Угадай Дженсена

Автор:  Marinera

Номинация: Лучший авторский RPS по зарубежному фандому

Фандом: RPS (Supernatural)

Число слов: 25148

Пейринг: Джаред Падалеки / Дженсен Эклз

Рейтинг: NC-17

Жанры: Romance,Humor

Предупреждения: AU, Future-fic, POV, UST, Нецензурная лексика

Год: 2017

Число просмотров: 509

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Мне нравится Дженсен. Даже очень! Но есть одна проблема – только в нашей компании трое Дженсенов, а в школе, где я учился, было четверо. И все похожи друг на друга настолько, будто вышли из одного инкубатора! Ах, да, точно... они же и вышли из одного инкубатора…

Примечания: Внимание! Клоны Дженсена! Очень много клонов.
Написано для AU-FEST-2016: http://j2au-fest.diary.ru/p210540209.htm

image

Мне нравится Дженсен. Даже очень!

Но есть одна проблема – только в нашей компании трое Дженсенов, а в школе, где я учился, было четверо…

***


А теперь я поясню, в чем тут дело.

Все вы знаете, что в конце две тысячи сороковых Человечество столкнулось с весьма серьезной проблемой – с проблемой успешного зачатия и деторождения. Неконтролируемое применение технологий внематочного оплодотворения, другими словами, массовое создание так называемых детей «в пробирках», привело к тому, что уже третье поколение таких детей утратило способность к естественному зачатию. Проблема осложнялась болезнями, плохой экологией и неудачной генной инженерией. А еще всеми этими ГМО конца двадцатого века, синтетическими продуктами две тысячи десятых и двадцатых и искусственными матками тридцатых годов двадцать первого века, созданными для благих целей, но вылезшими на репродуктивной функции человека боком! Человечество забыло, что Природа, Эволюция, Бог или кто там стоит над нами, не зря не дают некоторым вещам происходить, не зря вычленяют определенный процент индивидуумов из общего жизненного потока, не давая им продолжать свой род – это делается для того, чтобы все плохое уходило, не распространившись дальше, не передавалось будущим поколениям, не рассеивалось по здоровым линиям, подобно вирусу, не усугубляло и так нестабильную ситуацию еще больше. Но Человечество вдруг решило, что само вправе принимать решение за высшие силы, что может наплевать на миллионы лет эволюции и отбора и само в состоянии диктовать условия природе. Человечество заигралось в Бога и получило по заслугам – проблемы деторождения стали катастрофически массовыми!

И дело было не только в гинекологических и генетических заболеваниях, а в самом понятии «мужчина» и роли этого самого «мужчины» в обществе и семье. Женщины вдруг сами стали решать, нужен ли им ребенок, какой именно и когда – мужчин спрашивать перестали. А мужчины, как создания ленивые и инертные, умыли руки! У многих из них сперма стала стерильной – становиться отцами они не могли. Или у них рождалось такое «Бог-знает-что», что «неведома зверушка» Пушкина, по сравнению с этими существами, была еще очень даже ничего!

Но, если не кривить душой, то широкое распространение различных генетических отклонений тоже нельзя было сбрасывать со счетов! Общество научилось бороться с некоторыми из них, с остальными смирилось, но… разве хоть одна мать мечтает родить больного ребенка? А тем более, мать, которая не может этого ребенка зачать или нормально выносить. Разве не мечтаем мы все о чуде, даже самом сверхъестественном?

И чудо свершилось! Словно из-под земли возникла эта сеть клиник для программирования будущего поколения под названием «Сорс»*(1). Возникла как-то подозрительно резко и во всех крупных городах мира одновременно. Но мамаши, жаждущие иметь здоровых, красивых и умных детей, не обратили на эту странность никакого внимания – они хлынули в эти клиники за спасением. И клиники им охотно помогали, не забывая, впрочем, выжимать из несчастных женщин кругленькие суммы.

Женщины же, уставшие от желания и невозможности иметь детей, вымученные безрезультатным лечением и бурчанием мужа про «давай оставим все, как есть», хватались за это изобретение науки, как за соломинку. «Сорс» обещали девяностопятипроцентный результат зачатия, девяностопроцентный успешного вынашивания плода и в точности выполняли свои обещания.

Да не просто выполняли! Будущая мать могла, за дополнительную плату, конечно, заказать не только пол будущего ребенка, но и его умственный потенциал, силу иммунитета и даже его физические характеристики. Многие, среди прочих пожеланий, заказывали и внешность будущего малыша, особенно те, кто уже родил нездорового первого ребенка, ущербного умственно и физически…

Так что клиники не просто возникли одновременно и почти во всех крупных городах мира, но и в очень короткое время приобрели воистину устрашающую популярность! Если есть спрос, предложение найдется всегда! И чем сильнее спрос замешан на человеческом страдании и отчаянии, тем быстрее циничный человеческий ум найдет, как нагреть на этом руки и поднять неплохой капитал. Так что «Сорс» процветала и быстро расширяла свою сеть, чтобы охватить все большее число клиенток, предлагая чудо по прейскуранту и почти с доставкой на дом.

Как чаще всего поступала отчаявшаяся женщина? Хватала первую попавшуюся фотографию своего идеала, снимала со счетов все семейные сбережения, мчалась в ближайшую клинику, рыдая, бросала эту фотографию на стол врача и просила слезно:

- Я хочу здорового ребенка! Разве о многом я прошу? Просто родить здорового и красивого ребенка! Вот такого или примерно такого…

Ну, или описывала словами: хочу нос, как у Брэда Питта, глаза Йена Сомерхолдера, губы, как у Дженсена Эклса, тело, как у Джейсона Момоа… ну, или какие там были тогда кумиры? Доктор тщательно записывал. Брал у женщины анализы и все, что нужно для расшифровки ее генетического кода, и назначал время, когда она может прийти за готовой «отформатированной», согласно ее пожеланиям, яйцеклеткой. Иногда брали клетки и у мужа тоже, иногда нет. Обещали использовать новейшие, очень строго засекреченные технологии по программированию качеств будущего малыша. Эта технология позволяла, якобы, «отредактировать» в соответствии с пожеланиями заказчика генетический материал, взятый у будущих родителей, и использовать для создания малыша все лучшее, что найдется у них. Ну, или если материал совсем уж паршивый, заменить ущербные гены на здоровые, взятые у неких добровольных доноров, отобранных строгой комиссией по многим физическим, физиологическим, анатомическим, иммунологическим, умственным, моральным и прочим критериям.

В назначенный день специалисты фирмы вживляли женщине готовую яйцеклетку, помещали будущую маму в клинику на сохранение, и… ву-аля! Через девять месяцев дама рожала крохотного Брэда Питта или Мэттью Даддарио. Клиника богата, мать довольна, все счастливы!

Скандал разразился тогда, когда один из малышей, запрограммированный по этой технологии, сильно пострадал в автокатастрофе, и ему срочно понадобилась пересадка кожи. В результате трагедии выяснилось, что ни кожа матери, ни кожа отца для пересадки не годятся. Более того, не подходила кожа ни одного из близких родственников, потому что генетически этот ребенок не был близок ни линии матери, его родившей, ни линии отца, у которого для оплодотворения якобы брали сперму. Выяснилось, что генетически этот малыш не был им родственником совершенно! Даже близко не пробегал!

Все бы ничего – такое могло произойти, если родители мальчика не могли иметь собственных нормальных детей. Такие случаи, среди прочих, оговаривались в контракте, который подписывала будущая мать, когда обращалась за помощью в вышеозначенные заведения: если в ее генотипе было слишком много мутантных генов, ей просто подсаживали яйцеклетку донора, по качествам примерно подходящую под озвученные женщиной пожелания. Подозрительно было другое, что странным образом, абсолютно и полностью, мальчик совпал в базе доноров органов с неким Элайджей Вудом, голубоглазым актером, когда-то очень популярном, но теперь уже престарелым и давно вышедшим на пенсию. Не являлся сыном или внучатым племянником, а именно генетически был Элайджей Вудом – стопроцентно! Да и личиком смахивал на Элайджу в пятилетнем возрасте – один в один!

Скандал получился страшный! Клиники закрыли. Правда, этому громкому скандалу предшествовали несколько тихих, локальных, семейных, когда жены, не сказавшие мужьям, где они заказывали детей, родили малышей, слишком уж непохожих на мужей, зато похожих… нет, даже не на соседа, а на соседского мальчишку или девочку, или не совпадающих группой крови с родителями, или являющихся подозрительно чистым европеоидом в семье темнокожих, или… Короче, пока общественность разбиралась, в чем дело, произошло несколько разводов из-за этих самых детей, произведенных по новомодной секретной технологии, в том числе в семьях довольно высокопоставленных лиц.

Оказалось вот что: никакой технологии программирования изобретено не было. Резвые дельцы, создавшие «Сорс», занимались клонированием*(2), запрещенным и до, и во время, и после этих событий! Запрещенным, к слову, до сих пор! А клетки они брали у многих известных актеров, спортсменов, ведущих и политиков и просто преспокойненько подсаживали их в матку будущей матери. Уж ядро они вынимали из клетки и вживляли в яйцеклетку женщины или изымали только хромосомы, кто их теперь разберет? Вышеозначенные актеры и спортсмены сами не знали, что уже стали отцами сотен и даже тысяч детишек по всему миру, потому что никто из них не давал на это согласие. А изворотливые воротилы делали все сами, подкупая частных врачей и лабораторных медсестер по всему миру. У каждого человека время от времени берут для анализа кровь или какие-то ткани – на ту же гистологию. Такого мизерного количества клеток достаточно, чтобы вырастить из них сотни или даже тысячи детей, если знаешь, как это делать.

Будущих родителей тоже не предупреждали, что их генетический материал не просто будет расшифрован, переработан и улучшен, как обещала реклама, а вообще не будет задействован. Эти аферисты просто брали известных людей, примерно похожих по описанию на заказ. Или брали того, чье имя упоминалось в эмоциональной речи несчастной отчаявшейся женщины чаще всего. Как вы думаете, если рождался малыш с прекрасными голубыми глазами и хорошеньким личиком Элайджи Вуда, то кто-то вспоминал, что у него не фигура Момоа? К тому же, детки были еще слишком малы, чтобы судить наверняка, полностью ли проявятся у них заказанные признаки или нет, ведь сеть просуществовала всего каких-то семь лет. Разве может у семилетнего мальчугана намечаться рост и мускулатура тридцатилетнего Криса Хемсворта? Или у пятилетней девчушки разве видно, будет ли грудь четвертого размера в то время, когда ей исполнится двадцать? Конечно, нет! Папаша радовался, что малыш здоров. Мамаша, что он похож, как две капли воды, на одного из ее кумиров. Бабушки и дедушки умилялись маленьким внучком или внучечкой. А пропажа с семейных счетов нескольких десятков или даже сотен тысяч кредиток ради счастья и согласия в семье – это мелочи! Потому что счастье – бесценно.

В общем, в школе, где учился я, Джаред Тристан Падалеки, бегало два Мэттью Даддарио (хоть убейте, не знаю, кто это), три или четыре Брэда Питта, пять Йенов Сомерхолдеров, четыре Дженсена Эклса, ну, и немножечко разных-всяких других, чьи имена я сейчас и не припомню. Собственно, клонов каждого вида наштамповали гораздо больше, но они рассредоточились по всей планете, так что за всю жизнь вы можете и не встретить ни одного из них. Но, поскольку моя школа находилась в центре столицы и недалеко от центральной клиники вышеупомянутой «Сорс», самых разных клонов у нас было сконцентрировано значительно и слишком много встречалось на единицу школьной площади.

Если вы спросите меня, то мои родители, Шерон и Джеральд, не были людьми бедными и могли позволить себе любого клона, но меня лично они зачали по старинке. Поэтому, что получилось, то и получилось. Зато я похож только на самого себя. Ну… и немного на папу с мамой.

***


Так вот, вернемся к нашим Дженсенам. Я читал, что раньше это был такой очень известный актер и писаный красавец – Дженсен Эклс. Он полжизни снимался в каких-то второсортных сериальчиках, но потом был замечен режиссерами большого кино, во второй половине жизни стал знаменитым не только у нас, но и за океаном, и даже пару раз номинировался на «Оскар» за серьезные драматические роли. Когда зачинались дети, похожие на него, он был уже очень пожилым человеком, но генетику-то возраст не портит! Никто не смог выяснить, откуда у врачей «Сорс» взялись его клетки – может, взяли соскоб, когда лечили актеру геморрой, или клеточные ядра выделили из пульпы вырванного зуба мудрости… впрочем, для нашего повествования это не важно. Отпрыски, похожие на него, даже спустя двадцать лет после пика его популярности в Голливуде, все еще были очень востребованы! А что? Высок, строен, спортивен, неглуп. И божественно красив! Я видел его старинные фото: не парень – картинка! Глаза, губы, ресницы... Мммм, конфеточка! А как улыбался! Дамы падали у его ног штабелями! И мужчины, кстати, тоже… Вот и получилось, что в столичных школах концентрация крохотных Эклсиков превысила все допустимые пределы! Их бы было еще больше, если бы клиники не закрыли! Я бы тоже от одного из них не отказался бы… М-да…

Но и того, что уже успело наплодиться, было достаточно! Взять хотя бы меня: среди бегающих по школе Эклсов, отличающихся по возрасту в пределах шести-семи лет, но не отличающихся больше ничем совершенно, один из них стал мне близким другом! Боаз Дженсен Пристли…

А! Я забыл сказать, что одним из условий клиники, где зачинался ребенок, было дать ему при рождении вполне определенное второе имя. Хозяева «Сорс» будто издевались над общественностью! Троллили, блин! Будто намекали, что клонируют, а никто целых семь лет не мог этого понять! Поэтому первое имя и фамилию каждая семья давала свои, какие кому заблагорассудится! Но второе имя – согласно контракту и никак иначе. В нашей школе бегали Боаз Дженсен Пристли, мой близкий приятель и одноклассник, а еще Том Дженсен Ханнигер – на параллель старше, и Дин Дженсен Винчестер с Джейкобом Дженсеном Греем – младше на две или три параллели. И все похожи друг на друга настолько, будто вышли из одного инкубатора!

Ах, да, точно... они же и вышли из одного инкубатора…

***


Дженсен мне нравится. В смысле, любой из Дженсенов! Это совершенно мой тип парня: чуть ниже меня, но не гном, достаточно мускулистый, но не перекачанный, с чувством юмора, уравновешенный (вы помните, что характер не передается по наследству, но темперамент чаще всего – да), а еще красивый. Даже смазливый. Даже… Вот же, блин! Да у меня встает на Дженсенов, как у кобеля на течную сучку! На любого из них! Чего только стоят их фирменные губы! Полнейший аут! Блядство, а не губы! Да на губы любого из Дженсенов нужно ставить гриф «абсолютно неприлично» и ограничение «18+» – без вариантов! А их широко открытые зеленые глазищи! Огромные, как мир, наивные, как у ребенка, и призывно-развратные, как у молодой одалиски! А ресницы? А веснушки? А аппетитные попки? Я бы вставил им всем, если бы была возможность! Даже несмотря на то, что не все они – геи! Тупо вставил бы! А их кожа – тонкая, нежная и без малейшего изъяна, который обычно сопровождает всех людей, хотя бы в подростковом возрасте. Гладкая, подтянутая, бархатистая – умопомрачительная! Такую хочется тискать, целовать и облизывать непрерывно! А эти их… блин, да все мои кинки, связанные с Дженсенами, перечислять можно бесконечно! Дженсен – идеален! Любой из них!

Мой одноклассник Боаз, в смысле, Боаз Дженсен Пристли, исключением не был. Мы дружили с начальной школы и даже пару раз переспали, уже после школы. Правда, дальше секса дело не продвинулось, сам не знаю, почему. И дружим мы, кстати, до сих пор, хотя наши пути-дороги давно разошлись. Боаз подался в актеры (еще бы, с такой-то внешностью!), а я пошел по финансовой линии. Но перезваниваемся мы часто, а когда одному из нас херово, можем запросто встретиться в баре, надраться пива, перемыть кости начальству и агентам, и, успокоенные, расползтись по своим холостяцким норам.

***


Сидим, пьем.

У Боаза нынче бородка. Дурацкая такая! Рыжая. Только вокруг рта и на подбородке. Будто лобок с волосатой мошонкой, а вместо члена – рот. Но это его выбор, ему так кажется сексуальнее. Впрочем, может, так оно и есть? Ему, как его ни побрей, как ни подстриги, что ни напяль из тряпья, все равно будет здорово. Хорош, чертяка! Бесподобен! А еще он в странных новомодных шлепанцах с перепонкой через большой палец и пятку – на чем держатся, вообще не понятно… Черт побери! Да я даже на его голые стопы кинкую! Так и облизал бы – от пятки до пальчиков, так и запихнул бы в рот…

А еще у него зеленые, как весенняя листва, грустные глаза и трагически изогнутые брови – Боаз расстроен.

- Ну, ты понимаешь, – возмущается он, – как так можно? Из-под носа увели! Чем я-то хуже? А? И я говорю, что ничем! А роль досталась ему! Дрянь смазливая! Ненавижу!

Это он про какого-то другого Дженсена – того, которому досталась роль вместо него.

- А роль-то хоть была стоящая? – спрашиваю.

- Да ничего!

- Снова мыльная опера?

- Не сказал бы, – Дженсен задумывается, – там и драки должны были быть, и экшн, и драма. Сериал мистический, а не любовный – про двух братьев, которые путешествуют по стране и убивают всякую нечисть, вроде вампиров и призраков.

- А второй брат кто?

- Мальчишка какой-то… Фамилия у него непроизносимая... Вроде бы, то ли греческая, то ли славянская… Я не запомнил. Щеки еще у него дырявые…

- Щеки дырявые? – смеюсь.

- Да! Ну, с этими, как их… с ямочками! Будто пальцами кто-то продавил… Главное, что обидно – меня уже утвердили почти, а тут этот материализовался – как черт из табакерки выпрыгнул! Наверняка он Крипке дал!

- Думаешь? – улыбаюсь скептически. Это его вечная тема.

Но Боаз иронии не чувствует:

- А как иначе это объяснить? Ты сейчас скажешь, что талантом? А хрен тебе в зад, Падалеки! Талант – он тоже наследственный, наукой доказано. На таких, как мы, и доказано, кстати! Откуда у него таланта больше возьмется, чем у меня? Мы же все, как сиамские близнецы, только пуповинами не сросшиеся! Везением еще можно было бы объяснить, но… проще же дать!

- А ты чего не дал? – улыбаюсь, отхлебывая из бокала.

- Не взяли… – вздыхает Боаз.

Он смешной. Не очень умный, зато милый. И не подлый – от Дженсена точно нож в спину не ждешь. Никогда! Потому и дружим.

А еще потому, что баб мы с ним никогда не делили. А что их делить двум геям? Вот и я говорю, что нечего!

- Дженсен, – улыбаюсь, – а может, если бы ты вытянул из лица все свои кольца и заклепки, вывел татуировки и умылся, тебе везло бы больше?

Боаз отхлебывает пиво, хмыкает:

- Че вы пристали-то все? И предки ту же песню поют... А чем, скажи ты мне, генетически уникальный ты мой лось, чем я буду тогда отличаться от других своих ксерокопий, а?

- Может, талантом? – замечаю осторожно.

- Да пошел ты, Джей, и так тошно! – кривится он. Но я знаю точно, что Дженс на меня не сердится, даже за такие шутки. Наше детство уже давно позади, чтобы злиться на лучшего друга из-за мелочей. Боаз хлопает меня по плечу (а меня будто током прошибает от его прикосновения): – Расскажи лучше, как ты-то? – спрашивает, притапливая свое горе третьим бокалом.

- Ничего, – киваю, – осваиваюсь на новой работе. Бардак у них там, конечно! Особенно с отчетностью. Полный мрак! И с обязанностями путаница – вообще не понятно, кто и за что отвечает. Но ничего – я приведу у них все в порядок. Даже не сомневайся!

- Как всегда! – улыбается Дженсен, гордый мной.

Так хорошо улыбается! И совершенно искренне.

Ему бы мозгов немножечко побольше – цены бы ему не было! Но – имеем то, что имеем. А друзей по количеству извилин точно не выбирают!

***


Так это же я еще не все рассказал! Эти самые Дженсены меня будто преследуют! Не настолько их и много родилось, чтобы они все вокруг меня кучковались! Им что, места в столице мало, что ли? Это же не дженсенорезервация, в конце концов!

Представьте: я приступил к обязанностям на новой работе. Я добивался этого места два года, между прочим! Большая компания, есть куда расти карьерно, что в мои двадцать восемь очень даже кстати! И жалованье неплохое. Для начала меня отправили привести в порядок дела на одном из дочерних предприятий. На пробу, так сказать. На испытательный срок. Если справлюсь хорошо, то повысят. Я это к тому так подробно объясняю, чтобы вы поняли, что я буду стараться! Очень! Из кожи вон вылезу, а доведу порученное дело до конца!

Так вот: приезжаю на объект. А это оказался завод, где производят косметику для мужчин. Ну, гели всякие, тоналку и декоративную «штукатурку» тоже, будь она неладна! Разное, короче. Я этим всем пользуюсь постольку-поскольку, разве что когда в душе моюсь или во время бритья, поэтому в этих вопросах разбираюсь не слишком. Ну, и на собеседование когда ходил, подмазался слегка... Да-да, вот такой я старомодный человек!

Ну, не важно!.. Короче, при заводе, среди всего прочего, есть магазин, вроде постоянной выставки-продажи, где можно посмотреть на продукцию предприятия и оформить доставку мелкооптовой или крупнооптовой партии. Это для удобства тех клиентов, которые не рискуют сразу заключать большой контракт на поставки, а хотят сначала закупить пробные партии и посмотреть, как пойдет. Или для мелких фирм и магазинов – им так проще делать заказы – приезжают или звонят раз в неделю, дозаказывая то, что закончилось, и дело с концом. Ну, и, конечно, любую продукцию можно тут же купить и в розницу по очень даже демократичным ценам, от одной баночки геля или десяти миллилитров духов.

