Замри и гори

Автор:  Remira

Номинация: Лучший авторский слэш по аниме

Фандом: Haikyuu!!

Беты:  Anri Kohaku, Shadowdancer

Число слов: 10177

Пейринг: Бокуто Котаро / Куроо Тецуро

Рейтинг: NC-17

Жанр: Romance

Предупреждения: Пост-канон

Год: 2017

Число просмотров: 455

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Во всём был виноват гугл.

Во всём был виноват гугл. Так считал Акааши.

(– Да, Бокуто-сан, я уверен, что это совершенно несъедобно. Как вы вообще додумались смешать грибы с мёдом? Я попрошу администратора заблокировать вам доступ на кулинарные форумы, если вы не прекратите попытки отравить команду.)
(– Нет, Бокуто-сан, мы не будем покупать танк б/у, чтобы вы могли сделать на его фоне крутое селфи. Даже если на него дают пятидесятипроцентную скидку. Даже если он стреляет – тем более, если он стреляет!)
(– Конечно, Бокуто-сан, мы обязательно вычислим по ай-пи ублюдка, назвавшего ваш супер-съём любительским, а ваши бёдра – толстыми. Но сперва давайте выиграем этот матч, выход на площадку через три минуты.)

Бокуто считал, что во всём виноват Акааши: ну что тому стоило прошвырнуться с ним по центру, а не бросать наедине с интернет-магазинами? У Бокуто уже глаза начали вытекать, и картинки сливались в одно разноцветное пятно Роршаха, а интересующая его модель манжет так и не находилась.

Разумеется, он пошёл дальше – а что ему оставалось?

Поисковик любезно выдал ещё несколько сайтов, но каталоги откровенно навевали тоску и вгоняли в сон. Бокуто почти решил забить на это дело и позвонить менеджеру, чьей богом и тренером данной задачей было угождать всем его прихотям, но тут палец соскользнул на спортивный блог, в котором комментарии к выложенным роликам матчей перемежались с репостами других пабликов. Бокуто без особого интереса пролистнул несколько записей и сам не заметил, как провалился.

Очнулся он, когда в глазах уже начало щипать от долгого сидения за экраном. Телефон настойчиво требовал внимания, горло мучила жажда, а на экране некто под ником @ФукуроЧампион с пеной у рта доказывал, что спорт – это серьёзно, а не для всяких там... любителей клеить тёлочек на модные побрякушки. Оппонент закидывал его смайликами и ссылками на твиттер, собственноручно расписываясь в своей беспомощности.

Бокуто фыркнул, потянулся за телефоном и кликнул по ссылке. Следующие фразы он и невидимый абонент произнесли одновременно:

– Добрый вечер, Бокуто-сан.

– Вот же ж блядь!

На том конце помолчали и вежливым голосом Акааши уточнили:

– Я вас чем-то расстроил, или поиск новых манжет прошёл неудачно?

– Манжеты как раз на месте, – автоматически выдохнул Бокуто, изумлённо рассматривая представшую глазу картину.

Ссылка вела на пост с фотографией: на чёрном спортивном мате, изогнувшись в пояснице, на коленях сидел парень – и из всех шмоток на нём были одни проклятущие манжеты. Вот ведь ирония – именно той марки, что требовалась Бокуто.

– Я тебя наберу, – бросил он в трубку.

Игнорируя удивлённый вздох Акааши, отключился, свернул браузер и отправился к холодильнику.

Безалкогольное пиво было той ещё дрянью, но на настоящее в разгар сезона лежало табу, а Бокуто требовалось выпить. Вернувшись, он с удивлением обнаружил на столе остатки китайской еды, не смог вспомнить, когда успел её заказать, но жаловаться не стал – жаловаться на подарки судьбы вообще было не в его правилах. Вооружившись палочками и поставив бутылку поближе, Бокуто снова развернул последнее окно.

Фигура у парня была что надо. Как раз во вкусе Бокуто: худощавая, подтянутая, с гладко обрисованными линиями мышц под чистой, едва тронутой загаром кожей. Выбор ракурса и обработка фото заслуживали дополнительных баллов – к коже хотелось прикоснуться, погладить, убедиться в мягкой упругости.

Бокуто с удовольствием прищёлкнул языком, отхлебнул пива и перешёл на основную страницу профиля.

@КуроОктокот
Любит тепло, подкармливать бродячих котов и своего фотографа, ненавидит сладкое.
Место жительства: Токио.
Четыре с лишним года регистрации.
55 подписок, 218 тысяч подписчиков.

Бокуто хмыкнул: выкуси, Октокот, у него на шестнадцать тысяч подписчиков больше!

В самой ленте иногда попадались цитаты из популярных фильмов и книг, забавные репосты, жалобы на погоду, недосып и садиста-приятеля, пожелания читателям добра и хорошего настроения. Но большую часть занимали фотки – сотни и сотни их.

Кажется, парень подрабатывал моделью.

Кажется, ни стыдом, ни совестью он не был обременён в принципе.

Процентов на семьдесят контента можно было смело лепить штамп «детей, беременных и впечатлительных к просмотру не допускать». Интерьер съёмок менялся (постель, пляж, панорамные окна небоскрёба, татами, артхаусный лофт), рекламируемый товар – тоже (молодёжные шмотки, спорт-инвентарь, аксессуары, нижнее бельё, компьютерные девайсы), но суть, покорившая Бокуто, оставалась неизменной: кто бы ни придумывал концепт съёмок, ему всякий раз удавалось мастерски играть на чувственном эротизме. И при этом не скатываться в вульгарность.

Бокуто в жизни бы не представил, насколько соблазнительно может выглядеть простая серебряная подвеска сквозь влажное, подёрнутое паром стекло на фоне маленьких вздёрнутых сосков и мужского силуэта. Или задранная до самых подмышек майка с частью вызывающего принта. Или закинутые на стену длиннющие ноги, придерживающие ступнями футбольный мяч. Или та же самая первая фотка, замкнувшая что-то в мозгу Бокуто.

Чёрт, у него до сих пор перед глазами стоял кадр, где Октокот сидел на подушке спиной к камере и резался в какую-то игру на компьютере. Бокуто даже не стал пытаться по привычке угадать бренд, – если таковой вообще там имелся, – сразу намертво прикипел взглядом к прямой линии спины и ложбинке между прижатыми к пяткам ягодицами.

В штанах было тесно.

Бокуто поёрзал, прислушался к себе, оценил масштаб бедствия – четыреста тридцать три сохранённые фотографии и два десятка оставленных на десерт видео-роликов – и смиренно щёлкнул по иконке нового поста.

@ФукуроЧампион
КАЖЕТСЯ Я ВЛЮБИЛСЯ


Не прошло и пяти минут, как счётчик уведомлений ожил:

«Что, ОПЯТЬ?!»
«Бокуто-сама, но как же так? Вы не получали моих писем???»
«Гц, чувак! Кто счастливица? ;)»
«Кому отправлять соболезнования? :D»
«Делаем ставки, сколько он продержится в этот раз!»

Бокуто ухмыльнулся – у него самые лучшие фанаты! – и вернулся к своему новому увлечению.

Расстраивало одно: парень не стеснялся позировать в нижнем белье с раздвинутыми похабнейшим образом ногами, полностью нагим со спины, в мокрых шмотках, с тёмными метками засосов на шее, разрисованным боди-артом... но не было ни единой фотографии, захватывающей лицо или голову. И Бокуто мог придумать тысячу объяснений, от несоответствия мордашки телу до опасений ходить по тёмным переулкам после таких фотосессий, но эта чёртова интрига раздражала его до зуда во всём теле. Заводила до дрожи. Возбуждала.

– Чтоб тебя, – ругнулся он сквозь зубы и всё-таки потянулся к завязкам, – откуда только взялся на мою голову?

Член знакомой тяжестью лёг в ладонь, Бокуто сразу плотно провёл кулаком по всей длине от основания к головке и обратно, сдвигая кожицу. Закусил губу и дотянулся свободной рукой до мышки, наугад запуская одно из видео.

В уши патокой влился низкий протяжный не то вздох, не то стон; ворох одеял на экране зашевелился, из-под края показалась сперва лодыжка, затем голень, бедро и наконец бок с едва проступающими очертаниями рёбер. Бок качнулся из стороны в сторону и сменился замечательным видом на рельефную спину и отличную задницу.

Бокуто одобрительно замычал и сжал пальцы под головкой. Великолепно, теперь он знал, что этот тип спит в чём мать родила. И зачем ему эта информация?

Парень тем временем перетёк на живот и потянулся, выгибаясь назад, снова застонал, завис на несколько секунд и перекатился обратно на спину. Одеяло сбилось и теперь едва прикрывало пах, топорщась провокационной складкой. До того закинутая наверх рука скользнула по груди, животу... и замерла на стоп-кадре.

Бокуто тоже замер. В груди клокотало то ли рычание, то ли скулёж, от разочарования захотелось спихнуть ноутбук на пол. Вместо этого он согнул одну ногу в колене, другой упёрся в стол и заработал рукой, уже не отвлекаясь на происходящее на экране. В воображении парень последовал его примеру, разведя колени широко в стороны и продолжая мягко постанывать. С каким бы удовольствием Бокуто сейчас сам устроился у него между ног и отсосал... А потом собрал сперму пальцами и вставил в эту шикарную подтянутую задницу, на которую уже успел налюбоваться со всех ракурсов.

