Ты не мой брат!

Автор:  Кицунэ Миято

Номинация: Лучший авторский слэш по аниме

Фандом: Naruto

Число слов: 10045

Пейринг: Итачи Учиха | Саскэ Учиха

Рейтинг: R

Жанры: Angst,Romance

Предупреждения: AU, First time

Год: 2017

Число просмотров: 82

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: В семье Учиха всё очень сложно и запутанно...

Примечания: Итачи и Саске не родные братья.

Опубликовано на "Книге Фанфиков" https://ficbook.net/readfic/5648418

Пролог

2008 г. Первый визит

Супружеская пара разместилась на кожаном диване чуть поодаль друг от друга. Мужчине на вид было лет сорок, чёткая линия подбородка, жёсткий рот, складки угрюмости, сжатые в замок пальцы выдавали руководителя. Привычка подчинять, но никак не подчиняться и рассказывать всю свою подноготную. Орочимару сделал вывод, что Учиха Фугаку, который уже минут пять с начала сеанса сверлил его тяжёлым взглядом, согласился на консультацию психолога лишь из-за настояния своей супруги — Учиха Микото.

Женщина выглядела немного моложе своего мужа: лет тридцать пять, рассеянные движения, скомканный и забытый в руке платок, постоянные касания кулона на шее. А ещё тёмные круги под глазами, которые не могла скрыть даже современная косметика. Микото явно мало спала и много плакала.

— Я так понимаю, в вашей семье есть какая-то проблема? — мягко спросил Орочимару, так и не дождавшись контакта ни от одного из супругов.

— Всё дело в Саске… — скрывая волнение за раздражением и недовольством в голосе, сказал Фугаку.

— Всё дело в Итачи… — одновременно с ним сказала Микото.

— Я так понимаю, Саске и Итачи — это ваши дети? — уточнил Орочимару. — Предлагаю кому-то одному из вас рассказать историю, а второй пусть дополнит. Фугаку-сан? Расскажете свою версию проблемы?

— Сын у нас только один, — рублено бухнул Фугаку. — И это Саске. Итачи, — мужчина покосился на бледнеющую супругу, — он нам не родной. Приёмный ребёнок.

— Мы долго не могли завести детей, — не выдержала Микото, — и взяли Итачи из приюта. Ему было три года.

— И через некоторое время вы всё же забеременели? — спросил Орочимару.

— Да, примерно через год после усыновления, — кивнула Микото.

— Значит, проблема в том, что Итачи плохо относится к вашему ребёнку? Ревнует? Обижает?

— Вовсе нет! — не выдержал Фугаку, прервав контакт Орочимару со своей супругой. — Дело вовсе не в этом.

— А в чём?..

— Итачи очень хорошо относился к Саске, — снова прервала мужа Микото. — Он ухаживал за ним, помогал. Саске не плакал только у него на руках. Итачи всегда знал, что нужно Саске…

— Да? И именно поэтому?.. — Фукагу презрительно посмотрел на супругу, отчего та сжалась и тихо выдохнула.

— Могу я всё же узнать, в чём дело? — прервал звенящую паузу Орочимару. — Я не смогу вам помочь, если не узнаю сути конфликта.

— Несколько недель назад мы отказались от Итачи, — веско сказал Фугаку. — Вернули его в детский дом. Не считайте нас такими ужасными, доктор: мы были вынуждены. Он на самом деле хорошо относился к Саске. Они были не разлей вода. Мне всегда казалось это подозрительным. Парню исполнилось тринадцать, знаете, подростковый возраст, он трудный. Я стал замечать… что он как-то странно касается Саске. Моему сыну скоро восемь, он прекрасный мальчик, но Итачи…

— Саске говорил, что брат его любит и никогда ничего плохого не делал, — сквозь рыдания сказала Микото. — Никогда!

— Думаешь, мне показалось, когда я увидел, как он его трогает, обнимает и целует?! — взвился Фугаку. — Я просто предотвратил непоправимое! Наш сын Саске и только он! Ты должна думать о нём, а не об этом мелком ублюдке, которого мы десять лет растили, кормили и одевали! Неизвестно вообще, кто были его родители, это же наследственность! Скажите, доктор, я же поступил правильно?!

Орочимару подавил эмоции и выдохнул.

— В любом случае у обоих ваших детей, да и у вас серьёзный шок. Они лишились привычного окружения, заботы и любви…

— Саске плохо спит, он ждёт Итачи, — утёрла глаза Микото. — Но… Итачи.

— Теперь его рядом нет… — закончил Орочимару. — Я мог бы поговорить с ним, выяснить, насколько вы правы, Фугаку-сан, есть специальные тесты, и у меня есть определённый опыт… Возможно, не стоило так резко обрывать все контакты…

— Нет, этот парень в нашу семью больше не войдёт, я всё сказал! — жёстко отрезал Фугаку. — Нам будет лучше без него.

Орочимару, прищурившись, посмотрел на главу семьи Учиха, что-то в столь категоричном поведении Фугаку смущало, но к такому типу с психоанализом лучше не соваться. Создавалось впечатление, что между Фугаку и его приёмным сыном был какой-то личный конфликт. Слишком много гнева и неясной природы страха. Впрочем, без мальчика это точно не выяснить…

— Так, а что тогда вы хотите от меня? — спросил Орочимару, остановив поток своих мыслей.

— Саске скоро будет восемь. День рождения у него двадцать третьего, через полторы недели, — сказал Фугаку. — Он думает, что брат придёт его поздравить и всё такое. Что Итачи вернётся к нему. Мы решили переехать на новое место, моя… фирма открывает филиал в другом городе. Я слышал, что вы прекрасно можете проехаться по мозгам. И владеете чем-то вроде гипноза.

— Всё верно, я дипломированный специалист…

— Так что, — прервал Орочимару Фугаку, — так что посмотрите Саске, пусть он забудет, что у него был этот Итачи. А мы переедем, и следа и напоминания не останется. Я не хочу травмировать своего сына плохими воспоминаниями. Только подумать, что с ним мог сделать этот ублюдок!

— Вы тоже хотите, чтобы я внушил Саске, что никакого Итачи не было? — покосился на притихшую женщину Орочимару.

— Да, — кивнула Микото. — Так, наверное, правда будет лучше для всех нас.

— Воспоминания — вещь довольно хрупкая… — потёр подбородок Орочимару. — Если вы смените обстановку и место жительства, то это поможет не вспоминать… Но… хм… если у Саске есть какая-то старая игрушка, то можно переопределить воспоминания о брате на неё, и если он что-то будет вспоминать, то всё завяжется на игрушке…

— Что-то вроде «выдуманного друга»? — уточнил Фугаку, подтвердив мысленную теорию Орочимару о том, что глава семьи Учиха все продумал и подготовился.

— Всё верно, что-то вроде выдуманного друга. Давайте устроим сеанс, когда вы переедете. Я работаю и с выездом, но это будет дорого стоить.

— Деньги не проблема, — сказал Фугаку. — Мы ускорим переезд, думаю, через пару дней созвонимся.

— Буду ждать, — попрощался с супружеской парой Орочимару, про себя обдумывая мысль, что во всех проблемах своих детей всегда виноваты их родители.

* * *



2013 г. Второй визит

— Возможно, вы нас не помните, доктор Орочимару…

— Ну почему же, Микото-сан, вас и вашу ситуацию с сыновьями, точнее с одним сыном и вторым ребёнком, я прекрасно помню, — сделал пригласительный жест Орочимару, наблюдая, как супруги расселись на новом диване.

Конечно, он несколько слукавил, так как после звонка от Учиха поднял свои записи пятилетней давности, но если сами родители нигде не отложились, то их сын, Саске, врезался в память Орочимару надолго. Всё же не каждый день блокируешь светлые и счастливые воспоминания ребёнка.

— Всё вышло из-под контроля, — скрестил руки на груди Учиха Фугаку.

— Я предупреждал, что возможны рецидивы: человеческая память устроена весьма необычно, это не компьютерные файлы, которые, кстати, тоже не так просто стереть…

— Дело не в вашем гипнозе, доктор, — остановил Орочимару Фугаку. — Дело в Саске.

— После нашего переезда он замкнулся, — продолжила Микото. — Но он хорошо учился, тренировался в клубе дзюдзюцу, так что мы решили, что он просто взрослеет. Мы были осторожны и никогда не тревожили его память… К тому же к нам он никогда не проявлял серьёзных привязанностей. Всем для него был… — Микото покосилась на супруга и не произнесла имя парня, которого они сначала взяли в семью, а потом бросили.

— Лишившись привычной поддержки, Саске должен был… переосмыслить свою жизнь, — хмыкнул Орочимару. — Так что же вышло из-под контроля? Насколько я знаю, Саске сейчас должно быть около двенадцати.