Боаз в таком месте не растерялся бы – он такое любит и за всеми современными веяниями следит. Он и глаза подводит, и без геля для губ на улицу не выходит, и тоналкой свои веснушки заштукатуривает, и парфюмом от него всегда пахнет из самых последних коллекций. В общем, Дженсен – модный молодой человек – не то, что я! В смысле, Боаз Дженсен.

Но для моей работы характер продукции не важен: для меня главное – цифры, именно они обо всем расскажут лучше слов. Старшие товарищи посоветовали начать с магазина, как самого мелкого объекта из порученных на мое попечение, чтобы быстренько с ним утрястись и больше уже к нему не возвращаться. Магазин, так магазин – с чего-то все равно надо начинать!

Обустраиваюсь в одной из крохотных подсобок, где мог бы сидеть управляющий, но управляющего там нет – завод на управляющем решил сэкономить. Мол, продавцы и сами могут делать дневные отчеты, а собрать их в месячный и квартальный отчеты и заводская бухгалтерия в состоянии. Ладно, разберемся и с этим тоже, удачный это был шаг или нет.

Магазинчик опрятный, уютный, вот только… не поверите! В нем три продавца – они и торговлей занимаются, они же и оптовую накладную могут оформить и об адресной доставке договориться. И все они… догадались? Бинго! Дженсены! Три Дженсена!!!

Не поверили? А зря! Компании, особенно крупные, даже предпочитают принимать на работу клонов. Это очень модно (ненавижу слово «мода»)! Заполучила фирма или магазин одного, например, дабл-Роналду. Они из кожи вон вылезут, чтобы заполучить хотя бы еще одного! Это считается круто и престижно! Компании плюс к имиджу и клиентам нравится – запоминать имена не надо! Всем очень удобно. Напишут на бейджах клонов их второе имя – «Криштиану», и дело с концом!

А тут – трое, представляете? Эрик Дженсен Брэйди, Алек Дженсен МакДауэл и Росс Дженсен Эклз*(3). Я даже задумался – сколько же их старик Эклс наплодил около тридцати лет назад, сам того не ведая? В моей школе было четверо, тут еще трое, еще один у Боаза только что роль перехватил... А скольких я еще не знаю? Миллион, что ли?

Ладно, не об этом сейчас надо думать. На рабочем месте надо думать о работе. Тут цифры нихрена не сходятся, а у меня голова Дженсенами забита…

***


Блин, а реально не сходятся! Проверяю еще раз. И вызываю к себе Дженсена. Ну, одного из тех троих, что скалят зубы покупателям в магазине.

Постучался, входит. Дженсен, как Дженсен, не хуже и не лучше других. Бросаю взгляд на него, только чтобы убедиться по бейджику, что это реально он, а иначе – ну, как их отличить? Одинаковые рожи, одинаковые прически (максимальная похожесть – это обязательное требование компании), одна и та же униформа, похожий рост и комплекция…

Но – слава изобретателю бейджа! На коем значится крупно и гордо: «Дженсен», а ниже, меленько и невзрачно – «Росс Эклз».

- Вызывали? – спрашивает, останавливаясь в шаге от моего стола.

- Вызывал! – киваю. Достаю бумажку и протягиваю ему: – Здесь в Вашей накладной ошибка. Соответственно, и выручка магазина за август подсчитана неправильно…

Он берет, хмурит красивые брови (черт, у него все красивое – он же Дженсен!), протягивает снова мне:

- Здесь нет ошибки.

Злюсь. Но сохраняю ледяное спокойствие:

- Здесь ошибка. И из-за нее не идет отчет за август по всему магазину. Проверьте, пожалуйста, и будьте в следующий раз внимательнее…

Он сердится тоже – я это вижу. Но я и не таких ставил на место! Начнет спорить, я вспомню ему еще и бонусные баллы и пересчитаю премию за тот месяц! И тогда у этого наглеца и правда появится повод злиться…

Но он, вопреки моим ожиданиям, не начинает исходить пеной, а делает шаг к столу:

- Можно? – показывает на мой комп.

А сам спокойный, как дверь! И совершенно невозможно по выражению лица понять, о чем думает. Да, Боаз прав – актерство у Дженсенов в крови!

Я молча пододвигаю ближе к нему панель голограмм-экрана. Даже интересно стало…

Он заходит за мой стол, наклоняется через мое плечо, он него пахнет… классно, короче. Конечно, странно было бы, если бы, работая в магазине косметики для мужчин, он благоухал потом или еще какой-нибудь гадостью. Но те остальные двое, которые Алек и Эрик – да от них просто разит парфюмерным цехом! А от этого ненавязчиво так, тонко, очень приятно…

Тихонько принюхиваюсь, но на его лицо не смотрю – чего я там не видел? Вон, у Боаза я, кажется, каждую веснушку знаю наперечет, а этот – он такой же точно. Да и нельзя мне на его лицо смотреть – думать о работе надо потому что…

Короче, смотрю на пальцы. А он ловко управляется и с виртуальной клавиатурой, и с перемещающимися уровнями. Видно, что дело привычное – часто этим занимается! А у меня программа сложнее, чем у продавцов, чтоб вы понимали, гораздо обширнее и с массой дополнительных опций, но Эклза это, похоже, совершенно не смущает! Секундная заминка – и он уже в теме! Несколько движений пальцами, несколько кликов по клавиатуре, и на голограмме появляется накладная за сентябрь.

- Вот! – говорит, поворачивая ко мне лицо.

- Я Вам про август… – начинаю не очень вежливо.

Он перебивает мягко:

- Я понял Вас, мистер… э-э-э, Падалеки, – он бросает быстрый взгляд на мой бейджик, – накладную я выписал 30 августа, 31 августа товар был отгружен, но… оказалось, что ребята со склада что-то перепутали и по некоторым позициям отгрузили больше, чем было заказано. Чтобы не допустить возврата, я уговорил покупателя товар оставить, кладовщики перебили заказ, чтобы не нарушать отчетность ни себе, ни нам, но новая накладная прошла первым сентября. Чтобы не запутаться окончательно, девочки из бухгалтерии провели эту сделку по отчетам августом, хотя накладная осталась с датой 1 сентября, так как система назад не отматывает…

- Ну и лексика у Вас… – бурчу недовольно. Я, конечно, понимаю, о чем он, но слух неприятно резануло «не отматывает». Я просмотрел еще раз, вздохнул: – Я понял. Но вообще так не делается. Теперь у нас не пойдут цифры не только за август, но и за сентябрь тоже... Ладно, я подумаю, что можно сделать. Вы пока свободны!

Дженсен вышел. В смысле, Росс. А я успел подумать, что накладных у парней за день… дохрена, короче! А сколько за месяц? И времени с той сделки прошло… э-э-эм, сегодня что у нас? Шестнадцатое ноября… Два с половиной месяца прошло. А он все помнит! Похвально, хотя… хорошая память – еще не признак ума.

Это все, о чем я успел подумать. И сразу о нем забыл. Потому что снова нырнул в цифры…

***


А интересная вырисовывается картинка, если подумать! Эти двое Дженсенов, ну, Алек и Эрик, близнецы-братья, блин, получают бонусов всегда примерно одинаково. И накладных оформляют одинаково, будто договорились между собой. А третий Дженсен, который Росс, вот этот более непредсказуем. В некоторые месяцы он зарабатывал как каждый из этих двоих или даже меньше. А в некоторые будто какой-то прорыв случался, и он мог срубить с одной сделки столько, сколько близнецам и не снилось за три или четыре недели! Хорошо, что политика компании не позволяет рядовым сотрудникам знать зарплаты друг друга, а то бы эти двое третьего уже давно сожрали бы!

Цифры я вижу, а вот почему так происходит, понять не могу. А любопытно же! Я, между прочим, не просто аудитор, я – аудитор-аналитик. То есть, я не только привожу в порядок цифры, документацию и прочие нудные деловые атрибуты, но и могу давать рекомендации по улучшению бизнеса. И если эти рекомендации окажутся действенными, о чем опять же скажут впоследствии цифры, то я тоже получу за это премию. А я, как и все, тоже люблю такие приятные добавки к основному жалованью и я этого не скрываю.

Начал присматриваться. Выйду в магазин, покручусь, послушаю покупателей, послушаю парней, посижу тихонько в уголке… В общем, занимаюсь шпионажем по полной!

Выводы такие: Дженсены все разные! Че, глупость сморозил? Ан, нет!

Подумайте про близнецов. Ну, тех самых, классических, которых мамка рожает с разницей в несколько минут и которые похожи, как сраные капли, капающие из прохудившегося крана одна за другой! Даже у них часто характеры разные, хотя они, вроде бы, воспитываются одной мамкой, в одной семье, и, чисто теоретически, одинаково.

А теперь вернемся к нашим Дженсенам. На рожу они практически все похожи, как те же сраные капли. Еще бы! Они даже не близнецы, а клоны! То есть они не похожи, они и есть одно и то же лицо! Мне даже подумалось, что то, чем я занимаюсь сейчас в магазине, напоминает игру «Угадай Дженсена». Вот повернут кто-то из них спиной ко мне или просто стоит далеко от меня – так, что я бейджа не вижу, и я пытаюсь отгадать, кто же это – Росс, Алек или Эрик…

Знал бы я тогда, что однажды сыграю в эту же игру, только на самом высоком уровне сложности!.. М-да…

Ладно, не о том снова речь! Дженсены разные – не физиономиями, голосом или фигурой, а характерами, хоть они и клоны! Близнецы воспитываются в одной среде, а клоны воспитывались по-разному, в разных семьях, они и возраста разного, нынче им… от двадцати пяти до тридцати двух, а это тоже влияет, между прочим. Так что по характеру они могут отличаться один от другого очень даже сильно. Если бы не одинаковые «морды лиц», то вообще никто не заподозрил бы, что они одного поля ягодки.

Так вот: двое в магазине, которые Алек и Эрик, посвежее, им как раз по двадцать пять – двадцать шесть, то есть они из последних, финальных «вылупляшек». К слову, они охренительно похожи – я их частенько путаю и вообще воспринимаю как одного, но только с двумя головами. А вот тот, который Росс, он… старше меня на четыре года! Ого! Этот из первой партии, ну, или около того. «Пробничек», так сказать. Ему тридцать два весной исполнилось! Но дело даже не в этом. Эти двое объединились в одну шайку-лейку и чаще всего занимаются обычными покупателями. Кажется, даже договорились делиться между собой, то есть к более лакомым заказам приступают по очереди. Или даже так – один общается с посетителями, другой в это время оформляет его сделку за компьютером, хотя это и запрещено, потом меняются.

Но с Россом интереснее. Его эти двое голубков подставляют, когда приходит какой-нибудь кишкомот – они тут же спихивают его Россу! И Росс чаще двух других работает именно с такими вот вредными и противными, пока двое молодых улыбаются всем остальным. А вредные и противные часто просто приходят помотать нервы, как мы знаем. Помотают-помотают и уходят, ничего не купив. Ну, или пудрят мозги полчаса, а возьмут косметики на пятьдесят кредиток и при этом ведут себя так, будто сделали магазину дневную выручку. Вот Росс и зарабатывает частенько даже немного меньше, чем Алек или Эрик, потому что много времени теряет зря.

Но это они так думают, что зря. Крупные покупатели, к вашему сведению, тоже частенько вредные и противные. Но они не столько кишкомоты, сколько реально хотят выяснить все преимущества и недостатки того товара, который планируют заказать. И поэтому настолько въедливы. У молодых, видно, не хватает терпения или ума заниматься такими покупателями и они спихивают его или ее Россу. А тот терпеливо рассказывает им все о каждом товаре. Кстати, на память чешет, не заглядывая в распечатки. А, если чего не знает, обязательно уточняет по справке в сети или звонит технологам – я лично видел и слышал, как он это делает. А клиентам это нравится, особенно, крупным.

Или даже так: придёт такой мозгоеб раз – поспрашивает, поуточняет и уходит. Но не насовсем – он просто подробно выясняет свойства товара и его цену, запоминает и идет к конкурентам – сравнивать. Иногда даже приходит несколько раз. Алек и Эрик во второй раз уже ленятся отвечать развернуто, думая, что человек снова ничего не купит. Но не Росс – тот работает на совесть. Всегда. Если надо покупателю, и пятый раз объяснит, чтобы тому все было понятно. А потом оказывается, что это был один из перспективных заказчиков, а молодые его упустили, потому что не хотели тратить время на «пустышку», как они между собой выражаются.

Вот и получается, что Дженсен в таких случаях выигрывает и ловит самую крупную рыбу, тихонько оформляет заказ, входя в систему под своим паролем, а дальше с таким заказчиком работает или снова он, или напрямую отдел сбыта, если покупатель желает заключить долговременный контракт. В смысле, Росс Дженсен. А Алек и Эрик продолжают давить лыбу перед розницей, даже не сообразив, что же они потеряли. Отчеты в такие «рыбные» дни тоже всегда делает Эклз – видимо, для тех же целей – для конспирации. Так что Росс интересен и у него свой очень терпеливый и обстоятельный стиль работы, а, может даже, своеобразное чутье на крупняк.

Вот так-то! Я, правда, не знаю, что с этими наблюдениями делать, но это было, по меньшей мере, познавательно…

***


Сидим с Боазом, лакаем виски. Боаз приперся в килте и с разноцветными волосами. Сказал, что получил-таки роль в мелодраме. Теперь вживается в образ. Насмешил, блин! Будто он раньше никогда так не ходил! Но я его искренне поздравил – для него это удача! Долго шутили на тему, а слабо ему будет пройтись в таком виде по красной дорожке, когда ему будут вручать «Оскар» за эту роль? И можно ли на «Аллее славы», где когда-нибудь Боазу откроют его персональную звезду, рядом с надписью «Боаз Дженсен Пристли, актер», не две ладони в бетоне закатать, а кукиш и «фак» со средним пальцем. Наржались, как кони!

Я ему рассказал про моих новых Дженсенов и чем они меня озадачили. Боаз особо ничего не понял, но слушал и поддакивал. Снова шутили, типа «попали Дженсен, Дженсен и Дженсен на необитаемый остров…» или «призвал тогда отец своих сыновей Дженсена, Дженсена и Дженсена и выдал каждому по стреле…»

Налакались мы добряче! Я даже за руль садиться не стал – вызвал службу «Шофер на час».

- А представляешь, приезжает сейчас еще один Дженсен? – прищуривается Боаз.

Снова ржем. Приехал незнакомый парень, отвез мое авто вместе с нами – ко мне домой, естественно. Загнал машину в гараж и удалился, внимательно пересчитав деньги за услугу.

- Зайдешь? – спрашиваю как можно ненавязчивей.

Пару раз в прошлом такие же нетрезвые «зайдешь» у нас с Боазом закончились сексом. Охренительным сексом, если вам интересно!

- Почему не зайти? – пожимает плечами Пристли спокойно, моментально напомнив мне Росса – видимо, нейтральным выражением лица, по которому в тот миг ничего нельзя было понять...

***


Целуемся. Боаз здорово целуется! В смысле, Боаз Дженсен. Я обожаю его губы…

Впрочем, может, все Дженсены так целуются? Просто я целовался пока только с Пристли…

И любовью я пока из всех Дженсенов занимался только с Пристли. И это было здорово, но на утро…

***


…Но на утро почему-то бывает стыдно. Всегда! Будто младшего братишку отпердолил.

- Тебе сегодня куда-то надо? – спрашиваю. Не хочется же, чтобы Дженсен на работу из-за наших вчерашних кульбитов опоздал.

Он мычит что-то про «такую рань» и «иди нахуй, Падалеки». Ну, ладно! В конце концов, мальчик он взрослый, сам разберется! Двадцать восемь – не восемнадцать!

Забрасываю одеялом его белый зад. Стараюсь не коснуться голой кожи, а то опоздаю тоже, причем, не меньше, чем на час… Вздыхаю – вот всем он хорош, кроме… Кроме чего? Не хватает мне чего-то в Пристли, хоть убейте! А чего, и сам не знаю.

Скажете, я привередливый? Возможно! Но двадцать восемь, опять же, не восемнадцать – только симпатичной мордашки, классного зада и рабочего рта маловато…

Привожу себя в порядок, завтракаю. Записку не пишу – не впервой! Боаз и так знает, что надо просто поставить дом под охрану, введя давно известный ему код, и хорошенько захлопнуть дверь…

***


Настроения нихрена нет! Побесились вчера здорово! До дома добрались без приключений! Секс тоже был выше всяких похвал! Тогда чего же мне надо еще? Может, убрать похмелье из желудка и с лица? Или гнетет осознание того, что какое-то время мы теперь с Боазом не увидимся, потому что общаться хочется, а номер теперь набрать стыдно.

А может, не хватало банального поцелуя с утра…

Почему, спросите, стыдно? И это тоже банально. Потому что Пристли – друг, а то, что я с ним вытворял ночью, на дружбу мало похоже. Как говорят, «с друзьями так не поступают»!

«С друзьями так не поступают –
Секс не меняют на друзей...»
*(4)

М-да… А ведь в прошлый раз обещали друг другу, что больше это никогда не повторится…

***


Что делают, когда нет настроения? Правильно – портят его другим. Придираюсь сегодня ко всему! Дженсены не вовремя открыли дверь в магазин – опоздание на сорок секунд (ой-е-ей…) У Алека мятая сорочка, а у Эрика недостаточно блестят туфли (а что, есть утвержденная шкала блеска с риской «недостаточно»?). Росс не улыбнулся одному из покупателей (а я сам что, хоть кому-то, хоть один раз, улыбнулся с утра?). В общем, веду себя, как недотраханная сучка! Да еще и не испытываю по этому поводу ни малейшего угрызения совести! И пыль они у меня сегодня вытирали, и заново раскладывали рекламки – под линеечку, и… короче, изгалялся я по полной! А мне-то что? Имею право! Даже если пожалуются руководству, скажу, что проверял сотрудников на стрессоустойчивость.

После работы вызываю всех к себе – пялюсь на три одинаковые рожи, хочу всех троих и медленно схожу с ума от тройного дежавю. Хмурюсь, хожу вдоль дженсеноряда и пропесочиваю. Слушают молча. Они и тут разные: Алек и Эрик надули губы и «уронили» взгляды в пол – изучают себе рисунок на плитке, а мои замечания, такое чувство, летят мимо их распрекрасных ушей, не задевая мозг. Унеслись парни в нирвану, отгородились и уже мысленно где-то тусуются после работы с друзьями, насрав на мои придирки. Росс же…

Впрочем, Росса раскусить сложнее. Он слушает… А слышит ли?

- Повторите! – тыкаю в него неожиданно пальцем, прекращая свою циркуляцию и резко останавливаясь. Алек и Эрик поднимают на него выжидающие взгляды.

Росс не теряется ни секунды:

- «Встречать улыбкой каждого вошедшего, без исключения, даже если магазин решил посетить сам Люцифер…»

Надо же, слышит! Продолжаю свои излияния, а сам наблюдаю. Росс не опускает голову виновато, но и вызова в его позе и в лице нет – он просто хочет запомнить и понять, чего конкретно от него хотят. И собирается выполнять. Покорный какой! Интересно, в постели он такой же…

Тьфу ты! Не хватало мне еще таких мыслей после вчерашнего… Хмурюсь снова, указываю на Алека (или Эрика – пес их разберет!):

- Повторите!

- «Привести внешность… – мямлит, – э-э-э, внешний вид… э-э-э, к корпоративным…»

- «…стандартам!» – продолжаю, устав ждать окончания фразы. Указываю на Эрика (или Алека, чтоб их!): – и-и-и-и…

- «…и соблюдать чистоту и порядок на рабочем месте…» – чуть бойчее, чем приятель, отвечает тот.

- До завтра убрать, ясно? – рычу. – Чтобы все сияло! И на кухне тоже! Вас сколько тут работает? Трое? А почему чашек пять, да еще и одна надбитая? Немедленно выбросить! И ложек с десяток – все грязные! И сахар полдня рассыпан, а убрать некому! Скоро задницы к стульям прилипнут! Уборщица не может ходить за вами весь день, как за младенцами! Рассыпали – приберите! И еще: хорошо, что заметил я, а не кто-то из руководства – если бы они нашли в служебном туалете использованный презерватив – уволили бы виноватых к чертовой матери! Вы же знаете про политику компании о полном исключении неслужебных отношений внутри коллектива! Или кому-то напомнить?

Сверкаю глазами на всех троих. Алек и Эрик тут же потупили взгляды – воткнули свои зеленые фары в пол и молчат! Покраснели бы, если бы не слой гипсокартона на лицах. Ушки только порозовели! Росс продолжает стоять спокойно. Вот и виноватые проявили себя! Все очень просто, даже по записям камер смотреть не пришлось! Мало того, что трахались в рабочее время, да еще и рабочие места покинули одновременно, оставляя Росса в торговом зале одного, что строжайше запрещено! Покушать и выпить кофе никто не запрещает, и посетить туалет тоже, но по очереди! И уж точно, не уходить из зала для того, чтобы трахаться…

Тьфу ты, блин! Это ж свихнуться можно! Дженсен вдул Дженсену! Тут и один голый Дженсен в воображении вызывает появление мучительной гири в штанах, а двое… Поспешно отворачиваюсь к стене, скрывая образовавшийся в брюках конфуз, на парней не смотрю:

- На сегодня свободны! Завтра, без десяти девять, проверю внешний вид и чистоту на рабочих местах и в подсобных помещениях. Всем до свидания! – бросаю недовольно.

