты серьезно?
— А что здесь такого удивительного? — Поля поковыряла салфетку.
— Да ничего, ничего такого, — только и пробормотал Виталик.
Он потом кивнул в нужную сторону, показывая этого «Петю» Андрею. Такого учителя истории или английской литературы еще нужно было поискать. Костюм, безупречные манеры, легкая седина в волосах, юрисконсульт салона. Он галантно придержал Полине дверь, и та тут же смутилась, что-то залепетала и одернула себя.
Виталик не успел даже пискнуть, как Андрей лихо вырулил к крыльцу, где стояли эти двое, и опустил стекло.
— Полина Захаровна, а не хотите ли прокатиться?
Полина поначалу сделала на него страшные глаза, а после смекнула, что к чему. Она искоса глянула в сторону своего Лобанова и скромно потупилась.
— Спасибо конечно, но откажусь, — она сделала маленький шажок к мужчине, который чутко наблюдал за ситуацией. — Хочу пройтись, — и осторожно подсунула ладонь под локоть в дорогом пальто.
Петру почти удалось скрыть свое удивление. А вот улыбку сдерживать он не стал.
— Желание дамы — закон.
И, как истинный рыцарь свою королеву, с прямой спиной да степенным шагом повел Полину по улице, подсвеченной вечерними огнями. Нарочно оставляя машину грустить на стоянке.
— Принц, — задумчиво обронил Виталик, глядя им вслед. — Гребаный принц на сияющей бэхе…
— Что ты там бормочешь? — усмехнулся Андрей. — Перегрелся? Тоже хочешь прогуляться?
Виталик обернулся к нему с каким-то ищущим выражением на лице.
— К черту прогулки, — он съехал по сидению, устраиваясь поудобнее, и прикрыл глаза. — Поехали домой. Хочу спать, ванну и тебя. И можно в обратной последовательности.
Знал, что скажет Андрей, и его это ни капли не задевало.
— Как пожелаешь, принцесса.

4
Развеселое — хотя на самом деле абсолютно невеселое, а дикое и невообразимое — дерьмо случается с людьми вне зависимости от уровня их интеллекта и осмотрительности. Человек изначально обладает сомнительной надежностью. Порой, казалось бы, все стабильно, хорошо, и удивительно даже, что так бывает, живи да радуйся. И вдруг, бац! Срабатывает какая-то химия, подсознание вворачивает свои пять копеек, или либидо...

В такси по дороге домой Виталика трясло. Одной рукой он сбрасывал звонки от Андрея, а другой на автомате зажимал себе рот — заглушить всхлипы, но, по-хорошему, — не завыть в голос. Спасибо водителю, который хоть и косился на него с подозрением, а разговор завести не пробовал. И не повез его короткой дорогой ни в ментуру, ни в дурку.
Виталик не был пьян. Уже не был. И ничего другого не принимал — никогда не был сторонником. Объяснить произошедшее, кроме как помутнением рассудка, у него не получалось. Однако выкручиваться этим смехотворным детским оправданием даже перед самим собой казалось ему жалким и малодушным. На простой факт, что он изменил сегодня Андрею, это никак не влияло.

Андрей был настойчив, но не дурак. Не получив ни одного ответа на свои звонки и сообщения, он приехал к дому — Виталик видел из окна его машину, — но подниматься не стал. Не потому что сомневался, что Виталик вернулся с вечеринки, или не хотел его беспокоить. А потому что всегда будто оставлял тому право выбора.
Виталик долго из-за шторы смотрел на темную, остывающую в ночи, без признаков жизни бэху. Само собой, Андрея в ней было не разглядеть. И думал о том, что больше всего на свете не хотел причинить ему боль. Только не ему. И знал, что причинит. К утру машина уехала.

Чтобы вечером встретить его с работы. К этому моменту Виталик был настолько измучен бессонной ночью, пережитой, все-таки случившейся с ним истерикой, долгим рабочим днем и тревожной тиной мыслей, что сел на пассажирское сидение пустой до звона. Андрей смерил его взглядом и отвернулся к лобовому стеклу.
— И тебе привет.
Виталика прошибло холодным потом от того, как равнодушно это прозвучало. Бэха вдруг всем своим прежде уютным салоном потянулась к нему со всех сторон, напирая. К горлу подкатила паника, что он не сможет сказать этого вслух, и Виталика буквально вырвало его признанием:
— Я изменил тебе.
Несколько минут Андрей сидел молча. Не вздохнул, не дернулся, словно не услышал вовсе. А потом потянулся к зажиганию. Газ, коробка передач, снова газ, и бэха, распугивая прохожих ревом и дымом из-под колес, в заносе вылетела на дорогу.

Виталик смог разлепить глаза, только когда они рывком затормозили, и сбоку раздалось глухое, острое даже на звук:
— Выходи.
У него не сразу получилось оторвать пальцы от ручки, потом он долго не мог попасть по кнопке — отстегнуться — и нашарить замок, чтобы открыть дверь. Закрывая ту, он споткнулся о поребрик и сел на асфальт. А вместо того, чтобы подняться, натянул капюшон на голову и сверху прикрыл накрест руками. Где-то, едва не задевая края ботинок, бэха хищно обогнула его по дуге и рыкнула на разгоне.
— Виталик! — охнул кто-то поблизости. — Что с тобой?
Виталик с горем пополам поднял на голос слезящиеся глаза и узнал двор, подъезд и свою хозяйку Ирину Борисовну. Наверное, нужно было как-то успокоить ее, встать на ноги, хотя бы притвориться, что все в порядке. У пепелища в душе эти мысли вызывали лишь недоумение.

Спустя неделю отсутствия Андрея Виталик поймал себя на том, что не помнит, когда в последний раз ел, сегодняшнюю дату, что делал вчера и о чем спросил его коллега минуту назад. Машинальная работа, сон без отдыха и коматозное бодрствование жрали его время, но не делали ощущения легче. А Андрей по-прежнему не отвечал на его звонки.
Спустя эту неделю Виталик был готов ночевать у него под дверью, что он с успехом и делал. Только вот Андрей не появлялся дома. Такие как он запросто могли позволить себе свалить от проблемных бывших не то что на другую хату, но и в другой город, страну и далее по списку. И Виталик был готов сдохнуть в его ожидании, но дождаться. По факту же — он просто был готов сдохнуть.
В конечном итоге Полина нашла нужный номер и позвонила сама.
— Он ждет тебя, — сказала она в молчащую трубку. — Вы должны поговорить. Нельзя вот так.
То ли поддавшись на ее упрек, то ли своим умом, но Андрей вернулся. Нашел невменяемого до нежной зеленцы Виталика в подъезде, засунул в душ, потом в кровать. Вывернул из пальцев собственное запястье и заснул в кресле напротив, разрываясь между желанием надраться и присмотреть за страшно осунувшимся оболтусом.

— Андрей, — утром позвал его голос из вороха одеяла, — полежи со мной хотя бы пять минут. Пожалуйста.
— Зачем? — пробормотал Андрей, не двигаясь с места и не открывая глаз.
Виталик помолчал.
— Я неделю по кругу думал, что этого больше не случится. Еще немного, и свихнусь.
— То есть ты не рассматриваешь возможность, что я могу не согласиться?
— Я же не прошу невозможного... Уж не простить меня точно.
— Ночевать у меня на коврике и не собираться просить прощения, потому что это бессмысленно. Я бы удивился, да ты вечно все ставишь с ног на голову.
— А ты мог бы меня простить?
— А ты сам себя мог бы?
— Нет.
После долгой паузы Андрей все же стек с кресла и поверх одеяла лег к Виталику, от которого виднелись только русые пряди по подушке. Хотя наружу тут же выбралась нерешительная ладонь и замерла рядом с закаменевшим Андреевым плечом, не дотрагиваясь.
— Что ты хочешь от меня? — вздохнул Андрей, разглядывая потолок.
— Я имею право что-то хотеть от тебя?
— Не беси.
— Я хотел бы остаться. С тобой, если ты мне позволишь. Если я еще могу остаться.
— До следующего раза?
На заслуженную колкость Виталик ничего не ответил. Говорить, что чего-то не будет, ему не хотелось. Он не верил в обещания и поэтому старался их не давать. Что с ними, что без них — одна херня. Уж лучше без. Потому что даже на слух абсурд и мерзость.
— Я люблю тебя, — тихо-тихо выдавил он.
Это все, что у него было. Все, что он мог Андрею предложить.
Сначала решил — тот не расслышал. Потом — и хорошо, что нет, какой теперь в этом толк? А в следующую секунду с его головы сдернули одеяло.
По глазам Андрея было видно, что ему больно. Что он бы зажал уши руками, если бы не привык встречать проблемы лицом.
— Какого?.. — прошипел он, впиваясь пальцами в подставленное горло, и без долгих предисловий воздух в легких закончился.
Виталик на автомате дернулся и затих, не пытаясь ни вдохнуть, ни вырваться. Просто смотрел в глаза над собой и помимо какой-то извращенной справедливости момента чувствовал растерянность. В голове почему-то настойчиво билось: Андрей не мог так с ним поступить — кто угодно, только не он. Но мог и поступал. Вслед за признанием этого факта пришло смирение под руку с усталостью. Боль стучала в висках кровью, собиралась на языке горечью, сочилась из-под век и выламывала мышцы судорогой. Однако на кончиках пальцев уже цвело легкое онемение. Хотелось, чтобы это просто наконец закончилось. Виталик был согласен на темноту и, призывая ее, сам закрыл глаза.

Ворвавшийся воздух вместе с кашлем едва не порвали ему грудную клетку. Щека горела. Видимо, Андрею все-таки пришлось приводить его в чувство. Лицо и почему-то плечо были мокрые, в волосы горячо загнанно дышали, а спину грели руки. Путаясь в складках ткани, Виталик ткнулся носом в маячившую поблизости ключицу и просипел без упрека, с сомнительной нежностью:
— Больной ублюдок.
Андрей со всхлипом рассмеялся и прижал его к себе теснее.
— Зато теперь ты на собственной шкуре знаешь, что я пережил.
На волне неласкового флешбека Виталик поежился и поглубже вдохнул воздуха и родного запаха.
— Прости меня. Я... готов сдохнуть от твоей руки.
Прежде чем ответить на это, Андрей долго молчал. А когда отмер, задумчиво поерзал подбородком у него на макушке и тоже вздохнул.
— Ну и кто из нас больной ублюдок?