— Ему уже тринадцать, полгода назад, в начале апреля, он пошёл в среднюю школу, — сказал Фугаку. — Саске подружился с одним парнем… Этот парень. Он нам не нравится.

Микото кашлянула, и Фугаку поправился:

— Мне он не нравится.

— А в чём проблема? — уточнил Орочимару.

— Я подозреваю, что… — Фугаку сглотнул. — Подозреваю, что Саске тянет к этому Наруто. Ненормально. Понимаете?

— Нет, не совсем. Объясните.

— Я думаю, что Саске неправильно ориентирован. Что его не интересуют девочки, понимаете? Мой сын не может быть ненормальным. Вы должны это исправить. Я, конечно, полностью не уверен и надеюсь на лучшее, но я должен точно знать, имеются у Саске такие наклонности или нет.

— Надеюсь, этого ребёнка не отдадут в приют, — пробормотал Орочимару.

— Что? — переспросил его Фугаку.

— Ничего, ничего, я просто разговаривал со своим выдуманным другом Кабуто, — усмехнулся Орочимару, впрочем, супруги Учиха шутку не оценили. — Я хотел бы поговорить с вашим сыном. Как я когда-то говорил, есть способы узнать, правильно ли ориентирован ваш ребёнок.

— Хорошо, тогда… — Фугаку прервало дребезжание сотового телефона. — Простите, надо ответить, это срочно, с работы.

— Мой муж — капитан полиции, — шёпотом пояснила Микото.

Орочимару увидел, как лицо мужчины резко меняется, когда тот услышал, что ему торопливо говорит голос по телефону.

— Саске напал на кого-то, — Фугаку хмурился и по ходу разговора повторял новости супруге… — Взрослый парень. Саске, кажется, использовал свои приёмы… От него отбивались. В итоге оба в больнице… Кажется, у Саске сломана рука… Есть имя того парня, его пробили по базе…

Внезапно Фугаку покачнулся, и телефон выпал у него из рук.

— Что? Что случилось, милый? — испугалась Микото.

— Это был Итачи… Учиха Итачи. Это на него напал Саске.

— Итачи? — переспросил Орочимару. — Не тот ли это ребёнок, от которого вы отказались?..


Глава 1. Потерянные воспоминания


2018 г. NN-ый визит

Саске сидел в приёмной доктора Орочимару, спрятав лицо за скрещенными пальцами, тем самым пытаясь отгородиться от новенькой и очень любопытной помощницы-секретарши примерно своего возраста, которая находилась в пяти метрах от него и усиленно делала вид, что крайне занята, но постоянно пыталась завести разговор. Сакура, как она представилась, встретила Саске приветливой улыбкой и строила глазки. Девушка сразу выделялась на фоне зелёных стен: волосы у неё были ярко-розовые: то ли краска, то ли парик. Видимо, её не смущало, что к её боссу могут и настоящие психи ходить.

Вот уже четвёртый год Саске ходил на эти чёртовы сеансы раз в неделю, но всё равно не мог ни вспомнить, ни забыть… А жуткие кошмары, преследовавшие его, кажется, всю жизнь, c каждым годом снились всё чаще, заставляя вскакивать в поту и задыхаться от крика.

Весной Саске поступил в столичный университет и уехал в общежитие, решил, что с него хватит этой психотерапии и он нормальный. Нормальный восемнадцатилетний парень. Пора было оставить всё в прошлом. Начать новую жизнь. И сначала у него это хорошо получалось. Саске был почти счастлив. Но два дня назад начались летние каникулы, он вернулся домой и ночью ему приснился кошмар, ещё более жуткий, чем обычно, и очень чёткий, со множеством мельчайших деталей.

После такого сна Саске долго не мог успокоиться и в итоге просидел в интернете до утра. В кои-то веки Саске сам позвонил доктору Орочимару и попросился на сеанс. Тот согласился, чтобы он приехал к концу общего приёма. Орочимару практиковал в соседнем городе, ехать было около часа, но Саске было всё равно: он всё детство проводил в таких разъездах, вполне соглашаясь с отцом, что не стоит афишировать своё «психическое недомогание» и обращаться к специалистам поблизости. Уж лучше ездить в соседний город, чтобы не прослыть «психом» в своём.

В кошмарах Саске ощущал себя маленьким мальчиком. Он бродил по пустому дому, возможно, тому, из которого они переехали в его детстве, Саске точно не помнил ни дома, ни места, в котором они жили. Дом был похож на лабиринт. Саске бродил по нему, пока не натыкался на Тень. Во сне Саске всегда находил Тень в одном месте: в большом зале. Белыми мелками были обведены фигуры двух людей. Так делают с мёртвыми. Саске иногда бывал у отца и знал, как работают эксперты-криминалисты. Самих трупов не было, только белые линии, которые почти светились на тёмном полу. Ощущалась ужасная потеря, словно это погибли самые дорогие люди Саске. А возле тех линий стоял Он. Чаще всего Саске видел Его с мечом или ножом, редко — с пистолетом или каким-то другим оружием. Обычно Тень был в фестивальной маске какого-то зверя с ушами и чуть вытянутой мордой, но не лисы и не кота. В прорезях горели красные глаза, вызывая животный ужас и желание убежать, на этом сон заканчивался, а Саске просыпался весь в холодном поту. Но сегодняшний сон был новым. Тень была без обычной маски, и Саске чётко увидел лицо. Бледное лицо довольно симпатичного парня примерно своего возраста. И глаза у него были самыми обычными, чёрными.

— Саске… — сказал было парень, но затем резко развернулся и необычайно резво для человека выбежал из дома.

— Стой! — кинулся за ним Саске, пытаясь догнать. Через мгновение он сам оказался вне стен дома, на широкой пустой улице, которую освещала огромная, нереально большая луна с красными бликами.

— Кто ты? — спросил Саске в спину Тени.

Тень слегка обернулся, и Саске увидел, что приснившийся ему парень плачет, в свете луны в его глазах блеснули слёзы.

— Ты сам найдёшь меня, или я найду тебя, — сказала Тень и оказалась уже на соседнем столбе, словно какой-то ниндзя. Саске снова побежал, но со столба лишь разлетелась стая ворон.

Саске не терпелось обсудить свой сон с доктором Орочимару, это был настоящий прорыв, поэтому от волнения он приехал чуть ли не на час раньше.

— Значит, ты давно посещаешь сеансы доктора Орочимару, Саске? — снова попыталась завести с ним разговор Сакура.

— Да, — ответил девушке он. — С четырнадцати где-то… Мне кошмары иногда снятся, — решил всё же уточнить Саске, — так что родители настояли: они у меня перестраховщики.

— Странно… — нахмурилась Сакура, поглядывая в компьютер. — Тут стоят записи твоего приёма в восемь лет и в тринадцать, а постоянно ты правда в четырнадцать стал ходить… О, тут ещё есть «Учиха». Фугаку и Микото первый раз были в две тысячи восьмом, четырнадцатого июля, это десять лет назад.

— Мои родители… — удивлённо протянул Саске. — Странно…

— О, кстати, сегодня у тебя что, день рождения? — продолжила рыться в компьютере Сакура. — Сегодня же двадцать третье!

— Э… Да, но я обычно не праздную. Не люблю свой день рождения, — ответил Саске, не оставляя мысли, что же делали здесь десять лет назад его родители.

— А что не празднуешь? — непосредственно спросила девушка. — День рождения — это круто.

— Да… как-то не с кем, и вообще… Я не знаю почему, но этот «праздник» не праздник для меня.

— Что, у тебя совсем нет друзей?

— Ну… У меня был друг, когда мне было тринадцать, — пожал плечами Саске. — Мы вместе в средней школе учились, а потом… он внезапно уехал. Да мы с Наруто и дружили-то всего полгода, наверное, он обо мне давно забыл…

— Стой! — удивлённо посмотрела на него Сакура и подскочила из-за стола. — Ты же Саске… Ого! Тот самый Саске! И как я сразу не догадалась!

— Тот самый?.. — не понял Саске.

— Я знаю только одного человека с таким тупым именем, как «Наруто», это «Узумаки Наруто», такой белобрысый балбес с шилом в одном месте. Он? — спросила Сакура.

— Он… — растерянно подтвердил Саске. — Так… ты его знаешь?

— Конечно, знаю! — фыркнула Сакура. — Узумаки — мой сосед по квартире. Но знакомы мы давно, с начальной школы. Сюда он вернулся где-то год назад, у него опекун умер, который его из приюта забрал ещё. Он поэтому и уехал…

— Э… Так Наруто был сиротой?

— А ты что, не знал? — удивилась Сакура. — Хотя он мог и не сказать, его в начальной школе из-за этого… ну… издевались немного. Он парень упёртый, занимался много, чтобы в среднюю школу поступить в какую-то элитную, она… А, ну раз вы вместе учились, ты знаешь. В общем, Наруто не хотел, чтобы о нём знали, что он не такой, как все… Хотел найти себе друзей побольше, а потом его дедушка объявился, его, говорят, какой-то полицейский нашёл. Так что из приюта Наруто забрали, а тот его дедушка уехал и Наруто с собой забрал.

