Металл

Автор:  fandom DC 2017

Номинация: Лучший авторский слэш по зарубежному фильму/книге/комиксу

Фандом: DC Comics

Число слов: 3405

Пейринг: Джейсон Тодд (Робин II, Красный Колпак) / Рой Харпер (Арсенал)

Рейтинг: R

Жанр: Romance

Предупреждения: Hurt/Comfort, Увечья

Год: 2017

Число просмотров: 124

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Правая рука Роя сделана из металла, и Джейсон не может отвести от нее взгляд.

Примечания: Кроссовер полнометражки "Под Красным Колпаком" и мультсериала/серии комиксов "Юная Лига Справедливости"; нецензурная и сомнительная лексика; кинк на протез и шрамы; сюжет, какой сюжет?

В первый раз они встречаются на заброшенной базе.

Джейсон видит их, как только выходит из телепорта — четверо подростков на куче коробок: девчонка подбрасывает в руках желтый энергетический шар, двое парней спорят, склонив головы над какой-то папкой, третий сидит на самом верху и что-то делает со своей рукой.

Конечно, он его узнает — это же Рой. «Другой Рой, — напоминает себе Джейсон, — вроде как настоящий». Арсенал. Восемь лет в холодильнике, протез-оружие, паранойя и сучий характер, — он хмыкает, вспоминая автора характеристики.

Арсенал поднимает голову. В зубах у него зажата отвертка, короткий рыжий ежик испачкан чем-то вроде оружейной смазки, и Джейсон не может ничего сделать с тем, что, ну, смотрит на него. Практически пялится. И, знаете, ему простительно.

Это же Рой.

Джейсон знает Роя чертову прорву лет. Другого Роя, который был пиздец одержим всей этой эпопеей с клоном.

Этот Рой — Рой-не-клон — смотрит на него в ответ и дергает уголками губ в мрачной пародии на улыбку. Разжимает зубы, ловит отвертку, пихает ее в задний карман, сдвигает какие-то части протеза.

Мягкий женский голос озвучивает: «Би-один, Найтвинг. Би-сорок, Статик».

Рой спрыгивает на пол, его команда медленно поднимается. Девчонка-японочка схлопывает свой шарик и стряхивает с пальцев искры, длинноволосый парень, похожий на индейца, закрывает папку, его приятель с афро — латинос или мулат, Джейсон не особо отличает одно от другого — цепляет носком ботинка скейт, и через секунду оказывается вплотную к ним. Джейсон почти вздрагивает, Статик машинально отступает на шаг, Дик выставляет ладонь вперед не то мирным, не то останавливающим жестом.

— Эд! — рявкает Рой.

Латинос пожимает плечами, скалит белые зубы и прыгает — телепортируется — к Рою за спину. Тот даже не оборачивается. Смотрит на Дика, медленно склоняет голову к плечу, спрашивает:

— Ну? Время — деньги, Найтвинг, не тяни.

Руки он скрещивает на груди: красные металлические пальцы постукивают по кирасе, живые лежат на локтевом шарнире, — и в этом Джейсону чудится какая-то странная металлогармония.

...

Рой, которого Джейсон знал до своей смерти, смотрелся круто, но этот — намного лучше. Особенно в драке. Этот двигается иначе, этот не уходит от ближнего боя, этот вскидывает руку над его плечом — металлическое запястье выворачивается на сто восемьдесят градусов, из-под шарнира выглядывает дуло, и всполох натурального огня разбивается о морду в маске совы.

У этого — шалая, широкая ухмылка на покрасневшей, довольной роже, когда они заканчивают. Этот пинает носком ботинка наполовину обморочное тело бандита, сгребает в кучу трофейное оружие, показывает язык хмурому Статику и оборачивается к нему:

— Отметишь с нами или не станешь волновать папочку?

Джейсон смотрит на него — коротко и, он очень надеется, зло. Шлем ему разъебали, конечно, куда без этого, теперь прятать взгляды не получается, но это, может, и к лучшему. Может, и к лучшему, мысленно повторяет он.

Конечно, он соглашается. Ну, чисто из интереса, чем отмечания в этой компании отличаются от тусовок Юной Лиги.

Во-первых, местом — Джейсон давится смешками, пока Рой препирается с барменом, доказывая, что он достаточно взрослый для покупки спиртного, остальные хихикают тоже; латинос Эд прислоняет скейт к стене и снимает шлем, длинноволосый — Тай — принимается отстукивать кому-то пространные сообщения, девушка — симпатичная, отмечает Джейсон — смотрит в окно, подпирая голову рукой.