Удовольствие прокатилось по телу, заставив выгнуться в кресле. Отдышавшись, Бокуто дотянулся до прилагавшихся к ужину салфеток, привёл себя в порядок и откинулся на стуле.

Как назвать дрочку на светлый лик пассии, если лика-то он как раз и не видел? Вот угораздило-то.

Но странное дело – додумывать лицо не тянуло, ровно как и заниматься самокопанием. Зачем, если каждый в выигрыше? У Бокуто – новый объект для фантазий, а у Октокота – новый подписчик. И какой! Бокуто один стоил тысячи-другой среднестатистических воздыхателей. Вряд ли кто из них мог похвастаться титулом MVP осеннего турнира премьер-лиги, ха!

Бокуто просмотрел ещё несколько видео, лайкнул последний пост, ненавязчиво демонстрирующий впечатляющую растяжку и, не удержавшись, прокомментировал:

@ФукуроЧампион
Классные ножки ;)


Уже укладываясь в кровать, он не удержался ещё раз – и с победным кличем ударил кулаком по соседней подушке: в ленте уведомлений среди лайков и комментов к собственному посту был ответ с мультяшным котом на аватарке:

@КуроОктокот
Спасибо, птенчик :3


* * *

С удручающей скоростью невинный дроч на симпатичную задницу превратился в обсессию. И вот здесь была виновата исключительно увлекающаяся натура Бокуто.

Он никогда ничего не делал вполсилы. Решил приготовить маме шоколад – разгромил всю кухню, попробовал как-то почитать мангу – на несколько лет угодил в секту Ван-Писа, поспорил с Акааши, что наберёт высший балл за тест по английскому, – и теперь мог свободно трепаться с иностранными агентами без переводчика.

Захотел покидать мяч с семпаями на физкультуре – и посмотрите, где он теперь.

Так что в каком-то смысле сценарий был уже обкатан. В новинку стало то, на что он был направлен. До сих пор так заинтересовать его смог лишь один человек, и Бокуто всё ещё болезненно вспоминал ту историю.

И ведь дело было не только в симпатичной заднице, хотя, все подписчики ему в свидетели, та заслуживала увековечения в мраморе, и Бокуто уже несколько раз ловил себя на желании развязать скандал в комментах с парой мудаков, не следивших за языками (останавливало только то, что Октокот и без посторонней помощи мог отбрить так, что Бокуто оставалось лишь удовлетворённо присвистывать). Дело было в том, что к заднице прилагались неплохие мозги, лёгкий нрав и созвучное Бокуто отношение к жизни.

Делай, что хочешь, и никогда не жалей – Бокуто разделял эту несложную философию всем своим существом.

И ловил каждое слово, каждый пост, каждую фотографию. Собирал все крупицы информации, игнорируя внутренний голос, перенявший самые въедливые интонации Акааши и бубнивший о сталкерстве и статье.

По итогам двух недель бдений выяснилось следующее: Октокот был его ровесником, на жизнь действительно зарабатывал рекламным фрилансом, дружил с фотографом, которого звал Геймбоем (и у Бокуто были весомые подозрения, что дружбой и откровенными фотосетами там дело не ограничивалось; ну какой фотограф бескорыстно будет снимать, как его сексапильная модель потягивается со сна?).

Увлекался скалолазанием (несколько долгих минут Бокуто с упоением всерьёз разрабатывал план, как составит список всех клубов и вычислит Октокота по формам, но гениальная стратегия разбилась о камни реальности, в которой число оных клубов в Токио и пригороде варьировалось от двух до трёх десятков).

И игрой на гитаре (никто не совершенен; Бокуто предпочитал не вспоминать это испытание своих нервов и барабанных перепонок на прочность).

Если бы он до кучи играл в волейбол, Бокуто счёл бы его выдуманным, а себя сумасшедшим. Впрочем, столь далёким от здравомыслия, как сейчас, он не чувствовал себя никогда. И, судя по тому, каким взглядом буравил его Акааши с начала тренировки, это начинало бросаться в глаза.

А Бокуто не был уверен, что не ляпнет или не сделает какую-нибудь глупость, если тот решит припереть его к стенке. Вот они – минусы многолетней дружбы: тебя знают как облупленного, а стоит напустить в голос беспокойства и всё – можно брать тёпленьким и вить верёвки, выложишь всё как на духу.

Так что никто не стал бы винить Бокуто за то, что он попробовал слинять пораньше.

И всё шло хорошо, пока на выходе из раздевалки он нос к носу не столкнулся со своей Немезидой...

– Чёрт возьми! – отшатнулся Бокуто, взмахивая руками. – Так же и поседеть недолго!

– Сэкономите на краске, – невозмутимо откликнулся Акааши и сделал шаг вперёд, оттесняя Бокуто обратно в раздевалку. – Бокуто-сан.

Проклятье, знал он это «Бокуто-сан». Но всё равно упрямо скрестил руки на груди, намереваясь стоять до последнего и молиться, чтобы Акааши не вздумал использовать Обеспокоенное Лицо.

Акааши нахмурился.

И вдруг спросил явно не то, что собирался:

– Посмотрим сегодня фильм?

Бокуто растерялся.

– У меня? – Акааши кивнул, и Бокуто попытался вспомнить, какие фильмы оставались не смотренными с прошлого раза. – Есть «Дэдпул», и «Игра лжецов», и ещё «Поезд в Пусан». Кажется. Можем...

– Можем посмотреть все. У моих соседей сегодня юбилей, вы не против, если я останусь у вас на ночь?

На периферии сознания мелькнула мысль, что Акааши его разводит. Бокуто этих соседей помнил: бизнес-вумен в перманентном климаксе и муж, на лице которого навеки застыла гримаса скорби. Акааши боится, что стены содрогнутся под тяжестью их молчания?

– Твои соседи – бизнес-вумен... – начал было он, но Акааши нетерпеливо перебил:

– Это другие. Сверху.

– Сверху.

– Да.

Бокуто ухмыльнулся и привалился к стене, дожидаясь, пока Акааши соберёт сумку.

– Мой дом – твой дом, ты же знаешь.

Акааши что-то задумал и почти не скрывал этого. Разве мог Бокуто не подыграть ему?

Настроение подскочило до отметки «я такой офигенный хозяин, что сам приготовлю ужин, цени меня», подросло ещё на пару пунктов после мысли «слава богам, я не успел обклеить стену фотками» и окончательно закрепилось за просмотром фильмов.

А потом дало слабину, когда Акааши вежливо пожелал доброй ночи и скрылся в гостевой спальне.

Бокуто растерянно помялся под дверью и двинулся к себе. Грызло обиженное недоумение: а где? Где обещанный хитрый коварный план? Развязка многоходовочки? Акааши, блин, обломщик!

Срочно требовалась доза эндорфинов, и Бокуто знал, где её взять.

Октокот не подвёл.

На странице было несколько твиттов о новом трейлере Финалки и сет из четырёх фотографий: серое дерево паркета, выкрашенная в белый грубая кирпичная кладка и на фоне этого – ноги в художественно продранных джинсах и ботильонах на здоровенных шпильках, вид спереди. Вид сзади. И вид без джинсов в двух вариантах – стоя и сидя на корточках, с расслабленно висящими между коленей кистями.

Бокуто сунул в рот кулак и завыл.

А в следующую секунду сзади раздалось деликатное покашливание. Как в лучших, блядь, триллерах.

– Я всё могу объяснить. – Бокуто обернулся вместе с креслом и постарался говорить как можно спокойнее, будто Акааши был опасным психом, отпущенным за недостаточностью улик, а Бокуто – молодым и подающим большие надежды...

Акааши приподнял бровь.

– Я искал манжеты, – сдался Бокуто.

– Раньше, когда я заставал вас за просмотром порно...

– Да я правда манжеты искал, ну! Как вдруг всё завертелось, и вот я уже на дне его твиттера, на компе мегабайты порнухи в картинках, в штанах стояк, а в душе раздрай!

Акааши смерил его долгим, внимательным взглядом, помолчал и кивнул, мол, продолжай. И Бокуто продолжил. Вывалил всё скопом, тараторя и жестикулируя, от начала и до сего позорного палева. На лице Акааши поочерёдно сменялись «серьёзно?», «серьёзно, за что мне это?» и «то есть серьёзно прям серьёзно?». Наконец, он ощутимо расслабился, даже не расслабился – примирился. Спросил только:

– Всё так серьёзно?

Бокуто мысленно отбил пятёрочку – вот он как круто умеет мысли читать! А потом до него дошло, и он уронил голову на ладони.

– Акааши, что мне делать?

– Вы пробовали с ним поговорить?

– Разумеется, за кого ты меня принима... – Стоп. – Или ты имеешь в виду – лично?

– Я имею в виду – не в вашей голове.

Бокуто сник.

– Один раз. Похвалил его ноги, – кисло буркнул он и под выразительным взглядом Акааши испытал желание оправдаться. – Ты видел, сколько у него фанатов?! Думаешь, ему есть дело до очередного задрота?

– Вы слишком строги к себе, – голос сочился сочувствием, но Бокуто не первый день был знаком с Акааши – тот его подкалывал!

– Акааши...