— Ничего себе… Я ничего этого не знал, — пробормотал Саске.

— Наруто тебя помнит, он про тебя рассказывал, говорил, что ты очень классный, а ещё что хочет тебя найти, но фамилию забыл. Он искал тебя в соцсетях, но не нашёл. Удивительно, что тебя нашла я у доктора Орочимару. Наруто зовёт его «Змеем» и говорит, что он жуткий. Как ты вообще к нему на сеансы ходишь? — тараторила Сакура.

— Не знаю… Я давно не ходил, а тут сон новый приснился… — смутился Саске. Ему совсем не хотелось, чтобы о его кошмарах и проблемах узнал Наруто. Тем более, что девушка уже быстро что-то настрочила в телефоне и через секунду пискнуло сообщение.

— Я же говорила! — Сакура повернула дисплей к Саске, чтобы продемонстрировать кучу восклицательных знаков и смайлов. Следом пискнуло следующее сообщение. — «Где он?! Я сейчас подъеду!».

— Я напомнила, что у тебя сегодня день рождения, — не отрываясь от телефона, сказала Сакура. — Слушай, ты правда так хочешь на свой сеанс? Я просто заканчиваю через двадцать минут, как раз когда твой сеанс начнётся, тебя доктор вписал вне очереди, последним. Может, всё-таки с нами? Наруто увидишь, и вообще…

— Я даже не знаю… — задумался Саске. — Очень заманчиво… но… неудобно как-то.

— Доктор Орочимару аж подпрыгнул, когда я сказала, что ты звонишь, и к телефону на всех парах побежал, так что, думаю, даже если ты на завтра передоговоришься, он разрешит. У него к тебе прямо особое отношение. Ну чего тебе с ним-то делать в свой день рождения? Хочешь, я скажу, что ты звонил и предупредил, что не сможешь сегодня и спрашивал, можно ли завтра?

— Ну хорошо, — согласился Саске. — Но тогда ты дашь посмотреть записи, которые я не помню… Очень уж любопытно, что в них.

— Ура! — довольно улыбнулась Сакура. — Сейчас… Тут только списки, а если ввести хитрый пароль, то можно увидеть больше… Кстати, я этого делать не должна, но… хм… Как странно.

— Что? Что там? — Саске зашёл за спину Сакуре, чтобы самому посмотреть в монитор.

— Обычно тут краткое резюме и записи прилагаются. А у тебя оба раза выезд и никаких записей нет. Первый раз по адресу…

— Это мой адрес, точнее адрес родителей. А второй?

— О, это больница в твоём городе… Тут написано «подавление рецидива воспоминаний» и всё, а потом уже идут сеансы, как обычно, здесь. И ты об этом ничего не знаешь? Как-то это подозрительно… — протянула Сакура.

— А что по моим родителям?..

— Тут есть запись сеанса, есть флешка? — оперативно действовала Сакура.

— Да, вот, — порывшись, Саске достал из сумки USB-флеш-накопитель.

— Я скину, дома посмотришь, но ты не говори никому, а то мне влетит, я тут только на месяц устроилась, заменяю маму, пока она в отпуске. Мы договорились?

— Договорились, — Саске забрал свою флешку и сунул её в карман.

— Ладно, давай, уходи, пока клиент не вышел, чтобы тебя тут не видели, подождёте меня на остановке.

— Подождёте?..

— Наруто уже должен был… — Сакуру прервал писк сообщения, — прикатить… Да, точно, он ждёт на парковке. Думаю, ты его узнаешь. И, Саске… я написала, что ты здесь, прости, не подумала, что тебе может быть неудобно…

— Да ничего… — мотнул головой Саске, мысленно уже спустившись на парковку и не ожидая от себя такой нетерпеливости. — Как-нибудь переживу…


Глава 2. Кусочки пазла


Саске сидел перед ноутбуком и раскачивался на стуле, невидящим взглядом уставившись в экран. Туда-сюда. Сюда-туда. За восемнадцать лет жизнь не раз подводила его: взять только эти кошмары, натянутые отношения с родителями, отсутствие друзей, но даже при всём своём пессимизме предположить то, что он узнал несколько минут назад, просмотрев первый файл, который ему скинула Сакура, Саске не мог.

Стало ясно, с чего Орочимару был всегда рад его видеть… Наверное, всегда радуешься тому человеку, благодаря которому защитил докторскую диссертацию. А ведь Орочимару хвастал ему этим! Воздействие на память… Блокировка воспоминаний! А Саске, как последний осёл на верёвочке, каждую неделю ходил и рассказывал «своему психологу» обо всём. А если вспомнить методы доктора Орочимару, который беззастенчиво вводил в гипноз и трогал грязными руками всякое «бессознательное», то, скорее всего, его постоянно заставляли заново всё забыть.

Саске потрогал плечо, на которое Орочимару поставил «якорь транса», прикосновение к точке у основания шеи и какие-то фразы, со слов доктора, должны вводить в лёгкий транс. Подробности почти не откладывались, происходящее на сеансах Саске помнил смутно, но кошмары на время отступали. Орочимару говорил, что давал ему силу справляться со всем этим, закрывал подсознательное. И он сам на это соглашался! А теперь получается, что «проклятая печать» какая-то и с ним делали чёрте что!

Теперь всё чётче вырисовывались закономерности.

Итачи… У него был старший брат, которого звали Итачи!

Поэтому подсознание устраивало подобный выверт с домом, тенями и оружием, изо всех сил намекая на демонов «Кама-итачи» — быстрых, гибких и вёртких, в руках у них были лезвия или ножи. Скорее всего, его попытались отвратить от брата, превратив его образ в страшилку… Поэтому его Тень был с оружием, часто с изогнутой катаной или кривым кинжалом, а серая маска на лице, видимо, символизировала ласку, так как «Камаитачи» — это демоны-братья, похожие на ласок с серпами кама. Имя «Итачи» означает зверька «ласку», а чуть изменённое слово «камаэтачи» — нападение. Через странные сны его подсознание пыталось сообщить имя брата и его потерю.

Саске слишком долго «был психом», слишком много литературы прочёл и даже записался на дополнительные занятия по психологии в университете, чтобы не заметить, что его отец врал. Всем своим существом Саске, у которого от одного произнесённого имени «Итачи» внезапно нахлынула где-то из глубин живота тёплая приятная волна, отринул нелепые домыслы, что брат, его брат, мог что-то с ним делать или обидеть. И ещё больше возмутило предательство родителей. Взять на воспитание ребёнка, а потом бросить его, как никому не нужный мусор, когда их что-то в нём не устроило. Походя, не задумываясь, считая себя правыми, искалечить две жизни!

Саске полагал, что его отец воспользовался служебным положением, чтобы найти такого нечистоплотного врача, который за деньги согласится на любые эксперименты с чужими отпрысками. Не зря Наруто назвал Орочимару «Змеем»…

Саске выдохнул, вспомнив о своём внезапно вновь обретённом друге. Первый день рождения, когда сама Судьба сделала шикарный подарок. Узумаки как будто бы совсем не изменился внутренне, только подрос и раздался в плечах. Солнечный, активный, яркий, с улыбкой на всё лицо, дружескими объятьями и широкими жестами. Для Наруто словно не было почти пяти лет расставания, Саске поначалу стеснялся, не знал, что говорить, но Узумаки, как и тогда, в средней школе, остался при своей непосредственности и способности разговорить и понять любого. Они проболтали с вечера почти до самого утра, даже Сакура им почти не мешала, ушла к себе в комнату. Наруто поделился, что не оставляет надежд завоевать сердце этой розоволосой девушки и тем самым окончательно успокоил Саске на свой счёт. Терять единственного друга из-за детских симпатий пубертатного периода совершенно не хотелось. Так что Наруто внезапно, порывисто и резко снова занял определённое место в системе ценностей Саске, но без сколько-нибудь сексуального подтекста. Когда им было по тринадцать, Узумаки оказался тем самым парнем, благодаря которому Саске понял, что нравятся и волнуют его совсем не девочки.

Впрочем, дальше этого знания и констатации факта о влечении к людям своего пола дело не продвинулось. Больше Саске ни к кому особо не влекло: ни к девочкам, ни к мальчикам, можно было сказать, что он был асексуальным и внимание к своей персоне его больше раздражало, чем радовало. Впрочем, старшая школа была сложной, кроме занятий дзюдзюцу, Саске ходил на дополнительные уроки в дзюку, отдельно — к репетитору, а в выходной ещё и ездил к психологу, так что его расписание было слишком плотным для каких бы то ни было отношений. Первые два месяца в университете он погрузился в учёбу и почти не обращал внимания на окружение, но потом словно «проснулся», замечая некоторых парней. Отчего-то первая детская влюблённость никак не сказалась на вкусах и предпочтениях: Наруто был блондином, а Саске в первую очередь замечал брюнетов, особенно если у них были волосы ниже плеч.

