День животных

Автор:  Marinera

Номинация: Лучший авторский RPS по зарубежному фандому

Фандом: RPS (Supernatural)

Число слов: 22744

Пейринг: Джаред Падалеки / Дженсен Эклз

Рейтинг: NC-17

Жанр: Romance

Предупреждения: AU, Future-fic, Нецензурная лексика

Год: 2017

Число просмотров: 565

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Издержки профессии охотника за экзотическими формами жизни таковы, что если тебя ужалили, то ближайшее место, где тебе могут помочь, обычно находится часах в охренадцати от планеты, где ты охотился. И ты выживешь, только если успеешь домчаться туда…

Примечания: Работа написана для AU-FEST: http://j2au-fest.diary.ru/p213543485.htm
Содержит названия животных на псевдолатыни.

ГЛАВА 1

До посадочной площадки космопорта Джаред дотянул, приземлился тоже более-менее нормально, а дальше…

***

— Ну что ты от меня хочешь? Масло я проверил, охладитель есть, топлива — завались, датчики не светятся… Что тебе надо, тварь? — Джей в сердцах пнул опору челнока ботинком.

— Воу! Воу! — прозвучало совсем рядом.

Джаред сердито обернулся.

И встретился взглядом с незнакомым парнем. Что, впрочем, удивительным не было — на этой планете у него не было знакомых.

Красивый.

И наглый — он отстранил Джареда рукой, прищурился:

— С техникой так нельзя. Технику надо любить и только тогда она ответит взаимностью. Что у тебя произошло?

Джаред медлил. Какого рожна он должен доверяться незнакомцу? С другой стороны, на незнакомце комбинезон сотрудника технической службы космопорта. Бейдж с защитной голограммой на груди — настоящий. Доверяется же он таможенникам и врачам в карантине и даже фамилий их не спрашивает: и груз показывает, и кровь сдает, и задницу для уколов подставляет. А тут всего-навсего признать вполне очевидный факт — он поломался.

Кстати, как прозвучало обращение? Сразу на «ты»? В иной ситуации такая фамильярность Джареда бы покоробила, но тут…

— Да вот… сдохла, скотина, — пробурчал Джаред устало.

— Не взлетает?

— Ни в какую!

— Дай погляжу.

— А сможешь?

Парень смерил Джея пренебрежительным взглядом:

— Я механик, со смены иду. Табельный номер сказать?

— Не надо, — Джаред вздохнул.

Что он, в конце концов, теряет? Хуже все равно уже не будет: Джаред уже больше часа бился над проклятой посудиной, а она даже не думала сдвигаться с места.

— Ну… посмотри.

— Тогда отойди, — незнакомец похлопал Джареда ладонью по груди, — а то еще запачкаешься… Бак не пустой? Уровень жидкостей проверял?

— Что я, лох? — огрызнулся Джаред.

— Не исключено… — задумчиво заметил парень. — Что пишет система безопасности?

— Ничего не пишет. Пишет, что все в порядке. Может, датчики перегорели?

— Все сразу? Давай так: залезай в кабину и по моей команде попробуешь завести, а я пока тут поколдую.

Джей подчинился, забрался в кресло пилота. Ждал.

— Заводи!

Джаред переключил тумблеры и нажал кнопку предварительной продувки двигателей. Турбина чихала и материлась.

— Сто-о-оп! — закричали снаружи.

Когда звуки двигателя стихли, Джей закричал в приоткрытую дверь:

— Ну что там?

— Это не двигатели.

— Тогда что?

— Сейчас попробуем выяснить. У тебя инструменты какие-нибудь есть?

***

Этот полет прошел удачно: Джей выполнил два хороших заказа, да еще и по мелочи подработал, успешно прошел карантин на орбите, сдал животных в ветеринарную службу для проверки и теперь ждал, когда его банковский счет пополнится на оговоренную сумму. Мечтал взять еще заказы и хорошенько отоспаться в ближайшей гостинице перед отлетом. Оставалось лишь отогнать челнок на стоянку, когда выяснилось, что ни летать, ни даже скользить по полосе он не может — правый двигатель щелкал, рычал, но не работал. Вот незадача!

От невеселых размышлений Джареда отвлек рев турбины.

— Ну что? — кричал Джаред.

Парень заглушил моторы, показывая Джею ладонь с оплавленными кусочками чего-то черного:

— Ты прилетел с Гамма-Касты?

— Да, — удивился Джей, — откуда ты знаешь?

— Это гнезда муравьев-трубачей, а живут такие только на Гамма-Касте. Формика тубалапис(1), если не ошибаюсь. Ты пробыл на планете дней десять, не меньше, так? За это время насекомые нашли щель между кожухом системы охлаждения и соплом и построили там гнездо. Когда ты взлетел, гнездо, конечно, сгорело, но только у этих муравьев трубки гнезд настолько плотные, что они не рассыпаются в пыль, а оплавляются, превращаясь в камни. В невесомости они тебе не мешали, но при торможении в условиях гравитации, когда садился на нашу посадочную площадку, камешки сместились и отбили датчик перегрева турбины. Он как бы есть, но теперь он не там, где надо. Тебе повезло, парень, что ты не кружил по Гамме, а сразу полетел на орбитальный корабль, иначе застрял бы уже там, на планете. Мастерских на Гамме нет, а мне почему-то кажется, что в ремонте ты не силен…

— Кобздец! — Джаред чесал затылок. Да, в ремонте он не силен, и это еще мягко сказано. Застрять в лазоревых джунглях Гамма-Касты было бы катастрофой. — И что теперь?

— Теперь? — парень пощелкал тумблерами и поводил пальцем по монитору ручной подстройки. — Теперь мы сможем отогнать челнок на стоянку. А лучше сразу в мастерские, причем не по воздуху. Летать на нем можно: почти все трубки я вытряхнул, блокировку двигателя обошел. Но взлетать без датчика не советую — если произойдет перегрев, ты не будешь об этом знать, и если в этот момент хорошенько газонешь, вспыхнешь, как метеор. Сгоришь за секунду…

— Не хотелось бы за секунду, — холодок пробежал по спине Джареда.

Парень кивнул:

— Вот именно. Датчик надо срочно поправить или поменять, если он навернулся. И заварить все щели лазером, пока под корпус не залез еще кто-нибудь. Хочешь, я вызову тебе наш эвакуатор?

— Ну… давай.

Платить за эвакуатор Джею не хотелось, но потерять челнок не хотелось вдвойне. Пусть уже вызывает.

(1) Formica tubalapis – Муравей каменнотрубный (вольный перевод с латыни).

***

Когда челнок закатили в ангар мастерской СТОКа(2) при космопорте, и новый приятель доложил тамошним мастерам о характере обнаруженных неполадок, Джаред подошел к нему:

— Сколько продлится ремонт?

— Не менее двух суток. Надо будет снять сопло, почистить кожух и вставить новый датчик на место. Потом еще сварка. Я бы советовал дополнительно провести полную диагностику всех двигателей, маневровых тоже — мало ли что могло поселиться и там.

— И сколько я должен?

— Не меньше трех с половиной тысяч кредитов. Точнее посчитают после диагностики.

Джаред был расстроен. Такие деньжищи псу под хвост! Но не спросить о последнем не мог:

— А тебе?

— Мне? Мне — ничего, — пожал плечами парень.

Джей настаивал:

— Но ты же нашел причину поломки, помог доставить челнок в мастерские, потерял со мной уйму времени. Я не могу тебя не отблагодарить…

Парень посмотрел на Джея так, что того бросило в жар. Обжег взглядом. Ощупал и раздел одновременно. Улыбнулся полными губами:

— Ну раз так, то можешь угостить меня ужином.

Джей смутился — до него наконец дошло:

— Понимаешь… э-э-э, я не из ваших. Я не гей.

Но казалось, что его собеседник не смутился ничуточки:

— Ну ты же ешь? Хоть ты и не гей.

— Ем, конечно, — Джей кивнул и смутился еще больше.

— Тогда я отосплюсь после ночной и вечером встретимся. Согласен?

— Согласен, — кивнул Джаред. А что ему оставалось делать?

— Тогда до вечера, — парень протянул руку. — Я Дженсен Эклз.

— Джаред Падалеки, — улыбнулся Джей.

И пожал протянутую руку с искренней благодарностью.

(2) СТОК – Станция Технического Обслуживания Кораблей.

***

Джаред толерантный, конечно, он же современный молодой человек! Но вот как-то с геями у него было сложновато. Ходили по универу несколько таких, в кружевных рюшах и розовых носках. Манерные и слащавые, в студенческой столовой они томно потягивали напитки через соломинку, бросая на задницы проходящих мимо парней долгие оценивающие взгляды… Смотреть противно!

А этот — нет, не такой. Дженсен какой-то не гламурный гей. Не гейский. Назначил встречу в обычном баре, пришел в обычной серой футболке и обычных потертых джинсах. Расправившись с первой бутылочкой пива и смачно рыгнув, заказал себе вторую. С заказом он вообще не парился: земное фуа-гра и витрувианских голубых омаров не требовал, не наглел: ел простую местную разновидность картошки, обжаренной до хрустящей корочки, и обычный стейк с острым соусом. Не кокетничал с официантом, не складывал ногу на ногу, не пускал на собеседника томные взгляды. Короче, вел себя как нормальный мужик. Джаред даже подумал: а скольких геев он мог встречать в жизни, таких вот, ничем не отличающихся от натуралов, и даже не знать, что они — геи? С такими можно было спокойно общаться, работать, даже жить в одной комнате в общежитии и вообще не догадываться, что живешь с геем… Кстати, по поводу совместной жизни и работы…

— А как ты догадался насчет муравьев-трубачей? — спросил Джей с искренним интересом. — Попадались уже по работе?

— Не совсем, — Дженсен отставил запотевшую бутылку и вальяжно откинулся на спинку стула, — мои родители развелись, когда мы еще школьниками были. Мама полюбила другого мужчину, переехала в другой город… В общем, суд назначил им совместное воспитание. Два месяца в одной школе, два — в другой… С мамой было классно, но с папой… Он ветеринар, мы, детьми, естественно, помогали ему в клинике, а по вечерам хором учили латынь. Нет, я хорошо отношусь к животным и к иностранным языкам, но… Джаред, я ненавидел каждые два месяца жизни у отца из-за говна. Это центнеры, тонны вонючего звериного говна, которое мы выгребали каждый день! Как вспомню, так вздрогну…

— Ты про муравьев начал рассказывать, — немного невежливо перебил Джаред.

— Ах, да. Так вот, у папаши жили такие. Однажды они сбежали из инсектария и их пришлось искать по всему дому. Королевы у них не было — ты знаешь, инопланетных животных можно завозить в зоопарки и частные коллекции только с тем расчетом, что они не размножатся на новой планете и не нарушат экологическое равновесие. Но и рабочие тубалаписы живут до двенадцати лет. Представляешь, чего бы они за эти двенадцать лет могли наваять у всех соседей и вообще по всему поселку? Поэтому искали мы их денно и нощно, почти без сна и отдыха. Где они только своих трубок тогда не натыкали! И в туалетном бачке, и в вентиляции, и даже в котельной и за хлебницей.

— И что, всех нашли?

— Нашли. И водворили на место. Отец их почти сразу продал — от греха подальше. Хотя они классные были, такие нежно-бирюзовые с ярко оранжевыми ножками и радужными глазами. Крупные, сантиметров по пять. И пели ночью наподобие сверчков, красиво так…

— Так ты все-таки любишь животных? — глаза Джея горели.

— Люблю. Если бы не говно. Тонны говна, Джей…

— А откуда взялась страсть к технике?

— А-а-а, это уже другая история, — улыбнулся Дженсен, отхлебывая пиво и вытирая ладонью губы. — У папы большая ветеринарная клиника на Бромансе, «Ковчег доктора Алана», не слыхал? Мои брат с сестрой, кстати, так и пошли по этой линии, поддержали, так сказать, семейную традицию, их говно не смущает. Джош — ксенохирург, Маккензи доучивается на ветеринара, и они оба счастливы. А вот у мамы брат с сестрой скучали, а я был в восторге — новый мамин муж работал в СТОКе. Я готов был школу прогуливать, не завтракать, не обедать и даже спать на полу ангара, прямо между корабельными опорами, только чтобы меня из мастерской не выгоняли. Катера, челноки, блестящие корабли — это была моя стихия! Я тихонько забирался в кабину чьего-нибудь корабля, пока мастера отвлекались, и мечтал. Представлял, как открываю новые планеты, как маневрирую в поясе астероидов, как сражаюсь с инопланетянами… Правда, я не механиком хотел быть, а пилотом, а лучше капитаном корабля. Не взяли — из-за зрения. А операцию делать папа не разрешил, мне тогда восемнадцати еще не было и нужно было согласие родителей. Мама была не против, а отец разрешение не подписал, сказал, что последствия такой операции непредсказуемы, что можно сделать еще хуже и что профессия пилота вообще опасная. Я тогда обиделся на отца и все равно не стал поступать в колледж. Сказал, что пойду работать учеником механика и, несмотря ни на что, полечу в космос, пусть даже не за штурвалом, а в моторном отсеке. А папа теперь в обиде на меня, и не только за колледж, а еще и за то, что я подружился с маминым мужем, поэтому общаемся мы с Аланом сейчас редко. Папа считает меня предателем. А ты что?

Вопрос прозвучал неожиданно, но и не ответить Джей не мог — Дженсен же рассказал ему о себе, да и доверительность в их будущих отношениях не помешает:

— Я? Я учился в космическом университете на биолога, но там в программу входили и курсы пилотирования…

— Ого! — Дженсен даже присвистнул. — А почему не доучился?

— Это долгая история… — насупился Джей.

— Ты куда-то спешишь?

— Нет. В общем… я заканчивал третий курс, когда у моей невесты, Сандры МакКой, на другой планете умер двоюродный дядюшка, владелец алмазных рудников, которого она никогда не видела. И оставил ее отцу все свои миллиарды. А у нас уже пригласительные на свадьбу печатались… Короче, Сэнди прислала мне сообщение, что мы теперь оказались на разных социальных ступеньках, что она теперь на виду общественности, как богатая наследница, и должна очень тщательно следить за выбором всех своих контактов. И что она вообще поспешила с замужеством, она слишком молода и должна подумать… и так далее. И улетела вместе со всей остальной семьей принимать наследство. А мне оставила их семейный корабль и вот этот челнок. Написала как компенсацию за причиненные неудобства и чтобы я не держал на нее зла. И главное, чтобы ничего не комментировал в прессе по поводу расстроившейся свадьбы. Я не хотел брать, отказывался, но дарственная на мое имя уже была оформлена, а потом еще счета начали приходить за стоянку на орбите… В общем, пассажирские корабли после третьего курса водить еще было нельзя, но малогабаритные, грузовые например, можно. Получил я лицензию пилота, переоборудовал старый прогулочный корабль МакКоев в грузовой и полетел работать. Универ, конечно, бросил.

— Из-за девушки? Жалко, — Дженсен покачал головой. Не осуждал, не издевался, не завидовал. Просто выразил сожаление. — А возобновлять учебу не собираешься?

— Не знаю, — Джей пожал плечами, — теперь поздно уже, два года прошло…

— Значит, тебе… где-то двадцать два?

— Где-то так, — вздохнул Джей. — А тебе?

— Где-то двадцать шесть, — улыбнулся Дженсен. — А что родные?

— Они на меня тоже слегка обиженные. Сначала я рано собрался жениться, их не послушал. А потом не послушался и бросил универ…

— Ясно. Сошлись два распиздяя, блин.

Джаред улыбнулся: Дженсен ему нравился. Как собеседник уж точно: голос у него приятный, говорит он свободно и, если не обращать внимания на нецензурные слова, довольно грамотно. И, кажется, не врет, хотя парочка лишних уточняющих вопросов никогда не повредит:

— Значит, ты механик?

— Механик, — кивнул Дженсен.

— Хороший?

— Очень хороший, можешь поверить. Гайки — это мое. И с электрикой, если что, разберусь — без проблем. С электроникой в какой-то мере тоже, смотря что полетело, но это мое неофициальное увлечение, хобби, так сказать, на эту деятельность разрешения у меня уже нет.

— Да фиг с ним, с разрешением. А опыт работы в невесомости есть?

— Было дело. На орбитальном СТОКе корабли чинили. Здорово было. Я даже сваркой в невесомости занимался.

— А почему ушел?

— Мой работодатель тендер на следующий год проиграл. Нескольких забрал на землю, в космопорт, остальных уволил. Теперь вот здесь ошиваюсь, в ремонтных доках…

— А ты хотел бы еще полетать?

— Очень! — Дженсен мечтательно улыбнулся. — Я ж говорил, что пилотом хотел быть. Как только снова появится возможность, улечу отсюда к ебеням! А то примелькался я тут уже… — Дженсен щурился куда-то в темноту.

— А в ветеринарии смыслишь? Ну, кроме поиска трубок муравьев и выгребания гор экскрементов?

— Конечно! И уколы могу делать, и анализы взять, и на операциях ассистировал: швы умею накладывать, дренаж поставить, кастрировать могу…

— Кастрировать пока не надо… А как у тебя с законом?

Дженсен поднял бровь, хмыкнул скептически:

— Это уже похоже на собеседование. Ты хочешь взять меня на работу?

Джаред хотел.

Очень хотел! Он давно искал себе напарника в бизнес, да и грамотный механик ему нужен был позарез! Можно пока предложить Эклзу должность механика корабля, а самому потихоньку присматриваться. А Дженсен еще и с животными управляться умеет, и семьи у него нет, и недвижимости, видимо, тоже, так что ни к какой из планет он не привязан. И серьезных отношений нет тоже, раз он так запросто согласился на ужин с Джаредом в баре при космопорте, у всех на виду. Идеальный кандидат! Ну а то, что он гей, то это ни к профессиональным навыкам, ни непосредственно к работе никакого отношения не имеет.

— Хочу, — осторожно кивнул Джаред.

Дженсен воспринял его согласие с юмором:

— И с какой оплатой? А то ведь я могу и поторговаться.

— Я готов это обсудить…

— Давай завтра, — улыбнулся Дженсен, — твой челнок завтра точно еще не будет готов. А сегодня меня уже ждут, — Дженсен кивнул какому-то парню, протянул руку Джареду: — Спасибо за ужин! Так завтра встретимся? Опять поболтаем.

— С удовольствием! — Джаред был искренен.

— Тогда до завтра!

— До завтра.

Он ни за что Дженсена не упустит! А за сутки наведет о нем справки. Так, на всякий случай. И даже принесет бланк трудового договора — такой выгодный, чтобы Эклз не смог его не подписать.

Дженсен вышел из забегаловки вместе с поманившим его высоким парнем, а Джей с улыбкой проводил его взглядом: пусть пока развлекается! Он снова встретится с Дженсеном завтра.

А послезавтра их будут ждать великие дела…

ГЛАВА 2

Собственно, ничего в их отношениях за год кардинально не изменилось.

В общении и в быту с Эклзом было легко, разве что в самые первые дни было немного стремно. На свежеотремонтированном челноке они без проблем пришвартовались к кораблю, висящему на орбитальной стоянке. Дженсен улыбался: ему нравилось то, что он видел. Прошли шлюз, задраились. Дженсен с видимым удовольствием помогал проверять системы корабля, но не в свое не лез, под ногами не путался: при программировании прыжка и разгоне не мешал, сидел себе смирно в кресле второго пилота.

Прыгнули в подпространство.

Дженсен что-то проверял и подкручивал, пока Джей хлопотал над ужином.

Поели.

Помылись.

А вот ложиться спать… Кораблик у Джареда небольшой, основной его объем занимают двигатели, реактор, запас топлива, кладовки с разными припасами и зооизолятор. Спальня одна, маленькая, кровати друг напротив друга, только руку протяни.

Но и это неудобство успешно преодолели: Джаред лег первый, укрывшись одеялом до самого подбородка, ждал. Дженсен вышел из душа в трусах, как нормальный мужик, спокойно пожелал напрягшемуся было Джею «спокойной ночи», перевел освещение в дежурный режим и завалился спать, повернувшись задницей в проход. Вот и все.

***

Разница между парнями проявлялась только в одном случае: на любой из планет, где они зависали между охотами, после ужина Джаред обычно возвращался в гостиницу в одиночестве, а Дженсен удалялся из бара с очередным парнем, возвращался под утро и тихо ложился спать, стараясь не разбудить Джея.