– Вы – не очередной задрот, – проигнорировал его Акааши. – Вы – Бокуто Котаро, один из лучших доигровщиков сборной Японии. Мне казалось, у вас нет проблем с тем, чтобы выделиться из толпы. Я ошибался?

Теперь ему хотелось сгрести Акааши в объятья и облить слезами благодарности. Бокуто любил этого парня за многое, но больше всего – за уникальную способность подбирать правильные слова. Как жаль, что не все могли ею похвастаться.

– Люблю тебя, чувак, – счастливо выдохнул он, с удовольствием измяв Акааши футболку и растрепав остатки укладки.

* * *

В том, что всё чуть не полетело к чертям, был виноват Октокот.

Ну кто, кто его просил устраивать стрим, говорить этим низким, сипящим голосом, сквозь который всё равно слышалась улыбка, кутаться в два слоя одеял и быть таким охренительно милым, что хотелось повалить его навзничь, чтобы просто греть и обнимать без какого-либо подтекста?

Дрочить на голые колени и привлекательную задницу было хотя бы привычно. Понятно. Умиление натянутым на кисти рукавам пушистого свитера и простуженной хрипотце лежало далеко за пределами нормальности.

И если раньше Бокуто сомневался, что оно того стоит (что оно ему нужно, что он сам кому-то нужен, что из сетевого флирта вообще может выйти нечто путное, что будет, если у них всё же получится – он же с ума сойдёт, если Октокот согласится встречаться с ним и параллельно продолжит постить свои фотки, а он продолжит, это ведь его хлеб!), то сейчас оказался банально загипнотизирован тихим, размеренным говором.

Текст в боковом чате стрима он набрал не глядя и сразу ткнул энтер, не перечитывая и не давая себе шанса одуматься.

@ХотХутхут
завари три чайные ложки тёртого имбиря с лимоном и мёдом. помогает от заложенного носа, проверено!


Поток невнятных жалоб на всё подряд, льющийся из динамиков, стих, а через несколько секунд сменился удивлённым:

– О. Кажется, что-то такое в детстве делала мама, можно попробовать. – Октокот завозился на экране, подтягивая одеяло, и невозможно умилительно шмыгнул носом. – Спасибо, чувак.

Бокуто упал на спину, накрылся подушкой и застонал, чувствуя, как теплеет лицо и частит сердце, а сам он проваливается на самые глубины дна. Днища. Господи. Ему срочно нужно твитнуть что-нибудь о пройденной точке невозврата.

Из динамиков раздался чих, и Бокуто резко подбросило обратно к экрану. Нельзя терять нить беседы!

@ХотХутхут
фигнявопрос! я ещё и массаж делать умею!


Отправил он прежде, чем осознал, что именно, но приступ паники удавился в зародыше – Октокот рассмеялся, и от этого звука губы Бокуто сами собой разъехались в разные стороны.

На следующий день, скролля ленту за завтраком, он чуть не умер, подавившись стручком фасоли.

Откашлявшись, судорожно выхлебав полстакана сока и чудом не своротив локтем тарелку, Бокуто вцепился в телефон и несколько раз перечитал твит:

@КуроОктокот
Сделал заварку по рецепту @ХотХутхут – снова могу дышать! Чувак спас мне жизнь.


Первой мыслью Бокуто было: ОГОСПОДИ!

Второй: ОГОСПОДИ, он запомнил меня!

Третьей: ОГОСПОДИ, он назвал моё имя, и все его ДВЕСТИ ВОСЕМНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ подписчиков теперь знают, что я сталкерю их кумира, и все МОИ ДВЕСТИ ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ подписчиков тоже знают, что я...

В этот момент у него в голове щёлкнул тумблер, открывающий доступ к резервам недавней памяти.

Бокуто выдохнул, растекаясь по столу субстанцией, в секунду истратившей недельный запас нервных клеток.

Спокойно, отбой тревоги.

В своей бесконечной мудрости он решил не следовать совету Акааши, который предлагал воспользоваться харизмой и статусом. Может, ни у кого из скольки-там-тысяч подписчиков Октокота и не было славы восходящей звезды национального волейбола, но и у Бокуто не было цели, чтобы тот купился на синюю звёздочку и кричащие заголовки. И даже если на восемьдесят процентов Бокуто состоял из волейбола, оставались другие двадцать, и он очень хотел, чтобы Октокоту понравились и они тоже.

К тому же – важный момент! – ему совсем не улыбалось становиться основоположником фанатских войн, как в тот раз, когда он со скуки в ожидании рейса принялся флиртовать с Мей-чан в её инстаграме.

Какой стороной ни поверни – Бокуто всюду был молодцом. И раз уж он такой молодец, то заслужил небольшое поощрение...

По иконке лички он кликнул, скрестив на удачу пальцы.

* * *

В том, что за пару недель они исписали километры чата и разве что гифками из «Властелина колец» не обменялись, было виновато провидение, не иначе.

Бокуто не помнил, чтобы с кем-то, кроме Акааши и... и не важно; чтобы с кем-то, кроме Акааши, ему было так легко, и свободно, и головокружительно.

Мучительно преодолевая первую неловкость, они в шутку сравнили, кто из них более невыносим в болезни, в здравии, в дождь и в солнце, потом перетёрли за разбитые в детстве коленки (Бокуто уклончиво рассказал о занятиях физкультурой и приобретении наколенников, а Октокот – о недавней фотосессии в компрессионных манжетах, спасибо большое, как будто Бокуто требовалось напоминание), потом – за защиту (привет, шутки с двойным и тройным дном, охохо, чувство юмора у этого парня могло быть просто ужасным – Бокуто сиял от восторга), а потом Октокот его подловил, в лоб спросив, дрочит ли Бокуто на его светлый образ. На что Бокуто, ни разу не ожидавший подвоха, радостно сознался: с первого дня.

Совершить сеппуку столовым ножом и удалить себя из всех соцсетей Бокуто попросту не успел.

Октокот засыпал его ржущими смайликами и написал:

@КуроОктокот
Тащусь с твоей непосредственности :D


@КуроОктокот
Нет, срсл. В 9 случаях из 10 собеседники начинают отпираться. О каком доверии, о каких высоких чувствах может идти речь, когда мне врут с порога? >_<


@ХотХутхут
тоесть ты вбще не допускаешь, что ктото может воздержаться от фапа на великолепного тебя? :D


@КуроОктокот
Как можно?! Ты сам признал, что я великолепен!


Бокуто расхохотался. От напряжения не осталось и следа, разговор складывался сам собой, словно Бокуто встретил старого приятеля, с которым давно не виделся и сперва не знал, с чего начать. А главное, пусть совершенно нелепым образом, пусть непреднамеренно, но они с ходу обозначили свои позиции: Бокуто не придётся начинать издалека, а Октокот, кажется, не имел ничего против. Не имел ведь?

@ХотХутхут
тч? я прошёл тест?


Вместо ответа Октокот кинул в него фоткой, где опирался одним коленом на край ванны, а закинутыми за спину руками начинал стягивать с себя рубашку – белую и мокрую. И едва прикрывающую низом... если полупрозрачную ткань вообще можно считать за прикрытие... ох.

@КуроОктокот
Дрочи на здоровье :D


Так и повелось. Бокуто был самим собой (обходительным как слон в посудной лавке, простым и офигенным – и это не он сказал!), а Октокот... ну, он был таким, каким и казался Бокуто до личного знакомства (и даже ещё чуточку лучше).

Бокуто теперь практически не отлипал от телефона, расставаясь с ним только на тренировках, играх и под Внимательным Взглядом Акааши номер десять, сулящим Бокуто соответственно десять казней египетских в случае, если он немедленно не прекратит отвлекаться. К огромному сожалению, Акааши был той незыблемой силой, с которой приходилось считаться, однако в свободное время Бокуто с энтузиазмом дорвавшегося до новогодних подарков ребёнка бросался в обретённую виртуальную личную жизнь.

К слову о новогодних подарках.

@ХотХутхут
какие планы на нг-ночь? ¬‿¬


@КуроОктокот
Дай подумать...


@КуроОктокот
Свечи, розовое масло и кружевное бельё.


Бокуто резко помрачнел, но тут же одёрнул себя. Приступы ревности в последнее время стали случаться чаще, но он худо-бедно их контролировал.

Ничего, кроме флирта, между ними не было – это раз. Октокот наверняка говорил о новой фотосессии – это два.

Бокуто вовсе не представлял, как у некоего фотографа воспламеняется вся аппаратура. И вовсе не прикидывал, достаточно ли распечатки его аватары в качестве начинки для куклы вуду, он же не псих какой.

@КуроОктокот
Шутка. Проторчу целый день на выставке, после чего завалюсь домой, сварю галлон кофе и под грохот салютов буду резаться в Халфу.


Да ну блин! Юморист выискался!

@ХотХутхут
а как же нг-настроение? и кружевное бельё? ¬‿¬


@КуроОктокот
У меня есть целая упаковка домашних моти. Как считаешь, зачтётся?


@КуроОктокот
А кружевное шмотьё редкая дрянь. Потом несколько часов всё чешется((


@ХотХутхут
режешь без ножа :D


@КуроОктокот
Ну а у тебя какие планы?


Бокуто крутанулся на стуле, упёрся взглядом в брошенную на диван сумку с формой и задумался.