5
То, что осталось между ними, сложно было назвать нормальными отношениями. Это вообще было трудно как-то охарактеризовать. Вместе — больно, врозь — тошно.
Несмотря на переставшие поступать приглашения переехать, Виталик теперь проводил у Андрея почти все свободное время. Тот по традиции забирал его с работы, они что-то делали вместе, куда-то ходили, по пустякам не спорили, не ссорились. Но это была какая-то мертворожденная идиллия. Только тень прошлой их, прежней.
Виталик и хотел бы это обрубить. Оторвать, пусть с мясом, и ждать, пока зарастет. Чем продолжать так ковырять по-живому себя и Андрея. Но это оказался именно тот случай, когда он был готов ковырять хоть до скончания времен. Потому без Андрея не нужно было совсем ничего.
Поэтому он молчал, если Андрей за вечер мог не проронить ни слова. Молчал, когда тот уезжал на затягивающиеся до утра встречи с друзьями. Молчал, глядя в пустые глаза. И не поддерживал заведомо пустых разговоров.
Иногда ему думалось, он живет ради горстки простых моментов, когда в ночи в темноте мог уткнуться спящему Андрею в теплую спину. Это было лучше, чем… то, что у него на самом деле осталось.
Но однажды, собираясь на очередную тусовку, Андрей попросил Виталика поехать к себе. Обыденным спокойным тоном, как что-то совершенно не из разряда вон. И Виталик в прострации так же незатейливо кивнул, не решившись открыть рот. Он боялся даже представить, что мог сказать сейчас — начать защищаться, обвинять, умолять?
Он уходил уже после Андрея. Специально задержался, чтобы забрать самое необходимое и оставить ключи на видном месте. Оставил и подаренные телефон с ноутбуком, шмотки, всякие собственные мелочи, которые душа болела собирать по всему дому.
По факту он даже не чувствовал себя преданным. Хотя кто бы ему объяснил, что он сейчас чувствовал. Кроме неподъемной страшной усталости.

Ближе к утру раздался звонок. Что примечательно — в дверь. Хотя, может, и не совсем, если учесть, что новый телефон Виталик оставил у Андрея. А искать, подключать и заряжать старый оставил до утра. Благо Ирина Борисовна уехала на выходные на дачу сажать рассаду.
Зато на пороге совершенно неожиданно стояла Слава. Она вскинула палец, требуя паузу, чтобы ответить на телефонный звонок. Хотя в этом не было особой необходимости — Виталик, как баран на новые ворота, молча смотрел на нее, ее изящное, с пайетками, платье, безупречный, несмотря на скорый рассвет, макияж и длинные ноги на впечатляющих каблуках. Вряд ли было уместно противопоставлять всему этому его собственную безразмерную толстовку с вытертым лого Топ Гир, гнездо из волос на голове, мерзнущие на сквозняке голые ступни и красные сощуренные глаза.
— Одевайся, — сказала она, и Виталик не сразу понял, что это ему, а какое-то время еще продолжать смотреть то на гостью, то на уже выключенный телефон в ее руке.
— Зачем?
Слава наклонила голову, разглядывая его.
— Я привезла Андрея. Он ужасно пьян. Я его не дотащу. Да и не собираюсь. Разбирайтесь сами, а. Смотреть противно.
Виталик ушам своим не поверил.
— Ты? Привезла мне Андрея? С чего бы?
— Смотри-ка, — разулыбалась она, — он про меня рассказывал. Собирайся, говорю. Какого черта я должна дважды предлагать?
И не то чтобы Виталик ей доверял. Но ступор прошел, а за ним отбыла и гордость. По какой бы причине ему не отдавали Андрея, Виталику было, прямо скажем, насрать.
Он прыгнул в джинсы и босиком в кеды.
— Застудишься, идиот, — проворчала Слава.
— Вот уж ты расстроишься, — привычно огрызнулся на это Виталик, захлопывая за собой дверь.
— Вот ты сучечка. — Слава пристально на него посмотрела. И в задумчивости пробормотала: — Прослеживается типаж...
Виталик не стал ее дослушивать, а полетел по лестнице вниз. За спиной едва слышно и не по-дамски выругались, и старенький лифт шваркнул дверцами.

Рядом с бэхой Андрея на аварийке ждала еще одна машина с узнаваемыми шашечками. Слава, не размениваясь на суету, сразу села в нее и опустила стекло, только когда проскочивший Виталик вернулся.
— Что, и спасибо не скажешь?
Виталик кривляться не стал. Совесть не позволила.
— Спасибо.
Слава протянула ему ключ. А когда он нагнулся за ним, цапнула, царапая ногтями, за ворот, чтобы подтянуть к окну.
— Он не для того из себя человека делал, — процедила она, — чтобы какая-то вошь ему нервы мотала. Мне можно. А ты, недоразумения кусок, еще не дорос.
И Виталик, по-хорошему, мог освободиться из ее хватки, да пожалел маникюр. Впрочем, его тут же и отпустили.
— Доброй ночи, Слава, — выдавил он вежливо, не забывая на всякий случай отойти на безопасное расстояние. — Прости за хлопоты.
— Засунь свои извинения знаешь куда? — донеслось из-за поднимающегося стекла, и такси тронулось с места.
Виталик только сейчас осознал, что не захватил денег на обратную дорогу и, кажется, впопыхах оставил в прихожей ключи. Как будто его это волновало. Пару раз глубоко вдохнув, он почувствовал, как от холода покрывается мурашками кожа под не по погоде легкой толстовкой. Или это паника ощупывала его своими стылыми пальцами.
Одно было ясно как день: Виталику достался подгон, которого он не заслужил. И упускать который не собирался.

Андрей спал мертвым сном всю дорогу до дома. И пока Виталик тащил его до квартиры — тоже, и пока тот его укладывал.
Ложиться с ним Виталик не стал. Посмотрел на кресло, в котором Андрей встретил то злополучное утро, и скривился. Пользоваться гостевой комнатой было для него как-то непривычно. А вот диванчик на кухне, на котором он частенько валялся с книжкой или каким-нибудь журналом, самое оно.
Разбудило его шипение и тихий мат. Судя по свету, было еще рано. Андрей в потемках стоял, прислонившись к раковине и, отставив руку, ждал, пока угомонится взбесившаяся минералка. Виталик было подумал, что его не заметили, но тут Андрей заговорил.
— Я же просил тебя переночевать дома.
— Я и ночевал. Мне тебя Слава привезла.
Виталик услышал, как тот подавился своей водой, и отомщенно ухмыльнулся — темнота позволяла. Правда, веселье быстро истаяло. Андрей молчал.
По-своему поняв намек, Виталик сполз с дивана, на ощупь нашарил толстовку и выскользнул в коридор. Но не успел добраться до выключателя, как его догнали и втолкнули в спальню.
— Ты все еще пьян, — попытался предостеречь Виталик.
Ему не хотелось, чтобы кто-то из них назавтра жалел о произошедшем. Они почти не прикасались друг к другу с момента выяснения отношений. А еще Виталик никогда не сталкивался с настолько пьяным Андреем. Тот и трезвым-то его однажды чуть не придушил.
Но когда Андрей начал целовать его, как раньше — горячо, жадно, заполошно, — возражения отпали сами собой. Виталик ведь уже сомневался, что вызывает хоть какие-то чувства. А вон оно как оказалось: каждый давил в себе, как умел. И сорвались оба. Виталику казалось, он различает привкус крови на языке, чувствовал, как до синяков сжимаются пальцы, царапают короткие ногти, давит в кровать несдерживаемый вес. И если он думал, что знал Андрея прежде, то это оказалось сильным преувеличением.

После, днем, он не найдет на себе ровным счетом ни единого живого места. Андрей будет разглядывать его со смесью ужаса и стыда и угрюмо молчать, подтыкая одеяло под те самые голые ступни, что встретили Славу на сквозняке, на которых, кстати, тоже найдется парочка отметин. Виталик, в свою очередь, будет со смехом нагло раскидывать в стороны чертово одеяло и тащить Андрея обратно на себя, пеленая его, барахтающегося, руками и ногами. Андрей будет шипеть на потревоженную, исцарапанную спину и мстить Виталику свежими метками. Виталик ни в коем случае не будет этим расстроен.

6
— Надень.
— В смысле? — не понял Виталик и снова посмотрела на протянутый пакет.
Сдержанный логотип, напечатанный красным лаком, ни о чем ему не говорил, но чуйка нашептывала о подвохе.
— Ты спрашивал про подарок на день рождения. Это он. Мой подарок.
— Который я должен надеть? — зачем-то уточнил Виталик.
Андрей не стал отвечать, только бровь задрал: «Берешь или нет?». Виталик с сомнением принял пакет из протянутой руки и, чтобы не мучить кота за самое дорогое, тут же сунул в него свой нос. Между светлых бровей пролегла озадаченная складка. А погруженная в шуршащую бумагу рука различила, помимо сочного алого цвета, совершенно бархатную нежность ткани. Рассчитывать, что это окажется какой-нибудь дизайнерской рубашкой или шарфом, не приходилось даже при том, что очень хотелось.
«Ты ебанулся, друг мой сердечный?» — собирался ляпнуть Виталик, но вовремя себя остановил — подарок же, день рождения, мать его. И выбрал более гуманное, по его мнению:
— Какого хрена, Андрей?
Андрей скрестил на груди руки.
— Почему нет?
— Я не… — «Слава» проглотил с усилием Виталик, заменяя на: — девушка.
— И все равно тебе пойдет. — Андрей неожиданно вздохнул, подошел вплотную и легко дернул Виталика за выбившуюся прядь. — Красивая вещь на красивом человеке, — тихо сказал он. — Тебе понравится, я обещаю.
Он не первый раз говорил подобное, и Виталик еще ни разу не пожалел, что согласился. Хотя, конечно, границы привычного-дозволенного тот мял под себя, как ему заблагорассудится.
Время от времени Виталик думал о том, сколько всего вообще у Андрея за плечами, и в какие тяжкие его заносило, чтобы сейчас он мог не только без труда пользоваться этим опытом, но и предлагать кому-то еще последовать за ним.
Виталик посмотрел на Андрея еще раз. Что он искал в нем нового, сам не сказал бы, но действие было важным. Виталику как будто все еще нужно было каждый раз проверять, что — вот ведь шутка! — он доверяет этому человеку целиком и полностью.
— Ладно, — согласился он, и сердце словно встало на место. — Просто надеть. Только это?
Направленный на него взгляд буквально боготворил его в этот момент. Андрей мягко огладил его по скуле, отводя волосы, подхватил другой ладонью под затылок и потерся носом, губами, задел кончиками ресниц.
— Там все есть.
— А в чем будешь ты? — поинтересовался Виталик, зачарованный этой щемящей нежностью.
Не прерывая линии к его уху, Андрей тихо хмыкнул и этим выдохом только усугубил плавление Виталика.
— Чем тебя не устраивает новая коллекция Ямамото?
— Да? А я думал, у тебя чистые вещи закончились.
— Ничего святого.
— Ну почему же, кое-что еще осталось.
— И что же?
— Так я тебе и сказал. — Отвоевывая остатки разума и скрипя зубами, Виталик выпутался из заметно нагревающихся рук и тряхнул головой, отчего волосы растрепались оконательно. — Я в душ.
Андрей только с изяществом отвесил ему шутовской поклон:
— Не смею тебя задерживать.