Учиха Фугаку был очень строгих взглядов, так что о своей ориентации Саске молчал и не говорил даже на сеансах Орочимару, видимо, не зря. От мыслей, которые вернулись к предателю-психотерапевту, кулаки сжимались сами собой. Не зря же через четыре месяца нормальной жизни без дурацких «сеансов» приснился тот сон! Он смог вспомнить!

Вся его жизнь была ложью. Одним большим обманом.

И отчего другие люди берут на себя право вмешиваться в чужую жизнь? Только потому, что произвели на свет? Заставлять проживать не свою историю, ломать личность, психику, ради чего? Чтобы он забыл единственное светлое, что у него было?..

С досадой Саске щёлкнул на воспроизведение следующего файла, пытаясь узнать, чего хотели его родители от Орочимару пять лет назад…

* * *


— Привет, прости, что так поздно тебе позвонил… — Саске заглянул в окно, а затем открыл дверь и плюхнулся на переднее пассажирское кресло машины Наруто. Друг приехал по первому его звонку в одиннадцать вечера при том, что отработал полную смену в местной автозаправке и завтра у него была ещё одна смена. Как выяснилось, Наруто поступал в столичный вуз, в котором учились преимущественно иностранцы. Из-за этого учебный год у них начинался не с первого апреля, а с первого сентября, так что на время Узумаки устроился на работу, а найти жильё в собственном городе, в котором полно друзей и знакомых, в разы дешевле, чем снимать квартиру в столице. К тому же снимать квартиру Узумаки было не по карману, и он рассчитывал на общежитие.

— Да ничего страшного, что-то стряслось? Куда поедем? — откликнулся Наруто, выруливая с парковки у парка.

После просмотра второго файла «приёма» Саске решил, что в свои дела больше никогда не будет посвящать тех людей, которые сделали всё это с ним, поэтому попросил Узумаки не светиться рядом со своим домом. Встречу они назначили почти в километре вниз по улице.

— Я поговорить с тобой хотел, так что можно и здесь остаться… — ответил Саске, и Узумаки, кивнув, сделал небольшой круг и встал на прежнее место.

— Слушай… Если ты о том, что ты гей, то я ничего против не имею, — внезапно потёр шею Наруто. — В смысле, не против геев. Ты мне нравишься, но не в этом смысле… Дружить мы всё равно можем…

— Ты… знал? — вытаращился на друга Саске, на миг позабыв то, о чём хотел спросить.

— Э… Ну да… — смутился Наруто. — Я как-то давно знал, а вчера мне Сакура напомнила. Она расстроилась, что ты… В общем… ты об этом хотел поговорить, да?..

— Нет, — помотал головой Саске, — но… наверное, я рад, что ты знаешь и… Э… Я говорю с тобой, как на приёме. В общем, я про другое хотел тебя спросить. Ты помнишь драку, когда нам было по тринадцать? Это был практически последний день... День, когда мы в последний раз виделись. Ты помнишь, как мне сломали руку? Я же был с тобой тогда?

— Да, а ты разве не помнишь? У вас с Итачи вышло какое-то недоразумение, я так и не понял, с чего вы сцепились… — задумчиво протянул Наруто. — А потом набежала толпа, вас увезли, а потом мы с Джирайей уехали впопыхах…

— С Итачи? — подскочил Саске, ударившись головой о потолок машины. — Кто это? Что ты про него знаешь? Что случилось?

— Ну… — выдохнул Наруто. — Итачи… Он был в том же приюте, что и я. Только он старше. Лет на пять где-то. Такой нормальный парень… Знаешь, он стал моим первым другом. Ещё он очень умный и занимался со мной, хотя все считали меня слишком тупым. Итачи вдохновил меня на поступление в ту элитную школу, поверил в меня, сказал, что я смогу. В восемнадцать из приюта, ну… в общем, Итачи больше с нами не жил, но он поддерживал связь, звонил иногда. Он узнал, что у меня объявился опекун, и хотел со мной встретиться. Ну… приютские присматривают друг за другом, потому что всякое бывает, — замялся Наруто. — Я слышал, что Итачи был в семье, а там его приёмный папашка попытался оприходовать, а когда он пригрозил сообщить куда надо, то от него быстро избавились. Мол, кто поверит ребёнку, от которого отказались? Это типа просто месть, если он что-то расскажет…

Саске со свистом выдохнул, боясь упустить хотя бы слово. Воспоминания о приюте явно не были светлыми и хорошими, Наруто весь как будто потускнел, но продолжал рассказывать:

— Мы шли после школы, кажется. Не помню точно, вроде бы я хотел познакомить тебя с Итачи или просто он сам нам встретился со своим парнем…

— У Итачи есть парень? — переспросил Саске, внезапно вспомнив две смутные фигуры, одна из которых была намного выше другой.

— Э… да…

— Он… что?.. — Саске почувствовал, как кровь прилила к щекам. — Он… гей?

— Я не думал, что тебя так впечатлит чья-то нетрадиционная ориентация, — посмотрел на него Наруто. — Но да, Итачи встречается с парнем, точнее встречался. Я очень давно его не видел, но через своих слышал, что, кажется, они расстались или типа того… Хотя, может, информация устарела.

— И что было дальше? — кашлянул Саске, возвращая Наруто к событиям пятилетней давности. — Когда мы их встретили.

— Честно говоря, я не очень понял… — почесал затылок Наруто. — Мне показалось, что вы с Итачи знакомы… Точнее он тебя знает, а ты как будто нет. И Итачи, вообще-то… ну… всегда очень спокойный, а тогда… Кажется, он что-то тебе на ухо сказал, а потом ты взбесился и ни с того ни с сего начал на него напрыгивать… Только Итачи, он тоже чем-то там занимался или занимается, в общем, это было избиение. Итачи был очень злым. Я его таким никогда не видел. Кажется, это его парень вызвал скорую помощь, потому что у тебя была сломана рука. Ну а потом вас увезли в больницу, меня не взяли… А после дед приехал и ему надо было очень срочно уехать. Так что мы даже не попрощались…

Саске откинулся в кресле, пытаясь уложить всё, что узнал, в единую систему.

— Значит, и тогда… — пробормотал он. — И тогда они задействовали этого Змея, чтобы промыть мне мозги!

— Ты о чём? — удивлённо спросил Наруто.

— Мои родители долго не могли завести детей, а им так хотелось иметь идеальное чадо, полностью удовлетворяющее их представлениям и мечтам… — криво ухмыльнулся Саске, начиная свой рассказ.


Глава 3. Чёрная полоса, белая полоса


Итачи переживал очередной период самоуничижения и депрессии: и в этом году у него не хватило духа всё же подойти и нормально поговорить с Саске. Пропущен очередной день рождения брата… Брата ли? Можно ли звать братом человека, к которому испытываешь настолько противоречивые чувства и эмоции, которому столько сделал и… не сделал?

Итачи покосился на прикроватную тумбочку, на которой в рамке стояло распечатанное с телефонного снимка фото. Серьёзный, задумчивый и хмурый Саске вполоборота. Этот первый снимок Саске Итачи сделал почти два года назад, когда случайно встретил его на железнодорожной станции. После этого Итачи ещё много раз видел Саске: тот приезжал в их город и уезжал из него по выходным всегда в одно и то же время.

Однажды Итачи даже проследил за Саске и выяснил адрес дома, в котором жила семья Учиха. Видел Фугаку и Микото. Но эти люди не вызывали в нём никаких эмоций, для него они умерли когда-то давно, и он просто видел призраков. Единственным ярким пятном в его жизни, словно припорошенной серым пеплом, оставался Саске. Из-за этого «недобрата» они, в конце концов, расстались с Кисаме. Парень Итачи не вынес его одержимости и «непонятной любви». Обзывал «чокнутым», советовал забыть, говорил, что Саске никогда его не простит за то нападение и избиение.

Итачи на самом деле было мучительно стыдно за тот раз. Если бы он просто поговорил с парнем, познакомился с ним, был как-то хитрей… Всё же, когда его вернули в приют, Саске было всего восемь, на самом деле мог забыть, да и Итачи изменился и вырос за пять прошедших лет. Но сам он узнал Саске за мгновение. Да, тот вырос, но остался тем самым, его Саске… И как же было обидно и больно услышать от парня-подростка «Ты мне не брат!».