В первых числах у них было назначено несколько дружеских матчей в поддержку благотворительных проектов, но в сам праздник он был удручающе свободен. И если ещё год назад он бы без особых раздумий пробил, у кого из парней намечается самая отвязная тусовка, на которой подцепил бы пару цыпочек и оторвался по полной, то сейчас... сейчас бы он с удовольствием составил Октокоту компанию в ночном геймерском марафоне. Тот бы сварил кофе на двоих, Бокуто влил бы в него ликёр, привезённый Конохой из Тайваня, а потом они бы сидели под одним пледом и... и Бокуто бы обязательно что-нибудь придумал.

Вот только, когда он первый и единственный раз заикнулся о личной встрече, Октокот вежливо, но однозначно отшил его.

«Исключено», – сказал он. И никаких тебе, ХотХутхут, исключений.

@ХотХутхут
прошвырнусь с парнями по клубам. будем жечь торфяники и смеяться! :D


@КуроОктокот
Вот же дурная совень :D


Бокуто замер, боясь отвести взгляд от экрана и развить всколыхнувшуюся на краю сознания цепочку ассоциаций.

С совой его сравнивали частенько, да что там – он сам старательно поддерживал этот символизм, привязавшийся к нему ещё с младших классов Фукуродани. Но «дурной совенью» его звал... Бокуто качнул головой, отгоняя смутное беспокойство. Всего лишь глупое совпадение.

Одно из десятка таких же глупых, мелких, незначительных совпадений, которые болезненно царапали что-то внутри и откладывались в дальний тёмный угол, на который Бокуто не смог бы наткнуться в случайном полёте мысли.

Ему просто нравится схожий типаж людей.

Мантра не сработала, когда несколько дней спустя разговор свернул к теме истоков.

Бокуто как раз отходил после тренировочной игры со вторым составом, лёжа на скамейке, вяло прислушиваясь к разговорам сокомандников и переписываясь с Октокотом, когда вдруг задумался о том, как бы сложилась его жизнь, не будь в ней всего этого: волейбола, жажды победы и стимула быть лучшим. А Октокот? Как он пришел к тому, чем занимался? Не мечтал же с детства стать эротической фантазией для тысяч безымянных интернет-задротов?

@ХотХутхут
слушай я тут подумал


@КуроОктокот
Не стану оскорблять себя шутками на столь избитую тему, хоть ты и напрашиваешься... ¬ω¬


@ХотХутхут
ойвсё! таквот. чувак, ток без обид, но как ты дошёл до жизни такой?


@КуроОктокот
Ничосе поворот.


@КуроОктокот
Ну...


@КуроОктокот
В детстве печенька с предсказанием нагадала, что моя судьба – стать сетевым мемом.


@ХотХутхут
ДА ЛАДНО!! OwO


@КуроОктокот
Сов, тебе надо что-то делать со своей доверчивостью, тебя же любой ребёнок разведёт... —_—"


@КуроОктокот
На самом деле предки хотели, чтобы я получил хорошее образование и вырос достойным человеком. Белый воротничок, начищенные ботинки, а не вот это вот всё. И я даже попытался, потому что кто не пытается... но это не моё. Перевёлся к пиарщикам, волей случая познакомился с несколькими людьми и получил предложение, от которого не смог, да и не захотел отказываться.


@КуроОктокот
И вот я здесь, неплохо зарабатываю на том, что красиво лежу на диване и делаю то, что мне нравится. А какое оправдание у тебя?


Бокуто не сразу нашёлся с ответом. Звучало так знакомо, что мозги на время закоротило.

Тец... Куроо тоже пошёл на экономический, уступив родителям, но в действительности на роль офисного планктона он годился едва ли не меньше Бокуто. Постепенно это сказывалось на нём всё больше, а когда Бокуто пытался уговорить его записаться в университетскую команду, чтобы развеяться – становилось только хуже. Вот только первопричину проблемы он понял уже после. Тогда же Бокуто даже не жил – дышал волейболом, не видя ничего кроме сияющего, манящего будущего, где обязательно находилось место всему, что было ему дорого, и из-за этого он даже не замечал, как всё начало сыпаться, пока не стало поздно.

Акааши считал такое развитие событий закономерным (читай между строк: виноваты оба). Бокуто считал, что виноват его эгоизм и нежелание замечать очевидное. Он и не отпирался, однако это всё равно не было поводом говорить, что они друг другу не ровня, раз Бокуто всё так легко даётся. Тем более, когда в курсе, что это не так. Тем более – когда сам не знаешь, чего хочешь от жизни.

Настроение резко испортилось, желание продолжать разговор отпало. Бокуто торопливо извинился и попрощался, сославшись на срочные дела. На душе было муторно; нелогичную, неуместную тоску не получилось ни смыть обжигающим душем, ни заесть пирожными из любимой кондитерской.

Ввалившись домой, Бокуто зверем заметался по комнатам, хватаясь за всё, на что падал взгляд, и тут же бросая, пока в поле зрения не попал подмигивающий светодиодом ноутбук.

На мгновение показалось, что дрочить сейчас на Октокота будет неправильно, но это отлично помогало ему последнее время. Не было причин хотя бы не попробовать.

Он нашел любимую фотосессию с компрессионными манжетами, в которой помимо той, первой, было еще с полдюжины фотографий, и жадно впился взглядом в экран, но произошло совсем не то, чего он ожидал. Бокуто смотрел, как Октокот проводит напряженными пальцами по затянутому в манжету бедру, смотрел, как он выгибается в спине, чуть ли не вставая на мостик, и вспоминал случай, как они с Куроо однажды задержались в раздевалке, оставшись одни. Вспоминал и ничего не мог с собой поделать.

Куроо тогда в шутку принялся рассуждать, как бы выглядел в компрессионном белье, а Бокуто не успокоился, пока не заставил его примерить свои манжеты. Стоит ли удивляться, что крышу ему после этого сорвало напрочь?

И вот сейчас все те сцены снова вставали перед глазами, он смотрел на фотографии Октокота и отчетливо видел Куроо, обхватывающего его поясницу ногами – в его же компрессионках – и встающего на лопатки в момент оргазма.

Бокуто сдавил пальцами веки и затряс головой. Хрень, какая же хрень, а, ему не нужно всё это. Он отлично справлялся без этих воспоминаний, прошло больше пяти лет, хотя Бокуто и не считал, он не хотел и ему было некогда.

И он совершенно точно не знал, когда стоит остановиться, потому что выбор другой фотосессии ситуацию не улучшил.

Низко посаженные джинсы, открывающие ямочки на пояснице, задранная до лопаток рубашка и обшарпанная кирпичная стена воскресили в памяти ночной поход в кинотеатр, когда им не хватило ни терпения, чтобы добраться до общежития, ни ума – хотя бы до туалетов. Бокуто как наяву слышал сбивающееся дыхание над ухом, чувствовал под подушечками пальцев грубое крошево стены, а спиной – обжигающий жар прижимающегося к нему Куроо, бормочущего какую-то пошлую чушь и тут же ржущего над ней. Бокуто тоже ржал, а потом срывался на стоны, пытаясь одновременно толкнуться в сжимающий его кулак и насадиться на настойчиво гладящие изнутри пальцы. Какие же у Куроо были пальцы, Бокуто иногда казалось, что он может кончить, просто облизывая их...

Проклятье!

Он даже не подозревал, что у него такая офигенная детальная память, спасибо большое, ну вот на кой она ему?

Бокуто опустил глаза вниз: болезненно ноющий член отчетливо оттопыривал ширинку, но сейчас он не собирался иметь дел с этим предателем.

У них с Куроо не было хэппи-энда, и они не остались друзьями – попытались, конечно, но Бокуто просто не смог, слишком болезненно было видеть, слышать, даже иметь возможность прикоснуться, но только не так, как раньше. Он подозревал, что и для Куроо всё обстояло так же. И он пообещал себе...

Кончив с именем на губах, Бокуто чувствовал себя предателем, но по-прежнему не мог сказать, по отношению к кому именно.

* * *

Жизнь снова, как несколько лет назад, катилась под откос, и в этот раз не было никакой цели, на которую можно было бы отвлечься, за которую можно было бы ухватиться, вцепиться в неё, чтобы слепо идти вперёд и не оглядываться. Бокуто чувствовал себя замершим посреди лесного пожара животным и ничего не мог с этим поделать.

Последней каплей стала попытка найти концы.

Он не имел ни малейшего представления, чего хотел ей добиться, и понять не пытался; привычно поддался порыву, а там хоть потоп.

Бокуто перерыл все соцсети, все старые контакты, до которых смог дотянуться, не привлекая чужого внимания, но не нашёл ни одного, способного вывести на Куроо. Тот даже в списках выпускников Мейдзи не числился. Бокуто почти отчаялся (и малодушно обрадовался), когда случайная ниточка вывела его на инстаграм Кенмы. Бокуто листал его дрожащими пальцами, жмурясь и обмирая, но не находя того, что искал. Кенма фотографировал город, пейзажи, предметы, постил скриншоты с результатами игровых турниров – всё что угодно, кроме людей. Немудрено, что Бокуто, продолжавший скроллить из тупого упрямства, едва не пропустил её.