Накидка на манер кимоно была шелковой. Легкой, текучей, чуть прохладной. Скорее будуарный вариант, чем на выход, хотя Виталик мало что в этом смыслил. Иногда смотрел на девушек на улице и понять не мог: кто в пижаме, кто в халате, в занавеске, в мешке — что за мода такая?
Наверное, кто-то из них и в его наряде бы отправился на вечеринку. А Виталик вот стоял перед зеркалом в ванной и боялся лишний раз пошевелиться. Ощущения были откровенные, по-другому не скажешь. Там, где ткань касалась кожи, зудело от мурашек, дергало непроизвольно мышцы. Сам материал был, как одна сплошная прелюдия — тягучая, томная, стыдная, медленно, но верно натягивающая нервы и уже сейчас сбивающая дыхание на неосторожном движении.
Виталик закрыл глаза и стал считать до десяти, потом еще и снова. Собственная реакция не давала собраться ни с мыслями, ни в кучу. Тогда как в пакете еще дожидалось своей очереди белье в цвет и записка размашистым почерком: «Не завязывай волосы». «Он бы мне еще туда помаду с лаком для ногтей положил. Да пару шпилек», — подумал Виталик и содрогнулся. Побеспокоенная накидка неровно мазнула его по бедрам, коленям, икрам, вызывая задушенный всхлип.
Виталик снова глянул в зеркало, но так и не придумал, какого черта Андрею нужно видеть его таким. По-бабски беззащитным, сказал бы он. Слабым, — подлил масла в огонь внутренний голос.
— Эй, — послышалось из-за двери. — У тебя там все в порядке?
Виталик чуть не рассмеялся, а хотелось совсем наоборот. Ну что тут ответишь?
— Виталь, — снова позвал Андрей.
И Виталик сдался. Надо признать, он был не в состоянии справиться с этим в одиночку. Он щелкнул замком и отступил обратно, пряча лицо за волосами. Подарок из него выходил, прямо скажем, так себе.
— Виталик, — сипло выдавил Андрей и непонятно как и зачем вдруг оказался перед ним на коленях.
Виталик охнул на прижатый к коже шелк и обжигающий выдох в живот. Поймал очередное отражение в зеркале, увидел всю эту нереальную картину целиком: алый всполох ткани, светлые, в беспорядке, волосы, лихорадочный румянец, Андрей в своих модных шмотках на коленях, его горячечный, совершенно одержимый взгляд, — и крыша милосердно с Виталиком попрощалась. По спине хлестнуло тяжелым острым возбуждением. Андрей уже вел руками от щиколоток выше, задирая подол. Руки его то и дело путались, срывались, пытаясь дотянуться до всего и сразу, блуждали хаотично, не принося никакого облегчения, хотя хотелось их до неконтролируемой дрожи.
— Андрей, твою мать, — обозначил свою расплывчатую позицию Виталик, но тот понял.
Поднялся сам и подхватил его на руки.
— Ты серьезно? — простонал Виталик.
— Мой подарок. Что хочу, то и творю.
— Дождешься у меня. Пойдем на мой день рождения шмотки тебе в Эйч энд Эм выбирать...
Ухая его на кровать, Андрей фыркнул:
— Это все, на что хватает твоей фантазии?
Виталик с возмущением задохнулся, но ответить ему уже не дали.

— Что за блажь такая? Кимоно, шелковое, да еще красное в придачу. Попахивает детской травмой.
— Да ну тебя, — Андрей боднул его в плечо и отпил вина из бокала.
Они, как истинные то ли буржуа, то ли просто дегенераты, расположились со своими тарелками, фруктами, сырами, каким-то мудреным с семечками хлебом прямо поперек взрытой постели. И одеты были каждый ровно наполовину: Андрей в мягкие домашние штаны, а Виталик в снятую с него же длинную футболку.
— Ну, да не ну, — несильно пнул в колено Виталик.
Андрей поймал его за ногу и с нажимом провел большим пальцем по своду стопы, не отводя взгляда. Виталику осталось лишь прикрыть глаза и нервно сглотнуть. Этот хрен все про него знал. Андрей хмыкнул и отпустил.
— Существует же романтический штамп про секс на шелковых простынях.
— И?
— А то, что неудобно нифига, я пробовал.
— Но кимоно же…
— Неудобно, но приятно. А еще красиво очень. Еще скажи, что не понравилось.
— Но красное, Андрей.
— Красный и красивый синонимы, — пожал плечами тот. — А ты у меня красивый.
Виталик даже болтать бокалом перестал.
— Вот так откровения, — озвучил он вперед того, чтобы подумать.
— Виталь, ну сколько можно, а. Что ты за ссыкло такое?
— А чего сразу ссыкло? В чем хоть претензия?
— Ты переедешь уже окончательно или как?
— А что, так можно?
— Я сейчас тебя, засрань, обратно в шелк заверну, привяжу и лежи-мучайся.
— Что, даже до туалета по нужде не отнесешь?
— И вибратор выберу поосновательнее, чтобы жизнь медом не казалось.
— Да вы, батенька, садист.
— Садист не ссыкло.
Виталик было открыл рот, чтобы ответить на это, но закрыл, передумав.
— Чего вот ты ждешь? — спросил Андрей, и лицо его помрачнело. — Что надоест?
— После таких предположений уже я должен тебя привязывать и применять вибратор в воспитательных целях.
Виталик отставил стакан на пол и через тарелки целенаправленно перелез на Андрея, по дороге угодив рукой в тарелку с фруктами. На контрасте с недавней веселостью Андрей был серьезен, но попытки вылезти из-под Виталика не предпринимал.
— Ты же помнишь? Я говорил тебе.
— Ты много чего говоришь, — буркнул Андрей.
— Я по-прежнему люблю тебя, больной ублюдок.
Почему-то после этих слов Андрей на пару секунд закрыл глаза. А потом, не заботясь, уронил свой стакан куда пришлось, чтобы притянуть Виталика за шею и целовать его, пока тот не задохнется.
— То есть ты переезжаешь?
— Просто скажи уже это.
— Переезжай. Я люблю тебя.

7
Как-то вечером, пару месяцев спустя, в дверь их теперь общей квартиры позвонили. Андрей, задремавший еще в начале фильма, который они взялись смотреть, с недовольством что-то проворчал, но просыпаться, очевидно, не собирался. Виталика же за нос потянуло любопытство.
Андрей давно не пытался таскать его на дружеские мероприятия, и если подворачивалась такая возможность, отмазывался от них и сам. Так что о его близком окружении — за исключением Славы — Виталик знал лишь понаслышке да из бедной горстки отметок в Инстаграме. Профили в остальных социальных сетях напоминали лабиринты, больше запутывая, чем внося ясность. А если еще к этому прибавить то, что Андрей никогда не был треплом и отвечал только на четко поставленные вопросы, потенциально полезной информации отчаянно недоставало.
Виталику элементарно было интересно, кто мог явиться в их дом гостем. Поэтому он ужом выскользнул из теплой подмышки и прокрался к двери заглянуть в глазок.
Были бы эти трое в черном сами по себе, он бы только лишний раз проверил замки и тихонько набросил для верности цепочку. Но к ним в довесок нашлась Слава. А еще она придерживала под руку одного из парней, который стоял как-то странно, неуверенно, все время намереваясь сползти по боку друга, подпирающего его с другой стороны. Когда над ухом снова раздался звонок, Виталик вздрогнул от резкого звука и в обход мозга со здравым смыслом толкнул дверь.
— Андрюх… — осекся на приветствии третий из ребят, что жал на кнопку. После чего хмуро оглядел голые колени Виталика, едва прикрытые краем Андреевой футболки, и с вопросом поднял глаза.
— Привет, Виталик, — нервно перебила его Слава. — Андрей дома?
И тут их друг потерял сознание. А Виталик молча метнулся обратно в комнату.
В их с Андреем тихое, отгороженное от остального мира убежище будто бросили гранату. Ребята сгрузили безвольное тело в гостевой и встретили разбуженного Андрея нестройным звучным гомоном. За ними, не снимая обуви и не разжимая мертвой хватки на рукаве этого «тела», протиснулась Слава и по-простому, без понтов, опустилась прямо на пол рядом с кроватью, утыкаясь лбом в неподвижную руку. Андрей бросил на нее короткий взгляд, следующий, без комментариев, адресовал Виталику и, прихватив телефон, вытолкал друзей в сторону кухни.
Виталик, недолго думая, раздобыл из бара мятной водки, осторожно, за плечо, обозначил девушке свое присутствие и почти без сопротивления влил в нее пару стопок. И тогда она неожиданно заплакала.
Еще более неожиданно на ее всхлипы парень на кровати вдруг вздрогнул ресницами и мутно заозирался.
— Васенька, — зашептала Слава, заплетаясь языком, — прости меня, прости. Что хочешь будет, только не оставляй меня. Я этим тварям яйца оторву… — и много чего еще.
«Васенька» с огромным усилием накрыл ее пальцы свободной рукой и снова отключился. Предупреждая очередной виток истерики или вспышку какой-нибудь совершенно ненужной сейчас агрессии, Виталик сунул под нос Славе новую стопку. А к тому моменту, как приехала скорая, уже подпоил настолько, чтобы благополучно отцепить от лежащего и вынести на руках в их с Андреем спальню.
Ребята, в полном составе ожидавшие врачей на пороге, встретили его слегка ошалелыми лицами.
— А что, вы бы предпочли ее трезвую и зареванную от него отрывать? — поинтересовался у них Виталик.
Признавая справедливость довода, Андрей помог ему открыть дверь и с благодарностью мимолетно погладил по плечу, но не более того.

Когда скорая увезла пострадавшего — Виталик так и не понял, от чего, — ребята внезапно проявили такт и в темпе вальса откланялись, пообещав заглянуть в приличное для знакомства время.
— Ты их чем там застращал? — с уважением протянул Виталик.
— Это не я. Это ты их — своими голыми коленками, — фыркнул Андрей и увернулся от брошенного в него кроссовка: Виталик снял их со Славы да так и держал в руках, задумавшись. — Они просто не знали, что я живу сейчас с кем-то.
Он по какой-то своей причине умолчал, что ребята вообще впервые видели, что он с кем-то живет.
— То есть твоя ориентация ни для кого не секрет?
— А что не так с моей ориентацией?
Виталик закатил глаза.
— Я понял: и нашим, и вашим. Спать в гостевой будем, разносторонний ты мой?
— А ты предлагаешь втроем? — хитро улыбнулся Андрей.
— Уебу, — пообещал ему на это Виталик.
— Ну, а чего тогда спрашиваешь?