Далее Итачи понесло и со злости, скопившейся на ситуацию, он наговорил что-то такое ужасное, что даже толком вспомнить не мог подробностей. Но точно было и про «отца-педофила», и про мать, которая выбросила его, как сломанную игрушку. И даже, кажется, был вопрос про то, пристаёт к Саске его отец или нет. Саске вспыхнул, как спичка, и кинулся на него, пытаясь заткнуть. Подростковые гормоны и адреналин бурлили не по-детски... Но одно Итачи с облегчением увидел: Саске ничего не знал о наклонностях Фугаку, тот его никогда не трогал и был, по всей видимости, нормальным отцом. Всё же родной ребёнок. Впрочем, понимание всего этого пришло после того, как, защищаясь, Итачи использовал болевой и сломал Саске руку и, кажется, пару рёбер.

А потом был жёсткий разговор с Фугаку, который запретил Итачи даже на сто метров приближаться к Саске, иначе… Влияние такой крутой шишки на ровном месте можно было заметить, ещё когда все вокруг них забегали. А то, как «отец» поступил с Итачи в детстве, учило, что Фугаку способен на любые подлости и низости. Подбросить наркотики или подставить в каком-нибудь убийстве, чтобы упечь в тюрьму и никто не мозолил глаза, и не приставал к его родному сыну…

Кисаме тогда всё разрулил, обещал, что присмотрит за Итачи. И на самом деле не дал ему сходить в больницу, извиниться и всё объяснить. Страх перед Фугаку, выговоры Кисаме, да и чувство вины за свой некрасивый поступок останавливали Итачи от попыток наладить какой-либо контакт с Саске.

Итачи загадал, что подождёт, пока всё утрясётся, и поздравит брата с четырнадцатым днём рождения, через полгода… Вот только так и не решился ни через полгода, ни через полтора, ни через два с половиной, а однажды, когда всё на самом деле почти улеглось и забылось, встретил уже совсем взрослого Саске на железнодорожной станции.

Саске шёл семнадцатый год, брат вырос в красивого, высокого парня, в нём почти ничего не осталось от большеглазого улыбчивого мальчика. Итачи, скрываясь, сфотографировал его на телефон, чтобы потом лучше рассмотреть. И чем больше он смотрел… тем больше влюблялся. Потом был ещё один снимок. И ещё… Итачи прятался и не показывался на глаза Саске, но обзавёлся хорошим фотообъективом...

Забавно, что впоследствии благодаря этому «сталкерству» у Итачи появился постоянный источник доходов: чтобы оправдать фотоаппарат, он начал фотографировать. Достопримечательности, людей, животных, мероприятия, выставки. Снимки делал чёрно-белыми, как отражение того, что видел, каким был для него мир. Но при обработке иногда оставлял цветной какую-то важную деталь, пытаясь увидеть в обыденной серости цвет, эмоции, настроение, и неожиданно открыл в себе талант. Его фотоработы понравились нескольким издательствам, их покупали, его нанимали для фотосессий, реклам, и семь месяцев назад крупная рекламная компания наняла его на постоянную должность креативного арт-менеджера в свой филиал в его городе. Казалось бы, живи и радуйся, но Итачи грустил. Всё из-за того, что перестал встречать Саске. Надо было полагать, что тот куда-нибудь поступит после окончания старшей школы и перестанет, как по расписанию, приезжать…

Впрочем, Итачи грешил и на то, что в их последнюю встречу из-за подначек своего парня решился пересечься с Саске и якобы «случайно» столкнуться. Вот только Саске просто безучастно посмотрел на него и отвернулся, не выдав себя совершенно ничем. Как будто Итачи был просто… пустым местом. Саске его просто не узнал. Не понял, что это он… Не проявил ни-че-го.

Итачи после этой встречи был не в лучшем расположении духа, ощущал небывалую пустоту. Именно в тот момент он застал Кисаме, который разворошил их квартиру, нашёл все сделанные фотографии Саске, спрятанные в коробку из-под обуви, и ожесточённо порвал их на мелкие клочки. Цифровых оригиналов, кроме того первого фото, Итачи не хранил, не желая, чтобы кто-нибудь их нашёл…

Кажется, в своих отношениях с Кисаме они оба дошли до точки невозврата. Последовал жуткий скандал, и Кисаме ушел, хлопнув дверью, больше не звонил и не искал встреч. Итачи по-своему любил Кисаме, они были вместе почти шесть лет, но его парень хотел, чтобы он принадлежал ему полностью, весь, до самого остатка и отказался от Саске. Наполовину выдуманного, наполовину реального брата-возлюбленного, частицы светлого прошлого, а от этого Итачи отказаться не смог…

Звонок в дверь посреди депрессивного уик-энда прозвучал неожиданно. На миг даже шевельнулась мысль, что это Кисаме, впрочем, Итачи вспомнил, что полчаса назад заказал пиццу, и, видимо, это её так быстро доставили… Он открыл дверь и с удивлением узнал в стоящем на пороге парне Узумаки Наруто, которого видел в последний раз очень давно.

— Привет, Итачи, — поздоровался Узумаки, поглядывая в сторону, словно был не один. — Я так и не смог раздобыть твой номер телефона, но мне сказали твой адрес…

— О, привет, Наруто, давно не виделись, — поздоровался Итачи. — Какими судьбами?..

— Да мы… Понимаешь, я не один к тебе пришёл, а с другом, — сказал Наруто, снова заглядывая за дверь. — Только он не знает, можно ли к тебе зайти, я ему сказал, что ты мировой парень и всегда выслушаешь…

— У вас проблемы?.. — хмыкнул Итачи и решил, что чужие беды развеют эту чёрную меланхолию, которая на него накатила. — Заходите, я как раз пиццу заказал, скоро её должны доставить. Я пойду чайник поставлю.

— Мы тоже печеньки купили, — сказал ему в спину Наруто, судя по возне, затаскивая своего друга в прихожую.

Итачи услышал, как его гости прошли за ним на кухню, развернулся и чуть не выронил чашки, когда увидел, кого именно привёл с собой неугомонный Узумаки.

Саске, это был именно Саске, который с жадностью и целой бурей эмоций в чёрных глазах разглядывал Итачи.

— Привет… — осторожно поставил кружки на стол он. — Я Итачи…

— Приятно познакомиться, Итачи, — прошептал Саске, — а я… Саске.

— Тут такое дело, — нарушил звенящую паузу Узумаки. — Саске родители выгнали из дома, потому что он признался им, что он гей.

— Я сам ушёл, — опустил взгляд Саске. — Не хотел, чтобы меня опять «лечили».

— Я сам квартиру напополам с Сакурой снимаю, хотя могу и потесниться до конца летних каникул, но Сакура может неправильно понять, а у нас вроде только-только стало что-то наклёвываться...

— Действительно… — усмехнулся Итачи, вспомнив, что когда-то Узумаки бредил девчонкой по имени «Сакура». Новость о том, что Саске тоже привлекают парни, заставила сердце Итачи забиться в два раза быстрей. К тому же к чувству радости примешивалось и некое злорадство: Фугаку эта новость касательно родного «правильного» ребёнка, наверное, была как нож по яйцам.

— Вот я и подумал, может, ты что-то посоветуешь или предложишь? — хитро прищурился Наруто. — Ты же тоже… нетрадиционной ориентации. Может, пустишь моего друга к себе на постой?

— Через полтора месяца я вернусь в общежитие, — вставил Саске и, смущаясь, добавил: — Наруто обещал, что поможет с работой, я смогу платить за комнату…

Вся ситуация походила на какой-то нереальный полуэротический сон, так что Итачи незаметно ущипнул себя, чтобы убедиться, что ему это не снится.

— Ты не помнишь меня? — всё же решился спросить он.

— Я… я знаю, кто ты, но я не помню тебя совсем, — прикусил губу Саске.

— Ему мозги промыли, — пояснил Наруто, снова нарушив паузу. — Его родители наняли суперспеца по гипнозу и…

— По гипнозу? — удивился Итачи. — Типа как в фильмах со стиранием памяти?

— Вроде того, я точно не знаю, — ответил Саске уже менее скованно. — Я хотел бы вспомнить, но я не могу. Я вообще случайно узнал об этом пару дней назад…

— В любом случае всё это было очень давно, — торопливо сказал Итачи. — Сейчас ты не мой брат.

— Я понимаю… — кивнул Саске, голос его прозвучал чуть расстроенно.

— Но это не значит, что ты не можешь быть моим другом. Я тебе помогу, — добавил Итачи. — Живи у меня, сколько тебе надо.

— Правда? — удивлённо вскинулся Саске, и Итачи захотелось вплестись пальцами в его чёрные торчащие вихры, чтобы погладить и успокоить. Впрочем, он тут же одёрнул себя тем, что только напугает и оттолкнет от себя своего... Саске.

— Конечно, без проблем, — кивнул Итачи.

Снова раздалась трель дверного звонка.

— А теперь это точно пицца. Наруто, налей пока чай, я открою, — распорядился Итачи, направляясь к двери и напевая под нос незатейливую мелодию. Его депрессия исчезла, как и не бывало. Казалось, что в животе разливалось чистое и незамутнённое счастье.