Рой приземляется рядом с ним, расталкивает по столу кружки с пивом, с шумом отхлебывает, закидывает правую руку на спинку диванчика — металлические костяшки касаются шеи Джейсона, щекотно, холодно и приятно.

Пиво тоже приятное и холодное, щекотка проходит по кончику языка — Джейсон прижимается плечами к той же спинке диванчика, запрокидывает голову. Волосы путаются в шарнирах, когда Рой зачем-то расслабляет ладонь. Это неприятно, но Джейсону слишком уютно, чтобы дергаться.

Он отстраняется только после третьей кружки, когда Эд предлагает армрестлинг: стаскивает куртку, разминает плечи. Рой смотрит на него с ухмылкой, девушка, Асами — с оценивающим любопытством. Тай тыкает Эда локтем в бок и снова погружается в свою переписку.

Конечно, Джейсон побеждает.

— Я бы сделал тебя одной левой, — Рой склоняет голову к плечу.

— Ага, левой, — хмыкает Джейсон, поворачиваясь к нему.

Ухмылка Роя становится шире.

...


Джейсон, вообще-то, не очень понимает, как это получилось, но на следующее задание он идет вместе с ними, и заканчивается оно в том же баре. На этот раз пиво Рою продают без скандала — с разбитым носом он выглядит гораздо старше.

За это Джейсону немного стыдно. В разбитом носе виноват он: Рой снова стрелял над его плечом, отдача как будто прошла сквозь него дрожью, и он неловко дернул головой. Ну, и — Рой хлюпает кровью, матерится и обещается удержать деньги на ринопластику из его доли.

Той доли-то было.

Команде Арсенала вообще повезло, что у кого-то было свое жилье, пошедшее за штаб-квартиру. Денег у них толком не водится: они не убийцы, а за полулегальную беготню вокруг всякой шушеры, на которую полиция лезть боится, а Лига ленится, платят немного.

Черт, у них даже аптечка одна на четверых, и та в «штаб-квартире» — Тай, к концу посиделок порядочно нетрезвый, вяло машет рукой в сторону шкафчика над раковиной и выметается с кухни.

Рой плюхается на стол, каким-то образом ухитряется хмыкнуть, не задействовав нос, и расплывается в нахальной усмешке — Джейсон чувствует ее, пока копается в аптечке, разыскивая пластыри, мази, кровоостанавливающее.

Этого — на донышке.

«Убого», — думает Джейсон, разворачивая лицо Роя к свету и осторожно стирая кровь. Ваты в аптечке нет, приходится обходиться салфетками, и Джейсону просто хочется вырваться отсюда на пару дней, сгонять в Готэм, прибить за небольшие деньги пару мелких сошек и... и купить этим идиотам лекарства, вот что.

Перелома у Роя, к счастью, нет — пара глубоких ссадин, но эти легко заживут. Джейсон быстро накладывает мазь, — Рой хмурится, чуть прикусывает губу, — прижимает поверх обрывок бинта, клеит крест-накрест смешные детские пластыри. Выдыхает неловко:

— Вот так.

С полминуты Рой смотрит на него — прямо и в то же время как будто смущенно. Он не улыбается, его губы по-прежнему сжаты, брови нахмурены, но в глазах — в глазах у него странная, горячая искра, а металлические пальцы вдруг касаются ладони Джейсона.

— Останешься? — спрашивает он.

Джейсон кивает.

...


Остальные расходятся. Тай убегает к своему неведомому другу по переписке, Асами уходит следом, останавливаясь в последний момент на пороге и коротко поясняя: «Распродажа, десу», а Эд просто исчезает, когда Рой берется за отвертку.

— Ему не нравится на это смотреть, — поясняет Рой, сдвигая лампу так, чтобы свет падал на раскрытый протез, и явно цитирует: — От этих железок меня охватывают мысли про бренность бытия, чува-ак.

Джейсон, вообще-то, и так думал, что Эд умом не отличается, но тут просто убеждается окончательно: какая, нафиг, бренность бытия. Смотреть на то, как Рой разбирает и собирает протез — восхитительно.

