Волк волка не съест

Автор:  Marinera

Номинация: Лучший авторский RPS по зарубежному фандому

Фандом: RPS (Supernatural)

Число слов: 40525

Пейринг: Джаред Падалеки / Дженсен Эклз

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Romance

Предупреждения: AU, Future-fic

Год: 2017

Число просмотров: 558

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Волки наверняка уже рвали зубами его тело, а Джаред до сих пор ничего не ощущал, кроме холода, жжения в легких и громкого стука готового разорваться после отчаянного бега сердца. Вот-вот кости захрустят, а Джареду мерещился ангел в золотистом сиянии, сошедший с небес, чтобы освободить его бессмертную душу из плена умирающей окровавленной плоти...

Примечания: Написано по арту LMV: http://images.vfl.ru/ii/1501631284/6ee8a61e/18107573.jpg для http://spnreversebang.diary.ru/p213103828.htm

image


Пролог

Наверное, так происходит, когда умираешь. Ученые и врачи называют это шоковым состоянием – защитным механизмом, когда выработка определенных гормонов притупляет чувствительность и мозг не дает телу испытать всю силу болевых ощущений, какую можно ожидать в подобных обстоятельствах. Природа жалеет своих детей.

А священники говорят, что своих детей жалеет Бог, ниспосылая милость и облегчая страдания умирающего в последние мгновения земной жизни.

Медики правы или богословы, или и те, и другие, но Джаред не чувствовал боли. Какая, в конце концов, теперь разница, кто прав, а кто виноват, если твой путь окончен, ты один среди диких кровожадных тварей, умолять их о пощаде бесполезно, и на самом деле все закончено еще до того, как навсегда закроются твои глаза, а истерзанные останки доедят падальщики. Главное сейчас ничего не чувствовать и просто тихо уснуть, перестать быть, быстрее провалиться в сладостное небытие... Да просто, блин, не обосраться напоследок!

Плевать, кто прав, но то, что происходило, Джея устраивало. Волки наверняка уже рвут зубами его тело, а он ничего не ощущал, кроме холода, жжения в легких и громкого стука готового разорваться после отчаянного бега сердца. Вот-вот кости захрустят, а Джареду мерещился ангел в золотистом сиянии, сошедший с небес, чтобы освободить его бессмертную душу из плена умирающей окровавленной плоти.

Невыносимо прекрасный: светлая кожа с золотыми пылинками звезд, чуть влажные губы, темные ресницы, глаза… не небесно-голубые, нет. Зеленые, как листва в райском саду, большие, а в них – сочувствие и бесконечная божественная любовь. Какие же ангелы красивые…

Слова он, правда, произносил не совсем ангельские. С другой стороны, откуда смертному знать, какие слова произносят ангелы, забирая облажавшуюся душу на небеса?

– Босиком по снегу ради чужака я еще не ходил, – бурчал ангел, легко поднимая душу Джея над землей. – Ну ты и тяжелый! Камнями вас там кормят, что ли? Или еще какой гадостью. Потому и падаете за борт, что едите всякую дрянь. Тащи его теперь по лесу… Туристы, вашу мать…

Нет, ангелы так разговаривать не должны.

А если это демон? Кто сказал, что Джаред Падалеки достоин оказаться в раю? И демоны могут быть прекрасны, ведь они те же ангелы, только сброшенные с небес. Нет, демону он просто так не дастся: Джаред даже попытался отбиться, уперся руками в грудь беса. Слабенько получилось, хило, сил в руках почти не осталось.

– Тьфу ты! – сплюнул тот и скривился. – Еще и сопротивляется… Мак, забери шкуру, пригодится. А этого я отключу.

И протянул руку к лицу Джея. Мир погрузился во тьму…

Глава 1

(За несколько недель до этого)

…и все-таки что-то ему не нравилось. Пусть старший сын убедительно доказывает, что все продумано, просчитано и местные власти не против. Пусть. Точнее, аборигены вообще очень ждут этого, практически мечтают, и что вообще удивляются, как они жили раньше, до того, и бла-бла-бла. И пусть у Джеральда нет подходящего образования: он финансист, а не инженер. Зато у Джеральда есть интуиция, которая развивалась десятилетиями и никогда еще его не подводила. Падалеки не первое поколение занимаются этим бизнесом и на строительстве туристических комплексов по всей галактике, как говорят, собаку съели.

На первый взгляд, вроде бы все хорошо: потенциал у планеты прекрасный, в сезон от туристов уже отбоя нет, наоборот – на всех желающих мест катастрофически не хватает, а их туристический комплекс как раз эти места и обеспечит. Разрешение от местных властей получено, и юристы корпорации подтвердили его законность. Стройка тоже обойдется не слишком дорого, поскольку для нее вполне подойдут местные материалы. Прибыль обещает быть хорошей, а значит, вложения окупятся довольно быстро.

Но что-то подсказывало сердцу Джеральда, что с этим строительством не все так гладко. Да и Джефф слишком горячо и эмоционально описывал выгоды такого проекта и даже сам рвался управлять будущим комплексом, что на него было не похоже. Все, чего обычно можно ожидать от Джеффри Падалеки, как от руководителя, это небрежно брошенную фразу «ну вы знаете, что нужно делать, парни». А дальше он совершал променады по местным барам, лишь изредка возвращаясь на стройку, чтобы раздать прорабу и рабочим пиздюли, и снова нырнуть в загул с какой-нибудь очередной цыпой. А тут такое внезапное желание самому руководить всем процессом, от начала и до конца! Да еще и на провинциальной планете, в захолустье, которое Джеффри ненавидел с детства. Как сказал бы Станиславский, Джефф слишком переигрывал: обычно старший сын Джеральда вальяжен, безэмоционален и довольно ленив, а тут вдруг горящие глаза, румянец во всю щеку и непривычное для Джеффа красноречие. Странно это все, юношеский запал и размахивание руками больше характерно для Джареда, но никак не для Джеффри…

Кстати, у Джареда как раз образование подходящее. Вот Джаред смог бы оценить обстановку на месте и доложить отцу все, как есть на самом деле. Да и в самостоятельное плавание мальчику пора – не восемнадцать уже и даже не двадцать, пора отлеплять его от материнской юбки и отцовских штанов, пора поручить среднему кое-что посерьезнее, чем строительство аква-парка на Катарине. Да, вот такое решение будет правильным.

Джеральд достал свой коммуникатор, набрал номер среднего сына.

Терпеливо ждал, пока синхронизируются сигналы.

– Пап, привет! – наконец раздался такой родной голос. – Как ты? Как мама?

– Все хорошо, сынок, – улыбнулся Джеральд. – Джей, у тебя есть пара минут? Мне нужно кое о чем с тобой посоветоваться, как с профессионалом.

– Конечно, есть, сэр, – Джаред сразу изменил тон разговора, поняв, что речь пойдет о делах, – сейчас, только на запись поставлю. Я тебя слушаю…

***

Джеффри рвал и метал, хотя и старался казаться спокойным. Но отец все равно чувствовал его настроение – Падалеки отличаются не только умением слушать и слышать, но и подмечать мелочи, анализировать, прислушиваться к внутреннему голосу. И именно поэтому они так успешны уже не первое поколение. Их предок, поднимаясь из бедных эмигрантов без гроша за душой до главы большой туристической корпорации, лицом не щелкал и знанием невербальной коммуникации обладал.

Джефф широко улыбался, но его веко нервно дергалось, руки он прятал в карманах дорогого пиджака, а на лбу выступили капельки пота. Джефф что-то скрывал, а значит, еще одна пара глаз и один пытливый ум там точно не будут лишними.

– Отец, я еще раз говорю, что Джаред потащится в такую даль зря – я проверял, там все в порядке. Да и зима скоро. Летать в том районе запрещено. А что, если ледостав начнется раньше и он застрянет в горах? Ему что, до тепла торчать в той сраной дыре? Там морозы по тридцать градусов, звери дикие вокруг, а в городке даже баров приличных нет…

– Не переживай, сынок, – перебил Джеральд с улыбкой, – если там действительно все в порядке, то Джей быстренько в этом убедится и вернется еще до ледостава. А если и задержится, не маленький он уже, перезимует. И бары ему не нужны – ему бы библиотеку и доступ к космонету. Да и наземный транспорт, насколько я знаю, там ходит: если что, по суше в космопорт доберется…

– Наземный? Вездеходы, что ли? Там дорог почти нет: лес, горы и болота вокруг. Я же говорю – дичь беспросветная!

– Есть люди, значит, есть дороги. Доберется как-нибудь, если захочет. А не захочет, останется до весны. Все равно же раньше весны стройку начинать не будем, так? Вот пусть и доделает проект сам, времени на это будет предостаточно. А справится с проектом, возглавит комплекс, по крайней мере, на пару ближайших лет. Давно хотел посмотреть, какой руководитель из него получится, да все подходящего повода не было…

– Ты же мне это место обещал, – Джефф от досады руками развел и забыл придать лицу доброжелательное выражение, насупился. Кажется, в его голосе даже прозвучали истеричные нотки.

Джеральд тоже сдвинул брови упрямо:

– Я не обещал, а говорил «может быть». Это чтобы убрать тебя подальше от Эдема, где ты налажал с налоговой декларацией. У меня есть для тебя другое поручение – на Катарине.

– На Катарине? Что я буду делать в этой убогой деревне?

– Раскручивать новый аква-парк.

– Долго?

– Пока все не уляжется. И не вздумай налажать и там!

– Почему не Джаред? Это как раз поручение его уровня – селюков развлекать. Отец, Джаред не справится, он же молодой еще, рано ему соваться в это пекло…

– Джеффри! – перебил Джеральд, раздражаясь. – Дело решенное – завтра Джаред летит на Васанту (1). Это приказ.

Приказы Джеральда Падалеки не обсуждались. Ни в кабинете Президента корпорации, ни дома.
– Слушаюсь, сэр. – Джефф скрипнул зубами. Улыбнулся натужно. – Значит, быть посему.

(1) Васанта – весна (санскрит)

***

Джаред волновался. Вот она, Васанта, во всей красе, огромная бело-зеленая планета. Большая часть северного полушария уже в снегу – сияет, слепя с непривычки глаза. А другой материк, на южном, утопает в изумрудной зелени бескрайних лесов, и только ближе к полюсу тоже виднеется белый полукруг вечных льдов. Будто над глобусом висишь, который расписывал художник, не позаботившийся заранее купить побольше других красок. Зеленого так много, что глаз не цепляется за небольшое серое пятно каменистой пустыни на экваторе и за синий океан между материками, а все время устремляется вниз, в изумрудное море лесов с извилистыми прожилками рек и складками гор, косо пересекающих сушу с северо-запада на юго-восток.

Но Джареду не туда, не на юг. Ему вверх, на север, где художник не дорисовал картину, оставив множество белых пятен. И в прямом, и в переносном смысле: белые пятна снега и белые пятна в географии – их на северном материке настолько много, а местные настолько неохотно пускают туда чужаков, что исследовать богатства этой планеты можно вечно.

Но волновался Джаред не из-за несговорчивых местных, и даже не из-за настойчивости брата, который ну, прям, прицепился, будто клещ: не лети, да не лети на Васанту. Кровожадными зверями пугал, странными туземцами, неизвестными науке болезнями, долгой зимой, к которой Джаред, выросший на планете с тропическим климатом, не привык.

Диким лесом его не удивить. И странными местными обычаями тоже. Но вот проект… Это вам не коттеджный городок на Терре, и не какой-нибудь луна-парк. Это настоящий туристический комплекс в горах, на местности со сложным рельефом и суровым климатом. Это проектирование целого самодостаточного поселка с лечебным корпусом, жильем для разных категорий туристов – от вип-номеров и президентского пентхауса до кемпинга, с барами, ресторанами, танцполом, магазином, складом, запасной подстанцией, подъездными путями и всем прочим, что необходимо для нормального функционирования зданий и полноценного отдыха людей. А еще надо продумать удобный подход к термальным источникам, возле которых и будет возводиться туристический комплекс. Вряд ли Джефф продумал все мелочи. Надо, чтобы от корпусов до источников было не очень близко, дабы туристы их не засорили и не устраивали возле них молодежные вечеринки. Но и не слишком далеко, так как не все приезжие будут просто отдыхать и валять дурака – местная минеральная вода излечивает такие болезни суставов, за которые и хирурги не всегда соглашаются браться, а с больными суставами, да по пересеченной местности, далеко не протопаешь. В общем, работы будет много, и налажать никак нельзя – настолько крупных проектов отец Джареду еще не поручал.

И еще кое-что волновало, и Джей никак не мог выбросить это из головы. Слова отца, сказанные при прощании: «Проверь все, от первой буквы до последней запятой. И будь осторожен, сынок».

Будь осторожен…

***

Васанта встретила осенним дождем и буйством красок – на побережье еще стояла середина осени, и погода радовала последними теплыми деньками.
Но уже через пару суток пути вверх по реке вокруг стало белым-бело. Снег в предгорьях выпадает рано. И даже если он будет еще таять, то это все равно ненадолго – зима здесь начинается не по календарю. Холодными туманами спускается ночами с гор, подкрадывается к самому морю, серебрясь инеем на огромных пальмовых листьях.

Это не пальмы, конечно, на Васанте свои формы растительной и животной жизни, но ни с чем другим эти разлапистые деревья Джаред сравнить не мог.

Впрочем, пальмы остались уже далеко позади, в долине, а теперь вокруг расстилались необозримые просторы из чего-то, напоминающего ели и сосны, изредка мелькали разноцветные лиственные деревья – огромные, похожие на земные дубы или даже на псевдосеквойи с Эдема. Желтые, оранжевые, красные, серые и горчичные, они тоже были припорошены белым снегом и не сбрасывали остатки листвы только потому, что дневная температура в этом районе иногда еще поднималась выше нуля, а местные формы жизни запасливые – они используют все солнечные деньки, до самого последнего. Под завязку откладывают себе полисахаридов под корой, чтобы их хватило на всю долгую зиму, запасают побольше эфирного масла в почках и кислоты в соке, чтобы они сыграли роль антифриза в морозы. Забирают у солнца всю возможную энергию, чтобы дружно стартонуть весной, поражая глаз обилием цветущих и благоухающих ветвей, обилием красоты и изобретательности природы. Эту планету не зря назвали «Васанта» – Весна. Пишут, что весной она прекрасна.

Да, Джаред, прежде чем прилететь сюда, много читал о планете, готовился к встрече с ней. Он делал так всегда.

Васанта и сейчас была очень красива: обилие растительности, заснеженные горные пики вдали, спокойная река, еще не подернутая льдом. Разве что в стоячих заводях, у самых берегов, кое-где виднелись первые хрупкие корки, тонкие и полупрозрачные. Река, текущая с гор, даже летом могла быть довольно прохладной, а сейчас она явно уже не несла тепла – над водой на закате поднимались белые нити тумана, а перила пароходика покрывались за ночь пушистым инеем. Неприветливая ледяная река, зато вода в ней такая чистая, что видно, как под корками намерзшего у берегов льда двигаются пузыри воздуха, а в погожий полдень просматривается темное дно с проплывающей над ним полусонной рыбой.

Джареду в тесной каюте не сиделось: новый проект начинать всегда волнительно, всегда немного страшновато, Джею хотелось побыстрее добраться до места, а плыть еще дней пять, не меньше. Капитан сказал, что время в пути зависит от погоды и от расторопности грузчиков на пристанях тех немногих селений, куда они будут заходить. Полеты в этом районе запрещены, двигаться можно только по воде, а когда река замерзнет, то на вездеходах или собаках. Пишут, что даже для Президента планеты не делается исключение. Он проживает на южном континенте, но и он летает только вдоль побережий океанов, а вглубь материков, если ему необходимо, добирается по рекам или на электровездеходах – чтобы не нарушать девственную экологию Васанты. Вот такие здесь строгие законы.

Даже пароходик, на котором они плывут, не пароходик вовсе, а суденышко на электродвигателе. Работает от солнечных батарей, а в пасмурную погоду от аккумуляторов, которые необходимо пополнять на пристанях. Вот и плетутся со скоростью старой черепахи, поэтому добраться до места быстро никак не получится.

Но раз так складываются обстоятельства, раз иначе нельзя, Джаред старался обуздать свое волнение: участок под строительство разметили еще осенью, а раньше весны первый камень закладывать не будут. У него уйма времени, он все успеет, во всем спокойно разберется и сделает все, как надо, не подведет отца. А сейчас можно просто полюбоваться окрестностями.

И спокойно пройти акклиматизацию, кстати. Не так, как обычно, с корабля на бал. Расслабиться. Смотреть, слушать, внимать. Жить.

***

Глазея по сторонам, Джаред и не заметил, как стемнело. От воды потянуло холодом, но он все никак не уходил вниз – кутался в свою плохонькую куртку, подергивал нервно плечами. Студено.

Но теперь его волновал не только будущий проект и не только пробирающийся под куртку холод, но и звуки.

Капитан вышел на палубу, кивнул:

– Можно ужинать, стол накрыт, – и добавил неуместное: – сэр.

Джаред вип-пассажир, не смотря на скромность. Фамилию «Падалеки» под старой паркой и потертыми джинсами не скрыть. А чего расфуфыриваться, хоть он и сын миллиардера? Не на презентацию прилетел и не на свидание – он прилетел работать. И не только за чертежной доской или за компом: и в грязь придется лезть, и по горам карабкаться, и к будущему карьеру съездить за образцами – пусть геологи корпорации еще раз проверят качество породы. А для такой работы куртка с капюшоном, джинсы и удобные ботинки – самое то. Правда, кажется, в такой влажности Джей с одеждой прогадал и придется все же прикупить что-нибудь у местных. Или сшить на заказ под свой рост. Должны же быть даже в этом захолустье портнихи?

Но это потом. Сейчас его больше беспокоила никак не одежда.

– Спасибо, Марк, – Джаред кивнул на черный лес. – Что это?

Капитан тоже передернул плечами, поднял воротник пальто:

– Волки. Мы в стране волков, сэр.

– Те самые? – нахмурился Джаред.

– Да разные тут водятся...

Издалека, на пределе слуха, иногда напрочь уносимый ветром, иногда подозрительно приближающийся, доносился протяжный вой. Мурашки бегали по коже, а под ложечкой неприятно подсасывало.

– В этих лесах одному, да еще и пешком, лучше не бродить, – Марк положил крепкие ладони на перила рядом с руками Джареда. Широкие, смуглые, сильные.

– Людоеды?

– И эти тоже. Раньше много людей тут пропадало. Бесследно, даже тел не находили.

– А сейчас?

– А что сейчас? Сейчас по лесам никто в одиночку не ходит. И с дороги никогда не сворачивает. А еще лучше по реке плыть, так безопаснее. Поэтому после ледостава движение по континенту почти прекращается.

– И сколько до этого вашего ледостава? – Джей был встревожен.

– Дней десять, не больше.

Тогда Джареду надо спешить. Или настроиться оставаться до весны, довести проект до ума. А, зная Джеффа, доводить там будет что.

– Планируете зимовать? – капитан теперь стоял близко-близко, касаясь локтем рукава куртки Джея.

Марк Шеппард не был высоким, его лысоватая макушка едва доставала рослому Джареду до плеча. Лобастый, черноглазый, чернобородый. Джаред, как только увидел капитана впервые, мысленно прозвал его «Черная Борода». Коренастый, немного пузатый и неуклюжий, но при виде него у Джея почему-то волосы вставали дыбом. И глядел капитан на всех слегка свысока, что в случае с любым из Падалеки и при коротышечном росте Марка казалось невозможным.

– Скорее всего, да, – Джаред старался на собеседника не смотреть. Ему и так, боковым зрением, начало казаться, что в темноте глаза Шеппарда светят желтым. Джей плотнее запахнулся в куртку, поднес озябшие ладони к губам, подул на них: – Мне нужно будет хорошенько все проверить. Но уже сейчас подозреваю, что проект придется серьезно дорабатывать или даже переделывать, а для этого нужно время. Если буду видеть, что не успеваю, останусь на всю зиму, но сделаю все правильно.

– Вот и он так сказал… – пробурчал капитан в бороду.

И Джей тут же вверх тормашками полетел вниз.

***

Удар был такой силы и нанесен с такой продуманной точностью, что Джаред даже закричать не успел. Бессильно взмахнул в воздухе руками, естественно, промахнувшись мимо перил. И улетел за борт головой вниз.

Река обожгла огнем, лавой хлынула в открытый для крика рот. Джей отчаянно извернулся под водой, поплавком выпрыгнул на поверхность. Нахлебаться воды, к счастью, не успел, настолько резко от холода свело спазмом горло. Отросшие волосы прилипли к лицу. Джей яростно смахнул челку, отплевывался, глянул: пароходик мирно плыл мимо, не замедляя ход. Ни тревоги, ни криков «человек за бортом», ничего. Остальная команда, видно, и правда ничего не слышала и не видела: уплетала свой ужин внизу, в тепле кают-кампании, под громкий хохот и включенный на какой-нибудь комедии старенький телевизор. Только капитан черной тенью все еще возвышался над кормой.

Джаред хотел закричать, но Шеппард шевельнулся.

– Пшш-у! Пшш-у! – прошипело рядом.

Почти невидимый луч пронзил морозную мглу, прочертив воду у самого плеча Джея, и если бы не слабый свист разрезаемого воздуха и не закипающие вслед за ним полоски воды, Джаред бы и не понял, что капитан выстрелил из энергетического пистолета.

Выстрелил по нему.

Выстрелил в человека.

Из оружия, запрещенного на этой планете.

Толкнул своего пассажира за борт и попытался добить.

Обдумывать так много новостей сразу не было времени. Джаред набрал в сведенные от холода легкие побольше воздуха и нырнул под черную воду с головой.

Глава 2

Ему было все равно, что могут выстрелить снова – ему надо было срочно выбраться на берег из этой чертовой реки. Тело коченело, мокрая одежда камнем тянула на дно. Сколько может выдержать человек в ледяной воде? Минуту? Две? Джаред хорошо плавал – в том месте, где он вырос, все умеют плавать. Но не в таком же парализующем холоде!

Дыхание перехватывало. Казалось, сердце вот-вот остановится и каждый его удар может быть последним.

Страшно.

Страшно, что в груди вдруг станет тихо-тихо.

Мертвецки.

Огни пароходика уже растворились в промозглом тумане, стали похожи на блуждающие призрачные огни. И тишина вокруг, только тихий плеск воды и собственное натужное дыхание. Даже далекий вой стих, будто и не было, будто причудился.

Один.

Он совсем один в этой реке, в этом лесу. На этой дикой планете.

Вот и берег. Кромка льда, стянувшая прибрежные тростники. Ну или что здесь растет вместо тростников, заполняет их экологическую нишу на мелководье.

Корка вес не держит, ломается. И не пускает выбраться. Течение затягивает под лед, забрасывает под него окаменевшие ноги. Джаред карабкался на лед, цеплялся, обрывал ногти. Прозрачное стекло окрасилось красным.

Нет, сдаваться он не намерен. Он Падалеки, а Падалеки цепляются за жизнь до последнего. Пока дышат. Пока существуют. Окрашивая кровью лед, раздирая нежные, не привыкшие к жесткому, ладони.

– Хрен я тебе утону, – бурчал Джаред. И не слышал своего голоса, только сиплый хрип.

Хрен тебе, Черная Борода! Он еще жив, а значит, еще поборется.

***

Ага, если так, то пусть будет так: хочет лед ломаться, пусть ломается, так даже проще. Джаред, наконец, приспособился, разводил руки пошире, чтобы они меньше скользили, распластывался по кромке, приподнимался, упираясь в ненадежную опору. И ломал лед своей же массой, продвигаясь еще на двадцать сантиметров к берегу. Снова руки шире, закрепиться, разрезая пальцы, подтянуться, навалиться, словно тюлень, тяжелой тушей на хрупкий лед. И слышать спасительный хруст возле груди.

Ноги коснулись дна. Теперь легче: оттолкнуться, подняться наверх, навалиться как можно сильнее, оттолкнуться снова.

Наконец, земля. Джаред пополз по пологому склону, цепляясь за пожухлую траву, присыпанную снегом.

Подтянулся, перевернулся на спину. Дышал открытым ртом, глядя, как клубы пара от дыхания, закручиваясь, исчезают в бездонном бархате неба.

Нет, так не годится, ноги еще в воде. Лежать и отдыхать – это смерть. Не двигаться – смерть. Надо идти. Вздернуть себя за шкирку даже тогда, когда совсем нет сил, когда холод и обида тисками сдавливают сердце. Идти. Куда-нибудь.

Пока жив.

Пока дышишь.

Поднялся, шатаясь, ног не чувствовал. Оглянулся. Идти, двигаться, согреться. Но куда? Джей не имел ни малейшего понятия, где он и далеко ли человеческое жилье. Логичнее всего идти вдоль реки – вверх или вниз. Внизу точно есть пристань и несколько домиков возле нее – они отчалили от нее часов пять или шесть назад. Но насколько он теперь выше по течению? Да и пристань, кажется, на другом берегу, мостов Джаред не видел, а войти снова в ледяной поток сил у него больше не будет.

Выше тоже должно быть человеческое жилье, рано или поздно. На аккумуляторах ночью долго не протянешь, да и капитан, как заметил Джаред, любитель и сам подзарядиться в ближайшем баре стаканчиком-другим огненной воды, так что скоро они должны были причалить хоть куда-нибудь. Но вот будут ли там Джареду рады? И не слишком ли далеко окажется это «скоро» для измученного таким неожиданным испытанием путника, да еще и теряющего последние крохи тепла?

Но не стоять же истуканом! Где-то должны быть люди, а люди не бросят соплеменника в беде, люди помогут.

Джаред думал не больше минуты, больше у него и не было: одежду уже сковывало морозом, плотная ткань джинсов постепенно превращалась в картон.

Развернулся и пошел вверх вдоль реки, продираясь сквозь колючий кустарник – прочь от волчьего воя, теперь неслышимого, но навсегда врезавшегося в память. Да и капитан, падла, не зря не хотел дожидаться следующего городка – если бы там было для Джареда опасно, проще было бы не топить его по пути, страшно рискуя и надеясь, что он утонет в реке или замерзнет в лесу, а не выплывет и не настучит на него в ближайшем полицейском участке. Проще было бы задушить Джареда на месте, в следующем городе, как слепого котенка. И выбросить в уличный сортир. И никто, никогда не нашел бы его тела.

Шеппард поступил иначе, избавился от пассажира посреди дороги, значит, впереди спасение.

Или смерть. Это как повезет. Но тут, в лесу, ему конец точно.

***

Джаред брел, не разбирая дороги. Да и нет здесь этих самых дорог. Одинаковое все вокруг – неприветливое, враждебное, чужое. Ему бы укрытие найти, да костерок соорудить. Высушить одежду.

Хотелось пить. Но хлебать из реки или есть снег – большая ошибка, он и так продрог, а принимать такое же ледяное внутрь – это лишить себя тепла еще и изнутри. Придется вытерпеть и это.

Снова завыли волки, леденящим кровь ужасом пронзили тишину. Как будто ближе, чем раньше. Ах, как же ему нужен костер! Полцарства за огонь.

Стоп! Совсем мозги замерзли и нихрена шевелиться не хотят! «Страх убивает разум»(2). Джаред пошарил в карманах бесчувственными руками. Так и есть! Зажигалка все еще при нем – он накануне прижигал какую-то нитку, выбившуюся из шва куртки, да так и положил ее в карман. И крохотный складной ножик на месте – талисман, подаренный когда-то старшим братом, Джей никогда не отправлялся в походы без него, взял и на Васанту.

Как же темно вокруг! Ничерта не видно. Но он точно в лесу, а лес – это деревья, а деревья – это дрова.

Ломал тонкие ветки. Пальцы не слушались, одеревенели, но можно ломать ветки, хватая их в охапку, и тянуть, прижимая к груди. Хрустел, рискуя быть услышанным волками. Но звери его и так рано или поздно найдут, а костер, если он успеет его разжечь, защитит от хищников. А если не успеет, он замерзнет раньше, чем его съедят. Значит главное сейчас – огонь, логика проста и ясна.

Спустился в ближайшую низинку меж двух холмов, чтобы защититься от ветра, если он поднимется к утру. Разгребал снег ладонями – им хуже уже не будет. Бросил на темную землю пучок травы, хворост, накрыл куском сухой коры.