Джаред такие ночи не любил. Нет, не ревновал, упаси господь! С чего бы? Просто в такие ночи он волновался и плохо спал. Гораздо лучше он чувствовал себя в полете, когда Дженсен был под боком. Ну вот как, как можно так запросто доверяться первому встречному? Он же может оказаться извращенцем каким-нибудь. Маньяком, наконец. Джею было бы намного спокойнее, если бы Дженсен спал с девушками — от девушки, если что, отбиться легче. А Дженсен еще, как назло, предпочитал парней высоких и подкачанных. Будто специально нарывался. О вкусах, конечно, не спорят, но все же… если уж спать с мужчинами, то не лучше ли с какими-нибудь тонкими-звонкими «вьюношами» или рыхлыми-мягкими «колобками»… Но эти нюансы парни, естественно, не обсуждали: Дженсен уходил заниматься сексом, а Джаред ждал в номере, молясь, чтобы с напарником ничего плохого не случилось.

До сих пор обходилось.

Однажды только Дженсен пришел с подбитым глазом. На тревожные вопросы Джареда вяло махнул рукой:

— А, просто не повезло.

— Ты его хоть не убил? — волновался Джаред, мельком скользнув взглядом по широким плечам Эклза.

— Нет. Но челюсть подправил… Джей, ты заказы взял?

— Взял.

— Тогда давай свалим отсюда пораньше. Прямо сейчас, давай?

— Хорошо, только… тебе к доктору точно не надо? Голова не кружится?

— Смеешься? — Дженсен скривился, потрогал припухшее верхнее веко. — Я похож на красну девицу? Тут максимум — холодные примочки. Полетели, а?

И в его голосе и взгляде было столько мольбы, что задавать лишние вопросы Джей больше не стал, поднялся:

— Полетели.

Джаред собирал разбросанные по номеру вещи. Дженсен сидел на краю своей неразобранной кровати, приложив к глазу бутылку холодного пива.

— Болит? — Джей подошел к Дженсену.

— Болит.

— Дай посмотрю, — осматривал синяк, бурчал: — Будет тебе наука — нечего шляться с кем попало, осторожнее надо быть…

— Поучи еще меня! — огрызался Дженсен.

Впрочем, без злобы. Они вообще не злились друг на друга всерьез — не было поводов.

***

И ругались редко.

А если ругались, то только по рабочим моментам и никогда о зарплате. На свой первый заработок Дженсен накупил запчастей для «Импалы» — так он называл корабль.

— Ты что, все деньги потратил на железки? — недоумевал Джаред.

Дженсен пожал плечами:

— Почему нет? Ты меня кормишь, катаешь, шмотки у меня есть, на выпивку я себе немного оставил. Куда мне их тратить?

— Ну… можно подкопить.

— Нахрена? И где? Я же перекати-поле и мне это нравится. Я не знал бы, на какой из планет открыть счет, даже если бы и хотел.

— Но вкладывать деньги в корабль, да еще и не в свой… это странно, — не понимал Джей.

— Почему странно? Чем дольше эта детка пробегает, тем дольше у меня будет работа. А все остальное меня устраивает.

В том числе и капитан корабля, как догадался Джаред, и ему стало радостно.

Джареда Дженсен тоже устраивал — более чем. И в быту, и в общении, и в работе. А работал Дженсен на славу! В конце концов, какие детали нужны кораблю, механику виднее. Поэтому в следующий раз обсуждать траты Дженсена Джаред не стал.

***

— Ничего, она у нас еще побегает… — Дженсен прикладывал ладонь к внешней панели преобразователя пространства, прислушивался: — Как ты там, родненькая? Еще подтянуть?

Что-то менял в диаграммах тонкой настройки, ждал, пока установка произведет корректировки, слушал снова. Что он там слышал, Джаред не знал — для него все вибрации были одинаковыми:

— Запустится хоть? — спрашивал нетерпеливо.

— Куда денется… Двигатели у «Импалы» еще хоть куда! Преобразователь тоже неплохой, хотя и не новый. А вот компенсатор вибраций никакой, но с этой бедой я справлюсь, дай только время…

— Почему «Импала»? — Джей пожимал плечами. — Может, скорее, носорог? Или белуга?

— Нет, — Дженсен улыбался нежно, — «Импа-а-ала». Быстрая и легкая — папа однажды лечил такую антилопу. Знаешь, у нее тонкие ножки, небольшое изящное тело, она пугливая и трепетная. Такую хочется защищать, но на самом деле она сильная и выносливая и очень быстрая. Ничего, детка, мы тебя шустро починим… — Дженсен строго скашивал зеленый глаз на Джея, — если некоторые не будут задавать глупые вопросы и над ухом зудеть.

Джаред не обижался, уходил в зооизолятор: там тоже есть работа. Он, конечно, капитан, но когда команда состоит всего из двух членов и один из них сейчас готовит корабль к полету, второй может и за швабру взяться. Без проблем! Тем более что прошлый груз, кулусаранеусы(3) с Талбота, изрядно все обгадил своей паутиной. Вон Дженсен накануне даже из воздушных фильтров эту гадость выгребал.

Паутина у них необычная, переливчатая, при дневном свете она ярко вспыхивает всеми цветами радуги, а в темноте еще несколько часов фосфоресцирует приятным сиреневым оттенком. И при этом она прочная и легкая — в несколько раз прочнее шелка. Кулусаранеусов один модный дизайнер заказал, Гальюно, он их паутиной решил вышить свою новую коллекцию одежды. Дамы будут в восторге!

И не только дамы, кстати: Гальюно так поглядывал на Дженсена… просто облапал глазами с головы до пят! Сказал, что из него могла бы получиться хорошая модель… Или «мог» бы получиться? Джаред не совсем понимал его итальянский акцент.

Хм, еще бы, кто б сомневался, с такими-то данными! Дженсен красивый настолько, что даже иногда страшно. Джаред, конечно, на Дженсена лишний раз не пялится, но он же не слепой! Невозможно находиться рядом с человеком с такой внешностью и не смотреть на него, потому что смотреть на что-то красивое как минимум приятно. Но не любоваться — еще чего! Любоваться парню парнем не принято, даже таким необыкновенным.

Но и не отворачиваться же, блин! Тем более если частенько находишься с ним в такой непосредственной близости и в таком ограниченном пространстве, что ближе можно находиться разве что в тюремной камере или в лифте. Вот Джей и не отворачивался. Да и смотреть на корабле, мчащемся с закрытым обзорным экраном сквозь подпространство, больше особо не на что. А так посмотришь на сосредоточенное лицо Дженсена, когда он колдует над настройками, выпятив губы от усердия, или на его зад, обтянутый спецовочными штанами и склоненный над моторными блоками, и будто бы радостнее. Но только когда Дженсен не видит, да.

А иногда доходило до смешного. Вчера, например, когда Дженсен решил гравитационную установку проверить…

Нет, сначала было не смешно: они решили, что Дженсену надо научиться управлять челноком. Ну, как они: Дженсен решил, а Джей согласился — почему нет? Вдруг когда-нибудь пригодится.

Взлет с планеты Джаред, конечно, совершил сам. А потом передал управление Эклзу. Тот рулил, за пределами атмосферы Дженсен с челноком уже управлялся довольно сносно, а потом… Джей едва успел схватить второй штурвал, рвануть его в сторону, чтобы обогнуть потерянный кем-то грузовой контейнер. Тот, кувыркаясь и, блестя стальными глянцевыми поверхностями, промчался мимо, исчезая в бархатистой тьме.

— Ебать ту Люсю! — выругался Дженсен, побледнев — в зеленоватом свечении приборной доски его светлая кожа тоже стала зеленоватой. — Странно, что я его не заметил…

Джаред быстро сообщил земле об инциденте, продиктовал координаты и возможную траекторию полета бесхозного контейнера, чтобы соответствующие службы приняли меры и попытались перехватить опасного беглеца, повернулся к Дженсену:

— Почему странно? Я бы тоже не заметил, если бы на приборы не смотрел — лампочка над гравитометром начала мигать красным, предупреждая о помехе на курсе, — терпеливо пояснил Джаред, вытирая внезапно вспотевший лоб, потом дружески улыбнулся Дженсену: — Ты не расстраивайся, так сразу невозможно научиться следить и за экраном, и за всей приборной панелью — тут опыт нужен. К тому же ты говорил, что у тебя зрение плохое.

— Я в линзах, — только и ответил Дженсен, все еще шокированный чуть не произошедшей катастрофой.

— Не знал…

А вот потом, несколькими часами позже, уже в корабле, было смешно. Дженсен тогда крикнул из техотсека: «Я гравитацию на время отключу!». А Джей ляпнул, не подумав: «И что?». А Дженсен: «Не говори потом, что я не предупреждал». И тут же отключил.

Джей немедленно воспарил к потолку — вот так, как стоял, прямо с кружкой. Тело вдруг стало легким-легким, а кружка и вовсе потеряла вес — от неожиданности рука Джареда резко дернулась вверх, кружка дернулась тоже. В руках ее Джей удержал, а вот кофе вывалилось наружу. Нет, не выплеснулось, а вывалилось — колышущейся черной булькой. И медленно поползло к вентиляционной решетке, дымясь и меняя форму по пути.

— Хьюстон, у нас проблемы! — прокричал Джаред, не зная, что делать: горячий сладкий кофе в воздушном фильтре явно не нужен, а он сам, паря над полом без опоры, поймать бульку не мог. Попробовал, барахтаясь в невесомости пару секунд. Совершенно безрезультатно. Только сам себе марионетку на ниточках напомнил — и все.

— Что? — Дженсен вырулил из люка, глянул, захохотал.

Хорошо так засмеялся. Оттолкнулся руками от боковин люка, подлетел к столу, над которым парила посуда, схватил ведерко с крышкой, задержался рукой о край стола. Оттолкнулся в другую сторону, промчался мимо бульки, поймал ее ведерком, почти не расплескав, в полете же накрыл крышкой и еще и умудрился не удариться о стену — развернулся и «приземлился» на ноги. Мягко спружинил и уже медленно парил мимо Джея.

— Ну ни хрена себе! — Джаред восторгался искренне, отпуская бесполезную кружку в свободный полет. — Ты где такому научился?

Дженсен довольно улыбался:

— Что, как-нибудь еще поиграем? — а пока Джей думал, что ответить, Дженсен схватил его за пояс спецовки: — Давай я тебя к стене отбуксирую — повисишь, пока я не включу установку.

Они вдвоем медленно приблизились к стене — Дженсен снова ловко извернулся, мягко проскользнул по гладкой поверхности плечом и боком, убрал в сторону ведерко с кофейной булькой, чтобы Джаред об него не ударился.

— Хватайся! — скомандовал.

Джаред схватился за одну из петель направляющих ремней, что в два ряда шли вдоль всех стен именно на случай невесомости. Но инерция толкнула его дальше, на Дженсена, и он прижал того своей массой довольно сильно, да еще и подтянулся и зафиксировал себя в таком положении, просунув руку под петлю по самое плечо, чтобы не улететь снова. Можно сказать, впечатал собой напарника в металл, да так и застыл. Засмущался от близости, поднял глаза.

И встретился взглядом с Дженсеном. Залип. Его глаза были так близко — светящиеся, яркие, с длинными ресницами. Попробовал опустить взгляд… и залип на губах. Смутился еще больше. Зрелище ему нравилось, но пялиться на другого парня, да еще и открыв рот, как дурак, не принято, ведь так? Молча любовался и потел.

Неловкая пауза все тянулась, и Дженсен его почему-то не отталкивал — они так и висели у стены слипшимся пельменем. Чтобы хоть что-то сказать, поднял взгляд снова на глаза Дженсена:

— Так это у тебя линзы такие… зеленые?

И как Дженсен оставил всю эту ситуацию без едкой шутки, не понятно? Обычно он ржет и по поводу, и без, а тут… Не важно, но Дженсен в тот раз произнес довольно серьезно:

— Линзы прозрачные.

— А, ясно… — глубокомысленно ответил Джей. — Ты когда будешь играться с гравитацией снова, дай мне хоть несколько секунд, чтобы подготовиться, ладно? И чтобы убрать подальше опасные предметы и кипящие жидкости.

— Слушаюсь, капитан, — улыбнулся Дженсен. Отпустил Джея, оттолкнулся от стены ногами.

И исчез в техническом отсеке вместе с ведерком.

Джаред висел, держась за ремень и плавно покачиваясь. Вспоминал глаза Дженни. И губы — полные, с красивым плавным изгибом верхней линии и ироничными ямочками в уголках. Безумно красивые…

— Включаю! — закричал Дженсен откуда-то с другой стороны.

В этот раз Джей тупить не стал — прочнее схватился за ремень, сгруппировался, приготовился. Внезапно все снова обрело вес, и пол слегка стукнул по подошвам. Зазвенела упавшая на пол кружка, что-то разбилось в шкафу с лекарствами.

— Порядок? — прокричал Дженсен.

— Порядок, — вздохнул Джей, взял мини-пылесос и полез убирать осколки в шкафу.

Смешной был вечер. И очень теплый…

О чем это он рассказывал? Ах, да, о Гальюно. Джаред соскребал с клеток радужную паутину и вспоминал, как Дженсен, выйдя из офиса дизайнера, грязно выругался.

— Ты чего? — Джей посмотрел не него непонимающе. — Заплатили нам, как и обещали, да еще и с небольшой премией за оперативность. Все хорошо.

— Да я не из-за этого! — Дженсен сердито передернул плечами и сплюнул.

— А из-за чего? Ты злишься, потому что Гальюно сказал, что ты занимаешься фигней и что с твоими… э-э-э, данными крутить гайки грешно? Но, Дженс, мало ли если бы ты согласился пойти на кастинг, может, у тебя и получилось бы…

— Пр-прум-пум-пум… — это Дженсен так досадливо выпустил воздух, дребезжа губами. — Джей, не будь наивным! У него этих моделей — три дивизии и еще пять батальонов! Любого цвета и фасона.

Джаред засомневался: конечно, у Гальюно моделей много. Но таких красивых, как Дженсен, наверняка нет. Только высказывать свои мысли вслух не стал. Сказал о другом:

— Но там такие гонорары за один показ, Дженс, что механику столько и за год не заработать…

А вдруг? Дженсен на трудовом договоре, даже не на контракте, он простой наемный рабочий. Договор — не цепи, всегда можно разорвать даже в одностороннем порядке. Да Джаред и не воспротивился бы. Жалел бы жутко, но удерживать не стал — вдруг и правда фэшн-талантище пропадает среди проводов и коленвалов?

Дженсен же дальше слушать не стал, приостановился и резко развернулся к Джею:

— Капитан, ты не о том речь ведешь. Большие гонорары у единиц, а перепихон с Гальюно с предсказуемым «вот бог, а вот порог» на утро — у тысяч. «Кастинг», блядь…

— Э-э-эм, — Джаред, кажется, залился краской от ушей до пяток, — но ты же обычно не против… — ляпнул первое, что пришло на ум.

Вот же черт! Дженсену предлагали постель, а Джей и не понял. Да еще и сейчас сморозил непозволительную глупость! Какое право он имеет обсуждать, с кем спать Дженсену, а с кем нет? Да, Эклз не слишком-то разборчив в связях, но, может, ему не понравился этот шаловливый старый пидо… короче, экстравагантный старичок? А может, Дженсену противна сама мысль, что ему предлагают секс вроде как… за деньги?

Пока Джаред тормозил, Дженсен подошел еще ближе: специально, наверное, чтобы придать вескость своим словам. Дженсен ниже Джея и ему приходится немного задирать голову вверх, чтобы смотреть Джею в глаза. Блин, да он стоял так близко, что Джаред чувствовал на кадыке его теплое дыхание!

— Джаред Тристан Падалеки! — Дженсен впервые назвал Джея полным именем. — Меня в моей нынешней жизни все устраивает: и профессия, и размер гонорара, и мой… начальник. И менять я ничего не собираюсь, ясно?

У Джея отлегло от сердца:

— Ясно.

— Тогда пойдем в СТОК покупать то, что планировали. Да и пожрать бы уже не помешало.

— Пойдем. Но если что, если ты вдруг передумаешь, то я…

— Заглохни! — Дженсен бодро зашагал по улице.

И Джею показалось, что его затылок улыбался.

(3) Culusaraneosus iridescens – Жопопаутинник радужный (вольный перевод с латыни).

***

Всем Дженсен оказался хорош, но одна его черта Джареда откровенно раздражала!

— Чего ты ко мне приколебался? — шипел Джаред раздраженно.

— Да жалко мне тебя, — спорил Дженсен, — ты так всю молодость прохлопаешь.

— А тебе какое дело?

— Да никакого… О, смотри, вон та официанточка симпатичная. И глазки тебе строит — я сам видел!

— Это она тебе их строит, — бурчал Джаред, — у тебя же на лбу не написано, что ты гей!

— Да нет же, говорю! Она вчера видела, как я к их бармену клинья подбивал. Она меня, кстати, еще тогда спросила, мол, ты тоже из наших? А я сказал, что нет, что ты просто мой работодатель. Не знаю, почему она к тебе вчера не подошла…

— Потому что я ушел сразу после тебя. Оставил деньги на столе и пошел спать.

— Нудный ты человек, — скривился Дженсен, — сегодня хоть еблицом не щелкай! Она горячая штучка и ее зовут Кэти Кэссиди. Давай, не робей, хотя бы улыбнись, она снова на тебя смотрит…

— Да не готов я сегодня… — смущался Джей. Девушка действительно смотрела на него и соблазнительно улыбалась.

— А когда будешь готов? Когда поседеешь или когда перестанет стоять? Гуляй, пока молодой!

— Отцепись, Эклз! Тебе что, обязательно меня на случку записать? Нахрена тебе это?

— Как грубо! — улыбался Дженсен. — Я просто по-дружески хочу, чтобы и ты тоже порадовался жизни. Сэнди бросила тебя больше трех лет назад, хватит уже целибат соблюдать! Посмотри по сторонам: сколько хорошеньких девчонок вокруг! Покувыркайся с одной из них сегодня, а не понравится — завтра покувыркайся с другой. И жизнь заиграет совсем другими красками!

— Ну не знаю, — краснел Джаред.

— Хочешь, я сам к ней подойду, если ты стесняешься?

— Ты что, не надо! — Джаред округлял глаза.

— Тогда ты подойди. Или Кэти тебе не нравится?

— Нравится, — мямлил Джей.

— Вот и не теряйся, — улыбался Дженсен, похлопывая Джареда по плечу, — один раз живем. В конце концов, трахаться же тебе иногда нужно! Для здоровья.

— Это мое дело, — тут же надувался Джей.

— И я про это. Твое. Личное. Сугубо твое. Один на один. Так и будешь дрочить до старости в одиночестве…

— Пошел на хуй, Дженс! — злился Джаред уже всерьез.

Дженсен улыбался:

— Я? Как раз я — запросто! Примерно через полчаса и схожу, когда у моего бармена смена закончится. А ты иди спать… один. Рукоблудус ветус(4) !

И отошел к барной стойке, пока Джей молча захлебнулся гневом.

(4) Rukobludus vetus – игра слов. Rukobludus – рукоблуд, онанист, vetus – закоренелый, старый, изношеный, ветхий (латынь), в вольном переводе закоренелый онанист или старый рукоблуд.

***

Правда, долго злиться Джареду не пришлось: через пару минут к его столику подошла Кэти, улыбнулась:

— Я согласна.

И положила перед ним салфетку, на которой был нацарапан номер ее коммуникатора. Дженсен таки поговорил с ней, как и собирался.

И не оставил Джареду выбора.

***

В тот раз Дженсен вернулся позже, чем обычно: вернулся, когда в окно номера светило солнце и Кэти уже ушла на работу, оставив удовлетворенного Джареда досыпать.

Джей боялся каких-нибудь подколок, но Дженсен тихо, будто Джей все еще спал, разделся, принял душ и тоже завалился в кровать.

А вечером они улетели с планеты выполнять очередной заказ.

ГЛАВА 3

Они летели низко, почти касаясь земли брюхом челнока. Снег слепил глаза даже сквозь активированный защитный экран.

Дженсен щурился:

— Кажется… Ты не отвлекайся, не зацепи кусты.

— Поучи еще меня! — огрызался Джей. — Ну что там?

— Следы, кажется, свежие, но точнее я скажу только после приземления.

— Садимся?

— Не здесь. Перелетай на северный склон.

— Чего на северный? — не понял Джаред.

— Потому что если сядем на солнечной стороне, снег под нами подтает, а к утру мы подмерзнем. Как я буду опоры ото льда отдирать, по-пионерски, что ли?

— Понял, садимся на северном.