Рой восхитителен сам по себе, если так можно думать, ну, о другом парне: его неуловимое отличие от Роя-клона, его дурацкий ежик и яркие веснушки, его всегда теплая кожа — не бледная, как у большинства рыжих, но покрытая ровным загаром, — его тренированное тело, дурацкая манера ругаться через слово и умение взглядом, мимикой, жестами объяснять опущенные слова.

Его привычка стрелять над чьим-то плечом — так, чтобы дрожь отдачи била обоих.

И протез — Джейсон смотрит, как Рой сдвигает защитные пластины, и невольно придвигается ближе. Он хочет видеть все: каждую шестеренку, которую Рой смазывает, каждый тонкий проводок — разноцветных среди них нет, и Джейсон отдельно восхищается тем, как Рой отличает одни от других — каждый контакт, каждую деталь из той мешанины, которая по воле Роя превращается в оружие, и то, как эти детали двигаются, когда Рой сжимает на пробу пальцы.

Когда Джейсону было пятнадцать, Дик закидывал руку ему на плечо и смеялся: у тебя ни с кем не получается, братик, потому что красивые железные штучки нравятся тебе больше, чем те, кто их носит. Тогда Джейсон просто посылал его к черту — мысленно посылает и теперь, но с угрюмой уверенностью: в тех словах была доля правды.

Ему нравится оружие. Он от него тащится.

И, ну, с учетом того, что Рой весь — живое оружие, он просто был обречен.

...


Он мог бы догадаться и раньше — по крайней мере, до того как Рой полезет целоваться: пульт от телевизора летит на пол, супергеройский боевичок — кто только ставил им экшн, господи, ну кто так стреляет? — сменяет, кажется, выпуск новостей, но Джейсона это не слишком волнует, потому что, ну.

Секунду назад они просто смотрели дурацкое кино и дожевывали холодную пиццу, а теперь Рой запрокидывает голову, смотрит на него и, упс, это просто случается: Джейсон чувствует себя идиотом, когда Рой прижимается губами к его губам и просто замирает.

С секунду они таращатся друг на друга — Джейсон видит, как у Роя расширяются зрачки, видит каждую веснушку, видит трещинки в уголках все еще сжатых губ. Это, вроде как, должно что-то значить, думает он, когда Рой отстраняется на секунду, коротко, как будто изучая послевкусие, облизывается, и тут же придвигается ближе.

Удобнее не становится, но суть не в этом: Рой прижимается бедром к его коленям, ладони неловко кладет на плечи — Джейсон машинально придерживает его, не давая завалиться на бок, — и снова целует.

На этот раз Джейсон кое-что соображает — соображает хотя бы ответить: податься вперед, прикусить за нижнюю губу, лизнуть от уголка до уголка — никакого привкуса помады, никакого воска на языке, только шершавое, теплое, совершенно не физическое ощущение, — сглотнуть ленивый смешок.

Рой напористый, нахальный, но поцелуи не похожи на драку, и Джейсон просто позволяет ему творить все, что вздумается — позволил бы и в драке, честное слово, есть в нем что-то совершенно завораживающее.

Что-то совершенно завораживающее в его поцелуях — Джейсон не помнит, чтобы его когда-нибудь накрывало такой волной ленивой, бережной нежности.

Главное, не забыть потом уточнить про смысл, плавает у него в голове, пока руки скользят вверх по предплечьям Роя. Контраст обжигает пальцы: слева холодный металл, шершавый и жёсткий, справа — теплая кожа, напряженные мышцы.

Частый пульс бьется в кончики пальцев, когда он касается вены.

— Вау, — выдыхает Рой, отстраняясь.

Румянец у него такой густой, что не видно веснушек.

...


Джейсон реально не знает, откуда Асами понахваталась некоторых кулинарных привычек — и знать не хочет, честно говоря. Потому что если он узнает, ничто, ничто в этом мире не спасет несчастного, подбившего ее делать яичнице улыбку из бекона.

Два круглых, бессмысленных желтка пялятся на него с тарелки глазами Джокера.

«Прекрасно», — думает Джейсон, устало потирая виски. Свеженький кошмар был как раз сегодня: переломанные ноги, раздробленные ребра, булькающая в легких кровь, все по обычной программе. Единственное отличие — в этот раз он зовет не Брюса.

От этого раза в полтора муторнее.