— Расскажи мне про этого Васеньку, — не удержался Виталик, когда они легли спать.
В темноте рядом с родной мускулистой печкой весь его самоконтроль, как правило, летел коту под хвост.
— С каких это пор он уже стал Васенькой? — буркнул Андрей больше ради приличия.
— Слава его так назвала, я цитирую.
— Вот оно как, — откликнулся Андрей. — Есть, оказывается, и на нашу старушку проруха. — Его руку расслабленно повело по спине Виталика чертить шаманские сигилы.
— Ну! — ущипнул его Виталик. — Так что с ним? Папа–президент? Золотой мальчик?
Андрей хмыкнул.
— Золотой, да не в том смысле. Талантливый самый. Он с детства музыку пишет. Девять грантов за последние семь лет. Учился в Европе, потом Америка, Корея. Васенька по миру ездит чаще, чем я тебя по углам зажимаю. А я очень стараюсь.
Андрей наглядно ухватил Виталика пониже спины, и тот со вздохом поерзал.
— Ты от темы не отвлекайся. Что с ним случилось-то?
— Да сыпанули что-то в питье. Наркоту какую-то, вряд ли яд в самом деле.
— Отравить хотели? — опешил Виталик.
— Скорее уж, припугнуть. Но раз он теперь у Славы Васенька, а не Шурупчик, как раньше, я даже лезть в это не буду. Сахацкая за покушение на своего драгоценного сама кого хочешь кастрирует.
— Сразу видать, кто в семье хозяин будет.
— Это ты так думаешь. А Васенька, между тем, уже неоднократно ставил Славу на место. Он мальчик, безусловно, воспитанный, но с собственным четким видением правил и приличий. Импульсивная, заносчивая стерва ему не нужна — не подпустит, даже если будет влюблен. Не мужик, а кремень.
— Не то что некоторые.
— И не говори.
— Эй, это ты на что намекаешь?
— Да какие уж тут намеки.
Виталик оскорбленно рванул, но Андрей со смехом притиснул его обратно, укусил за нижнюю губу, зализал и тут же скользнул языком в рот. Сопротивление затухло, толком не разгоревшись.
— Тебя не смущает Слава в соседней комнате? — промычал Виталик, млея под руками, которые все плотнее задевали его по чувствительным точкам, все настойчивее цепляли край футболки и лезли под резинку боксеров.
— Вообще ни капельки.
По тону Андрея выходило, что он, напротив, очень даже за.
— Вот ты изврат, Андрюш.
— Стыдно тебе за меня?
— Да вот вообще ни капельки.

Слава упорхнула утром, не прощаясь. Андрею с Виталиком было от этого ни жарко, ни холодно. А вот Васеньке Андрей набрал, справился о здоровье.
— В порядке, — передал он Виталику, сбрасывая звонок. – Сдают Славушке на руки. Она уже вжух! и там. Зовут нас повидаться через пару дней. Димон с Лехой тоже подтянутся.
— Димон с Лехой? — заторможено переспросил Виталик.
— Димон — это тот, что пониже, такой с сутенерской бородкой, подозрительный на твои колени хрен. Леха высокий, хриплый, на Змея из Касты похож.
— Вот ты описал.
Виталик почесал в затылке, отказываться было как-то неловко.
— Не хочешь — не пойдем, — предложил Андрей. — Василь, правда, потом в Бундес отчаливает. И Слава, судя по всему, с ним…
— Ладно.
— Что ладно?
— Можно и повидаться, — капитулировал Виталик. — Раз уж они меня все равно запалили. Не прятаться же теперь.
— Ну, круто, раз так. Тогда ориентируйся на конец недели.
Андрей, конечно же, не стал ему говорить, что помимо оглашенной четверки, провожать Васеньку со Славой соберется целый пентхаус гостей. Зато одним махом всех и познакомил. Виталик, само собой, ему это еще припомнит. Ну да Андрею только в кайф, когда он бесится.

8
Виталик словил тревожный звоночек едва ли ни за неделю до этого. Ходил и беспокойно поводил плечами, словно пытался стряхнуть давящую скованность или навязчивый взгляд между лопаток. Андрея, как назло — или слава Богу, — не было в городе, он бы обязательно что-то заподозрил. А Виталик и сам не понимал — чего. Не хватало им еще этой нелепой паранойи на двоих.
Но Андрей вернулся. В его присутствии как будто попустило. Даже после недолгой разлуки в его присутствии Виталик в принципе не мог ни о чем другом думать. Думать вообще сложно, когда не отпускают ни на шаг, голодно, с маньячной настойчивостью, отводят к краю и падают за компанию.
К выходным они вместе выбрались до супермаркета за продуктами и всякой всячиной. Там-то между рядов Виталик и углядел знакомый разворот плеч в синей ветровке, и живот моментально скрутило.
— Виталь?.. — Андрей обернулся к нему с каким-то вопросом и насторожился, различив затравленное выражение лица. — Что?
Виталик беспомощно посмотрел ему за спину, где никого уже не было, и отвел глаза. Прошло уже почти полгода, а прошлое мучило и пугало Виталика все так же.
— Здесь Олег. Тот парень, — тихо признался он. И добавил: — Прости. Я не хотел бы, чтобы это выяснилось каким-нибудь другим способом.
Андрей наклонил голову, однако разозленным или расстроенным не выглядел. Подтянул к себе Виталика за ворот своей же толстовки и коротко коснулся губ.
— Ты все нашел, что хотел?
Виталик на чистом автомате закивал. Потом подумал еще и с сожалением помотал разнывшейся головой.
— Я быстро.
Яснее ясного, что по закону подлости он просто обязан был наткнуться на Олега на обратном пути. И наткнулся.
— Привет, — улыбнулся тот с удивлением. — Успешно прячешься, тебя не разыскать.
— Зачем тогда искать? И так ведь все понятно.
— Ну, вдруг бы мне удалось тебя уговорить.
— Уговорить? — Виталик даже перестал дергаться от абсурдности этого предположения. — Олег, ты не настолько плох, чтобы нужно было уговаривать. — Но когда Олег протянул к нему руку, аккуратно увернулся: — Только не в моем случае. У меня есть парень, и твои уговоры неуместны.
— Андрей? — вдруг спросил тот.
— Что?
— Твоего парня зовут Андрей?
Растерянное молчание сказало все за Виталика.
— Ты назвал меня. Случайно, — объяснил Олег и неловким жестом спрятал руки в карманы. — Если так, мне жаль. Надеюсь, он не узнает…
— Он в курсе, — перебил его Виталик и наконец-то сумел посмотреть ему в глаза прямо. — Прости и ты меня.
Олег медленно пожал плечами и улыбнулся.
— Дерьмо случается. Больше так не тупи, мартышка.
— Ах ты гребаный ишак…
И тут в разговор вклинился голос Андрея:
— Вот так обмен любезностями.
Виталик лишь чудом не вздрогнул. После чего спиной шагнул к Андрею под крылышко и посмотрел на Олега, чувствуя себя по всем фронтам виноватым.
Олег, в свою очередь, пристально оглядел Андрея и только тогда протянул ему крепкую руку.
— Наслышан. Рад познакомиться.
Андрей ответил на пожатие молча и без неприязни. На том и разошлись.

— Скажи, если есть что, — обратился к нему Виталик, когда они вернулись домой.
— Сказал бы, если б было, — откликнулся Андрей.
Но верилось в это почему-то с трудом. Виталик сверлил взглядом его спину еще час или два — на сколько хватило терпения, — а потом сел за стол напротив, вытащил из руки маркер и захлопнул скечбук, над которым Андрей медитировал.
— Правда или выкуп?
Брови Андрея с недоверием поползли вверх.
— Выкуп.
— Вытаскивай стаканы, будем разговаривать. Твоя очередь.
— А если я не хочу?
Виталик упрямо покачал головой.
— Ты не предложил выбор.
— Правда или выкуп?
— Правда.
Вместо повторения вопроса, Андрей прищурился, отвернулся, дотягиваясь до бутылки со стаканами. Налил им и, не дожидаясь Виталика, опрокинул в себя.
— О чем говорили?
— О тебе.
Андрей красноречиво посмотрел на его вымученную улыбку, молчанием настаивая продолжать, хотя ответ на свой вопрос уже получил.
— Оказывается, я назвал его твоим именем. Он так сказал. Я не помню. Правда или выкуп?
— Выкуп.
Виталик приглашающе махнул рукой в сторону бутылки.
— Пей, Андрюш, пей, — и сразу выбрал: — Правда.
Андрей выпил и придавил Виталика тяжелым взглядом:
— Почему он? По-че-му, Виталик?
Виталик его взгляд выдержал — смотрел, пока глаза не заслезились. Снова сделалось страшно, что вот сейчас все и закончится.
— Я не знаю.
Он сам столько раз над этим думал. Но все, к чему пришел, так и оставалось догадками, весьма расплывчатыми и абстрактными.
— Возможно, он показался мне настолько понятным и комфортным, что я просто не заметил момента, когда все зашло слишком далеко.
Андрей скрипнул зубами, прикрывая глаза.
— Выкуп, — проскрипел он.
— Пей.
— Сам пей, — огрызнулся Андрей.
И хотя это было не по правилам, Виталик не стал перечить. Алкоголь размывал резкий точечный очаг боли в груди до монотонной ломоты во всем теле. Это был выгодный обмен.
— Правда.
— А я, значит, непонятный?
Виталик даже опешил.
— Серьезно?.. Да ты вообще самый непредсказуемый человек, которого я когда-либо встречал. Я до сих пор не понял, какого черта ты со мной связался.
— Так чего же не уходишь?
Пришел черед Виталику скрипеть зубами.
— Пей, Андрей, а то херню какую-то порешь. Или уж давай тогда — все вываливай, что накопилось.
Андрей резко перегнулся к нему через стол и дернул к себе за грудки.
— Я никогда ни с кем не делился и делиться не собираюсь, — прорычал он Виталику в лицо.
На что последний четко отчеканил:
— Правда.
Напоминание об условной игре немного привело Андрея в чувство. А, может, наконец алкоголь добрался до пустого желудка — глаза у Андрея блестели, и в движениях проступила кошачья плавность. Он разжал пальцы и откинулся обратно на спинку стула.
— Как бы ты поступил на моем месте?
У Виталика сдавило горло от одной мысли, одного этого вопроса.
— Я бы ненавидел тебя, — прошептал он и закрыл лицо задрожавшими руками. — Но отпустить бы не смог.
Они какое-то время сидели в тишине и каждый в своих мыслях. Пока Андрей снова не заговорил:
— Правда.
Виталик с шумом выдохнул, шмыгнул носом и, выныривая из-за пальцев, схватился за стакан.
— Когда ты попросил меня уехать домой… когда Слава привезла тебя… ты с ней?..
Он даже выговорить это не мог. Андрей понял, покачал головой.
— Нет.
— Но ты думал?
Он мог не отвечать, но все равно ответил:
— Да.
Виталик допил свою порцию залпом и скривился. В его голове тоже уже шумело. Хотя тошнило совсем от другого.
— Правда.
— Если бы это случилось, ты правда смог бы меня простить?
Впервые в голосе Андрея прозвучала неуверенность.
— Я уже ответил. Ты повторяешься.
— Ты уверен?
— Ты на будущее, что ли, разузнаешь? — нервно хихикнул Виталик.
— Охуел?
— Я. Уверен. Потому что я думал, что вы... Да. И меня это нихера не остановило.
Андрей долго смотрел на него, как будто видел в первый раз. Потом потер руками лицо и собрался что-то сказать, но, видимо, по ходу дела передумал.
— Правда.
— Ты все еще не доверяешь мне?
Ответ на этот простой вопрос был ужасающе важен. Потому что даже Виталик не был уверен, что сам верит себе, в себя, кому-то, кроме Андрея, которому верил слепо и безоговорочно.
Взгляд Андрея будто уловил это «ужасающе» и вдруг стал мягче.
— Я не не доверяю тебе. Я не доверяю другим.
С Виталика будто гора привстала. Он судорожно ухватил Андрея за руку и, подтянув по столу, уткнулся в нее лбом. Вторая рука тут же легла ему на загривок и с нажимом разворошила волосы.
— Выкуп, — пробормотал Виталик, прижимаясь губами к коже.
— Пойдем спать.