***

Ловушки установлены, сухие пайки съедены, теперь до утра им делать совершенно нечего.

Джареду не спалось. Ночи на Сноуболле даже весной длинные, а мороз по ночам снаружи еще довольно крепкий. Зато какие звезды над головой! Яркие мерцающие алмазы. Сколько небосводов он уже видел, сколько летал между звезд, а не мог наглядеться! Это подобно гипнозу — поднял глаза вверх и уже не в силах опустить, любуешься и любуешься, пока не начинает сводить мышцы. А потом звезды долго мерцают, даже если закрыть глаза — в памяти. И часто приходят во снах. Триллионы звезд и тысячи открытых возле них миров. А сколько еще не открыто и не исследовано? Столько удивительного впереди. Охренеть просто!

Джей долго смотрел в небо. Почему нет? Крупных хищников на планете нет, бояться нечего и спешить им некуда. Холодно вот только.

Джаред поежился, забрался в челнок. Места в кабине мало, но спинку кресла можно опустить горизонтально и тогда ему удастся подремать. Дженсен молодец, дрыхнет себе, не забивает голову пустыми мечтами и никому не нужными философскими размышлениями. Надо работать — работает, есть время отдохнуть — отдыхает. В рациональном складе ума есть свои преимущества. А у Джея жопа замерзла, пока он на улице стоял, и шея затекла. И кто в этом виноват? Сам и виноват.

Дженсен пошевелился, повернул голову, сощурился спросонья:

— Поссал перед сном? Молодец, хороший мальчик. Ты дверь надежно загерметизировал или как в прошлый раз?

— Вроде надежно…

— Куртку не снимай, я поставил на экономный — никогда нельзя знать, сколько нам придется тут торчать.

— Всегда можно вернуться на корабль.

— Спалив дохрена топлива и потеряв еще одни сутки.

— Зануда! — скривился Джей. Впрочем, зная, что Дженсен, как всегда, прав.

— От зануды слышу, — Дженсен поерзал, устраиваясь в кресле, рукой поправил яйца сквозь ткань джинсов, чтобы им было удобнее, закрыл глаза: — Спи!

Но Джареду не спалось. Здорово все-таки, что он предложил Дженсену работу! Ни секунды об этом не пожалел. О чем тут еще думать: Эклз — идеальный напарник, с какой стороны ни рассматривай! Дженсен чувствует технику, а она любит его в ответ. И как Джаред справлялся раньше, не понятно: у него без конца все ломалось, и он, совершенно не зная цен на запчасти, платил бешеные бабки разным проходимцам, которые брались латать его посудину. А Дженсен или сам починит, да так, что засмотришься, или будет до хрипоты торговаться с мастером, сбивая цену, а потом еще и качество выполненных работ проверит, доводя исполнителя до белого каления своими придирками. Дельными, кстати. Так что с Дженсеном не скучно.

Не скучно в любом смысле. Даже в такой ситуации год назад Джаред сидел бы один в челноке, один-одинешенек, и ему не с кем было бы и словом перекинуться, а на орбите, далеко-далеко в небе, висел бы его же корабль, тоже пустой и неприветливый. Гм, да лучше эклзовское брюзжание от рассвета до заката, лучше его двусмысленные подколки и пошлый юмор, чем гордое одиночество. Нахрен оно надо?

Характер Дженсена Джею тоже нравился. Нет, он может быть несносным, но это чаще по работе. И всегда оказывается прав, так что со временем Джаред перестал корчить из себя сурового кэпа и стал слушаться Дженсена. В конце концов, исправность техники — это их безопасность. И деньги, которые лишними не бывают: Дженсен часто говорит, что «вовремя починил, не дожидаясь, пока отвалится с корнями — считай, сэкономил». И даже сегодня вечером: вмерзли бы они в лед, а после поимки зверей как бы себя от поверхности отдирали? Это лишнее время и лишняя трата антифриза, а животных, находящихся в стрессе, надо быстрее доставить наверх, в зооизолятор, где им можно создать комфортные условия, приближенные к их природным, и дать успокоительное. А сейчас? Послушался Джаред Дженсена, и они стоят в рыхлом снегу, в любой момент могут взлететь. Красота! И самим удобнее, и животинкам лучше, и денежка целее.

А еще Дженс понимает и чует зверя. Именно чует. Носом, что ли? Джаред читает те же инструкции, которые им предоставляют заказчики, шарится по тем же сайтам в космонете, чтобы побольше узнать о животном, на которого им предстоит охотиться. Но он сам бы сейчас колесил по планете, как слепой, вдвое или втрое дольше по времени, и еще не факт, что хотя бы один след до сих пор встретил, и не факт, что быстро определил бы, что это именно тот зверь. Ловушки у Дженсена тоже какие-то другие, более удобные для установки и транспортировки и менее травмирующие животных. А уж если что, и зверя он тоже может «починить», и все анализы сделать за Джареда, и накормить, и укол сделать, и гипс наложить.

И в вольерах убрать тоже, даже несмотря на то, что какашки Эклз не любит — если надо, засучивает рукава, берет ведро со скребком и вперед!

И вообще, вдвоем однозначно веселее, даже в таком замкнутом пространстве, где один Джаред раньше мог бы вытянуться на оба кресла и ему физически, естественно, было бы комфортнее, но зато теперь рядом Дженсен. Вот такой, какой есть — простой, работящий, открытый. От него подлости точно не ждешь — если что не нравится, в лоб скажет, не сильно выбирая слова. Но когда проблема озвучена, пускай даже в грубоватой форме, ее всегда можно устранить или хотя бы найти консенсус. Так и должно быть у напарников — никаких недомолвок, никакого накапливания негатива и никаких тайн друг от друга. Всегда лучше сказать о проблеме прямо и искать решение вместе.

А еще Дженсен чистюля, даже учитывая то, что у него грязная работа. Вроде с железками целыми днями возится, с маслом разным и с навозом, а потом приведет себя в порядок — и к ужину снова чистенький, ухоженный, причесанный. Божественно красивый!

Джаред любовался не только звездами, иногда он все же позволял себе любоваться Дженсеном, когда был уверен, что тот точно не увидит. Сейчас в слабом зеленоватом свете приборной доски видно было мало: только плавную дугу подбородка с ложбинкой посередине и часть щеки.

И профиль — у Дженсена красивый профиль. Он весь красивый. Джаред никогда ему об этом не говорил, хотя хотел не раз. Зачем? Дженсен и так об этом знает. Ему к лицу даже эта простая серая куртка с меховой опушкой на капюшоне. Ему все к лицу. Даже в драной футболке и спецовке, перепачканной маслом, он не становился хуже. Джаред вздохнул: наверное, классно быть таким красивым. Эх, если бы и он был бы таким…

Дженсен шевельнулся снова, повернул лицо, глаза блеснули зеленым:

— Я, конечно, могу рассказать тебе сказочку на ночь, но, думаю, она тебе не понравится… Спи давай, спокойной ночи, — и демонстративно отвернулся задницей.

— Спокойной, — вздохнул Джей.

И все-таки Джареду не спалось, его все еще одолевали некоторые сомнения, но спящая задница Дженсена об этом уже не узнала.

***

— Держи! Вырвется!

— Не вырвется, — Дженсен ловко перехватил дергающуюся животинку за шкирку, улыбнулся, — и это снова самец. Повезло.

— Откуда ты знаешь? — Джаред стряхивал со штанов снег. — Они же волосатые, блин! Я не пойму, где у них голова, а где жопа, а ты пол определяешь.

— Самцы обычно с письками, пора бы об этом знать в твоем возрасте, а нормальный член мехом не скрыть. Пощупай парня вот здесь, где мои пальцы, у него там еще и яйца имеются. Ну же, в этом нет ничего постыдного. Не будешь? — Джаред мотал головой, а Дженсен кривился: — Гомофоб… Придержи-ка лучше крышку садка.

— Будь осторожен, Дженс!

— Такие, как я, всегда осторожны…

И почему эти фразы у него всегда звучат двусмысленно?

***

— Не пугай! Топаешь как Вастус тарандрус(5), — Дженсен придерживал звереныша, а тот, дрожа, уткнулся ему носом в ладонь и тихонько потрескивал.

— Это он от страха трещит?

— Ну не от возбуждения же! — Дженсен погладил животное, улыбнулся. — Они классные, правда? Жалко даже, что придется их заказчику отдать. Милые, ласковые пушистики…

— Пушистики? — Джей поднял брови удивленно.

— А что, пилалана(6) лучше? Тьфу ты! Я понимаю, что латынь — международный научный язык, но клубки — это не то, а тем более какие-то «пилы». Какие же они пилы? Пуши-и-истики, — Дженсен улыбнулся и погладил зверька по волосатой спине, — ни клыков у них нет, ни когтей, ни ядовитого жала. Странно даже. Прямо исключение какое-то среди всех наших заказов, да?

— И приручаются так быстро, — Джаред тоже осторожно погладил зверька по мягкой шерстке.

— Только этот. Скорее всего, он льнет к теплу, а рука это, грудь или грелка — ему все равно. Одно плохо: мы ведь забрали со Сноуболла только самцов.

— И что? Ты же знаешь, что так положено по закону. Чтобы они не могли размножиться на другой планете и начать неконтролируемый захват территорий.

— Знаю. Я не об этом. Мы вырвали их из привычной среды, увезли из родных мест, да еще и без самок. Им больше никогда не суждено трахаться. Печально, правда?

Вот тебе и рациональное мышление! Из уст Дженсена это звучало почти романтично. Джаред улыбнулся, пожал плечами:

— Разве что друг с другом…

Дженсен, наверное, впервые не отреагировал на шутку. Посмотрел странно. Промолчал. Его пальцы нежно гладили пушистый комок по белоснежной спине.

Животное успокоилось, закрыло бирюзовые глаза, распластавшись пузиком по голому животу Дженсена. И, кажется, даже начало тихонько мурлыкать.

И хоть самец лежал на самце, смотрелась эта композиция довольно гармонично. Но больше шутить по этому поводу Джаред не рискнул.

(5) Vastus tarandrus – неуклюжий лось или гигантский лось (вольный перевод с латыни).
(6) Pila lana – шерстяной мяч, клубок (вольный перевод с латыни).

***

— Ты сам обещал научить меня летать, вот и терпи! — Дженсен уверенно вел челнок сквозь группу астероидов.

А вот Джареда подташнивало: Дженсен чувствовал штурвал, но он же пробовал летать только в открытом космосе, а садился на планеты всего-то раза два или три, и то под чутким руководством Джея. Откуда у него столько смелости, граничащей с глупостью? Или он просто псих и адреналиновый наркоман?

Вот очередной астероид просвистел у правого борта — всего-то метрах в двадцати, а это при их скоростях — как два сантиметра в двадцатом веке между зеркалами встречных автомобилей! А Дженсен, подлец, еще и улыбается:

— Не бзди, прорвемся! А если приземлюсь самостоятельно, научишь программировать прыжок?

— Еще чего! — Джаред аж вспыхнул. — Я не доверю мою «Импалу» психу!

— Психу — нет, а мне — да! — Дженсен сиял, выворачивая штурвал резко вправо.

По левому борту просвистел еще один угловатый астероид. Но Джаред смотрел не на него — он смотрел на улыбку Дженсена. И если раньше ему казалось, что сердце не может уже биться чаще от страха в тот момент, когда Дженсен сам вызвался посадить челнок в космопорте, то тут Джей понял — он ошибался. Может!

***

— Ну давай же! — Дженсен хлопнул Джея по плечу. Довольно существенно, кстати. — Она тебя хочет, бро!

Джаред краснел:

— Я не знаю…

— Чего ты опять не знаешь? — Дженс театрально закатывал глаза к потолку бара. — Речь не о серьезных отношениях, так? Тогда и нехуй так долго выбирать. Ты красавец, она хорошенькая, вы друг друга хотите — какие еще аргументы нужны? Только, умоляю, предохраняйся, ладно?.. О, возвращается. Выше хвост, амиго!

Выше хвост? Да у Джареда и так стояло уже пароходной трубой, даже неудобно было. Хорошо еще, что возле стойки темно, хоть глаз выколи! А попробуйте месяц проторчать на той сраной планете, почти не выползая из теплых многослойных шмоток! Почему так долго? Да потому что везти меньше шести зверьков не слишком выгодно, а молодые самцы, как назло, попадались только вначале, и приходилось устанавливать ловушки снова и снова, наутро нещадно отбраковывая и выпуская на волю самок, детенышей и старые особи. Только и было относительной свободы что наверху, в корабле, в душе, но там тоже не комильфо: только расслабишься и разомлеешь от горячей воды с паром, только возьмешься за ствол, как Дженсен уже стучит в дверь:

— Супер-Падалеки, я понимаю, что такой аппарат требует исключительно тщательного ухода, но… хватит уже дрочить под струей, мне тоже надо прополоскать свой вонючий ливер, а свободной воды в нашей детке не так уж и много!

Грубиян!

Черт! И надо же было Дженсену его голым увидеть — теперь он не упускает случая, чтобы не подколоть. Случайно получилось: Джей только раз забыл запереть дверь, когда мылся, а Дженсен вошел и теперь у него постоянно на языке пошлые шуточки по поводу падалецких габаритов.

Джаред огрызался для вида:

— Завидуй молча! — но из душа выходил — запас воды на корабле действительно ограниченный, рециркулятор и так работает на полную, а еще и животных надо купать, их сияюще-белый мех в вольерных условиях пачкался моментально.

И по этой, и по другим причинам Джаред охотно согласился остановиться на пару дней на планете, мимо которой они пролетали, потому что притяжение, приближенное к земному, да после многих недель черт знает чего, — благо. И воды тут хоть залейся! Да и секса в этот раз хотелось, хоть плачь! С этой девчонкой или с другой…

Впрочем, нафига ему другая? Дженсен прав — у них одна ночь, а утром они улетят дальше, выполнять еще один заказ, и через двенадцать часов они уже будут в охренеть скольких парсеках от этой занюханной провинциальной планетки.

Вот и Женевьев вернулась. Так она представилась. Симпатичная: волосы чернее ночи и карие глаза. Небольшого роста, изящная. Она посматривала искоса и улыбалась призывно. А тут еще и Дженсен ущипнул Джея за зад, мол, не теряйся! И отошел в сторону, присел за столик к парню, с которым успел познакомиться между делом. Исподтишка поглядывал на Джея, делал недвусмысленные знаки. Джаред потел от волнения.

— Я живу недалеко, и моя смена заканчивается через полчаса, — кокетничала Жен, наматывая черный локон на пальчик.

Дженсен тихонько показал Джею руку с поднятым вверх большим пальцем, подмигнул. И слышал же все, чертяка! Через ползала слышал…

Ну что ж, с Жен или с другой девушкой — какая, в конце концов, разница, но Джаред этой ночью будет спать в нормальной постели и вволю наплюхается в душе. Потому что здесь сегодня сельскохозяйственная выставка и все места в мотелях забронированы за несколько месяцев вперед. А у Жен свое жилье, у парня Дженсена, как он сказал, тоже…

Вот они уже и поднялись. Как же у Дженсена все быстро, ловко и просто — Джаред никогда так не научится! Пока Джей краснел и мялся в нерешительности, Дженсен и тут договорился, и там… Парень то ли шепнул что-то Дженсену, то ли поцеловал его за ухом, по-хозяйски приобнял за плечи огромной ручищей, расплатился за выпивку. Они направились к выходу…

Джей отвернулся: видеть, как они уходят вдвоем, почему-то не хотел. До конца смены Женевьев оставалось двадцать минут…

***

Что-то Дженсена это уже не отвлекало, а ведь совсем недавно все было иначе!

И когда он начал выбирать партнеров, похожих на Джея? Дженсен не мог вспомнить. Быть может, поэтому он теперь даже после хорошего секса не может до конца расслабиться?

Да что там после секса! Он и во время постоянно улетает куда-то, куда не следует.

Тамо. Так назвал себя этот парень. Высокий — как Джей. Сильный — как Джей. И даже так же поджимает губы. Но только он старше и у него нет ямочек на щеках. И непослушных локонов, которые Джаред упорно не хочет стричь. Тамо собран, коротко подстрижен, дисциплинирован. Тамо точно знает, чего хочет.

— Еще по бокалу? — спрашивает Дженсена, приняв его задумчивость за внезапный прилив скромности.

— Лучше виски! — выдает Дженсен.

Тамо улыбается, вино ставит обратно на полку, откупоривает бутылку виски. Дженсен следит за его длинными пальцами — как у Джея. Но Тамо улыбается, а ямочек нет.

Джаред неловкий, и это мило, он все время что-то разбивает или травмирует сам себя. А все движения Тамо выверены и точны. Стакан запотел, лед в нем из одинаковых кубиков. Передает виски Дженсену, задерживает его пальцы в своих, заглядывает в глаза, соблазняет, дышит глубоко. Джаред бы дышал поверхностно, краснел и обязательно отдернул руку…

Дженсен отводит взгляд, пьет. Рука Тамо на его пояснице — гладит, расслабляет. Только вот Дженсен не расслабляется: как его угораздило так? Как так-то!

— В душ? — Тамо почти улыбается. Почти. Без ямочек.

Да, Дженсену надо под душ. Очень. Под холодный.

— Я могу набрать тебе ванную, — Тамо наклоняется, проскальзывает губами Дженсену по шее, по щеке, останавливается на миг.

И прижимается ко рту — Дженсен отвечает на поцелуй. Скорее, автоматически — не потому, что хочет, а потому, что надо. Но Тамо подмены не чувствует. Или ему все равно. Они довольно долго целуются. Тамо первый прерывает поцелуй, поднимается с улыбкой:

— Наберу тебе воды. С пеной?

Дженсен не ответил, но Тамо уже ушел в ванную комнату. Зашумела вода.

Значит, сегодня они будут трахаться в ванной.

А потом еще раз в спальне.

И еще, и снова, но каждый раз это не будет Джаред. Потому что это невозможно. Потому что Джаред натурал. И как его угораздило? Как так-то! Влюбиться в натурала — тупее поступка Дженсен еще не совершал. И секс уже не отвлекает, хотя еще недавно отвлекал. И от осознания того, что Джей сейчас любит ту черненькую, тоже не легче, хотя еще пару месяцев назад Дженсен радовался, когда у друга все было хорошо, и эта радость была искренней. Быть может, потому, что несколько месяцев назад Джаред был просто его капитаном и просто… его другом?

Ну что ж, раз он ничего не в силах изменить, надо хотя бы ценить то, что есть.

Вода. Ему сейчас однозначно надо в воду. Желательно с головой. Окунуться и не дышать долго-долго, пока не станет больно легким. И чтобы кто-то его любил. Или хотя бы делал вид.

Тамо сидел на краю широкой ванны и ждал его — голый. Поглаживал свой член — большой, как у Джея. Почти.

Улыбнулся, привлек Дженсена к себе. Целовал, придерживая за затылок и лаская другой рукой его член сквозь ткань. Потом сам расстегнул Дженсену джинсы, сам потянул их вниз. Гладил ягодицы, продолжая целовать рот. Тамо точно знал чего хотел. Тамо сейчас хотел Дженсена.

А Дженсен хотел забыться — хоть на несколько минут. Молчал. Ночь будет долгой…

Тамо тоже лишних вопросов не задавал. Обнял, с улыбкой увлек за собой в воду, включил душ.

— Вот черт! Черт же… — шептал Дженсен, подставляясь под приятную теплую струю и ласки Тамо, ощущая, как Тамо берет в рот его напряженный член.

Что ж, неплохо, довольно профессионально, забрал сразу и весь. Приятно — физически. И почти не мешает то, что это не Джей.

Почти.

Еще бы вдохнуть запах каштановых локонов. И увидеть ямочки на розовых от смущения щеках…

Но ведь это невозможно, да?

ГЛАВА 4

Дженсен не успел понять, что произошло. Он держал передние ноги животины, аккуратно слепленные эластичной лентой, Джаред взялся за задние, тоже надежно стянутые и скрепленные для верности гидрогелем. Башка твари была в защитном колпаке наподобие корзины для бумаг…

— Он меня ударил! Ударил! — внезапно закричал Джей.

Отчаянно закричал, почти фальцетом. Так не кричат от удара — мало их били, что ли, и плавниками, и копытами, и крыльями? И Дженсен уже знал (интуиция или шестое чувство, как понять?), что Джей от боли и испуга закричал «ударил» вместо «ужалил». Волосы зашевелились у Дженсена на голове.