Клацал рычажком, матерясь сквозь зубы – пальцы не слушались, проскальзывали мимо, руки дрожали. Зубы уже начали стучать.

Наконец, вспыхнула искра. Серая трава занялась несмело. Раздувал огонь, встав на колени прямо в снег, глаза слезились от едкого дыма.

Пламя медленно пожирало не очень сухие дрова, расползалось по заиндевелой коре кривыми дрожащими языками.

Еще, надо еще. Сырое горит плохо. Подскочил, упал в снег. Поднялся снова. Отодрал примерзшую ветку от земли, оттряхивал с нее комья снега. Вроде бы сухая. Бросил в костер. Пламя зашипело, но окрепло. Дело пошло веселее. Скоро он согреется. Он непременно согреется, найдет людей и еще покажет им всем!

Кому «им» и кому «всем», Джаред не знал.

(2) Фрэнк Герберт. «Дюна»

***

Одежду-то он кое-как с себя стянул, да только согреться не получалось – переодеться-то не во что! Надрал зеленого лапника, бросил возле костра, чтобы хотя бы не сидеть на снегу. Пытался обхватить себя руками, да только замерзшие руки тоже не согревали. Дрожал всем телом.

Заточил ножиком колья, воткнул их в снег и развесил на них куртку, свитер и ботинки, штаны набросил на ближайшие ветки, что склонились над самой головой, а носки и трусы разбросал по веткам по другую сторону от костра. Вертел и крутил свое добро всю ночь, стуча зубами от холода. Прыгал и ляпал по бедрам ладонями, танцевал, приседал, отжимался, чтобы хоть как-то согреться. Когда выбивался из сил, садился на лапник, поворачивался к костру то спиной, то одним боком, то другим. Нагреб снег позади себя, будто стену, чтобы немного задерживать тепло от пламени и хотя бы слегка повысить температуру воздуха возле себя. Но все равно мерзнул.

Потом догадался, разжег еще один огонь и расположился между кострищами. Стало теплее, но в двух кострах есть свое неудобство: дров надо вдвое больше, да и костры прогорали, как будто, быстрее, только и успевай подбрасывать поленья. Джаред только этим полночи и занимался. Бросил палки влево, отошел, сломал еще. Вернулся, бросил направо. А левый костер уже почти прогорел. Снова выскочил на холод, сломал пару веток, вернулся, подбросил в левый костер. А правый уже… блин…

А еще вещи: повернуть ботики, вывернуть куртку, с которой шел пар, поменять местами джинсы и носки. И снова танцевать вокруг костров по оттаявшей земле. Как какой-то магический ритуал: сам себе вертеп, сам себе шабаш, сам себе Хэллоуин. Танцы на языческом капище, а вместо музыки вой, время от времени слышимый вдали.

И колышущиеся тени. До утра Джаред все всматривался в темноту. Да так ничего и не увидел.

А вот воя наслушался. Он холодил и без того замерзшую спину, сжимал тисками ужаса сердце. Даже если бы Джей не мерзнул и собирался поспать, он все равно не смог бы и глаз сомкнуть от тревоги.

Джаред и не спал. Разочек только закрыл глаза…

***

А когда открыл, вокруг было светло. Глаза ослепли на несколько секунд от яркого солнца.

Проморгался и вытер выступившие слезы. Костры почти прогорели. Вокруг серебрился снег.

Затек бок, на котором он лежал, и окоченели ступни. Джаред подбросил веток в огонь, растирал ступни ладонями, ругая себя за беспечность, мял, гладил.

Когда чувствительность немножко восстановилась, поднялся. Огляделся. Вокруг по-прежнему было пусто и безжизненно.

И тихо: волки замолчали. Видимо, уснули. А это значит, что ему пора в путь. Пока солнце не сядет и тьма снова не погонит зверей не охоту, у него еще есть шанс уйти незамеченным. И живым.

Натягивал одежду. Джинсы, носки и трусы высохли, свитер практически тоже, а вот ботинки внутри оказались влажными и холодными, да и куртка была все еще тяжелой и пахла рекой. Пока одевался, снова замерз.

Взял одну из своих заточенных наподобие копья палок. Подумал и немного все же пожевал снега, чтобы хотя бы освежить рот. Вот и весь его завтрак.

Оставаться здесь смысла нет: здесь нет еды, нет укрытия, нет людей. Ничего нет. И Джаред пошел, с некоторым сожалением оставляя позади место своего ночлега.

Оба кострища тщательно засыпал снегом.

***

Весь день Джаред шел, стараясь держаться поближе к реке. Надеялся, вдруг мелькнет какой-нибудь пароходик, суденышко, или лодка, пока река окончательно не схватилась льдом. Должен же кто-то здесь еще плавать, кроме Черной Бороды!

Но на реке никого не было, да и держаться берега не всегда получалось – то кустарник непролазный мешал и его приходилось обходить, то болото попадалось, а лезть снова в ледяную воду Джаред заставить себя не мог.

Уже темнело, а он так и не увидел никакого движения на реке, не нашел жилья или даже малейшего человеческого следа.

А вот звериные попадались. Волчьи. И какой-то крупной кошки, кажется. Круглые, без когтей. Если здесь, конечно, водятся дикие кошки. Да, Джаред действительно готовился, когда собирался на Васанту, да и в детстве кое-что читал.

Только вот не все книжные знания могли ему пригодиться. Хотелось есть, а голодный человек в такой обстановке и мерзнет сильнее, и силы покидают его быстрее. Только вот что есть? Местные растения он совершенно не знает, а охотиться не умеет. Попадались ему какие-то ягоды и плоды, но не ядовитые ли они? Отравление для него, даже легкое, верная смерть. Так не проще ли поголодать слегка? Может, за ближайшим пригорком он уже увидит жилье? Или наткнется на дорогу? Или услышит на реке плеск воды о борта какого-нибудь судна?

Но Джаред все шел, а ничего не было. Все тот же бесконечный заснеженный лес, все такие же повороты реки – то вправо, то влево.

Уже и солнце садилось, впереди ждала еще одна страшная ночь, а Джей все надеялся, что свершится чудо и за ближайшим поворотом…

***

Нет, чудеса – это не про него.

Джей вздохнул: надо использовать последние лучи заходящего солнца, чтобы организовать себе ночлег. Более удобный и безопасный, чем накануне.

Выбрал низинку с поваленным деревом, на стволе которого, возможно, удастся немного поспать, разгреб закоченевшей ногой снег. Два костра разжигать не стал, слишком это хлопотно, тут с одним бы справиться. Ломал сухие ветви, оттряхивая их от снега.

Где-то за дальними деревьями протяжно завыли волки…

Глава 3

Уснешь тут, если холод пробирает до костей, а между деревьев мелькают призрачные тени. Ну или Джареду так только казалось.

Не выспавшийся, измученный и по-прежнему голодный, Джей только к утру ненадолго сомкнул веки, неудобно устроившись на бугристом стволе, укрывшись наспех сооруженным покрывалом из сложенного крест-накрест лапника. Сам не понял, спал или не спал, зато теперь начало тянуть спину.

Поднялся, злой. От холода и слабости даже до ветру не хотелось. Но надо. Неохотно вытянул скукожившийся член, помочился. Три капли, не больше. Откуда взяться этому продукту, если пить нечего? Снег – не выход, от снега только холоднее. Но и жажда – не помощник. Пришлось все же пожевать немного снега, зачерпнув его рукой. Кожа на тыльной стороне ладони обветрилась и начала шелушиться. Хорошо, что не пальцы, обморожение в планы Джареда не входило. И губы, похоже, обветрились тоже – вытирать рот было больно.

Поднялся, плотнее запахнул куртку, стряхнул иней с рукавов и капюшона, застегнулся до самого подбородка. Тщательно засыпал остатки углей – они зашипели недовольно, выпуская клубы белого дыма.

Огляделся. Солнца не было, она встало сегодня за тяжелыми тучами, тогда отчего глаза Джареда слезились не меньше, чем вчера?

Опасливо поднялся на пригорок, придирчиво осмотрел снег: следов на нем не было. Значит, все те ужасные тени между деревьев ему действительно померещились от усталости и голода. Джаред сжал губы: надо меньше себя накручивать, так и умом тронуться недолго. И тут же скривился, потрогал губы пальцами: больно.

***

Джаред шел. Теперь еще и начало подташнивать. Тянуло поясницу. Или не поясницу, а что-то внутри. Пустой желудок – понятно, но и что-то еще, в районе диафрагмы. Видимо, от неудобной позы во время сна. Да и спать на дереве не так уж и тепло, как Джей предполагал. Это тебе не скамейка в теплом зале ожидания космопорта! На лапнике спать плохо, на стволе дерева тоже, на голой земле – сразу нет. И как ему теперь обустраивать свой следующий ночлег, как отдохнуть?

Почему так тошнит? И немного кружится голова.

Видимо, все же от голода. Ему срочно нужна энергия. Не годится разгуливать по зимнему лесу голодному, так он далеко не уйдет.

Шел, внимательно осматриваясь по сторонам. Ярко-красные ягоды есть не решился: читал, что красное часто бывает ядовитым, ведь растение не зря предупреждает кричащим цветом о потенциальной опасности: «Я яркое, опасное, не ешь меня!» Ягоды лучше не трогать.

Вскоре нашел прилепленное к гладкому стволу нечто, напоминающее по внешнему виду виноградных улиток, как если бы их панцирь не закручивался спиралью, а просто равномерно разрастался буровато-зеленым колпачком. Их уже кто-то ел: следов под деревом не было, но несколько улиток были отодраны от ствола, о чем свидетельствовали светлые пятна на коре, и разгрызенные панцири валялись тут же, на снегу, под деревом.

Отодрал не сразу, пришлось доставать нож. Отковырял, перевернул. Так и есть: на плоской стороне тоже панцирь, но не настолько плотный, как наружный. Полупрозрачная крышечка с концентрическими кругами. Подумал. Как эта дрянь называется, не вспомнил, но, вроде бы, читал, что это едят аборигены.

Подковырнул. Из-под панциря брызнуло. Надо же, мороз вокруг, а оно брызгается. Лизнул, скривился: похоже то ли на сопли, то ли на сперму. Но Джаред уже третьи сутки голоден, а это белок. Высосал солоновато-горькую массу, запрокинув голову и кривясь от омерзения. Подумал, отодрал еще несколько, высосал. Еще несколько штук аккуратно отковырял от ствола и бросил в карман – пригодится, видимо, это будет его ужин.

Шел дальше. Тошнить перестало, но голова все еще кружилась.

И еще: кажется, у него начались галлюцинации. Вдруг показалось, что за одним из деревьев кто-то пошевелился. Джаред даже присел и выставил вперед свою палку-копье. Ждал. Ничего не происходило. Осторожно прошел вперед, по дуге обходя подозрительное дерево.

Заглянул за него – ничего и никого. Подошел, озираясь. Следов нет. Примерещилось, но когда ужасы мерещатся в темноте, это еще можно считать нормальным, потому что в человеческом мозге заложено бояться ночи, но днем…

Днем – это плохо.

***

К вечеру Джею стало хуже. Усилились галлюцинации, горел лоб и боли внутри усилились: все время хотелось глубоко вздохнуть, так, чтобы все ребра расправились, а спина захрустела, но дышать глубоко было больно. И голова кружилась, будто при таком поверхностном дыхании не хватало кислорода.

Или это горная болезнь? Но Джаред хоть и шел все время вверх по реке, но подняться настолько высоко над уровнем моря, чтобы начались проблемы с дыханием и сетчаткой, не мог – река по-прежнему зеленоватой лентой вилась среди покатых холмов. Он все еще в холмистой долине.

Что же с ним не так?

***

Вот только дождя ему не хватало! Джаред теперь не мог понять, еще около полудня или уже темнеет: тяжелые тучи, что висели над самыми верхушками деревьев, стали еще темнее и из них хлынул дождь. Попадая на снег, капли тут же схватывались морозом, стеклом блестели на ветках и траве, стекали по лицу, замерзали в волосах сосульками. Ноги начали скользить, и Джаред пару раз растянулся во всю длину своего исполинского роста. Падая, больно ударил колено – удерживать равновесие у него совершенно не получалось, мозг будто запаздывал с реакцией и понимал, что произошло, только когда тело с размаху бабахалось на наст.

В какой-то раз Джаред не захотел подниматься. Упал, да так и лежал, не в силах отдышаться: эти подъемы-спуски и так-то утомляли, а тут еще и голова дурная, и непослушные ноги, и дышать больно…

***

Они его нашли!

Нет, не люди. Джаред очнулся, когда совсем рядом завыл волк. Очередная галлюцинация? Нет, не похоже, звук был четким.

Резко сел, громко царапнув ногтями по мокрому насту, осмотрелся: в сгущающихся сумерках с трудом разглядел на соседнем холме темный силуэт. Так, не более чем бесформенное пятно. Джей потер ладонью лицо, отбросил смерзшиеся пряди волос, взглянул снова, а темное пятно сверкнуло в ответ злыми зелеными глазами.

***

– У меня оружие, видел? – Джаред стоял, размахивая палкой, для убедительности достал и нож: – И ножик есть! Острый. Пошел. Пошел вон!

Бежать нельзя. Только не бежать – это Джей знал четко. Сейчас тварь поймет, что Джаред опасный и…

Так и есть: волк то ли хмыкнул, то ли чихнул, развернулся и исчез за холмом.

Надо было спешить. Не бежать, но спешить. В этот раз проверять следы Джаред не стал. Медленно повернулся и пошел прочь, прислушиваясь и поминутно оглядываясь через плечо – сзади никого не было, а из звуков поначалу слышен был только шум дождя, но через несколько минут…

Через несколько минут совсем близко и жутко завыл волк.

***

– Слава Богу, слава Богу, – шептал Джаред.

Пещера – не пещера, скорее, яма на месте вывороченного с корнями дерева. Но это хоть какая-то защита – от непогоды и волков. Джей обрывал ветки соседних пихт, ну или как там называются эти деревья. Набросал на дно ямы. Ломал сухие ветки, уже не слишком боясь выдать себя – его все равно обнаружили и вести себя тихо больше нет смысла, но сейчас ему нужен огонь, иначе у него есть все шансы не дожить до утра. Про местных волков ходили жуткие легенды.

Точнее, не про волков. Волки – это еще полбеды, те мельче, все одинаково серые, на тех можно положить джаредовский большой и толстый. Но этот…

Этот, на холме, был иной – Джей даже в сумерках хорошо рассмотрел его темную шерсть.

И глаза. У местных волков глаза желтые, а у этого блеснули ярким зеленым пламенем.

Оборотни. Джаред читал о них, пока летел на Васанту, но никогда не думал, что встретится с одним из них лицом к лицу. Или к морде. На этой планете обитали оборотни, и это были не сказки. Сведения о них довольно противоречивы, но мнения многих путешественников и ученых сходились в одном: встретить оборотня ночью в лесу точно не предвещает ничего хорошего.

Джей тогда не дочитал – при современном уровне техники полет на Васанту занял не так уже много времени, а Джареду нужно было еще прочитать об особенностях климата и рельефа планеты, о местных горных породах, которые можно приспособить для строительства, о некоторых нюансах местного законодательства и много чего еще.

А еще хотя бы бегло просмотреть чертежи и расчеты Джеффа. И почти сразу найти в них погрешности.

Но Джей читал о волках и раньше, и точно знал, что огня они должны бояться – ни одно живое существо не любит огонь, даже человек. Особенно если в лицо тыкать горящей палкой. Джареду срочно нужен был огонь.

Ветки он насобирал довольно быстро: на том же поваленном дереве, в корнях которого он расположился, их было достаточно. Трава для розжига тоже нашлась и даже почти сухая – под стволом. Несколько чирков зажигалкой, и серый дымок потянулся к небу. Влажные ветки, правда, разгорелись не сразу, но и это Джей преодолел.

– Вот так, выкуси теперь, – шептал Джей, растирая над пламенем озябшие руки и устраиваясь удобнее.

Присел, устраивая задницу на пучке лапника и опираясь спиной о корень – теперь сзади к нему точно не подкрадутся, да и теплее так, когда в спину не дует. А впереди теперь – костер. Дрова рядом, можно даже ночью, если что, выскочить на пару метров и наломать еще веток. Земля, правда, под ногами мокрая, да и джинсы снова на коленях промокли, но это ничего – возле огня они быстро высохнут.

А в кармане ужин: Джей даже улыбнулся потрескавшимися губами. Улитки, ну или что оно такое, мерзкие, но это еда, а еда ему сейчас нужна.

Достал свои сокровища, поковырял. Высасывал с громким неприличным причмокиванием. Заедал кусочками льда.

***

Спал Джаред плохо. Ноги согрелись, зато спина застыла, напитала влаги от земли. Проснулся, подбросил веток в костер. Показалось, что когда в небо взметнулось пламя, тени зашевелились с той стороны огня, переместились глубже во мрак. Вроде бы даже глаза снова сверкнули. Разные – зеленые, желтые и даже белые. Это верный признак оборотней – они и сами могут быть разноцветными, и глаза у них разные, не то, что у обычных волков. Но, пока горит огонь, они не подойдут близко.

– …поэтому пока сосите, твари, – закончил Джей свою мысль вслух.

Сидел, обняв колени руками и согревая сам себя. Ерзал, подставляя огню то один бок, то другой. Спиной к костру и лицом к корню поворачиваться не решался.

Ближе к утру снова забылся тревожным сном.

***

Плохо его дело. Джей уже ночью понял, что с ним не все в порядке, и дело не в галлюцинациях – волки невдалеке теперь были вполне реальными, он не только чувствовал их присутствие, но слышал их и временами даже видел. Ему самому было нехорошо. У него поднялась температура, сильно тянуло спину, появился сухой, противный кашель, а кашлять и дышать было больно.

Джаред и проснулся-то от пронизывающего холода и собственного кашля. Тер глаза, не в силах настроить зрение. Его морозило и подташнивало, а во рту будто нагадил бегемот.

Когда продрал глаза, испугался: костер почти прогорел, только несколько жалких красных углей еще светилось среди серой золы.

Но волков рядом не было: видимо, они поняли, что Джареда просто так не достать и пошли искать более легкую добычу. А это значит, что ему надо уходить. Можно, конечно, попробовать остаться здесь и надеяться, что кто-нибудь заметит костер и спасет его. Но дерево скоро прогорит, дров не останется, да и еды у него снова нет. И мысли о спасении – это мысли слабака: если его не нашли до сих пор, значит, могут не найти вообще. А силы заканчиваются. Пока нет волков, ему надо уходить.

И держаться все же ближе к реке: она еще не схвачена морозом и по ней кто-то может еще плавать. По крайней мере, это самый реальный шанс на спасение из всех, что у него есть.

Джаред засыпал костер смесью рыжей земли и мокрого снега, опасливо выбрался из укрытия, не забыв прихватить свой острый кол. Вокруг было тихо.

Пошел. Сначала медленно, часто останавливаясь, с расчетом, что если он заметит хоть малейшее движение между деревьев, то сразу, в несколько шагов, снова окажется в своей яме, где хотя бы со спины у него будет надежная защита.

Но вокруг никого не было, и Джаред постепенно отдалился от места своего ночлега. Наконец, он поднялся на ближайший холм, огляделся. И, не заметив ничего подозрительного, быстро зашагал прочь, прижимаясь к змеящейся невдалеке реке.

***

Нет, сильно быстро не получалось – сегодня Джей и пары часов не прошел, как его начало шатать. Ноги будто налились свинцом, путались. Дышать становилось все труднее, а сдерживаемый из-за маскировки кашель разрывал легкие. Часто слезились глаза, тело пылало.

Шел, уже не сильно замечая, куда, лишь бы подальше от волков. Может, как-то попробовать запутать следы? Следопыт из Джареда, конечно, хреновый, но и книжные знания иногда могут пригодиться.

Джей даже круг по лесу сделал, чтобы выйти на свой же след. Если судить по снегу, его никто не преследовал, хотя после вчерашнего дождя снег был покрыт блестящей коркой и разглядеть на нем что-либо было трудно. Ведь это только Джаред проваливается, это его ноги ломают наст, как яичную скорлупу, а волки могут и не проваливаться – корка довольно плотная.

Хотя, могут и проваливаться – тот, зеленоглазый, казался здоровым, не меньше, чем килограммов пятьдесят. Матерый волчара. Так что, если бы они шли по следу Джареда, то хоть где-нибудь это было бы видно.

Ладно, это не так важно. Джей прошел по своему же следу, а потом прыгнул в сторону. И так несколько раз.

Шел дальше. Когда ему попался по пути ручей, Джаред подумал немного, но все же решился войти в воду, с сожалением чувствуя, как снова промокают ботинки. Брел, сцепив зубы и поднимая со дна ручья рыжую муть. Пройдя несколько десятков метров по воде, прыгнул на берег, опираясь на свое копье, как на шест.

Увидел на дереве «улиток». Есть не стал, но отодрал несколько, подцепляя их ножиком. Опасливо озираясь, сложил в карман.

И побрел дальше, стараясь не шуметь и сдерживая подступающий к горлу кашель.

***

Сегодня сил до вечера не хватило. Джаред, обливаясь потом, дошагал до бурелома – преодолевать его или обойти уже не смог.

Расположился у кучи хвороста, набросал на нее еще – лапника и травы, а низ приподнял, подползая под ветки и приподнимая кучу плечами. В результате получился неплохой шалаш.

Развел огонь. Пососал ненавистных улиток, стараясь не выблевать их на снег. Сперма спермой, да еще и горькая!

Свернулся калачиком и уснул почти моментально.

Глава 4

Каким же дураком он был! Волков со следа не сбил, а ноги промочил снова. Ботинки, надетые у костра на колышки, парили и пахли отвратительно. Джея мутило. А в темноте мелькали тени с разноцветными глазами.

Сдерживать кашель уже не получалось – он рвал легкие, заставляя после каждого приступа еще и стонать. Горло драло, как железной теркой. Хотелось сидеть, согнувшись пополам, или лежать, свернувшись в позе эмбриона. Но так начинало ломить спину. Распрямишься – холодно и кружится голова.

Ночью поднялся ветер и кучу хвороста продувало со всех сторон. Джареда то бил озноб так сильно, что стучали зубы, то бросало в жар и хотелось расстегнуть куртку и нахрен разорвать ворот свитера. Пот катился по лицу, волосы слиплись и тоже пахли, как промокшие ботинки.

Пару раз Джареда начинало рвать, и от этого теперь болел живот – улиточья слизь к тому времени уже переварилась, а блевать пустым желудком неудобно и больно.

Сейчас бы хоть в какое-то жилье, где тепло и сухо, замотаться в одеяло, сделать себе горячего чаю – и это было бы счастье. Не взлет карьеры, не помириться с бывшим любовником, не найти клад, не построить эту гребанную турбазу, утерев нос брату и повзрослев, наконец, в глазах отца. А теплая печь, одеяло и чашка чаю с лимоном.

И чтобы никогда уже не видеть в темноте этих тварей и не слушать их пробирающий до костей жуткий вой!

– Ладно, мы еще посмотрим, кто кого… – хрипел Джей, трясясь всем телом и пытаясь пронзать взглядом подступающую темноту, – посмотрим…

***

Теперь он шел вместе с ними. Странная это была игра!

Улизнув, как ему казалось, утром от исчезнувших на время волков, Джаред обнаружил их чуть позже. Сначала услышал.

А потом и увидел: стая благополучно шла параллельным курсом, легкой прогулочной рысью. Напрасно он надеялся: оставлять его в покое звери не собирались. Джей насчитал пятеро волков – темного зеленоглазого, белого, и еще троих серых, с разным оттенком шерсти. Далековато было, но он их прекрасно видел, да и они видели его. Идут себе неторопливо, иногда оглядываются, будто ждут. Джей остановится – и они притормаживают. Смотрят издалека. От этих взглядов становилось жарко.

Но волки не нападали, и Джей шел снова. Волки тоже начинали трусить в том же направлении.

Джаред снова остановился, волки пробежали дальше и остановились тоже. Один даже сел попой на снег, вывалив розовый язык, словно собака на прогулке, дожидаясь, пока хозяин снова прибавит шаг.

Джаред пошел, и волки снова.

Потом исчезли на время.

А потом появились снова, только теперь с другой стороны. Джей повернул прочь от них, а они затрусили параллельным курсом, не приближаясь и не проявляя агрессии. Только поглядывали и нюхали воздух.

Но Джареду туда было не надо: волки вели его вглубь леса, дальше от реки, и Джей повернул назад.

Волки остановились. Джаред обошел их, выставив копье в их сторону.

Пошел, но волки обошли его тоже, преграждая путь.

– Ах, чтоб вас! А пишут, что вы умные, – бурчал Джаред, – очень беспалевно в западню заманиваете. А если я так?

Джаред свернул в сторону. И забрался в кустарник. Ломился прямо сквозь него, ближе и ближе к речке. Пот тек по щекам.

Выбрался.

А волки уже там. Ждут себе спокойно. Кто стоя, кто сидя, кто даже прилег. И смотрят.

– Вот же, гаденыши! – Джей даже сплюнул от досады – он выбился из сил, пока ломился сквозь колючки, а они спокойно обошли кустарник и ждали его с другой стороны.

Ладно, можно же и по-другому.

– У-у-убью! – заорал Джей, бросаясь в сторону волков.

Те вскочили. Не то, чтобы слишком уж испугались, скорее из вежливости отбежали прочь. Так и надо, пусть думают, что он опасный, непредсказуемый и вообще тронутый рассудком.

Джей сделал вид, что кидает в их сторону копье. И тут же ломанул в другую сторону.

Волки подождали немного, переглядываясь. И потрусили следом.

***

Как же ему хреново! Дыхание стало поверхностным, каждый вдох давался с трудом, внутри груди болело. И натужный кашель не добавлял комфорта – чтобы прокашляться, приходилось приостанавливаться и переводить дыхание, держась за грудь. Волки приостанавливались тоже, наблюдали. А как скрыть от них слабость, если она одолевает? Если голову поводит, земля все время качается из стороны в сторону, а колени дрожат от изнеможения?

Ничего, пусть смотрят. Он еще на ногах и еще идет, а пока он двигается, они не приблизятся – это Джей уже понял. Он попробовал было присесть, чтобы передохнуть. Но тут же уловил краем глаза движение, оглянулся – один из волков подошел на пару шагов ближе, чем обычно, присматривался заинтересованно, принюхивался. Джей приподнялся:

– А ну не смей!

Тот встал, как вкопанный, а зеленоглазый зарычал на него, блеснув клыками. Зеленоглазый у них вожак, это ясно, и он не хочет, чтобы остальные подходили к человеку слишком близко.

Пока не хочет.

А Джею надо идти.

Джаред поднялся с трудом, опираясь на свое копье, шел дальше. Присесть ему не дают, прилечь можно вообще не мечтать. Что он будет делать, когда стемнеет? Интересно, позволят ли ему развести костер, и спасет ли его костер этой ночью?

Впрочем, до вечера еще далеко. Да и до вечера надо еще дожить.

А пока надо идти. И пока он идет в том направлении, куда его ведут волки, они даже не рычат. Просто сопровождают на расстоянии, не выказывая злобы. Скорее, их одолевает любопытство. Трусят себе параллельным курсом, вывалив розовые языки, поглядывают искоса. Будто для них это всего лишь игра, легкая прогулка. Будто им всего лишь интересно, а что же дальше.

Вот только идти в том направлении, куда его вели, Джареду не хотелось. Не хотелось совсем. И Джей старался понемногу подворачивать в сторону, обманывая зверей. Быть может, ему повезет. Или волки устанут ждать и займутся поисками более удобной и легкой добычи – есть-то им иногда надо!

***

А потом что-то изменилось. То ли волки решили, что Джаред достаточно ослаб, то ли еще что, но после очередного поворота в сторону зеленоглазый выступил вперед и обнажил клыки.

Мурашки побежали по спине Джея, он понял: теперь игры закончились.

– Ну ладно, – прошептал Джаред хрипловато, перехватывая копье удобнее и доставая из кармана ножик, – хочешь по серьезному, так будем по серьезному.

Пятился, пока не уперся спиной в дерево. Волки надвигались, не спуская с него злых глаз.

– Ух! У-ух! – Джей попытался снова их испугать, делая в сторону зверей выпады и замахиваясь копьем.

Никакой реакции! Разве что зеленоглазый выступил вперед еще сильнее, оттесняя собой белого волка, да сильнее обнажил клыки.