9
Дело ведь не в том, что Андрей пил. В наше время все пьют в большей или меньшей степени. Особенно, если не балуются чем потяжелее, не играют в азартные или не занимаются банальным бытовым насилием.
Проблема заключалась в том, что Андрей садился пьяным за руль. Так вышло и в этот раз.
Наблюдая, как он в поисках ключей от машины запутался в собственных карманах, Виталик подал голос:
— Андрей, давай я поведу.
— Поведешь, — с готовностью согласился Андрей. — Но не в этот раз, — и сам нырнул на водительское сидение.
К слову сказать, машина почти не пострадала. Вместе с ней Андрей тоже отделался легким испугом. А вот Виталику выпало сотрясение и перелом руки. Единственная радость — левой.
Но сильнее, пожалуй, Андрея напрягло то, что к Виталику в палату его попросту не пустили. «Кто вы? Друг? Тогда приходите днем в приемные часы». Не помогли ни деньги, ни уговоры. Против мерзотной, вымораживающей пытки угрызениями совести не помогала никакая медитация. Андрей силился представить себе первую реакцию оставленного в больнице на ночь Виталика, и это выбивало почву у него из-под ног. А еще постоянно хотелось пить — настырным колким напоминанием, из-за чего все вообще произошло.
Утром Андрей буквально выторговал Виталика у главврача, хотя тот думал оставить пациента еще на день-другой для наблюдения. Врач, впрочем, тоже денег не взял, только пальцем у виска покрутил.
Виталик встретил Андрея слабой улыбкой, цепко оглядел на предмет повреждений и вскользь, незаметно для посторонних глаз огладил по лицу по дороге ладонью к плечу, чтобы ободряюще то сжать. Судя по всему, видок у Андрея был еще тот, раз даже Виталик, который должен был, по-хорошему, орать матом и топать ногами за всю хуйню, пытался его приободрить. А, может, это все сотрясение, и его действительно стоило оставить в больнице на подольше.
— Домой, — пресек Виталик эти мысли. — В гробу я видал эти больничные каши и престарелых медсестер.
На улице он с удивлением нахмурился, когда заметил, что их дожидается такси. Оно, конечно, было логично, если Андрей уже успел отогнать бэху в ремонт. Только вот почему-то Виталику казалось, что битая машина тупо осталась стоять под окнами их квартиры.
Он еще раз внимательнее присмотрелся к Андрею и с новой ясностью увидел в линию сжатые губы, заострившиеся черты лица и больные глаза. «Не спал», — машинально отметил про себя. Распахнутую перед собой дверь еще принял, как должное. Но когда севший рядом Андрей даже не притерся привычно бедром, напрягся не на шутку. Тихонько всунул свои пальцы под ладонь Андрея на сидении и заскрипел зубами, когда та сомкнулась на этих пальцах стальной хваткой. Андрей вздрогнул, отдергивая руку. Посидел немного, глядя в окно, выдохнул, устало потер переносицу и с осторожностью, почти невесомо коснулся пальцев Виталика снова.
— Прости.

— Ты опять молчишь. Что не так? Почему нельзя сразу сказать?
У Виталика болела голова. Он выжрал тонну обезболивающего, но оно не помогало. А выпить чего другого было уже нельзя. Да и не хотелось, в свете вчерашних событий.
Андрей целый день пребывал в какой-то подозрительной прострации и молчал, словно рыба об лед. То есть даже не кивал и не пожимал плечами на оклики, а лишь смотрел глазами побитой собаки. Что в его исполнении и ввиду неестественности амплуа выглядело, прямо скажем, обескураживающе. Пить он тоже не рискнул, хотя было заметно, как его ломает без излюбленного «подорожничка» от всех проблем.
Не получив ответа на свои вопросы, Виталик в сердцах кинул в него початой пачкой сигарет, зная, что бумажки для иного рода самокруток у Андрея закончились, и ушел спать. Или хотя бы попытаться со своей чугунной головой. Давить из Андрея правду-матку не было никаких сил.
Когда позже тот устроился рядом, стало полегче, и Виталик даже смог провалиться в мутный сон. Однако спустя какое-то время копошение Андрея его же и разбудило. Оказалось, тот пытался выбраться из-под Виталика, чтобы… что? Виталик спросонья не сумел сориентироваться.
— Куда? — заворчал он.
Андрей на полдвижении замер.
— В гостевой посплю.
— С хуя ли?
Не до конца проснувшись, Виталик на автомате выбрал кратчайший путь к выяснению первопричин, игнорируя условности вроде вежливости или тактичности. Зато Андрея, к счастью, сразу проняло.
— Не хочу тебя задеть.
— Андрюш, — начал Виталик, когда собрал в кучу расплывчатые мысли, — задеть тебя ненароком могу сейчас только я — своим гипсом. Или уже нарочно и по лицу — если ты не перестанешь страдать херней.
И снова Андрей промолчал. Он всегда, сука-блядь, молчал о самом главном, так его разэтак. Виталик, конечно, уже без слов улавливал некоторые вещи или мог хотя бы предположить, что крылось за этим молчанием, чтобы выруливать их разговоры в нужное русло и распутывать внезапно нарисовавшиеся ментальные узлы. Но, черт возьми, даже он не до конца понимал, где там, подо всем этим, дно и на чем может заклинить славного парня Андрея в следующий раз.
Виталик подумывал было настоять на своем и не отпускать Андрея ни в какую гостевую. А потом представил, что тот пролежит ночь без сна, стараясь его не задеть, и резко передумал.
— Вали, — откатился он в сторону. — Поспи, пожалуйста. А то страшен, как черт.
Андрей за его спиной пару минут помедлил, не двигаясь. Но все-таки поднялся и вышел из комнаты. Действие это было простым и правильным, не лишенным своей практической выгоды. Только на душе у обоих все равно остался паскудный осадочек.

С Андреем отчетливо что-то пошло не так. Он вдруг с какого-то перепуга начал сдувать с Виталика пылинки. Точнее, с какого-то понятно, а вот зачем — совсем нет.
Поначалу Виталика это позабавило. Но когда он поймал себя на том, что следит за языком, дабы не ляпнуть что-нибудь, что Андрей тут же отправился бы исполнять, светлые лохмы на его голове зашевелились. А самое обидное, что ко всему этому прилагался еще принудительный целибат. Это вот пресловутое «не хочу задеть». Будто у Виталика не рука была в гипсе, а весь он целиком с членом, простите, в придачу.
— Андрей, ты достал. Я не хрустальный. Что за вожжа тебе под хвост прилетела? — бесился Виталик.
Но Андрей твердо держал оборону. Мог по старой привычке одними поцелуями довести Виталика до состояния безвольной тряпки и, опомнившись, давал по тормозам. Не помог даже устроенный ему по случаю скандал, даже прилетевший в него телефон, брызнувший об стену осколками, даже собранный рюкзак с вещами, с которым Виталик срулил остывать к Полине. Откуда на следующий день был тщательнейшим образом выковырен и возвращен домой.
Хотя поездка эта не оказалась такой уж бессмысленной. Ибо Полли, тыкая по больному и ехидно посмеиваясь — кто бы знал, что эта воспитанная дива так умеет, — успешно вывела Виталика на догадки, что и откуда может расти. И она же снарядила ему в дорогу подарочек. Виталя, когда усмотрел в бархатном мешочке его содержимое, против воли начал покрываться румянцем. После чего вскинул на Полину любопытный взгляд.
— Грехи молодости, — пожала та плечами. — За которые не особо-то и стыдно. Зато уж как полезно порой бывает... не-за-ме-ни-мо, — и мечтательно закатила глаза, ввергая Виталика в еще большую алость.

Предложенное решение казалось Виталику довольно сомнительным ровно до тех пор, пока дома он в полной мере не погрузился обратно под прежний колпак гипертрофированной Андрюшиной заботы. Тут даже святой вызверился бы. Ко всему прочему, нервозности добавляла зудящая под гипсом рука. Что уж говорить про плавящий мозги недотрах и, вместе с тем, качественно выебанный всей этой ситуацией мозг.
Иными словами, Виталик без дальнейших колебаний влез в полученный от Полли мешочек и задумчиво взвесил в руке плотный кожаный ошейник.
За этим занятием его и застал Андрей.
— С чего вдруг такие аксессуары? — фыркнул он, приваливаясь к косяку.
— Подарок.
— От кого кому?
— От меня тебе. Или от тебя мне. Как посмотреть.
— Хочешь примерить?
Андрей, как гончая, почуявшая дичь, с азартом повел носом.
— Хочу, — не стал спорить Виталик и поймал устремленный на него взгляд: — На тебя.
Андрей застыл, прямо закаменел весь. Глянул враз одичавшими глазами, после чего развернулся и вышел. Еще минуту спустя в коридоре хлопнула входная дверь.
— С-с-с-с-с-сука, — выругался Виталик, оставшись в одиночестве.
Но упрямства ему тоже было не занимать. Так что Андрею грозило гулять, сколько влезет, и спать в гостевой хоть до посинения, пока он не примет правила игры. Уж Виталик это проконтролирует.