***

Животина булькала, недовольная. Будешь тут в восторге, когда поймали, стреножили, вытянули из любимой помойки, притащили на челнок, заперли в грузовом отделении и не освободили ни ноги, ни морду.

Но Дженсену было на скотинку наплевать: он спешно сдирал с Джея одежду, торопился. Джаред еще инстинктивно попытался придержать штаны, но Дженсен на него рыкнул:

— Не до церемоний, принцесса, не буду я смотреть на твоего дружка! К тому же видел уже. Надо как можно быстрее обработать рану, ты же знаешь… Ненавижу эту планету: я в говне, ты в говне, рана тоже в говне!

Дженсен злился, бесцеремонно оттолкнул руки Джея, содрал с него гидрокостюм вместе с трусами, швырнул на пол. Наспех вытер слизь с ладоней о штаны, щурился на рану: небольшое отверстие, будто пилочкой для ногтей пробили, но глубокое. Схватил аптечку, нашел антисептик, плеснул на ладонь, протер руки, плеснул на стерильную губку, мазнул по ягодице рядом с местом укуса, размазывая грязь и кровь. Быстро вставил ампулу с антибиотиком в шприц-пистолет, уколол:

— Больно?

— Печет, — шипел Джаред, кривясь, — и нога немеет.

— Не бзди, прорвемся!

Губку с антисептиком Дженсен приложил к месту укуса, крепко прижал. Член Джея налился почти до предела и беспомощно колыхался из стороны в сторону, пока Дженсен обрабатывал другу рану.

Кровотечение не сильное, больше сукровица сочилась. Или это ядовитая слизь от твари? Если слизь токсична, то покрывать рану биоклеем нельзя — пусть лучше побольше яда выйдет наружу.

Странно: Джей кричал «ужалил». Чем? По инструкции, эти слизняки лишены яда и жала у них нет!

— А теперь нахуй отсюда, летим к детке!

— Дженсен, стой! Мы проверили не все ловушки! Если там остались животные, то они могут погибнуть… — попытался протестовать Джаред.

— Похуй! — Дженсен переключил тумблеры, заставляя машину начать взлет. Двигатели заревели, набирая обороты. — Пусть хоть всей планетой передохнут! В «Импале» есть еще антибиотики, а здесь уже нет…

— Но Дженсен…

— От винта, я сказал! Полетели…

***

— Ну как ты? — Дженсен старался не показывать волнения, но ему это плохо удавалось. — Только ни один из симптомов не скрывай — это важно.

Джаред пожал плечами:

— Пока нормально, только нога все еще как ватная и жарко.

— Немеет — это нейротоксины, а жарко — это инфекция.

— Погоди ты! — Джей тоже боялся, но старался подбодрить — если не себя, то друга. — Знаешь, сколько во мне адреналина! До сих пор в ушах пульс стучит, может, от него и жарко. Сам не понимаю, как та тварь смогла извернуться и меня укусить. Вроде крепко взялся, а он выскользнул и…

— Ладно, проехали, — Дженсен махнул рукой, — что случилось, то уже случилось, назад не отмотаешь… Знаешь, я читал, что первопроходцы, если их на вновь открытой планете кусала какая-нибудь ядовитая дрянь, иногда ампутировали руку или ногу, чтобы остаться в живых. Я смог бы, наверное, если бы пришлось, но… Джей, не могу же я ампутировать тебе задницу? Да и пока мы долетели до детки, яд уже был в твоей крови: глубоко он тебе жало засандалил, до самой кости.

— Умеешь ты подбодрить, блин! И что мы теперь будем делать?

— Будем ждать.

Джареду было страшно:

— Дженсен, нигде нет информации о том, что гнидус путидус(7) ядовит, так? Значит, все обойдется — я в это верю.

— Дай-то бог, дай-то бог… Только теперь мне тебя вдвойне жальче будет…

— Это почему еще? — не понял Джаред.

— Потому что с таким агрегатом жить и жить…

— Заглохни!

(7) Gnidus putidus – Гнида вонючая (вольный перевод с латыни).

***

Вроде бы все было неплохо, но что-то все же шло не так. Пока Дженсен полетел назад на Сепадир за оставшимися гнидусами и чтобы снять пустые ловушки, Джей умирал от волнения за друга, потому что это был его первый самостоятельный полет на челноке. Конечно, если что, бортовой компьютер и при взлете-посадке поможет, и заблудиться не даст — комп запоминает место последней стоянки с точностью до сантиметра, и место «Импалы» на орбите по маякам найдет тоже, даже с учетом движения планеты. Но то ли от волнения, то ли от попавшего в организм яда, пока Дженсен летал, Джареду стало хуже: начало тянуть поясницу, странной тяжестью налился пах, а голова слегка кружилась.

Дженсен вернулся хмурый, сам оттарабанил еще двух перемазанных тиной тварей в зооизолятор, повозился с ними там, вышел сердитый:

— Тошнотворные слизняки! Как можно платить такие бабки за эту срань? Они скользкие, вонючие, мерзкие, тьфу! — Дженсен досадливо сплюнул на пол корабля, поднял обеспокоенный взгляд на друга: — А теперь еще выяснилось, что опасные. А ты-то как?

— Нормально… вроде, — Джей смахнул со лба слипшуюся от пота челку, — есть хочу.

***

У каждой профессии есть свои издержки. Издержки профессии охотника за экзотическими формами жизни таковы, что о животном, которое тебе надобно изловить, ты знаешь чуть больше того, что описано в инструкции, и если все идет по плану, то этого вполне достаточно.

Но!

Если не по плану… то ближайшее место, где тебе могут помочь, обычно находится хуй знает где, часах в охренадцати от планеты, где водятся эти конкретные твари, или даже в охренадцати сутках. И ты выживешь, если успеешь домчаться туда.

Или выживешь, если так решит Христос, Зевс, Будда, Магомет, Кришна, Иегова, Всемирный Разум, Провидение и еще десятка два тех, кого нет, но кому мы упорно молимся, если уповать уже не на что и не на кого…

***

Джаред был не как всегда суров:

— Я еще в состоянии управлять своим же кораблем!

— Ладно-ладно! — соглашался Дженсен через силу. — Только давай быстрее!

— Так… — Джаред чесал тыковку, — так… частота пульсации стабилизирована, коэффициент подпространственного…

— Падалеки, я тебя сейчас убью! — рыкнул Дженсен, сжимая кулаки.

— Все, я понял! — Джей переключал тумблеры, спешно вносил корректировки в маршрут. — Хорошо. Ладно… поехали!

Двигатели «Импалы» взревели и…

Наступила тишина. Такая, что стало больно ушам. Вязкая, осязаемая. Дженсен все же привел в чувство компенсатор вибраций, и он теперь работал лучше старинных швейцарских часов. Все панели мигнули разом зеленым светом — это означало, что прыжок разрешен, а работа двигателей оптимальна. Палец Джея на миг замер над кнопкой «старт-джамп», в глазах мелькнуло сомнение…

Но палец Дженсена резко утопил кнопку в приборную доску, не оставляя Джареду выбора…

***

— Что? Что произошло? — Джаред непонимающе озирался по сторонам.

— Тшш, — Дженсен положил ему ладонь на грудь, успокаивая, промокнул салфеткой потный лоб, — все хорошо. Ты запрограммировал маршрут, мы прыгнули, и ты отрубился. Сейчас мы летим к Терре-2. Полет стабильный, на таймере… около тридцати восьми убывающих часов. Волноваться не о чем…

— Ты уверен?

— Я уверен. Все хорошо, — Дженсен силился улыбаться.

— Ладно. Я понял. Хочу есть.

Когда у больного не пропадает аппетит — это не инфекция. Тогда что же это?

***

Поели в тишине.

Дженсен настоял, чтобы Джаред прилег, а сам пошел в зооизолятор. Там, кроме вольер с животными и запаса корма, была оборудована также небольшая полевая лаборатория. Привет из университетского прошлого Падалеки. Так, ничего особенного — старенький спектральный анализатор для химически-бактериалогических исследований, минимальный набор реактивов и лекарств, бинокуляр и микроскоп, портативный томограф, стерилизатор для инструментов и еще то немногое, что можно применять в полевых условиях и для чего не нужно специального образования. Обращаться со всем этим Дженсен умел еще в детстве, спасибо папе-ветеринару.

Анализ крови и слизи взял быстро — для этого усыплять животное вовсе не обязательно. Особенно если не испытываешь к нему ни малейшего сожаления! Двух других гнидусов Дженсен игнорировал — они его не интересовали, а вот первого, самого крупного, того, что ужалил Джея… Дженсен подошел к вольеру и просто через решетку штрыкнул тварь длинной иглой. Та крякнула, пернула и шлепнула по сетке жирным щупальцем. За что тут же еще и получила царапину — от скребка, которым Дженсен собрал с вышеупомянутой конечности слизь.

— Убил бы, гадину! — выругался Дженсен и пнул клетку носком ботинка.

— Эй, с животными так не обращаются! — прокричал Джей из-за двери.

— Какое это животное? Это тесто с глазами! — выругался Дженсен. А тише добавил: — Оно моего Джея ужалило. Только чем, интересно?

Внешне у твари не наблюдалось ни когтей, ни рогов, ни острого хвоста, зубы тоже отсутствовали — оно жрало гнилую болотную тину, всасывая ее через пошлого вида щель на морде.

Дженсен взял томограф:

— Не вертись, пиздомордина, а то получишь тазером в бок, — прошипел тихо, чтобы не слышал Джей.

Сканировал. Даже томограф не справлялся с задачей: хоть уродина и затихла в углу, только булькала и лупала крохотными глазками, но прибор почти ничего не показывал. Скелет у животины — одно название, даже менее плотный, чем хрящ. Есть внутренние полости, но, похоже, заполнены они такой же слизью, какая покрывает зеленоватую кожу, и прибор там сбоил, выявляя только некоторое количество творожистых включений вместо внутренних органов.

А вот в брюшной полости имелось все же что-то твердое. Неслабый такой стилет. Причем настолько плотный, что томограф показывал чуть ли не металлографированный углепластик.

— Очень интересно… — Дженсен ввел показания прибора в бортовой компьютер, надеясь на скорые результаты и мечтая усыпить тварь. Возможно, навсегда.

Думал. Интересно все же, зачем люди заказывают такую гадость? Пушистиков — понятно, они милые и могут украсить хоть частный двор, хоть гостиную, хоть кабинет директора крупной компании. С нынешней модой на экзотических животных пристрастие к хорошеньким инопланетным зверушкам не удивительно. Но зачем тому бизнесмену сдалось такое убожество? Да он еще и троих заказал. Фу, образины! Ни вида у них, ни нежности, ни особого ума, да еще и пованивают странно — особенно этот, здоровый. Зеленоватый ком в углу своего вольера, кажется, задремал и стал интенсивно испускать сладковатый аромат, от которого начала кружиться голова. Надо будет все же хотя бы одного усыпить и исследовать подробнее, и даже которого из них усыплять, ни малейшего сомнения у Дженсена не вызывало. Если надо будет препарировать заразу — рука не дрогнет! А нехрен нормальных людей жалить!

Странный запах. Дженсен присел к панели компа — пока нет результатов анализов, можно и самому порыться в космонете. Пока они летят сквозь подпросторанство, выйти на сеанс невозможно, но и из последнего обновления можно попытаться кое-что выудить. Должен же был хоть кто-то из исследователей Сепадира заметить жало у гнидусов! Как они могли такое пропустить? Ученые, мать их! И за что только гранты получают, недоучки тупорылые!

***

— Ну что там? — Джаред стоял за плечом Дженсена, полусонный и всклоченный.

— Пока еще результатов нет. Все известные науке биологические яды прибор перебрал, химические токсины тоже. Жду результаты бактериологических проб.

— И ты все это сделал сам? — Джей ласково погладил Дженсена по плечу.

— Я, между прочим, тоже не пальцем деланый… А ты-то как? Поспать удалось?

— Немного.

— Тебе лучше?

Джей почесал затылок:

— Как будто бы, только…

— Что? — Дженсен повернулся к другу вместе со стулом.

— Да не знаю, говорить или нет…

— Конечно, говори. Тут может быть важна любая мелочь.

— Тут такое дело… — Джаред покраснел, мялся нерешительно, — у меня там… есть изменения.

— Где «там»? — Дженсен поднял брови недоуменно.

— Ну… там. Засыпал я со стояком, и проснулся тоже. Не знаю, что за херь такая…

— Может, это два независимых стояка? — в другой раз Дженсен бы обязательно поржал, но сейчас ему было не смешно — непрекращающаяся эрекция может быть симптомом какой-то неизвестной науке болезни. Мало ли что содержится в яде этого малоизученного слизняка? И мало ли что можно было подцепить в том гнилом болоте, в котором они поймали гнидуса и в котором Джей получил прокол гидротефлонового костюма.

— Не похоже, — Джей почесал грудь, — я плохо спал и каждый раз, чтобы перевернуться на другой бок, натыкался на него…

— Ясно, — кивнул Дженсен. Ему ни хрена не было ясно. — А чего ты все время чешешься?

— Не знаю. Хочется.

— А ну, покажи!

Дженсен не церемонился, задрал Джею футболку — там ничего не было, кроме розовых полосок от ногтей самого Джея, когда он чесал кожу.

— Сыпи нет? В смысле, там, — Дженсен потянул за завязку брюк.

— Эй! — Джаред хлопнул его по руке. — Нет.

— Ты проверял?

Джаред покраснел:

— Да.

— Когда дрочил?

— А что, дрочить уже противозаконно? — огрызнулся Джаред. — Я думал, стояк после этого пройдет…

Джаред явно ожидал насмешки. Но Дженсен не смеялся, нахмурил брови, его взгляд невольно сосредоточился на промежности Джея с явно очерченной выпуклостью:

— И что?

— На время попустило. Минут на пять. А потом снова…

— Ясно, — ни хрена не ясно! Было бы смешно, если бы не было так тревожно. — Иди приляг.

— Належался уже. Давай я тебе помогу с анализами, только…

— Что «только»? — Дженсен все еще хмурился и с тревогой смотрел на друга.

— Только не пялься на мой пенис, ладно?

***

«Не пялиться» не получалось, Дженсен все время поглядывал на друга с тревогой: Джаред вел себя странно. Стояк — это еще ничего, и то, что Джей потеет, тоже не новость. А вот то, что он себя… нет, не чесал, скорее трогал. Причем часто. Поглаживал по бедрам и груди, когда задумывался, ласкал себя, а от наслаждения прикрывал глаза. Один раз погладил себя по выпирающему из штанов члену и чуть не застонал от удовольствия, даже рот приоткрыл. Дженсен сделал вид, что не заметил.

Чуть позже Джаред снял футболку. На немой вопрос Дженсена махнул рукой:

— Сильно жарко.

Дженсен насилу отвел взгляд от подкачанного торса Джея. Наклонился над бактериологическими образцами, почти по пояс забравшись под вытяжку. Это не потому, что слишком увлекся посевами, полученными из слизи мерзкой тварюки, а чтобы не видеть Джареда. И какое-то время действительно не видел. Даже когда снова вернулся к компу просмотреть еще одну порцию спектральных данных, не смотрел в его сторону.

А потом Джаред вдруг подошел к Дженсену сам, положил ему руку на плечо, наклонился и… понюхал его за ухом.

— Ты чего? — не выдержал Дженсен, резко разворачиваясь.

— Не могу понять… это твой гель для душа так пахнет?

— Как «так»?

— Сладко. Завораживающе…

— Это не я, это твой новый друг так пахнет, весь изолятор уже им провонялся. Тебе нравится, что ли?

— Нравится, — улыбнулся Джей, — и это не он, это ты…

Ну это уже слишком! Джаред… м-м-м… стоял так близко, такой горячий, красивый, рельефный и с эрегированным пенисом в штанах. Может, Дженсен задремал и видит сон? Захотелось прижаться к Джею губами… а лучше выбить из него эту новую дурь!

***

Дженсен не стал делать ни того, ни другого: он осторожно выбрался из-под длинной Джаредовой руки, чтобы не прикоснуться к его голому торсу, скривился, как от лимона:

— Иди лучше приляг… Ты нездоров.

Джаред опомнился, провел ладонью по глазам, будто смахивая с них невидимую паутину:

— Да, ты прав, что-то я не… Я пойду…

— Иди, братишка, иди. А утром мы уже будем на орбите Терры и вызовем доктора, и доктор тебе обязательно поможет.

Джей вышел.

А Дженсен поблагодарил неведомых богов, что Джаред не совсем в адеквате и только потому не увидел собственный стояк Дженсена, так не вовремя обозначившийся под тонкой тканью мягких брюк.

***

— Дженсен, пусти! — Джей барабанил в дверь душевой.

Когда Дженсен выходил из изолятора, Джаред спал. Голый, кстати. Наверное, потому, что ему невыносимо жарко. А в его руке было зажато скомканное полотенце, и Дженсен не хотел думать, зачем оно ему было нужно и какого характера подсыхающие на нем пятна. Просто отвернулся и ушел в душ.

А тут вдруг и пяти минут не прошло, как послышался настойчивый грохот в дверь:

— Пусти, мне очень надо!

Надо так надо. Может, человеку срочно приспичило в туалет? Или тошнит.

Эклз обмотался ниже пояса полотенцем, смахнул с волос воду, открыл…

И оказался в медвежьих объятиях. Нет, Дженсен подозревал, что Джаред сильный — он все время занимается, делает зарядку, отжимается, бегает на дорожке, что в условиях космоса не простая блажь — гравитация на корабле есть, но она все же не такая, как на планетах земного типа. Если не заниматься, мышцы постепенно будут атрофироваться, а легкие и сердце разучатся нормально работать. И внешне эти усилия на нем заметны — тело у Джареда такое мускулистое, подтянутое… Да и когда они скручивают какое-нибудь мощное брыкающееся животное, Джей проявляет свою недюжинную силу, надежно удерживая зверя. Даже последнюю гадину он легко бы удержал, и она бы никогда не вывернулась и не воткнула в него свою заточку, если бы не была такая скользкая.

Да, Дженсен знал, что Джаред сильный парень, но никогда не испытывал силу захвата Джея на себе.

Это было похоже на… клешни огромного краба с Рыкасла. Или на лапы медведя гризли из Канады, с Земли. Дженсена стиснули, подняли, перенесли беспомощно брыкающимся бревнышком. И повалили на кровать, подмяв под себя.

— Что ты делаешь, Падалеки? Джей, остановись! Что на тебя нашло?

Ни малейшей реакции!

Полотенце Дженсена осталось где-то между душевой и кроватью. Голый Падалеки с каменным стояком ползал по голому и мокрому Эклзу.

— Какой же ты красивый, — шептал Джаред, покрывая кожу Дженсена торопливыми поцелуями, — как же ты пахнешь…

А сам взял Дженсена под бедра, пытаясь приподнять и пристроиться у него между ног.

— Дже-е-ей!

Нет, это надо было прекратить! Во что бы то ни стало!

Дженсен дернулся, выпрямляя ноги, наливающийся член прочертил возле носа Падалеки дугу, на миг отвлекая внимание Джареда. Дженсен уперся Джею в грудь, но Джаред был явно сильнее — он просто подался массой вперед, снова придавливая Дженсена к простыням. И головка его члена уперлась Дженсену в анус.

— Нет, Джей! Джаред, опомнись! Нет! Остановись, капитан!

Никакой реакции! Джаред подался еще немного вперед, плотно обхватив ручищами согнутые ноги Дженсена, головка слегка внедрилась между складками…

Хрясь! Кулак Дженсена впечатался Джею в скулу. Ни малейшей реакции.

Хрясь!

Хрясь! Несколько капель крови упали на грудь Дженсена из разбитой Джеевой губы, а он все еще пер, как бык, не замечая боли.

— А чтоб тебя! Ты что, зомби, блядь?

Ну даже против быка есть средства: Дженсен коротко ударил Джея в кадык.

***

Не сильно, нет, пары секунд перехваченного дыхания хватит.

Дженсен вывернулся из-под хрипящего Джея. Вскочил. Сколько там того корабля — два шага и душевая, еще два шага и…

Нет, не успел. Джей настиг его возле душевой. Сколько там того корабля для рослого Падалеки — один шаг и Дженсен!

А тут еще и мокрый пол! Они оба с шумом грохнулись на пол. Дженсен попробовал в полете схватиться за направляющий ремень на стене, но промахнулся. Возились на полу — Джаред с пыхтением, Дженсен с матами.

Нет, все же вывернулся — ну не везет Джареду со скользкими тварями, не его это тема!

Прыжок — и зооизолятор. Если бы еще не висящий на ноге Джаред!