Фотография датировалась двумя годами ранее и была сделана в какой-то кафешке. Бокуто узнал их мгновенно, несмотря на то, что волосы Кенмы теперь были родного чёрного цвета, а Куроо прятал свои под кепкой. Он смотрел в окно, прикрыв глаза и рассеянно улыбаясь одними уголками губ, и казался таким родным и знакомым...

С этим требовалось что-то делать.

Самым логичным казалось всё-таки переключиться на что-то – кого-то, – и Октокот подходил под эти цели лучше всего, но Бокуто ничего не мог поделать с тем, что с некоторых пор воображение упорно дорисовывало безликим фотографиям вполне определённое продолжение. Они даже фигурой походили друг на друга, даром что Куроо был более жилистым, с лучше проработанной годами тренировок мускулатурой.

И это тоже никуда не годилось; Октокот ему нравился – сам по себе, и это было просто нечестно.

Бокуто снова предложил ему встретиться и снова нарвался на отказ. Но эй, он ведь предупреждал, что не умеет сдаваться?

Октокот говорил о предпраздничной выставке? Что ж, Бокуто видел у него в ленте рекламный баннер со всей сопутствующей информацией.

До дня Икс оставалась неделя, Бокуто готовился к ней, как если бы на кону стояло первенство мира. Проиграл в голове десятки вариантов разговоров и ситуаций, изучил карту района и график работы заведений в округе, каждый день выходил из спортзала последним и чуть не довёл до нервного срыва своего парикмахера.

...И всё равно умудрился проспать и облиться чаем.

Хвала высшим силам, телефон экстренной службы спасения был у него на быстром наборе.

Акааши ничего не спрашивал, не уточнял и не отговаривал. Спокойно выслушал и лишь пожелал удачи и не делать ничего такого, с последствиями чего он, Акааши, не сможет справиться.

Несколько дней назад, когда за детсадовские ошибки на площадке тренер вставил Бокуто по первое число, Акааши отловил его и загнал в угол. Бокуто честно собирался в красках поведать ему всю историю своей нелёгкой жизни, но вместо этого открыл добавленную в закладки страницу инстаграма. Взгляд Акааши моментально стал не на шутку встревоженным, и Бокуто не выдержал – показал ему кусочек переписки с предложением и последовавшим за ним отказом.

С тех пор лицо Акааши приняло просветленно-смиренное выражение, и больше он ни о чём таком не спрашивал. Иногда Бокуто думал, что если бы Акааши не был натуралом до мозга костей, если бы он был сантиметров на десять повыше, а его амбиции – на десять тонн полегче, Бокуто давно сделал бы ему предложение. Но никто из них не искал простых путей, и вот в канун Нового года он стоял посреди холла огромного торгового центра и высматривал знакомую торговую марку.

Та нашлась через несколько минут блужданий между стендами, но никого подходящего под типаж поблизости не обнаружилось: две девушки общались с клиентами – школьниками, явно из спортивной секции, судя по одинаковым олимпийкам, а за кафедрой какой-то пижон в костюме и при галстуке обнимался с планшетом. Ну, Бокуто и не ждал, что ему преподнесут судьбоносную встречу на блюдечке. Официально Октокот вообще не объявлял, что будет здесь, но Бокуто ведь знал. «Проторчу целый день на выставке» – так он сказал. И даже если он здесь анонимно, Бокуто не сомневался, что всё равно узнает его. Земля содрогнётся, небеса разверзнутся и сонм ангелов пропоёт божественную мелодию, знаменующую, что жизнь Бокуто переменилась раз и навсегда. Как-то вот так, ага. Значит, нужно просто запастись терпением. Ну а пока он немного осмотрится, послоняется по залу...

За последующие полчаса он успел взять на заметку симпатичное кафе на втором этаже, переобщаться со всеми представителями спортивных брендов, какие нашёл, включая тот, где предполагал застать Октокота, а также раздать несколько автографов, когда по-соседству с канцелярией заметил стенд с артбуками Мамии Оки, а возле него...

Его так клинило последние дни, что поначалу он даже не понял, кто перед ним, – узнал только по фирменному, ни капельки не изменившемуся безобразию на голове. И вот тогда-то Бокуто завис. Сломался где-то между первым инстинктивным порывом немедленно оказаться рядом, дёрнувшим его вперёд, словно за поводок, и накатившей мгновением позже паникой. Одно дело – выкрутасы памяти и дурные цепочки ассоциаций, и совсем, совсем другое – реальное проявление воли космоса. Ноосферы. Биополей. Как там называется вся эта муть про материализацию желаний? Бокуто намеревался потребовать у космоса вернуть ему деньги – ничего подобного он не желал, и близко не!

В себя он пришёл, тяжело дыша и упираясь лбом в скрещенные на руле руки. Испугался было, что умудрился выехать на дорогу в таком состоянии, но за окном по-прежнему сверкал празднично украшенный фасад торгового центра, а где-то там внутри...

Бокуто несколько раз ударился лбом о руль и заставил себя додумать: а где-то там внутри Куроо листал яркие страницы артбука и смеялся, о чём-то переговариваясь с продавцом.

Сейчас, когда адреналиновая волна схлынула, Бокуто мог детально воспроизвести отпечатавшуюся в мозгу картинку. Как он, не отдавая себе отчёта в собственных действиях, вытащил телефон и нажал вызов, как Куроо зашарил по карманам, а через несколько секунд из динамика раздалось удивлённо-жизнерадостное приветствие – знакомым, но не узнанным в прошлый раз голосом.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, ну почему сейчас, почему именно сейчас, именно сегодня, именно... агррх!

Резанувший по ушам гудок заставил подпрыгнуть и опомниться. Бокуто несколько раз моргнул, с силой растёр ладонями лицо и достал телефон. На дисплее высветилось два пропущенных от Октокота. Бокуто проигнорировал их, скинул сообщение Акааши и повернул ключ зажигания.

На полпути к дому Акааши написал, что освободится не раньше, чем через час, и просил не совершать глупостей. Бокуто и не собирался. Он вообще не хотел больше ничего совершать, так что, доведя своё бренное тело до тепла и безопасности квартиры, рухнул в большое кресло и свернулся в нём несчастным клубком.

Приехавший Акааши застал его в той же позе, обвёл взглядом комнату и кивнул, видимо, придя к каким-то там своим умным логичным выводам. А в следующий момент достал из бумажного пакета бутылку, красиво заигравшую гранями на свету.

– Акааши... – с невольно восхищёнными интонациями вырвалось у Бокуто.

– Ближайшая игра через пять дней, и она не окажет никакого влияния на сезонный зачёт, – отчеканил тот с такой скоростью, что сразу стало понятно – заготовил заранее. – И никто не узнает, если, конечно, вы не станете болтать.

– Бутылкой рома мы упьёмся, – рассудил Бокуто, выкарабкиваясь из недр кресла. – Мне нравится твой план.

* * *

В первый день они с Акааши налакались, как сопливые малолетки, потому что Бокуто был хозяином своего слова, а Акааши – настоящим другом.

Второй день Бокуто проспал, потому что какой-то придурок сказал, что сон – лекарство от всех болезней. Или всё же время? Без разницы, так как в обоих случаях это нихрена не сработало.

Третий день он безвылазно провёл в интернете, заново пересматривая все накопленные материалы, пересматривая и узнавая, узнавая и не в силах понять, как мог не замечать очевидного раньше.

Одно телосложение, одно дурацкое чувство юмора, одна неподражаемая способность завязывать разговор с полуслова. Один безотказный магнит для Бокуто Котаро, работающий без перебоев и необходимости подзарядки. Гарантия качества семь лет.

Теперь, основываясь на реальной базе для сравнения, совпадения и нюансы складывались, как идеальные детали конструктора.

На четвёртый день позвонил Акааши и в ультимативной форме приказал явиться на тренировку. Бокуто в кои-то веки прислушался к инстинкту самосохранения и не стал уточнять, что ему будет за отказ вести переговоры с террористами.

А ещё ему до смерти надоело искать виноватых и ломать голову над тем, что было, есть, будет, не будет...

Как правило, в подобных ситуациях он поддавался настроению или следовал интуиции, но сейчас не мог. И не хотел. Настроение требовало выплеска в гетероагрессии, направленной на стены и легко бьющиеся предметы, интуиция – забанить Октокота (Куроо, это Куроо, называй уже эту скотину настоящим именем!) и почистить все хистори и логи, а лучше сразу сдать технику в утиль и закупить новую.

У Бокуто рука не поднималась пойти на такие жертвы, зато воображение живо рисовало картины собственноручно вырванного из груди сердца.

Идиотское влечение не ослабевало.

В личку он не заходил из принципа (и некоторых вполне обоснованных опасений).

Дилемма решилась во время тренировки, когда его, как какого-нибудь Ньютона – яблоком, шарахнуло по голове мячом.

Бокуто (возможно, немного демонстративно) хлопнулся на спину и уставился в потолок. Когда в поле зрения появились головы всех сочувствующих, у него уже созрел план. Охрененно хитрый и нереально коварный. Акааши будет им гордиться.

* * *

@КуроОктокот
А ты не из тех, кто легко сдаётся, да?


@ХотХутхут
ДА У МЕНЯ ВБЩЕ НЕТ В СЛОВАРЕ ТАКОГО СЛОВА


@ХотХутхут
давай, соглашайся!