– Прыгнешь – воткну в живот, – Джаред сделал выпад копьем, – и нож у меня есть, помнишь, да? Острый.

Джей старался придать голосу твердости, но он предательски дрожал.

Волк зарычал и сделал еще шаг вперед.

И Джей не выдержал: попятился. А как тут выдержать? Нервы-то не железные, да и болезнь давала о себе знать. Кровь стыла в жилах, а щеки горели.

– Отвали от меня, тварь! Чего тебе надо? – в голосе Джея послышались панические нотки.

Нет, так не годится, надо взять себя в руки. Звери чуют страх, потому и наглеют. Надо показать, кто здесь сильнее.

Джей повернулся как можно медленнее и пошел, стараясь боковым зрением не упускать из вида зеленоглазого. Тот подождал немного и двинулся следом. Шел в нескольких метрах, остальные потянулись за ним.

А несколько метров для волка – это один прыжок. Надо увеличить расстояние. Джей прибавил шаг, волки тоже. Джаред перешел на быстрый, волки затрусили следом, развернувшись веером. Будто загоняли куда-то, и то направление, куда он шел, их устраивало. Нет, так не годится тоже. Кто знает, куда его ведут? Может, к пропасти, чтобы он упал и его, травмированного, было легче загрызть. Или просто гоняли по лесу и ждали, когда Джаред достаточно ослабнет и перестанет быть для них угрозой. По крайней мере, ясно одно: если враг не хочет, чтобы ты куда-то дошел, значит, там спасение – пристань или поселок. И как только ты ближе к тому месту, волки начинают нервничать и показывать зубы.

– Ну что ж, вы сами себя выдаете, – улыбнулся Джей.

Улыбка вышла кривоватой. Все-таки надо как-то их перехитрить, от этого зависит его жизнь. Только вот как?

***

Это мог быть его шанс – овраг. Или даже ущелье, с одним плавным земляным склоном, а другим крутым и местами даже осыпающимся и отвесным. Длинный, извилистый, они шли по нему уже почти десять минут.

Сначала Джаред думал, что он и был целью волков, ведь в таком узком пространстве напасть проще – добыче здесь деваться некуда. Особенно, если и второй склон поднимется и станет выше. Но и обороняться здесь Джею проще – стоило развернуться к отвесной стене спиной и выставить вперед весь свой боевой арсенал, то обойти его со спины безнаказанными волки уже не смогут.

Но все равно было страшно. А если впереди тупик? Загонят его туда и возьмут измором. Как долго он продержится – голодный, в холоде, больной и слабеющий?

Но вот он заметил, как в одном месте к серой отвесной стене прислонилось дерево. Джаред быстро спрятал нож в карман, копье зажал в подмышке, прыгнул к дереву и полез вверх.

Волки на миг застыли. А потом кинулись следом, закружили рядом, повизгиванием выдавая полное замешательство в рядах.

Джей ликовал. Или это от лихорадки горела голова. Не важно. Лез все выше и быстрее.

Волки попробовали даже прыгать на дерево – тупые создания! Зеленоглазый, кажется, рявкнул на них, но Джей не смотрел вниз – край ущелья уже виден. Джей выдрался повыше и прыгнул. Чуть не скатился с края, цеплялся за траву, осыпал на головы волков, тявкающих внизу, земляные комья, подтягивался из последних сил.

Копье полетело вниз и там кто-то взвизгнул: может, хоть одну тварь задело. Джей надеялся, что зеленоглазого.

Бог с ним, копьем, оно все равно не поможет, если волки решат, наконец, напасть. Ну, одного он ранит, и все. И это если повезет. Ему к людям надо: еще одну ночь, да с таким кортежем, ему не выжить. Только в людях его спасение.

Все, Джаред наверху. А теперь – бегом.

***

Джей бежал. Так быстро, как никогда еще не бежал в жизни. В ту сторону, куда его не пускали волки. Бежал один: видно, глупые твари не сообразили вернуться, а наверх по дереву им не подняться.

Но если сообразят, его фора – десять минут, не больше. Значит, ему надо быть проворнее.

Джей мчался. В глазах темнело. Легкие разрывались в клочья, их опаляло ледяным воздухом, иссушало изнутри. Ноги заплетались, а ветки деревьев хлестали по лицу. Но это не важно. Если ему повезет, за ближайшим холмом он увидит дома. И закричит, позовет на помощь. Если, конечно, воспаленное горло еще сможет издать хоть один звук. Но если и нет, есть шанс, что его заметят, побегут навстречу, начнут кричать, стрелять или собак спустят – короче, как-нибудь отпугнут волков. И помогут.

За ближайшим пригорком человеческого жилья не было. Ладно, может, оно за следующим? Джаред продолжал бежать, чувствуя, что надолго его не хватит. Ну что ж, тогда он хотя бы будет знать, что сделал все, что мог. Потому что в лесу ему все равно конец.

Джей бежал. А позади, среди деревьев, показались серые тени.

***

Как же он бежал! Летел, не чувствуя под собой ног. В колледже Джаред, конечно, занимался бегом. Как могли тренеры, увидев такого рослого студента, не использовать его спортивный потенциал? Вот и позвали в легкую атлетику. А Джаред согласился, чтобы не идти в баскетбол: гонять мяч с табуном потных мужиков – не его. Не то, чтобы он был против мужиков, но…

Не важно! Он бегал когда-то, и довольно не плохо. Но одно дело бежать в удобных кроссовках по стадиону, когда здоровье в порядке и светит теплое солнышко, дорожка блестит от утренней росы, а за поворотом дорожки машут руками улыбчивые девчонки.

Но совсем другое – мчаться в жестких ботинках по заснеженному лесу, когда за спиной бесшумно скользят зубастые хищники, дышат в воспаленный затылок. Когда повернуть не дают, клацают челюстями, норовят пойти наперерез, увести в нужную для них сторону.

Джаред мчался, ощущая, что сердце вот-вот разорвется, а глаза уже почти не видят из-за нехватки кислорода. Что каждый корень, о который он споткнется, может стать для него фатальным.

Но каждый холм, на который он взлетит, пусть даже на последнем издохе, может стать спасением.

Джаред бежал, а волки становились все ближе и злее, сжимали кольцо.
Взлетел на очередной пригорок, шаря взглядом, ища хоть какие-нибудь признаки человеческого присутствия. И не увидел ничего, за что мог бы зацепиться его полный отчаяния взгляд.

***

И тут Джареду показалось, что его ударили молотком по ноге. Хорошенько долбанули. Оглянулся в полете: зеленоглазый налетел на него всей массой. Джей ожидал, что в бедро вонзятся острые зубы, но зеленоглазый ударил его не зубами и даже не лапами с крепкими когтями. Ударил грудью, прыгнув под углом, сбил с ног, вышибая дух из груди. Джей кубарем покатился по снегу, проехался лицом, больно ударился многострадальным коленом о какой-то пень.

Перевернулся на спину, брыкался длинными ногами, шарил в кармане, пытаясь достать нож и хотя бы дорого продать свою жизнь, раз уж убежать не вышло.

Но волки налетели раньше, прижали его руки к земле, прижали его всего телами, топтались вокруг, заслоняя слепящий солнечный свет, разлеглись на нем и рядом, привалили массами. Джей их не видел, но хорошо чувствовал, глаза застилал попавший в них талый снег. Да и без снега он, изможденный и окончательно обессиленный длительным и бесполезным бегом, почти не видел. В голове гудело, грудь жгло огнем. Даже звуки частично отдалились – Джаред терял сознание.

Но и краешком ускользающего сознания ждал боли, ждал, когда его тело начнут рвать зубами.

Ничего не происходило. Быть может, он не чувствует боли, потому что, падая с размаху, сломал себе позвоночник? Не слышать бы еще и не видеть ничего!

Ничего вообще. Забыться. Просто отрубиться, а очнуться уже на том свете.

Или он уже там? Может, он уже умер, но просто еще этого не осознал? А иначе отчего бы ему чудилось, что волки заговорили?

– Нет, так не годится, – произнес кто-то совсем близко. Низкий такой голос, обволакивающий. – Так он не согреется…

И Джей даже был согласен. Конечно, не годится человеку с высшим инженерным образованием, из двадцать шестого века, умирать одному в лесу, растасканному порционными кусками по голодным желудкам волков. Совершенно не годится! Только зачем его греть? Разве волки разогревают блюдо перед тем, как съесть?

Джей даже хотел приподняться и спросить об этом у незнакомца, но не смог – рот звуков не издавал и в руках сил не было.

Да и был ли смысл спрашивать? Кто мог разговаривать с ним человеческой речью? Ему это почудилось. Башкой ударился и все. Потому что если бы его спасли, то волки бы убежали. Но он по-прежнему лежал на снегу, один, придавленный горячими волосатыми тушами. И вожак по-прежнему стоял над ним, злобно сверкая своими зелеными фарами, и вот-вот вцепится ему клыками в горло. Эти жуткие изумрудные глаза – последнее, что он увидит в жизни.

Джаред Падалеки уже мертв.

Потому что ему не выкрутиться.

Джареду конец.

Глава 5

Наверное, так происходит, когда умираешь. Ученые и врачи называют это шоковым состоянием – защитным механизмом, когда выработка определенных гормонов притупляет чувствительность и мозг не дает телу испытать всю силу болевых ощущений, какую можно ожидать в подобных обстоятельствах. Природа жалеет своих детей.

А священники говорят, что своих детей жалеет Бог, ниспосылая милость и облегчая страдания умирающего в последние мгновения земной жизни.

Медики правы или богословы, или и те, и другие, но Джаред не чувствовал боли. Какая, в конце концов, теперь разница, кто прав, а кто виноват, если твой путь окончен, ты один среди диких кровожадных тварей, умолять их о пощаде бесполезно, и на самом деле все закончено еще до того, как навсегда закроются твои глаза, а истерзанные останки доедят падальщики. Главное сейчас ничего не чувствовать и просто тихо уснуть, перестать быть, быстрее провалиться в сладостное небытие... Да просто, блин, не обосраться напоследок!

Плевать, кто прав, но то, что происходило, Джея устраивало. Волки наверняка уже рвут зубами его тело, а он ничего не ощущал, кроме холода, жжения в легких и громкого стука готового разорваться после отчаянного бега сердца. Вот-вот кости захрустят, а Джареду мерещился ангел в золотистом сиянии, сошедший с небес, чтобы освободить его бессмертную душу из плена умирающей окровавленной плоти.

Невыносимо прекрасный: светлая кожа с золотыми пылинками звезд, чуть влажные губы, темные ресницы, глаза… не небесно-голубые, нет. Зеленые, как листва в райском саду, большие, а в них – сочувствие и бесконечная божественная любовь. Какие же ангелы красивые…

Слова он, правда, произносил не совсем ангельские. С другой стороны, откуда смертному знать, какие слова произносят ангелы, забирая облажавшуюся душу на небеса?

– Босиком по снегу ради чужака я еще не ходил, – бурчал ангел, легко поднимая душу Джея над землей. – Ну ты и тяжелый! Камнями вас там кормят, что ли? Или еще какой гадостью. Потому и падаете за борт, что едите всякую дрянь. Тащи его теперь по лесу… Туристы, вашу мать…

Нет, ангелы так разговаривать не должны.

А если это демон? Кто сказал, что Джаред Падалеки достоин оказаться в раю? И демоны могут быть прекрасны, ведь они те же ангелы, только сброшенные с небес. Нет, демону он просто так не дастся: Джаред даже попытался отбиться, уперся руками в грудь беса. Слабенько получилось, хило, сил в руках почти не осталось.

– Тьфу ты! – сплюнул тот и скривился. – Еще и сопротивляется… Мак, забери шкуру, пригодится. А этого я отключу.

И протянул руку к лицу Джея. Мир погрузился во тьму…

***

Пещера – не пещера, так, нора в отвесном склоне. Не очень глубокая, но сухая. Возле нее и остановились. Парень осторожно опустил тело Джея на снег у входа, вытер потный лоб:

– Фу-х, еле дотащил… Мак, давай сюда шкуру и поищи, пожалуйста, в округе целебные травы, все, что сможешь найти: он совсем горячий, и в легких хрипы, сама слышишь. Трэв, Мэтт, идите по дрова, только не шарьтесь долго – скоро стемнеет. Стоф, а ты пробегись-ка назад, примерно до белого камня, я слышал там барсучий запах, может, растирку смогу сделать из жира… И не пяльтесь – знаете, не люблю! – прикрикнул строго.

Волки разбежались, а парень склонился над Джаредом:

– Эх ты, турист. Упрямый какой. Мы же тебя в пещеру вели – тут согрелся бы и котелок тут есть, хоть чаю горячего попил бы. А ты в болото за каким-то хером попер. Смешные вы, люди… Ладно, спасать тебя надо… И свою жопу чем-то согреть.

***

Внутри пещеры теплее, но тоже не Сахара. Но тут хотя бы нет ветра и снега, на полу – мягкие сухие листья и старое одеяло. Парень завернулся в темную шкуру, растирал босые ступни, бурчал под нос:

– Скорее бы эти оболтусы дрова притащили. Спасибо туристу, я теперь голый среди зимы. Замечательно просто, всю жизнь мечтал… Хорошо хоть, у него зажигалка есть, не надо будет с трутом возиться. Где же она… – Пошарил у Джея в карманах, приподнял бровь: – Zippo и армейский нож? Гм, неплохо для туриста…

***

Костер потрескивал, наполняя пещеру теплом и легким запахом смолы.

– …калган, можжевеловая кора, девясил, листья брусники… Трава забвения? – парень удивленно приподнял брови, перебирая в пальцах стебельки и былинки, вопросительно посмотрел в глаза белой волчицы, та вильнула хвостом. Вздохнул: – Да, наверное, ты права. Зачем ему помнить о том, что будет здесь происходить?

Подумал немного, да и бросил все травы, что были в руках, в кипящую воду. Хорошие травки: и для иммунитета, и от кашля, и противовоспалительные, и для крепкого сна, и для поддержания сил… И трава забвения: всего пары сухих веточек будет достаточно, чтобы турист ничего потом не вспомнил. Или то, что вспомнил, показалось ему фантастическим сном. Нахрена ему знать, что его лечили волки? Чужаки все равно не помнят добра…

Посмотрел еще раз на лицо человека: так, ничего особенного – нос уточкой, длинные грязные патлы, небритый, тонкие губы в запекшихся корочках, на высоком лбу капельки пота… Правильно, пусть он ничего не вспомнит, так лучше и для него, и для волков.

Налил из котелка в глиняную кружку, приподнял туристу голову:

– Пей.

Тот пил, не открывая глаз. Давился, но понемногу пил. Шумно глотал воспаленным горлом.

Парень снял с чужака ботинки, подвинул их ближе к огню, завернул Джея в одеяло – полностью, как куколку. Тот тихо сопел.

– А теперь спи. Завтра волки найдут тебе еду… Мак, иди сюда, холодно…

Обнял замотанное тело, прижался плотно, а с другой стороны к нему прижалась, согревая, белая волчица.

***

– Молодец, Стоффер, – улыбался, щупая жирного барсука, – вернемся в поселок, получишь сладкую булочку… Помоги теперь его ободрать – у меня зубы сейчас не те. Из мяса сварю… как у людей это называется? Бульон? Вот его и сварю, а то без еды ему долго не протянуть. А из жира растирку сделаю – турист очень плох, еще одна такая ночь, и он легкие своим ужасным кашлем в фарш разотрет…

Кутался зябко в шкуру. На все тело ее все равно не хватало – затянешь на плечи, под попу поддувает, намотаешь на поясницу и бедра – плечам и шее холодно. Удивительно просто! Как то, что только что спокойно покрывало все тело и согревало надежно, теперь явно мало.

Зябко, но стать волком и согреться он сейчас не может. Чтобы лечить человека, придется побыть человеком. Люди не могут просто пожевать лекарственные травы, запить их целебной водой и через сутки очухаться. Слабенькие они, хилые, изнеженные. И как только космос покорили, не понятно.

Перемешал барсучий жир с порошком из трав и диким перцем, поставил его растапливаться у огня. Варил в котелке суп из мяса с ягодами горной брусники и можжевельника. Попробовал – вкусно. Надо бы и себе супа поесть, сырое мясо не для человеческого желудка, да и зубы не те, чтобы его прожевать. Жуткое неудобство, блин, а что делать, придется пока довольствоваться этим.

Налил в чашку бульона, поил туриста. Люди, конечно, сказали бы, что несоленое, но ничего, этому придется потерпеть, в лесу соли нет, а до источника далеко. Окрепнет – сам сходит.

Турист пил. Полчашки почти. Мало, но лучше, чем ничего.

– А теперь я тебя раздену, тебя надо растереть… Мокрый какой, хоть выжимай. Переодеть тебя не во что, но одеяло пока сухое, а остальное костер высушит. Что ж вы так кутаетесь? Одежды на тебе целый ворох, магазин можно открывать, а все равно мерзнете.

Стягивал с Джареда одежду, морщась от резкого запаха – больное тело пахнет совсем не фиалками. Расстилал мокрое белье по камням у костра.

Мускулистый турист, не смотря на несколько последних голодных дней. И длинный такой – просто необъятный! Голова у стены, а ноги почти в костер упираются. Все логово занял. По диагонали его, что ли, передвинуть, чтобы пятки ночью не поджарились?

Передвинул длинное тело, потянув его за ноги. Джей только слабенько мычал и морщил лоб.

– Ничего, починим. Ты молодой, сильный – выдержишь. А иначе я что, зря голым задом среди зимы перед молодыми сверкаю?

Растер спину чужака жиром с травами, перевернул его. Растирал грудь. Немножко волосатая, а так ничего – мышцы налитые, при каждом движении красиво округляются. Наверное, с жаркой планеты прилетел: сам смуглый, а задница белая…

Завернул пылающее тело в одеяло. Подумал.

– Мак, иди еще поищи травы, ладно? Стофа с собой возьми, пусть дрова еще соберет – нам пожарче надо растопить, чтобы быстрее хворь вышла. Остальные – на охоту, вам самим тоже жрать, между прочим, надо, а не только носы в пещеру совать из любопытства. Нет тут ничего интересного… Выполнять, я сказал! – прикрикнул строго на замешкавшихся волков.

Не обязательно им это видеть.

Когда волки ушли, стянул с себя шкуру, ею тоже накрыл чужака, тщательно подоткнул под бока:

– Так быстрее пропотеешь. А как я тебе еще температуру собью? Аптеки в лесу нет.

Отчего-то слегка сердился, сам не понимая, от чего. Отвернулся, подсел ближе к костру, зябко поводя широкими плечами. Сидя на корточках, хлебал ароматный бульон, ел барсучье мясо, поддевая его деревянной ложкой. Смотрел в оранжевый огонь.

***

– Парни, тащите свои жопы сюда... сорри, и девушки тоже. Плохо дело, надо его согреть. Потом поохотитесь.

Волки послушно забрались в пещеру. Джаред метался в лихорадке. Уже на кашлял, а «кхыкал» слабо, дергая мышцами живота, набрать в легкие воздуха, чтобы откашляться, не мог – сил не было.

Послушно улеглись вокруг, прижимаясь теплыми телами к Джею. Волчица привычно прижалась к спине парня, снова закутанного в шкуру, нежно его согревая.

– Стоффер, не храпи, и так не уснуть. Вытяни нос из задницы, блин, а то выгоню вон!

Один из волков послушно повернулся на бок, прижавшись лохматой спиной к мечущемуся в бреду туристу. Затих.

***

Тут еще и буря разыгралась. Ветер выл снаружи, занося в пещеру колючие хлопья снега, задувал огонь, прижимая языки пламени к полу.

– Я понимаю, что охотиться почти бесполезно. Но это мы с вами потерпим, а он как? На одних ягодах долго не протянуть, ему силы нужны. Попытайтесь хотя бы. Вы волки или щенята? А если бы ваши волчата голодали, вы бы тоже метели испугались и не пошли на охоту?

Волки пристыженно опустили морды и по одному вышли на пронизывающий ветер: Джереми Стоффер первый, Мэтт Коэн и Трэвис Уэйд – за ним.

– Маккензи, ты можешь остаться, парни справятся и без тебя… Хорошо, родная, поищи целебные травы, только не уходи далеко. Да и дрова нужны еще, ты права, соберешь веток посуше, ладно? Буря точно до завтра не стихнет, а то и до следующего дня… Да, согревать его нужно постоянно… Ладно-ладно, и меня тоже. Иди уже.

Парень вздохнул. Плохо дело. Если туристу температуру сбросить не получится, он умрет. И мочегонного бы чего-то, чтобы отек легких снять. Вон как дышит тяжело…

– Мак! – крикнул вдогонку волчице, выглядывая из пещеры и щурясь на ветру. – Поищи хвощ или лесную фиалку, или еще что-нибудь мочегонное… Ты умница моя, точно, у ручья можно поискать, там должно быть… Да, штанишки я ему сам постираю! Тоже мне, юмористка, где я ему подгузники в лесу найду?.. Спасибо тебе, Мак.

Вернулся. С сожалением стянул с потного Джареда одеяло. Вышел на мороз, растянул одеяло за уголки, камнем забивал колышки в трещины, будто гвозди, прикрепляя его к стене. Снег таял на розовой коже.

Занавесил вход, оставляя лишь небольшую щель, чтобы дым выходил наружу. По бокам камней нагородил, сколько нашел, чтобы еще больше прикрыть вход. Кутаться в одеяло хорошо, но если не изолировать пещеру от ветра и снега, через полчаса в ней будет промозгло и сыро, а это туристу выздороветь точно не поможет.

Хорошенько растер жиром Джею спину и грудь, завернул его в свитер и куртку, накрыл джинсами ноги, насыпал сверху листьев. Стянул шкуру с себя, укрыл сверху мечущегося и что-то нечленораздельно шепчущего в забытьи чужака – ему она нужнее. Он и голый пока побудет – у костра посидит, не замерзнет, пока горит огонь и пока вернутся с охоты парни. Потерпит: первый раз, что ли. Перебьется, не маленький. А туриста нужно держать в тепле.

Скукожился, обнимая себя руками и ссутулив плечи. Старался меньше шевелиться, чтобы сохранять тепло, только ветки в костер подбрасывал. Сейчас бы свернуться калачиком, спрятать нос возле своего же теплого живота, завернуться в пушистый хвост… Но нельзя.

Ничего, он и без шкуры пока побудет. Все же пещера – не лес, в лесу, да еще в такую погоду, он бы долго не продержался. А тут неплохо, тут не сильно холодно. Да и ушли все и никто на его голую жопу не смотрит. А позже, когда чужак пропотеет, он успеет натянуть шкуру до того момента, как вернется Мак…

Блин, да лучше Маккензи застукает его с голым членом, чем чужак снова промерзнет – конфуз пережить можно, а смерть, увы, нет.

Глава 6

Долгое время Джаред не мог понять, где он. Темно, тихо. Не в желудке же волка? Пошевелил руками и ногами – движения ничто не стесняло. Чтобы быть в желудке волка и при этом чувствовать себя так свободно, волк должен быть величиной с кашалота. Тогда где же он? Не рай точно, но и на ад не похоже: какие-то угли есть, но они едва тлеют и пахнут то ли сосной, то ли можжевельником – никак не серой и не смолой. И у него ничего не болит – в аду должно быть больно, а ему почти хорошо, слабость вот только.

Приподнялся, на корточках пополз по сухой листве – встать в полный рост здесь было негде. Обогнул догорающий костер, отодвинул край одеяла, занавесившего вход, сощурился от ослепляющего света: солнце висело низко, но светило ярко, да еще и отражалось в каждом кристаллике льда. Даже слезы пошли.

Вытер глаза, проморгался. А снежища-то навалило! Целые кучи. Впереди – пологий склон и стена леса невдалеке, над ним – отвесная серая стена, похожая на ту, по которой он карабкался, когда решил убежать от волков, а сам он в пещере. И снова никого. Тишь, красота и ни души вокруг.

Кто ж тогда его спас? Если люди, то куда они делись? Если волки… нет, это бред!

Снег слегка истоптан возле пещеры, но следы не людские – волчьи. Крупные и чуть помельче. Значит, волки подходили к самому входу. А вот внутри снега нет и увидеть, заходили ли они внутрь, Джаред не мог. Впрочем, вряд ли, видно, огонь отпугнул их, раз он все еще жив. Но кто разжег костер? Куртка не была на него надета, но кто-то набросил ее на него сверху, укрывая во сне. Джей отполз назад, пошарил в карманах куртки – зажигалка все еще была там, да и ножик тоже. Может, он сам как-то отбился от хищников, увидел пещеру, забежал в нее, разжег огонь и просто ничего теперь не помнит? Здорово он, однако, башкой о пень приложился.

Правда, Джаред хорошо помнил, что ударился коленом, а не головой. После этого волки привалили его телами, а потом кто-то поднял его на руки… И где же тогда этот «кто-то» теперь?

Нет, ему, верно, почудилось. Волков что-то напугало, а Джей побежал дальше, нашел пещеру и спрятался. И ущелье это может быть другое, не то же самое, просто похожее.

Но почему он не помнит, как разжигал костер, да еще и в котелке какое-то варево сделал? Вот же оно, до сих пор стоит у огня – теплое. Поковырял ложкой: мясо, травы, то ли сморщенная картошка, то ли орехи, и ягоды. Будто кто-то приготовил суп и компот в одной посудине. И пахнет оно странно. Ладно, котелок мог здесь быть – может, здесь когда-то ночевали геологи или пастухи, и забыли. Но чтобы сварить суп и не помнить? И откуда он взял мясо?

Джаред осторожно вышел из пещеры, вдев куртку в рукава и забравшись в ботинки, оглядывался. Ага, там, ближе к лесу, что-то в снегу – бугорок, а из него будто копыто торчит вверх. Похоже на замерзшую тушу какого-то животного. Значит, волки охотились рядом, оставили недоеденный труп, а Джей добрался до него, пока их не было, отрезал кусок мяса и…

Блин, что ж так голова кружится? Видно, это последствия удара. Джей присел на ближайший камень, от слабости тряслись колени. Покашлял, вздохнул – дышать полной грудью он теперь мог, больно не было, но он все еще кашлял. Ах, да, он же еще кашлял накануне – сильно, нехорошо так, и грудь болела. Когда же он успел поправиться? И сколько он здесь – сутки, двое, больше? Джаред ничего не мог вспомнить, его память словно отредактировали. Вот он бежит, вот зеленоглазый сбивает его грудью, подминает под себя, вот он взлетает над снегом, ангел несет его…

Нет, это уже оттуда, из сна. И еще ему снилось, будто его крутят-вертят, мажут чем-то вонючим, дают пить горькое пойло, кутают. Оранжевый огонь плясал по потолку пещеры и зеленые огоньки сверкали, будто попки светлячков… еще метель выла. Страшно так, жутко. Или это выли волки у входа в пещеру? Больше Джей ничего не мог припомнить.

***

Но это все пока не важно. Важно, что он все еще жив. Важно, что почти перестал кашлять. Важно, что у него есть крыша над головой и еда.

И самое важное: что же ему делать дальше?

Разумнее всего остаться здесь, пока не пройдет слабость. Вода есть – вон ее сколько вокруг, белой и чистой. Еда тоже – полный котелок (хотя, а можно ли ее есть?) и та туша невдалеке, там на целый полк еды, не то, что на одного Джея.

А если вернутся волки? Пишут, что они всегда возвращаются к своей добыче. Или вернется то, что их напугало? Может, в этих диких лесах водятся зверюги похлеще, чем стайка жалких недособак? Медведи, вроде бы, тоже на Васанте есть, и пумы. Может, улизнуть по тихому, пока не поздно?

Джей подумал, подбросил на угли несколько сухих палок, оделся. Джинсы были развешены на камне так, будто их кто-то сушил, да еще и постирал до этого, что вообще было невозможно. Может, волки ему еще и носки заштопали?