Дженсен брыкнул. Кажется, снова угодил Джею в лицо.

Дотянулся до столика…

Нет, снова упали. Что-то звенело и разбивалось. Пушистики растрещались тревожно и метались в клетках. Адобаб(8) в дальнем вольере зарычал, забил крыльями, разбрасывая вокруг глянцево-шоколадные чешуйки.

Пахло сладким — умопомрачительно.

Джей придавил Дженсена к полу, перевернул лицом вниз, раздвинул ему ноги…

Только бы дотянуться… Все, есть!

В глазах искры — Дженсен забыл, что он мокрый, да и выхода у него другого не было, как выстрелить моментально и куда придется. Не скажешь же маньяку: «Чувак, я ща схожу вытрусь насухо, а ты подожди меня здесь»?

Дженсена долбануло током тоже, но Джареду все равно досталось несравнимо больше — он упал на бок, неестественно скрючился и трясся, закатив глаза и до хруста сцепив зубы…

(8) Адобаб или Papilio infernales – адская бабочка (вольный перевод с латыни).

ГЛАВА 5

Дженсен не находил себе места. Что ему делать, как поступить? Приборы выдали ему какие-то странные результаты, но это может не означать ровным счетом ничего — Дженсен же не специалист, данные еще надо правильно расшифровать. Может, он их просто неверно трактует, вот и получается ахинея. А потом, если диагноз будет поставлен, надо будет подобрать лечение. А если он ошибется? Джареду и так плохо, а Дженсен еще и даст ему не то лекарство?

Что если это действительно опасно и Джею станет хуже? Может даже, Джей… умрет? Эх, и почему он не пошел учиться? Сейчас бы понимал, почему приборы выдавали ему тот бред, что выдавали.

Хотя… он знает, кто может его проконсультировать. И это как раз специалист высокого класса! Надо просто ему позвонить. Но чтобы позвонить, надо остановить корабль, потому что в прыжке связь не работает.

Остановить корабль, мчащийся на гиперскорости сквозь подпространство.

Остановить, не будучи пилотом. Так это же нам «тьфу» — проще простого!

Руки дрожали.

Естественно, раз уж они решили научить Дженсена летать, Джаред рассказывал и об аварийном прерывании прыжка, и даже один раз показал. Но страшно же! Одна ошибка, и их распылит на атомы. Или выбросит из подпространства внутри звезды, и они сгорят за долю секунды. Или вынесет за пределы космоса…

А какой у него выход? Смотреть, как Джей сходит с ума или даже умирает? Вон снова стонет за перегородкой.

Надо решаться.

Дженсен еще раз проверил показания приборов, переключил пару тумблеров, перевел управление в режим «аварийное сканирование маршрута». Погрешность при таком режиме довольно большая, но лучше пусть компьютер хотя бы примерно сделает вычисления, чтобы они не оказались внутри звезды или рядом с черной дырой, чем вообще останавливать наугад.

И как только одна из лампочек мигнула зеленым, Дженсен быстро утопил в панель управления кнопку аварийного выхода из прыжка…

***

Брат не брал трубку. Может, Джош сейчас как раз на операции и говорить не может?

Оставалось одно, но Дженсен тянул время, чтобы не совершать этот последний, можно сказать, отчаянный шаг.

Звери тоже вели себя беспокойно, бегали кругами и громко потрескивали в своих клетках. Дженсен подошел к одной из них: два пушистика в ней занимались любовью, а третий пытался пристроиться к ним сбоку. Зверьки они социальные, держать их по одному противопоказано, но тако-о-о-е поведение Pila lana никогда ранее не было описано, Дженсен бы это уже нашел… В соседней клетке, где сидело еще трое пилалан, происходило примерно то же: один из зверьков как раз начал тонко пищать в оргазме, второй его самозабвенно пердолил, а третий смачно облизывал свой член, бесстыдно раздвинув лохматые задние ноги…

Джаред опять протяжно застонал во сне.

И Дженсен принял решение: набрал номер отца.

***

Алан Эклз выслушал сына на удивление спокойно. Подробно расспросил, какое на борту есть оборудование и какие реактивы, включая поваренную соль и уксус с кухни.

— Так ты говоришь, его укусил гнидус?

— Ужалил. Гнидус путидус. Ты имел с ними дело?

— Нет, никогда.

— А что ты о них знаешь?

— Ничего, но ты не отчаивайся раньше времени, сын. Вот что мы можем с тобой предпринять…

***

Джаред не понимал, где он, глупо озирался, тер глаза. Под ним матрац, он сам голый, а вокруг — железная решетка.

— Дженсен! — в его голосе звучало неподдельное отчаяние.

Дженсен вошел, близко не подходил, смотрел немигающим взглядом, между бровей — горькая складка.

Джаред попробовал привстать, застонал:

— Почему я в клетке, Дженс? Что произошло?

— Я думал задать этот вопрос тебе, — хмурился Дженсен, скрестив на груди руки.

— Я ничего не помню, Дженс, пожалуйста, что случилось?

— Ты пытался меня изнасиловать.

— Я? Тебя?! — Джей хлопал ресницами непонимающе.

— Ты. И я выстрелил в тебя из тазера.

— Вот почему все болит, — Джей со стоном опустился на матрац.

— Именно поэтому. И еще я надавал тебе по роже.

— Ты? Мне?! За что?

— Всё за то же… А потом я отнес тебя в клетку и запер.

— Выпусти. Пожалуйста…

— Нет. Ложись спать!

И Дженсен снова вышел, оставив обескураженного Джареда одного.


***

— Дженс!

— Что? — Дженсен заглянул в приоткрытую дверь.

— Мне показалось или корабль никуда не летит?

— Не показалось.

— Так мы уже возле Терры?

— Нет, — Дженсен отвечал с неохотой. — Мы еще далеко.

— Значит… Блин, ты что, остановил корабль? Сам? Дженсен, как? Как ты это сделал?! — Джаред был поражен.

— Инструкцию почитал…

— Но зачем, Дженс? Такой риск! Ради чего?

Дженсен сердился:

— Потому что на корабль, прилетевший из малоизученного мира и зараженный опасной для жизни людей болезнью, доктор все равно не придет, а придут совсем другие люди. Нас опечатают на карантин, а если посчитают угрозой для населения планеты, собьют — ты законы знаешь.

— А мы заражены опасной для жизни болезнью? — похолодел Джей.

— Откуда мне знать? Тебя укусили, а меньше чем через сутки ты слетел с катушек. Это похоже на нейровирус, — сердился Дженсен.

— Но результатов анализов еще нет?

— Нет. Нужны дополнительные сведения.

— А когда они будут?

— Я над этим работаю. Было бы быстрее, если бы мне помогали, а не насиловали…

— Выпусти, я помогу…

— Нет.

— Тогда дай хотя бы штаны — мне стыдно быть голым и… и с членом.

У Джареда все еще прочно стояло.

Дженсен не ответил, ушел.

Вернулся, бросил Джею мягкие брюки, не подходя к клетке близко. Джаред поймал, скривился:

— Они без завязки. Падать будут.

— Ремни и шнурки заключенным не положены.

— Заключенным? — Джей натянул штаны, подогнув их сверху, чтобы лучше держались. — А что, было дело, да? По моим данным, ты аресту не подвергался…

— Хуевые у тебя данные… — пробурчал Дженсен.

— А еще у меня губа опухла.

Дженсен снова вышел. Вернулся, швырнул Джею пакет со льдом, прорычал сквозь зубы:

— Сам виноват!

Джаред приложил лед к лицу, вздохнул скорбно:

— Прости.

Дженсен не ответил. Вышел, сердито задвинув за собой дверь.

***

— Я понял, сейчас попробую.

Трубка коммуникатора за эти часы уже почти приросла к уху Дженсена. Хрен с ним, с ухом, когда нужно спасать жизнь Джареда. А чтобы сделать это, надо знать, с чем имеешь дело. Все просто.

— Значит, это не токсин, — пояснял в трубке голос отца.

— Что тогда? Бактерии?

— Вряд ли. Болезнетворные бактерии тоже вырабатывают яды. В этом в общем-то и заключается их действие на организм — они его отравляют. То есть анализатор все равно бы что-нибудь засек.

— Ясно. Вирус?

— Давай попробуем проверить на вирусы…

***

— Твою мать! — Джаред подпрыгнул.

Хотя чему тут удивляться? Он в зооизоляторе, в клетке, как животное. Вокруг — множество животных. И вел себя Джаред похуже всех этих животных вместе взятых. Прямо День животных какой-то!

Вот и Дженсен теперь обращался с ним как с животным — просто взял длинную манипуляционную иглу для взятия проб и уколол его во сне. Все логично, но это все-таки неприятно.

— Мог бы просто попросить! — огрызнулся Джаред.

Дженсен не ответил, снова склонился над приборами.

***

— Дженсен!

— Чего тебе?

— Выйди, пожалуйста, ненадолго.

— Снова? — Дженсен вздыхал. — Ты уже дрочил час назад. Мне программу надо новую установить для анализатора, ту, что Джош сбросил на и-мейл. Более современную, чем у нас, потому что наша уже третий раз выдает ошибку. До распаковки архива всего сорок секунд. Потерпеть никак нельзя?

— Нельзя! Если бы можно было, я бы терпел! А ты, умник… — Джаред хотел рассердиться, но не смог, покраснел до кончиков ушей, потупился в полосатый матрац, — ты мог бы не называть это прямым текстом?

— А какая разница? Суть вещей от названия не меняется. Хочешь, я буду говорить «гонял лысого»? Или «полировал ствол»?

— Тьфу, блин, Эклз! Просто выйди, хорошо? И дай полотенце.

— Полотенце не положено…

— Дженсен, перестань! Ты же прекрасно знаешь, что я не вешаться буду, а… ну, делать это…

— Откуда мне знать… На!

И Дженсен бросил Джею стопку бумажных полотенец. Вышел.

***

— Может, мы не там ищем, Джей? Может, мы смешали святое с грешным?

— В смысле?

Дженсен рассуждал задумчиво:

— Ну… у тебя все чешется, у тебя температура и член опух, а укушенная задница при этом уже почти не болит. Может, то, что с тобой происходит, не имеет отношение к гнидусу? Может, ты от той черненькой…

— Женевьев, — подсказал Джей автоматически.

— Да, от Жен что-нибудь подцепил? Ты точно с ней предохранялся?

Джаред опустил глаза:

— Ну-у-у… эм…

— Джей, твою мать! Как можно быть таким идиотом? А ну быстро вынимай свой шланг — буду мазки у тебя брать!

— Не буду, — заупрямился Джаред.

— Вынимай, я сказал! А то вкатаю транквилизатор, блядь, и возьму все, что нужно, у твоего бездыханного тела! — бушевал Дженсен.

— Я сам… — Джаред потупился.

— Что?!

— Я сам возьму.

— Как это сам?

— У животных брал и у себя смогу, — надулся Джей.

Дженсен шумно выдохнул:

— Ладно… идиот! — бросил Джареду перчатки, салфетку с антисептиком и зонд с тонкой насадкой.

Вышел.

А через минуту…

— А-а-амм…

Дженсен сидел на полу за приоткрытой дверью, услышав стон, поднял голову:

— Терпи! Знаю, что неприятно, но надо. Хочешь, я сам возьму? Ржать не буду — обещаю.

Голос Джареда из-за двери был странным, сдавленным:

— Нет… Не входи…

— Такое сильное воспаление?

— Не то, Дженсен… Принеси мне полотенце… и поменяй насадку…

Дженсен удивленно приподнял брови:

— Джей? Ты что, кончил, пока брал у себя мазок? Вот же, твою мать…

***

— Эклз!

— Что? — Дженсен потер глаза — от недосыпа они у него начали слезиться.

— Если что… если со мной что-то… знай, что корабль — твой.

— Ты о чем? — Дженсен устало оглянулся. — Опять температура поднялась?

— Нет, Дженс, — Джаред от волнения частил. — Я еще месяц назад, помнишь, к юристу летал? Двусторонний договор готов, он мне его сбросил на мыло, когда мы к Сепадиру подлетели. Тебе осталось только его подписать со своей стороны и ты будешь совладельцем корабля и наследником, если что-то со мной…

— Джей, ты чего, помирать собрался? Что за пессимизм? Сейчас и СПИД лечится, и от авалонской чумы вакцину нашли.

— Дженсен, послушай, контракт на рабочем столе в папке «Важное»…

— Это ты послушай, — Дженсен подошел почти к самой решетке, — мы разберемся с твоей проблемой, а потом обсудим все остальное, ладно? И важное, и неважное.

— Ладно. Но я хочу, чтобы ты подписал эти бумаги, как только мы доберемся до ближайшего нотариуса, хорошо? Я хотел раньше сказать, но все как-то откладывал, хотел в торжественной обстановке, чтобы праздник получился. Мне так стыдно…

— Давай я все же померяю тебе температуру. Нашел из-за чего стыдиться… Вот сдадим зверей и… этих гнид вонючих тоже! И устроим себе праздник в баре при мотеле. Тогда и поговорим, ладно? Ишь чего удумал! Наследник, блин… У тебя родители есть и брат с сестрой, а я просто твой механик…

— Не просто, Дженсен, давно уже не просто! — Джаред прильнул к решетке со своей стороны, говорил быстро и делал бровки домиком — просящие. — Пожалуйста, выслушай меня, Дженс…

— Потом, ладно? — Дженсен тер покрасневшие глаза. — Мне надо линзы снять, все равно я уже ни хера в них не вижу… А ты попробуй поспать и… хотя бы пару часов не душить своего удава.

***

— Ну, что там? — Джаред даже на цыпочки приподнялся, чтобы рассмотреть получше экран компа.

— Мазки у тебя чистые, но… странно…

— Что «странно»? У меня что-то опасное?

Дженсен оглянулся через плечо:

— Ты в обморок не падай там! Думаю, жить будешь.

Это обнадеживало, да еще как!

Но и напрягало, потому что Дженсен не был рад настолько, как хотелось бы Джареду, его лицо все равно выражало обеспокоенность.

— И что там?

— Надо еще раз посоветоваться… — Дженсен взял трубку коммуникатора.

— Выпусти, я сам посмотрю! Я хотя бы учился на биолога, мне проще разобраться. Выпусти! — Джаред грохнул по клетке кулаком.

— Ага, разбежался… И тихо там! Будешь буянить, снова применю тазер! — Дженсен поднес трубку к уху: — Алло, пап! Можешь говорить? Вот что выдал компьютер…

***

Джаред изнывал от нетерпения, пока Дженсен разговаривал с отцом. Изнывал и от кое-чего другого, но это сейчас точно могло подождать…

С отцом? Вроде бы раньше Дженсен говорил, что они с Аланом не общаются… Впрочем, ладно!

Говорили долго — так показалось Джею. Дженсен пару раз даже присвистнул от удивления. На Джареда не смотрел, а на клетку с тварью, что его укусила, оглядывался — его глаза были большими, а брови удивленно взлетали вверх.

— Ну что? — спросил Джаред, едва Дженсен убрал трубку от уха и сбросил сигнал.

Дженсен хмыкнул:

— Тебя не укусили, Джей. И не ужалили. Тебя трахнули…

ГЛАВА 6

— Что? Что ты сказал?!

Но Дженсен не шутил, его лицо было серьезным:

— У тебя по крови сейчас гуляют крохотные сперматозоиды.

— Что?!

— Тебя выебали, бро, — повторил Дженсен торжественно, — и это был мужик.

***

Надежно закрепленное на манипуляционном столике животное мирно спало. Нет, не вечным сном, хотя Дженсен и хотел этого еще вчера — он уже перепсиховал и был готов оставить «этому зловонному охотнику за девственниками его жалкую, никчемную жизнь», как пафосно выразился сам Дженсен.

Но все же усыпить тварь на время было спокойнее — Эклз никак не планировал получить порцию инопланетной спермы.

— Точно, так и есть! — Дженсен выпрямился, довольный.

— Что «так и есть»? — Джей все еще выглядывал из клетки. — Ты хоть что-нибудь собираешься мне объяснять?

— Не кричи. Не знаю, видно ли тебе, но это и правда не жало и не ядовитый зуб — это член. Твердый, как зубная эмаль, и полый, как шприц. Если надавить на пузо — вот здесь, он выдвигается сам. Сантиметров семь, не меньше. Отец сказал, что у животных на Сепадире нет половых отверстий, поэтому чтобы сперма от самца попала в самку, ее вводят прямо в тело. А заодно и гормон, настраивающий самку на секс, потому что без гормона это же больно, черт побери, когда членом протыкают до самой селезенки! Слышишь запах? Это он и есть. Гормон настолько сильный, что даже в окружающий воздух просачивается. Да и твари эти холоднокровные, поэтому чтобы гормон подействовал, его надо вводить много. Тебе вкатили лошадиную дозу, Джей, вот организм и не справился. Да и самка из тебя никакая — чем ты ему приглянулся, кроме рыжих локонов, не знаю…

— Заглохни, и так тошно, — скривился Джаред.

— Ну, о вкусах не спорят. Так или иначе, по крови у тебя сейчас бегают живчики твоего гражданского мужа, ищут яйцеклетку для оплодотворения. Но ты не бойся, ты не залетишь, и скользких внуков у меня не будет… Или да? — Дженсен сделал вид, что задумался.

— Вот выйду из клетки и дам тебе в ухо!

— Ладно, не обижайся, — Дженсен махнул рукой, — шучу я.

— Погоди, а как их самки рожают без полового отверстия?

Дженсен пожал плечами:

— Скорее всего, сдыхая. Дети прорывают тело матери и расползаются по окрестным болотам. Так что быть бабой на Сепадире совсем уже паршиво!

— И что теперь?

— По-прежнему ждать.

— Сколько?

— Никто не знает, Джей. Живчики, не обнаружив яйцеклетки, постепенно скопытятся, и их съедят твои лимфоциты — от этого у тебя и легкое повышение температуры. А вот что делать с гормоном… Но это хотя бы не яд, можешь успокоиться. Напакостничал он, правда, нехило — перенастроил работу всего организма, так что у тебя, можно считать, сейчас течка, бро. Вот поэтому тебе хреново и тебе все время хочется.

— И как долго это будет продолжаться?

— Никто не знает. Это вещество наукой еще не изучено. Анализатор вообще сначала принял его за синтетический наркотик, и я, грешным делом, подумал, что ты с Жен занимался не только… Ах, да ладно! В общем, он тоже не будет в крови вечно, когда-нибудь распадется, и организм успокоится. А пока мастурбируй, принцесса, больше я ничего не могу тебе предложить… только еще одну упаковку одноразовых полотенец.

***

Дженсен даже лабораторный халат надел — и где только откопал? Он рассматривал на свет несколько мутных капель в пробирке и рассуждал сам с собой:

— Как мы это назовем? Падалекостерон? Или джаредотрахин? А, капитан? Право первой ночи как открывателя вещества однозначно за тобой…

— Заглохни уже, эклзотрепло, — огрызался Джей, вытирая пот со лба.

Дженсен улыбался:

— Напрасно ругаешься. В чистом виде в наших условиях я его, конечно, не выделю, но застолбить названьице надо бы: за такие открытия премия, между прочим, полагается. Как только смогу, переправлю пробирку Джошу на Броманс. Пусть отделяет от слизи, определяет молекулярную структуру и патентует. А потом можно будет предложить его какой-нибудь фармацевтической кампании, потому как эффект у этой дряни уникальный! Главное, вводить в кровь его не обязательно, достаточно добавлять в освежитель воздуха, например, и применять на фермах или в домах престарелых… Хм, а я еще наблюдал за вашим шабашем и думал: все тут, что ли, с ума свихнулись, кроме меня? Ну, и этих трех желатиновых красавцев, мать их! Мои пушистики в вольерах все перетрахались, несмотря на то, что мужики и что геями до сих пор не были. И даже адобаб пытался поилку насиловать… А потом брат подсказал — запах! Эти мрази испускают запах с небольшим количеством полового гормона, чтобы самки их сами находили. Ну или хотя бы чтобы не бежали от этих супернесексуальных маньяков куда глаза глядят! И похоже, что это вещество действует на всех без исключения: и на людей, и на животных с самых разных планет. Универсальный афродизиак, охуеть можно!.. А обнаружил его ты — своим задом…

— А на тебя он что, не действует? — Джаред беспокойно мялся в своем вольере.

Дженсен вздохнул:

— Дорогой коллега, я бы ни за что не рассказал вам при иных обстоятельствах, но… я тоже дрочу раза по три-четыре в сутки, а со мной давно такого не было, обычно и раза достаточно…

— Дженсен! — Джаред предостерегающе поднял руку.