Впрочем, до посинения ждать не пришлось — Андрей вернулся через несколько часов. И прямо в уличном остановился у кровати, в которой Виталик медитативно перечитывал «Пикник на обочине».
— Условия те же, — предупредил его Виталик.
Ошейник лежал с ним рядом в складках одеяла.
— Ладно, — ровно согласился Андрей.
Виталик еще какое-то время смотрел на него, ожидая, что тот откажется или переведет в шутку, хотя понимал, что это маловероятно. И хотел, наверное, чтобы Андрей тоже это понял.
— Тогда тебе придется мне помочь.
Он спустил с кровати ноги и подергал Андрея за край ветровки.
— Ты выше — мне будет неудобно застегивать одной рукой. Но я все равно хочу поучаствовать в процессе. Так что опускайся. Только сначала сними…
Когда Андрей комом стянул через голову куртку с футболкой и опустился перед ним не на корточки, а сразу на колени, Виталик с трудом сглотнул и прикусил изнутри щеку. Даже на этой стадии действо проняло его сильнее, чем можно было себе представить. А уж как оно переламывало Андрея, и думать не хотелось. Андрея тянуло поцеловать. И целовать, пока губы не занемеют. Но Виталик сдержался.
Застегивали в три руки: Андрей держал, Виталик вдевал язычок в замок и затягивал. У обоих от происходящего не по-пацански тряслись пальцы и мурашками расчесывало волосы. Андрей то ли не дышал вовсе, то ли дышал совсем неглубоко. Виталику же каждым вдохом жгло легкие и распирало грудь, будто он бежал марафон. Когда они наконец справились с застежкой, Виталик с нетерпением ухватил за кольцо на ошейнике и подтянул Андрея к своему лицу. От волнения координация была ни к черту, и он почти вздернул Андрея к себе. А у того только зраки шире разъехались. Казалось, еще немного — и его можно будет без спецэффектов снимать демоном в Сверхъестественном. Зрелище было завораживающим.
— А теперь, Андрюша, делаем, как я захочу. Иначе я тебя сам трахну…
Виталик притормозил на этой мысли. Что-то ему подсказывало, что угроза вышла так себе — не угроза совершенно. Андрей был отмороженным на всю голову в очень выгодном смысле этого понятия. И вот так — через терни, ухабы, стычки и гектары замалчивания — это выплывало наружу.
— Договорились, — хмыкнул Виталик. — Когда руку освободят. Но если ты вспомнишь о ней сейчас… — он снова замолк, обдумывая продолжение: разумные аргументы Андрея не задевали, давал осечки самый изощренный шантаж. — Хреново будет обоим. Усек?
Андрей послушно кивнул. Послушно! Виталик завис от осознания этого факта и все-таки впился в подставленные губы. А дальше пошло-поехало, и все правила и мысли благополучно остались за бортом.
Не сказать, чтобы все у них вышло, как изначально задумывалось. По-честному, не хватило выдержки. Но ошейник все равно свое дело сделал. Андрей беспрекословно следовал направляющим жестам, выключал осторожность после малейшего прикосновения даже рядом и подчинялся легко, но без той недавней затравленной одержимости. Словно одолжил Виталику всю свою громадную ответственность с соответствующими правомочиями. А Виталик перехватил их и не прогнулся. За Андрея он готов был и не такое на себя взять.

— Мне понравилось тобой воеводить.
Стаскивая с Андрея ошейник, Виталик с чувством лизнул оставшийся от него красноватый след, а затем вовсе уткнулся носом во влажный загривок.
— Будто ты и так не делаешь это постоянно, — лениво отозвался Андрей из подушки.
— Будто тебе это не нравится, — в тон ему съязвил Виталик. И добавил без переходов: — Ты же понимаешь, что хорошо бы говорить о том, что тебя беспокоит. Чтобы не доводить до вот этого вот всего.
Он боялся, что сейчас Андрей снова начнет открещиваться или, что еще вероятнее, опять промолчит. Однако тот внезапно сказал:
— Из-за меня у тебя сломана рука.
— Ну, знаешь ли, — немного растерялся Виталик, — я как-то больше о голове пекусь. Но она, вроде, тоже ничего, выдержала.
— Все тебе шутки шутить.
— Не, ну а сам-то. Чего по-человечески было не сказать: пиздец виноват, больше такое не повторится. А если не мы, а кто-то другой? И не по-легкому, а насмерть? Почему я должен тебе такие простые вещи объяснять?
— Раньше подобного не случалось.
— Да плевать мне на твое раньше. Почему должно что-то случиться, чтобы ты подумал головой, а не жопой?
— Хорошо, ты прав.
— Что? Не расслышал.
— ТЫ ПРАВ! Черт бы тебя побрал.
— Еще как побрал, — улыбнулся Виталик и с чувством выполненного долга закрыл глаза. — Но я бы и от добавки не отказался. Сейчас вот только отдохну немножко, самую малость… Ляжешь мне на гипс, им же по башке и получишь… Божечки, ну и оболтус ты у меня, Андрюш… Спокойный ночи, идиот…
К тому моменту, как он договорил, Андрей уже спал.
А наутро едва ли не за ногу выволок Виталика из кровати — ехать проверять, как срастается его перелом.

10
— Андрей, в постель!
Андрей вздрогнул и заозирался. Оказалось, Виталик пришел на кухню за стаканом воды и теперь стоял, щеголяя слипающимися глазами и вздыбленным хаером, и с неодобрением его разглядывал. Потом вздохнул, отставил стакан в сторону и обнял со спины, утыкаясь лицом в шею, чтобы спрятаться от света.
— Опять?
— Ага, — Андрей погладил его по руке, отчего она тут же пошла мурашками, — как обычно.
— Может, нам куда-нибудь съездить? В отпуск, там.
— Не могу сейчас.
— А не спать по ночам ты можешь?
Андрей неопределенно повел плечами и потерся щекой о волосы Виталика. Непонятно было только, кого он этим жестом успокаивал — себя или его.
— Ну, хоть за город. Воздухом подышать, голову проветрить. Зеленый ведь уже.
— А ведь можно, — вдруг согласился Андрей.
Он стремительно — даже слишком для сонного Виталика — вывернулся из-под его руки и начал сгребать со стола бумажки.
— Одевайся.
Виталик ошарашенно захлопал глазами.
— Что, прямо сейчас? То есть, — он посмотрел на часы, — в полпятого утра?
— Если выедем сейчас, то доберемся за час с небольшим. Город пустой. И КАД.
— Куда доберемся?
Андрей ненадолго приостановил сборы и посмотрел на Виталика с каким-то жалостливым умилением, вроде: да что же ты у меня дурачок-то такой? Потом, правда, что-то по-быстрому переосмыслил и с извинением коснулся губами лба.
— На даченьку, — пояснил он. — У Василя есть. Мы в свое время с пацанами ее вместе ремонтировали и обставляли. И у нас у всех есть ключи на случай надобности. Так что дуй собираться, доспим на месте.
— Я за рулем, а ты показываешь — быстро сориентировался Виталик.
Они только забрали бэху из ремонта. А Андрей тем временем колобродил уже не первую ночь.
— Как скажешь. Только давай в темпе.
В общем, долетели и правда быстро. На последних километрах Андрей заметно клевал носом, и Виталику приходилось его тормошить, чтобы не заблудиться в поворотах и спящих домиках.
Когда с брелка отъехали ворота, даченька оказалась двух аккуратных этажей и с просторным двором тачек на пять. Если не брать в расчет еще какие-то мелкие достройки вроде бани — не бани или гостевого домика, беседок и даже выглядывающего из-за угла краешка бассейна.
— Ну никакой скромности, — буркнул себе под нос Виталик.
Но это было чисто рефлекторное ворчание. Во-первых, ничего другого он и не ожидал — привык. А во-вторых, Андрей к этому моменту все-таки уснул и возразить ему уже не мог. Он бы и не стал — в дачу они с ребятами душу вложили.

Утром, пока Виталик отмокал в душе, ему почудились голоса. Андрей еще спал. И Виталик списал глюк на соседей или что-нибудь в этом роде. Однако, когда выплыл наружу в домашнем и с полотенцем на голове, понял, что в окне рядом с их бэхой из воздуха нарисовались еще две машины.
Вовремя заныкаться ему не удалось, в большой гостиной навстречу попался Леша. Тот, что по словам Андрея, был похож на Змея из Касты. Ну, разве что ростом.
— О, Виталик, привет, а где Андрей?
— Спит, — машинально отозвался он.
— А мы с Димоном видим, кто-то даченьку с охраны снял. Глядь с камер, а тут тачила Дрюхина. Решили хоть Андрея повидать, а то он из берлоги своей носа не кажет. — К концу своей фразы Леха смешался и неловко почесал затылок. — Ну, то есть я не…
— Все нормально, — перебил его Виталик. — Только, чур, все претензии к Андрею. Я здесь ни при чем.
— Да понятное дело, — Леха оглянулся по сторонам. — Че-то мы не подумали...
— Ой все, — Виталик поспешил свернуть неудобный диалог. — Все в порядке. Андрей проснется, и видьтесь на здоровье. Я найду, чем себя занять.
— Эй, тебя же никто не прогоняет.
— Да знаю я, Леш, знаю. Расслабься…
И тут открылась дверь, из которой, щурясь на свет, выполз Андрей, а с другой стороны в гостиную ввалился Димон. Сутенерской бородки, к слову, в этот раз на нем не наблюдалось.
— Андрюх! — звонко поприветствовал он. — Неужто мы снова все здесь. Верится с трудом.
— Не все, — проворчал Андрей и, пожав ребятам руки, теплой ладонью сгреб Виталика за шею, чтобы клюнуть в висок. — Васятки нет.
— Надолго ли? — хохотнул Димон. — Ему тоже смс-очка упала.
— Так его Слава из Бундеса и отпустила, — возразил Леха.
— Да эта-то первым делом и примчится, — напомнил всем Андрей.
Все задумчиво помолчали, и тут Димон словно впервые заметил Виталика.
— Привет, кстати.
Виталик рассеянно кивнул. Димон с ним явно осторожничал, но он не мог разобрать, по какой причине. Хотя в общем и целом ему на это было немножечко наплевать.
— Слушай, Андрей, а ничего, что вечером заедет Стасик?
Виталик на секунду уловил, как у Лехи дернулся уголок рта. И эту же расплывчатую неприязнь подтвердил вопрос Андрея:
— С каких это пор у тебя дела со Стасом?
— Да ни с каких, — Димон набычился. — Заедет, разузнаю у него кой-чего и дальше отправлю. Не злуй.
— А я и не злую. Большой уже мальчик.
И с ворчанием «понаехало тут» он потянул Виталика за собой на огромную кухню.

Ребята привезли с собой хавчика, как на роту солдат. То ли планировали остаться на неделю, то ли собирались закатить вечеринку. Оба эти варианта Виталика не сказать чтобы сильно радовали — не так он себе представлял их с Андреем отдых. Зато Андрей наконец выспался и выглядел по-человечески. А ради этого можно было подвинуть и передвинуть любые собственные ожидания.
— Что не съедим, в город заберем, — успокоил Андрей. И прибавил с усмешкой: — Только ничего не останется. Ты просто не знаешь этих троглодитов. У них было голодное детство.
— Хватит сказочки рассказывать, — осадил его проходящий мимо Димон. — Иди вон, помоги Лехе мангал раскочегарить, а то он в порыве энтузиазма даченьку к херам спалит.
— Шашлык на завтрак? — восхитился Андрей ему в спину.
— Попизди мне еще, — донеслось из коридора. — Завтрак у него. На часы посмотри.
— А я думал, только мне можно тебя так чихвостить, — шепотом возмутился Виталик.
— Вот и зря, — таким же шепотом ответил ему вернувшийся Димон, подхватил со стойки забытую упаковку пива и все-таки вышел.