Джаред осматривался, думал: котелок он заберет, ложку и глиняную кружку тоже. А вот одеяло слишком массивное, бежать с ним не выйдет. Шкуру, разве что, забрать? Джаред присматривался к шкуре, что лежала под ним, когда он проснулся. Интересная такая, похожая на волчью, только темная, а подшерсток не серый, как можно было бы ожидать, а… бежевый, что ли, даже чуть с рыжиной. Но и волки тут тоже необычные водятся. Неужели шкура оборотня? Джей перевернул шкуру мездрой кверху и провел по ней рукой – странная такая, очень тонкой выделки, легкая, прямо невесомая, мягкая и к коже льнет, как родная. Края не ровные, словно не охотник срезал ее аккуратно, а зверь сбросил сам. Ладно, такую удивительную шкуру можно забрать. Можно даже намотать ее на себя под курткой, чтобы было теплее, на поясницу. А когда он уйдет подальше, можно будет разрезать ее на части и стельки сделать для ботинок. Или даже онучи – в таких ноги точно всегда будут в тепле. И жилетку.

Но это не сейчас. Намотал на себя шкуру, застегнул куртку. Кружку и ложку запихнул в карманы, чтобы не мешали. Кусок вареного мяса съел, остальное выплеснул на снег, котелок взял в руку.

Ну что, он готов.

***

Ага, не тут то было! Стоило Джею отойти метров на пятьдесят, как из сугроба показались сначала уши, а потом серая морда с желто-коричневыми любопытными глазами. На него смотрел молодой волк.

– Проклятье! – чертыхнулся Джей. – Ладно, все равно попробую.

Обогнул зверя по дуге – тот не нападал, смотрел и нюхал воздух. Что ему один молодой волк, если он каким-то образом отбился накануне от целой стаи? Джаред шел дальше, стараясь не шуметь.

Но зашумел его соглядатай: поднял морду в небо, завыл протяжно.

– Вот же, сволочь! – пробурчал Джаред и ускорил шаг. – Стукач несчастный!

Более обидного прозвища Джей придумать не смог. Шел дальше, потом побежал.

Ну, как побежал? Затрусил неровной рысью – голова все еще кружилась и побаливала нога, а котелок раскачивался на бегу, жутко мешая. Под теплой шкурой начала потеть спина.

Молодой волк не приближался, но упорно шел следом, иногда подвывая.

– Полицейская сирена, да? Маячок ко мне приставили? Умно! – бурчал Джей, сбивая дыхание.

Да уж, умнее, чем бежать от волков, еще окончательно не оправившись от болезни. Еще чуть-чуть, и Джей рухнет от усталости в снег. А ведь он еще и километра не пробежал.

***

Вот еще одна серая тень мелькнула среди деревьев. Слева.

А справа зеленоглазый показался с белой волчицей, они бежали параллельным курсом, неуклонно сокращая расстояние, косились недобро.

Все, крышка! Зеленоглазый кинулся Джею под ноги, не ударяя, как тогда, а лишь слегка подбивая. Как подкат в футболе, профессионально так. Джаред упал, мягко проскользнув по свежему снегу. Котелок потерял.

Перевернулся на спину, отплевывался. Волки тут же оказались рядом. Как по команде – кто сбоку лег, кто сверху, белая волчица даже под голову забралась, в виде подушки (может, он все еще спит?)

Затихли. Только сам Джаред шумно дышал, не в силах привести дыхание в норму. Голова кружилась страшно.

Закрыл глаза – волки его согревали.

– Ладно, я уже понял, что жрать вы меня не будете, – вздохнул Джей. Даже разочарование какое-то внутри образовалось. – Сейчас полежу только немного… И что будем делать дальше, а? Назад, к костру идти, да? Значит, назад…

Джаред расслабился. И, кажется, задремал.

***

В этот раз никто не брал его на руки и ангелы не мерещились. Правда, золотое сияние было – между деревьями садилось местное солнце.

Зеленоглазый растолкал его… Оу, то есть, разбудил – начал вылизывать лицо.

– Понял я, понял! – отмахивался Джаред. Кажется, он спал, обняв зеленоглазого за шею.

Поднялся, волки расступились. Смотрели.

Джаред вздохнул:

– Хорошо. Скоро ночь. Иду я в вашу пещеру, иду уже.

Поднялся, оттряхнул со штанов снег, пошел.

Один из волков зарычал, самый серый. Джей оглянулся – волк рычал над полузарывшимся в снег котелком.

– Понял, заберу, – Джаред взял ценную вещь, и зверь тут же успокоился, – тоже мне! Если вы такие умные, могли бы и сами забрать.

Пошарил по карманам. Все остальное на месте: зажигалка, нож, ложка, кружка… И как только не разбилась, когда он навзничь летел в снег?

Угрюмо поплелся назад по своему же следу.

Вечерело.

***

Хорошо, что вернулся – мороз крепчал. Снаружи, конечно. Уже почти в темноте Джаред успел собрать сухие ветки и занести их в пещеру. Снова разжег костер – пока он отдыхал в снегу, согретый телами зверей, костер окончательно потух. Набрал в котелок снега, вскипятил, бросив туда пучок ароматных трав, которые нашел в пещере. Получился почти чай. Пил с удовольствием. Хотелось есть, но резать мерзлое мясо в темноте не решился – завтра отрежет себе кусок и сварит. Если волки позволят, конечно. Одно дело, подремать в тесной компании, а совсем другое – делить еду. Тут можно и без руки остаться. Но если позволят, он обязательно поест: не жить же ему в пещере вечно – он не Белоснежка, а волки – не гномы. А чтобы найти людей, понадобятся силы.

Когда в пещере стало достаточно тепло, положил сверху углей толстую палку – она будет понемногу тлеть до самого утра. Расстелил шкуру поверх сухих листьев, лег.

Долго смотрел на танцующие по потолку пещеры оранжевые блики.

На улице, отойдя к лесу, выли волки.

Так и уснул под этот вой.

***

И все же через пару дней Джей вышел из пещеры. Поплелся к реке. Зеленоглазый сопровождал его. Рычал и поднимал шерсть на загривке.

– Я только взгляну, ясно? – сердился Джей. – Или я заложник? Посмотрю и вернусь.

Волк не отвечал, шел рядом, опустив морду низко, тревожно нюхал снег.

Джаред вышел на берег, чуть не заплакал, сердце камнем сжалось внутри: река была намертво схвачена толстой коркой льда. Он опоздал.

Глава 7

– А эти можно? Ясно.

Это не трудно – если задаешь вопрос, а зверь помахивает хвостом, то ответ «да», а если показывает зубы, значит, Джаред порет чушь.

Значит, эти ягоды есть можно, а те, на которые он указал в прошлый раз, нельзя. Все просто, Падалеки от природы наблюдательные и сообразительные, Джею такое давалось легко.

– А где вы орехи берете? Ну или что оно такое. На вареную картошку похоже, только желтое.

Волк походил вокруг, принюхиваясь, потом начал рыть.

– Тут? Дай я, – Джаред разгреб снег, поковырял мерзлую землю лезвием ножа. Почти сразу нашел несколько округлых корнеплодов, отдаленно напоминающих сельдерей. – Я понял, что по запаху находите. Тут я тебе не помощник. А еще есть?

Молодой искал.

Кстати, как к ним обращаться? Как-то же надо, раз уж такая музыка пошла! Самого лобастого, с большой башкой, Джей назвал Лобо – очень логично и без вариантов, читал он когда-то в школе про такого волка, а белую волчицу, подругу вожака – Бланка(3) . Имя для вожака Джаред тоже подобрал довольно быстро. «Зеленоглазый» звучало слишком длинно, Белый Клык(4) или просто Клык – в самый раз, слишком у того белые и острые зубы. Страшные. А с остальными именами заморачиваться не стал: один из молодых, который со светлыми бакенбардами и который любит приседать на снег при любой возможности и при любой возможности повыступать перед волчицей, красуясь, как павлин, за что получает неодобрительное рычание старших, Клыка и Лобо, тот будет Кокетка. А что, пусть не выделывается! Тоже, блин, волкомодель! Пятый – самый серый, тот, что чаще всех рычит и показывает клыки, Угрюмый. Угрюмый Джареда не принимает – это видно по его морде, но старших слушается, терпит. Остальные настроены снисходительно, они любопытствуют, поглядывают со стороны, подходят ближе, если Джаред что-то делает, смотрят, им интересно. Но они чаще всего не вмешиваются, наблюдают издалека. А вот Клык не просто любопытствует, он, можно сказать, относится к Джею по особенному, чаще других идет на общение.

– Зачем я тебе? – спрашивал его Джей.

Волк, конечно, молчал. Однажды даже оскалился и рыкнул недовольно. Джаред спрашивать перестал. Раз не сожрали, значит, нужен. Может, приняли за неразумного волчонка и решили теперь опекать? Учить уму-разуму несмышленыша, который даже не знает, какие ягоды можно есть, а какие нет.

Или они не такие уж оборотни? Может, все же соображают, что он человек и зла им не делал? Так, разве что, грозился острую палку в живот воткнуть, и все.

(3) Лобо и Бланка – персонажи рассказа Эрнеста Сетон-Томпсона
(4) Белый Клык – персонаж повести Джека Лондона

***

И все-таки Джея интересовал вопрос: а что дальше? То, что людских поселений вблизи нет, он уже понял. Но как же тогда пароходик? Куда Марк плыл? Джаред, когда глазел по сторонам в тот вечер, запомнил, что они завернули в какую-то излучину или боковой проток. Ничего тогда не заподозрил, конечно. Знал бы, чем все закончится, во все глаза смотрел бы, запоминал дорогу, да еще и километры считал. Наверняка подлый капитан направил свое корыто в неосвоенную часть реки, сбросил пассажира, и уплыл. Вернулся каким-то одному ему известным проходом на основной фарватер или вернулся чуть позже тем же маршрутом, пока Джей прятался в лесу, теперь уже не важно. А Джаред еще и прошел вверх по течению. Изрядно так прошел, думая, что совсем скоро наткнется на пристань или жилье. А тут просто на много-много километров нет никакого жилья. И пристаней на этой речушке нет, потому что она никуда не ведет – только дальше и дальше в лес. Собственно, потому его и не нашли. Ведь наверняка, рано или поздно, но Шеппард должен был сообщить властям об исчезновении пассажира, и Джареда должны были искать. Но и Марк мог потянуть день-два, запудрив мозги команде, что Джей приболел и не выходит из каюты. Это если команда вообще с ним не в сговоре, тогда и врать не было необходимости. Но это день-два, не больше. А потом обязан был сообщить, чтобы на него не пало подозрение. Но тогда Джареда все равно бы искали вдоль судоходной части реки, по маршруту движения, а не черт знает где. А это может быть сто или даже двести километров в другую сторону. И тогда абсолютно понятно, почему его не нашли.

Да, Джаред застрял тут надолго.

И что ему теперь делать? Даже если он и вернется, пристани до весны опечатываются и стоят пустые и безлюдные. Чем искать такую пристань, лучше уж оставаться здесь, пока снова не откроют судоходный сезон. Или идти. Но куда? Он совершенно не знает, где он находится и насколько далеко может быть человеческое жилье. Да и стоит ли ему туда идти? Может, его там ждут не спасатели, а дружки капитана с пистолетами?

Но и жить вечно в лесу он не собирался – родители наверняка с ума сходят от беспокойства, а еще сестра и брат… хотя, при воспоминании о последнем в душе Джея начинали когтями ковыряться кошки. Поверить в такое трудно, но… «Вот и он так сказал» – это были последние слова капитана. Кто «он»? Кто мог предположить, что Джей захочет остаться и проверить все тщательно? Кто знал его, как облупленного? Кто не хотел, чтобы он летел на Васанту и уговаривал его и так, и сяк, пугая дикими зверями и дикими местами? Кто попросил именно капитана Шеппарда встретить Джареда в космопорту и доставить в город?

Ответ напрашивался сам собой. Только поверить в него Джей не хотел.

Просто не мог.

***

– Предупреждать же надо… – бурчал Джаред, прислушиваясь.

Волки – не собаки, они не лают, когда гонят зверя по лесу. И ведь не сказали, что берут Джея на охоту.

Блин, он все чаще думал о волках, как о людях. Как бы они ему сказали? Они, конечно, общаются между собой и какие-то их сигналы Джей уже понимал, но только некоторые. А они, похоже, говорили друг с другом свободно – и телами, и голосом, но только большинство звуков слуху человека были недоступны. Джаред слышал иногда тонкое повизгивание или, наоборот, очень низкие звуки, но это все. Зато неоднократно наблюдал, как волки смотрят друг на друга, казалось бы, молча. А потом бегут делать то, что им приказано, хотя Джей не слышал ни единого звука. Поэтому ему приходилось довольствоваться больше визуальными сигналами – положением тела, хвоста, выражением морды и глаз.

А тут они позвали его с собой, что теперь случалось почти каждый день, Джаред подумал, что опять будут учить его собирать съедобные коренья и травы, а они, подлецы, охоту устроили. Вынюхали какое-то подобие то ли кабана, то ли морской свинки с рогами и теперь гнали его по лесу, сужая круги вокруг Джея. На номер его поставили и чего-то ждут. А чем он им поможет? Ружья же у него нет! Снежками будет стрелять? Прибьет копытного плевками? Или затыкает зверюгу своим игрушечным ножиком?

Джей пытался бежать за волками, но разве за ними угонишься? Он не мог дышать уже через пару километров, а они все еще с любопытством поглядывали на его раскрасневшееся потное лицо, продолжая свой бег легкой рысью. Будто прогуливались, когда Джаред уже выбивался из сил, а языки вывалили, словно улыбались. Гаденыши!

Наконец он сдался, остановился и долго стоял, согнувшись пополам и стараясь хоть как-то привести дыхание и сердцебиение в норму. А волки тем временем убежали, оставив его одного.

Но все же он знал, что они не далеко: порой, он слышал звуки, но не волков – шумел больше тот зверь, которого они гнали – то ветки ломал, то визжал. Звук то удалялся, то приближался снова, а Джею оставалось только напряженно вслушиваться и ждать.

И вот звук погони стал быстро приближаться – ломались ветки, потом ближе, еще ближе, потом Джей услышал топот копыт.

И вот увидел самого зверя. Немаленькая тушка такая, морда злобная, оранжевые резцы, что у бобра – два длинных стилета, торчащие вверх, и рога на широкой башке, тоже острые. Джей приготовился, даже нож вытащил, прекрасно понимая, что эта его зубочистка для такого зверя не оружие – скорее всего, его шкуру она даже не пробьет.

И тут возле зверюги взметнулась тень: Клык совершил свой коронный прыжок, но только не ударил кабанчика грудью и не подкатился под ноги, а впился зубами в горло, сбивая его с ног и перекатываясь вместе с ним через спину. Прямо как в реслинге, блин, хоть на камеру снимай!

Остальные тоже навалились на сопротивляющуюся и отчаянно визжащую добычу. Только Кокетка пробежал на пару шагов дальше, спохватился, вернулся… и впился зверю в ногу, скашивая глаза на других: не заметили ли они его промашку?

Все было закончено в несколько минут: кабанчик перестал дрыгать ногами и затих. Волки подержали его еще немного, а потом по одному расцепили хватку, Клык последним. Прилегли рядом, тяжело дыша, от их пастей шел белый пар.

***

Джей подошел к волкам:

– Ну, парни, у меня нет слов.

Жалко зверя, но такова профессия хищника – убивать, они иначе не могут. Да и самому Джареду для того, чтобы выжить и разрулить свою непростую ситуацию, нужны силы. Нужно есть, а есть в зимнем лесу, кроме мяса, почти нечего.

Белый Клык отдышался, поднялся, показал на всякий случай зубы, впился в тушу, рванул. Его морда испачкалась красным. Остальные ждали. Джаред понял: это он не от злобы скалился, а для дисциплины. Клык вожак, он всегда ест первым. И все важные решения в стае принимает он – куда идти, когда, кого брать с собой и чему обучать.

Но сегодня Джея обучали точно не охоте, потому что методы хищника для человека не подходят. Волки проводили краткий экскурс в понятие иерархии, поскольку другими средствами общения Джареду этого не объяснить.

Ладно, Джей – не дурак, догадался, он тоже присел на корточки и стал ждать.

Клык проглотил несколько кусков теплого, дымящегося на морозе, мяса и взглянул на свою волчицу. Та подошла и впилась зубами в тушу, рванула.

И тут Клык поднял зеленые глаза на Джея. Джаред замешкался, не поверил сначала. Этого не могло быть – Клык ставил его на довольно высокое место, рядом со своей самкой или сразу после нее.

Пока Джей открыл рот от изумления, Клык даже приподнял морду над добычей и слегка рыкнул: мол, чего ждем? Второго приглашения?

– Ну ладно, – Джей подошел, присел рядом с кабанчиком, – я думаю, грызть зубами его не надо, да? Но кусочек я отрежу.

Приноровился, опасливо косясь на клыкастые морды вожака и волчицы, ножиком отпилил изрядный ломоть мяса со спины животины. Страшно было: а вдруг понял неправильно? Что, если он прикоснется к добыче, и волки набросятся на него. Не эти двое, так трое остальных – те, что еще ждали своей очереди, голодные и сердитые. И это было бы справедливо: Джаред чужак, да еще и участие в охоте не принимал. Не помогал, а скорее был обузой. За что тогда ему такие привилегии?

Отрезал мяса, привстал:

– Я тут пока костерок сооружу, никто не против?

А смотрел на Клыка. Тот спрятал зубы, а волчица (показалось или нет) растянула губы в звериной улыбке и даже издала тонкий звук, вроде как взвизгнула.

«Смеется, что ли?» – мелькнула у Джея шальная мысль.

И что тут смешного?

Пока разгребал снег, стаскивал в ямку хворост и нанизывал шмат сочащегося кровью мяса на заостренную палку, волки продолжали есть.

Когда Джей отошел, Клык подпустил к туше Лобо и Угрюмого. И клацнул челюстями на Кокетку, чтобы тот не приближался. Кокетка обиженно поджал хвост и отошел, косясь на еду. На Джея никто не обращал внимания и тот тоже постепенно успокоился: волки будто заранее знали, что Клык ценит чужака довольно высоко и выбор вожака не вызвал у них возражений.

Наконец, поел и Кокетка. Клык, правда, подпуская его к еде, все же прошелся слегка зубами по его поджатому заду. Джей улыбнулся в воротник: зря молодой думал, что его промашку на охоте не заметят: Клык умный вожак, видит и слышит все. И принимает меры. Ну что ж, волки – не собаки, шутить с ними нельзя. И вожак есть вожак, надо слушаться, потому что это у людей можно класть на руководство и обычаи, а здесь, в замерзшем лесу, субординация и дисциплина – вопросы жизни и смерти.

***

Ах, какая же это вкуснотища! Черт с ним, что без соли и с не очень привычным запахом свежины. Все равно вкусно до чертиков. Сочное мясо с запахом дымка и пряных трав, которые Бланка выкопала из-под снега тут же, невдалеке, и притащила Джареду. Жаль, котелок остался в пещере и чаю никак не сделать. Но сытно поев, можно и снегом заесть, и все будет хорошо.

Эх, подремать бы сейчас! Но где? Волкам и здесь нормально – завалились кто где, прямо в снег, и сопят уже каждый в две дырки. У них шкуры теплые, ни один мороз не проберется, а Джею простывать больше нельзя. И так силы до сих пор не восстановились, все еще после бега иногда побаливает в груди.

Кстати, о теплой волчьей шкуре. Джей расстегнул куртку, отмотал с поясницы лоскут меха. Сломал несколько веток лапника с ближайшего дерева, бросил их на снег, а на ветки шкуру. Прилег, вытянувшись вдоль костра.

Смотрел на огонь. Да так и задремал.

В полусне уже почувствовал, как сзади него ложится кто-то волосатый и теплый, согревая ему спину. И почему-то не сомневался, что это именно Белый Клык.

***

Когда Джаред проснулся, вечерело. Поднялся торопливо, стряхнул с джинсов снег, засобирался. Краем глаза видел, как Клык смотрит на него, подняв голову, но на лапы не встает. Лежит, красивенный такой, в позе сфинкса, глядит царственно-небрежным взглядом.

Джей оглянулся, посмотрел в зеленые глаза:

– Мы к пещере не идем?

Волк мотнул башкой, совсем как человек. Джей вздохнул:

– Ясно. Ну ладно, действительно, чего идти? Еда рядом… Блин, пойду я веток насобираю, раз такое дело. Костер распалю пожарче.

Ночевать в лесу ему не улыбалось, но и идти самому, плутая по их же следам, к пещере, в которой сейчас уже наверняка тоже холодно, не хотелось и подавно. Лучше оставаться здесь.

Наломал сухих веток, подправил костер. Нарвал еще больше лапника, чтобы от земли было теплее. Волки не помогали – они спали, некоторые даже слегка зарывшись в снег.

– Я еще мяса отрежу? – Джей оглянулся на Клыка – тот смотрел на человека немигающим взглядом. Джаред принял этот взгляд как согласие, подошел к туше, оглянулся на вожака снова: – Знаешь, Клык, я отрежу целую ногу, пока он не закоченел окончательно, хорошо? Утром заберу ее в пещеру. Целого кабанчика мы все равно не утащим, а так хоть еда будет на пару дней.

Волк прищурился, а Джей сделал что собирался. Отрезал от зверюги ногу и еще ломоть мяса, чтобы поджарить на ужин, вернулся к костру. Приготовил и поел, когда уже стемнело.

Слушал, как трещат ветки в огне. Удивлялся, насколько вокруг тихо и спокойно.

Клык подошел к нему, сел рядом. Тоже смотрел на пламя. Джей даже усмехнулся: насколько же он был наивен! Думал, что волки боятся огня, что костер его защитит. А Клык вон, сидит, смотрит в огонь и думает о чем-то своем рядом с ним. И так же молчит. И даже вздыхает так же, совсем по человечески.

Говорят, настоящий друг – тот, с которым есть о чем помолчать. Клык – волк, оборотень, но все же друг. Быть может, лучший друг, который когда-либо был у Джареда. Охраняет, учит выживать в лесу, делится добычей, согревает, и при этом ему ничего от Джареда не нужно. Прошлым друзьям от сына миллиардера всегда нужно было хоть что-нибудь…

Впрочем, волки и не знают, кто он. А если бы и узнали, им бы мало о чем сказало его имя.

– Меня зовут Джей, – неожиданно для себя самого произнес Джаред.

И тут же встретился взглядом с волком. Зеленоглазый посмотрел на него странно, в самую душу заглянул. Джей продолжил:

– Я не знаю, как зовут тебя. В смысле, как тебя называют твои. Вы ведь разговариваете, правильно? На своем языке. Ничего, что я зову тебя Белый Клык? Это как у Джека Лондона, читал?.. Господи, о чем это я? – спохватился Джаред. – Где бы ты читал Джека Лондона? Я просто хотел сказать тебе спасибо, не знаю, понимаешь ли ты мои слова.

Волк не реагировал, все так же смотрел на Джея, и в его влажных зеленых глазах танцевали оранжевые огоньки. Очень красиво.

Джей вздохнул: о чем это он? Он бы еще о философии с волком заговорил или о сопромате.

Грустно как-то стало. Вот до чего он докатился: один, в диком лесу, возможно, преданный одним из самых близких людей, а его единственный друг и собеседник – волк-оборотень. Трындец полный!

Джей отвернулся:

– Ты не обращай на меня внимания. Что-то распустился я…

К горлу подкатил комок. Но не рыдать же! Да и смысл? Можно подумать, это поможет.

И тут Джаред почувствовал, как волк толкнул его в плечо. Оглянулся: Клык смотрел на него. А потом повторил свое действие: толкнул Джея в плечо мордой. Словно подбадривал.

Джаред улыбнулся:

– Ты прав, Клык. Я жив, а значит, не все еще потеряно, да? Я ведь не сам упал за борт, меня толкнули. Это я потом башкой ударился и ничего не могу вспомнить, а с парохода я летел в полном сознании… Ничего, я во всем разберусь, ясно? Мне бы как-то до людей добраться…

Волк, по обыкновению, не ответил. Но Джею показалось, что он снова вздохнул.

Глава 8

– А как я потом выходить буду? Это вам тепло в вашей шерсти, а я голый буду, а на воздухе морозяка градусов двадцать, не меньше... Ладно, ладно, как-нибудь выйду, – бурчал Джаред, расшнуровывая ботинки и вынимая себя из одежды.

Волкам-то что, они меховые. Почти сразу и прыгнули в воду – вода-то теплая! Когда Джей приближался к озеру, уже заранее догадался, зачем волки тащили его в такую даль по морозу – по длинному инею на деревьях догадался, густому пару и легкому запаху серы, да и вулканическая порода в окрестных скалах угадывалась еще на подходе. Водица в озере теплая даже в сильнейшие морозы, ее термальные источники изнутри подпитывают и согревают, это понятно. Но как он потом выйдет-то – мокрый?

Но Клык настаивал, подталкивая Джея к воде мордой. И Джаред сдался. Ему и самому уже очень хотелось хоть раз помыться нормально – он не делал этого с тех пор, как вылез из ледяной реки. Не меньше месяца, между прочим, и пахло от него не очень. А для обоняния волков вообще должно было разить на километр. Постираться бы еще, но высушить одежду было нереально, разве что трусы и носки хорошенько выполоскать.

Думать было некогда: если уже вылез из куртки, то чтобы не окоченеть на морозе, надо было быстренько прыгать в озеро.

Что Джей и сделал. Теплая вода приятно обняла.

– Го-о-осподи, полцарства за кусок мыла, – стонал Джей, ныряя с головой. Растирал тело ладонями, пытался елозить пятерней длинные спутанные волосы.

Рядом плюхнулся Кокетка – с разбегу, с берега, поднимая столб брызг. Тряс мокрыми ушами, плавал рядом, вывалив розовый язык от удовольствия. Волки и в ледяной воде могут плавать, по крайней мере, какое-то время. Каким же удовольствием для них должно быть купание в теплом термальном источнике!

Бланка принесла что-то в зубах из кустов, выплюнула на бережке. Ждала, виляя хвостом. Джей подплыл ближе – брюхом по дну, чтобы не слишком выставлять на холодный воздух мокрую кожу:

– Что это? Моллюски? Зачем, Бланка? Я и голодный-то ел их с трудом, а сейчас вообще не собираюсь. Гадость какая!

Волчица принесла несколько тех странных существ, что Джаред ел в первые дни своего пребывания в лесу, соскабливая их ножиком со стволов деревьев. Подняла один из них, с хрустом раздавила в зубах и снова выплюнула на камни.

– Я не возьму в рот эту мерзость! – возмущался Джаред.

Клык подошел, раздавил другого моллюска, пожевал, вошел в воду и выпустил мутную массу изо рта на плечо Джея. Понюхал голову Джареда, скривил нос.

– Ладно, вы тоже после купания будете пахнуть не розами, – Джей попробовал смахнуть с плеча слизь – она вспенилась под пальцами. И тут до Джареда дошло: – Мыло? Это природное мыло! Я что, мыло ел?

Клык даже фыркнул, а Бланка замотала башкой.

– Ой, тоже мне, аборигены хреновы. Откуда я знал? Они на моллюсков похожи, а моллюсков люди едят. Наверное, в них белок какой-то, который пенится… Ладно, хватит ржать!

Но Джей не обижался. Конечно, им смешно: бегает по лесу тупой турист и ест мыло. На их месте он бы тоже ухохатывался, еще и пальцем у виска крутил бы. Хорошо, что у волков нет пальцев.

Джаред выдавливал на ладонь слизь из раскусанных волками «моллюсков» и с удовольствием мылся – от макушки до хвоста и пяток. Думал о том, как же люди не ценят такие простые и обыденные вещи, как мыло и горячая вода. Ведь в обычной жизни это кажется само собой разумеющимся. А попробовали бы вот так, целый месяц снегом умываться, так сразу бы пересмотрели свои ценности.

Пока Джей купался и стирал белье, волки играли: плескались в источнике в свое удовольствие. Джей заметил, что Клык изредка тоже мог позволить себе поиграть, но только с Бланкой, иногда с Лобо, но с младшими никогда – видно, статус не позволял. А остальные не отказывали себе в удовольствии побеситься друг с другом.

Как сейчас, когда четверо плескались в озере, кусались и брызгались, кобели шутливо боролись, пытаясь погрузить голову соперника под воду, и смешно отфыркивались, когда сопернику это удавалось. Бланку только не топили – дама все-таки. А Белый Клык плавал рядом с Джаредом, не подключаясь к общему веселью.

– Может, и ты хочешь? – Джей улыбнулся. – Иди сюда.