Но Дженсен его не слушал, продолжая задумчиво рассуждать:

— Хм, теперь понятно, зачем владельцу двух борделей на Терре такие омерзительные создания — поставит клетки в холлах и вуа-ля! Отбоя от клиентов у него не будет никогда. И девочки будут пахать круглосуточно, и не только из-за денег…

Джаред со страдальческим лицом держался за переполненный кровью член:

— Ты говорил, что у него два борделя.

— И?

— А гнидусов он заказал три… — почти стонал Джей.

— Ну, может, с запасом заказывал — вдруг за время перелета один сдохнет. Или… я тут в космонете накопал, что у него кроме двух борделей дома еще и порностудия…

— Пожалуйста, Дженсен…

— …подпольная. Снимает там потихоньку для соответствующих журналов…

— Дженсен…

— …и стерео тоже. И гостей зовет по пятницам, потрахульки разные экзотические устраивает, в спейс-тьюб даже ролики кто-то выложил с этих вечеринок. Ты бы видел, что там за сюжеты! А какие мальчики, ммм…

— Эклз! — крикнул Джаред, запуская руку себе в штаны.

— Что? — Дженсен резко обернулся и встретился со страдальческим взглядом Джея.

— Выйди ненадолго! Пожалуйста…

***

— Дженсен, я тебя очень прошу! Мне достаточно было в ту ночь, когда ты пошел в душ, представить тебя голым, как…

— Дальше я помню, — перебил обезоруженный Дженсен, поднимая вверх руки. — Хорошо, я не буду шляться по кораблю в трусах, не буду поднимать никакие постельные темы и шутить по поводу размера твоих гениталий. Слова «бордель», «трахаться» и «порножурнал» под запретом. Слово «журнал» тоже — на всякий случай…

— Дженсен!

— А также слова «дрочка», «стояк», «сперма», «дырка», «член», «вставить»…

— Дженсен, пожалуйста!

— Хорошо-хорошо. Слово «колбаса» хотя бы произносить можно?

— Можно, но… не очень часто. И не приближайся, от твоего запаха у меня рвет крышу.

— Я же говорил тебе — это не я, а те три кучи зеленого навоза с глазами! Особенно твой — это он всю детку провонял! У меня уже во рту сладкий привкус, и сушит все время — заебался губы облизывать…

— Дженсен!

— Что? Про губы и про рот тоже говорить нельзя?

— Про твои губы — нельзя! — выкрикнул Джаред, хватаясь за выпирающий член. — И… и… выйди, пожалуйста…

***

— Мне надо посмотреть, а для этого надо, чтобы ты спустил штаны, — Дженсен сердился. — Да не буду я покушаться на твой зад, я же не ты!

Джей хмурился:

— Дженсен, да хватит уже! Я же извинился.

— Спускай штаны, говорю, — Дженсен настаивал. — Я не видел твою рану больше двух суток и повязку не менял — это просто опасно! Считай, что я твой доктор, а ты мой пациент. Ты же не будешь стесняться доктора, даже если твой доктор — гей. Давай уже, хватит девственницу из себя корчить!

Джаред неохотно подчинился — повернулся задом к решетке, прислонился, слегка спустил штаны.

— Ай! — вздрогнул от прикосновения.

— Не дергай задницей, — бурчал Дженсен, — я не начинал еще. Проколы от тазера я тебе заклеил тогда же, сразу, там порядок, местная температура в норме, сами заживут, если не расчесывать. А вот подарок от гнидуса выглядит похуже. Надо обработать и сделать укол антибиотика.

— Укол? — Джей нервно сглотнул.

— Не бзди, у меня рука легкая… Или слово «рука» тоже произносить нельзя?

Джаред не ответил.

Терпел.

Дженсен смыл спиртовым раствором биоклей, обработал рану антисептиком. Предельно бережно.

Уколол. Почти не больно, почти приятно.

Джаред придерживал штаны, чтобы они не сползли слишком низко. Придерживал впереди, касаясь рукой твердого члена. Стало жарко. Джаред задышал чаще, погладил, закрыл глаза. Представил Дженсена, его губы, вдохнул глубже сладковатый запах…

Дженсен внимания ни на что не обращал, делал свое дело. Снова проклеил рану. Касался кожи так нежно, так ласково. Джаред, кажется, задрожал, видимо, от напряжения в неудобной позе с выставленным задом. Ничего, еще полминутки потерпит. Дженсен разорвал упаковку со стерильными листовыми пластырями — звук получился хрустящий, будто презерватив распечатываешь, наложил чистую повязку, осторожно прижал, фиксируя пластырем…

— А-а-у-у-уммм… — Джаред согнулся со стоном, мышечные спазмы ритмично сотрясали его тело.

— Твою ж мать! — Дженсен подал Джею одноразовые полотенца.

Вышел за чистыми штанами.

***

— Выпусти меня, Дженс, я в порядке.

— Откуда я знаю? Дроч… прости, заниматься этим ты не стал реже. Уже трое суток держишь олимпийский темп! Я прямо даже завидую…

— Не издевайся, Дженс! Ну пожалуйста. Я не нападу, обещаю! Мне надо в душ, от меня гнидусом воняет и… и в туалет надо тоже.

Дженсен молча отставил швабру, которой как раз мыл пол в изоляторе, взял глубокую кормушку и просунул под решеткой в клетку Джея. Джаред смотрел жалобно:

— Мне надо по большому.

Дженсен так же молча убрал кормушку и задвинул в клетку туалетный лоток с наполнителем:

— Когда закончишь, позовешь.

— Дженсен!

— Я сказал, нет!

— Ну я очень тебя прошу.

— Я просто потом уберу, о’кей, подкалывать не буду, обещаю. А к мойке лотков я привыкший, можешь не париться. Ты убирал когда-нибудь за Фергюсом Кроули(9), когда у него расстройство желудка? А я убирал. Так вот, по сравнению с говном Фергюса…

— Дженсен, мне стыдно ходить в лоток, — краснел Джаред, не слушая.

Дженсен вздыхал:

— Это плохая мысль, Джей.

— Выпусти, а? Только не подходи близко и все…

— Нет!

(9) Fergus Crowley – исключительно неприятное животное с планеты Тартар, отличающееся агрессивным поведением, идеальной памятью и изобретательным коварством.

***

— Хорошо, я тебя выпущу. Ты точно в порядке?

— Точно, Дженс. Если бы не гнидусы, я бы быстрее пришел в норму, а они в соседних клетках сидят и все время так сладко пахнут…

— Ясно. Я тебя выпущу и изолирую дверь. Только запомни: я буду все время ходить с тазером и при малейшем резком движении с твоей стороны снова ударю. Это чтобы ты потом не обижался и не говорил, что я не предупреждал. И тем более ударю, если ты ко мне прикоснешься.

— Согласен.

— Лучше вообще не приближайся ко мне.

— Уж в этом ты можешь быть абсолютно уверен.

— Обещаешь?

— Обещаю…

ГЛАВА 7

А как тут не приближаться, когда корабль маленький, санузел один и от кровати Дженсена до кровати Джареда не более полутора метров, а для рослого Джареда — это расстояние вытянутой руки?

Лететь дальше, на Терру, Дженсен пока боялся: доказывай карантинной службе, что Джаред не заразный! У него температура, он чешется, и постоянный стояк при медосмотре в карман тоже не спрятать, да и на ладонях Джея уже реальные мозоли от постоянной мастурбации начали образовываться. То есть дорога на орбиту Терры им заказана. Лекарства от такой напасти нет, значит, им придется висеть в открытом космосе и ждать, пока эта сраная виагра рассосется сама.

Но ждать в таком тесном пространстве с перевозбужденным другом мучительно! Да еще и Джаред по пять раз за ночь дефилирует мимо со своим неслабым отвердевшим шлакбаумом, выпирающим из штанов, и шлепает босыми ногами в санузел. И несчетное количество раз дрочит днем, пока Дженсен запирается в зооизоляторе и продолжает корпеть над данными и советоваться со старшими Эклзами, надеясь, что отец и брат откопают что-то обнадеживающее.

Короче, ни сна, ни отдыха — ни днем, ни ночью! Джаред замучился со своей проблемой, а Дженсен намучился с Джаредом и своими околомедицинскими изысканиями. И никакого просвета впереди.

А что они станут делать, когда начнут заканчиваться припасы? Есть гнидусов? Лучше сразу тазером застрелиться!

***

Эклз спал чутко, и от этого его усталость накапливалась еще быстрее. Джаред, конечно, классный и очень дорог сердцу Дженсена, но есть же и физический предел у психики и у тела. И организму в общем-то похрен на амурные дела — тело и мозг хотят правильного распределения нагрузок и полноценного отдыха, а как раз этого у Дженсена уже несколько суток не было. Джаред, как и обещал, не приближался к Дженсену, и даже в его сторону старался не смотреть, и внешне был почти в порядке, но то, что он пытался сделать некоторое время назад, было еще слишком свежо в памяти Дженсена. Да и компьютер говорил, что гормон из крови Джея никуда пока не делся.

Если вообще собирался деваться — его концентрация поразительным образом упорно держалась на одном уровне, хотя почки и печень Джареда работали в нормальном режиме и должны были эту дрянь хотя бы постепенно расщеплять. Но этого не происходило, и ни Алан, ни Джошуа, а уж тем более сам Дженсен не знали, почему так происходит. Загадка природы!

И реальная проблема для Дженсена. Во-первых, никто не знал, насколько опасно может быть такое затяжное сексуальное возбуждение для человеческого организма. Во-вторых, Джаред мастурбировал настолько часто, что это выходило за пределы нормы во много раз, и эта на первый взгляд анекдотичная ситуация давно уже таковой не являлась — Джаред страдал, и Дженсен это видел. В-третьих, Дженсен побаивался немного и за себя: а вдруг рецидив? Вдруг Джей снова на него набросится, не выдержав психической нагрузки? Бить его током снова не хотелось, сажать в клетку — тоже. Но что ему тогда делать?

Все это вместе взятое также не добавляло Дженсену душевного спокойствия и сил. Зато добавляло бессонницы и лишнего волнения — Эклз, как и обещал, везде ходил с тазером и просыпался каждый раз, когда Джаред переворачивался на другой бок в своей постели.

***

И тем более просыпался, когда Джаред начинал себя трогать, ерзать, громко дышать, а потом вставал и шел в душ. Дженсен за него волновался:

— Не запирай дверь, я не войду! — кричал он в спину Джареду. — А лучше вообще делай это здесь — я все равно все слышу и все равно не сплю.

Джей не отвечал — шел в санузел, держась за эрегированный ствол. Шел хмурый, уставший и пристыженный. И тоже не знал, что ему делать со своей проблемой.

Кроме как дрочить, стесняясь Дженсена и ненавидя себя. Дрочить без остановки и без надежды.

Дрочить и дрочить, снова и снова…

***

Джаред не спал. Недаром анализатор принял то, что теперь прочно поселилось в его крови, за наркотик. Он действительно чувствовал себя как наркоман, когда знаешь, что это губительно, что оно тебе не нужно, но и жить уже без этого не можешь. Знаешь, что надо прекратить, пока не поздно, но не знаешь как. И нет никакой силы воли, чтобы остановиться.

Или как комариный укус. Даже дети знают, что чесать его нельзя. Но он зудит и зудит, и в конце концов возможные последствия расчесывания кажутся тебе менее мучительными, чем этот непрекращающийся зуд, от которого сходишь с ума и не можешь ни спать, ни есть, и даже думать о чем-либо кроме пресловутого зудящего укуса не можешь. И начинаешь чесать — сначала осторожно, надеясь, что простое поглаживание поможет, затем осторожно шкрябаешь ногтями. А потом уже вовсю наяриваешь, раздирая кожу до крови и вызывая тем самым еще больший зуд. А после мучительно жалеешь о своей слабости — до следующего приступа зуда.

Дженсен молодец — поддерживает, не ржет. Даже старается не обращать внимание, но… уединиться на корабле почти негде, кроме разве что зооизолятора. Но там — гнидусы и воздух, пропитанный гормоном, от которого и так некуда деться. В санузле слышимость такая, что хоть закрыл дверь, хоть нет — одно название, все равно слышно каждый вздох и каждое движение. Фап-фап-фап! Блин, позор какой!

Можно еще спрятаться где-нибудь в техническом отсеке, но там так тесно, что, увлекшись, можно с помощью работающих механизмов ненароком остаться без руки, ноги или члена, а Джаред никак этого не планировал. Хотелось, конечно, время от времени отрезать ножом зудящий шланг и выбросить его в открытый космос вместе с мусором к чертовой матери! Но это желание быстро проходило, потому что сексуальное возбуждение гнездилось не только в половом органе, оно во всем теле и в голове. А лишившись члена, разрядки, пусть даже временной, не получить вовсе. Тогда останется только в петлю! Или вколоть себе смертельную дозу транквилизатора. А жить-то хочется! Да и гадость эта должна же когда-нибудь рассосаться и оставить его в покое. Думать о том, что ему придется дрочить с той же интенсивностью до конца своих дней, Джаред не хотел.

Нет-нет, все будет хорошо: его попустит, он выздоровеет, и все будет хорошо. Секса ему, конечно, после такого еще долго хотеться не будет, но это уже мелочи, это он как-нибудь переживет.

И стыд перед Эклзом переживет тоже — до сих пор же держится!

И еще: когда все закончится, он обязательно поговорит с Дженсеном. Нормально поговорит. Главное, чтобы быстрее закончилось.

А пока…

***

Ну вот, снова… Джаред терпел, сколько мог: сопел носом, стараясь унять дыхание и сердцебиение. Стало жарко, и во рту пересохло, но он терпел. Напрягшийся член приподнял одеяло, все тело начало покалывать, волны истомы прокатывались от паха по коже, а потом назад, но Джей все еще терпел. Терпел и потел, стараясь не разбудить измученного бессонницей Дженсена.

Нет, не смог. В прошлый раз Джаред схватился за член прямо в постели. Не заметил, как начал тихо постанывать. Рьяно дергал его, морщась от саднящей боли в пальцах — Дженсен отдал ему свою смазку, но и это уже не сильно помогало — на пальцах появились красноватые пятна, и крайняя плоть тоже припухла и ее пощипывало от постоянного трения. Видимо, и кровавых мозолей и там, и там ждать осталось не слишком долго.

Когда Джаред зажмурился и излился в полотенце, сквозь шум в ушах услышал тихое:

— Вот и молодец. И впредь больше никуда не выходи, хорошо? Теперь можешь продолжать спать дальше. Только полотенца бери все время не разные, а одно и то же, его можно быстренько простирывать и в сушилку…

— Оно даже в сушилке не будет успевать просыхать, Дженс… — почти плакал Джей, — я так уже затрахался дрочить…

Но Дженсен деликатно пропустил мимо ушей даже такой повод для «поржать», как неудачную игру слов. Продолжил терпеливо:

— Тогда бери два, пользуйся по очереди, ладно? А теперь спи, спокойной ночи, — Дженсен отвернулся к стене и затих.

Какой к черту «спокойной»?

Но какой же он хороший! Заботливый, тактичный, настоящий друг. Хочет облегчить ситуацию для Джея, помогает чем может.

Но Джей так больше не будет делать, потому что это стыдно. Это как тот же наркоман, который уже начал колоться посреди улицы, ни на кого не обращая внимания, — это крайняя степень падения, дальше уже некуда.

Джаред выйдет и закроет за собой дверь, даже если это, по факту, бесполезно. Потому что он не животное, а люди не дрочат посреди улицы, даже если очень хочется. Джаред все еще человек.

Джей встал как можно тише. Пошлепал в душ, сквозь ткань брюк придерживая рукой торчащий вверх член. Случайно бросил взгляд на Дженсена.

Остановился. Бедный Дженсен! Замучился он с ним за эти дни, осунулся, под глазами темные круги. Климат-контроль перенастроил, чтобы в спальне было прохладно и Джаред меньше потел. А сам теперь вынужден спать под теплым одеялом. Укрылся весь, только лицо видно и одну стопу.

Красивое лицо. И красивую стопу. Хоть на то любуйся, хоть на это. Джаред улыбнулся: такой красивый, такой мужественный, но почему-то его все равно хотелось защищать, не важно от чего. Укрыть одеялом, например, — лицо к холоду у людей обычно привыкшее, а нога уже замерзла, наверное. Прохладная. А под одеялом Дженсен теплый такой, кожа гладкая… Джаред представил.

И почти согнулся пополам. Кое-как на ватных ногах добрался до санузла, дверь прикрыть за собой не успел — торопливо вытащил член, кончил на пол у входа.

***

Дженсен спал чутко. Он слышал, как Джаред вздыхал и возился на кровати, а потом не выдержал, встал и пошлепал в душ. И еще подумал о том, что утром надо будет позвонить отцу и посоветоваться, можно ли давать Джею снотворное, чтобы он хоть иногда мог полноценно отдохнуть. Что это за сон по сорок-пятьдесят минут? Это не отдых, а мучение.

И уснул сам.

***

А может, так действительно будет лучше? Хватит уже начатых и незаконченных разговоров, хватит колебаний, душевных метаний и хождений вокруг да около. Чем «бэкать» и «мэкать», потея и сгорая от стыда за собственное косноязычие, вызванное запредельным волнением, не лучше ли показать то, что чувствуешь, своими действиями? Ведь не зря говорят, что поступки красноречивее слов!

Поступки совершать, конечно, тоже страшно, но тут у Джареда хотя бы есть шанс, что после того, как он начнет, природа сама подскажет, что делать дальше — в случае с ораторскими потугами природа, как назло, замолкала в самый неподходящий момент. Да и терпеть все одно нет сил — реально, хоть вешайся на том самом шнурке от брюк, который Дженсен спрятал и Джею до сих пор не вернул. Или на разорванном на полоски чертовом полотенце, украшенном пятнами спермы.
Все, Джаред решился: будь что будет! Он это сделает, а там хоть в петлю, хоть… а, не важно!

Тихонько вышел из душа, подвернув штаны и поддерживая их одной рукой. Залюбовался: Дженсен спал. Такой красивый! Из-под одеяла только лицо видно, руку, подложенную под голову и одну стопу. К лицу приближаться страшно — там же ресницы, глаза, губы… от такого великолепия снова может снести крышу. У здорового Джея сердце останавливалось, а теперь он не совсем здоров. А к ноге — не страшно. Аккуратные пальцы, тонкое ахиллово сухожилие, розовая пятка. И это тоже часть Дженсена. Одна из любимых.

Приблизился. Сердце колотилось в груди, а в щеки хлынуло тепло.

Наклонился.

Улыбнулся мечтательно.

Прижался губами к светлой прохладной коже.

Поднял глаза, уловив слабое движение.

И тут же увидел дуло тазера, направленное себе в лоб.

— Медленно поднимись и отойди на два шага, — голос Дженсена был низким и хрипловатым, а рука дрожала, — я без линз и могу случайно попасть тебе в лицо…

Вот и все!

Как и думал, говорить Джей не смог — он только мог выпрямиться и, защищаясь, выставить руки вперед.

***

— Дженсен, подожди, не стреляй! Пожалуйста, не надо, я в сознании.

— Ты уверен? — рука Дженсена дрожала, а подозрительный взгляд он от Джея не отводил.

— Уверен. Я в адеквате, Дженс.

— А по поведению и не скажешь…

— Подожди, просто выслушай спокойно, ладно?

— Только не приближайся.

— Хорошо, договорились. Я… ох же черт!

Вот же черт! Джаред и так-то волновался, а тазер, направленный в грудь, никак не добавлял уверенности в себе. Оружие это не смертельное, но и приятного ничего в нем нет — Джей испробовал. И это все-таки оружие! Интересно, хоть кто-нибудь когда-нибудь признавался в любви под прицелом, да еще и чтобы найти нужные слова?

— Ты хотел мне что-то сказать, — напомнил Дженсен, не опуская тазера.

— Да… э-м-м… Дженсен, я… я, кажется, понял, что происходит. Гнидус ввел мне афродизиак, от которого работа моих желез перенастроилась, так? Мне все время хочется и я… занимаюсь этим офигенное количество раз за сутки, но мне не становится лучше, хотя должно было бы становиться. Во время оргазма тело вырабатывает гормоны — окситоцин, серотонин, дофамин… В общем, я эту часть в универе не доучил, но… я тут подумал, что поскольку тело не приспособлено к такой дозе афродизиака, мои железы работают не так, как надо, понимаешь?