- До свидания, мистер Падалеки, – поют хором Алек и Эрик, почему-то фальцетом. От чувства вины, наверное.

- До свидания! – басит Росс, и я четко понимаю, что «мистер Падалеки» от него лишний раз не услышу точно.

Да уж, в этом они разные тоже…

***


Вечером с работы специально не спешу. Дома пусто и туда не хочется. Постель не застлана, на кухне бардак – это Пристли, проснувшись, пил кофе и наверняка куда-нибудь опаздывал.

И свет в туалете забыл выключить – он так и горел весь день. Узнаю повадки Боаза и улыбаюсь грустно, но его номер не набираю.

Вообще никому в тот вечер не звоню…

***


Выполнили – придраться не к чему. И убрали, и внешне похожи на адвокатов – рубашечки белоснежные, выглаженные, брючки со стрелками, в туфлях отражение потолка можно рассмотреть. Выбриты одинаково, подстрижены одинаково, только бейджами и отличаются – да пребудет душа создателя оного в вечном раю!

- Хорошо, – говорю. Я сегодня уже не настолько паскудно себя чувствую, поэтому могу и похвалить, – приступайте к работе. И зал покидать строго по очереди, ясно? Я по камерам потом проверю.

- Ясно, – кивают.

Это блеф – нихрена я проверять не буду! Мне что, заняться больше нечем? Тут и с цифрами еще возиться и возиться…

- Прошу также ошибок в документации больше не делать, быть внимательнее. Если подобное повторится, – пугаю, – буду инициировать лишение премии.

А сам смотрю за реакцией. Двое снова надули губы, а Росс снова будто немного сердится. Любит, видать, денежки, не хочет их лишаться. Ну, да ладно! У всех свои тараканы.

- Идите работать! – бросаю.

Ныряю в отчеты, пока не начинаю понимать, что ощущаю какой-то дискомфорт. Поднимаю глаза: Дженсен не ушел. Один из них. На бейджике – «Росс Эклз».

- Вы что-то хотели? – спрашиваю спокойно. Я же сегодня уже не тиран, забыли? Уже просто терпеливый и мудрый аудитор. И жду, когда он начнет оправдываться, чтобы не лишали премии.

- У Вас ошибка, – говорит. Мнется.

- Где? – не понимаю.

Росс указывает на мой бейдж:

- «Внутренний аудит» пишется с двумя «эн»…

Присматриваюсь. Точно! Это я что, так с самого начала работы хожу? То есть… три недели почти? Вот же! И что, никто не замечал? Или всем похрен? Конечно, могли и не заметить – я и сам не слишком присматривался к мелкому шрифту. Имя и, особенно, фамилию, проверил – меня часто пишут неправильно, но должность… Полная лажа! Ошибки – это тоже лицо компании, между прочим! Хорошо, что Дженсен заметил, а не кто-нибудь из руководства.

- Спасибо, – бормочу, – надо будет сказать секретарю, чтобы перенабрала…

- Вы сами можете, – Дженсен снова указывает на комп: – Позволите?

Пододвигаю к нему панели. Несколько кликов, из памяти извлечен шаблон фирменного бейджика. Дженсен, в смысле, Росс, быстро набирает нужные слова, бросает взгляд на мой старый бейдж, сверяет написание фамилии (и это правильно, надо признать). Ловко меняет настройки многофункционального принтера на «печать визиток» (я поднимаю брови, но молчу). Дженсен кладет в лоток пустой бланк – небольшой прямоугольник из тонкого волокнистого картона, и нажимает на голограмме экрана «пуск». Пока старинный принтер, пыхтя, греется, Дженсен выпрямляется:

- Я могу идти?

- Идите. Спасибо, Росс… – произношу.

Уходит – результата распечатки не ждет. Он точно знает, что все получится.

Принимаю из принтера еще теплую картонку. Ошибок на ней больше нет. А я бы даже не сообразил, что бланк визитки четко подходит под окошко пластикового бейджа, но в таком виде выглядит гораздо лучше, чем мой старый, напечатанный на обычной бумаге. Верчу его в пальцах. В воздухе все еще пахнет Дженсеном… Приятно и ненавязчиво. Не то, что теми двумя клумбами…

- Молодец, – шепчу похвалу, когда меня уже никто не слышит…

***


На завтра зову Росса к себе. Входит. Мне вдруг интересно становится, начнет ли первый говорить. Хмуро разглядываю накладные, думаю, может, все же начнет оправдываться, побоится, что я у него еще одну ошибку нашел. Нет, ждет молча.

- Парни уже обедали? – спрашиваю, не отрывая взгляда от бумаг.

- Насколько знаю, да, – отвечает.

- А Вы?

- Я собирался…

- Я не задержу Вас надолго, – толкаю к нему стул, – присядьте. Вы лучше знаете здешние порядки. Сможете мне помочь с накладными?

- Постараюсь, – Росс присаживается, – что именно Вам не понятно?

По деловому так, сразу по сути… И мне это нравится.

- Не пойму, почему в накладных наименований гораздо больше, чем в перечне продукции завода. Откуда остальные товары?

- Какие именно?

Я показываю – это и это, например, такого в каталоге нет. А у этого название одно, а кодировки две. Росс поясняет, роется в моей базе, как у себя дома, находит старые каталоги – каталоги продукции, которая выпускалась пробными партиями и уже снята с производства. Или, наоборот, пошла хорошо и просто слегка переименована – добавлены упаковки с другими объемами, например, или разработаны те же наименования, но с новыми запахами. С этим и связано дублирование кодов. К тому же, периодически завод выпускает акционные партии – просто составляет наборы из имеющейся продукции к какому-нибудь празднику под отдельными кодами, а непроданные наборы снова распаковываются и косметика из них продается вся отдельно, с кодами по каждому товару…

- Бардак! – ругаюсь. – Почему не списать наборы, распаковать, а потом принять по накладной снова? И продавать себе спокойно!

Росс пожимает плечами:

- Как приказывают, так и делаем…

- А потом путаница! Ладно, поможете найти пару исчезнувших сумм?

- Постараюсь, – кивает.

Роемся вдвоем, как куры в навозе. Вопреки обещанию не задерживать надолго, спохватываюсь, когда уже перевалило за три.

- Черт! – ругаюсь. – А Вы ведь еще не обедали…

- Ничего, – кивает, – одну накладную осталось восстановить…

- После обеда и восстановим! Я тоже проголодался. Вы где обедаете?

Секундная пауза.

- Я с собой беру, – говорит.

Поднимаю брови, но никак не комментирую. Это же даже не прошлый век, а позапрошлый – судки на работу брать! Впрочем, может, болен чем, особое питание нужно, которое не найдешь в ближайших кафе? У клонов обычно хорошее здоровье, но – мало ли…

И все же настаиваю:

- Идемте! Вы из-за меня голодали – с меня, как минимум, кофе! И еще мне поговорить с Вами надо.

Мнется, но кивает:

- Хорошо. Я пальто возьму.

- Добро!

***


Я в еде непритязателен. Главное, чтобы свежая. Поэтому эти три дня хожу в ближайшее кафе через дорогу. Росс оглядывается так, будто ни разу тут не был. Это странно, потому что по документам он работает в магазине уже около трех лет…. Неужели настолько экономит?

- Можно на «ты» и по имени? – спрашиваю ненавязчиво, и добавляю поспешно: – Только в нерабочее время, естественно! Тогда я – Джаред, – протягиваю ему руку через столик. Пожимает – его ладонь сильная и уверенная. А у меня мурашки по спине…

Обедаем. Я – стейк с гарниром, салат и тосты, а на десерт шоколадный пудинг, Росс – пустой омлет. Кофе я заказал на двоих, раз обещал. Я говорю о том, что ошибок в документации непростительно много – это я позвал его уже помочь разобраться с теми, где не разобрался сам, потому что вообще это мрак какой-то! Делюсь тем, что считаю упразднение должности управляющего магазина неверным решением, что продавцы, конечно, сами в состоянии делать дневной отчет, бухгалтера сварганить из него месячный и квартальный, но как только проскакивает какая-то ошибка, бухгалтерии завода разбираться с этим некогда, и они закрывают месяц как попало. Управляющий, конечно, нужен, хотя бы чтобы кто-то из продавцов взял на себя его обязанности. И документацию бы вел, и за порядком следил, и за работниками присматривал. Одна проблема – завод не хочет эту вакансию открывать, как освобожденного сотрудника, потому что считает магазин делом второстепенным и предпочитает напрямую работать с крупными заказчиками. Поэтому тот, кто возьмет на себя эти обязанности, по зарплате выиграет чуть-чуть, а вот ответственности добавится, и шишки от руководства он будет получать сполна! Зато, если будет справляться, появится шанс впоследствии выдвинуться выше.

- И я тоже приведу ваши дела в порядок, – рассуждаю я, треская десерт, – но возвращаться без конца к магазину не хочу – на заводе достаточно и другой работы. С поставками проблемы, а с отделом сбыта и логистикой я вообще молчу! Как это ошиблись и отгрузили больше товара, чем в накладной? Бардак! Надо с этим разбираться! Таких ошибок в принципе быть не должно! Возвращаться все время к магазину у меня не будет ни сил, ни времени, поэтому управляющий просто необходим! Так вот, Росс, – заключаю, отхлебывая обжигающий кофе, – я буду предлагать на эту должность твою кандидатуру. Справишься?

Дженсен несколько секунд думает. Поднимает на меня глаза:

- Попробую.

Вздыхаю:

- Не пробовать надо, а делать! Что тебя смущает? Ты неглупый, внимательный, неконфликтный, терпеливый. С той партией разрулил, хотя мог просто оформить возврат и не париться! А ведь такие ляпсусы не единичны, а это всегда убытки. Ведь в накладной твоей ошибки не было, правильно? Тогда почему ты уговаривал их принять товар?

Жду ответа. Дженсен отвечает довольно быстро:

- Потому что я не хотел, чтобы компания теряла деньги. И обязан был сделать так, чтобы клиент остался доволен.

Правильный ответ. Даже слишком правильный! Наблюдаю, смотрю прямо. И Дженсен тоже – глаза не отводит. Да он просто непробиваем! И это для его будущей должности тоже хорошо!

Кстати, я непробиваем тоже. В смысле, по работе. То, что сомневаюсь в его искренности, вида не показываю. Может, он и врет! Может, о компании и клиенте он не думал вовсе, а просто хотел срубить еще немного бонусов к премии. Но это и не важно! У него получилось, покупатель от лишнего товара не отказался, доплатил до нужной суммы, завод в выигрыше, кладовщики поджопники не получили – все в шоколаде! Цель достигнута, каковы бы ни были мотивы. Всем хорошо и все всем довольны...

Киваю, принимая ответ:

- Тогда так: у меня есть предложения по улучшению работы магазина. Завод – это прекрасно, саму продукцию тоже хвалят, но надо, чтобы и магазин давал доход, раз уж его держат. Ты, если будут спрашивать, а они обязательно будут спрашивать, когда вызовут тебя на собеседование в Правление, можешь спокойно выдать эти идеи за свои. Мне от них ни тепло, ни холодно, и премию я за это не получу, а вот головняка, если магазин будет работать лучше, убавится. Поэтому я тоже от этого выиграю.

Дженсен все так же спокоен, но в тоне его голоса что-то изменилось. Будто легкая обида проскользнула:

- Зачем? – пожимает плечами. – У меня есть и свои идеи по улучшению работы магазина.

Надо же – гордый! Только для гордости не время и не место. Меня такое поведение слегка бесит. От ремарки не удерживаюсь:

- А почему тогда раньше их не высказывал? И вообще, почему ты до сих пор продавец? Это я не для того сейчас говорю, чтобы обидеть! Я действительно хочу понять. Я вижу, что мозг у тебя развит, с клиентами ты работаешь хорошо, в том числе, и с проблемными, образование, я смотрел в твоем личном деле, у тебя тоже подходящее имеется – экономическое. Тогда в чем же дело? Я надеюсь на откровенность, раз у нас такая пьянка пошла!

Жду. Дженсен думает. Не как схитрить, а действительно обдумывает, как яснее сформулировать. Потом вдруг улыбается не очень весело, решая сказать, как есть. И я эту правду в его голосе чувствую:

- Понимаешь, когда рядом нет фона из таких же клонов, то есть когда я один, сам по себе, я не выгляжу таким уж умным. Без Алека и Эрика, я имею в виду… – и лучики у глаз, добрые, грустные и немного ироничные…

Ого! Такое я вижу у Дженсенов впервые. Или это потому, что он старше всех известных мне до сих пор? Мудрее.

Но не об этом я думаю. Как ни странно, я понимаю, о чем он хотел мне сказать. Я ведь тоже грешен – тоже поначалу всех Дженсенов под одну гребенку подравнял! Это потом я начал присматриваться и прислушиваться. В сравнении, так сказать. И Росс мне стал более симпатичен, чем те двое. А сколько таких, как я? Тоже думают, что если красавец, значит, не очень умный. Вот, видно, с поиском работы и не очень складывалось. А там, даже если бы и нашел работу по специальности, еще и доказывать приходилось бы, что кроме красивого личика и в голове кое-что имеется, и доказывать постоянно! Как какой-то бесконечный чертов марафон!

А в магазин приняли – к двум другим Дженсенам, без проблем! Тут доказывать ничего не надо – только лицо предъявить и метрику со вторым именем – для верности. И приняли за неплохие деньги – с руками оторвали! Клонам всегда доплачивают, чтобы не разбегались к конкурентам, чтобы не нарушали красивую картинку. И бонусы тут неплохие! А денежки он любит – вон, насколько над каждой копейкой трясется!

Но для моей задумки это тоже хорошо! За должность будут доплачивать, да и если магазин будет работать лучше, давать доход, то и премии вырастут. И Дженсен это прекрасно понимает – это даже объяснять не надо. В смысле, Росс Дженсен. Придется, конечно, приложить усилия, но тут уже все в его руках! Справится, я порекомендую его на повышение – помощником аудитора или в бухгалтерию, на худой конец. Я не обманываю – реально порекомендую! А там, может, и до Правления дослужится. Если же не справится… Да нет, такого не будет! Может, я и субъективен, но мне кажется, что из всех Дженсенов Росс наиболее подходит на эту должность.

- Ну что ж, – улыбаюсь, – вот и будет шанс подняться над этим фоном! По рукам?

Росс несколько осторожно, но улыбается тоже:

- По рукам!.. Спасибо, Джаред…

- Отблагодаришь потом…

***


Странный у него был взгляд после той фразы! Ну, да ладно…

Весь следующий день потею над бумагами в этом занюханном магазине! Задолбался уже конкретно!

Под вечер начало уже, вроде, что-то складываться, а тут…

- Войдите! – говорю недовольно, слыша стук в дверь.

Входит Дженсен, который Росс Эклз (отчего-то ладони даже вспотели), поджимает губы:

- Эм-м-м, Вы еще работаете?

Смотрю на часы: ого! Реально увлекся я!

- Хотелось бы закончить, – отвечаю, – а что?

- Просто магазин пора закрывать, а я сегодня не могу задерживаться.

- Ну, пусть кто-то из Дженсенов закроет…

Странно звучит, да?

Росс качает головой:

- Мы закрываем по очереди. Сегодня очередь моя.

- Станешь управляющим, всегда будет твоя очередь… – бурчу.

И чего это я? Росс же не виноват, что я не успел закончить то, что намечал на сегодня! Может, у него какие-то свои планы – имеет право, между прочим!

Кстати, просто ремарка: Росс уже умытый. Я это еще в первый день заметил: на работе он пользуется косметикой по современной моде, потому что Дженсенам так предписано – они все-таки в магазине косметики для мужчин работают и, в какой-то мере, являются лицом компании. Но Росс пользуется аккуратно, не то, что те двое размалеванных шлюх! Минимум тоналки, легкая подводка возле глаз и почти прозрачный гель для губ. Но вечером он всегда умывается и домой идет без боевой раскраски. Как нормальный мужик идет. Значит, тоже не любит это дело, как и я. И, конечно, мне это импонирует.

Смягчаюсь:

- Думаю, мне нужно еще минут сорок или около часа. Если поможешь, будет быстрее. С меня ужин за неудобства…

- Дело не в неудобствах, – говорит, – просто я сегодня собирался сходить в театр…

В театр?! Не в кино или в бар, и даже не на пенную вечеринку? В театр! Вот это номер из номеров!

- В театр? – озвучиваю удивленно.

- Да, – кивает, – сегодня премьера. Хорошая постановка, а билет я два месяца назад купил, так что…

Он сказал «билет». То есть, один билет. Это я так, автоматически отметил. Потягиваюсь устало:

- А что за спектакль? – Дженсен говорит название пьесы. Я думаю. Потом предлагаю, причем неожиданно даже сам для себя: – Знаешь, Росс, я сейчас никак не могу бросить эту таблицу и уйти. Давай так: ты мне помогаешь – подиктуешь мне цифры, мы быстренько разгребаем сей завал и… ты не против, если я к тебе присоединюсь? Я на машине – и в театр успеем, и из театра я тебя подвезу. Можем где-то потом и поужинать. Так пойдет?

Росс колеблется:

- Я не думаю… В смысле, я билет и два месяца назад еле купил, а в день премьеры…

- На этот счет не беспокойся – у меня свои источники…

Вот же, спорщик! Набираю один из номеров на коммуникаторе, делаю один звоночек. Мы вдвоем быстренько доделываем таблицу, я отправляю ее руководству, чтобы в девять утра ее уже увидели, и…

***


…Сто лет не был в театре! А постановка и правда оказалась хорошей! Да и с партера ее приятнее смотреть, чем с балкона – билет Росса мы сдали и смотрели спектакль с четвертого ряда – почти под сценой. Доволен ли я? Доволен – время потратил не зря. Доволен ли Росс? Несомненно! Ему даже говорить об этом не надо было – достаточно было взглянуть на его довольную мордаху!

Потом – ужин в ресторане. Хотел заплатить за Росса, но тот отказался – сказал, что сам в состоянии оплатить пюре и котлету. Обсуждаем спектакль – мне этот Дженсен нравится все больше и больше! Он, как оказалось, театрал! Не слишком фанатичный, но довольно осведомленный. И у него хороший словарный запас – не то, что у тех двух оболтусов! Говорит, что старается следить за премьерами, но не всегда может их посещать. А я признаюсь, что раньше любил театр, еще студентом, а потом уже не особо было со временем…

- Но я рад, что ты затащил меня сегодня на постановку! – улыбаюсь. – Ну что, к тебе?

Эклз молча кивает.

***


Едем. Дженсен показывает дорогу. Квартальчик у него не ахти! Бедненький. И дом маленький. Зато в гостиной горит свет – его кто-то ждет. А возле дома – длинный пандус с перилами.

- Ты живешь не один? – спрашиваю. Хотя не имею права спрашивать.

- С мамой и братом, – говорит. Из машины не выходит, будто ждет чего-то.

- Ты до сих пор живешь с мамой?! – удивляюсь.

- Я жил сам, даже уезжал в другой город... В общем, я вернулся четыре года назад, когда умер папа, – поясняет спокойно.

- Твоя мама – инвалид? – гляжу на пандус.

- Старший брат, – поправляет. – Инвалид детства.

- А что с ним? – этот вопрос я тем более не имею права задавать. Но удержаться не могу – ну, прям, распирает меня!

- Он не ходит и почти не разговаривает из-за проблем с суставами… Папа тоже болел, всю жизнь ходил с палочкой, но у брата эта болезнь… сконцентрировалась, что ли… Мама очень хотела еще детей, но когда родила Джоша, рожать больше от папы побоялась. Заказала меня – человека без физических недостатков…

Улыбается грустно. Ему больно – я это чувствую. Только вот что сказать, не знаю.

- Она хотела именно Дженсена? – спрашиваю первую попавшуюся глупость, только чтобы не молчать бестолково.

Дженсен улыбается, и я смотрю на его эти морщинки у глаз. Поворачивается ко мне, а я застываю. Блин, Боаз никогда не смотрел на меня так…

- Мама рассказывала, что не именно Дженсена, хотя тогда много женщин так и заказывали: хочу сына, похожего на Эклса, или хочу дочь, похожую на Хлою Морец, и фирма делала вид, что программирует внешние черты будущего малыша, а богатые дамы доплачивали дополнительно, чтобы сходство было практически полным… Нет, у мамы взяли кровь, она описала желаемые качества будущего ребенка, делая упор на здоровье, а не на внешние данные. Доктор что-то поколдовал, поругался медицинскими терминами, для видимости распечатал какие-то графики, диаграммы и прочее, чтобы пустить пыль в глаза, и среди распечаток было фото, как может выглядеть будущий ребенок. Видимо, это было фото Эклса. Она не знала, кто это. Там же прямо не говорили, что делают клона! Да еще и фото ретушировали почти до неузнаваемости… Но мама говорит, что ни о чем не жалеет, что любит меня, каким бы я ни был. И папа любил, даже когда узнал, что я не родной… Это же не сразу выявилось – поначалу даже подозрений не было. Мама призналась только, что сделала искусственное оплодотворение, чтобы родить здорового ребенка, а когда разразился тот скандал, мне было семь – я в школу уже ходил. Тогда еще суды эти транслировали по всем каналам, фото заполонили Космонет, все только это событие и обсуждали. Ты моложе – ты не помнишь, наверное. Тогда все на своих детей от нуля до семи лет оглядывались с подозрением, сравнивали их фото с фотографиями разных звезд в детстве – истерия какая-то, прям, была! Всепланетный дурдом! Особенно здесь, в столице!