Глава 4. Игра с огнём


Саске с криком вскочил с футона и, озираясь в полутьме, с трудом понял, где находится.
Ему приснился очередной кошмар. Только на этот раз это был не сон про старый дом, в котором ему было восемь, а тёмная пещера и напавшие на него демоны жуткого вида. Саске ощущал себя чуть взрослей, примерно двенадцати-тринадцати лет, почему-то он был в старинной броне, с мечом и готов сражаться. В том кошмаре, который сначала был больше похож на боевой фильм, он дрался и дрался, рубил мечом демонов, а потом убил последнего, самого большого и жуткого, пронзил его сердце мечом и вдруг понял, что всё это ложь и иллюзия и что это не демон, а человек в маске. Пещера пропала, и они вдвоём — Саске и его поверженный противник — оказались на каких-то развалинах. Багровый закат и оранжево-мутное солнце создавали причудливые тени, окрашивая весь мир в оттенки красного. Во сне чётко пахло гарью и кровью, а человек, которого победил Саске, слегка пошевелился и застонал. Тогда он подошёл к нему, с замиранием сердца освободил от маски и увидел знакомое лицо. Парень смотрел одновременно на Саске и сквозь него, был мертвенно-бледным, а на уголках губ запеклась кровь.

— Итачи!.. — испуганно вскрикнул Саске. Сердце в груди бешено колотилось, гулко и неприятно отдавая в рёбра.

— Он сделал это со мной… — прошептал Итачи.

— Нет, это я, это я сделал! — закричал Саске… и проснулся.

В горле першило, словно там застряли все невысказанные слова, и Саске тихонько встал и отправился на кухню, чтобы попить воды.

В квартире Итачи он жил шестой день, пятница уже перевалила в субботу: таймер на микроволновой печи показывал два часа ночи.

Почти неделю назад, в субботу, двадцать восьмого июля, напряжение Саске от этой случайно вскрытой правды достигло такого уровня, что он больше не смог выдержать. Чувства подкатывали к горлу, заставляли задыхаться от гнева, когда он видел отца и мать, и в конце концов правда прорвалась наружу. Саске наговорил много чего. Что родители специально из него сделали психа, пытаясь слепить из него что-то по некому образу и подобию. Что скрывали правду, что он ненавидит Фугаку и свою мать, что лишили его друзей. Спонтанно в голову пришла идея, и подтвердилось, что и с внезапным исчезновением Наруто подсуетился отец, которому Узумаки не нравился. Что отдавали Саске на эксперименты безумному учёному, который и рад покопаться в мозгах, что лишили его брата из-за каких-то своих закидонов и фобий. Саске сказал родителям, что презирает их, что ненавидит и не хочет иметь ничего общего и что уходит. Небольшую сумку с вещами он собрал загодя и в тот же субботний вечер хлопнул дверью родительского дома.

Потом они всю ночь просидели у Узумаки, говорили за жизнь. В тот же субботний вечер Наруто кто-то позвонил и сказал адрес Итачи. У Наруто родилась спонтанная идея, как снова их познакомить друг с другом, да и Саске был согласен, что смена обстановки и визуализация «не брата» поможет ему в его проблемах со сном и воспоминаниями. Он считал, что как только всё вспомнит о своём детстве, то всё встанет на прежние места и его жизнь, которую упорно ломали много лет, наладится.

В воскресенье они приехали по адресу, который разузнали, и набились в гости. Узумаки слегка занесло, когда он договаривался с Итачи. Но одергивать друга и говорить о том, что ушёл из дома не потому, что гей, Саске не стал. И так было немного неудобно, а потом он подумал, что о такой вещи, как ориентация, пожалуй, лучше говорить сразу же, чтобы потом не было каких-нибудь конфузов. Опять же, технически у него никогда ни с кем не было и, точно ли он гей, Саске не знал. Да, ему внешне больше нравились парни, чем девчонки, но, может быть, он просто не встретил такую девчонку?.. Или всё это следствие копания у него в мозгах? Так подумать, так профессор Орочимару тоже длинноволосый брюнет, которые были «во вкусе» Саске. Впрочем, и Итачи подходил на тот типаж, который ему нравился.

Особо поговорить с Итачи в то первое воскресенье не удалось. Пришли они где-то около обеда, пока договорились, пока поели, потом ездили к Узумаки за вещами, затем прибирали комнату, в которой поселился Саске, вот и день прошёл. Сразу без мыла лезть под кожу Итачи Саске постеснялся, да и не знал, с чего следует начинать разговор, как общаться. Тем более, что Итачи сразу оградил себя от каких-то «братских» или родственных связей.

В понедельник Итачи ушёл на работу, Саске тоже, как и обещал, пошёл на «собеседование», которое окончилось рабочей сменой в том же заведении, в котором работал Наруто.

У Саске был выделенный счёт, даже отдельный фонд, через который оплачивалось его обучение, но ещё неизвестно, что могут сделать родители в отместку, чтобы он «одумался». Всё же до полного совершеннолетия было ещё два года. Допустим, ученический фонд они тронуть не смогут, а вот лишить другого финансирования — запросто, поэтому надо было думать о будущем.

Всю рабочую неделю они с Итачи присматривались друг к другу, разговаривая односложно: про еду, кто первый пойдёт в душ, что купить в магазине и тому подобное. Саске только узнал, что его «не брат» работает на какую-то фирму, связанную с рекламой, а ещё фотографирует, и некоторые его работы он видел на билбордах, в журналах и лентах новостей в соцсетях.

Саске дошёл до кухни, в темноте налил себе воды, присел на стул и прижался к стакану, охлаждая взопревший лоб.

— Не спится? — следом на кухню вошёл Итачи и включил свет на вытяжке. Дополнительное и не особо яркое освещение над плитой только слегка развеяло ночной мрак и напомнило Саске о приснившемся кошмаре. — Жарко?

— Да, жарко, — согласился Саске, рассматривая рельеф полуголого Итачи, который был только в свободных пижамных штанах. Впрочем, сам Саске был вообще в одних трусах. — Ты чем-то занимаешься? В смысле у тебя хорошая форма…

Итачи тоже налил себе воды и присел на соседний стул.

— Всего понемногу. Каратэ, дзюдзюцу, кэндо, — сказал Итачи. — Даже кюдо занимался. Сейчас в свободном плавании. Тренируюсь для себя. А ты всё ещё занимаешься дзюдзюцу?

— Э… Да… Стараюсь, хотя, как всё это закрутилось, не был на тренировке, — смутился Саске ответного изучающего взгляда. — Я знаю, что мы встречались, когда мне было тринадцать, но я этого совсем не помню. Может, ты мне расскажешь, что произошло?..

— Я сам уже не помню, — сказал Итачи, резко влил в себя половину стакана воды и вышел из кухни.

Саске на каком-то автомате дёрнулся за ним, чтобы остановить в коридоре между кухней и ванной комнатой.

— Постой, — он схватил Итачи за предплечье, внезапно ощущая голую кожу, мягкую и пышущую внутренним жаром. Почти в полной темноте прикосновение стало пугающе интимным и в то же время напомнило о его Тени из снов.

— Мне сон приснился, — торопливо сказал Саске, — как будто… как будто я тебя случайно убиваю. Я думал, что ты демон, а потом ты во сне мне сказал «он сделал это со мной»…

Итачи ощутимо вздрогнул и напрягся. А до Саске дошёл запах парня, которого он схватил ночью в коридоре. Пряный, густой, пахнущий нагретой на солнце сосновой корой и горьковатым лаймом. Запах Итачи словно подстегнул даже не воспоминания, а ощущения: стало так приятно, уютно и спокойно, что Саске, на миг забывшись, практически уткнулся в чужую шею, чтобы в полной мере это почувствовать.

— Саске, ты играешь с огнём, — опалило ухо дыхание Итачи, и Саске вцепился в «не брата» ещё крепче, потому что внезапно его накрыли воспоминания.

— Тебе рассказать, что он делал со мной?.. — такой же горячий шёпот, от которого тьма ярости застила глаза.

— Я не верю тебе! Ты всё врёшь! Ты не мой брат и никогда им не был!

А потом клокочущая ненависть, которая искала выхода, снова-снова-снова! Итачи, ещё совсем молодой, с застывшей болью в глазах, отпихивал его раз за разом. А Саске набрасывался и набрасывался, словно хотел выцарапать эти глаза, стереть грустную полуулыбку с идеального лица с печатью горя.

— Я преподам тебе урок… — тоже на ухо, подпуская ближе, и вихрь короткого поединка, он пытался ставить блоки, но потом резкий хруст и вспышка отрезвляющей боли в руке.