Асами ставит свою тарелку в раковину, включает кофеварку, оборачивается и смотрит на него с тревогой. Дергает уголком губ — мимика у нее почти такая же богатая, как у Роя, — говорит с привычным акцентом, тягучим и быстрым одновременно:

— У тебя кошмары.

— Заботься лучше о своих, — хмыкает Джейсон.

Они живут в одном доме, спят чуть ли не вповалку. С учетом того, что половина местных стен — сплошная фикция, глупо было бы полагать, что хоть чьи-то ночные вопли останутся незамеченными.

Асами дергает плечом и отворачивается обратно к кофеварке. Джейсон примерно представляет, что тут кому снится. Ей — вышедшая из-под контроля сила, Таю — Синий Жук, Эду — просто лаборатории. Рою — пробуждение в больнице.

Откуда-то от двери кашляют. Вспомни солнце, думает Джейсон, оборачиваясь. Рой стоит, прижавшись плечом к косяку, смотрит на него со смесью осуждения и беспокойства, задумчиво повторяет:

— Кошмары.

Голос у него сухой и невыразительный, и Джейсону это, если честно, пиздец как не нравится.

Асами вздыхает, выливает остатки кофе из чайника во вторую кружку и идет к выходу с кухни. Рой секунду смотрит ей вслед, а потом хлопает дверью и как будто в долю секунды оказывается вплотную к столу — вплотную к Джейсону. Повторяет еще раз:

— Кошмары.

«Да, — думает Джейсон, — кошмары. Но нафиг мне об этом с тобой». Склоняет голову к плечу, хмыкает:

— Хочешь охранять мой сон?

Рой неловко дергает плечом.

...


У Роя много шрамов — слишком много для лучника. Когда они все-таки оказываются в одной постели — они просто дремлют рядом, не думая о чем-то большем, слишком измотанные, — Джейсон кладет ладонь на его бедро и чувствует кончиками пальцев: сухая, на ощупь гладкая, как будто пергаментная, полоса.

— Иди нахуй, — бормочет Рой, утыкаясь носом в подушку.

— Ага, — соглашается Джейсон.

И ведет ладонью вверх, задирая край черной майки. Рой дергается, невнятно шипит, но вслух больше не протестует, и Джейсон лезет дальше, неловко касается ребер, прослеживает длинную бугристую полосу до края свежего бинта.

Про этот он знает. Еще он знает про «звездочку» от стрелы на животе, про тонкую, прикрытую татуировкой полоску на левом плече, про красные бугры на пояснице — к ним он тянется теперь, гладит по контуру, обводит один, второй.

На третьем Рой отрывает от подушки заспанное лицо, оборачивается к нему, цедит сквозь зубы привычное: «Отъебись». Джейсон не обижается. Джейсон смотрит: румянец — наполовину лихорадочный, наполовину смущенный, — напряженно сжатые губы, и предлагает:

— Меня можешь тоже потрогать.

Рой закатывает глаза, хмыкает и протягивает руку. Прикасается всей ладонью, но коротко, неуверенно — даже от этого Джейсон на пару секунд просто перестает дышать, — ищет шрамы на ощупь.

Джейсон придвигается ближе и подставляет плечо. Ямы Лазаря стерли все, что он заработал до своей смерти, но за четыре года он успел нахвататься новых отметин.

Есть десяток почти одинаковых полос на плечах — Рой пересчитывает и приподнимает одну бровь; «От тренеров Лиги», — шепотом объясняет Джейсон. Есть точка на щеке: «Врезался осколок рванувшего дула, — говорит Джейсон, прикладывая палец к губам Роя, и просит: — Не спрашивай, как у меня взорвался пистолет». Есть впадина на задней стороне шеи, а под ней тонкий полумесяц — месть Черной Маски; Рой хмурится, и Джейсон тянется разгладить морщинку между его бровей. Есть еще один от плети, длинный и толстый: «Мне не везло с наставниками», — улыбается он, и в этот момент Рой просто подается к нему и целует.

«Вау, — думает Джейсон, — круто». На затылке Роя, под чуть отросшими волосами, он нащупывает еще один шрам, короткий и тонкий.

На его вопросы Рой отвечает скупыми «до» и «после». Джейсон душит в себе желание спросить про «во время».

К утру он догадывается: речь шла не о тренировках Зеленой Стрелы, — и мысленно вручает себе медальку за сдержанность.

...


При всей своей проблемности, работать команда Арсенала умеет — это их первый провал за те чертовы месяцы, что Джейсон с ними.