Дженсен осторожно кивнул:

— Понимаю. Гормоны в твоей крови не совсем в норме — это видно по результатам анализов, но я не пойму, к чему ты клонишь.

— Смотри: во время… э-э-э, мастурбации в теле вырабатываются те же гормоны, как и при полноценном сексе, но в несколько других пропорциях и уж точно в количестве, в несколько раз меньшем, чем при сексе. Особенно эндорфины…

— Ты хочешь сказать, что целыми днями дрочишь, но удовольствия от этого не получаешь? — Дженсен скривился.

— Нет… не совсем… вот блин! Я хочу сказать, что то, что я делаю, недостаточно, может, поэтому мне не становится лучше.

— А что еще можно в этой ситуации предпринять, Джей? Я понимаю, что дрочка — это как тень секса, но где я тебе тут возьму девушку? Знали бы заранее, что такое может приключиться, хоть бы надувную бабу купили или арендовали андроидшу с большими сиськами…

— Погоди, Дженс, сиськи ни при чем. Подумай: что происходит на Сепадире? Есть самец гнидуса и есть самка гнидуса. Самец встречает самку и вкатывает ей офигенной силы афродизиак…

— Ты прямо романтик, Джей…

— Не перебивай, Эклз, твою мать! — Джаред от досады резко взмахнул руками, а Дженсен повторил это движение дулом тазера. Джей продолжал: — Что происходит со мной? Я не могу ни спать, ни есть, мне реально херово, Дженс! И ничто не помогает. А что происходит с самками? Они не сдыхают, раз гнидусы еще живы. Значит, каким-то образом их гормоны приходят в норму, они нормально зачинают, вынашивают гнидусят, а уже потом… ну, того, лопаются от переполняющего их материнского счастья. В чем разница между мной и самками гнидуса?

— Ну-ну, — Дженсен улыбнулся, — даже интересно, эскулап!

Джаред иронии не заметил или ему было не до этого:

— Разница в том, что самки не дрочат, они получают полноценный секс, а еще… ласку.

— Ласку?! — Дженсен поднял брови.

— Да, Дженсен! Они находятся рядом с самцом какое-то время, они занимаются с ним любовью, трутся об него… короче, получают тактильный контакт.

— Ну насчет полноценного секса и занятий любовью я бы поспорил, без половых отверстий-то… А насчет тактильного контакта… продолжай.

— Так вот, я тут подумал, Дженс: мы слишком увлеклись химией и забыли про физику. Мы совершенно не учитывали один из ярких симптомов, который у меня есть, а он, я думаю, тоже очень важен! Ты сам говорил, что может быть важен любой симптом, так?

— Это какой такой симптом? — Дженсен опустил взгляд на член, с новой силой выпирающий из брюк Джареда.

— Изменение чувствительности. Моя кожа стала чувствительнее к прикосновениям во много раз!

— А я думал, что ты, наоборот, нихуя не чувствуешь. Я бил тебя по роже тогда довольно сильно, но ты пер как танк, и даже глазами не моргал.

— И я об этом, Дженс! — обрадовался Джаред. — Ты тоже заметил, да? Болевая чувствительность у меня снижена, болевые рецепторы почти не работают. Зато нервные окончания активизировались, особенно поверхностные в коже — по всему телу, не только там…

— Ты… — Дженсен думал, — ты предлагаешь, чтобы я почесал тебе спинку?

— Нет, Дженс! Я не чешусь. Это не зуд, понимаешь? Я себя трогаю, потому что эти прикосновения очень приятны, я даже описать не могу насколько. Самки гнидуса хотят не только семя самца и не только афродизиак, они хотят прикосновений, поглаживаний, может, облизываний, я не знаю…

Джаред смутился и замолчал. В контексте «самок гнидуса» и вообще животных облизывания — дело привычное. Но парни вообще-то говорили о Джареде. Вот сейчас Дженсен над ним поржет!

Но Дженсен не смеялся, он думал. Возможно, в рассуждениях Джея и есть доля истины. Даже отец говорил, что это не точно, поскольку не изучено, но Джареду может помочь «гормонозаместительная терапия наоборот». То есть, когда в теле человека или животного недостаточно какого-нибудь важного гормона, этот гормон или его синтетический аналог привносят искусственно, чтобы организм работал нормально. Это называется гормонозаместительная терапия. Но если организм начинает снова работать как положено, то естественные гормоны вытесняют привнесенные до полного их замещения оригинальными. То есть теоретически если вернуть гормональный фон Джея в норму, то и афродизиак гнидуса тоже расщепится и выведется, на хрен, навсегда! Вопрос в том, как вернуть работу организма Джареда в норму? Нормальным сексом — это, конечно, мысль. Но тогда вопрос следующий: где взять нормальный секс в далеком космосе, когда женщин на корабле, даже страшненьких, нет, а приближаться к любой из населенных планет им опасно под угрозой карантинного ареста? Вот задачка из задач!

— Джей, — Дженсен был серьезен как никогда, — мне этого очень не хотелось бы, но если ты уверен, что тебе это поможет…

— Уверен! — Джаред зарделся. — По крайней мере, это шанс.

— Это тоже плохая идея, Джей. Лететь на одну из пиратских планет, куда не распространяются карантинные правила Конфедерации, но и ее юрисдикция тоже. Да и хватит ли топлива…

— Зачем лететь? — не понял Джей.

— А где еще мы найдем тебе сейчас девушку?

— Зачем искать девушку?

Дженсен уставился на Джея, а Джей — на Дженсена. Разговор двух сумасшедших, блин!

Джаред покраснел и внезапно решился, резко выдохнул:

— Мне не нужна девушка. Я хочу тебя…

ГЛАВА 8

Это можно было сравнить с физической болью — Дженсену было больно. Казалось бы, удача сама идет в руку, только надо ее взять! Джаред его хочет и ему кажется, что он любит — не об этом ли Дженсен мечтал? Но, с другой стороны, Джей нездоров, а воспользоваться слабостью любимого человека — подло. Нет, Дженсен бы был не против — более чем! Обнять Джареда, насладиться его поцелуями, принадлежать ему хотя бы на время — это было бы счастьем. Но потом, когда Джей придет в норму? Что будет потом? Презрение, ненависть, брезгливость к себе и партнеру? Дженсен этого не хотел. Не так. И не с Джеем.

— Я против, — повторил Дженсен, поднял взгляд и…

Линзы Дженсен перед сном снял, но и размытый Джей казался несчастным — виновато опущенная голова, ссутулившиеся плечи, скорбное шмыгание носом… Черт! А как же Джаред? О нем Дженсен подумал? Как же «доктор и пациент»? Только недавно Дженсен на все был готов, чтобы спасти Джея, даже остановить корабль в центре звезды или лететь на одну из пиратских планет, где нет законов и защиты Конфедерации и вообще полная анархия, а тут вдруг испугался простого секса. Какая разница, что будет потом? Если Дженсен переспит с Джеем, и Джею это поможет — это тоже будет счастье. Даже если счастье окажется недолгим.

Чего Дженсену бояться? Всего лишь ненависти Джея. А Джею до сих пор реально хуево, и это не шутки: Дженсен не хотел пугать друга, но и Алан, и Джош хором твердили, что если такое его состояние продлится довольно долго, может не выдержать сердце или сломается психика. Джаред не зря бросил фразу с общим смыслом «я больше не могу», он реально на грани. Джареда по-прежнему надо спасать, а Дженсен медлит. Трус и эгоист. И… безвольная тряпка!

***

Пока Дженсен рассуждал и мысленно боролся с собой, он даже не заметил, что Джей снова опустил голову — отросшие локоны закрыли ему лицо. И он снова поцеловал голую ступню Дженсена, ласково взяв ее в руку.

От прикосновения Дженсен вздрогнул и очнулся, снова поднял оружие:

— Джаред, я не шучу!

— Я тоже, — шептал Джей горячо.

— Остановись, я не хочу в тебя стрелять.

— Наплевать, — Джаред выпрямился, сделал шаг, потом еще один и теперь почти касался грудью оружия, — я все равно больше не могу молчать и не могу без тебя. Так что можешь стрелять, мне все равно.

Джаред помедлил секунду, наклонился, не обращая внимания на коснувшийся его груди тазер, и прижался губами к приоткрытым губам Дженсена.

***

Какой же сладкий это был поцелуй! И виной тому вовсе не гормон гнидуса, которым насквозь пропитан Джей.

Это Джаред — его губы, его дыхание, волосы, что щекотали Дженсену скулу. Рука Джея, которой он, набравшись храбрости или наглости, приобнял Дженсена за плечи. Дженсен от неожиданности присел на постели, но не отстранялся, жарко отвечал на поцелуй — он так долго о нем мечтал!

Одеяло поползло вниз, и Джаред откинул его второй рукой. Воздух холодил разгоряченную кожу…

— Погоди, Джей, остановись! — Дженсен еле-еле смог прервать поцелуй, отвернул лицо, пытаясь отдышаться.

Джаред тоже дышал сбивчиво:

— Не останавливай меня, пожалуйста, Дженс.

— Джаред, не надо.

— Ты же тоже меня хочешь, я вижу!

Дженсен проследил за взглядом Джея — чертово одеяло! И чертовы трусы! Попытался прикрыть краем одеяла свой стояк:

— Это простая физиологическая реакция…

— И хорошо! Я буду счастлив, если ты хотя бы физически будешь так на меня реагировать. Это невыносимо, Дженсен! Мне так больно было смотреть, как ты уходишь со всеми теми мужиками. Каждый раз, Дженс… Это было пыткой! Так неужели я хуже всех тех мужиков, с которыми ты спал?

— Нет, Джаред, не хуже. Можно даже сказать наоборот, но… — Дженсен не знал, что говорить, в его голосе слышалась мольба, а бесполезный тазер прыгал в трясущейся руке. Джаред так близко — горячий, страстный, любимый… Так у кого из них едет к чертовой матери крыша?

Джаред от нерешительности Дженсена вдохновился, улыбнулся:

— Тогда просто не гони меня, Дженс. Я не могу больше скрывать: ты потрясающий, Дженсен! Такой красивый, такой желанный…

Но нет же, нет! Это не может быть правдой. Такое не может говорить Джаред! Дженсен попробовал отстраниться, положил ладонь Джею на грудь, отодвинулся:

— Джаред, послушай, это не ты меня хочешь, это та дрянь у тебя в крови. Это не ты, Джей, ты же никогда не был таким смелым, никогда не говорил таких слов…

— Нет, это ты послушай. Я хотел тебя еще до гнидуса, просто тогда я мог терпеть, а теперь не могу и не хочу. Я пытался тебе сказать, но ты переводил все в шутку или просто не слушал. Это мучительно, Дженсен, невозможно — быть все время рядом с тобой и сдерживаться. У меня больше нет на это сил…

Джей снова наклонился, его рука скользнула по спине Дженсена, обжигая кожу, а губы попытались поцеловать… Дженсен последним усилием воли ушел из-под губ Джея:

— Джаред, стой! Не надо, я не хочу так… Послушай сам себя! Ты ничего не путаешь? Из нас двоих натурал — ты.

— Я не знаю, Дженсен, я не уверен… — Джей дышал жаром, губ Дженсена достать не мог, прислонился к чувствительной коже ниже уха.

— Как это «не уверен»? Подожди же, Джаред! Подумай сам: ты любишь девушек и ты не можешь это отрицать. Вспомни: у тебя были серьезные отношения с девушкой, ты даже жениться на ней собирался.

— Ты невозможный, ты потрясающий… — Джаред от волнения частил, говорил куда-то в шею, время от времени прикасаясь к ней губами. — Я не знаю, тогда все так быстро закрутилось… О-о-о, Дженсен, как ты хорошо пахнешь… Мы дружили компанией… Мне нравилась Сэнди, но ещё больше нравился ее кузен…

— Джей, твою мать! — Дженсен оттолкнул нависающего над ним Джареда, вскочил и бросился прочь.

Джаред думал, что с силой хлопнуть герметичной раздвижной дверью изолятора в принципе невозможно. Но Дженсену это с успехом удалось.

— Дженсен! — позвал Джаред в пустоту.

Ответа не было.

***

Дженсен думал. Паршиво все как-то! Нет, возможно, Джаред говорил правду — зачем бы он придумывал кузена? Но… все равно паршиво!

— Дженсен, открой!

Герметичная перегородка не пропускает воздух, и если что, то и воду пропускать не должна. Но это не касается звука. Особенно если по ней стучать.

— Дженсен, пожалуйста!

Ответа не было. Джаред уже волновался:

— Дженсен!

Перегородка дрогнула и слегка отъехала в сторону.

Дженсен сидел на полу в трусах, тазер лежал рядом. Эрекция у Дженсена прошла.

В отличие от Джея — ему было неудобно, но что он мог поделать? Пришлось просто скомкать штаны впереди переполненного члена и делать вид, что придерживаешь их:

— Дженсен?

В сторону Джея Дженсен не смотрел. Молчали. В одной из клеток шумно трахались пилаланы.

Джаред решил рассказать все — а что уже терять? Вздохнул:

— Сандра была классная — веселая такая, смелая. Мне вообще у них очень нравилось, они были дружные — МакКои, МакГрегоры, О’Коннеллы. Всегда что-то придумывали — поездки в горы, детский театр, пикники по выходным. У них скучно не было. Эван на гитаре играл… — Джей вздохнул, присел рядом с Дженсеном: — Они потом так и улетели все вместе — человек около тридцати. Большая дружная семья… Эван был старше Сэнди и женатый, а я был ни в чем не уверен… Кроме, пожалуй, одного: что при любом раскладе мне там ничего не светит. А Сэнди… она была очень активная…

Дженсен пошевелился:

— Значит, она первая переспала с тобой. Замуж идти тоже предложила первая?

— Не совсем, — смутился Джей.

— Ясно. И ты решил, что если женишься на Сэнди, то будешь чаще видеться с Эваном…

— Ну, не то чтобы я так уж решал… — мялся Джаред.

— Как можно быть таким идиотом, Джей?

— Дженсен, ну… вот ты сразу понял, что ты любишь парней?

— Почти. Лет к восемнадцати я уже знал на сто процентов. И сказал родным, чтобы по этому поводу не было недоразумений.

— А когда мы начали встречаться с Сэнди, мне было семнадцать…

Помолчали. Дженсен по-прежнему в сторону Джея не смотрел:

— Почему ты не сказал, что тебе нравился парень?

— А ты не сказал, что у тебя был арест, — пробурчал Джей виновато.

Дженсен показал два пальца:

— Два ареста. И еще на одну из планет мне нельзя приземляться… Нет-нет, ты не переживай, ничего серьезного, это все за драки. Но если я приземлюсь на Глэдис-16, меня прямо из карантина заметут за хулиганство месяца на три. А я гей, понимаешь? Гей в тюрьме — мне бы этого очень не хотелось.

— Ясно, — кивнул Джаред.

— Тут иное, Джаред, ты одно с другим не смешивай. Я вообще целый год был уверен, что мой друг — скрытый гомофоб. Ты мог хотя бы намекнуть, что… Джей, да если бы я знал, если бы только догадывался, что у меня есть хоть малейший шанс, хотя бы мизерный, ничтожный шанс тебе понравиться…

Джаред глядел виновато:

— Как ты можешь не нравиться, Дженс?

Дженсен дернул шеей:

— Вот давай только без этого, хорошо?

Снова помолчали. В воздухе пахло сладостью.

— Твою мать! — Дженсен хлопнул ладонью по полу, испугав адобаба — тот затрепетал перепончатыми крыльями. Воздух вокруг заблестел от его чешуек.

— Что? — Джей решился поднять на Дженсена глаза.

Залюбовался…

Дженсен кисло улыбнулся:

— Я целый год под тебя девок подкладывал. Теперь я тоже круглый идиот!

— Ничего, ты хотел как лучше…

— «Благими намереньями…» — вздохнул Дженсен.

Молчать становилось невыносимо.

— Я до сих пор не уверен, Дженс. И мне кажется, что я не гей, потому что я не люблю парней, я… люблю тебя. А ты?

— Я? — эхом повторил Дженсен.

— Ты сильно на меня злишься? Теперь я тебе еще противнее, чем раньше?

— Дурачок! — Дженсен улыбнулся, поднял руку и потрепал Джея по лохматой башке.

Он так иногда делал.

Раньше, до этого.

Это чтобы поддержать друга, показать свое к нему расположение.

И обычно после этого уходил — спать или работать.

Но не сейчас.

Сейчас не смог.

***

Целовались. Прямо на полу, черт знает где в далеком космосе, в зооизоляторе, окутанные сладким запахом гнидуса и дождем из глянцево-шоколадных чешуек из крыльев адобаба, под писк пушистика, бьющегося в оргазме. Фантасмагория(10) какая-то!

Целовались, пока у Дженсена не закружилась голова. От поцелуев или от приторного запаха афродизиака.

— Давай уйдем отсюда, — предложил, пытаясь восстановить дыхание.

— Как захочешь, — улыбнулся Джаред.

Улыбнулся ямочками. Поднялся, тряхнув в сладком воздухе каштановыми локонами и подал большую руку Дженсену, чтобы он поднялся тоже. Все как Дженсен хотел.

Чудеса происходят, просто они упорно вуалируются под случайное стечение обстоятельств.

На кровати тесно, рядом не лечь. Только если кто-то сверху, а кто-то снизу. И кровати привинчены к полу — не сдвинуть. Дженсен лег первый, потянул за собой Джея, обнял.

Целовались снова — смачно и мокро. Джаред лег на Дженсена, он тяжелый, но и Дженсен не сказочная Дюймовочка — выдержит.

Джаред горячий, а в нелепо скомканных впереди штанах у него тесно. Дженсен сам взялся за верхний край штанов, крутанул кистью, потянул их вниз, и стало еще горячее — член у Джея как кипятильник, твердый, большой и пылающий кипятильник. А щеки покрыл стыдливый румянец — ему хочется, но обниматься с парнем в постели непривычно и неловко.

Чтобы Джаред меньше смущался, Дженсен одной рукой «откатил» Джея с себя, повозился, стягивая трусы. Швырнул их на пол, а через миг туда же полетели штаны Джареда.

(10) Фантасмагория (здесь) — нагромождение причудливых образов, нереальных видений, бредовых фантазий; сумбур.

***

Целовались снова, голые. Для удобства Дженсен раздвинул ноги, а Джаред теперь терся своими бедрами между бедер Дженсена, терся членом о его член — ему так нужны эти прикосновения. Чем ближе, тем лучше, чем теснее, тем ему будет легче. Ему нужно все и сразу — губы Дженсена, его теплое дыхание, руки, ласкающие его сильную спину, подрагивающий живот. А Дженсен еще и закинул ноги на Джея, поглаживал его упругий зад то голенями, то пятками.

— Господи, господи, да… — шептал Джаред.

— Только не теряй рассудок, ладно? Ты слышишь меня, Джей?

— Слышу, — Джаред едва держал себя в руках, его дыхание сбивалось, глаза слегка закатывались, но он все еще был здесь.

— Смотри на меня, Джей, — голос Дженсена был низким и успокаивающим. Земным, не дающим Джею снова сорваться в пропасть. Не дающим стать никем.

— Да, Дженс, я слышу…

— Ты меня слышишь? Смотри на меня.

— Смотрю…

***

Джаред смотрел. И хоть все это напоминало сон, но Джей держался. Он не мог больше вести себя как дикое животное, потому что Дженсен этого не заслуживал. Потому что такая красота не должна быть попрана — никем и никогда.

— Я здесь, Дженсен, здесь…

— Хорошо, — Дженсен улыбнулся — теми губами, о которых Джей столько грезил, — ты молодец, Джей. Слушай меня: я сам, ясно? Я сделаю все как надо и сам.

— Ясно, только…

Джаред приостановился на миг, и Дженсен тут же почувствовал эту невидимую грань, о которую тот споткнулся.

— Что, Джей? — забеспокоился Дженсен, боясь, что что-то снова им помешает в этот решающий миг.

— Дженсен, я так и не знаю… ну, ты топ или боттом? Если тебе неприятно, то можешь ты — меня. Только не бросай меня, Дженс…

Сознание ускользало прочь, но Дженсен — якорь. Держал, не отпускал. Взглядом. Запахом. Рукой, взявшейся за плечо. Голосом, улыбкой. Тем, что он рядом. Тем, что он существует.

Дженсен скривился:

— «Боттом»? На каких сайтах ты зависал, бро? И куда ты дел мою смазку?

— В душе оставил… Дженсен, не иди!