- Почему, я помню, – говорю. – Я маленький был, но тоже подходящего возраста, и помню, как соседки вечно шептались: он на того, кажется, похож. Или на этого…

- Вот, значит, ты примерно представляешь, – перебивает Дженсен. – Только, я так понимаю, что ты нормальным оказался, а я… ну, ты сам понимаешь. Генетический анализ подозрения родственников подтвердил. А мама еще призналась, что чтобы оплатить эту аферу с программированием, она вынуждена была заложить дом – с папой она тогда не посоветовалась, думала, что он будет отговаривать… Папа ее простил, конечно, но закладную выплачивали много лет. Трудно было… А потом папа заболел и дом пришлось заложить снова… Короче, я подсчитал, что с той зарплатой, что у меня сейчас, лет пять еще долги отдавать…

Я думал. Не о судьбах клонов – с ними все слишком сложно! О них уже столько лет говорят-говорят, а решение проблемы еще не придумали. У многих из них судьбы сложились неплохо. После закрытия клиник никто от детей не отказывался, по крайней мере, матери. И звездам отцовство признавать не пришлось, хотя судов было много – нервы тогда потрепали многим! Какое отцовство, если генетический материал у знаменитостей брали тайно? Все время от времени сдают клетки – кровь, например, или спинномозговую жидкость, или ткани на гистологию. Годилась, писали, любая ткань, содержащая ДНК. А эти умники из «Сорс» просто придумали, как заставить отдельно взятую клетку делиться и стать новым организмом, полностью совпадающим по коду с оригиналом. Вот такие Кулибины от генетики! Дети продолжали оставаться детьми, и основные проблемы настигли их гораздо позже…

Но сейчас я думал о другом – о Дженсене. Об этом, конкретном. Ему тридцать два, и он до сих пор живет с мамой. Точнее, вернулся, и я понимал, почему. Мама одна не справилась бы с больным сыном, к тому же, на лечение наверняка все время необходимы деньги. А тут еще и по закладной нужно платить. Значит, Дженсен вернулся, чтобы помогать родным. И значит, он не любит деньги ради денег, как я думал раньше, а они ему нужны на дом и на лечение брата.

А еще мне понравилось, как Дженсен все время говорит «папа», «мама», «брат», хотя они ему не биологические родственники. Боаз все время выражается «предки», втискивая в это слово всю семью вместе с тетушками, дядюшками и прочими бабушками-дедушками, и не слишком о них рассказывает.

- Ты сказал, ты уезжал в другой город… – вспоминаю внезапно.

- Да, на учебу, – поясняет Росс, – я учился не в столице – так получалось намного дешевле… Потом там же остался работать, пытался строить отношения с одним молодым человеком…

- Вы расстались?

- Когда я вынужден был вернуться, он за мной не поехал… Но ты же и так все знаешь из моего личного дела? – замечает Дженсен.

Стыдно, но не знаю. Про образование и опыт работы прочитал, а вот про семью и не глянул! Надо в следующий раз быть внимательнее. И еще один вывод: Росс, кажется, сейчас ни с кем не встречается. Но это я так, ни к чему конкретному, просто в виде наблюдения…

- Может, зайдешь ко мне? – спрашивает внезапно. – Мама не будет против.

Нет, это лишнее! Ужин и театр – еще ладно, но в гости…

- Я не думаю, что к тебе заходить удобно… – бурчу.

- Тогда… к тебе? – спрашивает тихо. И смотрит пристально.

Это вообще никуда не годится! Нет, Дженсен мне нравится – мне нравятся все Дженсены, я уже говорил, но ко мне… Нет, никак нельзя! Да и с этой политикой компании насчет служебных романов – подозрения какие-то пойдут, лишние разговоры… А у меня даже испытательный срок еще не закончился!

- Нет, не сегодня, – бурчу уклончиво.

Дженсен колеблется:

- Тогда я пойду?

- Конечно! – открываю ему дверь авто – она отъезжает с мягким шипением: – Дженсен! – окликаю в спину.

- Росс, – поправляет он.

- Да, конечно, Росс... Спасибо за помощь и за вечер! Мне очень понравилось.

- Мне тоже. До свидания!

- До свидания, – киваю ему вслед.

И отъезжаю.

А вот свиданий точно не будет – нельзя же! Разве что деловое возможно – в рамках работы. Ну, или дружеское, как сегодня…

Я сказал «дружеское»? Забавно…

***


Перебираюсь на завод, но я этому не рад. В подсобке магазина было спокойнее, да и дело двигалось быстрее. А тут все время заходит кто-то, советуется. Это хорошо, что советуются, может, будет меньше ляпсусов в будущем, но отвлекают конкретно! А если взять всех, кого прошу зайти я сам для пояснений по тому или иному вопросу, получается, что целый день у меня в кабинете происходит совершенно бестолковый движняк. А дело стоит на месте!

Вот, опять загорается лампочка на коммутаторе. Будь она неладна!

- К вам Эклз просится, – произносит секретарша из динамика.

- Который из них? – спрашиваю, все еще погруженный в цифры.

Девушка на несколько долгих секунд зависает.

- Э-э-э, – мычит неуверенно, – так, это самое… Эклз у нас один…

Тьфу ты, черт! Совсем мне эти клоны голову задурили! Я хотел спросить, который из Дженсенов… А, ладно!

- Пусть входит, – говорю. Последнюю свою фразу и ответ Женевьев никак не комментирую.

Это Росс пришел доложить, был ли у них вчера электрик и сделал ли он замеры. Потому что освещение в магазине отвратительное – его полностью нужно переделывать! И вообще я попросил его рассказать, как дела, что уже сделано, а что нет и почему.

Рассказывает подробно. Слушаю не сильно. Во-первых, он мне все уже в отчете по почте прислал. Во-вторых, я что-то устал в последнее время, не могу сосредоточиться. В-третьих, у меня жгучее желание с завода снова перебраться в подсобку магазина – эти запахи, долетающие с цехов, меня просто убивают! Ну, не люблю я слишком сильные ароматы, а тут такие букеты носятся… тихий ужас! А, в-четвертых, я почему-то смотрю на губы Дженсена – меня в данный момент больше интересует, как они двигаются, чем какие слова складываются из этих движений… Блин, температуру, что ли, померять? Что-то совсем я расклеился…

Росс тоже замечает, что что-то не так, замолкает. Почему-то отводит взгляд и будто чего-то ждет. Мне кажется, что точно такое выражение лица я у него уже видел…

- Завтра выходной, – произношу нелогично, – есть какие-то планы?

Росс удивлен, но с эмоциями справляется быстро:

- Э-э-эм… да, особо никаких… – пожимает плечами.

- В Экспоцентре выставка открывается, сходим? Современное искусство.

- Можно, – кивает несколько настороженно.

- Так я заеду за тобой в полдесятого, идет?

- Хорошо, – соглашается.

- Хорошо, – киваю без паузы. – А электрикам я сейчас пизды вставлю! Если до конца дня не появятся, звони мне, я доложу руководству. Иди, работай. Молодец! – добавляю торопливо, пока Росс не ушел.

Он слишком быстро всегда от меня уходит…

***


Я не очень хорошо разбираюсь в современном искусстве, Росс – лучше. Но пытаемся обсуждать. Очень серьезно. В любом случае, сходили не зря – и работы есть интересные, и отвлеклись от повседневной рутины, и пообщались. И на Эклза я насмотрелся, пока он был увлечен выставкой – вволю!

- Это называется ней-перфект*(5), как «natural perfectionism», – терпеливо поясняет Дженсен, а я чувствую себя полным остолопом. – Художники этого направления считают, что природа уже создала все совершенное до нас, а нам надо только уметь разглядеть и запечатлеть это совершенство.

- И что совершенного в городских развалинах? – пожимаю плечами.

- В развалинах – ничего, – спорит Эклз, – но ты заметил в уголке полотна паутину на проеме окна? Ее правильные линии, ее идеальную завершенность, легкость и прочность. Ты знаешь, что паутина прочнее стали в несколько раз?..

- Хорошо, – киваю, – а одуванчик на мусорке? Наверное, потому что идеально круглый? Я циркулем линию проведу лучше…

- Не только, – качает головой, – и из-за чистого солнечного оттенка… Ты нарисуешь циркулем такой сияющей цвет? Но даже если ты и подберешь оттенок, речь же не только о плоском полотне! Ты сможешь сделать цветок? Ну, из раствора молекул, чем он и является по сути – взять и сделать? Корни, листья, нежные лепестки? Напитаешь медом? Наполнишь семенами? Научишь пробиваться сквозь асфальт? Ведь то, что создано человеком, в конце концов, перестанет быть! Через тысячу лет или через десять – но неизменно исчезнет! А самый обычный одуванчик по-прежнему будет все так же цвести на развалинах цивилизации…

Вот же, спорщик! Да еще и философ! Надо же…

- Ладно, – настаиваю уже из чистого чувства противоречия, а сам смотрю на него, – а тот старик в толпе? Он не идеален точно – сгорбленная спина, морщины, потрепанная одежда. Тут тебе крыть нечем!

- Не согласен, – возражает Росс спокойно, – а взгляд? Сколько в нем мудрости, жизненного опыта и доброты! Ведь стареет лицо и одежда, но не глаза. И то, что он остановился посреди всей этой бесполезной суеты и оглянулся, означает то, что он сопротивляется, что он думает и чувствует, что он выше всей этой массы. А остановился он для того, чтобы посмотреть на девочку…

- Девочку? – поднимаю брови. Девочку я не заметил.

- Да. Не обратил внимания? Среди всех этих почти одинаковых серых фигур, спешащих по своим делам, была маленькая девочка. Она шла за ручку с женщиной и перепрыгивала лужу, и из-под ее серого плащика выглянул край розовой юбки. Она – самое важное на той улице. Ни дома, ни машины, ни дождь, ни толпа взрослых, занятых своими каждодневными делами и заботами, и даже не этот старик, а девочка, что еще не разучилась смотреть себе под ноги и улыбаться отражению в воде… Не заметил?

- Не заметил...

Еще бы! Я ни хрена не заметил – я в тот момент на Дженсена смотрел. Думал о том, что, может, природа и создала много чего совершенного, но его-то создал человек! И даже если их собрать на одну серую от непогоды улицу и одеть в серые одинаковые плащи, Дженсены все равно не сольются в безликую массу. По крайней мере, этот. Мне кажется, что Росс сам, как тот одуванчик – все время пытается пробиться сквозь серый асфальт…

Хотя… если я ему это скажу, он обязательно начнет спорить! Не смолчит же! Этот не потупит кокетливо глазки и не промычит банальное «спасибо» на мой незамысловатый комплемент. Только не Росс! Он обязательно возразит, что человек только нашлепал копий по готовому шаблону, а тот самый шаблон, оригинал, парня по фамилии Эклс, создала природа. Да и наверняка начнет рассказывать о том, что не такой уж он и совершенный, поэтому… не скажу!

- Пообедаем? – спрашиваю неожиданно. И торопливо добавляю: – Только, чур, плачу я!

- Я и сам могу, – как всегда, спорит Дженсен.

- Лучше купи что-нибудь брату, – намекаю. – Едем?

***


Обедаем. Разговариваем. Об искусстве, о погоде, об одуванчиках, о чем-нибудь. Какая разница, в какие слова складываются его губы…

Как думаете, я хочу продолжения? Я умираю, как его хочу! И продолжения общения хочу, и Дженсена хочу! И его губы… Черт же…

Ой, совсем мне нехорошо! Все усугубляется тем, что я прекрасно знаю, какая у него на ощупь кожа, какой он на вкус, какие мягкие у него губы. Прекрасно знаю – я же спал с одним из Дженсенов, помните? Я знаю, что у него классный зад – офигенный! Знаю, что если произносить нежные слова ему за ухо или в затылок, щекоча кожу дыханием, то мелкие волоски на шее поднимаются дыбом, и он возбуждается моментально – у него там эрогенная зона. Знаю, как… Эх! И вы думаете, я не хочу продолжения после всего этого?

Ужасно хочу! А сам отвожу его после обеда домой. И он снова чего-то ждет. И я даже начинаю догадываться, чего. Но я не могу! Не должен. Черт же… Скорее бы вернулся Пристли…

Росс умный, но и я не дурак! Росс не понимает, что мне с того, что я его продвигаю. Я, честно говоря, не очень понимаю тоже. Я просто хочу ему помочь и думаю, что он достоин большего, чем прозябать в этой сраной лавке с теми двумя – лабораторными! Это если логически. А если углубиться, то… если бы я не вмешался и не включил свои таланты по убеждению оппонента и не проел плешь руководству, то этот магазин поработал бы еще и так – без управляющего! И Дженсен это, кажется, понимает. И ждет, когда же придет время «отблагодарить» меня за услугу…

Черт, кажется, фразу «отблагодаришь потом» я бросил тогда зря…

***


Я не оригинален – я знаю.

- Я тут с приятелем собирался сходить на концерт, а он внезапно отказался. Ты не мог бы составить мне компанию? – бормочу.

Росс думает:

- Когда?

- Сегодня. Сдать билеты я уже не успеваю… – лопочу жалко.

Я не просто не оригинален – я еще и трус. Я даже себе не могу признаться в том, что чувствую, а ему я не признаюсь, наверное, никогда! И то, что боюсь, что нас застукают с «неслужебными» отношениями, лишь одна из причин. Я – банальный трус, и я себя за это ненавижу. А ведь проще простого сказать, что я специально купил второй билет – для него…

- Ладно, – кивает Дженсен. Который Росс.

***


Слушаем орган. Красиво безумно! Божественная музыка! В груди сердце так и переворачивается! Или это потому, что стулья в старой филармонии слишком тесные, и мы с Дженсеном соприкасаемся коленями? Или от того и другого…

Такой волшебный вечер! Дженсен концертом доволен – я это вижу – у него особенным светом горят глаза, а на щеках, не запятнанных тональным средством, легкий румянец. Он такой красивый с этим румянцем… Блин, да он красивый всегда!

Садимся в авто. Медленно двигаемся к выходу со стоянки – таких же, как мы, желающих поехать домой после концерта, еще с сотню! Вот только они желают домой, а я нет! Хочу, чтобы этот вечер не заканчивался.

И все же выезжаем. Авто легко шуршит над магнитопокрытием. На Дженсена не смотрю, но его запах слышу: ненавязчивый и легкий, он, тем не менее, быстро наполняет собой салон. Я ни разу не спрашивал Дженсена, каким парфюмом он пользуется. И не спрошу – я хочу, чтобы этот запах у меня навсегда ассоциировался не с названием и не с пузырьком в цветной упаковке, а именно с Дженсеном. И именно с Россом.

- Может, еще куда-нибудь съездим? – предлагаю, а пальцы на руле немеют.

- Куда? – спрашивает Росс.

- Куда захочешь, – шепчу.

А я реально не придумал, куда. Баран!

- Покажешь, где живешь? – слышу. И чувствую, как спина под сорочкой покрывается капельками липкого пота…

***


Приехали. Завожу в дом, снимаю периметр с охраны. Не знаю, куда усадить, чем угостить. Мечусь бестолково.
Дженсен осматривается, улыбается:

- Не парься так – все хорошо.

А я все равно «парюсь»! В прямом смысле – даже в жар бросило! А на улице мороз, между прочим, и в доме – не Техас! Я на слишком комфортную температуру климат-контроль в доме выставлять не люблю – и так, вон, потею по любому поводу!

А Дженсен еще и подходит ближе, его глаза мерцают оранжевым, отражая светильники, свисающие с потолка. Кладет руки на плечи, приближает лицо, а я не могу отвести умалишенного взгляда от его рта – я не в силах не смотреть на него! Совершенно себя не контролирую!

Он все замечает – видит этот мой безумный взгляд, и от этого мне совсем уж скверно. Он понимает. Прижимается своими обалденной красоты губами к моим. Прижимается к моему тесному паху своим – таким же тесным. Мы целуемся. Долго. Бесконечно долго! Мои руки почему-то уже обхватывают его за спину – под пиджаком и сорочкой все равно чувствую тяжи сильных мышц. И запах – так близко. Запах Росса и только его!

И запах секса. Сгущается в воздухе, разливается вокруг! Дженсен, кажется, хочет. И я хочу тоже. Не передать, насколько хочу! И губы эти хочу, и тело с его обалденной задницей, которую у Росса никогда не видел, но которую прекрасно помню…

Но я не могу. Хоть убейте, не могу, и все! Во-первых, политика компании, мать ее! Я даже бумагу подписывал у Моргана, когда меня брали на работу, что ознакомлен. Меня уволят, а я же только подниматься вверх начал! Два года этого ждал… Чтоб она сгорела, вся эта компания, вместе с ее политикой! А, во-вторых… я не хочу, чтобы Дженсен думал, что он обязан это делать, потому что я продвинул его на должность. Не хочу я так! А как ему объяснить все это, не знаю…

- Росс, я… я отвезу тебя домой…

Вот, нахрена я тогда это ляпнул?! «Отблагодаришь потом…»! Кто меня за язык тянул? Демоны? Люцифер? Вселился и диктовал? Если бы я знал, что «отблагодаришь потом» – настолько опасная фраза! Да ладно, что уж теперь…

Дышу сбивчиво, утыкаюсь носом ему куда-то за ухо. Мне неудобно – я выше, приходится горбиться, а шею согнуть так, что кадык проваливается внутрь и становится трудно дышать. Сердце колотится в затылке и в штанах…

Дженсен останавливается, горячим дышит мне в шею. Он не понимает, почему. Колеблется. Наконец, произносит, щекоча мне кожу губами:

- Не надо. Можешь вызвать мне такси… – а сам не отходит, приобнимает меня за талию, прижимается. И его рука прожигает мне кожу сквозь слои одежды…

Что вы сказали? Что я – дебил? Я и так это знаю.

Дженсен уезжает, а я вдыхаю оставшийся после него аромат и мечтаю его вернуть. И завалить прямо здесь, в гостиной, на диване. И любить его до самого утра…

***


Скучаю по Дженсену. Который Росс.

Скучаю по обоим, но звоню Боазу. Вспоминаю губы и задницу Пристли, представляя, что это губы и задница Росса, и у меня встает.

Болтаем. О том, что произошло между нами во время последней встречи, молчим. Впрочем, как всегда. Дженсен рассказывает про съемки. Говорит, что у него там, кажется, намечается роман.

- И кто он? – спрашиваю не без некоторой зависти.

Им, богемным, везет! Им никто не вправе сказать, с кем можно спать, а с кем нет!

- Почему сразу «он»? – смеется Пристли. – Это девушка. Очень красивая…

Я что-то шучу по поводу того, что он до сих пор все никак не определится. Но в этом весь Боаз – он по очереди влюбляется то в парней, то в девушек и не видит в этом ничего странного. Хотя я уверен, что он больше все-таки гей. От шутки Дженсен отмахивается. Он полон планов – и насчет съемок, и насчет своей новой девушки. Говорит, что я единственный, кому он все это рассказывает, потому что я единственный, с кем он может быть полностью откровенен. Чего я не могу сказать о себе.

Но мне с Дженсеном спокойно, свободно и искренне интересно, даже с учетом того факта, что я ничерта не понимаю в его профессии, а он в моей. Он тарахтит без умолку, а я просто слушаю его голос, и мне хорошо.

Конечно же, Пристли не заменит Дженсена, но все же... В смысле, Дженсена Росса… Черт бы подрал всех этих клонов!

***


Почему Боаз Дженсен далеко, но к нему я могу запросто позвонить и проболтать до полуночи о том, о сем, похохотать над какими-нибудь глупостями, перемыть кости общим знакомым, посплетничать, наконец? А Росс Дженсен – близко, но позвонить ему вот так запросто я не могу? Придумываю повод, ищу несуществующие ошибки в отчетах, мучаюсь, страдаю, сжираю себя за то, что произошло. А чего мучаюсь-то? Ведь, продинамив Росса, я поступил правильно! Точнее, не «правильно», а «по правилам»? Почему то, что я снова переспал с лучшим другом – ласкал его полночи, целовал везде, где только мог придумать, смотрел, как он кончает, и кончал сам, не вынимая член из его прямой кишки – не тяготит меня настолько, как то, что я НЕ переспал с коллегой по работе, как и предписано по правилам? Может, я порочен? Если делаю неправильно, совесть лишь слегка решается ущипнуть меня за яйца, а если правильно, то бьет наотмашь? Почему все так сложно?

Хочу снова набрать Боаза, но он сейчас наверняка на съемочной площадке и отвлекать его от работы я не буду. Вечная работа, будь она проклята! Пристли тоже сейчас держится за работу, но у них, в шоу-бизнесе, трахаться друг с другом – это норма! Актрисы с режиссерами, актеры с директорами по кастингу, актеры и актрисы друг с другом и между собой. А наутро снова работают и это нисколько им не мешает. Боаз как-то жаловался, что пока кому-нибудь не дашь, вообще ничего не будет! Ну, или это у него одного так получается – глядя на губы Пристли, грех не намекнуть на интим! А тут… нельзя, видите ли. А почему? Ну, в смысле, логической подоплеки? А? Нет ответа? Мешает работе? Алеку и Эрику же не мешает!

Да и дело же не только в сексе, в конце концов! А если чувства? А если любовь? Тоже «низззззяяяя»? Или влюбленные просто наплюют на всякие правила, потому что любовь важнее сраной работы? Без которой нельзя, но которая нахрен обрезает крылья! Даже их зачатки вырывает с корнем! Боаз думает, что он подневольный в своей профессии. А кто же тогда я – вообще безответный раб? Когда это работа начала заменять мне жизнь?