@ХотХутхут
Я ПО ГЛАЗАМ ВИЖУ ЧТО ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ


@КуроОктокот
Не видишь. И ни разу не видел ¬ω¬


Бокуто ухмыльнулся: ох, сладкий, как же ты ошибаешься.

Представлять Куроо за мультяшной аватаркой кота с щупальцами (и фотографиями, куда же без них) теперь было ещё легче, чем раньше, и так же естественно, как перебрасываться с ним дебильными фотожабами. Единственной встречи хватило, чтобы восполнить пробелы за годы обоюдной тишины. И, если то, что Куроо рассказал о переводе и смене деятельности, – правда, это решение определённо пошло ему на пользу: на выставке он выглядел счастливым.

@ХотХутхут
вооот! именно это я и хочу исправить!


@КуроОктокот
Слушай, правда, ничего личного. Но в моём случае развирт никогда не заканчивается ничем хорошим, а ты мне слишком нравишься, чтобы всё так легко испортить.


@ХотХутхут
и это ты называешь «ничего личного»? ヽ(゚〇゚)ノ


@КуроОктокот
Туше)


@КуроОктокот
Но люди слишком часто западают на образ, а не то, что за ним. Считай, что я не хочу тебя разочаровывать.


@ХотХутхут
эгоистичный засранец, вот ты кто! ÒwÓ


@ХотХутхут
чувак, ты жрёшь какую-то отраву и остаёшься в форме на зависть всем тёлочкам. ты постоянно ноешь и ретвитишь мемы по халфе, и ты язва, и гик, и иногда ты реально стрёмный!


@ХотХутхут
ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ как именно ещё ты можешь меня разочаровать!


@КуроОктокот
Уел :D


@ХотХутхут
а ещё с тобой очень легко, ты всегда ухитряешься поднять мне настроение, и у тебя самое классное тело, что мне доводилось видеть, и я считаю твоё нытьё милым


@ХотХутхут
чур не ржать!


@ХотХутхут
и да, если ты сейчас сочтёшь меня долбаной фанаткой или сталкером, то возможно – ТОЛЬКО ВОЗМОЖНО! – будешь немного прав. в самой малой степени!


Бокуто вывалил всё это как на духу и зажмурился. Открывать глаза было боязно, зато внутри ощущалась небывалая лёгкость. И радость. Он действительно имел в виду всё то, что сказал, но только сейчас понял, как сильно соскучился.

Бокуто осторожно приоткрыл один глаз.

Ничего.

Как это ничего?!

За почти десять минут ожидания ответа он успел заварить себе чай, обжечься, удариться об угол стола, прикусить язык, психануть и успокоиться.

Ладно. Ладно, окей. Вдох-выдох. Он по-прежнему не собирался сдаваться.

@ХотХутхут
Хорошо, давай так. Завтра, второй канал, шестнадцать ноль-ноль. Это волейбольный матч. Смотри на самого шикарного чувака на площадке, не ошибёшься. И если мы выиграем, – а мы выиграем! – я буду ждать между Томигая 10 и 11. Там рядом продают лучший раф, что тебе доводилось пробовать.


Куроо ответил единственным сообщением:

@КуроОктокот
Ого. Точки и заглавные буквы...


И как бы Бокуто ни подмывало добиться более полной реакции, главное предложение он уже сделал.

* * *

Не сказать, что Бокуто ожидал цветов, слёз и поспешных заключений друг друга в объятья с последующими клятвами в любви, верности и смерти в один день от переедания ореховой пастой (хотя звучало отлично). По правде говоря, он был счастлив просто увидеть в назначенном месте знакомую долговязую фигуру.

Пришёл. Надо же, всё-таки пришёл, хотя наверняка сразу всё понял и сопоставил. И всё равно...

Бокуто вскинул руку, уже собираясь окликнуть, и именно в этот момент Куроо заметил его.

Взглядом даже не обожгло – прошило насквозь. Бокуто поспешно захлопнул рот и замер, испытав острое желание слиться с окружающим фоном, а лучше развернуться и дать дёру, но мгновение слабости прошло так же быстро, как накатило. Он распрямил плечи и сделал шаг вперёд, затем ещё один, и ещё, с каждым новым обретая всё больше уверенности.

Куроо не сводил с него взгляда, пока расстояние между ними не сократилось до вытянутой руки.

Куроо был в бешенстве, и Бокуто как никогда сильно хотелось поцеловать его.

– Я хочу объясниться. И угостить тебя кофе. И поцеловать. – Последнее, судя по сжавшимся в тонкую нить губам Куроо, он озвучил зря, но ни капельки не жалел.

Бокуто убрал руки в карманы и добавил примирительно:

– Если ты позволишь.

Куроо продолжил молча сверлить его взглядом, игнорируя косящихся на них прохожих, а Бокуто думал, как здорово будет снова услышать его голос – не по телефону и не искажённый простудой. Но если сперва Куроо хочет поиграть в молчанку – пожалуйста, рано или поздно всё равно выговорится, иначе бы не пришёл.

Бокуто улыбнулся, глядя в посветлевшие от гнева глаза: со мной твои фокусы не пройдут. Ну же.

Куроо длинно выдохнул, прикрывая веки. А когда заговорил, голосом можно было морозить солёную воду:

– Если это какой-то ублюдочный розыгрыш...

– Эй. Я же использовал точки и заглавные буквы, – ой, а вот это он всё же зря. Кажется, у разозлённого Куроо по-прежнему начисто отшибало способность понимать шутки. – Ладно, прости. Не заводись, никаких розыгрышей.

Куроо дёрнул плечом, мгновенно переключаясь:

– Ты знал, – вопроса во фразе не прозвучало, и Бокуто отрицательно качнул головой:

– Нет. Даже не догадывался, пока ты не рассказал про универ. Да и тогда не связал – просто вспомнил и потому захотел встретиться.

– Чтобы снова забыть, – закончил за него Куроо, и в этот раз Бокуто кивнул.

– Но ты отказался, так что я решил взять всё в свои руки. А потом увидел тебя на той выставке, ну и... – он взмахнул рукой, оставляя Куроо возможность самому сложить оставшиеся детальки пазла, и замолчал, следя за реакцией.

Куроо теперь смотрел в сторону, безотчётно покусывая нижнюю губу, и теребил тускло блестящий брелок на кармане джинсов – надо же, до сих пор не избавился от этих нервных жестов, а Бокуто до сих пор помнил их.

На нём были простые вытертые джинсы и лёгкая куртка с выправленным наружу капюшоном толстовки, и Бокуто невольно разулыбался мысли, что вся эта фешн-тема не превратила его в гламурного сноба – как был придурком, так и остался. Хотя Бокуто, конечно, это и раньше понял, но увидеть лишнее подтверждение было приятно.

– Так что, – прервал он начавшую затягиваться паузу. – Разрешишь угостить тебя?

Куроо заметно вздрогнул, будто успел выпасть из местной реальности, глянул рассеянно, но тут же нахмурился:

– Предположим, я тебе поверю...

– Да я правду говорю!

– Я знаю!

– Ага!

Оба замерли, одинаково удивлённые внезапной вспышкой.

– Предположим, я тебе верю, – упёрто продолжил гнуть своё Куроо, игнорируя полный боли и страдания стон, – и сперва ты сам был не в курсе, с кем разговариваешь. Но потом-то! О чём ты думал, когда сказал мне посмотреть игру?!

– А как ещё я должен был уломать тебя на встречу?! Ты же впёрся рогом в землю – не пойду, не хочу, не буду!

– А если бы вы проиграли?!

– Я не проигрываю!

Бокуто собрался добавить сверху ещё пару крепких словечек – потому что как можно в нём сомневаться?! – но тут понял, что Куроо закрыл лицо ладонью и вздрагивает.

Чёрт. Чё-о-о-орт, ну молодец, герой, теперь ты его до слёз довёл!

Плачущие мужики были тем ужасом Бокуто, что пугал больше плачущих девушек. Плачущий Куроо...

Мелькнула мысль рухнуть на колени и побиться лбом о брусчатку – мелькнула и пропала. Бокуто, сузив глаза, присмотрелся.

Да твою ж мать! Эта несносная скотина ржала!

– Ты!

Бокуто бездумно шагнул вперёд и положил руки на плечи, ещё сам не зная, что собирается делать, но Куроо его опередил. Смех оборвался, плечи под ладонями закаменели. Когда он убрал руку, во взгляде не осталось веселья, но – но и злости не было тоже. Куроо теперь смотрел спокойно и выжидающе, и Бокуто счёл это хорошим знаком.

– Так что? Больше не злишься?

Куроо косо глянул на лежащую у себя на плече ладонь, но попытки стряхнуть её не предпринял.

– Злюсь, конечно. Но, пожалуй, уже не на тебя.

– Тогда нормально, – улыбнулся Бокуто и на мгновение сжал пальцы, прежде чем отпустить. – Я поначалу тоже злился. Но тоже не на тебя.

Он помолчал, переводя дыхание и лениво скользя взглядом по улице, редким прохожим и фасаду здания, у которого они остановились.

– Пойдём, – неожиданно мирно позвал Куроо. – Угостишь своим долбаным кофе.

– И ничего он не долбаный!

* * *

Разбудил его упавший на лицо луч солнца.