— Я тебя не брошу. Ты меня слышишь, Джей? Я. Тебя. Не брошу.

— Слышу, — а оставаться так тяжело, в ушах набатом стучал пульс и губы не слушались, — слышу, Дженсен.

— Тогда дай мне две минуты.

Две минуты?

Две минуты, когда стоишь на краю, — это вечность.

Две минуты, когда мозг отравляет инопланетный яд, а гениталии, кажется, вот-вот взорвутся со звуком лопающегося воздушного шарика, — это миллион лет.

ГЛАВА 9

Дженсен вернулся из душа чуть влажный, с пузырьком любриканта и многострадальным полотенцем в руке. Молча стянул матрац Джея в проход между кроватями. Джаред догадался, улыбнулся. Переполз на пол и стянул туда же второй матрац — они не могут сдвинуть кровати, но промежутка между ними как раз хватает на два матраца, сложенных вместе.

Лечь Дженсену не дал, поймал поперек тела. С улыбкой целовал кожу на спине — ровную, гладкую — такую, как представлял.

Спустился ниже. Он и раньше знал, что у Эклза красивый зад — даже обтянутый трусами, когда Дженсен засыпал, повернувшись лицом к стене, и то он был прекрасен. А без трусов — вообще идеальный. И они тоже были здесь — веснушки. Чуть бледнее, чем на плечах, но и на белой заднице они были тоже. Сладкие.

Свет померк, мозг как желе…

— Дженсен?

— Тише, тише, — голос низкий, бархатный. Как ночь. Не давал соскользнуть, не давал раствориться. — Смотри на меня, слушай меня.

Джаред слушал и не мог наслушаться. Смотрел и не мог наглядеться.

— Дженсен, хочу…

А в горле ком. Хотелось так, что не передать словами! Хотелось так, что еще минута — и лучше умереть!

Дженсен понял, откупорил смазку:

— Только не торопись, бро…

***

Дженсену больно, он не готов. Легко сказать «не торопись», а как сделать? Джаред и так еле держался. И вообще удивительно то, что держался, — в прошлый раз с почти тем же уровнем гормона в крови он совершенно потерял голову.

Дженсену больно, но не критично, можно потерпеть. А вот Джаред терпеть уже не мог.

— Дженсен… — почти стонал он, а по щеке спускалась блестящая слеза.

— Быстрее нельзя, — зашептал Дженсен, стараясь дышать равномерно и расслабиться по максимуму, — продвигайся потихоньку.

Дженсену больно, он сглотнул сухим горлом, когда головка большого падалечьего члена вторглась внутрь. Дженсен принимал и не такое, но на растяжку сейчас не было времени — Джей и так на грани, и еще не ясно, чем закончится их половой акт. А без подготовки все сложнее.

— Тшш… — Дженсен зашипел, то ли успокаивая друга, то ли от боли — он уже не знал и сам.

Чуть отстранился — только тазом, потому что руки Джея не пускали его, сжимали, тискали, прижимали к бешено колотящемуся сердцу. Отстранился и осторожно насадился снова. Чем быстрее он примет всю длину, тем быстрее расслабится, тем быстрее пройдет боль.

Снова назад. И снова немного глубже. Джаред дрожал, трясся всем телом, дышал в затылок горячим. Как же трудно ему было сдерживаться! Ничего, он сильный, еще пару минут.

Наконец, все — ягодицы Дженсена коснулись горячей кожи Джея.

Дженсен закрыл глаза, переждал первую острую волну, выдохнул:

— Не торопись, ускоряйся постепенно…

Джей промолчал, чуть подался назад и осторожно толкнулся вперед.

***

Джаред ускорялся, как и попросили, медленно — он быстро учился. А Дженсен успел расслабиться и больно ему уже не было:

— Я сам, хорошо? Ты продолжай двигаться, а я… о бля…

Дженсен поменял угол проникновения, опершись на кулаки, и Джаред, толкнувшись, проехался по бугорку простаты. Даже с закрытыми глазами Дженсен увидел вспышки света, а приятная волна ударила в затылок. Да, так! Именно так, как надо.

Еще и еще. Джаред толкался, постепенно ускоряясь и увеличивая амплитуду, капая потом Дженсену на спину. Его огромный член массировал всю прямую кишку, ритмично проходясь по простате головкой. Утюжил ее, изголодавшуюся по хорошему члену, баловал. Дженсен не заметил, как и сам начал постанывать и резко подмахивать задом.

— Еще чуть-чуть, Джей…

Ляп! Ляп! Бедра Джареда ударяют по бедрам Дженсена.

Ляп! Яйца беспомощно бултыхаются в воздухе.

Дженсен схватился за свой член рукой. Пару движений, прижал головку и почувствовал, как внутри черепа разрывается фейерверк, а член в пальцах пульсирует, брызгая теплым.

— Все, бро… — простонал, зажмурившись.

Джаред понял: отпустил себя, перестал сдерживаться. Обнял Дженсена сзади, налег на потную спину, сомкнул длинные руки на груди. Трахал как ненормальный — секунд десять. Или двадцать — кто их считает!

Зарычал по-звериному, вытянул член из Дженсена в последний момент — залил и анус, и яички, и полотенце, наспех брошенное на матрацы, и мимо попал. Со стоном сполз на бок, выключаясь и ощущая, как Дженсен нежно обнимает его, прижимает к себе, не отпускает.

Вырубился с безумной улыбкой.

***

— Сколько я спал?

— Ммм, — Дженсен думал, — часа три, не меньше.

— Хочу есть…

***

Дженсен улыбался: а это, оказывается, здорово, когда не только трахают, а еще и любят. Секс у них выше всякий похвал! Ну, если по справедливости, это не столько заслуга Джареда и его большого члена, сколько отсылка к опытности Дженсена. А вот ласки во время секса и особенно после — это уже Джаред. Вырубался он еще пару раз — слишком сильное в нем скопилось напряжение.

Зато потом, кончив, он уже редко засыпал сразу — помогал Дженсену убрать последствия, с улыбкой ждал, пока Дженсен сбегает ополоснуться и простирнуть полотенце.

Встречал, распахнув объятия и гостеприимно приподняв одеяло, прижимался к Дженсену. Гладил всего — от пальцев на ногах и волосатых голеней до плеч и даже до розовых ушных раковин. Гладил и иногда целовал.

И любовался — Дженсену даже неудобно становилось, он надувал губы:

— Чего?

— Ничего, — Джей пожимал плечами, улыбаясь, — просто очень нравишься.

А на щеках ямочки. А за ямочки Дженсен простит все что угодно. Пусть уже любуется, если ему так хочется!

И пусть прижимается всем телом и никуда не отпускает — ему это так нужно. Прикосновения, поцелуи, поглаживания. Любой контакт — хоть членом в зад, хоть просто кожа к коже.

И пусть потом спокойно спит, прижимая Дженсена к своей груди. Ласковый пушистик Джей…

***

Нет, Дженсен не сердился, ласка Джареда ему приятна. Просто ему немного непривычно и все. Видно, прошлые любовники больше были заинтересованы в самом процессе, а приласкать Дженсена после забывали.

Как можно оторваться от такого чуда? И дело не только в афродизиаке, который диктовал Джареду побольше контактировать со своей сам… со своим самц… в общем, со своим партнером. Эклз и сам по себе — афродизиак!

Вот Дженсен снова медленно повернулся, подставляясь под поцелуи — так не ведет себя человек, которому не нравится. Выгнулся в пояснице, отставляя ягодицы. На пояснице — рыжий пушок, губам Джея щекотно, и он улыбается. Он все время улыбается, когда ласкает Дженсена.

А задница у Дженсена почти гладкая, белая. Чтобы увидеть веснушки на ней, надо напрячь зрение. Две округлые сдобные булочки — целовать их особенно приятно. А Дженсен еще и приподнял зад навстречу губам Джея и закрыл глаза. Жаль, что нельзя одновременно целовать полушария и пушистые ресницы. Ничего, он доберется до них позже.

После секса.

Говорить было не обязательно — Дженсен понятливый. Джаред целовал его горячее, пальцами раздвигал ягодицы, а Дженсен выше приподнимал зад. Джей гладил складочки кожи возле ануса, а те сжимались в ответ на прикосновения. Будто стеснялись. Ничего, это только вначале.

Джей улыбался, ласкал ладонью всю промежность, водил медленно вперед и назад. Нежно гладил яички и налившийся член. Дженсен и тут красивый — аккуратный такой. И тоже в веснушках. Кто бы мог подумать, что у людей веснушки могут быть и на мошонке! Удивительный экземпляр!

— Ты такой красивый, — шептал Джей, забывшись и продолжая ласкать поджимающиеся яички Дженсена.

И тут же слышал:

— Ты это о каком конкретно месте говоришь? О том, что один, или о тех, которых два?

Джаред улыбнулся. Хотел сказать, что во всех местах, но сказал о другом:

— Дженсен, а можно тебя попросить?

— Ммм? — Дженсен нежился под ласковыми прикосновениями и говорить ему не хотелось.

— Только не обижайся, ладно? Ты часто ругаешься матом, я бы сказал, слишком часто. Можешь делать это… немного пореже?

— Не-е-е, — расплылся в довольной улыбке Эклз, — ты все-таки гей…

За что сразу же получил кулаком в бок и рассмеялся.

Джаред улыбнулся в ответ, сгребая Дженсена в медвежьи объятия.

В бережные медвежьи…

ГЛАВА 10

В клетках Дженсен убрал, пол вымыл, а теперь надо было провести инвентаризацию припасов. На режим экономии они перешли уже пару дней назад, а это значит, что фрукты и овощи трогать нельзя — их надо оставить адобабу. А он еще, как назло, выбирал самые свежие и спелые, абы что есть не хотел. Зато то, что он не доел, а заодно остатки с вегетарианского стола пилалан, можно измельчать в блендере, заливать водой и ставить в тепло, чтобы эта гадость хорошенько прокисла — такое вонючее дерьмо замечательно хлебали гнидусы. С пушистиками оказалось проще всего: они с удовольствием грызли обычный сухой зерновой корм и замороженные листья бамбука, причем брикетированные листья можно было даже не размораживать — на ледяном Сноуболле зверьки к такой еде привычные.

А вот что было делать людям? Джаред скоро проснется, и прозвучит его привычное «хочу есть» — его организм тратил много калорий, и их надо восполнять.

Итак: имелось два вида крупы пока что в достаточном количестве. На обе смотреть уже противно, но выбора не было: Дженсен распечатал вакуумный пакет одной из них, добавил измельченного сушеного мяса и побольше специй, чтобы мяса казалось больше. Кофе и сахар закончились, но есть еще травяной чай. И еще битые сухари вперемешку с крошками от галет — вот и весь ужин.

Едва успел забросить крупу в молекулярную скороварку, услышал, как за спиной шлепают босые ноги Джея:

— Дженсен, ты почему голый? — Джей потягивался и тер заспанные глаза.

— А смысл одеваться? — Дженсен раскрошил две таблетки белка и посыпал будущую кашу — Джареду очень нужен белок. — Ты все равно стянешь с меня трусы за одну секу… ну вот, и я об этом.

— Дженс, — Джаред уже с улыбкой обнимал Дженсена, прижавшись к нему со спины, терся о задницу стояком, — я снова хочу…

— Кто бы сомневался… Через пятнадцать минут будет готово.

— Я не о еде. Бросай кашу! Программируй ее и идем…

— Ладно, я понял… — пробурчал Дженсен.

Нет, он не против! Джаред такой страстный любовник, такой заботливый и ласковый. И кончал мило — со стоном и зажмуренными глазами. Но против была задница Дженсена — ей нужен был перерыв. Мыслимо ли, третьи сутки трахаться раз по восемь, а то и десять! Дженсен и сейчас только-только обработал анус охлаждающей мазью, а Джаред снова свежий как огурчик и опять хочет.

Так нежно обнимал, гладил между булками длинными пальцами, ласкал яички. Целовал шею и между лопатками — всего Дженсена обцеловал, с головы до пят, в буквальном смысле. И уже целился войти своей ракетой в ангар.

От прикосновения горячей головки к своему измученному очку Дженсен вздрогнул:

— Воу-воу! Погоди, ковбой! Давай не так. Давай ртом!

— Ртом? — Джаред округлил глаза. Будто впервые услышал об оральном сексе.

— Ну да, — пожал плечами Дженсен, поглаживая грудь Джея.

— А ты можешь ртом?

Дженсен молча вздохнул: салага! Конечно, Джаред не будет любить девушек, если ни одна из них ни разу не делала ему минет! Но Дженсену это обстоятельство на руку — он мог сделать.

Да еще как мог!

Комментировать свои же мысли Дженсен не стал, улыбнулся слегка, чтобы Джей не видел, опустил лицо, целуя Джареда все ниже и ниже, пока не коснулся подбородком торчащего вверх члена. Помедлил секунду и взял головку губами, выдавливая из Джея животный стон.

А какого медлить? И взял член почти целиком, натянувшись на него влажным ртом.

— Дженсен, твою мать! — стонал Джаред, подрагивая от остроты новых ощущений.

А Дженсен знай себе наяривал. Он мог удовлетворить парня по всякому — и еще как! Если хотел, конечно. Но для Джареда точно — все что угодно. А заодно чтобы задница отдохнула, пропустив пару половых актов — ей тоже будет приятно.
— Дженсен, я сейчас… я… а-а-аммм… — Джаред кончил Дженсену в рот — горячий член мощно пульсировал на языке, стрелял вязкими каплями в горло.

— Я люблю тебя и… — Джаред приподнял Дженсена за плечи, притянул к себе, не давая вытереться все тем же полотенцем, восхищенно смотрел в глаза, — и твой рот.

Жарко поцеловал в перепачканные спермой губы. Так искренне Дженсену еще никто и никогда не признавался в любви.

***

— Ну что? — Джей прижался к голому Дженсену, который щурился на экран компа с новыми данными.

Ну как голому? Лабораторный халат, наброшенный на плечи и расстегнутый впереди, и расслабленный член с пучком рыжеватых кудряшек — это эротично.

Дженсен выглядел немного расстроенным, хотя должен был бы радоваться:

— Температура у тебя в норме, даже тридцать шесть и пять. Рана на заднице затянулась почти без шрама, потому что пять миллиметров для мужика — это не шрам. Гормона гнидуса прибор в крови тоже не обнаруживает в достоверных количествах, только след, а след карантинная служба искать не будет, если нет никаких симптомов болезни. На меня у тебя тоже уже не стоит… — Дженсен скосил зеленый глаз на промежность Джея.

— Дженсен! — Джаред обиделся. — Не стоит, потому что мы только что с тобой…

— Я шучу, Джей, — перебил Дженсен со вздохом. — Ну что ж, мой вердикт, коллега, таков: можно прибраться, надеть штаны и заводить двигатели. Летим к Терре, бро! И на ху… прости, и на хрен избавляемся от гнидусов, чтоб они были здоровые, тупые омерзительные твари!

— Тогда чего ты вздыхаешь, как девица на сватовстве? — улыбнулся Джаред.

Дженсен пожал плечами, не отреагировав на подколку:

— Да вот подумал…

— Думать тебе не к лицу, — улыбался Джей, — ранние морщины и все такое… — Дженсен снова промолчал, а это было на него совсем не похоже. Пора было принимать меры — Джаред взял Дженсена за плечи и развернул к себе вместе со стулом: — Если ты боишься, что с исчезновением сверхъестественного афродизиака я перестану быть с тобой, то ты зря боишься. С афродизиаком или без, но я все равно тебя люблю, Дженсен Эклз, чтоб ты был здоровый! И все равно хочу.

— Тогда летим? — Дженсен все равно был несколько напряжен.

— И сколько осталось лететь?

— От разгона до выхода из прыжка примерно три с половиной часа…

— И ты молчал?! — раскосые глаза Джея округлились, насколько это вообще было возможно. — Ты остановил корабль, не долетев всего три с половиной часа до цивилизации? Я просто от тебя хуею!

Дженсен засмеялся.

А когда до Джареда дошло, он засмеялся тоже:

— Тьфу, блин, Эклз! С кем поведешься, от того и… Так сколько, ты говоришь? Чуть больше трех часов? Так мы еще успеем раза два или даже три…

— О, мой бедный зад…

***

— Если еще раз доведется охотиться на гнидусов, заломлю цену вдвое, — ворчал Джаред, стягивая с себя насквозь промокшую спецовку.

— А лучше втрое, — Дженсен вытер потный лоб. — Фух, блин, кажется, все!

Воздушные и водяные фильтры они поменяли все сразу, чтобы избавиться от навязчивого запаха гнидуса, но казалось, что он продолжает сочиться из стен — пришлось драить весь корабль, а изолятор — особо. Поглотители запаха тоже везде расставили, но главное в этом деле — тряпка, швабра и мышечная сила.

Спустя полсуток корабль сиял! Оставалось только выбросить тряпки, скребки, губки, швабры, поглотители и все остальное, что могло контактировать с афродизиаком, бросить всю одежду вместе с постельным бельем в стиральную установку и самим сходить в душ. Вдвоем.

Мылись не спеша: куда им поропиться? Новые заказы взяты, вылетать можно будет примерно через сутки, когда грузовой корабль привезет им запас чистой воды, топливо и заказанные продукты. Да и вода в душе расходовалась экономнее, если мыться двоим сразу. Хотя о какой экономии речь? От этой воды они избавятся, как только привезут свежую. И снова поменяют фильтры в рециркуляторе — гормон гнидуса на редкость въедливая штука!

А потом они, голые и мокрые, целовались на голых матрацах. Дженсен не бросил в стирку только одно полотенце, которое решил подложить себе под задницу. Улыбался:

— Я решил его не выбрасывать.

— Почему? — Джей на полотенце не смотрел, он смотрел на улыбающегося Дженсена.

— Оно столько всего видело…

Джаред скривился:

— Фу, пошляк! И я его за это время стирал раз эдак… миллион, и его воспоминания тоже…

— Все равно не буду.

— Хватит того, что ты одного пушистика оставил.

— Не смог отдать. К тому же заказывали минимум пятерых, я им пятерых и сдал. Да и в нашу гейскую семью он вполне впишется, его тоже за это время отпердолили раз эдак… миллион. Кстати, а где он?

— Я его вымыл и в кладовке запер, пока в изоляторе клетки после обеззараживания просохнут.

— Ясно. Ты молодец, Джей, — улыбнулся Дженсен, потрепав Джареда по мягким локонам.

Целовались.

— Ой, Джей! — вспомнил Дженсен.

— Что?

— Ты любрикант заказать не забыл?

— Не забыл. Я много заказал.

— Почему много? — Дженсен поднял брови.

Очень много! Потому что лететь им в этот раз далеко, аж на Хоум за фреклесами лентигами(11). А чем еще заниматься в космосе целый месяц?

И еще потому, что Дженсеном насладиться было невозможно, а опыт круглосуточных занятий любовью у Джареда теперь преогромнейший!

Но говорить об этом Джей не стал, сказал иначе — он состроил озабоченную мордочку, шумно втянул воздух носом:

— Потому что… мне кажется, откуда-то снова слегка потянуло сладким…

— Откуда? — Дженсен округлил глаза.

Тут было отчего испугаться: полсуток они все мыли и отчищали от въедливого афродизиака, не разгибая спин, и до хрена всего выбросили. Неужто все усилия впустую?

— Мне кажется… что от тебя, — улыбнулся Джей.

Дженсен даже рот приоткрыл от возмущения! И тут же получил в этот рот наисладчайший поцелуй. Хмыкнул ласково:

— Придурок!

Без малейшей злобы.

Парни вообще не злились друг на друга всерьез — не было поводов…

(11) Freckles lentigines – игра слов: Веснушки (англ.) веснушчатые (латынь).

Конец.


Комментарии

Рожица 2017-09-29 22:48:24 +0300

Вау!! Такой симбиоз милоты и секса!Удовольствие в чистом виде!! Спасибо за вашу работу, это просто улет!!

Marinera 2017-09-30 02:10:49 +0300

Спасибо большое! Очень приятно, что работа вам понравилась )))

Salamia 2017-09-30 18:21:06 +0300

Даже не знаю, какой жанр я люблю больше - сказок, или космо-ау.
В этой истории прям все по мне! и сюжет, и Джеи, и инопланетные зверушки.
история супер!

Marinera 2017-10-01 05:01:15 +0300

))) Сказки, прочитанные в детстве, с годами плавно перетекают в фэнтези или в космо-ау - все логично )))
Сама люблю сказки, Джеев и разных зверушек. Спасибо! ;)