Черт! А тут еще эта случайно оброненная фраза поперек горла застряла! Как рыбья кость! Росс не настолько трус, как я – он был готов провести со мной ночь, но… чувства ли это? Я не говорю про глубокие чувства, но хотя бы симпатия с его стороны должна быть? Хоть небольшая? То, что он хотел меня – это может быть проявлением физиологии, да и только. Он понял мою фразу, как обязательное условие продвижения по службе, и решил, наконец, что время для благодарности настало…

Блин, ну и мучиться тоже нечего! Я правильно поступил, что сдержался, потому что это было бы неправильно, если бы…

Черт, я запутался совсем…

***


А почему это я не могу позвонить Россу? Совсем у меня мозги стекли в штаны! Могу! Могу даже вызвать к себе – легко! Мне поручено контролировать, как идут дела в магазине, а Дженсен, как и. о. управляющего, как раз за магазин и отвечает. Или я могу зайти к нему сам, причем запросто! С проверкой или даже просто спросить, как дела? Насчет работы, конечно.

Иду. А колени подгибаются и потеют ладони.

Захожу в магазин. У Дженсена – покупатели. В смысле, у Росса. А Алек и Эрик в этот момент переставляют и вытирают что-то на полках. Все чистенькие, подтянутые, одинаковые – как и должно быть!

Отвлекать от покупателей, я, конечно, никого не буду. Кивнув парням, делаю вид, что рассматриваю на витрине бутылочки и баночки. Росс меня тоже видит, и выражение его лица я разобрать не могу – рад или нет? Или сердится? Я ж его, фактически, в тот вечер кинул! Это если по факту!

Или, скорее, на его лице застыл вопрос – он так и не может понять, чего же я от него хочу? Впрочем, для меня это тоже вопрос открытый. Ясно, что я хочу его, но... Может, я тупо хочу тяжелой гирей по голове?!

Росс общается с покупателями. Кстати… прислушиваюсь… говорит на китайском. Я тоже учил в школе китайский – его почти везде сейчас учат как второй иностранный – после английского, естественно. Но я с языками не очень дружу, мне больше нравились точные науки – математика, астрофизика, статистический анализ… А Росс, вон – болтает! Не очень бегло, но китайцы кивают – значит, понимают что-то.

О, идут к кассе, купили пару наборов косметики – самых дорогих. Росс идет оформлять покупку, а Алек давит голливудскую лыбу. Пока оплачивают, тихонько спрашиваю у Эрика:

- А ты тоже знаешь иностранные языки?

- Зачем? – искренне удивляется тот. – Сейчас все знают английский.

Я не комментирую. Я, как и Эрик, точно так же думал до этого дня. Я просто тоже забыл про два с половиной миллиарда китайцев…

Уходят. Подхожу к Россу: он кивает, приветствуя.

- Ты знаешь китайский? – спрашиваю очевидное.

- Немного, – кивает Росс.

- А еще какие языки?

- Испанский, – отвечает скромно, – и совсем немного русский.

Эклз не устает меня удивлять!

- Тогда тем более ты достоин лучшего, чем эта лавка, – говорю тихо – так, чтобы слышал только он. – И это не только за красивые глаза – красивых глаз для этого маловато, ты же понимаешь…

- Мне кажется, понимаю…

Росс поднимает на меня эти самые глаза, о которых я только что сказал, взмахнув длинными ресницами, и в них четко застыло, что он ничего не понимает! Ничегошеньки! Или понимает неправильно. Да и фраза снова какая-то неоднозначная… Черт, я же имел в виду, что за способности! Ох, зря я это ляпнул! Снова.

Краснею. Лепечу:

- Как вообще дела?

- Хорошо, – кивает Росс.

- Дела в магазине пошли в гору. Так держать! – выдаю совсем уж скаутское какое-то.

- Слушаюсь, мистер Падалеки, – получаю предсказуемое в ответ.

Ухожу, даже не взглянув на двух других клонов. Или клоунов.

Да уж, сделал лучше! Исправил ситуацию. Есть чем гордиться! Я – молодец!..

Какой же я осел!

***


Корпоратив, блин! Вашу ж мать! Как же я это ненавижу! Всей душой! Но и от приглашения отказаться нельзя! Приглашает руководство, а я же к ним, туда, наверх, и мечтаю пролезть!

Ничего, потерплю! Завтра еще один рабочий день, и Рождество! Поеду к родителям, оторвусь на маминых сладостях! И брат должен приехать…

О, снова конкурс! Вот, нахрена взрослым дядькам и теткам такими глупостями заниматься? Где может пригодиться умение быстро нести во рту ложку с сырым яйцом? Или это чтобы веселее было? Интересно, руководство искренне считает, что нам от этого весело? Или специально устраивает цирк, чтобы убедиться, какие их подчиненные дегенераты? А если кто-то споткнется и упадет?.. А, ну да, в этом и заключается, видимо, веселье!

Нет, конечно, я этого никому не скажу! С волками жить, по-волчьи… ну, вы поняли. Я улыбаюсь и аплодирую вместе со всеми. Я даже болею за толстую бухгалтершу, которая хорошо, если не убьет кого-нибудь, споткнувшись и привалив своей тушей! Но не победит она точно! Никогда! Потому что танкер – явно не гоночное судно…

Дженсены тоже тут – все трое. Они не метят наверх, по крайней мере, никто, кроме Росса, но мне сказали, что они приглашаются на все вечеринки и любые мероприятия, что проводит компания. Они тут в виде изюминки, чтобы приглашенные гости видели – компания может себе позволить клонов, причем даже трех. А значит, эта компания идет в ногу со временем и не жалеет на это средств!.. Дебилы! В результате, пока все гости, да и почти все сотрудники не перефотографируются с Дженсенами и пока их все не облапают, не успокоятся. А Дженсены чувствуют себя обезьянками на пляже. Алек и Эрик еще ничего – им внимание льстит, даже такое навязчивое и бестактное! А вот мой Дженсен, то есть Росс, явно просто отбывает в этом балагане неприятную, но необходимую повинность…

Я сказал «мой Дженсен»? Очень забавно…

***


Теперь тосты. Много. За достойное завершение года и за успехи в следующем году. Это краткое содержание. В разных вариациях. Я тоже что-то в этом же ключе продумывал дома, но до меня дело не доходит.

Почему? Потому что снова конкурсы. Ведущий что-то говорит про то, сколько в кого и чего можно влить. Это юмор у него такой. Сколько галонов пива в слона, сколько бутылок вина в жирафа… Понятно, что приглашают самого крупного нашего мужчину – одного из охранников центрального офиса, в качестве слона, ну, и жирафа – меня. А что вы хотите? Выше меня в компании никого нет! Мне не очень приятно, но иду – отказаться нельзя.

Рядок дринков на столе, такой же у охранника. Кто первый перевернет последний стакан или кто не свалится с копыт, ну, или что там у жирафа и слона, тот и победил. Все ясно, все в предвкушении, у всех горят глаза. А мене-то с этого что? Кроме позора и изжоги наутро! Не понимаю…

Но подчиняюсь – вынужден. По сигналу хватаю первую рюмку. Жидкость обжигает! Водка? Блин, они налили в стаканчики чистую водку! И это после модных коктейлей и легкого вина! Мне капец…

Я побеждаю. Пока слон… простите! …пока охранник пытается устоять на ногах, получаю от ряженого Санты подарок – Рождество же! Еще бутылку водки – очень логично! Народ хохочет и аплодирует. Всем весело. А мне… как бы не грохнуться под стол, потому что… стены качаются же уже…

Усаживаюсь на место, кушаю – надо же закусить, пока не поздно!

***


…Блин, поздно! Вот, нахрена такие конкурсы делать? Мне не то, чтобы плохо, но… и не очень хорошо. Там еще говорят тосты. Я уже не слушаю.

- Вам дурно? – участливо спрашивает соседка справа. Кажется, с юридического отдела.

- Мне… – пытаюсь сказать, что все хорошо, но получается только: – мне… да… ум-м… ох…

- Вызвать Вам такси?

- Нет… м-м-м, блин… я на машине…

- Только не на машине! – тихо произносит кто-то рядом. Кажется, этот кто-то только что фотографировался с моим соседом слева. Дженсен… какой-то… Но явно кто-то из них!

- Ты знаешь, где он живет? – интересуется юристка.

- Знаю. Я его отвезу.

- А как же праздник? – огорчается она.

- Вот и повод слинять, – улыбается Дженсен.

Улыбается, как Росс…

***


Едем.

- Ты за рулем? – лепечу, не соображая нихрена.

- Я рядом сижу, – говорит Росс.

- А за рулем кто? – щурюсь.

- Служба «Шофер на час». Я вызвал.

- Куда поедем? – храбрюсь.

Росс улыбается:

- Домой поедем! Спатоньки…

- Спатоньки… – шепчу, обнимая Росса за шею и утыкаясь ему в плечо.

Как же классно он пахнет!

А я нет, не классно. Алкоголем и селедкой я пахну… блин…

Но как же я его хочу!.. Умираю, как хочу! Пизде-е-ец как…

***


- Пи-и-издец… – бурчу, промахиваясь, ковыряю ключом рядом с замочной скважиной. Эклз берет у меня ключ, помогает.

- Ты готов? – спрашивает.

- К чему? – не понимаю.

- Снять дом с охраны, – смеется Дженсен.

- Снять… ик! Я готов. Я всегда готов! – машу рукой.

- Давай, скаут! – смеется.

Как же он хорошо смеется! И почему он не смеялся раньше? Может, потому что я не был смешон?.. Че ж голова так кружится?..

Распахивает дверь. Задержка по времени – одна минута. А потом приезжает полиция.

- Полиция нам не нужна, – лепечу, набирая код.

Не с первого раза, но получилось. Свет в гостиной загорается автоматически.

Почти вваливаемся в дом – я безбожно вишу на плече Эклза.

- Куда? – спрашивает.

- Туда… ик! Куда-нибудь! – машу, но сам же хватаю его за рукав: – Погоди! А закрыть? Под охрану, а то ночью залезут и…

Кто залезет, зачем, и что «и», не договариваю. Но спать я привык спокойно. Набираю цифры, ставлю весь периметр под сигнализацию и почти падаю, утомленный этой непосильной работой. Дженсен дотаскивает мое обмякшее тело до диванчика. По пути чуть не сшибаю елку, зацепившись за нее рукой – она жалобно звенит игрушками. Росс сваливает меня, как мешок, на диван, сам падает рядом.

- Надо выпить, – бубню, ища глазами стакан.

Ох, и косенькие у меня глазки, когда напьюсь! Косее, чем у тех китайцев в магазине… Ну, да и Бог с ними! Как я их сейчас вправлю? И зачем?

- Куда тебе еще пить? – смеется Росс.

- Как же ты хорошо смеешься!.. Не обидно совсем… – лопочу.

Это я вслух сказал? А, ладно! Сказал и сказал – подумаешь!

- Сами виноваты – не надо было меня поить!.. – бурчу.

Черт! Это я тоже вслух сказал? Да уж, вовремя он меня увез, а то я бы там и не такое начал говорить! И про компанию, и про ее долбаную политику, и про тупого ведущего, и про конкурсы его дебилоидные… Вот был бы облом!

- Ты такой молодец, – шепчу Дженсену куда-то за ухо, снова обнимая его за плечи, – и так пахнешь... мне очень нравится…

Росс молчит. Я зачем-то целую его в шею. Ну, захотелось! А что, нельзя, что ли?.. Черт, реально же нельзя…

И плевать, что нельзя! Не надо было меня поить!

У него нежная кожа – глажу пальчиком. А выше чуть шершавая. Конечно, он же брился аж утром, а сейчас уже… о-о-о-о-о, сколько уже! Пора и «зашершавиться» немного. Глажу по подбородку – шершаво. А потом снова нежно и мягко – губы.

- Какие у тебя губы… Дженсен… – это я уже намеренно говорю вслух – не настолько же я пьяный!

Или настолько?

Нет, видимо, я здорово пьяный! Потому что целую его губы, не слишком попадая – то в губы попаду, то в шершавый подбородок, то почти в нос… Но мне все равно нравится…

А пиджак не нравится. Нет, у него нормальный пиджак – не такой дорогой, как у меня, но вполне приличный. Но мешает жутко! А там еще и сорочка! И зачем человечество придумало прятать тела под слои никому не нужной шелухи?..

- Росс, – слышу будто издалека, как Дженсен поправляет меня.

Вот, не может промолчать, и все тут! Да знаю я, что Росс! Но на ощупь и на вид он, как Дженсен…

Целую его ключицы и грудь. Сползаю к животу – не потому, что хочу туда сползти, а потому что мне трудно держаться вертикально – притяжение тянет вниз, проклятущее! Грудь у него почти гладкая, зато на животе немного мягкой шерсти – волосы с тела Дженсен не удаляет. И мне это нравится тоже. Хоть кто-то в нашем мире еще похож на настоящего мужика! А остальные так – просто малосимпатичные бабы!

Шелковистый такой, щекотный… Спускаюсь губами еще ниже, ниже, пока не целую, в конце концов, пряжку ремня…

Оу, а у Дженсена живот трясется… Нет, не от жира, болваны! Нет у него жира! От смеха! Я тоже смеюсь – реально же ржачно, когда целуют в ремень!

- Спальня наверху? – спрашивает с улыбкой.

- Четыре спальни, – лепечу и показываю три пальца.

- Понятно, – Дженсен поднимает меня, перебрасывая мою руку себе на плечо и продолжая улыбаться.

Опираюсь на голые плечи и балдею от запаха, пока меня волокут по лестнице. Как же он пахнет! Ветром, морем, степной полынью… не знаю, блин! Я не поэт, чтобы знать! Но колыхаюсь на волнах запаха… Или тупо шатаюсь, «надринканый» конкурсной водкой…

- А где мой приз? – спохватываюсь. – Ты потерял, да? В такси забыл?

- В такси, ага, – улыбается, – на кухне твой приз. В холодильнике.

- Хорошо, – успокаиваюсь, – я же не просто так лакал – все-таки приз зарабатывал…

Дженсен сбрасывает мою малоподъемную тушу на кровать, а я хватаю его за ногу. Сильно хватаю, чтобы он никуда не делся.

Тьфу ты! Натыкаюсь на брюки! Вот, нахрена столько тряпок на человеческом теле, когда они реально в таком количестве не нужны?

Дженсен, наверное, подумал о том же – раздевает меня, смеется:

- Ногу отпусти! Мне же раздеть тебя нужно…

- Я отпущу, а ты уйдешь… – лепечу обиженно, как ребенок. Так жалко вдруг стало себя! Хоть реви! А почему жалко – не знаю…

Блин, хоть бы и правда не разреветься…

- Не уйду. Если опять не прогонишь, – улыбается.

- Прогонишь? Я?! Тебя? Я тебя никогда «не прогонишь»!

- Тогда отпусти ногу!

Отпускаю нехотя. Дженсен стаскивает с меня мои тряпки. У меня волосатая грудь, и если ему это не нравится, пусть простит…

Так здорово! Я лежу, а меня обслуживают. Улыбаюсь. Хорошо ведь! Только…

- …штормит… – озвучиваю.

- Штормит, говоришь? Нехорошо?

- Нехорошо, – киваю. Голова болтается сама – бессистемно…

Зря я кивнул – теперь меня еще и тошнит…

- Тогда тебе надо в душ, – говорит.

В душ? Да, мне надо в душ! Срочно.

Поднимаюсь – Дженсен подстраховывает. Плетемся. В душевой путаюсь в трусах, чуть не падаю мордой об кафель. Дженсен помогает и здесь. Стаскивает с меня трусы…

Целуемся. Трусы почему-то все еще висят на моих лодыжках.

- Вот я, болван! – брыкаюсь, пытаясь их сбросить. Ударяюсь ногой о край ванной. Шиплю от боли.

- Тихо ты, жеребец! – смеется Дженсен.

Хорошо так смеется! Почему он раньше мало смеялся? Или это я его плохо смешил?

Блин, да я вообще его не смешил!

- Я зануда, да? Сухарь! – лепечу вслух.

- Должность у тебя такая, – улыбается.

- Должность, да… Должность! – вспоминаю. – Ты же не подумай, что я это из-за должности. Да клал я на такую должность, когда нельзя же ничего… Это же неправильно! Им можно, а мне нельзя, блин! Почему? Нет, ты скажи: почему нельзя?

- Можно. Сегодня все можно, – отвечает.

Интересно, Дженсен понял хоть что-то из моей «пламенной» речи? Блин, да я сам из нее ничего не понял!

Вода потекла. Прохладная. Кажется, он меня моет – смотрю, как струйки воды стекают по волосам и капают вниз. Удаляются, становясь тоньше, и возле коленей разбиваются на капли, и удаляются тоже – далеко-далеко летят… Неужели я настолько высокий? Вот же, башня Гуанчжоу*(6), блин…

А возле ступней пена закручивается и уходит в сток. И еще две пары ступней рядом стоят… красивые такие…

- Ты брюки испортишь! – говорю.

- Я снял.

Когда успел? Поднимаю глаза – он в трусах. Почему в душе и в трусах? Логично же без них? Пытаюсь их снять – мокрая ткань сопротивляется, да и цепляется за стояк. Дженсен помогает, а я только могу смотреть, как освобождается его член. Хороший такой стоит – светлый, ровненький. Такой же точно, как у того, который Боаз... Чертовы клоны!

- Бардак! – говорю.

Дженсен понимает по-своему:

- Тебе не нравится?

Сейчас модно и там делать стрижки. А нахрена это мужикам? Перед кем выделываться? Я даже на пляже трусы не снимаю, а тем более, на работе. Если бы снимал на работе, подстриг бы. У Росса стрижки нет. У Боаза есть, Боаз и на ногах волосы удаляет, и на лобке почти ничего не оставляет, а у Росса, как у меня. Не настолько дремучий темный лес, но светлый кустарничек точно. Милый.

- Нравится, – шепчу и глажу ладонью его член, – ты весь мне нравишься. Всегда нравился…

Что я мелю? Это про конкретно Росса или про всех встреченных мною в жизни Дженсенов? Я и сам уже не знаю…

Прижимаюсь к нему, пока он моется, скольжу ладонью по намыленной коже… И щекой скольжу, и…

- Э-э-э, не падать! – Росс снова улыбается, вздергивает меня за подмышки. – Ты пока хоть за трубу, что ли, придержись.

Стою, шатаюсь, пока Росс смывает пену с себя и ополаскивает меня. После душа в голове слегка прояснилось, а ногам-то от этого ни теплее, ни холоднее! Не держат, проклятые! Как свинцовые!

Мокрые, ползем назад на кровать. Пока падаю, Росс успевает выдернуть из-под меня цветное покрывало. Долго падаю – в высоком росте есть преимущества, однако!

- Долго я летел, да?

- Да уж! – улыбается Дженсен. – Теперь не штормит?

- Нет. Плавает…

Целую его улыбку – теперь попадаю лучше. Запоминаю губы – не хочу наутро все забыть!

Целую подбородок, шершавый кадык, ямку между ключицами – всего целую. Неуклюже ползаю вокруг, переставляя острые локти и коленки, будто колченогий краб, и обцеловываю.

А захочу, еще и оближу! Нельзя, видите ли! Ага, «щаззз»! Целую, пока ни начинают неметь губы! Какой же он прекрасный! Какой же он…

***


А какой жаркий! Растягиваю, а Росс виляет задом и постанывает. Я балдею от этого! И балдею от того, что он тоже меня хочет! Гладит мой член рукой, от удовольствия прикрывает глаза, облизывает губы. Свои шикарные губы быстрым розовым язычком! Ловлю его рот своим, целую жадно, нагло трахаю рот языком, толкаюсь глубже, насколько могу достать, облизываю его юркий язык, а пальцами нащупываю простату – Дженсена аж вверх подбрасывает! Он судорожно всхлипывает в мой рот, смыкает пальцы на моей головке. Стонем друг другу в рты, как две похотливых сучки!

Он мне дрочит. Не очень быстро – быстро он не может, потому что то, что я вытворяю с его анусом пальцами, изрядно отвлекает! Это я не предположения строю, а знаю совершенно точно – Пристли мне говорил, когда я ему такое делал… Блин, при чем тут сейчас Пристли…

Как же Росс стонет и насаживается! Пытается сделать приятно и мне, но он просто не в силах! Я умею доставлять удовольствие пассиву, и обожаю это делать! И очень хочу проделывать это именно с Дженсеном! И именно так – чтобы в наслаждении он сбивался с ритма, чтобы забывал, что он делает и зачем. Чтобы от удовольствия не видел и не слышал ничего вокруг! И чтобы не посмел даже пытаться возражать или спорить! Как же он нравится мне вот такой – беспомощный и открытый, с разведенными в стороны ногами и закрытыми глазами! Со сбивающимся дыханием, напряженными мышцами и дергающимся от предельного возбуждения, истекающим смазкой, членом. Горячий, податливый, чувственный любовник, излучающий мощнейшее желание. Лучший в мире! А я не в состоянии даже мельком взглядывать на него, а то и сам начинаю терять контроль и сбиваться с ритма…

Отворачиваюсь, дрожащей рукой открываю ящик, нахожу презерватив и лубрикант. Не могу разорвать конвертик, слишком трясутся руки – Дженсен подключается, помогает. Раскатывает резинку по моему члену, улыбается восхищенно – раскатывать надо долго, у меня не только руки-ноги длинные!.. Интересно, у всех Дженсенов там, внутри, тоже одинаково? Не всем моим партнерам нравился такой большой член. Боаз мой член принимает – целиком! Весь неслабый падалекский размерчик!

Переворачиваю Росса на живот, глажу и целую ягодицы. С тыла – ну, точно Пристли! Не отличить! Те же булочки, те же веснушки, те же ямочки по бокам крестца! Обцеловываю это все! Красота неописуемая! И крестец, и ягодицы, и все остальное. Вылизываю анус – Дженсен стонет в подушку и выставляет зад, поднимается на колени...

Все, больше не могу! Приставляю. Надавливаю. Я, может, и выпивший, но стараюсь не торопиться. Хотя не терпится – капец как! Меня аж трусит, так его хочу! Продвигаюсь осторожно, слегка покачиваюсь вперед-назад, входя каждый раз чуть-чуть глубже. Россу немного неприятно, но так всегда – когда входишь, приятного мало…

Зато потом…

- Дженсен… Дженс… – знаю, что Росс, но остановиться не могу. – Дже-е-е-е-нсен….