— Я вспомнил, как ты сломал мне руку, — сказал Саске, и Итачи снова дернулся, отстраняясь от него и отступая на другую сторону узкого коридора. — Правда вспомнил. Я знал факт, но никаких подробностей не помнил. Ты сказал… Ты сказал…

В полумраке глаза Итачи влажно блестели.

— Я не хочу об этом вспоминать. Этого не было. Не в моей жизни, — голос звучал ровно и твёрдо.

— Прости, — дошло до Саске. — Я хотел всё вспомнить, чтобы моя жизнь наладилась, и не думал, что тебе всё это будет неприятно вновь ворошить. Я думал только о себе.

— Так бывает, — хмыкнул Итачи и прошёл мимо него, следуя в свою комнату.

Саске шел сзади и чуть не наткнулся на Итачи, который внезапно остановился.

— В следующий раз, когда решишь пообниматься со мной полуголым, помни, что могут быть и последствия таких необдуманных действий.

— Какие?.. — почему-то шёпотом спросил Саске. От странных ноток, прозвучавших в голосе Итачи, прошила короткая волна неясной природы: то ли страх, то ли волнение, то ли даже возбуждение, или всего понемногу.

— Саске, я гей, — устало сказал Итачи. — Со своим парнем я расстался… давно. Ты мне не брат. Ты мне симпатичен. И ты провоцируешь.

— А если я специально?.. — не удержался Саске, еле справившись с собой, чтобы радостно не переспросить: «Я что, тебе правда нравлюсь как парень?!». — Может, я хочу этого?..

В следующую секунду он почувствовал рывок и то, что его прижали спиной к стене. А потом Итачи смял его губы довольно грубым поцелуем, от которого внутри словно разлилась горячая патока. Сердце колошматилось в ушах, было так горячо, страстно и сладко. Запах Итачи обволакивал, движения его губ и языка сводили с ума, вызывая дрожь и жгучее желание. Когда поцелуй прервался, Саске дышал, как паровоз, восполняя нехватку кислорода.

— У тебя что, в первый раз?.. — почти ровным голосом спросил Итачи, осторожно погладив его по щеке.

— Д-да… — прошептал Саске, снова пытаясь возобновить поцелуй, который ему так понравился.

— Иди спать, — отстранился Итачи и направился в свою комнату, оставив Саске секунду недоумевать насчёт того, что всё это было, и мучиться внезапно разбуженным либидо. В груди укололо болью.

— Не отвергай меня! Не бросай меня, как тогда! — выкрикнул он в сердцах, останавливая Итачи у дверей его комнаты.

Время словно замерло, полумрак загустел, превращаясь в студенистое желе. Итачи так и стоял спиной, словно боялся повернуться и посмотреть на Саске.

— В отличие от ситуации десять лет назад, ты уже не маленький ребёнок и сам в состоянии меня догнать, — наконец выдал Итачи и вошёл в свою комнату. — Просто ты должен полностью отдавать себе отчёт в том, что хочешь этого… — дверь за собой Итачи не закрыл, так что последнюю фразу Саске услышал и понял, что следующий шаг за ним.



Глава 5. Чёрно-белая фотография


Итачи открыл глаза за пару мгновений до того, как должен был прозвенеть будильник, поставленный ради выходного дня на час позже, чем он обычно вставал. Впрочем, и через секунду, и даже через минуту пробуждающего сигнала не последовало, и ему вспомнилось о том, что он отключил функцию на телефоне, полагая, что из-за ночных похождений, выяснений отношений и волнений по поводу Саске проспит до обеда. Но, несмотря на то что уснуть Итачи удалось только после рассвета, приученный к определённому распорядку организм решил всё за него.

Ночь была полубессонной и в свете утра казалась какой-то полубредовой, сплошь состоящей из чего-то «полу…»: полумрака, полутонов, полунамёков и полупризнаний. Странное поведение и любопытство Саске, которое завело их обоих в тупик. Невозможность видеть лица в темноте создаёт иллюзию свободы. Глупые откровения и ещё более глупые поступки. Слишком волнительные прикосновения, разбередившие душу. Поцелуй… Итачи сожалел, что повёлся на детские подначки любопытствующего и слегка неадекватного Саске и поторопился. Так желал сделать своим, что на какой-то миг забылся. Отрезвила Итачи лишь явная неопытность Саске. Хотелось убедиться, что тот отдаёт себе отчёт, что делает, что хочет и к чему это может привести. Итачи слишком сильно любил, чтобы позволять себе идти на поводу фантазий на одну ночь, после которой будет мучительно стыдно. Что-то уже не отмотаешь назад…

Саске так и не вошёл за ним в комнату. Испугался? Возможно… Может быть, понял, что у любого поступка есть последствия. Итачи услышал, как через десять минут после озвученного им «полупредложения» скрипнула дверь в соседней комнате, а потом не мог уснуть ещё несколько часов, мучаясь от досады на самого себя, проигрывая случившееся и так и этак, меняя свои слова и поступки. Наконец он принял решение утром сделать вид, что ничего не было, выключил будильник и всё же уснул.

* * *


Дверь во вторую спальню была открыта, демонстрируя чистый пол, футон был убран. Итачи понял, что Саске уже встал, но отчего-то ни в ванной комнате, ни в туалете, ни на кухне не обнаружился. Появилось неприятно сосущее чувство, что парень попросту сбежал, спешно покинув их кратковременно совместное жильё.

Итачи позавтракал, совершенно не чувствуя вкуса пищи, и с трудом подавил в себе желание позвонить Кисаме, чтобы на какое-то время забыться. Не далее чем два дня назад один общий знакомый при встрече намекнул, что его бывший парень до сих пор надеется на то, что они снова сойдутся.

Ещё пару часов Итачи почти безуспешно пытался заняться работой, механически тыкая мышкой и надолго зависая над каждой фотографией. Вдохновение никак не приходило, настроение с каждой минутой опускалось всё ниже, а беспокойство, наоборот, возрастало, и он никак не мог себе это объяснить.

Они вроде бы не были в реальных дружеских отношениях, как и в отношениях вообще, чтобы Саске докладывал, куда и зачем уходит, но куда можно деться предположительно рано утром в субботу и пропасть почти до ужина?.. Итачи полагал, что если не случилось чего-то выходящего за рамки обыденного, то Саске, по всей видимости, решил вообще с ним попросту не видеться. Возможно, в данный момент подыскивает себе новое жильё. Эта мысль крутилась до той поры, пока не раздался характерный звук поворота ключа и не щёлкнул замок.

— Ты дома?.. — прозвучал за спиной Итачи тихий голос. — Просто темно, и я подумал, что ты куда-то ушёл...

Он медленно оторвался от монитора ноутбука, за которым расположился в крошечной «гостиной», через которую надо было пройти, чтобы попасть в спальни, и посмотрел на Саске, стараясь, чтобы взгляд был спокойным и холодным. Свет из коридора и прихожей слепил, но было заметно, что что-то не так. Саске держал перед собой два смятых пакета, скорее всего, с продуктами, а на лице было тёмное пятно, подозрительно напоминавшее свежую ссадину.

— Ты это… ужинал? — спросил Саске, чуть помявшись, тем самым перебив вопросом обдумывание стратегии разговора.

— Нет.

— Тогда, может, поедим?.. — смущённо отвёл взгляд Саске. — Я тебе данго прихватил… с работы.

— Разве сегодня твоя смена? — чуть успокоился Итачи.

— Не совсем. Но я был на работе сегодня… — ответил Саске после крохотной паузы. — Я думал… Я хотел позвонить, но… Просто мы… Я и ты…

— Не волнуйся насчёт того, что случилось ночью, — с деланым безразличием сказал Итачи, отворачиваясь к ноутбуку. — Забыли.

* * *


Ужинали они в тягостном молчании. Саске кидал странные взгляды, Итачи пытался их игнорировать. Он не стал спрашивать, что случилось, так как вопрос потянул бы всё то, о чём они договорились забыть. На скуле Саске действительно оказалась свежая царапина неясного происхождения, возможно, следствие какой-нибудь невнимательности, оплошности или банального падения.

Потом они по очереди сходили в душ, чтобы, как обычно, разойтись по спальням.

— Саске?.. — удивился Итачи, когда после вечерних водных процедур обнаружил его у себя, сидящего на краешке кровати. В животе похолодело, так как в руках нежданного гостя он увидел рамку со снимком, сроднившимся с местом на тумбочке. Тем самым, первым из многих. Фотография была уже настолько привычной, что Итачи забыл, какое она могла оказать действие на объект его странной зависимости.

— Я вчера увидел её, — не отрывая взгляда от фото себя шестнадцатилетнего, сказал Саске. — У тебя ночник на тумбочке был включен, и я увидел эту фотографию. И меня накрыли воспоминания. Я вспомнил, что видел тебя. Несколько раз. Как будто ты хотел подойти и поговорить, а я… а я тебя забыл.