Обычно такие фокусы с волками не проходят: волки не домашние псы, на зов не пойдут и лапу подавать не станут. Когда хотят, подходят, когда нет, косточкой не приманишь. Но тут Клык подплыл. Джаред его обнял за лохматую шею, намылил слегка спину. Волк показал зубы, зарычал, но Джей этих рыков уже не боялся.

– Не сердись, я знаю, что ты чистый. Вам легче: в снегу вывалялись, отряхнулись, вылизали… ну, где надо, и снова чистые. Я так не могу. Давай, смою.

Ладонями водил Клыку по спине, смывая пену, трепал за мокрые бакенбарды. На удивление, волк никуда не уплывал и перестал рычать.

– Хороший какой, – шептал Джаред нежно, оглаживая зверю мокрую шерсть, – здоровенный такой, красивый. Волча-а-ара…

Клык выставил язык от удовольствия. Остальные продолжали плескаться, делая вид, что ничего не замечают.

***

Жалко только, что рано или поздно выходить было нужно. Джаред выбежал на камни, старался быстрее влезть в одежду, но быстро не получалось – ткань липла к мокрому телу, носки не выворачивались, куртка скукоженными пальцами не застегивалась. А еще под куртку надо шкуру надеть – Джей в один из вечеров все же разрезал ее на полосы и сшил нитками, выдернутыми из свитера, наподобие жилета. Возился несколько часов – шкура была хоть и тонкая, но с трудом протыкалась даже ножом. Для тепла заправлял в джинсы. А еще из пары кусочков вырезал пристойные стельки в ботинки, а чтобы они не сминались, пришил их к подошве носков.

– И чего я сразу о костре не подумал, придурок? Уже бы согрелся… – бурчал Джей.

Наконец, справился, кивнул волкам:

– Теперь назад? И давайте бегом – мне согреться надо.

Побежал. Волки, отряхиваясь на бегу, потрусили следом.

***

Вернуться до темноты не успели, но Джаред по этому поводу не волновался – привык, он ночевал в теплой пещере теперь далеко не каждую ночь. Костер согревал его и рядом были друзья, они тоже согревали и снабжали едой.

И учили – это Джей уже понял. Может, внешне они совершеннейшие волчары, но мозги у них точно покруче волчьих будут! Они не просто пригрели найденыша, они учили его выживанию. И Джаред уже многое знал и умел: ориентироваться в лесу, найти ягоды и коренья, которые можно есть, быстро соорудить шалаш, выбрать хорошее место для ночлега, которое не намочит дождем и не засыплет снегом. И развести огонь, который будет гореть долго, развести из минимума материала, даже если все вокруг влажное и даже если у него закончится горючее в зажигалке – волки показали, где в пещере хранится огниво. Джею пару раз даже удалось разжечь с помощью этого древнего приспособления огонь, правда, не без мучений. Он многое умел, охотиться только не сильно получалось, но это можно было понять: у него не было скорости и выносливости хищника, а о зубах и говорить не приходилось.

Джей быстро нашел ложбинку, где удобно будет расположиться на ночлег, собрал дрова, разжег огонь. Из веток и лапника соорудил односкатный навес, с удовольствием сел под него, вытянув длинные ноги к костру. Грелся.

Четверо волков ушли, скорее всего, на охоту, только Клык остался с ним. Присел рядом на снег.

Джаред погладил его по спине:

– Ты мягкий такой стал после купания. Не зря везде пишут, что на Васанте удивительная вода. Шелковистый. А у меня колено меньше болит, скоро совсем пройдет…

Джей гладил волка, а тот не отшатывался и не рычал. Наоборот, головой подался ближе к человеку, почти прислонялся лбом к плечу Джея.

Красивый волк, сильный, большой. А теперь еще и шерсть его блестела в лучах заходящего солнца. Отливала золотом. Джаред залюбовался: Клык темный, почти черный, но это на первый взгляд. Подшерсток у него более светлый и очень мягкий, почти как человеческий волос. Шерсть, странно похожая на ту шкуру, которую он приспособился носить на себе и в которую раньше заворачивался ночами. Гладил шерсть волка, раздвигая пальцами темную ость и доставая до мягкого подшерстка. Приятная такая на ощупь, нежная.

Джей думал. Здесь совсем неплохо, если приспособиться и если компания подходящая. Но ему нужно пробираться к людям. Позарез нужно! Чем больше он думал, тем больше накапливалось вопросов, а ответы он здесь, в лесу, не найдет. Да и за родных волновался: они с ума сходят, не зная, куда Джаред пропал. Может даже, мысленно уже его похоронили. Но где искать людей, Джаред не имел ни малейшего понятия.

А даже если бы и знал: идти в такой лютый холод одному – это самоубийство. Пристани до весны закрыты, по реке не проплыть, разные старатели-копатели и исследователи, что могли бы находиться здесь в теплое время года, на зиму все уходят в город или улетают с планеты, значит, шанс найти жилой дом в лесу минимальный. Возвращаться к морю точно далеко, а город, куда он плыл вверх по течению, тоже не близко, иначе они уже давно наткнулись бы хоть на какие-то следы людской жизнедеятельности. Да и кроме этих волков, с которыми он подружился, могут попасться другие, которые не будут столь благосклонны – иногда вечерами он слышал вдалеке вытье других стай. Значит, идти сейчас нет смысла, придется перезимовать, а потом уже действовать. Как минимум, вернуться к той части реки, по которой плавают суда, и позвать на помощь. А сейчас главное – просто остаться живым. И, по возможности, здоровым и сильным.

Джаред плотнее завернулся в куртку, обнял волка, прислонился лбом к его плечу. Ему все время казалось, что волки должны вонять псиной, особенно после сегодняшнего купания. Но ничего подобного – от Клыка ничем не пахло. Разве что немного костром.

Обнимал, как друга. Не как собаку – Клык не его собака. Друг. И такой приятный и теплый, что хотелось прижиматься к нему постоянно. Гладить мягкую шерсть. Волк не возражал.

Джей улыбнулся: а почему нет? За ухом, пожалуй, было бы слишком нагло, но по подбородку можно. Погладил волка по длинной челюсти, потом немного почесал ногтями шею. Клык приподнял голову – ему было приятно.

***

Остальные вернулись, когда почти стемнело. Лобо принес мелкую животину, опустил на снег возле костра. Это для Джареда – волки бы такой мелочью не наелись, а человеку на ужин в самый раз. Но волкам так часто кушать и не надо, один раз в несколько дней достаточно для поддержания сил, но только уж точно что-нибудь крупное. Такой режим питания для них – норма, а человеку надо есть хотя бы раз в день, лучше два или три. В случае человека природа не была мудра.

Джаред улыбнулся:

– Спасибо, Лобо. И вам, ребята, спасибо.

Лег отдыхать уже сытым, глядя на огонь. Белый Клык подошел сзади, пробрался между навесом и человеком, лег, согревая Джею спину. Притерся близко-близко и затих. Джаред еще подумал: если бы были руки, волк бы мог его обнять.

Если бы были.

***

– Вы решили марафонца из меня сделать?

Джаред запыхался. Вот же, подлецы! Им-то легче – пока они с рыси переходят на легкий галоп, у Джея уже сердце выскакивает и перед глазами кружатся белые мушки. А волкам хоть бы хны! Помчались дальше, загоняя добычу, снова бросили его одного.

Джей остановился, опираясь на ствол дерева:

– Ладно, уговорили: я вас…х-х-х… тут… х-х-х… подожду.

Дышал тяжело.

Немного переведя дух, пошел дальше – волки охотятся тихо, но он и по следам прекрасно их найдет. Или они вернутся за ним сами.

Шел, стараясь ступать в волчьи следы. Ему бы снегоступы: снега навалило за последние несколько дней – уйму! Красотища вокруг – неописуемая, сюда бы художнику приехать или писателю какому-нибудь, а не инженеру-строителю. Джаред не лишен романтизма, но все же его больше обучали языку цифр, чем искусству облекать в слова чувства и эмоции. Но и он не слепой и по сторонам иногда смотрел. Красота тут невозможная! Снег чистейший, белее просто быть не может. Живописные горы с острыми вершинами вдалеке – как облака. Деревья высоченные, похожие на мачты парусников – прямо в небо уходят. А небо какое синее! Как море Эдема. Кажется, присмотрись, и в небе увидишь морское дно с кораллами и разноцветных рыб. Удивительная планета и людьми еще не испоганенная.

И не испоганят: Васанта – всемирное наследие человечества, объект охраны ЮНЕСКО. Вся планета – целиком, вместе с жителями и всей природой. Людям жить на ней разрешено, но в строго ограниченных районах, нарушать природный баланс запрещено, даже ходить в лес в запрещенных районах нельзя, а если и пускают туда ученых, то по особым разрешениям, выданным представителями ЮНЕСКО и согласованными с местными властями. Иначе – никак. И только благодаря этому Васанту не постигла печальная участь тех планет, что были колонизированы людьми раньше, изгажены ими и вряд ли теперь подлежат восстановлению. Здесь был тот самый редкий случай, когда представители Конфедерации успели закрыть бесконтрольный доступ на планету для чужаков до того момента, как она была разграблена и засрана, да и местные жители, говорят, оказали такое яростное сопротивление вторжению, что у людей не осталось иного выхода, кроме как с ними договориться. А теперь неукоснительно соблюдать условия договора, закрепленные в законах.

Джаред сейчас в стране волков, не на людской территории, но у него форс-мажор и он оказался здесь не по своей воле. Он и рад бы был, если бы его нашли коренные васантяне (или васантянцы?) и депортировали нахрен за нарушение условий пребывания на планете, но пока что люди им не попадались. Только другие волки.

Отдышался. Шел, напряженно всматриваясь между деревьев.

А вот и волки показались. Но они уже не гнали зверя, что-то отвлекло их от охоты, они топтались на месте, нюхая снег, все были возбуждены.

– Что здесь? Что? – Джаред подошел ближе, оглядывая снег.

Сначала показалось, что это человеческий след: не очень длинный, как у подростка, зато довольно широкий. Босая ступня с четким отпечатком пяти пяльцев.

Босой человек? В лесу, при тридцатиградусном морозе?

– Не может этого быть, – Джей даже присел, – это не человек, правильно? А кто это? Медведь?

Вожак обнажил клыки и зарычал, остальные тоже показывали зубы, Бланка подбежала к Клыку и встала рядом с ним, будто ища защиты. Еще бы, медведь! Даже если небольшой. Шатун? Или местные медведи и не впадают в спячку? Джаред накануне читал много, но такие подробности не знал. Волки Васанты – не совсем волки, и медведи – это не земные медведи, а лишь похожая на них форма жизни. Но даже если местные медведи и не должны впадать в спячку, время нынче нелегкое и настроение у этого мишки вряд ли дружеское и благожелательное.

– Что будем делать? – Джей посмотрел на Клыка.

Тот оглянулся на остальных. Помолчал. И остальные волки, как по команде, гуськом двинулись по полукругу, каждый по очереди задирая ногу над следом косолапого и помечая его своим запахом. Все, кроме Бланки. Последним пописал Клык. Оглянулся на Джареда, задрал ногу и смачно полил след медведя мочой.

Джей хмыкнул, он никогда не видел, чтобы эти волки хоть каким-то образом метили свою территорию:

– Я так понимаю, охота на этом закончилась. Надеюсь, мне не надо это повторять? Я, вроде как, с вами тусуюсь, но не думаю, что мой запах его впечатлит…

Волки не ответили, развернулись и пошли назад. Один за другим, ступая след в след, Клык последний. Джей медлил:

– И это все? На вашей территории враг и вы ничего больше не сделаете? Он рыскает здесь, испортил охоту, а мы не дадим ему бой? Вы волки или кто?

Угрюмый приостановился, оглянувшись на Джея, впервые посмотрел на человека с уважением. Но Клык рявкнул на молодого, чтобы тот продолжал движение. Оглянулся на Джея, угрожающе зарычал. Джаред развел руками:

– Он же маленький, а нас шестеро. Мы этому нахалу живо наваляем!.. Ладно-ладно, я понял. Слушаюсь, сэр! Зануда…

Это Джей добавил тихонько, впрочем, не сомневаясь, что волки все прекрасно расслышали. А нечего на него скалиться и рычать! Даже если ты вожак. Что Джаред, нормальных слов не понимает, что ли?

Но слушаться надо. Джей поплелся за остальными. Видимо, волки все же не самые могущественные звери на этой планете, а давать бой медведю в одиночестве, даже такому маленькому, Джаред был не готов.

***

И вот наступило то долгожданное утро, когда Джей, проснувшись утром и умывшись снегом, увидел, как Белый Клык выносит в зубах из пещеры глиняную кружку и ставит ее возле ног Джареда. Остальные волки стояли невдалеке и смотрели.

– Зачем? – Джаред поднял глаза на волков, а те повернули морды вдаль, будто указывали куда-то. Клык же подошел к пещере и потянул зубами одеяло – не слишком сильно, чтобы не порвать. Джаред догадался: – Мы уходим? Далеко?

Клык подошел к Джею, слегка подтолкнул его лбом и лизнул в ладонь. Сердце Джареда подпрыгнуло:

– Мы вообще уходим? Собираем вещи и уходим? И куда вы меня поведете – в город?

Клык махнул хвостом. Джаред знал, что это означает «да».

Глава 9

Собственно, они только кружку и взяли. Остальное Джаред аккуратно сложил в самый дальний угол пещеры. Помещение, которое служило ему домом несколько недель, чисто прибрал.

Оглянулся напоследок, запоминая. Здесь было трудно, но было и много хорошего. Ему надо к людям, но он будет скучать…

Развернулся и пошел за волками, которые гуськом, ступая след в след, уже почти скрылись за деревьями.

***

Переходы давались Джею непросто. Он шел налегке, да и волки заранее его готовили – это Джаред уже понял. А иначе нахрена они таскали его с собой на охоту, на которой он был бесполезнее младенца? Так они тренировали в нем выносливость и способность ходить на большие расстояния, учили выживанию и терпению. И еще ждали, пока он восстановится после болезни и наберется сил, достаточных для долгого похода.

Но все равно было тяжело.

Первую ночь они провели в овраге. Джаред привык уже и к этому: соорудил временный навес, грелся у костра, поел ягод и поджаренную ногу местного полуоленя-полузайца. Спал, как убитый, согретый огнем, едой и теплой задницей Клыка.

Но в конце второго дня Джей уже еле шел. Он не знал, сколько они отматывают за день. Видимо, не очень много – идти по глубокому пушистому снегу не так-то и просто. Да еще все время вверх и вверх, ближе к высоким горам, что в ясную погоду виднелись на горизонте. Особо крутые участки они обходили, чтобы не карабкаться по каменистой крошке, но это тоже не добавляло сил – при этом путь становился извилистым, а значит, еще более длинным.

Но, видимо, волки прекрасно знали, что делают. Ждать, когда выбившийся из сил Джаред попросит о помощи, не стали – сами привели его к еще одной пещере. Пока Джей заползал в нее, не чувствуя ног, искал очередное оставленное там одеяло, разжигал костер, делал себе чай из трав, волки играли. У них еще были силы играть друг с другом! Салочки в пути – это вообще обычное дело: цапнуть товарища за ухо или за зад и начать улепетывать с вываленным от радости языком – это любимая игра волков, пока они не на охоте. Джаред еле плелся, а они еще бесились в снегу, бегали друг за другом. И сил на это хватало.

А им еще надо было охотиться. Бывало даже, что в процессе охоты волки ненадолго оставляли Джея одного. Подойдет Клык к человеку, ткнется мокрым носом в ладонь и замрет, глядя вдаль своими зелеными глазищами. Джей кивал:

– Куда надо идти? Во-о-он на ту гору держать, да? Хорошо, я понял.

Волки гуськом трусили в сторону, а Джей делал паузу, присаживался на пень или прислонялся к стволу, отдыхал – признаваться волкам, что смертельно устал, не хотел. Он мужик или кто? Потерпит.

Немного переведя дыхание, шел дальше, стараясь держать прямо на тот ориентир, который указал ему Клык. Если деревья заслоняли его, ориентировался по солнцу.

Потом возвращались волки – или сами находили его или начинали протяжно выть, а Джей отзывался:

– Я здесь! – кричал. – Здесь! У-у-у! – выл, а эхо разносило его вой далеко по окрестным ущельям.

Плохо получалось: видимо, волки ухохатывались от его попыток выть. Но это не важно: главное, что его снова находили. Иногда приносили добычу, иногда нет – удача на охоте дело случая. Но что-нибудь мелкое Джею всегда ловили. А чай вечером у костра так бодрил! Даже если его всего лишь кружка.

А в новой пещере нашелся котелок и Джей наварил себе отменного жирного супа из мяса местного парнокопытного кролика – с ягодами, кореньями и травами. Хлебал, обжигаясь.

– Будешь? – спрашивал у Клыка.

Знал, что тот откажется, но так требовало его воспитание: в походе все нужно делить поровну.

Клык не брал еду, нюхал и брезгливо отворачивался. Отходил в сторону – или к Бланке, или просто ложился в снег и спал.

– Везет же некоторым! Где стоял, там упал – и тепло, – бурчал Джей.

Укутавшись в одеяло, лежал, глядя на оранжевый огонь. Солнце село.

Сквозь сон слышал, как к боку подобрался Клык, лег рядом, прижался. Скорее даже, притерся задницей. Джей нежно погладил его рукой, не глядя, вздохнул:

– Клык, Клыку-у-уня. Ты красивый волк и очень мне нравишься, но… зоофилия – не мое, прости…

Клык не ответил. Он никогда не отвечал.

Джаред спокойно уснул. Где-то далеко протяжно выли чужие волки.

***

Денек волки дали ему отдохнуть – просто отлеживаться и отсыпаться, сытно есть и греться у костра. Сами уходили. Вернулись сытые и довольные.

Джареду тоже принесли еду – большую скользкую рыбину с колючим хвостом. Вкусную.

Рыба рыбой не пахла. Почистить не смог, слишком была колючая, сволочь. Пришлось содрать с нее шкуру, выпустить кишки, оттяпать зубастую голову и прямо целиком сварить в котелке, добавив пряные травы и несколько оранжевых земляных орехов, которые притащил Лобо.

Уха ухой не пахла. Крабами. Настоящий крабовый суп, как в лучшем ресторане! Наваристый и сытный.

– Ну порадовали! – Джей не мог сдержать довольной улыбки. – Кто поймал? Кого расцеловать в усы?

Вперед выступил Кокетка. Неуверенно, оглядываясь на вожака. А Клык обнажил белые зубы и зарычал. Неужели ревновал? Кокетка поджал хвост и низко опустил виноватую морду.

Джей улыбался:

– Не сердись, друг, я шучу. Правда, очень вкусно! Спасибо тебе, Кокетка, спасибо вам всем. А призов у меня нет, могу только погладить… Ну подойди, подойди, заслужил.

Молодой подошел, почти подполз. Джей погладил его между ушами, а Клыка, на всякий случай, обнял за шею. Чтобы не психовал. Тот поднял шерсть на загривке, терпел.

– Все, иди. А ты, Клык, ты все равно лучший, ты же знаешь, – погладил волка по боку, прислонился лбом к голове, – лучший из всех, кто у меня был.

Клык тихонько лизнул Джея в бороду.

***

Холодно. Даже в теплом логове – не тропики. А снаружи аж деревья потрескивают от мороза. Даже волки не выли в эту ночь, видно, зарылись в снег, свернулись калачиками и почти не двигались, чтобы по максимуму сохранять тепло тела.

Мех у волков хороший, а животы набиты едой – они выдержат. А вот Джею даже в теплом одеяле приходилось не сладко. Пещеру Джаред с вечера протопил хорошенько и крепко уснул, укутавшись до самого носа, да Клык растолкал его. Облизывал, тыкался мордой. Джей спросонья не мог понять, озирался:

– Что? Чего тебе?.. А-а-а, костер прогорает, да? Сейчас поправлю. Спасибо, друг.

Поднялся – вылезать из-под одеяла не хотелось. Подбросил в гаснущий костер поленья, раздул угли.

До ветру сходил по быстрому – и назад, в тепло, в укрытие. На таком морозе достать член из штанов – сродни подвигу. Замотался, затих, смотрел на разгорающееся оранжевое пламя.

Белый Клык нырнул за ним, лег рядом, положил лапу на Джея, шумно выдохнул носом.

Захотелось его приласкать. Джей вытянул руку из-под одеяла, погладил зверя по боку, потом по животу. Волк поднял лапу – совсем, как делают собаки, когда хотят, чтобы им почесали животик. Джаред улыбнулся, говорил шепотом:

– Да ты у нас ласте-е-ена. А то на людях все рычишь и рычишь… Ладно, не сердись, я никому не скажу. Понимаю: субординация и все такое. Давай уже, почешу. Приятно, да?

Чесал зверю живот, а тот млел от удовольствия. Даже головка чуть выдвинулась – розовая. Джей на волчий член не смотрел, понятно же, что рефлекс. Зверю приятно, вот он и возбуждается. Да и не прилично парню на член парня смотреть, если они не любовники.

А живот Клыка Джею нравился – подтянутый такой, мускулистый. На животе у волков шерсть не такая плотная, как на спине, легко можно до нежной кожи добраться, но вот не мерзнут же! Хозяйство хоть меховое, слава Богу, в волосатых чехольчиках, а то на таком морозе все выпуклости за пять минут нахрен поотваливались бы! Джей, вон, на минуточку член вытянул, чтобы помочиться, и то твердеть начало – не от эрекции, а от холода. Чуть сосульку от головки не пришлось отламывать. А этим хоть бы хны – спрятано все, утеплено.

А вот лапы у волков голые. Между пальцами плотная шерсть, но подушки все равно лысые. Босиком по снегу бегают. Потрогал лапу Клыка – мощная, сильная, размером с человеческую ладонь, только пальцы короткие. Надежная, как рука друга. Прохладная.

– Давай-ка сюда, так теплее будет, – Джаред накрыл волка одеялом, придвинулся ближе, обнял.

Думал. Клык уткнулся Джею за ухо влажным носом.

Спать оставалось совсем недолго.

***

А на утро – снова прибрать за собой, почистить котелок, сложить аккуратно одеяло и идти дальше. Джаред понял, что таких пещер с минимальным набором для выживания здесь не одна и не две и содержатся они в чистоте и порядке, в этой был даже некоторый запас дров и замороженные корнеплоды. Кто это придумал, было не понятно, ведь волкам это все ни к чему, такое жилье могло пригодиться только людям.

Но какие же они молодцы, эти местные, кто бы они ни были! Джаред был безмерно им благодарен.

***

Таких ночевок в пещерах было еще две.

И вот, в одно морозное утро, совершенно неожиданно для Джареда, они пришли.

С пригорка, на который они с трудом взобрались, открывалась лесистая долина с маленькой речушкой, закованной в лед. А в долине – поселок домов на сто пятьдесят или чуть больше. У Джареда сердце стиснуло:

– Люди, – только и выдохнул, потому что после подъема в гору все еще дышал тяжело.

Волки тоже выстроились в шеренгу и смотрели, бежать вперед никто не спешил.

– Пойдем? – Джей посмотрел на Клыка, но тот не двигался с места. – Или опасно? Чего мы ждем?

Клык посмотрел на Джея, потом снова на поселок. Джею показалось, что в его глазах читается грусть.

– Я должен идти один? Вам нельзя, что ли?

Волки молчали, а Бланка даже морду опустила вниз, косилась на Джея. Тот вздохнул:

– Я понял, вам туда нельзя. А мне надо идти. С моим маленьким приключением разобраться и прочее… Спасибо вам, ребята, что спасли. И что привели к людям.

Присел, обнял Клыка, прислонился к его голове, гладил:

– Спасибо тебе, друг. Мы же не навсегда прощаемся, правда? Я бы хотел снова с вами поохотиться как-нибудь, хорошо?

Переобнимал всех, даже Угрюмый подошел и позволил потрепать себя по загривку.

Джаред спускался с холма. Волки провожали его взглядами, но когда он в очередной раз оглянулся, их уже не было.

***

Издалека этого видно не было, а вот вблизи…

Бревенчатые дома с земляными крышами – это еще ничего, такие даже на Земле встречаются, в северных районах, Джаред летал в Исландию студентом, видел. Такие дома прекрасно держат тепло. Озадачивали другие моменты: во-первых, в поселке не было собак. Их не было ни видно, ни слышно. Вообще животных не было, никаких, это во-вторых. Не видно было ни хлевов, ни сараев, ни птичников, ни загонов для скота. В третьих, не было кладбища – ни с какой стороны. Обычно оно есть где-то на входе в поселок и его видно сразу. Или оно могло быть с противоположной стороны, но и она с высоты тоже хорошо просматривалась. Кладбища не было ни тут, ни там.

Настороженно озираясь, Джей спустился к первой улице.

И увидел человека – обычная женщина, она шла куда-то с корзиной. Увидела его, неуверенно поздоровалась, произнеся слова на незнакомом Джею языке. Джаред улыбнулся виновато:

– Простите, я не понимаю.

– Доброй охоты, – повторила женщина на межгалактическом. И пошла своей дорогой.

– Доброй охоты, – ответил Джей ей вслед. Видно, здесь принято так здороваться.

Потом был еще человек.

И волчонок. Джаред даже приостановился от неожиданности: волчонок бежал рядом со взрослым мужчиной, а тот с ним разговаривал. Или он разговаривал сам с собой. Эту парочку Джаред не окликнул.

А еще дальше Джей встретил двух мальчишек с ранцами – они, скорее всего, шли в школу и оживленно болтали на не совсем понятном наречии. Джей успокоился: дети это хорошо, дети обычно более контактны, чем взрослые, с ними договориться проще. Подошел к ребятам. Те затихли и уставились на него.

– Доброй охоты! – Джаред кивнул им как можно приветливее и улыбнулся.

– Доброй охоты, – ответил один из мальчиков на межгалактическом.

– Не могли бы вы мне помочь? Я заблудился и не знаю, как дальше поступить. К кому из взрослых я мог бы обратиться за помощью? Здесь есть полицейский участок или шериф? Нет? А мэр или какой-нибудь…

Блин, а кто у них здесь может быть? Князь, голова, президент деревни?

Мальчики переглянулись. Один сказал что-то непонятное, второй кивнул:

– Нет, Бенни, дядя Джошуа сейчас в лесу с другими: я видел, как они уходили рано утром. Мы отведем Вас к тете Донне, она поможет.

– К тете Донне хорошо, – Джаред облегченно вздохнул.

Нормальные дети, общительные. И его здесь понимают, наверное, дети в школе учат языки, поэтому языкового барьера не будет, и это уже половина успеха.

***

Пришли. Бревенчатый домик, как и все остальные. Земляная крыша с толстым слоем сверкающего снега, дом по периметру обложен камнями – для тепла и защиты от ветра. Рядом с домом амбар и несколько деревьев, по виду фруктовых. Окна небольшие, дверь низкая, из трубы – серый дымок.

Один из мальчиков смело подошел к двери и позвал:

– Тетя Донна! Мы нашли чужака!

Чужак – это нормально. Он же реально здесь чужак.

Из двери выглянула женщина – невысокого роста, блондинка, в сером свитере и вязаных носках. Из жилья пахнуло теплом и домом.

***

– Проходите-проходите, раздевайтесь. Я Донна, что-то вроде секретаря мера, – улыбнулась приветливо, – вообще-то я его мама… Вы идите к камину, там теплее. Я сейчас чаю сделаю, и Вы все-все мне подробно расскажете.

Донна приняла из рук Джея куртку, повесила ее на крюк. Подозрительно покосилась на его меховой жилет, но смолчала.

Джей с удовольствием снял осточертевшие ботинки, сел к огню, вытянул ноги. Здесь было не очень просторно, но тепло, в камине трещал огонь.

И здесь было электричество: в углу стоял торшер, а на потолке висела обычная люстра. Он в цивилизации, от сердца отлегло.

– Пейте чай, он согреет, – Донна вложила в пальцы Джея глиняную кружку с дымящимся напитком. – Вы остановились на том, что упали в реку…

Джаред все ей рассказал. Все, что смог вспомнить.

***

Донна выслушала его рассказ очень внимательно. Качала головой:

– Да, странная история. Но главное, что вы живы. Вы сказали, вас зовут…

– Джей. И можно на «ты».

– Хорошо, Джей. Сейчас я отвлекусь: скоро внук из школы вернется, а второй должен вот-вот проснуться и мне нужно приготовить им обед. А ты располагайся и ни о чем не беспокойся – чем сможем, поможем.