А он не исправляет – быть может, впервые. Молчит, только дышит шумно. Вхожу весь, чуть покачиваясь, даю привыкнуть, расслабиться, поглаживаю вдоль позвоночника. А через пару минут…

Размашисто трахаю моего Дженсена, громко шлепая бедрами по ягодицам. Они влажные – еще после душа, от пота или потому, что я их тоже все облизал? Не важно, но они офигенные! Трахаю зад и мну его руками, и наглядеться не могу! И натрогаться! И натрахаться!

Сколько же талантов и красоты в одном человеке! Какой же он… Тесный, жаркий и глубокий – я весь вхожу, по самый лобок! Оглаживаю попу, ласкаю спину, иногда наклоняюсь, дотягиваюсь до члена, касаюсь его ладонью, а он дергается в ответ – твердый, горячий. И Дженсен дергается тоже – ему приятно настолько, что уже не хватает терпения – стонет громко. И нихрена не стесняется – ни стонать, ни подмахивать задницей, ни выгибаться в пояснице, сильнее подставляя мне себя... Как же он меня заводит! Настолько, что сносит крышу!

Кончаю, хрипя и дыша перегаром безбожно! Оргазм мощный – отнимает последние силы, подкашивает ноги. Падаю ему на спину, обнимаю, ласкаю грудь. Он поворачивает лицо – целуемся, лижемся, хлюпаем и чмокаем наипошлейшим образом! Вынимаю осторожно, вставляю пальцы…

Дженсен стонет жалобно, дрожит, ерзает на пальцах. Массирую простату настойчиво, не даю отдохнуть, прийти в себя. Обнимаю, сдерживая, зажимаю его руки длиннющей падалекской граблей – не хочу, чтобы он трогал свой член руками! Не разрешаю! У меня тоже есть таланты, между прочим! Не хочу быть для моего Дженсена сухарем! Не хочу быть банальным и скучным! Хочу, чтобы он улыбался! Хочу, чтобы ему было со мной хорошо! «Низззя», видите ли! Да что вы говорите?! Видели бы вы, какой он, сами бы смахнули все запреты! Как можно его не любить? Как можно не заниматься с ним любовью!

Сжимаю его сильно, а другой рукой продолжаю трахать его растянутый зад. Убыстряюсь, убыстряюсь, слушая его стоны… Дженсен кончает, прикусив меня за предплечье. Кончает, брызгая на простынь. Не прикоснувшись к своему члену. Стонет высоким голосом, зажмурив прекрасные глаза. Спазмы сотрясают его тело снаружи и сотрясают внутри – я ощущаю его оргазм кончиками пальцев. Вожу по простате, надавливая к выходу, будто сцеживая, продляю удовольствие, обостряю его, делаю почти нестерпимым. Дженсен даже на коленях стоять больше не может – с жалобным стоном опадает в моих руках. Оседает. Придерживаю, укладываю на бок. Полотенце, которое надо было подстелить сразу и которое, конечно, не подстелили, бросаю на влажные пятна спермы.

Ложусь рядом. Обнимаю Дженсена сзади, прижимаюсь к прохладным округлостям ягодиц, целую в шею. Когда стаскиваю презерватив с опавшего члена, уже не запоминаю…

***


Просыпаюсь от запаха свежего кофе и поджаренного хлеба. Лежу, хлопая ресницами в потолок. Вот теперь не штормит. И не плавает. Полный штиль, причем в затхлом болоте – по крайней мере, по ощущениям во рту. И колокол в голове застрял – гудит ритмично…

Кофе пахнет классно, а от запаха масла и хлеба слегка мутит. Он там что, еще и яичницу жарит?

ОН?! Блин! Дженсен! Я переспал с Дженсеном! И этот Дженсен явно не Боаз!

С минуту охватывает ужас! А потом вспоминаю, как он стонал, как целовался! Да, все Дженсены классно целуются! Я теперь это точно знаю. Но так трогательно стонут точно не все! И так бурно кончают, обмякая в руках… И попу так пошло и призывно отставляет только Росс…

Улыбаюсь. Кажется, я даже во сне держал его – обхватил за бедро и не отпускал. Почему именно за ногу? И сам не знаю толком! А еще он делал мне минет. Ночью или под утро – вторым заходом. Помню слабо, но его эти блядские губы на моем члене запомнил. Это забыть даже в коме невозможно! И запомнил полотенце, которым я вытирал его обконченные губы и целовал их, подпухшие и влажные, так и не вытерев до конца… А я ему… а я делал что-нибудь после минета? Не очень хорошо помню. Но я точно ему еще раз вдул! Я еще раз отлюбил моего Дженсена, а он… да, кажется, он тоже кончил. Потому что я запомнил, как он кричал…

Это хорошо, вот теперь все правильно! И плевать на всех! Улыбаюсь, успокоенный и довольный.

Поднимаюсь, шлепаю босиком в туалет, и только сливая, замечаю – я все еще голый. Натягиваю халат и плетусь вниз. Иду тихонько: мужчины Падалеки крупные, но не слоны же – топать же не обязательно! Подхожу сзади – Дженсен в одних трусах и фартучке склонился над шипящей сковородкой. Обнимаю – он вздрагивает! Его «доброе утро» утопает в моем рту. Целую, прижимаюсь к спине, ладонями ныряю под нагрудник, ласкаю соски… Какой же он… домашний, небритый, чуть растрепанный, в этом фартучке в горошек… милый такой…

- Ро-о-осс, – шепчу. Чуть не ляпаю «Дженсен», но вовремя беру свой мозг под контроль.

Дженсен прижимается спиной ко мне:

- Я не знал, как ты обычно завтракаешь, поэтому – вот, что смог…

Отставляет сковороду в сторону – шипящую яичницу с помидорами и зеленью, а рядом, на тарелочке, поджаренные тосты уже остывают, румяные и аппетитные. И рядом – кофе и хлеб с джемом… Блин, меня реально мутит от запахов….

Только не от запаха Дженсена. Молчу и утыкаюсь ему за ухо – вдыхаю, наслаждаюсь. Какой же он… Может, впервые в жизни наутро мне хочется вот так стоять молча и не отпускать парня. Дженсен тоже затих, не шевелится.

И еще кое-что хочется сделать, и я себе в этом не отказываю. Приседаю на корточки, чуть оттягиваю вниз его трусы – немножко, только чтобы обнажились ягодицы, нежно глажу упругие булочки, не спеша обцеловываю левую. Вкусно. Потом к правой приступаю, целую и облизываю. Еще вкуснее! В душе он точно уже был, пока я спал – кожа на попе аж скрипит от чистоты!

Нафига мне те тосты? Свежая попа Дженсена с утра... блин, да это лучший завтрак в моей жизни!

Поднимаясь снова, улыбаюсь. Обнимаю, прижимаю к себе это чудо, прямо так, в спущенных трусах и с оголенной попой, которую не прикрывает фартучек. Так хочется, прямо здесь, прямо сейчас, в этом фартуке и со спущенными трусами, заломив его о край стола… Ах, как же мне его хочется!

- Чего ты встал в такую рань? Еще семи нет… – шепчу в затылок – туда, где волосы совсем коротенькие.

Где они от моего жаркого дыхания тут же встают дыбом. И это наивернейший признак того, что Дженсен возбужден. Любой из Дженсенов.

- Хочу успеть забежать еще домой, проверить, как там. Заодно побриться и сорочку поменять… – отвечает негромко.

- Ясно, – а сам целую в затылок. Ласково-ласково. Вздыхаю.

Ну, да, это же я предоставлен сам себе, а у него мама и больной брат на попечении. И я у себя дома – ща встряхнусь, поправлю помятую рожу, умою опухшие после вчерашнего перепоя веки, побреюсь, приглажу патлы, оденусь, и я готов. А Дженсену еще порядочно так ехать домой… Не хочу, чтобы он ехал, но все понимаю. Он улыбается:

- Я позавтракаю быстро, если ты не против…

- Конечно! – улыбаюсь в ответ. Неохотно отпускаю.

Он ест, а я смотрю. И не только потому, что кусок в горло не идет. Он такой красивый, даже спросонья! И даже, когда жует. Божественно! Мой Дженсен…Так хочется, чтобы он не уходил! Никуда и никогда! А сказать ему об этом не могу…

- Я тебя отвезу… – предлагаю привычное.

- Не надо, – улыбается ласково, – думаю, тебе даже сегодня еще не стоит садиться за руль…

Да уж! Перебрал я вчера! И сегодня еще космолетики в голове жужжат. И колокол где-то вдали еще не умолк…

Хлебаю кофе мелкими глотками – больше все равно ничего не лезет внутрь. Дженсен собирается.

Ловлю его у выхода, прижимаю к цифровой панели возле двери. Обнимаю и набираю код, чтобы выпустить его из дома, а сам припадаю к губам – целую, запоминаю. Не хочу отпускать…

Он уезжает на такси. Брожу потерянно по пустынному дому. Росс – не Боаз, после Боаза хоть бардак остается, весь дом вверх дном, а тут… будто и не было ничего. Будто приснился…

Какой же он! Как свет, как мечта! Ангел, если не сам Бог…

***


«Какой же», «какой же», блин! И почему не сказать ему, какой он? Почему не открыть свой ленивый рот и не сказать тогда же?!

Эх, Джаред! Эх, я… Эх, дубина стоеросовая! Баран! Эх…

***


На работу приезжаю на такси, и с порога:

- Отвезешь это в полицейский участок, – это глава службы безопасности компании, мистер Бивер. Суровый мужик.

- Что это и почему я? – интересуюсь, догадываясь, что что-то произошло.

- Наши Дженсены тоже задержаны, вместе с остальными, а это записи с камер наблюдения, подтверждающие…

- Что?! – торможу с утра, понимая, что или я сбрендил, или...

- Записи, говорю…

- Нет, про Дженсенов…

- А ты новости не смотрел?

- Я редко смотрю голограмм-визор, тем более, с утра…

- Ясно, – кивает Бивер. – Сегодня ночью совершено ограбление одного из магазинов. С убийством. Нападавший – Дженсен. Который – не известно. Но на камерах четко видно лицо. Поэтому с четырех утра объявлен план-перехват. Задерживают всех Дженсенов. Хреново быть клоном… Алека и Эрика забрали из домов, прямо из их теплых постелек. Но у них четкое алиби и оно – на этих записях. Они на корпоративе вытанцовывали почти до пяти утра, со всеми пофотографировались, везде участвовали и засветились на всех камерах, где только можно, поэтому надо срочно отвезти в участок записи. А почему именно ты?.. Потому что где был третий Дженсен, я полицейским объяснить все равно не смогу. Эклз уехал после двенадцати – с тобой, а ограбление произошло около трех. Эклза взяли в районе восьми утра, когда он пытался войти домой. Где провел ночь, не известно. Думаю, ты им расскажешь лучше, чем я, заодно и записи отвезешь…

Приехали! Я влип! Я думал, что пиздец был тогда, ночью? Нет, мистер Падалеки, он теперь только начинается…

***


Сегодня я испытал настоящую паническую атаку! И дело даже не в том, что случился весь этот казус. Паника накрыла меня в полицейском участке.

Надо ли говорить, что я помчался по указанному адресу в тот же момент! И волосы зашевелились у меня на голове, когда я прибыл на место! Только при мне из участка вышло два Дженсена – один сам, один с какими-то людьми. Этих отпустили, догадался я.

А когда я вошел внутрь… Вот тут меня и накрыло! По-настоящему! Резко и удушливо! Стою, хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег. А вокруг – сплошные Дженсены. Разные. И все возмущаются!

А полицейский:

- Вас всех отпустят, как только вы подтвердите свое алиби. Имейте терпение, господа Дженсены!

Уже звучит абсурдно, да?

- А Вы по какому вопросу? – окликает меня дежурный.

Я даже поворачиваться боюсь – а вдруг, дежурный – тоже Дженсен?

Нет, слава Богу, совсем другая рожа – голубоглазая и черноволосая. Поясняю. Он проверяет мое удостоверение личности и провожает меня к следователю. Иду, стараясь не смотреть по сторонам: вдоль стен с двух сторон – Дженсены, Дженсены…

***


Следователь похож на выдавленный лимон – он ведь тоже с самого раннего утра видит одни и те же рожи! Они привлекательные, конечно, но… как тут не сойти с ума, если их десятка два, не меньше! А то и три! И это только те, кого еще не отпустили.

Отдаю записи, следователь просматривает. Распечатывает подписки о невыезде.

- На всякий случай, – поясняет устало – я у него уже охренадцатый за день! Вызывает в коммутатор: – Дежурный, Эрика Дженсена Брэйди и Алека Дженсена МакДауэла пригласите!

Входят – два молодца, одинаковых с лица. Наши… вроде…

- Мистер Брэйди и мистер МакДауэл…

- Это я – Брэйди, а он… – пытается поправить Эрик.

Следователь только отмахивается:

- А-а-а, бес вас разберет!... Распишитесь на подписке, и свободны! Из города не выезжать – до выяснения всех обстоятельств дела. Ясно?

- Ясно… – мычат, косясь на меня.

- Вызывайте такси и поезжайте на работу, – бросаю им, зная, что с третьим будет сложнее и дольше. Да и лишние уши мне не нужны.

Уходят, возмущенно перешептываясь. А ведь они собирались куда-то лететь на каникулы. И многие из тех Дженсенов, что в коридоре – тоже! Кто в горы, кто к морю и пальмам… вот это облом из обломов! Все праздники коту под хвост!

- Что касается Росса Дженсена Эклза… – мычу опустошенно.

- Этот тоже ваш? – спрашивает следователь, прошивая меня взглядом.

Сглатываю ком, подступивший к горлу:

- Наш. Он уехал раньше, но провел всю ночь со мной… в смысле, у меня…

- А почему он тогда молчит? Сказал, что провел ночь у своего приятеля, а у кого именно – как воды в рот набрал!

Мнусь, краснею:

- Потому что политика компании – никаких неслужебных отношений в коллективе. Наверное, не хочет нас выдавать…

Следователь кивает:

- Ну, ладно, допустим. А какие у Вас есть доказательства, что он был с Вами всю ночь? Вы всю ночь не спали? Или у Вас есть видеозаписи, показания других свидетелей, подтверждающие, что он не отлучался…

- Нет, – лепечу, – но, может, есть возможность запросить запись у охранной фирмы с камеры над входом в мой дом? А я могу подтвердить, что Дженсен… в смысле, Росс, не мог выйти посреди ночи, потому что не знает код сигнализации, а я, войдя домой, поставил ее на ночь – я точно помню! Если бы я не поставил вечером, тогда утром бы…

- Я это понял! – перебивает следователь нетерпеливо. – И во сколько Эклз ушел от Вас?

- Мы приехали где-то ближе к часу ночи, а уехал он после семи. Все это время дом был под охраной, а Эклз был со мной… Вы можете верить моим показаниям – я законопослушный гражданин, Вы можете это проверить по своей базе, и я никогда бы…

- Обязательно проверю, – перебивает усталый следователь. – Я сейчас отправлю заявку на изъятие записей за эту ночь в Вашу охранную фирму… Но есть еще один вопрос: а Вы уверены, что это был именно Росс Эклз?

Вот те на! Я опешил, а потом… новая волна паники охватила меня! Я-то уверен, а как я следователю это докажу? Вон их сколько в коридорчике толпится! Одинаковых! Клоны, мать их! И тот, который грабитель, даже морду не прятал – знал, что не скоро разберутся! Нашлась же одна паршивая овца! А тень теперь – на всех…

Тварь! Может даже, он тоже есть среди задержанных. Сидит себе среди прочих, ржет над этой суматохой, наслаждается…

- Я уверен! – говорю как можно тверже.

А голос предательски дрожит…

***


Запрос приходит быстро – уже весь город на ушах! Еще бы, такой неординарный случай! Говорят, даже обычные граждане пытаются задерживать Дженсенов, где только встречают, а звонков в полицию вообще миллион! Линия захлебывается! Вот и эти, из охраны, заметили, как человек, похожий на Дженсена, побывал в доме Падалеки ночью! И запись прислали быстро. Следователь просмотрел на ускоренной перемотке. А что там мотать? В 00:47 мы с Эклзом ввалились в хату, а в 07:18 он вышел сам и уехал на такси – вот и все. Ночью из дома никто не выходил, периметр был под охраной.

Следователь молча распечатал подписку на Росса. И, видно, решил поразвлекаться, что ли? Скучно стало?

- Ну, раз Вы так уверены, – говорит, – можете забирать своего!

И указывает рукой на выход из кабинета! А сам внимательно наблюдает. Даже привстал и в коридор начал выглядывать вместе со мной.

Вот тут и случился самый пик моей паники! Накатило так, что мама – не горюй! Игра «Угадай Дженсена», высший уровень сложности, так, что ли? Тогда, в магазине, был всего лишь первый уровень – легкотня! Поначалу я на бейджи смотрел. А когда поиграл в эту игру несколько дней – привык! И сейчас иногда занимаюсь, когда захожу проведать Эклза! Росса я вычисляю давно, а пару недель назад, не глядя на бейджи, даже Алека и Эрика начал различать… кажется…

А попробуй, угадай теперь, который из них Росс, когда их вокруг – два десятка, если не три?

Когда-то предлагали вживлять клонам чипы, чтобы четко знать, кто из них кто. Правозащитники не позволили – даже демонстрации устраивали, что это нарушение, что чипирование – это уже как клеймо для скота, и так далее. Но в такие моменты многие граждане снова подумают о чем-то подобном. Вот как теперь найдут того преступника? На лицо он как все остальные Дженсены, генетически тоже – даже если оставил на месте преступления волосы или кровь, это ничем полиции не поможет. Вот и хватают всех, чтобы задержать хотя бы тех, у кого на время совершения преступления не было алиби, а потом уже будут разбираться. Я пока на такси в участок ехал, попросил водителя включить новости. Среди прочего, сказали, во время стрельбы тот Дженсен попал в стекло, оно разлетелось вдребезги рядом с ним и могло его задеть. Поэтому, Дженсены с порезами или царапинами на лице и шее будут первыми подозреваемыми. Еще сказали, вроде бы, выжившим свидетелям показалось, что, убегая, он споткнулся на клумбе у выхода и прочертил рукой по земле. Теперь, как бы он ни мыл руки, микроскопические частички почвы могли остаться под ногтями. И так далее – зацепок достаточно. Криминалистам, конечно, виднее, что делать с подозреваемыми, даже если их несколько – как-нибудь разберутся. Но пока для них важно отсечь лишних, чтобы плотнее поработать с оставшимися.

А мне-то что делать? Что, а? Как мне в общей массе вычислить «своего» Дженсена? Был бы чип или пометка какая-нибудь на теле, это реально помогло бы! Пусть даже это и не гуманно и нарушает эти ваши «права человека»… Я ж не прошу пластиковую бирку на ухо, как у племенной овцы, а незаметное что-нибудь, изящное, даже красивенькое можно изобрести. Вроде колечка тоненького или татуировки…

Об этом и еще о многом я успел передумать, когда шел от стола следователя к входной двери. Говорят, в стрессовой ситуации перед глазами человека пробегает вся жизнь. Ну, вся – не вся, но мыслей успело крутануться много!

Я вышел из кабинета на ватных ходулях и с цветными кругами перед глазами. А Дженсенов в коридоре больше стало! Видно, пока мы с записями разбирались, их еще везли и везли! У меня даже голова закружилась! Замутило, как вчера после десяти дринков! Желудок скрутило тугим узлом и к горлу подступила тошнота, а сердце заколотилось так, что стало даже физически больно. Сдавило тисками!

Знаете, что надо делать, когда охватывает паника? Нет, не в бумажный пакетик дышать! Надо начинать думать логически! Это и делу поможет быстрее, и от спазмов в желудке отвлечет! Знаю – это трудно! Но надо собраться!

Беру себя в руки, концентрируюсь по полной!

Итак, проще всего работать по методу исключения! Сразу можно вычеркнуть усатых, бородатых и тех, у кого слишком ярко подведены глаза – Росс даже на корпоративе уже был без косметики, домой он попасть не успел, да и с чего бы он вдруг мазался? Он ненавидит всю эту новомодную привычку мужчин густо накрашивать лица! Дальше: исключаем слишком с длинными волосами – наши Дженсены стригутся одинаково коротко и в одном салоне – это требование компании, чтобы усилить их взаимное сходство. Исключаем тех, кто в джинсах и свитерах – Росс должен быть в пиджаке и белой рубашке, таким он ушел от меня рано утром. Уже легче – остается всего-то четыре или пять человек, подходящих под мои критерии. Ну, или не больше десятка… Что же дальше? Можно еще исключить…

Да, это он!!!

Как так быстро? Ведь коротко стриженых и в белых рубашках было несколько? Потому что Росс узнал меня сам – сделал движение ко мне! Рефлекторно подался телом вперед, как только мы пересеклись взглядами. Движение было небольшим, еле заметным, но я его засек. И еще он губы приоткрыл, будто хотел что-то сказать, но закрыл снова – тоже не более секунды потратив на это. А еще глаза – умные, живые глаза моего Дженсена, в которых снова сквозило ожидание… как несколько недель назад…

- Росс! – зову. – Просят зайти!