После «завтрака», который прошел вполне мирно, все расползлись кто куда. Благо пространство позволяло. Андрей устроился на веранде на диване и что-то дорисовывал. Виталик улегся там же, сложив ноги ему на колени, и лениво косил глазом то в книжку, то на Андрея поверх страницы. Димон мыл машину. А Леха развлекал его разговорами, с периодичностью стуча по клавиатуре раскрытого на коленях ноутбука.
Хоть Виталику и чесалось спросить у Андрея про закидоны Димона, он не стал. Не хотел стать причиной раздора между ними. А правда рано или поздно все равно выплывет. Так отчего же не подождать?
Ближе к вечеру Димон, вроде как, оттаял: сбавил тон, что-то спрашивал, помогал. Может, обвыкся наконец. Все-таки они не так часто виделись с Виталиком раньше и не так камерно. И Виталю подотпустила паранойя, он вернулся к привычной манере выражаться, не шугался хватать Андрея под столом за коленку и чувствовал себя спокойно до поры до времени.
Пока перед ужином Димон, отодвигая его с дороги, как-то странно не приобнял его за бок. Виталик моментально грохнул на стол тарелки, которые держал до этого в руках, и обернулся. Со двора как ни в чем не бывало доносился треп Андрея с Лехой о каких-то новых дисках. О тачках они говорили или о чем другом, сразу было не разобрать.
Димон не стал прятать глаза, а демонстративно выпятил подбородок.
— То есть мне не показалось? — уточнил Виталик. — А если Андрей узнает?
— Побежишь ему жаловаться?
— Да нет, ну зачем же. Я и сам тебе по роже съездить могу.
— Ой, скажи еще, что любишь его.
Виталик моргнул. Прозвучало так, что хотелось рот ему с мылом вымыть.
— Скажу, что еще раз тронешь — руку сломаю, — прошипел он, схватил тарелки и выскочил из кухни.
В этот момент во двор как раз въезжал большой черный джип, и Андрей отвлекся на гостя, чтобы заметить фальшивую непринужденность Виталика. А вот Леха заметил.
— В порядке?
— А Димон у вас всегда такой гандон, или это только мне везет? — огрызнулся Виталик только для его ушей.
Леха поворошил палкой угли в мангале.
— Да не гандон он. Но, скажем, со своими тараканами.
Он отвечал с паузами, тщательно подбирая слова. «Пытается вырулить между друганом и правдой», — понял Виталик. И больше вопросов не задавал. К Лехе на этот счет у него не было никаких претензий. А от Димана он просто должен держаться подальше, и всего делов.

Приехавший ему тоже не понравился. Несмотря на то, что при знакомстве он выглядел и вел себя вполне адекватно, звериное чутье и опыт попадания во всякого рода истории подсказывали Виталику, что этот Стасик совсем не так прост. Один его тонированный, дохуя пафосный джип и качающий из салона трэп чего стоили.
И дабы не вляпаться в очередное запутанное дерьмо, Виталик старался не отходить от Андрея далеко. Андрей пару раз вопросительно на него глянул, но, не получив пояснений, принял этот факт молча. А еще его совершенно не заботило чужое присутствие, чтобы как обычно обнимать Виталика, или тереться носом в висок, или на автомате поглаживать по руке или колену. В какой-то момент Виталик с унынием подумал, что они могли бы запредельно круто отдохнуть здесь вдвоем, если бы не набег друзей и сопутствующие ему подводные камни. Но жаловаться на судьбу он не собирался. Во-первых, у них еще будет шанс. А во-вторых, как бы Виталик ни откладывал этот момент, притираться к Андрюшиным друзьям ему все равно пришлось бы. Хотя бы потому, что с Андреем он хотел остаться насовсем. И чтобы Андрей хотел того же…
Занятый своими мыслями, Виталик не сразу заметил, что вокруг стало тише. Димон с Лехой колдовали в стороне у мангала, Андрей зачем-то отлучился в дом. И на раскладном стуле поблизости остался только Стас.
Чтобы чем-то себя занять и пользуясь отсутствием ребят, которые не курили, Виталик вытянул из кармана сигареты.
— О, дай мне тоже, — оживился Стас и подсел ближе.
Виталик молча протянул ему пачку, а сам принялся рассматривал собравшиеся во дворе машины. За это-то Стас и зацепился.
— Нравятся тачки?
— Ну так.
Виталик не горел желанием делиться тем, что он автомеханик, и давать этому хрену тему для разговора.
— А как тебе моя зверюга?
— Ничего такая.
Нарываться со своими шуточками про компенсацию не хотелось тоже. Но Стаса такая односложность ответов, по-видимому, не смущала.
— Хочешь, прокачу?
— Нет, спасибо.
— А если подумать? — настоял Стас.
И вот тут уже Виталик почувствовал вполне конкретный посыл.
— Да тут и думать нечего, — ответил он фразой из детского анекдота и поднялся от греха подальше.
Курить резко расхотелось. Он даже всерьез задумался бросить, чтобы в будущем не оставаться наедине с подобными типами и обманчивой сукой — иллюзией сопричастности. Но Стас по-хозяйски дернул его за руку сесть обратно.
— Иди на хрен, — попытался вывернуться Виталик, но у него не получилось.
Только освобожденная от гипса рука заныла.
— Блядь, просто отпусти.
— А если нет?
Виталику тут же вспомнилась недавняя предъява Димона про «побежишь жаловаться» и его терпение лопнуло. Он просто ухватил со стола первую попавшуюся бутылку и хлопнул ее Стасу об голову. По лицу царапнуло осколком, вместе со стеклом брызнули капли какой-то настойки. Но фактора неожиданности хватило, чтобы Стас разжал пальцы, и Виталик шустро дернул прочь. Пролетел мимо обернувшихся на звук ребят. Впрочем, как и мимо Андрея, вышедшего из дома.
Холодная вода немного привела его в чувство, хотя руки все еще дрожали. Приступ бешенства нашел точку своего приложения и, пусть со скрипом и болью, но отступал. Еще пять, максимум десять минут, и Виталик бы вернулся обратно относительно спокойный и готовый к разборкам. Но с улицы вдруг раздались отчетливые удары по металлу и подозрительный хруст пластика.
Откуда-то взявшейся у него металлической битой Андрей крушил морду Стасикова джипа. Самого еще обтекающего Стаса почти бережно придерживал за плечо Леха. Димон с офонаревшим видом чесал в затылке.
— Андрей, хорош! — позвал Виталик.
Андрей отреагировал спустя еще пару ударов. После чего откинул биту куда-то в сторону, не оборачиваясь, махнул рукой: Лехе — отпускать, а Стасу — валить к хуям, — и пошел Виталику навстречу.
— Че хоть натворил-то? — крепко обнял он его и с каким-то облегчением зарылся лицом в Виталины волосы.
— То есть ты ему просто с нихуя тачку разукрасил? — поржал Виталик, и напряжение отступило окончательно. — А если бы ничего?
— Если бы да кабы. Так что?
— Ничего особенного. Но и ничего приятного.
— Так, может, добавить?
— Не, — Виталик проводил глазами джип, спешно выруливающий со двора, — грамотно поработал, ремонт в копеечку встанет.
Он дотянулся до губ Андрея и медленно, с чувством его поблагодарил.
— Спать? — хрипло предложил Андрей.
— Да хоть на край света, — вырвалось у Виталика.
Андрей тепло улыбнулся и уткнулся лбом ему в лоб.
— Не сегодня. Мне и тут хорошо. — Он обернулся к ребятам, так и оставшимся мяться в сторонке. — Всем спокойной ночи. Кто разбудит раньше, чем мы сами проснемся, оторву самое дорогое.

Утром Виталик снова проснулся первым. Думал поваляться с книжкой или поприставать к спящему Андрею, но в итоге поплелся на кухню за водой — пить хотелось ужасно. В доме было тихо, и он понадеялся, что остальные еще спят. Но на кухне беззвучно цедил чай и листал новости в планшете Димон.
Виталик вежливо ему кивнул, обошел по широкой дуге к холодильнику и по той же дуге собирался уйти. Однако Димон отложил планшет и заговорил:
— Виталик, я должен перед тобой извиниться.
— За что именно?
— За вчерашние приставания. За вчерашний день в принципе.
— Просто не трогай меня, и все будет окей. Ладно?
— Я просто хочу тебе объяснить, почему так случилось. Чтобы ты не думал, что я такой хуевый друг. Я ведь за Андрея что угодно отдам и кого хочешь порву.
Виталик вздохнул и терпеливо прислонился к стене. На всякий случай неподалеку от выхода.
— Был у него один. Денис звали... – начал Димон неожиданно. — Хуевертил им, как хотел. Деньги тянул, машину выпрашивал, друзьям хамил. А Андрей то ли не видел, то ли ему пофиг тогда было…
Виталик от шока чуть водой не облился, которой отпил.
— А как понял, что наш Андрюша не олигарх, свалил к какому-то хрену с джипом побольше…
— Я надеюсь, не к твоему Стасику, — через силу выдавил Виталик.
Димон взбледнул и нервно провел рукой по волосам.
— Не, нет. Слава Богу, нет. Я что, псих? Но этого я с тем же расчетом позвал... Нет! Стоп! — вскинул он ладони, останавливая резко выпрямившегося Виталика. — Не чтобы он к тебе приставал. Он вообще пристает ко всему, что движется. Но я бы сам не смог… Я не…
— Не пидорас, Димон? Ты это хотел сказать?
Димон из серой бледности начал приобретать малиновый оттенок.
— В общем, я очень извиняюсь, что все так вышло. Ты шальной какой-то. А Андрей совсем перестал с нами видеться. Я побоялся повторения истории. Ты пойми, он же нам как брат.
Виталик долго пристально смотрел на этого олуха, хотя после извинений у него изрядно отлегло от души. Методы у Димона, конечно, были отвратные, зато он действовал в интересах Андрея, а не против него. Это многое искупляло.
— Я вот только одного не могу понять, — протянул Виталик. — Что бы ты делал, если бы мне вдруг закатили твои ухаживания?
— Ну вот ху-у-у-у-у-уй знает, — мученически прокряхтел Димон и поежился. — Андрей бы меня точно кастрировал…
— Это хорошо, что ты понимаешь.
Но оставить его косяк без наказания Виталик не мог. Он по-кошачьи шагнул к Димону вплотную и наклонился к уху. Димон забыл, как дышать. После всего сказанного и понятого, очевиднее всего — с перепугу.
— Ты тогда спрашивал, а я не ответил. Так вот: люблю я его. И сам за него кого хочешь порву. Так что не лезь к нам со своей заботой, будь добр. Ты же не хочешь закончить, как Стасик?
Он дождался, когда тот мотнет головой в подтверждение, и так же плавно слился из кухни под теплый бочок к Андрею. Казалось, жизнь налаживается.
К вечеру на даченьку заявились Слава с Василем.

11
— Бревно ты мое любимое, — Андрей потерся носом у Виталика за ухом и, чмокнув в румянец на щеке, выбрался одеваться.
Виталик все еще дрейфовал на границе сна и пробуждения. И порция утренней разрядки внятности его мыслям не придавала. Так что он лишь лениво выпростал руку из-под одеяла и продемонстрировал утреннему остроумию Андрея фак.
Андрей не поленился — вернулся и, недолго раздумывая, наделся на беззащитный палец губами, прижимая языком к небу. На откате от предыдущего прихода Виталик тут же покрылся новыми мурашками, вздрогнул и выдохнул в подушку что-то невразумительное. Андрей неспеша облизал его палец до самого основания и контрольным лизнул в подвернувшееся по соседству ухо:
— А вот нечего. Напугал ежа голой жопой. Допоказывался?
— Отъебись, — буркнул Виталик.
Тяжесть Андрея на спине не способствовала порядку в мыслях тем более.
— Ты чего хамло такое? Не пороли давно? — поинтересовался Андрей почти заботливо.
Отчего Виталику в голову прилетело воспоминание, так сказать, на тему, и его в очередной раз перетряхнуло.
— Сжалься, террорист, — взмолился он и попытался натянуть одеяло повыше, но пальцы предательски соскальзывали.
Андрей какое-то время с интересом за этим наблюдал. Бросил было короткий взгляд в сторону блокнота с ноутбуком. И с коварной рожей полез под одеяло обратно.