То есть, формально, они еще не провалились — они еще не сдались. Рой стоит посреди разгромленной последним сражением Лиги улицы, оглядывается по сторонам, только что не принюхивается, но Джейсон уже понимает: безнадежно.

Может быть, Эд с Асами и Таем таких вещей и не улавливают, но он-то гонялся за преступниками со своих тринадцати, и прекрасно знает: раз он выбрался в развалины, фиг они его поймают. А ловить, черт возьми, надо — не тот случай, когда можно вернуть аванс.

Из лагеря для потерпевших пропадают дети, и этот, упущенный, точно причастен. Как минимум потому, что подозрительно резво от них рванул, явно по заготовленному пути.

— Дьявол, — выдыхает Рой. Оборачивается к Таю, командует: — Вызвони кого-нибудь из команды, обрисуй ситуацию, пусть пришлют подкрепление. Отдельно оговаривай наше участие. Я... — выдыхает еще пару раз, а потом вдруг срывается с места.

Ребята провожают его спокойными, почти равнодушными взглядами. Значит, наверное, ничего необычного. Джейсон идет за ним — все равно и даже тем более. Вполовину медленнее, правда — дает время отдышаться, пострелять, поорать.

На деле все оказывается гораздо хуже.

Когда он заходит в переулок — в то, что осталось от переулка, — Рой все еще стоит возле стены. Он сутулится, левая ладонь лежит на стене, правая сжата в кулак, и от этого кулака по кирпичам расходится сеть широких, жутковатых трещин.

— Ненавижу, — бросает Рой, — ненавижу чувствовать себя слабаком.

— Ты в порядке? — неловко уточняет Джейсон.

— Нет, — выдыхает Рой. — Не в порядке, но сойдет.

Он медленно отрывает руку от стены, вытирает ее о штаны — на темной ткани остаются кирпично-рыжие разводы. Вау, думает Джейсон, вау, блядь. В голове против воли всплывает мрачная мысль: что будет с его костями, если так ударить по нему.

То же, что и со стеной, наверное — выходя из переулка, Джейсон все еще представляет, с каким грохотом она может обрушиться, если, ну, как в кино.

...


Если хозяин этого разнесчастного бара в двух кварталах от «штаб-квартиры» их застанет, им здесь перестанут наливать — но Джейсон не очень-то про это думает, потому что Рой вжимается в него всем телом, торопливо отвечает на поцелуи, обеими руками стискивает плечи.

Джейсон вздрагивает от боли и чуть отстраняется, когда металлические пальцы сжимаются слишком сильно.

— Убери руку, — просит на выдохе. — Пожалуйста.

Рой недоуменно моргает, Джейсон смотри ему в глаза — взгляд у него пустой, бессмысленный от возбуждения, на радужке золотистыми искрами отражается свет, — и, когда он все-таки разжимает пальцы, Джейсон почти не чувствует облегчения: он уже где-то не здесь. От взгляда Роя, от его дыхания, от лезущих под куртку пальцев — живых, человеческих, теплых.

От гуляющего в крови адреналина.

Может быть, что-то неправильно, может быть, он что-то упускает, может быть, это хреновая идея — трахаться в туалете после миссии, — но Джейсон, черт побери, просто мастер хреновых идей, и пальцы у него зудят от жажды прикосновений.

Еще зудят — губы, и он правда не знает, в какой момент это превращается в решение, запоминает урывками: колени врезаются в пол, удивленный взгляд Роя — сверху вниз, молния горчит на языке, когда он пытается расстегнуть ее зубами.

Горечь перебивает привкус смазки на языке: Джейсон берет головку в рот, неловко двигает головой, что-то пытается делать языком и остро жалеет об отсутствии опыта, но Рой ахает, правой рукой цепляется за выступающий кусок плитки — глина крошится под металлическими пальцами — вау, думает Джейсон, прикрывая глаза, вау, — левой вцепляется в его волосы.

Он, кажется, справляется.

Ну, или у Роя просто еще меньше опыта.

...


Рой накидывает на бедра простыню и принимается за протез: пальцы проходятся по верхней кромке, откидывают щитки, зажимают какие-то кнопки. Больше всего Джейсону хочется его остановить, но взгляд у Роя — решительный и угрюмый, и он просто тупо не решается.
Это глупо и стыдно — плитка в долбанном баре, вспоминает Джейсон, — и теперь Рой жмется и хмурится, откладывая протез в сторону. Скидывая на пол, к штанам и футболке, как что-то обычное, почти ненужное, не нуждающееся в бережном обращении.