Он отлипает от стены, входит. В дверях незаметно ловлю его за руку, прикасаюсь, чтобы подбодрить. Он легонько успевает пожать в ответ…

***


Конечно, Росса отпустили! С подпиской. Сказали напоследок, что пока не поймают того, настоящего, чтобы этот постарался сидеть дома, по улицам не шлялся. И везде чтобы был с документами и подпиской – на случай, если задержит патруль. Потому что «разбираться со сраными клонами по десятому кругу» полиция не намерена. Тех, кого будут задерживать повторно из-за отсутствия при себе документов или подписки, будут сажать на трое суток в обезьянник, чтобы не путались под ногами. Вот так, без нежностей! Зато доходчиво! И Рождество они проведут взаперти и пялясь на себе подобных! Страшнее праздников и не придумаешь…

***


Приехали. Росс открыл магазин, Алек и Эрик уже ждали под дверью. Как по мне, в 11:30 можно было уже и не открывать! Тем более, завтра – Рождество! Но руководство не поймет – а выручка? И так полдня потеряли! Ведь мужскую косметику очень хорошо покупают перед праздниками – в подарок!

Пришлось все же открыться. На дверях, на всякий случай, вывесили объявление: «Наши Дженсены полицией опрошены и находятся вне подозрений. С уважением, администрация предприятия. Примечания: Росс – подписка №… Алек – №… Эрик – №…» Что-то в этом роде.

Алек и Эрик, щебеча между собой и все еще оживленно обсуждая утреннее приключение, приступили к работе. Дженсена… тьфу ты! Росса я поманил в подсобку, где некоторое время назад разбирался с отчетами.

- Как ты? – спрашиваю.

- В порядке, – шепчет, – я в порядке. Мама сильно испугалась – думала, я натворил что-то… И переодеться не успел…

Не могу удержаться – приобнимаю, утешаю, как могу:

- Это не страшно. Все хорошо. Все закончилось… Росс, встретимся вечером? Я заеду за тобой… Ах, да, Рождество же… Тогда завтра – хочешь? Когда скажешь, тогда и приеду!..

***


Когда распахивается дверь, вздрагиваю! Отступаю от Эклза с диким желанием послать матом того, кто врывается без стука…

Но не могу. В дверях – тот самый мистер Морган – зам. Председателя Правления компании по формированию общественного мнения. Собственной персоной! И вычислили же, где я, гады! Моментально! Нигде от шпионов не скрыться!

Отлетаю от Эклза, как ошпаренный, но это бессмысленно – Морган все равно уже все видел!

Зампред спокоен. Здоровается, мы что-то лепечем в ответ. Просит присесть. Хочет объяснений. Я рассказываю, что было у следователя. Подробно. Морган слушает. Росс тоже не встревает.

- С Брэйди и МакДауэлом я все понял. А Эклз? – глаза Моргана прожигают Росса насквозь, будто рентген черепа хотят снять! – Вы провели ночь вместе с мистером Падалеки?

Росс кивает, отпираться нет смысла:

- Да, мистер Морган.

- Вы любовники?

Росс бледнеет, а я поспешно встреваю в разговор. Мозг мобилизуется моментально – видно, наконец, очистился от алкогольных паров:

- Нет, мистер Морган, что Вы? Как можно! Мы давно с Дженсеном знакомы, много лет. Мы… просто друзья. Можно сказать, очень близкие друзья! – вру безбожно!

Росс молчит, глаза не поднимает. А Морган не верит – проницательный, скотина! Да я и сам себе не верю!

Сколько же паник способен пережить человек за полдня?..

- Одну минутку! – прошу, вынимаю свой коммуникатор, а руки дрожат так, что не попадаю по кнопкам.

Быстро налаживаю голографический экран – есть у меня в коммуникаторе такая функция. Небольшой экранчик, с ладонь, но мне больше и не надо. Еще быстрее выхожу в Космонет и в одну из социальных сетей. Нахожу мои же посты трехлетней давности. Где мы с друзьями отдыхали на побережье. И, в числе многих, фото Пристли, целующегося с девушками, обнимающегося с парнями и сидящего у меня на шее, свесив перепачканные водорослями ноги, и в обнимку со мной, и за мной...

А еще Боаз вверх ногами, Боаз, висящий на заборе, Боаз по шею закопанный в песок, Боаз во всех мыслимых и немыслимых позах. Сам и с народом. Все смеющиеся, счастливые. Хорошее было время… но не про это сейчас. Морган внимательно смотрит. Пристли тогда тоже вживался в образ – не пользовался косметикой, коротко подстригся для каких-то проб, весь свой пирсинг повынимал и очень был похож на Росса! Ну, не отличить, если не считать дурацких шортов-обрезанцев и прозрачной майки с блестками! И татуировки не в счет – они же и временные бывают – на летнем отдыхе так многие дуреют! Картинки потом сходят за неделю-две, не оставляя следа. А когда еще дуреть, как не на отдыхе! Лето, пляж и все такое... Короче, очень похож! Я еще подписал пост: «Дженсен, а мама это видела?» Мама Боаза очень не любит, когда он вот так бесится, потому что у него часто такое безудержное веселье заканчивается проблемами…

Морган молчит. А я не знаю уже, что делать. Листать страничку дальше нельзя – где-то обязательно проскользнет «Боаз» или «Пристли», и тогда мы с Россом точно пропали! К чертовой бабушке попалимся! Потому что если парень ночует у парня, которого знает не один год, то они могут еще быть друзьями. Но если парень врет, что второй парень его друг, хотя он – не друг, или друг – не он, то тут точно не чисто…

Наконец, мистер Морган отворачивается от экрана:

- Скинете мне эти фото, чтобы если у кого-нибудь появятся вопросы, я знал, как ответить… Мистер Падалеки, идемте! Думаю, Вашему «близкому другу» надо работать!

Меня трясет – я почему-то думаю, что Морган не поверил ни одному моему слову, но почему-то не хочет пока поднимать волну.

Мы уходим. Дженсен остается на том же месте и в той же позе, что сидел в продолжение всего разговора…

***


Жду еще вопросов, но Морган так ничего больше и не комментирует. Говорит о работе – спрашивает о том, как продавцы работают с покупателями, как покупатели отзываются о компании и товаре, насколько хорошо продавцы знают ассортимент и так далее. Потом отпускает.

Весь день мотаюсь, как белка в колесе! Завтра начинаются Рождественские каникулы, а там и Новый год, а сегодня полдня потеряно впустую! Собственные отчеты не сданы, а тут бухгалтерия еще просила помочь – они тоже зарываются, а я обещал! Навалились еще какие-то дела, да и привлекать лишнее внимание к себе и Дженсену я не хочу! Снова бежать к нему, чтобы объясниться? Это опасно! По почте писать – тем более! Служба безопасности все сообщения просматривает, тем более, если был такой инцидент! Точно пасут – к гадалке не ходи!

Короче, весь оставшийся день я отвлекаю и развлекаю себя работой! Позже объяснимся! Я чувствовал, конечно, что Дженсен расстроен после всего этого, да и немудрено! Схватили у порога дома, перепугав родных и соседей, мытарили полдня в участке! А потом еще этот Морган, будь он неладен! Надо же настолько не вовремя свалиться!.. Надо будет, кстати, ему не забыть фотки скинуть…

За всеми заботами и волнениями не замечаю, как стемнело.

И тут снова сообщение от Моргана. Черт, фотки! Открываю, ожидая головомойку за забывчивость. Моргаю, не веря глазам:

«Мистер Падалеки! Что у вас там стряслось? Из кадров сообщили, что Эклз подал заявление на увольнение…»

Порываюсь сорваться и бежать в магазин… когда понимаю, что он уже полчаса, как закрыт…

***


И что мне теперь с этим делать? Дальше – каникулы, номера Дженсена я не знаю. Можно, конечно, узнать в кадрах, но… отчего мне очень четко понятно, что говорить со мной по коммуникатору он не будет?

Еду домой с видом побитой собаки. Не к себе домой – к родителям. Рождество же – семейный праздник! Будь он неладен…

***


Родительский дом красиво украшен, сияет тысячей лампочек – не то, что мой! Мой – самый бледный в районе, всего несколько гирлянд, подвешенных абы как, по типу бельевых веревок. Зачем стараться, если я не планировал отмечать праздник в одиночестве! Пустить пыль в глаза соседям? А смысл? И елочку я поставил только одну, совсем маленькую, в гостиной. И то – сам не знаю, зачем? Что, еще жду чудес от Санты?

Веселюсь. То есть, делаю вид. Мама и папа счастливы – все дети в сборе. Брат приехал с женой и детишками, я приперся с постной рожей – но приперся же! И даже сестричка примчалась на такси в последний момент – сбежала с какого-то девичника в колледже, да еще и своего нового молодого человека прихватила. Один я явился в одиночестве: подарил маме духи (догадайтесь, где купил), папе набор косметики для душа (из того же источника), не обделил брата, сестру и племянников.

Посмотрели «Один дома» – уже десятый ремейк, наверное. Поели, попили, побежали на улицу – попускали салюты. Поздравили всех соседей – даже рожа заболела, так надоело радушную лыбу давить!

Вернулись домой – поели еще. Побесился с племянниками – поиграл с ними в прятки, попел с детьми рождественские песни, погонял кота. Устал так, будто полдня лопатой махал!

Отправили мелких спать, а заодно и невестка легла – тоже умаялась. Мегги, наконец-то, пошла наверх с молодым человеком, смущающимся и густо краснеющим. Вот тут уже стало легче! Мы вытянули подарки «от Санты», положили под елочку, чтобы дети, проснувшись, тут же их нашли. Брат еще задержался – беседовал с папой у камина.

Мама подошла ко мне, обняла:

- Сынок, у тебя все хорошо?

- Да, мам, – вру, улыбаясь, – просто замечательно! После Нового года новую должность обещали, буду уже на полпути к Правлению компании…

- А вообще… – мама не отстает.

- И вообще – все хорошо… – нагло вру. И все же невольно вздыхаю: – Мам, а ты могла бы утром еще раз испечь твой фирменный торт?

- С цукатами? – улыбается мама и обнимает меня. – С цукатами не смогу, а вот пирог с маком и орехами – вполне. И украшу глазурью. А что, сыночек?

- Да, понимаешь… мне тут утром надо в гости сходить, а я… я подарок не купил – не успел…

Мама обнимает меня нежно, гладит по волосам:

- Конечно, испеку. У тебя кто-то появился? Молодой человек? – спрашивает будто ненавязчиво.

- Я еще не уверен, – вздыхаю.

А мама только продолжает окутывать меня своей любовью в ответ:

- Все наладится, не переживай. Помнишь, как ты маленьким загадывал желание в рождественскую ночь и оно непременно сбывалось?

- Мам, я же уже не маленький…

- Все равно загадай! И верь! Все будет хорошо, сынок, я это точно знаю.

- Откуда ты можешь это знать, мам?

- Чувствую…

Мы еще долго сидим у разоренного рождественского стола, говорим от том, о сем. И слушаем, как в камине трещит огонь…

***


Дом Эклзов теперь кажется даже меньше, чем раньше. То ли от шапки снега на нем, то ли от обилия гирлянд и прочих украшений. Не дом, а шкатулка, обклеенная стеклярусом и накрытая белой кружевной салфеточкой.

Стучусь.

- Кто там? – спрашивают из-за двери сонным голосом.

Ну, да, я очень рано, но ждать дольше я уже не мог. Я и не спал вовсе – вообще глаз не сомкнул! Едва-едва дождался, когда готов будет мамин маковый пирог, запрыгнул в авто и понесся! Ну, не приезжать же мне в гости на Рождество с пустыми руками, е-мое! А то бы еще раньше прилетел…

Как отвечать, не знаю:

- Я... я – Джаред Падалеки. Мы с Россом вместе работаем…

Открывают. Моложавая блондинка, очень симпатичная. Маленькая – мне в подмышки. Я, конечно, знаю, что Дженсен – не кровный ее сын, но все равно в голове проносится мысль: «А такого богатыря родила!»

- Счастливого Рождества! – лепечу, кланяясь башкой, как тот слоник в цирке. – Я Джаред.

- Я Донна, – женщина протягивает руку, – мама Росса. Очень приятно!

Пожимаю:

- Взаимно. Я друг Вашего…

Зря я открыл рот! Дженсен спускается по лестнице, в его лице – вековой лед.

- Я бы сказал, «близкий друг», – поправляет холодно Росс.

Какой же он красивый! Даже в мятых домашних брюках и красном свитере со снеговиками! Он зол, но мама металла в его голосе не слышит, улыбается радушно:

- Оу, в этом доме всегда рады друзьям Росса! И особенно, близким друзьям. Позавтракаете с нами?

Дженсен перебивает:

- Не думаю, мам. Думаю, мистер Падалеки ненадолго…

И это «мистер Падалеки» режет слух и вспарывает сердце!

Но я тоже могу быть упрямым, между прочим!

- С удовольствием! – улыбаюсь, протягивая еще теплый пирог: – А это Вам! Моя мама испекла…

- Как мило… – улыбается Донна, пропуская меня в небольшую гостиную, – проходите, будьте как дома! Росс, сыночек, поставь, пожалуйста, для гостя еще один прибор.

Дженсен молчит, только что зубами не скрипит! Ему не нравится, но он идет и делает то, о чем попросили. Я вижу, что ему больно, но все еще не понимаю причину. Неужели вот эта фраза про близкого друга так задела его? Неужели такими необидными словами можно подтолкнуть события к такой всеобъемлющей катастрофе?!

Садимся за стол. Дженсен привозит на коляске брата, на руках переносит его на стул, усаживает.

- Это Джошуа, мой старший сын и брат Росса, – представляет Донна, а также кивает на меня: – А это Джаред… простите, я не запомнила фамилию…

- Можно просто Джаред, – киваю, – и можно на «ты».

- Джаред, – кивает Донна, – друг Росса с работы.

Пожимаю руку Джошу – узловатую, худую, бледную. Как паучок с пятью лапками.

В последние полвека инвалидов стало гораздо больше, чем было раньше – собственно, поэтому и произошла вся эта история с клонами. И их количество не будет уменьшаться, потому что проблема с наследственными болезнями на планете до сих пор не решена, да и с экологией и искусственными продуктами тоже. Это из столицы вынесли подальше все грязные предприятия, а я, как человек не бедный, могу себе позволить покупать чистую воду и кушать натуральное, но в остальных регионах ситуация гораздо хуже, а бедное население стран третьего мира просто-напросто вырождается! Да и на наших улицах много людей в инвалидных колясках, в том числе и детей, особенно по выходным в парках или на разных благотворительных мероприятиях. Пора бы, конечно, к этому зрелищу и привыкнуть, но я не могу!

У Джошуа добрые глаза, а вот смотреть на остальное его тело, искореженное недугом – больно…

- Давайте есть! – предлагает Донна.

Едим. Говорим о погоде и о работе. Я хвалю Росса – маме приятно.

Поднимаем бокалы за Рождество, за счастье и так далее. Я пью сок – я за рулем. Улыбаюсь. Росс на меня не смотрит, молчит. Помогает маме менять тарелки, а мама больше занята Джошем – сам кушать он не может – слабая рука не доносит еду до рта. А вторая, похоже, вовсе не может держать вилку.

Я не знаю, что делать. Мне трудно было решиться приехать сюда, а теперь моя решимость совсем сошла на нет!

Думаю о тех временах, когда меня еще не было на свете. Тогда как раз мода пошла на старое кино, старые сериалы и старых актеров. Я и сейчас лучше посмотрю какой-нибудь боевик семидесятилетней давности или старое телешоу, чем современное «мимими-видение», с этими гламурными собачками в роли ведущих, кружевами, розовыми заставками, и где давно стерлась разница между парнями и девушками. Раньше мужик был похож на мужика, а девушка на девушку, а сегодня что? Одинаковая одежда, одинаковые повадки, одинаковый мейкап…

Раньше как? Обнимешь парня – чувствуешь, что обнимаешь парня! А теперь? Разницы мало. А в темноте и наощупь вообще никакой! А я не хочу обнимать полудевушку или недоженщину! Не нравится мне такое – имею право привередничать, между прочим! Я парней люблю! Пусть красивых и следящих за собой, но все же парней! И вершина моих предпочтений – Дженсен!

И теперь уже не любой из них, а один – вполне определенный… Этот!

Смотрю на Росса и думаю о том, что Донна наверняка покривила душой, рассказывая сыну, что выбрала его внешность случайно: скорее всего, увлеклась красавчиком Дженсеном Эклсом, хотя, когда тайно начали клонировать знаменитостей, ему тогда было… уже хорошенько за шестьдесят или даже немного за семьдесят. Но ведь в старых фильмах и сериалах актер Эклс был по-прежнему молод, красив и чертовски обаятелен! Ну, увлеклась Донна красавцем, который, если верить Россу, к тому же чем-то напоминал ей любимого мужа. Или мужа выбрала, похожего хоть немного на Эклса – это уже не важно. Детей Донна хотела, первый родился больной, и рожать снова от мужа она побоялась. По тогдашней моде советоваться с мужем не было необходимости, поэтому Донна сама приняла решение обратиться за помощью в только что появившуюся сеть клиник «Сорс» и запрограммировать второго ребенка – сильного, здорового и красивого. Догадайтесь, о ком первом она подумала, когда шла заказывать внешность и другие характеристики будущего ребенка? Во-о-от! Так что о случайности можно говорить только с огромной натяжкой. К тому же, у ее мужа и того актера даже фамилии похожи, только пишутся по-разному. Тоже случайность? Уже вторая кряду? Не думаю… Но это уже не мое дело.

А глядя на Джошуа, я четко знаю, почему появился на свет Росс Дженсен Эклз. Да и все остальные клоны, полностью копирующие актеров, спортсменов, других знаменитостей. И дело не только в моде. Известные люди для клонирования оказались очень удобны. Чем, спросите вы? Не только тем, что если богатая дама заказывала конкретно: хочу ребенка, похожего на Тома Круза или на Шарлиз Терон, да на того же Дженсена Эклса, на этом можно было хорошенько бабла поднять! Не только этим. Известные люди удобны тем, что информацию о них самих, их детях и даже внуках можно запросто накопать в Космонете! В наше время ничего не скрыть! И если у звезды или звездуна проблемы с генетикой, это обязательно откроется! Поэтому часто и брали материал у знаменитостей – так надежнее!.. По крайней мере, обойдется без вот таких трагических, щемящих душу, сюрпризов. Я прекрасно понимаю Донну и других таких же несчастных матерей, как она, и мне ее искренне жаль…

***


- Ро.. е-хать… – просит Джош внезапно.

Джошуа говорить трудно – у него даже челюстные суставы поражены болезнью.

Росс вздыхает:

- Не сегодня, братик! Мне нужно побыть дома несколько дней…

Донна смотрит на меня, поясняет терпеливо:

- Мы всегда в Рождество возим Джоша на благотворительную елку в торговый центр, чтобы он поговорил с Сантой и загадал ему желание на следующее Рождество… Джаред, ты не слышал в новостях, того… ну, парня, что ограбил магазин, – она косится на Дженсена, – еще не поймали?

- Слышал по радио, когда ехал сюда, что еще ищут, – кошусь тоже на Дженсена.

Росс не может разгуливать по городу – полиция все равно не даст ему спокойно передвигаться с его лицом. Как минимум, замучают проверкой документов! И, безусловно, снова напугают Джоша. Я это понимаю, Донна и Росс тоже, только Джошу, видимо, ничего особо не рассказали. Дженсен разочарованно поджимает губы, нежно смотрит на брата:

- Прости, Джош. Мы поедем в другой день, хорошо? Санта будет там еще несколько дней, ты обязательно с ним поговоришь – я обещаю!

Тут снова включаюсь я:

- Я могу отвезти Джоша к Санте.

- Джа… е-хать… – Джош смотрит на меня с надеждой.

Улыбаюсь:

- Конечно! И у меня есть автомобиль!

Джош радуется – его глаза сияют!

- Лю… Джа… – вдруг с трудом произносит Джош.

Донна улыбается:

- Джош говорит, что он тебя любит, Джаред.

Дженсен взглядывает на меня так, что я понимаю, что не только у Джошуа в этой семье говорящие глаза. Нахожусь моментально:

- Я тоже люблю тебя, Джош.

- Ро… лю… Дж…

Донна снова «переводит»:

- Джош говорит, что Росс любит Джоша. Да, сыночек, Росс тебя очень любит…

- Не! – мычит Джош, недовольно тряся головой: – Ро… лю… Джа…

Дженсен опускает взгляд в тарелку, его рука с вилкой дрожит. Донна тоже смущена:

- Джош говорит, что Росс любит Джареда... Конечно, сынок, они же друзья, а друзья любят друг друга…

- Не! – Джошуа сердится, отворачивается от еды, повторяет упрямо: – Ро… лю… Джа…

Дженсен не выдерживает, вскакивает из-за стола, улыбается притворно:

- Братик, не волнуйся, я скоро вернусь…

И вылетает из гостиной!

А я понимаю, что он так сказал, чтобы не испугать брата.

- Кушай, сынок, – успокаивает старшего Донна, – Росс скоро вернется. Он, наверное, пошел посмотреть, не прилетал ли к нему ночью Санта…

- Са, – улыбается Джош, – Са! По…да….

- Когда покушаешь, мы обязательно пойдем смотреть подарки – и для Джоша, и для Росса…

Я тоже больше не могу!

- Донна, я… мне надо поговорить с Дж... с Россом. Срочно!

- Его комната направо, – кивает женщина.

Лечу…

***


Не стучусь – боюсь услышать отказ. Просто нахально вламываюсь в комнату!

Простенько, чисто. Книги, афиши концертов, цветы в вазонах на подоконнике. И ни одной фотографии Дженсена во всей комнате, как и в гостиной. Зато на столе в рамке фото мужчины – видимо, его отца. Отец и правда похож немного на Дженсена, по крайней мере, глазами, хотя это и странно…

Росс стоит, отвернувшись к окну:

- Надеюсь, ты не воспринял слова Джоша серьезно? Он же, как ребенок…

- Росс, если я тебя чем-то…

Дженсен поворачивается ко мне резко:

- Зачем ты это делаешь, Джаред?