Бокуто страдальчески застонал и потянулся к кнопке электронной задвижки жалюзи, но чуть не свалился с кровати – та оказалась странно узкой. Насилу оторвав голову от подушки и щурясь от света, он разом понял три вещи: во-первых, это не кровать узкая, а он лежит с непривычной стороны, во-вторых, он одет, а в-третьих, он не у себя дома. Следом пришло воспоминание: Куроо.

Он вчера виделся с Куроо.

После того, как тот сменил гнев на милость, они немного посидели в кафе – сперва в крайне неловком и смущающем молчании, а потом Бокуто плюнул на все эти реверансы и начал рассказывать: о себе, о команде, о том, как нелепо и намертво запал на чувака, о котором знал только то же, что и остальные его двести восемнадцать тысяч пятьсот восемь подписчиков («Да, я запомнил, потому что ревную к каждому из них, прекрати ржать!»). Куроо не остался в долгу и на вопрос, почему он так зациклен на анонимности, рассказал:

– Поначалу не хотел, чтобы родители узнали. Потом должна была состояться одна фотосессия, но стилист так и не смогла ничего сделать вот с этим. – Он смущённо улыбнулся, привычным жестом зарываясь пальцами в волосы на затылке, и у Бокуто сердце зашлось от переполняющей его нежности. – А потом у меня появились определенная репутация и образ, и первые сумасшедшие фанаты, и я решил, что так безопаснее. Всего понемногу на самом деле.

Они проговорили несколько часов, пока на улице не стемнело, а у Куроо не зазвонил телефон. Во время короткого разговора он смотрел на Бокуто каким-то грустным, извиняющимся взглядом, а по окончании засобирался. И пока Бокуто спешно соображал, как его задержать, Куроо сам остановился возле столика и заговорил:

– Знаешь, я много раз хотел отыскать тебя... нет, помолчи, дай сказать. Это не то, что ты... В общем, чтобы поблагодарить. Из-за того, что мы тогда разбежались... меня это неслабо задело и встряхнуло. С тех пор, как мы познакомились, ты всегда маячил перед глазами – такой яркий, такой целеустремлённый. Даже растекаясь по полу лужей, ты всё равно знал, в какую форму эта лужа должна собраться после. Иногда меня это бесило до дрожи, а в университете стало в сто крат труднее. Я рассказывал. И вот, когда твой пример исчез с горизонта, я понял, что могу или продолжать дуться на весь мир, или найти собственную цель. Поэтому – спасибо. Я рад, что нам удалось вот так поговорить.

И выдав всю эту поэтическую тираду, он просто развернулся и свалил. Бокуто с минуту мог только тупо хлопать глазами, потому что: это что сейчас вообще было?! Вся вот эта вот хрень, все годы, что они провели порознь – из-за того, что Куроо на втором десятке вздумал в кризис среднего возраста вдариться?! Да он ему эту благодарность засунет... ну, только попадись!

Бокуто нагнал его уже на посадке в такси. Дёрнул на себя и сгрёб в объятия, сдавив так, что наверняка чувствовалось даже сквозь слои шмоток. И держал, пока Куроо не перестал напоминать кусок деревяшки и не обнял в ответ, чуть сгибаясь и упираясь подбородком в плечо. Бокуто понятия не имел, сколько они так простояли – не слышал и не чувствовал ничего, кроме кругами расходящегося по телу тепла.

Первым зашевелился Куроо. Зашевелился и пробормотал:

– Ты такое клише.

Бокуто собирался велеть ему заткнуться, но заткнули его самого – коротким, но очень действенным поцелуем.

Последнее, что Бокуто помнил из вчерашнего вечера: как они добрались до квартиры Куроо, вслепую дошли до кровати да так и отключились – в обнимку, даже не раздеваясь.

Что ж, пока всё складывалось гораздо оптимистичнее, чем он ожидал. Оставалось продолжать в том же духе и не похерить всё в собственной неподражаемой манере.

Он потянулся, разминая шею и затёкшее плечо, мельком бросил взгляд на пустой подоконник, отказываясь сейчас воскрешать в памяти, сколько фотографий видел с его участием, и обернулся. Вскрик удалось удержать только недюжим усилием воли: Куроо наблюдал за ним, оперевшись плечом о дверной косяк и помешивая ложкой в большой цветастой кружке. Совершенно беззвучно. И вот уж по этим крипотным замашкам Бокуто не скучал точно.

– Доброе утро? – на пробу начал он, но тут же отвлёкся. – Эй, что это у тебя на лице?

Куроо вздохнул и протянул ему кружку.

– Доброе. Твой чай. Если твои вкусы не поменялись.

– Ничуть, – заулыбался Бокуто, огибая кровать и забирая кружку. – Так что?..

Он поводил ладонью на уровне глаз, не решаясь дотронуться до чёрной, призывно блестящей оправы. Куроо шлёпнул его по пальцам, поправил очки и молча вышел, но Бокуто всё равно успел заметить мелькнувшую на губах улыбку, о чём незамедлительно сообщил:

– Я всё видел!

– Ванна в конце коридора, – раздалось в ответ. – Потом тащи свою задницу на кухню, пока я не передумал кормить тебя!

Небольшую – всего несколько шагов в поперечнике – кухню заливал солнечный свет, вкусно пахло тамаго-яки и жареным мясом. Бокуто упал на стул и с любопытством заозирался, выхватывая взглядом бытовые мелочи вроде клетчатых полотенец и фотографий на одной из стен. Совершенно обычных фотографий: на нескольких он узнал Кенму, других парней из Некомы, на паре – игроков Карасуно. Людей с остальных он видел впервые, но ни на одной не было его самого.

– Держу пари, – протянул Куроо, не отвлекавшийся от готовки, но всё равно каким-то образом изловчившийся спалить его, – моей расчудесной физиономии тоже нет на заставке твоего телефона.

Бокуто вспомнил, как убил целый вечер на попытку выбрать, которое из фото Октокота поставить на заставку, и повеселел.

– Я думал обклеить твоими фотками всю спальню. Ну... теми фотками, – признался он, любуясь, как вытягивается и розовеет лицо обернувшегося Куроо.

– Знать ничего не хочу.

– А я вот кое-что всё же хочу. – Бокуто замялся, пытаясь подобрать слова так, чтоб вот прям тут же не получить по голове этой крайне опасного вида лопаткой, что была в руках Куроо. – Геймбой, твой приятель-фотограф – это ведь Кенма? Вы с ним?..

Куроо приподнял бровь.

– Мы с ним – что?

– Ну... то самое?

– Притворюсь, что этого не слышал, – Куроо, скривившись, отвернулся обратно, а Бокуто воодушевился, продолжая поглядывать на него.

Сейчас у Куроо даже спина умудрялась казаться раздражённой, зато над капюшоном толстовки соблазнительно выглядывала полоска кожи. Бокуто встал так резко, что ножки стула заскрежетали по полу, шагнул ближе и прижался к шее губами. Куроо замер, но уже через секунду расслабился, едва заметно отклоняясь назад.

– Давай, – пробормотал Бокуто, выводя языком спирали на вкусной коже, – давай попробуем заново. Я с ума по тебе схожу.

Куроо зашарил рукой по панели, развернулся в объятиях и уставился на него сверху вниз, чёрт бы побрал их разницу в росте.

– И сколько девушек уже на это купилось? – И чёрт бы побрал эту его способность делать морду кирпичом – не разберёшь, с какой стороны ждать подвоха.

– Без понятия. Ты первый, кому я это говорю.

Бокуто постарался вложить в тон всю свою серьёзность и искренность, но улыбка всё равно просачивалась – в голос, мысли, просилась на губы. Держать Куроо в руках было здорово. И смотреть на него. И стоять на его кухне, и...

Куроо качнул головой и сложил очки, пробормотал: «Не заставляй меня пожалеть». И поцеловал его.

Не так, как вчера у кафе; глубоко, напористо, до боли вминаясь пальцами в бока и не позволяя перехватить инициативу. Да Бокуто и не пытался. Бокуто плавился, как тёплый воск, его вело от хаотичных, влажных движений языка у него во рту, от ощущения горячей, потрясающе гладкой кожи под ладонями, от срывающегося дыхания – своего и чужого. От того, как Куроо постепенно теснил его, пока спина не упёрлась в стену, а потом между ног вклинилось колено, и Бокуто не выдержал – застонал в голос, запрокидывая голову и подставляя шею.

Он и представить не мог, что его так накроет, но плевать, ох, как же ему сейчас было плевать, он хотел Куроо – любого, всего, целиком, себе, без остатка.

И стоило всему этому исчезнуть, как он на одном инстинкте рванулся вперёд, разворачивая их и впечатывая Куроо в стену. Вопрос «Что случилось?» так и застыл на языке – Куроо вздрагивал от беззвучного смеха, вновь тянул к себе за шею, и когда Бокуто послушно приблизился, выдохнул прямо в губы:

– Думаешь, тебе одному крышу рвало всё это время?

От этого хриплого признания слетели те немногие из уцелевших до сих пор предохранителей.

На пути в комнату Бокуто обтёр спиной все стены, у которых они останавливались, чтобы снова поцеловаться или стащить очередную тряпку. К моменту, как добрались до кровати, на Куроо остались одни трусы и распахнутая на груди толстовка, на Бокуто – вовсе только бельё. На которое как раз пялился Куроо, скабрезно ухмыляясь.