Металлические пальцы дергаются как будто конвульсивно. Выглядит жутковато — живая отсоединенная рука. Джейсон медленно поднимает взгляд. Рой смотрит на него — изломанная, неровная, несимметричная фигура. Джейсон знает, что это неправильно и ненормально, но пялится в пустоту под его правым плечом.

В глубине души он надеется — сейчас Рой скажет что-нибудь привычное. Грубое и насмешливое одновременно. Скажет: пошел ты нахуй, Джейсон, со всеми твоими идеями.

Покажет, что ему не больно.

Рой молчит и не двигается, когда Джейсон неловко присаживается рядом с ним и протягивает руку.

Рой отводит взгляд, когда Джейсон проводит ладонью от его ключицы вниз, по дрогнувшему плечу, и думает: вот «до» — следы от дротика, от волчьих клыков, едва намеченный контур татуировки. Вот «после»: влажная красная полоса там, где металл стыкуется с плотью.

Ниже Джейсон старается не смотреть, но пальцы — пальцы проскальзывают над воспаленной кожей и машинально ложатся поверх паутинки шрамов. Рой вздрагивает, так откровенно и беззащитно, что у Джейсона перехватывает дыхание, и он не знает, чей это смешок — хриплый, шершавый, похожий на всхлип.

— Если ты сейчас скажешь про «не надо», я по ушам тебе настучу, — шепотом предупреждает Джейсон.

Звучит глупо и как-то надорванно.

Шрамы под его пальцами — тонкие, аккуратно поджившие, хирургически точные. Джейсон поглаживает их, и следы умелой работы жгут кончики пальцев до полузабытого желания бросить спичку в канистру с бензином, опрокинутую у ног пары конкретных уродов.

Какой, нахрен, секс — больше всего Джейсону хочется поцеловать Роя.

Просто. Прямо сейчас.

...


Джейсон не может соврать, что это ничего не значит, когда Рой прижимает его к стенке.

Металлическая ладонь упирается ему в грудь, совершенно ледяная, только центр нагревается — как будто Рой собирается выстрелить. Интересно, думает Джейсон, разглядывая дрожащие металлические пальцы, насколько это по-настоящему?

— Это что, — спрашивает Рой на выдохе, — это что, так много значит?

Голос у него, в отличие от пальцев, не дрожит, нет. Он просто непривычно высокий и напряженный, и тоже как будто медленно нагревающийся. Рой же весь, с ног до головы — оружие, живое и смертоносное.

«Разве не это тебе нравится, — думает Джейсон, и сам себе отвечает: — Не это».

Не только.

Рой нажимает сильнее — Джейсону кажется, у него сейчас треснут ребра. Только металлические пальцы дрожат по-прежнему, комкают его футболку, и он поднимает взгляд выше: дуло выглядывает из-под запястного шарнира, вибрируют защитные пластины — под ними что-то, видимо, перестраивается, — напряженный локоть отведен в сторону.

Над креплением — кромка свежего бинта. Память восстанавливает с обезоруживающей беспощадностью: стертая до крови полоса поверх бледного контура, невесомая паутинка аккуратных, вгрызшихся в кожу швов, опущенный взгляд.

— Ну! — требует Рой.

Джейсон выдыхает сквозь стиснутые зубы. Он не знает как объяснить: значит чертовски много и все, наверное меняет.

Не потому что что-то не так и неправильно, с ним или с Роем. Не потому что что-то должно быть иначе — иначе не будет, у них всегда будут Джокер и Лютор, Ямы Лазаря и лаборатории Кадмуса, старшие братья и идиоты-наставники. Потому что теперь ему снова кажется: нет ничего непоправимого.

Прямо как в детстве, когда все очень просто. Джейсон хмурится, накрывает ладонь Роя своей и поднимает взгляд. Лицо у Роя делается странное, когда он говорит:

— Значит, — и добавляет на выдохе: — Ты значишь.

Металлическая хватка медленно, неуверенно разжимается. Джейсон проводит пальцем по тыльной стороне холодной ладони, вырисовывает кривую рожицу: точка, точка, полукруг улыбки. Рой вздыхает и переплетает их пальцы.

Он больше не пытается отвести взгляд.