- Я и правда могу отвезти Джоша в центр. Всех вас – мне не трудно…

- Нет! Зачем ты вообще это все делаешь? Зачем ты пришел?

- А зачем это сделал ты? – раздражаюсь в ответ.

Дженсен понимает, о чем я – о заявлении. Опускает глаза:

- Мама еще не знает. Я не хотел портить праздник. Пожалуйста, и Вы ей не говорите…

Я злюсь тоже:

- И что это за «мистер Падалеки» и «Вы»? Мне кажется, что я не заработал такого к себе отношения!

- А какого заработал? – Росс не зол, он, скорее, растерян: – Я действительно не знаю, как теперь к тебе относиться! Мы не любовники – ты сам сказал, и не можем ими быть. Но и не друзья – однозначно! Я не смогу быть тебе другом, даже близким. И не хочу! Тогда кто же мы? Начальник и подчиненный? А то, что было между нами вчера – это просто оплата за повышение по службе?

- Нет! – почти кричу. – Я думал, ты понял, что нет! Ты мне понравился!

- Потому что я – Дженсен? Еще один?

- «Еще один»?! – не понимаю.

- Джаред, я тоже видел те фото…

Боаз! Черт!

- Это Пристли и он действительно мой близкий друг, но…

- Еще один «близкий друг»? Ты нас коллекционируешь?

- Нет же, нет! – кричу. Ору, как истеричка! А что говорить дальше, не знаю.

- Понимаешь, Джаред, я не хочу быть одним из коллекции! Не согласен! И если мы просто переспали из-за должности, то мне не нужна такая должность… Поначалу мне показалось, что ты… Ах, да ладно, что уж теперь! Я не хочу больше так – я устал быть клонированным мясом… Я очень устал…

– О, Господи! Как же тебе объяснить? – кричу. Он порывается выйти, я останавливаю: – Подожди, дай мне минуту! Просто выслушай, ладно? Все с самого начала пошло не так! Я продвигал тебя не за твои красивые… черт! У тебя реально красивые глаза! – он снова рвется к выходу, я держу его за плечи, продолжаю торопливо: – Не в них дело! Я продвигал тебя не из-за внешних данных, а из-за способностей! Именно это я имел в виду, когда говорил, что красивых глаз недостаточно, а не для того, чтобы потребовать награду за повышение. Недостаточно быть красивым, надо еще иметь мозги, хорошо считать, уметь общаться с людьми, ну, и разное другое… короче, все, что есть у тебя помимо внешности. И эта фраза «отблагодаришь потом» не о сексе, а чтобы не благодарил заранее, чтобы только тогда, когда тебя утвердят, ясно? Просто чтобы не сглазить! Я спал с тобой не из-за продвижения по службе или чтобы добавить тебя в коллекцию, ты мне нравишься, болван! – не выдерживаю.

Росс слушает, не перебивает. И не верит! Он мне не верит…

- Идем! – хватаю его за руку и тяну к лестнице.

- Куда? – он идет неохотно, но идет.

- Проще показать, чем сто раз объяснять, – бурчу, спускаясь по лестнице.

Донна встает из-за стола:

- Сынок? – она взволнована.

- Нам надо съездить в одно место! – говорю с натянутой улыбкой.

Дженсен кивает:

- Все хорошо, мам, я ненадолго.

Целует маму и брата, вырывает руку:

- Дай хоть одеться!

- У меня в машине тепло…

***


Едем. Дженсен молчит. Смотрит в окно. Мелькают нарядные дома, яркие елки, празднично одетые люди, детишки. Все радостные, детки лепят снеговиков…

Едем долго – Пристли живет тоже в небогатом квартале, но на другом конце столицы. Набираю его номер:

- Привет, Боаз… Да-да, и тебе счастливого Рождества!.. Ты в городе?

- Ты с ума сошел! – смеется Боаз. – Когда это на Рождество я был в городе?

Родители Пристли развелись, когда он был маленький, и у них теперь новые семьи. Между собой они принципиально не общаются. Боаз тоже не слишком дружит с «предками», как он их зовет, и не хочет посещать ни одну из этих семей. Отцу он врет, что поехал на праздник к маме, а маме врет, что поехал к отцу. А сам зажигает где-нибудь с друзьями. А теперь он еще и занят в роли, и никто вообще не представляет, где он может быть.

- Ты все еще на съемках? – спрашиваю, косясь на Дженсена – тот не реагирует, все так же рассматривая пробегающий за окном пейзаж.

- На съемках? Ты пропил мозг, Джей? Рождество же! Я с Тиш улетел в Рим!

- Ого! В Италию? Тиш – это твоя девушка?

- Ну, да! Вернусь после каникул – познакомлю. А что?

- Хотел тебя тоже познакомить с одним человеком. Но раз ты не в городе…

- И кто он? Твой парень?

- Э-э-э, Дженсен.

- Что? – не понимает Пристли.

- Говорю, он Дженсен…

- Вау… – в голосе Боаза нотка ревности. Или мне только показалось?

- Я познакомлю вас позже. Мы сейчас едем на твою хату... Дженс, а где ты хранишь свой школьный альбом?..

***


Киваю консьержке:

- Счастливого Рождества! К Пристли…

Поднимаемся, открываю квартиру своим ключом. Дженсен смотрит по сторонам.

Квартира Пристли – небольшая, много его фото, разных и везде, в разных образах – что-то фотографировали для портфолио, что-то просто так. У меня даже дежавю снова началось – легкая паника, как накануне в полицейском участке, когда на меня смотрело с дюжину Дженсенов – разных, и очень похожих. С разными стрижками, в разной одежде, с пирсингом и без… Короче, тихий ужас!

Мебели мало – покосившийся платяной шкаф, комод, пара тумбочек, стул, кровать-траходром и одна несчастная полудохлая пальма. На прикроватной тумбе снова несколько фото поменьше, в рамках, на одном из них мы с Пристли вдвоем – обнимаемся на фоне какого-то цветущего куста.

- Близкий друг, да? – хмыкает Дженсен, разглядывая фото.

Я молчу – а что говорить? Роюсь у Боаза в ящиках, с трудом среди глянцевых журналов и прочей макулатуры нахожу старый школьный альбом. На обложке тиснеными буквами название школы, год выпуска и «Боаз Дженсен Пристли».

Росс Дженсен листает, я показываю на те фото, где есть Боаз, есть я, или мы с ним вдвоем. Дженсен молча смотрит. Я не пойму, о чем он думает и меня это настораживает. Он молчит, но я-то говорить должен! Объясняю:

- Это были фото Боаза Дженсена Пристли, моего одноклассника. Боаз актер, а в данный момент улетел со своей девушкой в Рим, иначе я бы вас познакомил. Это с ним я разговаривал в машине по коммуникатору. Когда я говорил Моргану про «близкого друга», я имел в виду Пристли. Я не думал, что эта фраза настолько тебя ранит. В тот момент я струсил и… и не смог придумать быстро, что надо говорить... Скажи что-нибудь, Росс, пожалуйста! О чем ты думаешь?

Росс колеблется:

- Сказать честно?

- Конечно же!

- Я думаю, что Боаз тебя бросил, а ты нашел ему замену…

- Да, бросил, – язвлю, – и оставил ключи от квартиры, чтобы я поливал его сраную пальму!.. О, Господи! Да за что же мне это?! Мы с ним друзья, а не любовники… Ну, если честно, я переспал с ним… четыре раза… это случайно получилось…

Росс снова порывается уйти, но я его останавливаю:

- Просто выслушай, Росс! Ты тоже Дженсен, и не можешь не нравиться мне – по определению! Ну, такие уж вы, что я могу поделать! Вы не виноваты, но и я не виноват, что полюбил Дженсена! Но я полюбил тебя не за сходство, а…

- Так уж и «полюбил», – не верит Росс.

И тут только я понимаю, что именно я ляпнул. А слово же не воробей! Стушевываюсь, краснею, как институтка, а Росс наблюдает. И почему-то начинает улыбаться.

Ему смешно, видите ли! А мне-то херово!

- Просто дослушай, – перебиваю, потому что если не скажу сейчас, то не скажу никогда… и так и сдохну несчастным! Сглатываю и продолжаю упрямо: – Я полюбил тебя не за сходство, а за различия…

Росс резко вырывается, встает рядом с одним из фото Пристли – крупном, выполненном почти в натуральную величину:

- Каким различиям?! – кричит Росс. – Знаешь, сколько нас в столице на данный момент? Сто двадцать три! Я знаю это точно, потому что около шестидесяти прошло мимо меня с утра в полицейском участке. А сколько по стране? А по планете? А есть еще и на соседних – сказали, один из Дженсенов работает механиком в марсианской колонии! Так ты говоришь, полюбил меня за различия? Интересно, какие, Джаред? Мы с ним – одинаковые! И с Алеком, и с Эриком тоже… И с тем подонком, что убил людей в ночном магазине. Мы – одинаковые гребаные клоны!!! – и я слышу по голосу, насколько ему больно.

Но я тоже переполнен эмоциями – мне страшно, что Дженсен мне не поверит, что не услышит, что не поймет, поэтому кричу тоже:

- Нет, не одинаковые! – и даже ногой топаю! – Росс, я уже давно не смотрю на бейджики, когда захожу в магазин, ты разве не заметил? А в участке, помнишь, вас там было… то есть других Дженсенов – до хера было, но я же узнал тебя! Только тебя, Росс! Я люблю не клона Дженсена Эклса, не Боаза, не Алека и не Эрика – я люблю тебя!

Кричим оба. Орем, стоя друг напротив друга.

- За что, Джаред? – орет Росс. – За что ты меня любишь? За красивую рожу?

- Не за красивую рожу… Хотя, и за нее тоже! Но продвигал я тебя не за внешность, я клянусь тебе! И мне от тебя ничего за это не нужно... Хотя, нет, нужно, конечно… Блин! Я запутался совсем… Почему я становлюсь дураком, когда тебя вижу?

Это я тоже зря ляпнул. Дженсен порывается уйти снова. И я снова ловлю его, прижимаю дверь плечом, не даю выйти.

- Я полюбил тебя за ум, тупица!!! – ору я, переходя на истерику. Мету уже все без разбора: – И за веснушки, которые упорно не прячешь под тоналку! Я люблю твой запах! Никто во всем мире больше так не пахнет! – Дженсен косится на фото, я киваю: – Да, он тоже! Я обожаю, как ты пахнешь! И за ебаные комплексы твои люблю! И за твою вредность, которая сводит меня с ума! За то, что ты любишь маму и брата, хотя они тебе и не родные! И глаза твои с морщинками люблю, когда ты улыбаешься! Люблю, как пожимаешь плечами! И за то, что споришь там, где можно было бы и не спорить! Люблю твою рожу, по которой, как сейчас, я хрен пойму, о чем ты думаешь! И как виляешь задом, когда я пристраиваюсь к тебе! И как стонешь подо мной в оргазме! И голос, когда кончаешь! И твои губы обожаю! Губы с этой твоей блядской улыбкой…

Больше не выдерживаю! Я рванулся к нему так, что он даже отшатнулся – наверное, думал, что я его ударю! Сгребаю в охапку и целую его рот, щеки, подбородок! Целую все, до чего могу достать! Он не отбивается, отвечает неловко, все еще не слишком уверенно.

Мечтал я его разложить когда-то на диванчике в гостиной? Вот и разложил! Только не у себя дома, а в скворечнике Пристли, и не в гостиной, а в его спальне, и не на диванчике, а на кровати… короче, ужас! Едва успеваю сдернуть покрывало, как мы валимся на постель. Стаскиваю с Росса штаны – под ними нет белья. Развожу ноги, целую, а он извивается под моими губами. Переворачиваю, обцеловываю попу, раздвигаю ягодицы и целую там тоже. И облизываю, и целую снова. Сам тоже поспешно сбрасываю одежду – Росс помогает.

Улыбается. Обожаю и ненавижу эту улыбку! Хочу стереть ее поцелуями и буду скучать по ней снова, пока снова не увижу. Он сводит меня с ума! Его губы сводят меня с ума…

Я и сошел уже! Съехал! Знал бы Пристли, чем мы тут с Дженсеном, который Росс…

Торопливо роюсь по тумбочкам Боаза, делая его бардак совсем уж дремучим! Нахожу презерватив, напяливаю – его едва хватает до двух третей пениса. Ладно, покатит! Искать другой нет ни времени, ни сил. Росс улыбается, глядя на мои манипуляции – Боаз никогда мне так не улыбался…
***


И никогда не стонал так подо мной! У Росса все, как в последний раз! Работать – на совесть! Секс – страстно и рьяно! Минет – до голосовых связок! Оргазм – громко и до хрипоты! Обиделся – заявление на стол!

Как же я его в тот день любил! Будто хотел вытрахать из него всю дурь! Выбить, выдавить, слизать языком, смахнуть торопливыми поцелуями! Как же ты меня вымучил, Дженсен! Но как же я люблю тебя, Росс!

- Люблю! Люблю – только тебя! И хочу! Только тебя! – хриплю ему в затылок, вбиваясь в его охренительный зад. Лучший зад на свете!

Обнимаю, сдираю с него свитер со снеговиками, который он так и не успел снять, прижимаюсь к горячей спине. Целую ее, целую…

- Не отпущу, слышишь? Никуда не отпущу!

А сам люблю его, люблю! И ощущаю его руки на своих бедрах – он сжимает, гладит, торопит. Отлюбливаю своего упрямца так долго и так сильно, как только могу!

- Какой же ты… Какой! – а сам толкаюсь, толкаюсь!

Жму ему на поясницу, заставляю прогнуться. А потом упереться ладонями в спинку кровати. Слушаю, как он стонет, потому что головкой члена скольжу по его простате, нажимаю сильно, быстро возвращаюсь и снова жму. Росс изгибается и стонет, захлебывается, почти воет, подстегивая и меня тоже. Ускоряюсь, только сейчас вспоминаю про полотенце…

Поздно! Дженсен кончает, пачкает простыни Пристли и его подушку, его анус тоже пульсирует, мышцы сжимают меня внутри. Пару резких толчков и меня тоже накрывает! До шума в ушах, до помрачнения в глазах и рассудке, до сведения мышц промежности! Сильно и ярко! Даже на коленях устоять не могу – повисаю у Росса на спине. Обхватываю за грудь, подвываю куда-то в шею, где дыбом поднялись короткие светлые волоски…

***


Лежим – расслабленные, затраханные, потные, на чужой, испачканной нашей спермой, постели. Со всех стен смотрят Дженсены, все такие же прекрасные, зеленоглазые красавцы, улыбаются развратно своими этими губами… Но только один из них лежит рядом – теплый, родной, и улыбается так, что у меня встает снова!

Целую его в дженсеновские губы – он отвечает, обнимает меня за шею.

- Ну, что, едем? – спрашиваю.

- Куда? – Дженсен все еще не отошел от оргазма и соображает туго. Он сейчас немного напоминает не очень далекого Алека… или Эрика…

Бр-р-р! Стряхиваю с себя наваждение – никаких Алеков и Эриков! И никакого больше Пристли! И вообще больше никого! Обнимаю Росса, чтобы уже не сомневаться, что он рядом – и только он! Мой, самый лучший!

- Ну, как это? – удивляюсь притворно. – К тебе – доедать пирог, а потом в торговый центр – мы Джошу обещали.

Дженсен поднимает на меня свои невозможно красивые, нереально сияющие глаза, но его брови изгибаются иронично:

- Уже «мы»?!

Вот же, спорщик!..

***


(Вместо эпилога).

Что у нас нового за последнее время? Ну, о чем конкретно вы хотите узнать?

Я поменял жилье. Теперь мы живем в трех домах от Эклзов и в любой момент можем прийти, не выбираясь, так сказать, из тапочек и мятых штанов, чтобы помочь Донне управляться с Джошем или по хозяйству.

С Пристли мы пару раз встречались, я познакомил его с Россом, а он меня с Тиш. Но по коммуникатору мы по-прежнему созваниваемся часто – он переехал жить в другой город, к своей девушке и поближе к киностудиям, пальму тоже забрал. Они счастливы, но мне почему-то кажется, что он все же немножечко ревнует меня к Россу…

Заявление об увольнении Дженсен не забрал и мы в той компании больше не работаем, потому что работа не может быть важнее любви – это просто абсурд! Я нашел другую довольно быстро, даже лучше прежней, потому что на новой работе никто не заглядывает никому в постель и никто не против, если сотрудники находят счастье друг с другом. Я и Дженсена туда перетянул, но не за прилавком стоять, не «быть клонированным мясом», а в экономический отдел. Он доволен – наконец-то его уважают и ценят за труд, а не за внешность.

У нас с ним теперь все хорошо. Мы почти никогда не ссоримся, а вот поспорить по-прежнему можем по любому поводу, но я не сержусь – ну, вот такой он, Росс Дженсен Эклз! Зато не похожий на других…

Кстати, о похожести. Того негодяя, что устроил стрельбу в ночном магазине, поймали через три дня, так что затворником Эклзу долго быть не пришлось. Мы часто теперь гуляем по городу – вдвоем или вместе с Донной и Джошуа. Дженс приучил меня ходить пешком и, оказывается, в городе много таких интересных вещей, которых я раньше из окна своего авто просто не замечал.

Правда, Дженсен иногда смеется, если мы встречаем на улице или в театре другого Дженсена, потому что я тогда резко обнимаю своего и прижимаю его к боку – поближе к себе. Ну, рефлекс у меня такой – я не хочу больше играть в игру «Угадай Дженсена»! Спасибо, наигрался уже – одного раза на высшем уровне сложности оказалось вполне достаточно! Обнимаю и не отпускаю, пока другой Дженсен не скроется за горизонтом. Пока угроза не пройдет стороной! А мой хохочет. Я не обижаюсь – пусть смеется! Я очень люблю, когда Дженсен смеется, и повод мне не важен, лишь бы почаще. Обожаю его смех! И его глаза, и губы, и запах… я всего его обожаю! И мне теперь нет нужды это скрывать…

Оу, вы, наверное, уже сами догадались, что вслух я всегда называю его только Росс!

Но для меня он – Дженсен.

Навсегда!

Единственный!

Мой!

image


Сноски:

*(1) «Source» |sɔːrs| или «Сорс» – исток, родник, ключ, верховье, источник, основа, начало, (перво-) причина, источник информации, письменный источник, документ, происхождение, предки, исходный текст, исходная программа. http://wooordhunt.ru/word/source

*(2) Клонирование (в биологии) — появление естественным путём или получение нескольких генетически идентичных организмов путём бесполого (в том числе вегетативного) размножения. Термин «клонирование» в том же смысле нередко применяют и по отношению к клеткам многоклеточных организмов. Наконец, клонированием также часто называют биотехнологические методы, используемые для искусственного получения клонов организмов, клеток или молекул. Группа генетически идентичных организмов или клеток — клон. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5_(%D0%B1%D0%B8%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F)
Один из методов клонирования из неполовой клетки взрослого человека, который, возможно, был применен специалистами сети клиник по программированию детей «Сорс», описан здесь: http://bodycloning.info/library/ Для этого изымается клетка практически любой ткани и ядро ее помещается в донорскую яйцеклетку с удаленным собственным генетическим материалом. А затем яйцеклетке дают вырасти в бластоцисту, из которой извлекают зародышевые стволовые клетки, которые, в свою очередь, можно поместить в матку женщины, которая выносит и родит ребенка, идентичного донору генетического материала.

*(3) Дженсены (клоны типа «Дженсен»), имена которых встречаются в повествовании:
— Оригинал: Дженсен Эклс, актер, режиссер и общественный деятель, клеточный материал которого был задействован в создании клонов типа «Дженсен», старше Джареда примерно на семьдесят пять лет!
— Боаз Дженсен Пристли, ученик школы, где учился Джаред, близкий друг, одноклассник и ровесник, в настоящий момент актер.
— Том Дженсен Ханнигер, ученик школы, где учился Джаред, по возрасту старше на год.
— Дин Дженсен Винчестер, ученик школы, где учился Джаред, младше на два-три года.
— Джейкоб Дженсен Грей, ученик школы, где учился Джаред, младше на два-три года.
— Эрик Дженсен Брэйди, продавец магазина мужской косметики, младше Джареда на два-три года.
— Алек Дженсен МакДауэл, продавец магазина мужской косметики, младше Джареда на два-три года.
— Росс Дженсен Эклз, продавец магазина мужской косметики, впоследствии управляющий магазином, старше Джареда на четыре года.

*(4) «С друзьями так не поступают...», автор Alarif http://www.stihi.ru/2004/08/03-1258

*(5) Ней-перфект или «natural perfectionism» – стиль живописи, получивший распространение в конце 2070-х начале 2080-х годов. Воспевает совершенство природы и ее творений.

*(6) Телебашня Гуанчжоу (кит. 广州塔, англ. Canton Tower) — построена в 2005—2010 годах компанией ARUP к Азиатским Играм 2010 года. Высота телебашни составляет 600 метров. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B1%D0%B0%D1%88%D0%BD%D1%8F_%D0%93%D1%83%D0%B0%D0%BD%D1%87%D0%B6%D0%BE%D1%83


Комментарии

Salamia 2017-09-30 18:17:56 +0300

Спасибо конкурсу, перечитала уже по второму, а то и третьему разу, несколько классных историй.
Мир немного крэковый получился, но блин, 123 Дженсена!!! это ж мечта!
Мне Джареда даже не жалко, за его мучения - все таки, такой красотой был буквально всю жизнь окружен)))

Marinera 2017-10-01 05:12:04 +0300

М-да, сто двадцать три Дженсена. И это только в столице! А сколько их еще? Эх... Джареда не жалеть надо, а завидовать, потому что Дженсенов много не бывает ;)))
Спасибо конкурсу и прекрасным читателям! Salamia, спасибо за отзывы ))))