12
Однажды ночью Андрей с резким выдохом сел на кровати. Его спина в сумраке напоминала сгорбленный обломок камня. Да еще в холодной липкой испарине.
Сам Виталик проснулся буквально за полминуты до этого. С замешательством обернулся к Андрею на сдавленное мычание и скрип зубов. Различил короткие, как удары хлыстом, судороги, прокатывающиеся по мышцам, и беснующиеся под веками глаза. И осторожно, чтобы случайно не схлопотать по лицу, тронул Андрея за плечо. Того и подкинуло.
— Ты чего? — спросил Виталик настороженно.
Коснулся плеча снова, но не получил никакой реакции. И все равно, вопреки здравому смыслу, прижался со спины, обвил, как сумел, всем собой. Андрей был мокрым, как мышь, и напряженным, словно ему под кожу вывалили мешок булыжников.
— Андрюша, — позвал его Виталик спустя минут десять. Когда понял, что время идет, а тот по-прежнему в каком-то своем вакууме. — Пойдем, я тебя в душ отведу.
Андрей на секунду отмер, механически погладил Виталикову руку поперек своей груди и не сдвинулся с места. И Виталик не стал дальше уговаривать. А просто вылез из кровати и потянул Андрея за собой.
Андрей прикрыл глаза и лицо руками, когда сверху на голову хлынула горячая вода. Виталик все так же жался к его спине и без давления водил по оттаивающей коже, смывая пот.
— Напугал?
Андрей прочистил горло и перехватил его ладони, чтобы тут же поднести к губам.
— Немного, — признался тот. — Себя явно больше.
— Я кое-чего никому не рассказывал. А тебе хочу. Не знаю, зачем. Наверное, потому что могу.
Подтверждая, что слушает, Виталик повозил носом ему между лопаток. Вот так, чувствуя Андрея вплотную, от вдохов под рукой до сердца под ухом, он мог вынести гораздо больше, чем ему раньше казалось.
— Пойдем только обратно, а то я на ногах еле стою, — попросил Андрей.
В тишине без шороха воды, при тусклом свете из окна Виталику вдруг резко сделалось не по себе. Зато Андрею так явно было проще говорить. Он уже замечал это прежде.
— Меня как-то в детстве сильно избил дед. Отец матери. Я не помню, почему, маленький был. Сколько раз пытался, так и не вспомнил. Мы с дедом даже не ссорились никогда. Он был высокий, сухой, непоколебимый, слова лишнего не вытянешь. Я в нем души не чаял. Что у него тогда перемкнуло, кто же знает. Я об этом так никому и не рассказал. Соседям и скорой напридумывал, что в овраг за домом свалился. Была у нас такая местная достопримечательность. Примчавшимся в панике родителям — то же самое. Они тогда меня сразу в город забрали. А когда в следующий раз собрались везти на дачу, я на несколько дней сбежал из дома. И в следующий раз. Они мне даже не говорили, но я как-то понял.
А потом дед неожиданно умер. Был всегда крепкий, как закаменевший дубовый корень. На здоровье не жаловался никогда. А тут трех месяцев не прошло, и пока. Мне мать еще потом сказала, что он приезжал зачем-то, хотел меня из школы встретить. Но я его не видел. Я вообще с того раза его больше не видел.
Мне иногда снится, что он меня убивает. Или я его. Или я тебя, — продолжил Андрей с тяжелым вздохом. — Что я задушил тебя, сбил на машине. Что ты тогда погиб, а не руку сломал. Редко очень. Но зато так реалистично, что сдохнуть хочется прямо там, не просыпаясь.
Андрей размял переносицу и, перекатившись на бок, подтащил к себе тихого Виталика. Тот с готовностью обхватил его рукой в ответ и втиснул колено между ног.
— Меня в детстве частенько задирали дворовые гопники, — тускло сказал он, как будто вовсе не о себе, а ком-то другом. — Я не скрывал от родителей, но они ничего с этим и не делали. Папа считал, что я должен сам справляться со своими проблемами. А мамина позиция выражалась примерно как: «Не ной, а то еще всыплю». Зато когда уже родители этих гопников начали ходить к моим — ругаться за расквашенные носы и порванные рубашки, — мои только плечами пожали. Папа, наверное, даже гордится, что вырастил меня таким самостоятельным. А с ребятами мы потом заключили мировую. Я от нечего делать ковырялся в их драндулетах, они шугали от меня всяких борзых залетных. Комплекцией-то я никогда не отличался.
— Даже удивительно, — тихо отозвался Андрей, зарываясь руками в пряди, — а волосы все равно длинные.
— Это я уже когда свалил из дома, отрастил, — возразил Виталик. — Хотя больше из-за матери. Пацанам-то похеру было. И так же сквозь пальцы они смотрели на то, что один из них на постоянной основе зажимал меня по углам. Я был не против, — быстро пояснил он напрягшемуся Андрею и с извинением погладил по крылу лопатки, — мне так было даже проще. Спальный район, соответствующий контингент и моя нетрадиционная ориентация — хреновое сочетание для худосочного подростка. А так у меня были куча халявного железа для практики ремонта, какая-никакая защита и даже подобие стабильных отношений.
Андрей возмущенно попыхтел, но возразить ему было нечего.
— Ты никогда про себя не рассказываешь, — сказал он вместо этого.
— Это взаимно, Андрюш.
— Ты знаешь самое важное.
Виталик помолчал, размышляя.
— Знаешь, я как будто не могу выделить самое важное из того, что со мной было. Ярких моментов я почти не помню. И иногда мне кажется, что чтобы не впасть в депру от того, что поводов для радости, в принципе, было как-то не ахти, я просто осознанно сровнял все в своей голове в одну серую массу. У меня нет травмы от того, что Гвоздь лишил меня девственности в пятнадцать. Что родители как-то забыли меня в электричке. Что однажды меня придавило капотом в пустом гараже. Но при этом я не помню, как мы с родителями единственный раз в жизни ездили на море. А должен бы, я классе в шестом был. Родители вот помнят, у них даже фотографии есть. А я — хоть убей, ни единой крошечной детали...
Воспользовавшись паузой, Андрей цапнул его за подбородок и, прежде чем прижаться к губам, с мягкостью подвел черту:
— Хватит на сегодня. И тебе. И мне.
Виталик покорно выдохнул в его поцелуй, а затем как с цепи сорвался. Будто они не жили с Андреем уже год, будто не чувствовали себя глубоко и бесповоротно семейными людьми. И Андрей, подхватив волну, ему ответил. Он всегда ему отвечал, со словами и без.

— Так, может, на море тогда? — вспомнил он утром.
Они пили «кофе в постель»: Виталик — еще не открыв глаза, Андрей рассеянно крутил в пальцах фантик от конфеты.
Виталя приоткрыл один глаз и глянул на него с любопытством.
— Ты хочешь на море?
— Мы хотим на море, — поправил его Андрей.
— А что еще мы хотим? — хмыкнул Виталик, закрыл глаз обратно и поглубже съехал в подушки.
— Да ничего невозможного.
Андрей зачем-то взял его за руку, но довольно быстро отпустил, а странное эхо прикосновения осталось.
Виталик поднял ладонь к лицу и обнаружил на безымянном пальце полоску фольги.
— Была б моя воля, так бы и оставил, — заметил он, забывая удивиться.
— Ну, можно отдать умельцам, — Андрей прищурился на солнце в окне и сделал глоток из кружки, — сделают основу из серебра или золота, а сверху зальют смолой или эмалью. Так мы едем на море или нет? — обернулся он.
— Конечно едем! — рассмеялся Виталик. — Какого черта ты спрашиваешь?

Комментарии

Nelson 2017-09-21 00:07:34 +0300

Спасибо Вам огромное за этот текст! Он прекрасен, я в восторге. Первый раз в этом году мне было на самом деле жаль, что текст заканчивается)
С удовольствием бы ещё почитала про этих ребят!

piterless 2017-09-21 12:30:36 +0300

спасибо большое за отзыв! ребята и правда долго не отпускали (впервые писала в таком формате - цикла), и я лелею надежду, что они еще вернутся. когда им будет, о чем рассказать (:

Zateewa 2017-09-26 08:32:33 +0300

Отличная работа и море удовольствия! Спасибо за неподражемых главных героев!

piterless 2017-09-26 13:02:43 +0300

спасибо, что прочли! искренне рада, что определенная неоднозначность пары и их поведения не оттолкнули ))

Ekaterina111 2017-10-10 16:35:17 +0300

Великолепно, спасибо. Здорово, что "с продолжением"))

piterless 2017-10-10 17:18:53 +0300

спасибо! (:

SolarWind 2017-10-27 07:30:26 +0300

Спасибо! Впервые вас читаю. Я в восторге!

piterless 2017-10-27 11:29:10 +0300

впервые отдаю работу на конкурс )) и очень приятно, что она вызывает такие эмоции спасибо, что прочли!

Wall 2017-10-31 12:22:47 +0300

Спасибо, дорогой автор, очччень понравилось. И хочется ещё!!

piterless 2017-10-31 13:13:07 +0300

если будет еще, я не планирую сопротивляться )))) спасибо большое за отзыв!

Shiz 2017-10-31 16:12:00 +0300

Хорошая работа, персонажи весьма симатичны.

piterless 2017-10-31 16:53:52 +0300

это определенно радует ) спасибо

Zateewa 2017-11-04 23:57:37 +0300

Дорогой автор! Хотелось бы ознакомиться с другими вашими работами. Где это можно сделать? Спасибо) А Хуарачи действительно хороши, перечитала))

piterless 2017-11-05 10:29:54 +0300

спасибо, что прочитали! ))) все, что есть из оригиналов, собрано у меня на дневнике, ссылка на него указана в моем профиле (:

Zateewa 2017-11-05 11:55:35 +0300

в дневник попасть не могу - ограничение по возрасту)))))

piterless 2017-11-05 21:50:47 +0300

ограничения не просто так проставлены ))) специфический контент требует специфических правил. даже если он безрейтинговый

Zateewa 2017-11-05 21:56:15 +0300

Да, но 18 мне было 20 лет назад)))))

piterless 2017-11-05 22:03:25 +0300

тогда я не знаю, почему вас не пускает ))) у меня стоит обычное 18+ для зарегистрированных пользователей. единственное, я вижу формулировку "Пользователи, не указавшие в профиле возраст, не смогут читать ваш дневник". может, это влияет? )

pakadoge 2017-11-28 12:47:37 +0300

Чудесные парни. Все. ну... почти все... И девушки само собой. Спасибо!

piterless 2017-11-28 13:12:49 +0300

спасибо большое! очень приятно