***

Донна гремела на кухне посудой, а Джаред разомлел у огня с кружкой горячего ароматного чаю, но внезапно будто почувствовал на себе чей-то взгляд. Из темного угла на него пялились два зеленых глаза. Холодок пробежал по коже и чашка задрожала в пальцах. Смотрел на зеленые огоньки и не мог пошевелиться.

А потом из темноты выкатился волчонок – маленький, серый. Близко не подходил, лупал глазенками подозрительно, топтался на месте пухлыми лапами.

– А-а-а, вот ты где! – Донна подняла волчонка на руки, нежно прижала к себе. – Не бойся, маленький. Это Сэмми, мой младший внук. А это Джей и бояться его не надо – он наш гость.

***

Оборотни! Волки вывели его к деревне оборотней! Мог бы и раньше догадаться. Поначалу страшно стало.

А потом Джаред подумал: какой же он болван! Он же находился среди оборотней последние несколько недель. И ничего: жив и даже вполне упитан. Так те страшнее – те в облике волков бегают. И охотятся на живую добычу, убивают, едят сырое мясо. А тут все же люди. Если бы не внук-волчонок, Донна – вполне обычная женщина, ни клыков тебе, ни волос на лице. Хвоста, скорее всего, тоже нет. Это все-таки люди, и он в человеческом жилье. С электричеством, а где есть электричество, есть и какая-нибудь связь. Ему бы только с людьми связаться, и он уйдет. С настоящими людьми.

Пока Джаред думал, Донна нежно ворковала с волчонком:

– Маленький мой. Давай сходим на улицу, пописаем. Ты же не хочешь, чтобы бабушка Донна снова мыла за тобой пол? Идем. А потом будем кушать.

Она вынесла малыша за порог, впустив в дом клубы белого морозного пара.

***

Сэмми ел. Как щенок – из миски, поставленной на пол. Жадно ел, роняя крошки, совсем, как собачка.

Вскоре и второй пришел. На удивление, он выглядел, как мальчик. Обычный человеческий мальчик.

Донна поцеловала внука в светлую макушку:

– Это Дин, старший сын Джошуа и брат Сэма. Дин осенью пошел в школу. А это Джей, он наш гость.

Дин косился подозрительно, но поздоровался:

– Доброй охоты, дядя Джей.

Сели за стол. Глиняные миски, деревянные ложки, каша с мясом, тушеные овощи и чай – все очень просто, но вкусно и сытно.

Джаред ел и наблюдал за мальчишкой. Тот брал кашу ложкой, ел, а мясо решил подцепить прямо из тарелки. Наклонился, его челюсти немного вытянулись, постепенно покрываясь серыми волосками, а изо рта показались тонкие щенячьи клыки…

– Дин Эклз! – бабушка взглянула на мальчика строго. – Держи, пожалуйста, форму… и на Сэмми не смотри, он маленький, ему и двух лет нет. Ему еще сложно держать форму, а ты уже большой, тебе шесть.

Никаких тебе «держи спину прямо» или «убери локти со стола». Она сказала «держи форму». Поразительно!

Дин надул губы, но выпрямился и стал есть как человек. Вытянутая мордочка и клыки куда-то пропали.

***

Тут скрипнула входная дверь. И на пороге показался еще один человек. Донна оглянулась на звук, бросилась к выходу и порывисто обняла вошедшего:

– Дженни, сынок!

Тот кутался в куртку, вошел с мороза без шапки, в сторону Джареда не смотрел, хотя Джей и был уверен, что его видят. Мелкие тут же подбежали к вошедшему, Сэмми прыгал рядом и вилял хвостом, повизгивал. А Дин обнял за ноги:

– Дядя Дженсен! Дядя Дженсен! – повторял и улыбался.

Дженсен улыбался тоже:

– Привет, пацаны! Привет, мам.

– Как ты? Как Маккензи? – мама вытирала слезы.

– Она молодец, мам. Все хорошо. Кажется, у нее весной будет гон. Мне, правда, не очень нравится ее выбор...

Донна прильнула к груди сына, а Джаред наблюдал за всем, не дыша. Донна посмотрела в лицо сына:

– И кого она выбрала?

– Стоффера.

– Ты до сих пор называешь его по фамилии?

– Привык со школы. Джереми мне не очень нравится, но он очень старается, этого я не могу отрицать.

– Это ее жизнь и ее выбор, сынок, Маккензи уже взрослая волчица. А я буду только рада, если через год у меня появятся еще внуки. А как остальные? Ты оставил их одних?

– Тай побудет пока с ними, не волнуйся. – Дальше Дженсен заговорил на местном наречии, так что Джей ничего не понимал: – Мы следы медведя нашли на нашей территории. Подросток, видно, случайно забрел. Но я решил, что Маккензи все равно лучше оттуда увести. Я сказал волкам, они проверят, был ли он один и где он сейчас. Если бы не медведь, мы бы позже пришли, ближе к весне.

– Я понимаю. Так это вы привели чужака в поселок?

– Да, мам. У меня не было выбора.

– Ничего, сынок, я понимаю. И я чувствую, что он хороший человек.

– Мне пришлось на время перевоплотиться. Чужак сильно болел.

– Он об этом помнит?

– Нет, я поил его травой забвения.

– Он стал дорог тебе? – Донна смотрела пристально.

– Да, мам, – Дженсен смутился.

– Значит, ты хотел бы, чтобы он вспомнил?

– Я еще не решил, – Дженсен явно не собирался это обсуждать, нахмурил брови: – Давай поговорим об этом позже, ладно?

Мать посмотрела на сына, но, увидев его замешательство, лезть в душу не стала. Позже, значит, позже. Пусть Дженсен сам принимает решение. Дальше Донна с улыбкой заговорила на межгалактическом:

– Дженни, а у меня гости.

Джаред все это время, не моргая, смотрел на Дженсена. Во все глаза смотрел. Не шевелил ни единым мускулом, будто прикипел к стулу, и очнулся только после последних слов Донны.

Дженсен осторожно отстранился от матери, впервые повернул лицо в направлении обеденного стола, будто раньше у него не было повода смотреть в ту сторону и повод появился только сейчас. Ну вот прямо только что! Или будто раньше он боялся смотреть в ту сторону. Но подошел он к гостю спокойно, решительно протянул сильную ладонь:

– Я Дженсен. Дженсен Эклз. Приятно познакомиться.

Джаред привстал торопливо, нервно сглотнул, говорил, запинаясь:

– И мне тоже… приятно. Я Джей... Джаред Падалеки.

– Падалеки?! – хором воскликнули мать и сын. И переглянулись удивленно.

Глава 10

Да он не то, что ничего уже не понимал, он вообще думал, что последствия удара головой снова обострились. Или вообще не проходили никогда. И все, что с ним случилось за последние пару месяцев, ему померещилось. Оборотни, пещеры с одеялами и котелками, ангелы в золотистом сиянии, охота, горячее озеро, Белый Клык…

Но Джареду хотелось разобраться. Ох, как хотелось! Он раздраженно передернул плечами:

– А теперь еще раз по порядку: Джеффри решил построить туристический комплекс на территории медведей…

Джошуа покачал головой:

– Нет, на нейтральной. Проблема не в этом. Он подавал документы мне, как официальному и законному представителю этой территории со стороны волков.

– И ты ему отказал. Почему? – Джей слушал внимательно.

Джошуа очень привлекательный мужчина. Правда, с Дженсеном, своим младшим братом, ему не сравниться. Джаред старался в сторону Дженсена не смотреть. Страшно было смотреть туда. Дженсен красивый парень. Настолько, что Джареду все время хотелось подойти ближе, хотя и было страшно, и потрогать его: убедиться, что он реален. Потому что таких не бывает в природе. Ну вот в принципе!

Но страшно было не только из-за внешности Дженсена – что-то знакомое будто проскальзывало в нем. Не в чертах лица, видеть Дженсена раньше Джей не мог, иначе бы запомнил его на всю жизнь – однозначно! Мелькало в повороте головы, в жестах, во взгляде. Чертовщина какая-то!

Но разбираться с этим Джаред сейчас не будет, его интересовало сейчас совсем другое. Он отвернулся от Дженсена и попытался сосредоточиться на словах его старшего брата.

– Потому что… – Джошуа старался точнее выразить свою мысль, – нейтральная территория – она не ничейная, понимаешь? Ею просто могут пользоваться и медведи, и волки. Ну и люди, конечно, если им разрешено находиться там. А это в основном и есть территории с какими-то важными объектами, от которых зависит качество жизни двух племен. В данном случае, это минеральные источники, возле которых твои родственники и хотят построить комплекс для туристов. Вода на Васанте уникальная, она излечивает суставы и незаживающие раны, а также полезна для почек, поэтому интерес людей к источникам нам вполне понятен. Как и наших народов: мы тоже можем болеть, да и в связи с особенностями нашей физиологии, я имею в виду перевоплощения, эта вода для нас жизненно необходима. Так вот, возвращаясь к вопросу о комплексе: строить здания в пределах города люди могут без специального разрешения. Но возведение такого большого комплекса за пределами городской черты – это требует подписи хотя бы одного из глав местных племен, так предписано законом. Когда мы встретились с Джеффри и он показал мне чертежи будущего комплекса, они сразу вызвали у меня несколько вопросов, главный из которых: как он собирается обеспечить безопасность отдыхающих? С волками проблем быть не должно, они не будут нападать на людей на нейтральной территории, но ведь этими источниками пользуются и медведи…

Джаред потер лоб:

– А какая у нас проблема с медведями, напомните.

К столу подошел Дженсен. Джаред уставился на него и невольно открыл рот. Как дурак, пялился и ничего не мог с собой поделать! А Дженсен, как и все остальные, будто ничего и не заметил, присел к столу, близко-близко, и продолжал говорить за брата, четко и спокойно:

– Понимаешь, Джаред, мир между нашими племенами очень шаткий и дался нашим предкам большой кровью. Война за территорию между волками и медведями пылала много десятилетий. В конце концов, старейшины обоих племен поняли, что их народы просто уничтожат друг друга, если они не смогут договориться. Сели за стол переговоров. Охотничьи угодья поделили, и заходить на территорию другого племени никто не имеет права. Но есть и нейтральные территории, которыми испокон веков могут пользоваться оба племени, а теперь и люди. С местными людьми проще, они знают наши законы. Зверолюди пользуются этими источниками ночью, люди – днем, местных никаким калачом не загонишь к источникам после захода солнца. Да и туристов, пока их мало, можно еще как-то сдерживать: туристы не ходят туда без проводников, а проводники, опять же, местные. Другое дело туристы, которые хлынут на Васанту массово и станут жить в комплексе, специально сооруженном возле источников. Им не объяснишь наших особенностей, они просто не послушаются, да и контролировать их будет невозможно. Люди на отдыхе расслабляются и теряют самоконтроль и чувство самосохранения. Вечеринки на танцполе и возле бассейна, в конце концов, непременно перетекут к источникам. И вот тут начнутся реальные проблемы. Для нас, волков, эти источники не принципиальны, у нас есть еще – ты говорил, что купался в термальном озере, это был один из них. А вот у медведей поблизости таких источников нет, и они все равно будут ходить туда, к комплексу, и рано или поздно столкнутся с отдыхающими. И тогда беды не миновать…

– Беды? – Джаред пытался не терять логическую нить.

Это было сложно. Какой беды? Волки не едят людей, тем более, на нейтральной территории. Значит, не должны есть и медведи. Конечно, не очень приятно, если какой-нибудь вип-турист испугается ночью медведя, оказавшись с ним лицом к лицу в одном озере. Но это еще не беда, а лишь досадная неприятность. Или Джаред не достаточно опытный для того, чтобы осознать всю полноту проблемы? Он сосредоточился. Дженсен же спокойно кивнул:

– Да, беды. И речь даже не о смертях или травмах, возможно, этого и не случится.

– А что тогда? – Джаред морщил лоб.

Братья переглянулись и помолчали, будто советуясь на неслышимом для Джея языке, как получше донести до чужака всю полноту возникшей проблемы, и Дженсен продолжил:

– Самки. Туристы – это мужчины и женщины, а медведи имеют непреодолимую тягу к человеческим самкам, к девушкам и женщинам… ну дальше ты можешь догадаться сам.

– Ого! – Джей покачал головой.

Действительно, ого! Да, это могло бы стать проблемой. Вполне реальной. Насилие – это вам не простой испуг или чужая шерсть в бассейне, это уже серьезно. Да, Джей явно дофига не дочитал, пока летел на Васанту. Но у него есть оправдание: ему банально не хватило времени, чтобы вникнуть во все детали, у Джеффри же времени было гораздо больше, чтобы учесть все детали, да и опыта ему не занимать.

– Джефф знал об этой проблеме? – произнес Джаред вслух.

Джошуа снова вступил в разговор:

– Я сказал об этом Джеффри. Он не смутился нисколько и с присущей ему легкомысленностью доложил, что планирует обнести источники забором и пускать к ним только людей.

– И что на это ответил ты?

– Я отказался подписывать разрешение, – пожал плечами Джош.

– Почему? – не понимал Джаред. – Разве это не решит проблему безопасности?

– Решит, – кивнул Джошуа, – но только для туристов. А для волков закончится войной.

– Не понимаю, объясни, – Джей реально ничего не понимал, как ни напрягал мозг.

Джошуа продолжал терпеливо объяснять:

– Понимаешь, Джаред, волки народ организованный, подчиняющийся иерархии. Ну ты уже об этом знаешь, раз жил среди волков. Они отдают себе отчет, что нарушение дисциплины ведет только к бедам. Но у нас демократия, чтоб ты знал. Не нравятся решения вожака, переизберите его, но если уж избрали, будьте добры подчиняться. Раньше мэром поселка и главой этой территории был наш отец, Алан. Теперь избрали меня, и народ мне подчиняется. Если я прикажу волкам не ходить к тем источникам, они меня послушают. С другой стороны города тоже есть источники, они находятся уже за пределами нейтральной территории, на нашей земле, и медведи туда не ходят. Если бы Джеффри попросил разрешения строить комплекс там, я бы подписал бумаги и тоже приказал бы волкам не пользоваться теми источниками, оставить их людям, и они бы тоже послушались. Тогда забор был бы не нужен. Я предложил Джеффу такой выход из ситуации, но он не согласился. И обратился за разрешением к другой стороне, к медвежьему меру. Ситуация же с медведями такова: они не подчинены такой жесткой иерархии, как мы, их мер, фактически, только ширма, он глава без реальной власти, лидер без поддержки своего народа. Его подпись имеет законную силу, но только в глазах людей из Конфедерации. Он не может приказать своему народу делать что-то или не делать – его не послушают. Медведи никого не слушают, ни своих, ни чужих. Единственное, что они чтут, это традиции, поэтому все, что хоть как-то сдерживало их до сих пор – это договора, заключенные нашими предками. Ну и наши патрули, конечно, иначе они бы давно уже вторглись в наши охотничьи угодья и совершали бы набеги на селения за нашими самками. Забор вокруг общих источников будет воспринят как нарушение древних договоров, как провокация, ведь медведям некуда больше будет идти за лечебной водой. И они хлынут к нам. Будет война, Джаред, жестокая и бессмысленная.

Да, понять чужие традиции бывает непросто. И, хотя доводы Джошуа казались Джею не слишком убедительными, сам Джош говорил настолько уверенно и его голос был настолько взволнованным, что лучше было ему поверить. В конце концов, он лучше знает местные особенности и историю Васанты, чем чужак. Но кое-что все же требовало уточнения.

– Погоди, – Джаред поднял глаза и случайно встретился взглядом с Дженсеном. Тут же осекся, потому что сосредоточиться рядом с Дженсеном было чертовски сложно! Джей отвел взгляд, потер лоб: – Ты… то есть, я не пойму тогда, почему медвежий мэр подписал бумаги. Он не понимает всех последствий или ему выгодна война между племенами?

– Не может не понимать, – продолжал Джошуа, – но, зная Джеффри Падалеки, тут без взятки не обошлось. Или без шантажа, или каких-нибудь других махинаций. Прости, Джаред…

– Ничего, – Джею было неприятно, но он мужественно кивнул: – продолжай.

Джошуа продолжал:

– Так вот. Многие медведи не довольны условиями мирных договоров, они считают несправедливым такое разделение территорий. Им кажется, что наши угодья богаче дичью, фрукты у нас слаще, мед сильнее пьянит, а трава у нас зеленее. Те же источники: у нас их больше и их расположение на наших землях равномернее, удобнее. Поэтому, они десятилетиями только и ждут повода обвинить волков в нарушении договоров, заключенных нашими предками. И в нарушении перемирия. Тогда они посчитают себя ничем нам не обязанными и исполнять свои части договоров тоже не станут. Если им перекрыть доступ к источникам, они хлынут к нашим. А Джефф, планируя комплекс, уже начал прокладывать прямой тоннель в горах прямо на территорию медведей, к карьеру, будто приглашая их вглубь нашей территории…

– Это известно точно?

– Он сам давал мне чертежи проекта, чтобы я подписал разрешение, а я прекрасно читаю чертежи. Я дипломированный инженер-строитель, между прочим, как и ты.

– Ах, да, ты говорил… – У Джареда плавился мозг: волк с дипломом инженера. Охренеть можно! – Тогда такой вопрос: ваша сторона как раз и не подписала разрешение на строительство, так при чем тут волки? Медведи не смогут обвинить вас в возникновении проблемы с доступом к источнику, ведь забор возведут люди.

Продолжал говорить Дженсен:

– По сведениям наших… э-э-э… информаторов, уже пущен слух, что мы не подписали разрешение только потому, что не хотели, чтобы туристы пользовались нашими источниками, хотя источников у нас много. Пожадничали, так сказать. То есть то, что Джош предлагал Джеффри, уже перевернуто наоборот. Волки, мол, не подписали, и люди вынуждены были выбрать другой участок для строительства. Поэтому никто иной как волки будут виноваты в том, что вокруг общих источников появится забор. Это примитивная логика, но она характерна для медведей. Кому, как ни нам, знать об этом. Но даже если бы не это, им все равно ходить будет некуда, и они все равно, рано или поздно, окажутся у нас. Такие вторжения были и раньше, мы патрулируем свои владения постоянно. Но одно дело поставить на место медвежонка, забравшегося на нашу территорию по недомыслию, а другое – тягаться с целым народом, да еще и подогретым чувством несправедливости и «благородным», по их мнению, желанием поставить нас на место… Это война, Джаред. И война кровавая. А мы этого не хотим. Никто не хочет.

– Хорошо, допустим, – Джей тоже подбирал слова. – Но тогда я не понимаю, почему Джефф уперся строить именно там, если вы предлагали ему другое место, не хуже того, что выбрал он? Если по доброй воле разрешали пользоваться источником на вашей территории. Камень для стройки тоже можно возить из другого карьера, ближе к городу и подальше от земель медведей. Да еще и тоннель прокладывать надо, а это лишние затраты, которые не заметить невозможно. Почему именно там?

– А ты не знаешь? – братья снова красноречиво переглянулись.

– Нет, черт побери, я не знаю! – Джаред сердился, этот немой диалог раздражал.

Джошуа посмотрел Джареду прямо в глаза:

– Золото.

– Что? – Джей поднял брови.

Джошуа продолжал:

– Разыскивая подходящие для стройки материалы, геологи, которых привез Джеффри, вышли на золотоносную жилу. Наши источники, кстати, потому и целебны, что ионы золота находятся в воде в таких пропорциях, которые…

– Об этом я читал, – перебил Джаред обреченно, – значит, золото? Джефф позарился на золото?

– Не веришь? – Дженсен вздохнул. – Мы давно знаем про эту жилу. Даже Маккензи, когда писала дипломную работу в колледже, упоминала об этой жиле. Я сейчас поищу… Мам, где черновик дипломной работы Мак?

Донна, которая все это время слушала молча, вместе с сыном отошла в угол дома к книжным полкам.

Джаред внезапно почувствовал дикую усталость, как если бы на его плечи внезапно положили большой бесформенный мешок, пригнувший его к земле своей безжалостной тяжестью.

– И сколько там золота? – спросил Джей вяло.

Джошуа смотрел сочувственно:

– На несколько десятков миллионов кредиток Конфедерации. И это по самым скромным подсчетам. Волки не слишком исследовали ту территорию, нам на золото наплевать. Как и медведям, впрочем. Но вот люди… Если бы Джеффри согласился на мое предложение, возить золото из карьера ему пришлось бы через город, а это было бы заметно. А участок, который выбрал для строительства Джефф, еще и находится на берегу реки. Днем на стройку будут возить камень, а ночью, незаметно для горожан, к реке можно будет возить золото и сплавлять его к космопорту с помощью одного из капитанов речной флотилии. На наши проблемы Джеффри было наплевать, ему важна своя выгода, золото заслепило его, и он не остановится ни перед чем, чтобы обогатиться. И ни перед кем. Ты, возглавив стройку, сорвал бы ему все планы. Прости, Джаред, но там, где замешано золото, бизнес начинает вестись по волчьим законам… Мне очень жаль.

– Мне тоже, – Джей вздохнул. Ему просто уже хотелось спать. Или забыться. – Так вы думаете, что Джеффри из-за этого…

– Это на него очень похоже. Прости, Джаред, но твой брат – плохой человек. Он вполне мог позариться на такую огромную сумму и даже убить, если бы кто-то встал на его пути. Мы слышали, что ваш отец, Джеральд, не сильно вас балует.

– Так и есть, – кивнул Джей обреченно. – Он приучал нас зарабатывать себе на жизнь и отвечать за свои поступки, боялся, что из нас вырастут мажоры. Поэтому с детства мы знали, что если заработали своим трудом, то получим щедрое вознаграждение, а если проштрафились, то получим тоже – по полной, не смотря на то, что мы дети главы корпорации.

– Джеральд – мудрый отец. Но видимо, Джефф был о нем другого мнения. Я думаю, он давно хотел заработать и отойти от бизнеса отца, растворившись где-нибудь на просторах галактики. То, что он нашел на Васанте, обеспечило бы его на всю жизнь…

– Нашли! – перебил брата Дженсен и шлепнул о деревянный стол увесистой папкой.

От неожиданности Джаред вздрогнул. Взглянул на Дженсена, но тут же снова отвел взгляд. Невозможно смотреть на него и думать одновременно! Эти глазищи с ресницами, эти губы, эти плечи и руки… А сильнее всего губы. Да, пожалуй, они сильнее всего вводили в ступор. Это же кошмар какой-то, а не губы! Как ими можно так спокойно говорить?

Дженсен же продолжал упорно не замечать реакции на него гостя, он перелистывал на столе бумаги:

– Маккензи писала как раз об этом районе. Маккензи – это наша сестра, а она у нас дипломированный геолог, между прочим. Исследование на тему влияния состава материнской породы на биохимические свойства вод источника. В ее работе описан именно этот золотосодержащий пласт. Смотри, тут на карте пометки есть…

– А я поищу дома проект комплекса с подписью Джеффри Падалеки и принесу, там тоже есть карта и ты сможешь их совместить. – Джош одевался. – Гм, я как чувствовал, что надо копию проекта снять. Ты сразу все поймешь, только в бумагах Джеффа ни слова о золоте нет. Кстати, Джаред, пока я не забыл, – Джошуа оглянулся от порога, – я, как мер, обязан сообщить властям о тебе сразу, как только ты найдешься. Но не буду. Когда ты пропал, тебя искали. Но не только рейнджеры. Здесь появлялись и другие люди, спрашивали, вынюхивали, и у них было оружие… Я не надолго, если не найду дома, все равно вернусь, а завтра поищу в конторе.

***

Тяжелый выдался вечер!

Конечно, из копии проекта и работы студентки колледжа досконально разобраться в вопросе за один вечер было невозможно, но что-то такое вырисовывалось.

Но Джефф... как он мог? Джареду не верилось. Попытаться избавиться от родного брата! И ради чего? Ради сраных денег? Да, отец их не баловал, но и что такое нищета, они не знали. И Джефф, и Джаред получили хорошее образование, Меган тоже скоро доучится и будет дипломированным юристом. Джефф и Джаред получили работу в корпорации отца, Мегги тоже не останется без места. Разве что Джеральд и требовал от детей не меньше, чем от других сотрудников. Он мудрый отец, как сказал Джошуа, и справедливый. Джаред безмерно любил отца и был уверен, что Джеффри любит тоже. Как же он ошибался! Врагов принимал за друзей, а друзей за врагов…

– Как ты сказал, имя капитана, который швырнул тебя за борт?

Джаред оторвался от изучения бумаг:

– Марк. Его зовут Марк Шеппард.

Братья снова переглянулись и хором воскликнули:

– Бастардо!

– И что это означает? Незаконнорожденный?

– Не только, – Джош помотал головой, – на нашем наречии это ракшас(5) , полукровка. Это грязное прозвище. Мерзкий метис человековолка и человекомедведя.

– И какие проблемы у нас с метисами? – у Джареда голова пухла.

– Они хуже всех. Им наплевать и на медведей, и на волков. На людей, кстати, тоже. Отец Шеппарда – медведь, вот почему Марк такой сильный. Его отец взял одну из наших волчиц силой. В результате родился бастардо, Марк.

Джей поежился:

– Значит, Марк тоже оборотень?

Донна скривилась:

– Мы не оборотни, Джаред, а аниморфы. Оборотень – это как… как болезнь, понимаешь? Проклятие. Оборотни – несчастные люди. Для нас же это природное состояние, мы превращаемся по своей воле, когда хотим. И все понимаем, все помним. Малышам трудно держать обе формы, им проще быть кем-то одним. Как Сэмми и Дин – им проще быть волчатами, и их надо учить контролировать превращение. Джош и Дженсен тоже, когда были маленькими, были волчатами, а Маккензи проще было держать человеческую форму, она чаще была девочкой, чем щенком…

– Мам, – перебил мать Дженсен, – это Джареду пока сложно понять. В общем, у Марка две звероформы, он умеет перевоплощаться и в волка, и в медведя. По крайней мере, должен уметь. Но проблема в том, что медведи одиночки, у них нет авторитетов, а вкупе со смекалкой волков и цинизмом и алчностью, взятыми от людей, получился Марк Шеппард. Кстати, Джош, кажется, теперь понятно, кто вывел Джеффа на золотоносную жилу и кто из капитанов согласился возить добытое золото в космопорт. Конечно же, не бесплатно. Марк с детства мечтал улететь с Васанты, чтобы никто не знал о его зверином прошлом, он дико стыдится своих корней, хочет навсегда стать человеком. Но покидать родину бедняком в его планы не входило точно…

Джаред сжал голову ладонями: логично, но все равно какой-то бред. Бред полнейший…

(5) Ракшас – демон (санскрит)

***

– Ты ведь на ужин останешься? – Донна слегка взъерошила волосы сыну.

Чтобы сделать это, ей пришлось хорошенько приподнять руку – Дженсен высокий парень.

– Нет, мам. Мне надо пойти проверить, прогрелся ли дом. И баньку хочу протопить. Только… мам… – Дженсен смотрел умоляюще.

Донна улыбнулась:

– Хорошо, испеку я тебе шоколадный пирог.

– Спасибо, мамочка, – Дженсен обнял мать, наклонившись.

А у Джареда защемило в груди: когда он сможет обнять собственную маму? Волки, люди, все в этом смысле одинаковы – каждый ребенок любит свою маму, и каждая мать с ума сходит, беспокоясь о своем ребенке.

Джошуа тоже засобирался:

– Я тоже пойду, мне теперь надо с этим медвежонком что-то решить, если он, конечно, еще не сделал ноги, учуяв метки волков.

– Ты тоже не останешься? – Донна расстроилась.

– Не сегодня. Спокойной ночи, мам! Спокойной ночи, Джаред. А где мелкие?

– На двор убежали, – Донна выглянула на улицу, всплеснула руками, – вот, противный мальчишка!

– Дин? – Джош улыбался.

– А кто же еще? Он перевоплотился уже… Дин, выходной только завтра, а ты уже… нет, завтра. А сегодня ты обещал почитать. Завтра перевоплотишься и будешь играть с Сэмми!

Донна вышла к внукам, а Джошуа и Дженсен ушли.

***

Поужинали почти в тишине. Джаред ужасно устал, ему даже говорить было трудно, хотя он все еще пытался переосмыслить все, о чем ему рассказали волки. Дин дулся из-за того, что ему не разрешили стать волчонком раньше времени. Сэмми молча чавкал кашей со шкварками на полу. Донна же, почувствовав настроение гостя, тоже не лезла с расспросами. «С него информации на сегодня хватит», – думала она, оставив гостя в покое.