— Что ж, — выдавил Итачи, — с этим мы, кажется, давно разобрались…

— Нет, не разобрались, — всё же посмотрел на него Саске. — Вчера я повёл себя глупо. Это было довольно эгоистично, как с воспоминаниями, которые я хотел вспомнить, а ты — нет. Я не думал о твоих чувствах. Ты сказал, что ты мне не брат… Но ты хранишь мою фотографию и целовал меня. И те воспоминания… Вчера всего было слишком много. Я не мог…

— Всё ясно, — хмыкнул Итачи, не дождавшись продолжения. — Поэтому предлагаю всё забыть.

— Я не собираюсь больше ничего забывать! — внезапно разозлился Саске, подскочив с кровати. — Я просто хотел разобраться в своих чувствах к тебе!

— Разобрался? — с прохладцей поинтересовался Итачи.

— Да! И хотел разобраться с твоими чувствами ко мне.

— Если ты пришёл за какими-то ответами, то мне нечего тебе сказать, — покачал головой Итачи и посторонился, освобождая выход из своей спальни. Он уже наговорил вчера, не хватало терзаться из-за того, что скажешь сегодня.

— Утром мне не спалось, — нагло сел обратно на его кровать Саске. — Я пошёл проветриться, потом мне позвонили с работы, у нас один заболел, предложили его заменить сегодня. Я весь день думал обо всём. Обо мне и о тебе. Потом, когда я уже подходил к дому, мне встретился парень. Его я узнал, он был с тобой в тот раз, когда… когда я напал на тебя.

— Кисаме?! — переспросил Итачи, испытывая настоящий ужас. Бывший парень мог рассказать Саске такого…

— Да, его… — кивнул Саске. — Он… Тоже узнал меня.

— Так твой синяк?..

— Да, мы немного не сошлись во мнениях, — чуть ухмыльнулся Саске, коснувшись скулы. — Его последние слова были о том, что мы больные ублюдки.

— Узнаю Кисаме, — протянул Итачи, лихорадочно соображая, сколько Саске успел узнать от Кисаме, явно разозлённого видом Учиха, который идёт как к себе домой в их бывшее «любовное гнёздышко». Страшно только представить, в каком свете можно подать и так сомнительную с точки зрения морали информацию!

— Итачи, — разбил продолжительную паузу Саске, который встал с кровати и как будто направился к выходу из спальни, — меня тянет к тебе. Очень сильно. Ты мне нравишься.

— Что? — погрузившись в мысли о прошлом, Итачи не сразу сообразил, что ему сказали, и чуть не вздрогнул оттого, насколько Саске был близко, буквально почти приперев его к стене.

— Вчера… Это было так приятно, так хорошо, как будто я нашёл то, что давно искал, — совсем тихо прошептал Саске. — Мне не хочется это терять. Или чтобы это ничего не значило. Или тем более — забыть.

Итачи заворожено коснулся чужой щеки, не в силах оторвать взгляд от прожигающей до нутра черноты глаз, в которых удалось разглядеть нешуточные страсти. Вплёл пальцы в короткие торчащие волосы на затылке и притянул Саске к себе.

— Согласен.

Поцелуй был совершенно не таким, как вчера, когда Итачи действовал скорее в порыве отчаяния. Сейчас его ждали. Его хотели. Встречали. Быстро учились. В одном поцелуе отдавая всё. Чувствовалась восхитительная тяжесть тела, которое придавливало к стене, желая соприкасаться как можно сильней. Саске тихо стонал в его губы, не в силах сдерживаться. Хватался за него, словно подкосились ноги. Это заводило Итачи до золотистых мушек перед глазами. Пьянило дикой эйфорией стучащих в одинаковом ритме сердец.

Целовать Саске было так мучительно сладко, ощущать его возбуждение, желание, жар тела, вдохи и выдохи. Итачи помог им избавиться от футболок. Было так приятно проглаживать каждую мышцу сильных рук, напряжённый подрагивающий живот, скользнуть рукой в бриджи, чтобы вызвать прикосновением короткий стон. Это звучало подобно музыке.

В каком-то бешеном сплетении тел они переместились на кровать.

— Итачи… — чуть отстранился Саске, пытаясь отдышаться. Даже в свете ночника, скрадывающего некоторые оттенки, было видно его смущение и тревогу. У парня был первый раз, и вряд ли за сутки что-либо изменилось.

— Всё хорошо, я не собираюсь набрасываться и насиловать тебя, — сказал Итачи и, только увидев застарелую обиду и боль в глазах Саске, понял, что получилось слишком двусмысленно. Словно между ними встал Фугаку. Слава богам, что Саске почти ничего не взял от отца, чертами лица, да и характером больше напоминая Микото, и то не во всём. Впрочем, мысли о временном «отце» всё равно заставили возбуждение отступить.

— Прости… — тихо извинился Саске, одним словом выбивая дух, заставляя сжать зубы, чтобы проглотить ком в горле.

— Ты ни в чём не виноват, — с трудом справившись с внезапно нахлынувшими мыслями и воспоминаниями, прошептал Итачи.

— Ты тоже. Ты тоже ни в чём не виноват, — поправив его прядь, упавшую на лицо, взглянул в глаза Саске, а затем потянулся, осторожно целуя, словно пробуя на вкус. Нежно. Почти невесомо.

Это было настолько пронзительно и чувственно, что внутри всё переворачивалось. Казалось, они вели внутренний диалог, состоящий не из слов, а из чего-то большего. С Кисаме Итачи не слишком охотно менялся и редко получал удовольствие в принимающей позиции. Возможно, не получалось до конца расслабиться, или скорее так выходило по причине глубоко спрятанных детских страхов и травм. Но с Саске… С Саске всё могло быть по-другому, и Итачи понял: чтобы тебе доверились, надо показать, что и ты доверяешь…

— Я скоро вернусь, — пообещал он, направляясь в ванную комнату.

* * *


Утро воскресенья было пасмурным, но Итачи посчитал его восхитительным хотя бы потому, что рядом обнаружился обнажённый Саске, который сложил на него часть конечностей и самозабвенно дрых, уткнувшись в плечо. Минувшая ночь могла дать фору всему ранее пережитому. Несмотря на отсутствие практического опыта, у Саске всё же были теоретические познания, да и занятия дзюдзюцу помогают в контроле над телом. Итачи ощутил приятную тяжесть в паху от одного воспоминания о том, как ему было здорово вчера. Саске довёл его до настоящего экстаза.

Раньше Итачи считал, что в сексе всё зависит от желания позаботиться не только о своём удовольствии, но, как оказалось, принцип «главное с кем» не досужий вымысел. В сумме получалось некое переплетение физической и чувственной составляющих: играло роль и то, что его любовником был именно Саске, и то, что Саске очень старался.

— М?.. Который час?.. — сонно пробормотал тот, кто занимал мысли Итачи. Сам того не замечая, он начал осторожно поглаживать ершистый затылок и разбудил Саске.

— Уже девять.

— Ты был прав, ощущения… довольно странные, но особого ничего не болит, — снова уткнулся в его плечо тот.

Итачи хмыкнул и не сдержал глупой самодовольной ухмылки.

Вчера, когда после первого выматывающего секса Саске через какое-то время захотел повторить, пришлось объяснять, почему с мужчинами всё немного сложнее. Тогда расхрабрившийся Саске предложил поменяться ролями, и Итачи постарался, чтобы парню понравилось. Конечно, в первый раз всегда возникают трудности, но спешить было некуда, «голод» временно был утолён, так что от всего процесса он получил массу удовольствий, как физических, так и эмоциональных, воплощая в жизнь свои фантазии. Угомонились они только после совместной помывки в душе после часа ночи.

— Итачи…

— Что?

— Я тут подумал… Хорошо, что ты не мой брат.

— Правда?.. — покосился он на Саске, который продолжал лежать, зажмурившись.

— Да. Ты не мой брат, но ты мой человек.

— Твой человек?.. Что это значит?

— Ну, это как «мой парень», только что-то большее. Друг, брат, любовник, моё всё, — Саске открыл глаза и посмотрел прямо на него. Пронзительность и серьёзность взгляда пугала и одновременно заставляла задыхаться от чувств и эмоций. Их явно было больше, чем слов.

— Это ты мне так встречаться предлагаешь? — глубоко вдохнув, словно перед нырком в воду, спросил Итачи.

Напряжённое лицо тронула робкая улыбка, и Саске, явно расслабившись, просто кивнул.

— Думаю, ты тоже мой человек… — сказал Итачи, удивляясь, насколько легко и искренне соскользнули с губ слова, полные глубокого смысла, любви, признания и обещания всё преодолеть. Вместе.

— Твой, — улыбнулся Саске, и вместе с тем тёмные тучи за окном просветлели и разошлись, в комнате стало ярче, словно на чёрно-белой фотографии мира стали проявляться цвета.



© Copyright: Кицунэ Миято, июнь-июль, 2017