– Совсем не стесняешься, а?

– Уж кому бы замечания делать, – ничуть не обиделся Бокуто, потому что был крут – и в трусах с надписью «чемпион», и без.

Он потянул Куроо на себя за край толстовки, завозился, сдвигаясь назад, и ткнулся носом в оказавшееся перед глазами горло. Поцеловал ямку между ключицами, обвёл языком кадык, мазнул выше – под подбородком. Куроо шумно выдохнул ему в шею – горячо и щекотно – и опустился с вытянутых рук на локти, полностью накрывая собой, потёрся бёдрами о бёдра, побуждая толкнуться в ответ. Бокуто прижал его к себе, зашарил руками по коже, пока не наткнулся на мягкие комочки сосков и тут же вспомнил, сколько раз хотел лизнуть или потянуть за них, разглядывая на фотографиях. Что с удовольствием и сделал: сперва мягко погладил подушечками, перекатил между пальцами, не соображая, кого дразнит больше – Куроо или себя. Затем провёл ногтем, снова погладил и потянул, постепенно усиливая нажим, отпустил и продолжил чередовать лёгкую, почти невесомую ласку и короткие вспышки боли, пока Куроо не вздрогнул крупно, всем телом и рывком поднялся. Он в несколько движений стащил трусы с себя и с Бокуто, хлопнул выдвижным ящиком у кровати и кинул на простыни тюбик смазки.

Бокуто только и успел, что приподняться на локтях, залюбовавшись мелькнувшей задницей, как его снова толкнули на спину. А потом Куроо склонился между его широко расставленных ног, глянул из-под взъерошенной чёлки и заскользил языком и губами по члену, грубо смял ягодицы; молния так и не снятой толстовки чувствительно царапнула по бедру. Бокуто цеплялся пальцами за простынь и отчётливо понимал: он так не продержится и пяти минут. А ещё: он ведь хотел не так, он хотел, чтобы Куроо запомнил этот раз, чтобы ему было хорошо.

– Постой, – голос сорвался на хрип, Бокуто сглотнул, потянул Куроо за плечо и попробовал ещё раз: – Постой, погоди, давай не так. Можно?

Куроо выпрямился, посмотрел удивлённо, однако спорить не стал – пожал плечами и сам протянул руку, меняясь местами. А Бокуто смотрел на него, и в голове всё смешивалось в одно: школа, универ, фотографии, фантазии, Куроо, лежащий перед ним здесь и сейчас, и всё это едва не заставило его забыть, что нельзя терять голову и набрасываться, и вообще – он хотел быть внимательным, чутким и осторожным.

Пришлось повторить это про себя трижды, прежде чем он качнулся вперёд, подхватил ногу Куроо и прижался губами к своду стопы, косточке на лодыжке, короткими поцелуями поднялся к колену и погладил тонкую, влажную кожу под ним. Повёл языком выше и не удержался, прихватил губами сильнее, оставляя метку и тут же повторил это со вторым бедром – для симметрии. Куроо дёрнулся, но Бокуто придержал его, положив руку на живот, и ухмыльнулся раздавшемуся сверху требовательному:

– Ещё.

Всё-таки кое-что совершенно не менялось. Жесты, привычки, тяга Куроо командовать в постели. Когда они только начали спать друг с другом, эта его черта здорово выручала: Куроо не стеснялся подсказывать, что ему нравится, а что нет, направлять словами и голосом.

В этот раз Бокуто даже не пытался сдерживаться – выбрал местечко посимпатичнее и с удовольствием засосал, прикусывая напоследок зубами. Куроо выгнуло дугой, след мгновенно налился красным, а Бокуто продолжил вылизывать и гладить взмокшие бёдра, втягивая носом густой, пряный запах. Он прижался языком к потяжелевшим, натянувшимся яичкам и повёл самым кончиком вдоль члена, обхватил губами головку и почти сразу отстранился. Куроо разочарованно дёрнул ногой и велел:

– Возьми.

Бокуто даже не подумал ослушаться. Вслепую нашарил смазку, плеснул на пальцы и растёр по промежности, прижался кончиками ко входу. Толкнулся одним внутрь и одновременно взял в рот, сразу столько, сколько смог. Куроо вскинулся было, но оставшаяся на животе ладонь удержала; Бокуто расслабил горло, стараясь впустить как можно глубже, добавил ещё один палец и, нащупав уплотнение, принялся ритмично поглаживать. Куроо захлебнулся стоном, до боли сжал волосы на затылке и зачастил речитативом, чередуя «да», «ещё» и «чёрт-бы-тебя-побрал».

Кажется, Бокуто впервые рисковал кончить, просто отсасывая кому-то – столько кайфа приносило чужое удовольствие и осознание, что это его, Бокуто, заслуга.

Он выпрямился, прислоняясь щекой к колену и всё-таки совершил огромную ошибку: поднял взгляд, встречаясь со взглядом Куроо – потемневшим, но совершенно точно осознанным.

И он просто не выдержал.

Наскоро смазал член и толкнулся, помогая рукой, но с трудом втискивая даже головку.

Оба замерли, тяжело переводя дыхание. Бокуто чувствовал напряжение Куроо, как своё, от бешеного возбуждения звенела каждая мышца в теле. Он подался вперёд и смял губы Куроо своими, прикусил нижнюю и вдруг подумал: что он делает? У него, у них ещё столько времени. Они ещё всё успеют.

От этой мысли сразу стало легче и свободнее, внутри словно отпустило туго скрученную пружину. Бокуто мягко качнулся, двигаясь с минимальной амплитудой, оставляя внутри только головку, нашёл член Куроо, зажатый между их телами, и заработал кулаком, беря идеальный ритм между ударами сердца, дыханием, звуками. А когда Куроо резко выгнулся и чуть не прикусил ему язык, осторожно вынул член и лёг сверху, ловя отголоски чужой дрожи.

Его самого уже коротило от желания получить разрядку, пульс толкался в подушечки пальцев, но Куроо требовалось время прийти в себя, так что он просто гладил его по рукам, плечам, изгибу поясницы; гладил и никак не мог насытиться. Впрочем, у Куроо оказалось собственное мнение насчёт посторгазменной неги...

Он с неожиданной прытью вывернулся из объятий, подмял Бокуто под себя и взгромоздился сверху, притираясь задницей к болезненно чувствительному члену. Всмотрелся Бокуто в лицо, и тот попытался представить, что сейчас собой представляет: взмокшие, растрепавшиеся волосы, раздувающиеся ноздри, проступивший над губой бисер пота и слипшиеся от влаги ресницы. Самое то, чтобы фоткать и постить в твиттер, ну да, ну да. Гораздо интереснее было наблюдать за Куроо, тем более тот скатился в сторону, провёл раскрытой ладонью от колена до паха, смыкая пальцы под истекающей смазкой, ноющей головкой.

Много Бокуто и не понадобилось: хватило нескольких движений и требовательного, голодного взгляда глаза в глаза.

Позже, валяясь в разворошенной постели под боком у работающего на ноутбуке Куроо, он всё-таки нашёл возможность утолить свой тактильный голод и любопытство.

Куроо на него почти не отвлекался, что с одной стороны было даже обидно, зато с другой – предоставляло широкий простор для действий.

Бокуто было интересно сравнивать и заново изучать его, отмечать, что изменилось, а что осталось прежним. Например, чёткий рельеф мускулов сгладился, став более плавным, но пресс под нажатием ощущался таким же твёрдым. А ещё в прошлом кожа у Куроо всегда была сухая и чуть шероховатая после тренировок на воздухе и поездок к морю; Бокуто обожал гладить его по спине, находя крохотные несовершенства, словно доказательства человечности. Сейчас кожа стала мягче, и Бокуто медленно, с удовольствием скользил по ней пальцами, мысленно улыбаясь каждый раз, когда всё-таки удавалось нащупать неровность.

– Куроо, – позвал он и замолчал, не зная, как продолжить.

Куроо глянул искоса поверх сползших на нос очков, но ничего не ответил; отвернулся обратно, не глядя, нашёл рукой затылок Бокуто и зарылся пальцами в волосы, лениво массируя кожу головы.

Бокуто разомлел окончательно, но всё равно чувствовал некую досадную незавершённость. Которую не замедлил исправить, предложив от чистого сердца:

– Хочешь, пролайкаю все твои твиты с основного акка?

Тихий перестук клавиш замер, но почти сразу возобновился.

– Я должен был догадаться, – хмыкнул Куроо, помолчал и добавил: – Задушу тебя во сне, если выкинешь что-то подобное.

Бокуто тяжело вздохнул и решил не держать зла на этого придурка.

А через два дня, убедившись, что и Куроо, и Акааши находятся на другом конце города, а дверь надёжно заперта, отправил пост:

@ФукуроЧампион
IMG_545.jpg


На фотографии он придерживал Куроо на плече за задницу. Изображение вышло смазанным – Куроо тогда вырывался и в итоге неслабо двинул ему коленом в живот, но крупный иероглиф «МОЁ» всё равно читался отлично.

Бокуто выдержал стратегические пять минут и, закусив губу, кликнул по иконке уведомлений. Их число уже перевалило за шестой десяток, но он всё же отыскал главное:

@КуроОктокот ретвитнул(а) ваш твит