***

А потом Дин читал. Забрался с ногами в кресло, придвинул к себе торшер и читал по слогам:

– …содер-жит-ся бе-лок остео-фиб-рин, подоб-ный мио-фиб-рину мышц. При поля-риза-ции белки перехо-дят в аморф-ное состояни-е, меняясь в соот-ветстви-е с направле-нием поля-риза-ции и снова затверде-вают, фикси-руя новую форму конечнос-тей и мышц… Бабушка, а что такое аморф-ное состояние? – оторвался малыш от книги.

– А что ты читаешь? – Донна отвлеклась от готовки, подошла к внуку. – Ты взял книгу тети Маккензи? Она слишком сложная для тебя.

Малыш упрямо надул пухлые губки:

– А мне интересно. Значит, у нас в мышцах и костях какой-то белок, который и меняет нашу форму, делая то щенком, то мальчиком?

Донна улыбалась:

– Примерно так. Природа мудра и все предусмотрела, а нам остается только научиться управлять природой.

– Я хорошо управляю природой, да, бабушка?

– Да, Дин, ты молодец.

– А Сэмми?

– Он тоже научится. Он же уже превращается в мальчика по воскресеньям… – Донна подняла глаза на ничего не понимающего Джареда: – Сэму очень нравится ходить в группу раннего развития. Она работает каждое воскресенье в церкви. Детки там учат буквы, рисуют, лепят из глины, учат межгалактический язык, поют. Сэмми очень любит учиться, но волчат туда не пускают, поэтому в воскресенье он перевоплощается в красивого мальчика. Мы надеваем с ним костюм и белую рубашечку и идем в церковь. А пока ему разрешено чаще быть в форме волка – так он меньше падает, лучше прыгает и лучше кушает, чтобы побыстрее вырасти таким же большим, как Дин. Да, малыш?

Дин согласно кивал:

– Да, бабушка. И таким же, как папа и дядя Дженсен. А я маленький любил ходить на спорт и туда тоже пускают только мальчиков…

Джаред слушал. Странный мир! Чтобы приучить волчат быть мальчиками, их пускают на любимые занятия только в виде мальчиков, а в другое время разрешают быть щенками. А как же развитие речи?.. Ах, да, если предположить, что волки разговаривают между собой на волчьем языке, то речь будет развиваться даже в облике волка. А в остальном они такие же дети, как и любые другие. Зато в виде волчат они быстрее учатся ходить, бегать, прыгать и не простужаются зимой.

Вот и сейчас Сэм, хотя на улице стоял трескучий мороз и давно уже стемнело, бегал где-то во дворе.

– Бабушка, я почитал. Можно я посмотрю, как там Сэмми?

– Иди, только не уходите далеко.

Мальчик пулей выскочил за порог. В носках и свитере. И никакого тебе «надень шапку» или «возьми варежки». «Держи форму», сказала внуку бабушка за столом. Удивительный мир!

– Хочешь пирог?

Джаред пожал плечами:

– Спасибо, но сегодня я уже ничего не хочу. Забыться бы и ничего не помнить…

Донна промолчала. Трава забвения – это не то, что сейчас нужно этому мальчику…

– Вот, противный мальчишка! – Донна сердилась. – И в кого он такой непослушный?

Джаред удивленно поднял на женщину усталый взгляд. Донна кивнула на дверь, за ней тонко-тонко выли два щенячьих голоса:

– Снова перевоплотился, негодник! Теперь этот концерт надолго. Дин решил, что надо побыстрее научить Сэмми прилично выть, вот и тренирует его каждые выходные… Дин Эклз! – Донна выглянула на улицу, распахнув тяжелую дверь: – Не сегодня, ясно? У нас гость и он должен выспаться с дороги, а вы тут раскричались…

Джаред покачал головой:

– Донна, не обращайте на меня внимание. Я сегодня усну, как убитый, даже под пушечную канонаду. Да и привык я уже за последние недели засыпать под вой, – усмехнулся горько, – он меня теперь даже успокаивает…

Донна смягчилась:

– Ладно. Дин, где второй носок?

Занесла в дом вещички мальчика, бросила их у порога. И никакого «уже поздно» и «иди спать». Удивительный народ… А на улице тоненьким голоскам щенят уже вторил кто-то из соседнего двора.

– Знаешь, что? – Донна оглянулась от порога. – Иди-ка ты лучше ночевать к Дженсену. Он на краю поселка обустроился, там, где живут в основном бездетные пары и холостяки. Щенят там нет, никто спать не помешает. А Дженсен уже баньку, видимо, протопил, помоетесь с дороги. Заодно пирог отнесешь ему его любимый пирог.

Идти к Дженсену? К красавцу Дженсену? Джаред не успел возразить, как Донна снова приоткрыла дверь:

– Дин, проведешь дядю Джареда к дяде Дженсену, ладно?.. Нет, Сэмми брать с собой нельзя, пусть во дворе побудет. Покажешь дорогу и сразу назад, ясно?

Джаред поднялся, поплелся к выходу, стал одеваться. Может, у них так принято? Муж Донны, Алан, сейчас с другими волками патрулирует северные границы их территории, и Донна временно одна. Может, у них не принято, чтобы одинокая женщина спала в одном доме с незнакомым мужчиной? А к Дженсену идти или к кому-то другому, Джею было уже наплевать. Хоть в сарай! Главное, побыстрее провалиться в сон – сил у Джареда не осталось.

***

Нет, ему, конечно же, не наплевать. Зря он разве глазел на Дженсена, открыв рот? Дженсен красив. Божественно. И для волка, и для человека. Джаред никак не ожидал увидеть в этой глуши такого красивого… аниморфа. Его брат тоже привлекателен, и Донна, видимо, была хорошенькой в молодости, но Дженсен…

А теперь он шел по темной улице к Дженсену. Шел, сжимая в руке сверток с шоколадным пирогом и едва различая в темноте бодро бегущего впереди него Дина. Не светловолосого пухлогубого мальчика Дина, а волчонка, так похожего на Сэмми, только немного выше ростом.

В темноте, потому что звезды заслонили тучи. И потому, что волкам не нужен искусственный свет, чтобы различать дорогу, и уличного освещения в деревне нет. Вот и еще одно отличие поселка аниморфов от поселков людей, четвертое – кромешный мрак.

Джаред шел к Дженсену.

Глава 11

Это Джаред волновался, а Дженсен был по-деловому спокоен:

– Свежую футболку и штаны я тебе найду, мои наденешь, хоть они и коротковаты для тебя. А вот с обувью будет проблема…

– Ничего, босиком похожу, в доме тепло… вроде бы.

Дженсен покачал головой:

– Дом теплый, но сейчас зима все-таки. Мы привыкшие, а тебя может просквозить – по полу иногда тянет. Но насчет обуви мы сейчас не решим: у нас таких крупных волков в поселке нет. К Тамо Пеникетту я утром схожу, он ростом с тебя, может, и обувь его подойдет. Но, если что, обувщик у нас есть, закажем. И верхнюю одежду тебе бы пошить, а то на твою курточку смотреть больно. Я маму попрошу, она сделает выкройку…

– Не стоит ради меня так беспокоиться, – перебил Джей, совсем уже смущенный таким вниманием.

Дженсен положил ему ладонь на плечо, покачал головой:

– Стоит. Иди пока мойся. В бане-то хоть бывал, справишься сам?

– Попробую…

Плечу было горячо.

***

Жарко. Настолько, что кажется, что еще немного, и мясо начнет отпадать от костей. Славная у Дженсена банька! Настоящая: с паром, запахом хвои и кувшином прохладного кваса.

Пот лился градом. Если в теле Джея и осталась какая-то хворь, сейчас она точно выйдет, у нее просто нет ни малейшего шанса остаться. Джаред поддал пару, прилег на деревянную полку, вытянулся: Дженсен будто специально под него баню строил, размеров полки как раз хватало, чтобы хорошенько распрямиться, хрустнув позвонками, ступни уперлись в стену, а от другой стены до макушки оставалось пару сантиметров свободного пространства.

Входная дверь скрипнула – та, что из дома:

– Давай все же помогу. Ты не против?

Дженсен! Джей встрепенулся, отчего-то захотелось прикрыться. Но… какого черта? Дженсен хоть и волк, но такой же точно мужчина, как и он. А Джей что, голых мужчин мало видел?

***

И веник такой ароматный: не береза, не дуб и не эдемская псевдовишня, но тоже классный! Джаред даже заулыбался.

– Ты верхней полкой не злоупотребляй, – Дженсен окунул веник в кипящий казанок с отваром трав, – полежал немного, и снова вниз. И квас пей, от обезвоживания тоже плохо может стать.

– Знаю, – вздохнул Джей.

Дженсен такой серьезный все время. Такой красивый. Его хотелось рассмотреть подробнее, но парню пялиться на голого парня не прилично, да и густой пар мешал обзору.

Но как же хотелось! Джаред все же не удержался, покосился на Дженсена, когда тот отвернулся, чтобы подбросить в печку дрова: и зад красивый тоже, крепкий, мускулистый. Офигенный зад! И когда бы он с таким восхищением рассматривал звериную попу? От этой планеты у него голова идет кругом! Может, реально перелечь ниже?

– Э! Э! – Дженсен подхватил покачнувшегося Джея, попытавшегося сменить полку и чуть не сползшего на пол. – Плохо?

– Да что-то повело слегка…

– Быстро на воздух! – Дженсен легко подхватил рослого Джареда, перебросив его руку себе на плечо, распахнул другую дверь – ту, что на улицу.

Вышли в клубах пара. Голые. Джаред глянул в небо, оно на Васанте красивое, бархатно-синее, очень глубокое, с миллионами разноцветных мерцающих звезд.

Дженсен наклонился, зачерпнул ладонью снега, умыл Джареду лицо, протер грудь и руки:

– Как?

– Нормально.

Дженсен покачал головой:

– Когда привыкнешь, можно будет после парной и в снег нырнуть или к реке сбегать. А сегодня не надо. Иди в дом и постарайся уснуть.

Помог пройти через баню в дом – теперь воздух в бане показался Джею густым и раскаленным. А ведь действительно, и не заметишь с непривычки, как угоришь.

Опустив расслабленного Джареда на кровать, Дженсен вернулся в баню, сверкнув на прощание белым задом, прикрыл за собой дверь. На подушке лежали аккуратно сложенные мягкие домашние штаны и футболка, на полу стоял кувшин с квасом.

И лампа горела в изголовье: Джаред был почему-то уверен, что Дженсен оставил ее специально для него – волку, чтобы ориентироваться, да еще и в собственном доме, искусственный свет не нужен.

***

Оделся, лег. Белья Дженсен не дал, но можно пока и без белья, главное, что Джей наконец-то в чистом. Укрылся теплым одеялом. Лежал.

Джареду казалось, что после всех волнений этого дня и после парной, он уснет моментально. А вот же, сон не шел.

Дженсен тоже вошел в дом, раскрасневшийся, мокрый, одетый так же, как Джей, в футболку и штаны. Кивнул:

– Не спишь?

– Не могу уснуть.

– Все еще плохо? – забеспокоился Дженсен.

– Нет, – Джей покачал головой, – думаю. Никак не могу поверить, что мой родной брат…

Замолчал. Больно стало внутри. Мозг уже вроде бы и соглашался, но сердце верить не хотело, болело. Как такое мог сделать собственный брат? У них с Джеффом не всегда и не все было гладко, но чтобы убить? Разве это могло произойти? Произойти с ним?

Дженсен присел на край кровати Джареда. Собственно, кровать в доме была одна, но Дженсен постелил еще и в кресле – для себя. Джей попытался сопротивляться, мол, давай я в кресло, на что Дженсен нахмурился: «Даже не думай, ты в него не поместишься». И почему Дженсен все время такой серьезный?

Дженсен помолчал, потом прикусил нижнюю губу, медленно ее отпустил, покачал головой:

– Ищи, кому это выгодно, и найдешь преступника.

Потом взглянул на Джея, на его вытянутое от удивления лицо. А тот дышать перестал: этот фокус с нижней губой, и сама близость Дженсена, а потом его взгляд… О, боги, в отраженном свете его глаза блеснули яркой зеленой вспышкой!

Дженсен понял замешательство Джея по-своему, улыбнулся, совсем немного, зелеными глазами и уголками красивых губ:

– Я волк, но детективы читал. И Джека Лондона я читал тоже.

Джаред резко сел, сбросив с себя одеяло, потянулся всем телом, во все глаза смотрел на Дженсена, забыв дышать. Верил и не верил.

– Я знал, – прошептал глухо, – я знал, что это ты…

***

Вот тут Дженсен улыбнулся. Нежно так, что защемило сердце. Джаред все еще не дышал, а тут еще Дженсен приблизился к его губам своими, прикоснулся поцелуем. Легким, невесомым, будто не всерьез целовал, а на пробу. Будто испытывал Джареда – не оттолкнет ли. Или проверял себя – а захочется ли целовать снова.

От прикосновения губ Дженсена у Джареда и вовсе перехватило дыхание, круги поплыли перед глазами. Сам не понял, как потянулся следом, не дал Дженсену отодвинуться далеко, прижался к его губам своими – решительно и жарко, так, чтобы никаких сомнений не осталось, обнял рукой за плечи, притянул к себе. Дженсен не сопротивлялся.

***

Какие же нежные у него губы! И такие красивые. Джаред не знал, чего хочется больше – целовать их, не переставая, или не переставать любоваться. Как природа создает такие чудеса? Уму непостижимо!

А там еще глаза, ресницы, шея. Хотелось дальше, еще и еще. Джей приобнял Дженсена, а другой рукой забрался под футболку – такая бархатная кожа, теплая и чистая до скрипа.

Дженсен скинул футболку, привстал на коленях, обнял Джея за голову, притянул к себе. Улыбался, пока Джаред целовал ему кожу на груди. Замер, чуть выгнув поясницу в больших ладонях Джея, наслаждался лаской, в штанах у него стояло.

Да и у Джареда поднявшийся член выпирал из мягкой ткани, а Дженсен еще и потерся об этот конус бедром, подавшись немного вперед, вызывая у Джея страдальческий стон.

Но раздеваться Джаред не спешил, ему хотелось больше Дженсена. Еще больше. Потянул штаны Дженсена вниз, оголяя зад, гладил округлости ладонями. Упругий, мускулистый, кожа гладкая, только между полушарий волоски – шелковистые, сосем немного. Как же давно он не держал такое чудо в руках! Прелесть, а не задница, задница-мечта, ягодицы в самой сдобной части удобно ложились в ладони, как будто и были специально под них заточены. Джаред мял их ладонями, гладил, забыв дышать, осторожно сжимал. Чудо, а не задница, задница-эталон!

Дженсен шевельнулся, потянул футболку Джея вверх, пришлось отпустить ягодицы Дженсена, снять одежду. Дженсен смотрел, полуприкрыв глаза ресницами, ему нравилось то, что он видел. И даже большой член Джея его не смутил – Дженсен погладил его рукой, улыбнулся снова. Джаред не успел подумать о том, как бы он хотел, чтобы этими губами Дженсен взял его член, как Дженсен надавил на грудь Джея ладонью, чтобы тот лег, стянул с него штаны окончательно, наклонился и взял член Джареда в рот.

– Господи, господи… – стонал Джаред, пошло разведя в стороны длинные бедра.

И хотел смотреть, как Дженсен насаживается ртом на его орган, и не хотел. Это было слишком для него. Слишком красиво, слишком горячо, слишком не похоже на правду. Слишком сказочно. Неужели Джей до сих пор спит?

Неконтролируемое наслаждение стягивало низ живота, отдаваясь в позвоночник, приятной негой докатывалось до затылка и теплом врывалось в мозг. Вот-вот взорвется оргазмом, застилая свет вокруг.

Нет, Джей так не хотел. Не сегодня. Сегодня он зацелует этот рот, не отпустит надолго, даже ради минета.

Ради великолепного минета!

– Дженни, – Джаред почти не мог издавать звуки, сглатывал сухим горлом.

Дженсен выпустил член изо рта, целовал живот, ладонью ласкал яички. А сам стягивал с себя штаны, обнажаясь полностью. Джаред от этого зрелища оторваться не мог. У Дженсена все аккуратно, все в меру – не слишком велико, но и не мало. Как раз, как надо.

Дженсен улыбался, он видел, как Джаред смотрит, видел восхищение в его глазах. Но не давал ни говорить, ни думать. Джаред только хотел сказать, какой Дженсен красивый, но лишь успел выдавить «Дженсен, ты…», как Дженсен припал к его губам жарким поцелуем, не давая не только говорить и думать, но и дышать. Терся грудью о грудь, нависая сверху, а членом притирался к члену Джея. Целовался, пошло чмокая, раззадоривая Джареда еще больше.

В какой-то момент Дженсен приподнялся, ладонями разводя ноги Джареда шире. Подумать или что-то сказать Джей снова не успел.

Вообще-то Джаред – топ. Это, если что. Просто к сведению. Потому что всякое бывало, но Джей предпочитал быть верхним. Он может и в рот, и принять может, но ему это не очень нравится, потому что каждому свое. Но мог бы и снизу, если бы было нужно.

Да, ради Дженсена мог бы. Ради такого, как Дженсен – все, что угодно.

Только это и успел подумать, морально готовясь к неприятным ощущениями, когда Дженсен будет в него входить. Джаред потерпит, потому что ради Дженсена он готов терпеть даже это.

Но терпеть не пришлось. Дженсен достал из тумбочки пузырек, полил на пальцы и немаленький агрегат партнера, забрался на Джея сам, удобно устроившись ногами по обе стороны от Джареда, взял скользкий член Джея рукой, приставил к анусу.

Джаред стонал. Точнее, уже не мог – он только громко сопел носом, когда Дженсен осторожно насаживался на его безразмерный член. Хотелось торопить, но нельзя – к падалечьим размерам нужно привыкнуть, это вам не глазная пипетка. Это, скорее, Эйфелева башня, только округлая на конце, высоченная, природа не обделила мужчин Падалеки крупными габаритами ни в каких местах. Одарила, порой, даже слишком – не каждому любовнику нравилось быть пригвожденным к кровати таким большим вертелом, некоторым было больно. Джаред даже ладони подставил под ягодицы Дженсена, чтобы, если что, подхватить, не дать опуститься слишком резко или сильно, чтобы Дженни не стало больно. Только не это! Увидеть гримасу боли на этом прекрасном лице? Да лучше Джаред всю жизнь будет дрочить, чем сделает Дженсену больно. Да лучше он никогда к нему не прикоснется!

Ждал, смотрел, поддерживал под попу свое новое чудо, переживал.

Обошлось: Дженсен осторожно опустился до самого конца, придавил попой ладони Джея к его же бедрам, медленно выдохнул. Джаред тоже выдохнул с облегчением, присел, обнял Дженсена.

– Ты просто нереальный! – прошептал в аккуратное розовое ушко.

«И мне кажется, что я в тебя влюблен», – чуть не сказал Джей.

Дженсен улыбнулся, прижимаясь губами к плечу Джареда.

***

Нет, реальный, горячий и страстный! Словно спящий вулкан – спокойный и размеренный снаружи, и бушующий расплавленной лавой внутри, способный взорваться в любой миг, осыпать искрами все вокруг.

– Дженсен, Дженни, я… – стонал Джаред, чувствуя, что скоро может кончить.

– Все хорошо. – Дженсен менять позу не собирался. Наоборот, ускорил темп.

Взял Джея за ладонь, переместил ее на свой член, задал ритм, отпустил. Сильнее обнял Джареда за плечи, дышал горячим в шею. Даже глаза закрыл, чтобы не сбиваться с удобного для обоих ритма. Четко скользил вдоль члена Джея вверх-вниз, а Джей ему дрочил.

Какое-то время молчали, Джаред тихо постанывал.

– Ах, твою ж… Дженс… – все, сорвался, полетел.

Зажал в пальцах головку Дженсена, не слишком уверенный, что сделал для партнера все, что было нужно. Но больше все равно уже не мог.

Протяжно застонал, спуская себя внутрь Дженни, а между пальцами брызнуло теплое.

***

Лежали, обнявшись. Джаред тихонько поглаживал Дженсена по груди, а Дженсен накрыл его ладонь своей и расслабленно гладил его длинные пальцы.

Джаред думал, морщил лоб. Такой сумасшедший день, столько нового. Столько неприятного, столько удивительного. Не день – калейдоскоп.

Решился все же, позвал:

– Дженс!

– У?

– Ты же альфа-волк!

– А ты наблюдательный, – отозвался Дженсен. Его грудь под пальцами Джея задергалась от смеха.

– Но как же…

– Я альфа-волк только в той стае, и пусть только попробуют не слушаться! А в поселке я подчиняюсь другим правилам.

– Брату?

– Если дело касается решения административных вопросов, то брату, если юридических, то закону. А если любви… то тому, кого выберу сам.

Сердце Джареда грохотало, как набат, а губы невольно улыбались. Углубляться в личное дальше не стал, только уточнил:

– Значит, нам прятаться не нужно?

– Нет. Волки – свободное племя. Разве у вас геи не могут быть альфами? Не могут быть министрами или руководить страной?

– Конечно, могут, – Джей кивнул и сильнее обнял Дженсена: никому не отдаст!

– Спи, у тебя сердцебиение до сих пор не успокоилось, а это плохо, надо отдохнуть. – Дженсен привстал на локте, поцеловал Джареда в губы, посмотрел в глаза: – Здесь ты не должен прятаться ни от кого. Или можешь спрятаться от всех. Здесь решаешь ты, а стая будет уважать твое решение. И никогда не предаст.

«Если бы и у людей было так», – думал Джей, засыпая и чувствуя себя здесь, среди волков, в полнейшей безопасности. Но Дженсена, на всякий случай, из объятий не выпускал – так ему было спокойнее.

Глава 12

Джаред проснулся поздно, когда в окно ярко светило солнце. Он давно не спал так сладко – в чистоте, в безопасности, в тепле. И рядом с Дженсеном. Тепло, правда, было относительно, температура в доме выставлена на плюс восемнадцать, так что теплое войлочное одеяло пришлось кстати. А вот Дженсену было комфортно и так, Джаред даже пытался его ночью укрыть, но Дженсен сбрасывал одеяло. Температура тела волка выше, чем у человека, видно, поэтому ему не было холодно. И на ощупь Дженни такой теплый… Джаред погладил Дженсена по плечу, улыбнулся: тепленький такой, и кожа очень ровная, без изъянов. Может, потому, что они все время перевоплощаются туда и обратно, а при превращении часть недостатков может сглаживаться?

Джаред искал черты волка в спящем рядом Дженсене, и почти не находил. Никакой серой шерсти, Дженни – шатен, а когда на него попадает солнце, даже слегка с рыжинкой. Золотой. Волосы мягкие, совсем не похожие на шерстинки. Никаких когтей – пальцы обычные с короткими розовыми ногтями. Немного острые уши, но не критично, в остальном – вполне человеческие, тонкие, изящные аккуратные ушки. Клыков нет, то есть, они есть, но вполне человеческие, клиновидные, но короткие, и улыбается он хорошо, не хищно. Мягкие полные губы, на которые смотреть без того, чтобы начиналась эрекция, было невозможно. Разве может это быть волком? Разве такое возможно?

Джаред гладил Дженсена, а тот вздохнул, повернулся к Джареду попой, притерся совсем так же, как когда был волком. И даже бедро приподнял, чтобы было удобнее чесать низ его живота – там, где тонкая кожа.

Джаред погладил там, в складке между бедром и лобком – горячо. Погладил выпуклости ягодиц, скользнул рукой между половинками.

Дженсен снова вздохнул, не открывая глаз:

– Ищешь хвост? Его в этой форме нет.

Хвоста не было. Даже не понятно было, где он должен быть. Обычная попа, без волос, округлая, приятная на ощупь, обычный копчик и анус под ним, сейчас плотно сжатый. Ну вот как это и то, что он обнимал раньше, в лесу, могло быть одним и тем же существом? Как?! Как такое возможно?

– Как вы это делаете? – не удержался от вопроса Джаред.

– А как ты ходишь или плаваешь? – Дженсен открыл глаза, сощурился от яркого света, посмотрел на Джея, наводя спросонья резкость.

– Не задумываясь, – пожал плечами Джей.

– Вот и мы так. В детстве надо учиться это делать, а потом это просто происходит, когда нужно.

– Насколько быстро?

– По-разному. Если надо быстрее, можно сбросить верхний слой кожи, но не так, как в ваших фильмах про вервольфов. Такое перевоплощение энергозатратно и не очень приятно, а еще поначалу холодно и кожа получается слишком чувствительная. Но если спешить нет необходимости, то преобразование занимает несколько минут и проходит без неприятных последствий.

– А куда все девается? Ну, тот же хвост и шерсть?

– Втягиваются, перестраиваются в другие структуры. Вопрос до конца не исследованный, потому что в процессе преобразования не сделаешь гистологические препараты, и топографы сходят с ума, показывают противоречивые данные. Но ты же учил биологию в школе: у нас и у вас в теле 70 процентов воды, а остальное у вас более-менее стабильно, а у нас может менять форму с сохранением массы, клеточные структуры просто укладываются иначе, а еще у нас есть уникальные белки…

– Остеофибрин и миофибрин, – перебил Джаред задумчиво, – Дин читал книгу Маккензи, а я немного подслушивал.

Дженсен кивнул:

– Возьми ее и почитай еще, хорошая книжка.

– А вы можете принимать любую форму? В смысле, выглядеть, как захотите? – Джаред имел в виду, могут ли аниморфы «заказывать» себе внешность, потому что все волколюди, с кем ему пока что довелось общаться, красавцы. Донна красивая женщина, Джошуа и Дженсен – очень привлекательные мужчины. Особенно Дженсен.

Дженсен покачал головой:

– Нет. Как бы это пояснить? Ну вот у тебя есть куртка. На одной стороне она серая, с карманами, замками, поясом и прочим, а еще она с этой стороны не промокает и довольно прочная, гладкая, ее трудно порвать даже ножом, а не то, что руками или веткой. А с изнаночной стороны эта куртка более мягкая, на ней нет карманов, замков и прочего, ее покрытие стеганое, оно промокает, если куртку вывернуть, и легко рвется. Представь, что две наши формы – это две стороны, как у твоей куртки, только нам не надо выворачиваться наизнанку, чтобы поменять форму, наши «куртки» превращаются, перетекая как бы насквозь. Карманы вворачиваются внутрь, замки втягиваются, меняется цвет и некоторые свойства. Обе формы держать легко, но можно и перевоплотить на время одну часть, не зависимо от остальных, например, как у Дина, когда он ел – мама рассказала про маленький казус за столом. Вытянул мордашку, да? Безобразник! Потому что так есть мясо удобнее. Можно руку или ногу изменить, потому что у куртки тоже можно вывернуть один рукав, а другой не трогать. Но удерживать такое изменение проблематично, надо все время контролировать процесс. А вот насчет выбора самой формы… сколько куртку не верти, сколько не выворачивай туда и обратно, и опять, она не станет пиджаком или вечерним платьем. Что природа дала, то и будет.

Значит, Дженсен от природы такой. И мама красивая, и старший брат тоже – у их семьи хорошие гены. Джаред невольно улыбнулся, потому что Дженсен… настоящий, такой, какой есть. Но если бы Джаред мог выбрать, каким быть, если бы тоже был аниморфом, то лучшей человеческой формы, чем у Дженсена, придумать было бы нельзя. Она идеальна.

– Так значит, за пару минут?

Дженсен кивнул:

– А лучше от трех до пяти.

– Значит, в прыжке не выйдет?

– Нет, это миф, – Дженсен вдруг улыбнулся, показывая милые острые зубки: – Я школьником был, лет мне было где-то… тринадцать-четырнадцать. В перевоплощении мне не было равных, можно сказать, я был отличником по этому предмету. Вот и набрался наглости, поспорил с одноклассниками, что смогу перевоплотиться в прыжке. Чтобы прыжок был длиннее, решил сигануть с крыши школы в сугроб, да еще и разогнался… В полупревращенном виде я впечатался лицом в землю так, что на время вырубился. Пришел в себя, рядом ребята стоят, перепуганные насмерть, моя шкура в клочья порвана, морда разбита, нос сломан, из глаз искры летят. Вокруг кровища, а я лежу в снегу с голым задом. Парни позвали старших, с тех пор у меня этот шрам, и он остался в обеих формах и уже никуда не уйдет, даже вода из источника не помогла. Нос болел долго. А когда все зажило, мне отец еще и всыпал по первое число, чтобы я не зазнавался.

Джаред присмотрелся: на подбородке Дженсена тонкий старый шрам. Пока Дженсен не сказал, Джаред его не видел. И на носу горбинка, едва заметная, но все же есть. На идеальном носу. Джаред кивнул:

– Ясно. Значит, лучше несколько минут. Я хочу это видеть.

Дженсен глянул на Джареда очень серьезно:

– Лучше не надо.

– Почему? – Джей поднял брови недоуменно.

– Потому что я знаю, что тебя во мне привлекает в основном внешность, поэтому тебе лучше не видеть, как она уродуется во время перевоплощения. Это зрелище не для слабонервных. Не для человека.

– Я выдержу, – Джей упрямо сжал рот.

Дженсен нахмурился. Подумал. Вытянул вперед руку.

***

Джареда почти что начало трясти. Не от страха, а от какого-то необъяснимого нервного возбуждения. Он не любил книжки про оборотней в детстве и не увлекался ужастиками в юности, да и волки объяснили ему, что они не вервольфы, а аниморфы, и у них в любой форме не срывает крышу. И пробыл Джаред с ними достаточно долго, чтобы убедиться, что ему ничего не угрожает. Но все же зрелище превращения человека в волка шокировало. А это была всего лишь рука!

Пальцы Дженсена внезапно начали укорачиваться, большой палец почти исчез, переехав еще и выше, кисть удлиннилась и стала тоньше. Ногти потемнели, вытянулись и стали когтями. Из кожи полез сначала рыжеватый подшерсток, а потом темная ость. Кожа на пальцах загрубела, скукожилась и превратилась в темно-серые подушки. Вместо руки у Дженсена теперь росла волчья лапа.

Джаред решился, потрогал – нормальная лапа, он уже трогал ее у Белого Клыка. Но теперь это были совсем другие эмоции. Дженсен еще и немного сжал пальцы, царапнув по ладони Джея крепкими когтями. Джареда передернуло, под теплым одеялом внезапно стало холодно: Дженсен был прав, Джаред не хотел видеть, как вытягивается прекрасное лицо Дженсена, превращаясь в волчью пасть, как изо рта лезут трехсантиметровые клыки, как все тело покрывается шерстью, как из задницы выдвигается хвост…

Дженсен спрятал руку-лапу под одеяло:

– Ну как, увидел?

– Увидел.

– Ну и хватит с тебя!

***

У Джареда тысяча вопросов. Миллион. Ему интересно все.

Кокетка – это на самом деле Мэтт. Мэттью Коэн. А Угрюмый – Трэвис Уэйд. А Бланка, значит, не самка Белого Клыка, а сестра? И ее зовут Маккензи Эклз. Ясно. Лобо – ее жених Стоффер. Джереми Стоффер, из соседнего поселка, они познакомились, когда ребята из нескольких соседних селений прибегали в их школу на олимпиаду по математике, вот Стоффер на Мак и запал, уже несколько лет, как влюблен. А волчицы у Дженсена нет: сердце Джареда подпрыгивало от абсолютного счастья. А Дженсен еще и подзуживал: «А ты все это время ревновал? – спрашивал. И добавлял: – Бе-е-едненький». Джаред только улыбался смущенно и краснел.

А органы чувств у вас тоже преобразуются вместе с телом? Ну, зрение, слух и нюх? Нет? А-а-а, зрение и слух изменяются не сильно, волки и в человеческом теле хорошо слышат, а видят ночью лучше в теле волка, зато в теле человека лучше различают цвета. Ясно. А нюх? У волков лучше, потому что нос вытягивается, рецепторы выстраиваются в правильном порядке и нос ближе к земле – так легче не потерять запах. Значит, Дженсен, когда находится в теле человека, не может найти след? А-а-а, может, если захочет. А след Джареда? Тоже может? Значит, Джаред пахнет по-особенному? Или слишком…. м-м-м, сильно? Потому что потеет? А-а-а, все пахнут по-особенному и найти можно любого, если след четкий и если постараться. Ясно.

А преобразовываться больно? Нет? Джаред снова путает аниморфов с вервольфами? Но Дженсен говорил, что с аниморфов тоже может полностью слезать кожа… Нет? А та шкура тогда откуда взялась? Как «какая»? Ну из которой Джаред сделал себе жилет, она же не с мертвого волка содрана? Это шкура Дженсена, да? Нет? Ладно уж, колись! Нет, не твоя? (Бровь Джея изгибалась скептически, потому что и рыжий подшерсток, и темная, почти черная, ость, и наощупь она похожа…) Все-таки нет? Ну и ладно. Все равно спасибо тому волку, который подарил ему ее и не дал в том лесу замерзнуть его заду окончательно.

Кстати, те пещеры, для кого они? Для волчиц, которым пора рожать? Женщины-аниморфы рожают в лесу?! (Джей отвешивал челюсть от удивления) Все? А-а-а, которым так удобнее, а другие могут рожать и в поселке. Но это происходит редко, да? Потому что рожать в волчьем обличье не так больно, да и новорожденные волчата крепче, чем человеческие младенцы. У волков нет детских колясок, потому что волчата уже в три месяца могут бегать? Здорово… Донна тоже рожала в лесу, в одной из таких пещер?.. Ну в логове. Понятно... А-а-а, они не только для волчиц? А для кого еще? Для заблудившихся путников, для ученых, геологов, например, тех людей, которым волки разрешают быть на их территории. Ясно, вот одно из них и позволило Джею не погибнуть. Очень мудро.

Но волки в лесу перевоплощаются в человека редко, только если крайняя необходимость, так? А в каких случаях? Если нужно помочь волчице со сложными родами или лечить раненого соплеменника. Если волк заболел, он будет лечиться травами, без преобразования – так проще. Ясно. А ваши выходы с молодыми волками на всю зиму – это как обряд инициации, да? Значит, им в это время вообще строго запрещено перевоплощаться, разве что в исключительном случае, вроде серьезного ранения товарища, когда для его спасения нужны руки. И в это время нельзя возвращаться в поселки, тем более, в человеческом виде? А как же ты? А-а-а, ты не проходишь инициацию, ты ее давно прошел. Ты – инструктор, альфа, ты не студент. И Джаред Падалеки, которого нашли в лесу и вывели к людям – исключительный случай. Тогда можно, понятно.

А если нужно спасать не раненого соплеменника, а чужака? Туриста, например. Волк может совершить перевоплощение ради туриста? Да? Джаред так и думал... Значит, тот ангел… Ну, в золотом сиянии, который лечил Джея, когда он валялся в бреду? Это был Дженсен? Нет? Точно нет? Дженсен не понимает, о чем Джаред говорит? Потому что и вонючая мазь с травами откуда-то взялась, а ее можно сделать только руками, и та шкура… Так это был не Дженсен? Тогда кто?

Кстати, как Дженсен тогда отключил Джея? Ну, дотронулся до головы и Джей выключился. Волки знают какие-то секретные точки? Акупунктура?.. Ладно-ладно, не Дженсен, так не Дженсен. Придется поверить в Бога и его ангелов, и все. Легко, блин! Нет, чтобы просто призна…

Ладно, закрыта тема, так закрыта, черт с тобой! Аминь!

***

Джаред задает миллион вопросов. Ему интересно все.

Он спрашивает, пока вместо ответов Дженсен не начинает улыбаться. Молча смотрит и улыбается. И не потому, что вопросы ему неприятны, а просто потому, что Джей слишком увлекается, он уже раскраснелся и начал громко говорить. Скоро будет бегать по комнате и размахивать руками, а для волков такие бурные проявления эмоций не характерны.

– Я много болтаю?

Дженсен улыбается:

– Ты очень много болтаешь. Мне приятно, что ты так живо интересуешься нашей жизнью и нашими традициями, но, Джей, ты обо всем постепенно узнаешь. Я дам тебе книги, мы можем выйти в космонет, я покажу тебе сайты, где написана правда про аниморфов, без всего того бреда, который обычно пишут. Мы все успеем.

– Ясно, – кивает Джаред, успокаиваясь, – прости. Я увлекся.

– Ты увлекся.

Дженсен смотрит на Джареда, а Джаред на Дженсена: как же, не увлечешься тут, когда такая красота рядом лежит! Валяется голая и улыбается в тридцать два… ну или сколько там у волков? Джаред даже рот открыл, чтобы задать и этот вопрос, но вовремя спохватился: он успеет. Можно не выставлять себя полным идиотом, а молча прочитать об этом в учебнике Маккензи. Или в космонете. Джаред улыбнулся тоже, спрашивать не стал, только подушкой пальца аккуратно провел по верхним зубам Дженсена – острые. И как он только так здорово делает минет с таким набором острых зубов? Хотел бы откусить член, одним движением отсобачил бы! А делал аккуратно, не ранил, не царапал. Здорово делал.

Дженсен будто прочитал мысли: взял палец Джареда губами, втянул в рот, прикусил клыками, не больно, погладил внутри рта горячим языком. У Джареда встало.

***

А Дженсен прав: поболтать они еще успеют.

Но в рот он сейчас не хотел: после того, как узнал остроту этих милых жемчужных зубов, немного стремно стало. Нет, не в рот.

Перехватил губы Дженсена поцелуем. А палец потихоньку вытянул – на всякий случай. Целовались молча. Дженсен прав: люди много болтают и часто болтают лишнее. А ведь многое можно понять и без слов!

Вот Джаред навис над Дженсеном, продолжая его целовать, а тот раздвинул ноги и прижал Джея бедрами, слегка поводил попой – это значит, что Дженсен тоже хочет. Очень-очень, еле терпит, но еще не готов. Джаред не будет торопиться, он будет ласкать Дженсена, пока тот не расслабится и не раздвинет ноги шире, пока сам не приподнимет зад выше, приглашая Джареда войти.

Целовались дальше – в губы, а потом Джаред опустился вниз, целовал Дженсена в налившуюся головку, облизывал. И здесь у Дженсена нет ничего волчьего – нормальный человеческий член, без мехового чехла. Красивый, ровный, одинаковой толщины по всей длине, на конце округлый, как леденец. И эрекция такая, что крайняя плоть почти не видна – натянулась, полностью обнажая головку, открывая чувствительную шейку. Джаред облизал и обцеловал эту красоту всю – от яиц до самого отверстия уретры, медленно и методично. Дженсен постанывал. Ага, а вот и подался попой навстречу рту Джея, развел ноги до предела, приподняв колени выше. Да, это тот момент.

Джей поднялся снова, целовал Дженсена в губы. Языком проник в рот, а член подвел к анусу. Горячо – и там, и там, только рот пускает охотнее. Ничего, Джаред опытный любовник, он сделает, как надо, и пузырек со скользким составом им в помощь. Пока трахал рот Дженсена языком, потихоньку массировал анус головкой члена, пока не почувствовал, что пора войти. Что приглашают.

Продвигался медленно. Дженсен, конечно, аниморф, но и аниморфа таранить грубо нельзя – можно остаться если не без члена, то без языка точно. Вошел и замер, продолжая целоваться с Дженсеном. Ловил изменения в дыхании, чувствовал, как напрягшийся было Дженсен снова потихоньку расслаблялся. Когда Дженсен выдохнул свободно, продвинулся еще. И дальше. Правда, зачем болтать, если можно и так? Если так даже удобнее насладиться звуками страсти, ощущениями во всем теле, если слова только мешают понимать партнера, чувствовать, видеть? К черту слова!

***

А болтать все равно хотелось.

– Какое ты чудо! Такое, – Джаред целовал Дженсена в губы, в нос, в шею, – удивительное чудо…

Вошел уже почти полностью и начал двигаться. Сначала осторожно, чтобы Дженсен привык – у Джареда большой член, принять его трудно. А принять так, чтобы было приятно обоим, трудно вдвойне. Но Дженсен, похоже, справляется.

Чудесно справляется!

Джаред вошел еще дальше – Дженсен задержал дыхание и выгнулся в пояснице. Стоп, не надо спешить. Джей вышел наполовину, и снова продвинулся вперед. И снова назад, и вперед – чуть дальше. Дженсен расслаблялся, принимал. А когда стал дышать ровно и обхватил Джареда за плечи руками, да и попу приподнял еще выше, вот это верный сигнал, что можно уже не бояться сделать больно, можно себя отпустить.

Что Джаред и сделал. Разогнался по полной, не забывая проскальзывать головкой по простате, и надеясь, что у волков простата там же, где у людей. А куда же ей деваться-то? Да и по Дженсену было видно, что попадает – Дженсен дышал прерывисто, сдвинул брови и даже глаза прикрыл. Обнимал Джея за шею, не ослаблял хватку. Приоткрыл губы, соблазняя еще больше, доводя до умопомрачения – такой доступный, такой красивый и желанный. Такой свой.

Джаред кончил с таким утробным стоном, что сам почти испугался. Дженсен прижал его к себе, обнял и руками, и ногами, застонал в шею, кончил тоже. Член Дженсена, зажатый между разгоряченными телами, пульсировал и брызгал горячим на живот Джея.

***

Едва привели себя в порядок и снова улеглись, в дом постучали:

– Можно?

– Входи, – крикнул Дженсен.

Донна. Джаред дернулся, было, вскакивать, но Дженсен придержал его за плечо. Спокойно привстал навстречу матери, обертываясь вокруг бедер полотенцем.

– Доброй охоты, мальчики! – Донна улыбалась.

– Привет, мам, – Дженсен обнял ее.

– Не хотела вас беспокоить, но у меня к Джареду есть дело. Можешь привстать?

Дженсен невозмутимо бросил покрасневшему до кончиков ушей Джею штаны.

***

Донна командовала:

– Не сутулься, я достану, а то мерки получатся неправильные.

Джаред, пылающий розовыми щеками, выпрямился. Донна маленькая, стоять перед ней, такому здоровенному, полуголому, только что трахнувшему в зад ее сына, было неловко.

Донна ходила вокруг Джея, измеряла его мягким швейным метром, записывала цифры на листочек, командовала:

– Согни руку в локте. А теперь подними руки, я грудь измерю.

Джаред подчинялся. Дженсен смотрел, сидя на смятой постели, спокойный и расслабленный. Родители Джареда знали, что он гей, но чтобы встречать их вот так, как Дженсен, спокойно вставая из постели любовника, он бы постеснялся. Это просто было невозможно! Щеки Джея пылали.

Донна ушла, оставив после себя корзинку разных вкусностей.

Только ушла Донна, пришел обувщик. Измерял голую ласту Джея и так, и сяк, будто не угги собирался ему шить, а отливать ступни Джареда из бронзы или ваять из мрамора.

Ушел, сняв все необходимые мерки.

Дженсен накрыл на стол, кивнул Джею:

– Садись, поедим. А потом сходим к Джошуа, он обещал еще что-то нарыть о вашем проекте в своих загашниках. И про Марка. Если будет не достаточно, не стесняйся попросить больше информации – Джош все сделает. Если будет надо, задействуем еще наших специалистов. Поможем, чем сможем.

– Спасибо, – Джей вздохнул.

Вздохнул очень громко. Сел к столу, ковырял рагу ложкой, думал.

***

Дом у Джоша раза в три больше, чем у Дженсена. Его волчица, Эли, беременна третьим ребенком и ей нездоровится, она сейчас гостит у своей матери в соседнем поселке, за несколько километров, а мелкие на выходных тусуются у бабушки Донны, отвлекать мужчин было некому, поэтому за работу они взялись сразу и без проволочек.

Джошуа еще нарыл материалы про участок, где Джефф планировал делать карьер. Точнее, осенью он тайно, с помощью своих подельников, уже начал там копать, и если бы не рано наступившие в горах холода, успел бы раскопать еще больше. А еще у Джошуа есть книги по истории исследований Васанты, про войну с медведями, книги по инженерии и хорошая чертежная доска с большим экраном и прямым выходом в космонет через орбитальную станцию, а из космонета можно еще качать и качать информацию, какую надо – мегабайты информации. Вот такие вот дикие волки из дикого леса.

Незаметно и вечер настал. Джошуа начал, улыбаясь, выгонять гостей:

– На сегодня хватит. Я завтра в мэрии буду, а вы приходите, когда проснетесь, и работайте дальше.

– Хорошо, обязательно придем, – Джей кивал, с удовольствием пожимая руку Джошу.

Дженсен с братом обнялись, соприкасаясь плечами, Джош хлопнул младшего по плечу одобрительно – Джей это видел, выходя на мороз.

***

Шли в темноте. Где-то выли волчата, Джей не мог определить, были ли это Дин с Сэмом, или другие дети. Думал.

– Устал? – Дженсен шел рядом – без шапки.

А на улице мороз, между прочим, градусов под тридцать! Снег хрустел, и все вокруг сверкало даже в темноте, как звездное небо наверху. Джаред кутался в свою куртяшку, натянув на голову тонкий капюшон и спрятав ладони в карманы, но все равно зябнул, а ноги через пару минут ходьбы почти не чувствовал.

Джаред глянул на спутника, но увидел только точеный черный профиль:

– Я все думаю, чем буду благодарить.

– Ничем, – Дженсен пожал плечами, – если сможем остановить стройку, это и будет твоей благодарностью.

– Сможем. Если соберем достаточно доказательств против затеи Джеффа, то сможем. Отец упрям и принципиален, но он не дурак.

– Мы знаем, что не дурак.

Помолчали.

– Дженсен?

– У?

– Мне нечем будет расплатиться за одежду и обувь. Разве что когда доставите меня до ближайшего города…

– Перестань! Ты член стаи и ничего нам не должен.

– Член стаи? – Джей был искренне удивлен. – Давно?

– Давно. С тех пор, как оказался достоин.

– Я же не волк.

– Чтобы быть членом стаи, быть волком не обязательно. Мы же скрещиваемся с людьми, забыл? У нас тоже 46 хромосом и… в общем, подробнее ты сможешь прочитать в книжках Маккензи, я ей свои тоже сгрузил, когда она в колледж поступила, у мамы пороешься. Моя бабушка – человек, но она была членом стаи. И не только потому, что вышла замуж за волка и родила ему детей, но и потому, что была достойна. Ты боролся за жизнь, не сдавался. Ты не считаешь себя выше нас и воспринимаешь и советы, и критику. Ты уважаешь наши традиции и искренне интересуешься нашей жизнью, а мы это чувствуем. И спрашиваешь не только о том, как мы трахаемся, только по-собачьи или еще в каких-то позах, и бывают ли у нас блохи. Тебе интересны мы сами, наша жизнь, наша история. А еще ты действительно хочешь сохранить нашу землю, нашу природу, тебе не все равно: даже там, в лесу, когда ты еще думал, что мы охотимся на тебя, ты, покидая место ночлега, не забывал присыпать кострище снегом, чтобы не вызвать лесной пожар. Ты достоин быть волком. И ты теперь наш.

Глава 13

Поваляться утром в постели, сколько хочется, Джареду дали всего пару дней, а потом…

– Джей, просыпайся, – Дженсен тормошил его за плечо.

– Который час? – Джаред щурился на окно и черное небо за ним.

– Семь.

– Рано же. Что-то случилось?

– Нет, просто у нас много работы.

Нет, Джаред, конечно, понимал, что с таким объемом работы будет трудно и придется иногда не спать, но ведь и они уже не в лесу, там и так не залежишься, там раннее пробуждение – вопрос выживания. Но сейчас они дома, в мягкой постели, в безопасности. И сытые – здесь за едой бегать не нужно, охотники поселка приносят добычу сами – для всех. Лучше он ночь не поспит над чертежами, а утром встанет хотя бы вместе с солнцем. Зачем переться к Джошу по темноте?

Нехотя подчинился, выбирался из-под теплого одеяла в зябкую прохладу, тер ладонями лицо. Дженсен уже натягивал брюки и толстовку.

***

А они к Джошуа и не пошли.

– Мы куда?

– На пробежку.

– На пробежку?! – у Джея глаза полезли на лоб.

– Да, – Дженсен серьезно кивнул, – ты отвратительно бегаешь. Будем тренироваться. На меня не смотри, надень куртку, она только для занятий спортом и годится, но никак не для жизни в лесу.

***

Это он-то плохо бегает? Это Джаред Падалеки-то? Он, между прочим, занимался легкой атлетикой в школе, и в колледже тоже, а еще плавал, играл в лакросс… да чем он только не занимался! А тут плохо бегает, говорят…

***

Нет, он реально плохо бегает. По пересеченной местности, по сугробам, да по морозу… Запыхавшийся и потный Джаред очень быстро стал отставать, тогда как Дженсен даже не раскраснелся.

– Подожди, дай дух переведу, – Джей остановился, опираясь рукой на морщинистое дерево.

Дженсен был неумолим:

– Две минуты отдыха. Не стой столбом, подстынешь снова. Да и сердце садишь. Разминку сделай, понаклоняйся, только без напряга, попрыгай на месте, хотя бы иди средним темпом, но не останавливайся совсем. И губы не облизывай, снова обветришь…

– Так говоришь, то был не ты…

– Отставить лишние базары! – перебил Дженсен. – Двигайся!

– Ты сказал, две минуты…

– Я не сказал присаживаться. Побежали! Держи скорость, пусть будет пока не быстро, организм должен сам найти для себя удобный темп. Старайся дышать носом: вы, люди, слишком быстро простужаетесь.

– Дышу-дышу… изверг.

Джареду было тяжело. Марафон – это вам не стометровка и даже не километр, мощный рывок на издохе тут не поможет, тут нужна выносливость.

И настойчивость.

– …и терпение, – пояснял Дженсен, бегущий легкой рысью рядом. Он говорил спокойно, тогда как у Джея постоянно сбивалось дыхание.

– Терп-лю, х-х-х, – хыкал Джей, – ды-шу…

– Если дыхание сбивается, значит, ритм неправильный. Две минуты шагом и бежим снова.

– Ладно, две минуты… инквизитор.

Дженсен улыбался.

***

После пробежки – контрастный душ, плотный завтрак с неизменным обжигающим чаем из трав. И визит в дом Джоша – к чертежной доске, космонету и книгам. Как сказал Джош, в любое время – свои дома волки не запирают. Лишь на щеколду, чтобы двери не распахнул ветер. Свои воровать не будут, а на чужака, который решился бы воровать в поселке волков, даже интересно было бы посмотреть… точнее, на его мертвое тело.

В полдень по расписанию – обед. Или у гостеприимной Донны, или Донна приносила парням поесть к Джошу. Некоторое время сидела с ними, а потом шла кормить Сэмми и ждать Дина из школы.

Потом возвращался Джошуа, смотрел наработки за день, делал ремарки или вносил поправки. Иногда приходили другие волки, тоже привносили свою лепту, чаще всего в виде информации или документов. Иногда волчицы, если у них было что-то полезное.

Вечером – душ или баня. С душистым веником, квасом и ароматными маслами. Иногда – пробежка к источнику, что есть недалеко от деревни, иногда с волчатами. Аниморфам эта вода нужна не только для лечения и купания, но и для правильного течения преобразования – так Дженсен объяснил, в ней есть незаменимые для этого микроэлементы. Так что совершаемые время от времени походы к таким источникам для жителей Васанты – не прихоть, а необходимое условие выживания.

После водных процедур – ужин.

И секс. Охренительный, разнообразный, свободный, крышесносный секс с умопомрачительно красивым и до мучительной зависимости привлекательным волком. Секс его мечты.

***

А еще ласки. Дженсен умеет лаской доставлять удовольствие. И любит ласку сам, хотя и никогда не говорит об этом. Он вообще не очень много говорит.

В теле человека Дженсен почти не напоминает волка. Почти. Но эрогенные зоны, видимо, у него остаются те же. Дженсен любит, когда чешут между лопаток. Еще лучше, когда целуют. Любит, если гладят живот. А если чешут в складке между бедром и животом, в паху, где тонкая и нежная кожа, задирает ногу – хоть в том теле, хоть в этом. И закрывает глаза от умиления. Если бы был зверем, еще и язык бы вываливал от удовольствия.

Но Джея больше устраивает, когда Дженсен – человек. Белого Клыка он любил, как друга. Очень хорошего, дорогого сердцу друга. А воспринимать Дженсена Эклза, человека, только как друга он уже не мог – Джаред влюбился.

Как мальчишка.

***

Нет, иногда Дженсен все же напоминал волка.

– Зверюга, – задыхался Джаред, поднимаясь на очередной склон, – волчара проклатый, чтоб тебя!

Джей еле дышал на подъеме, иногда почти на четвереньках добираясь до вершины, а на спуске максимально прибавлял скорость, рискуя споткнуться о какой-нибудь корень и растянуться в полный рост, тогда как Дженсен почти не терял темпа на подъеме и легко перепрыгивал через препятствия на спуске с холмов.

Вот как можно так гонять любимого человека? Если, конечно, Дженсен его хоть немного любит. До седьмого пота, до дрожащих коленок. Выносливость, говорит, тренирует. Говорит, чтобы Джей к весне бегал не хуже волка.

Сегодня к ним присоединялись Дин и Сэм. Трусили рядом, легко и бодро, пока Джаред задыхался, ползком добираясь на холм. Еще и играли по пути в салочки. Чтоб их, этих волков! Мелкие почти не проваливались даже в рыхлом снегу, тогда как Джей грузнул в своих ботинках, начинал буксовать и быстро выбивался из сил.

– Хоть бы снегоходы какие изобрели… или как их, снегоступы, – бурчал Джаред, дыша тяжело и отбрасывая с лица потные пряди волос.

Дженсен легко бежал рядом, качал головой:

– Волкам они не нужны. Ничего, если хорошо будешь бегать по снегу, весной птицей полетишь над землей, по любой пересеченной местности, не смотря на природную неуклюжесть…

– Неуклю-жесть? Это я-то неуклю-жий? – пыхтел Джаред, останавливаясь и держась за грудь. – Сейчас переведу дых-х-хание и наваляю тебе по полной.

Дженсен улыбался. Валять никто никому, конечно, не будет, и все об этом знали, даже малыши.

***

Джаред еле дышал, присев на притрушенный снегом ствол поваленного дерева, а мальчишки играли, прыгая через сугробы. У них силы еще на игры есть, даже у маленького Сэмми, хотя они вместе с дядей и его гостем пробежали километров пять.

Дженсен присел рядом:

– Тут похоронена моя бабушка.

Джаред даже по сторонам оглянулся: ни креста, ни надгробия, ни камня – ничего.

– Где?

– Под этим деревом, – Дженсен указал рукой на раскидистое дерево, похожее на дуб, только выше раза в два.

– Она умерла здесь?

– Нет, в поселке. Она была человеком, поэтому, почувствовав приближение конца, не ушла в лес, как другие волки. Ее отпели по христианскому обычаю, но похоронили здесь, она сама так захотела. Это дерево очень красиво расцветает весной, сиреневым и фиолетовым, а в теплую погоду запах от цветов долетает иногда даже до маминого дома. Как воспоминание…

Помолчали. Волчата играли возле дерева в догонялки, весело бултыхаясь в рыхлом снегу.

– Это потому у вас нет кладбищ?

Дженсен вздохнул:

– Волки не понимают пристрастия людей делать нечто особенное из места, куда закапывают тело. Это всего лишь мертвое тело, набор из мышц и костей, без души и тепла. В остальном мало разницы, ваши тела возвращаются в землю, откуда и пришли, как и наши, только мы не носим к могиле цветов, и не украшаем склепы, как дворцы. Иногда даже не знаем, где могила, если волк перед кончиной ушел далеко от поселка. Мы просто помним.

Джаред не знал, что говорить. Обнял Дженсена за плечи, прикоснулся лбом к его лбу. Дженсен кивнул в знак благодарности за сочувствие:

– Я же говорил, что ты постепенно узнаешь о нас все, и многое поймешь.

Над местом, где покоилась бабушка Дженсена, та, что полюбила волка и нарожала ему щенят, играли волчата, ее правнуки. Беззаботные, свободные, не знающие скорби. Здоровые, веселые, любимые жизнью и своей семьей. И это правильно.

А когда они достаточно подрастут, отец и дядя расскажут им о прабабушке, и они тоже будут помнить.

***

Поначалу тренировки проходили тяжело: каждая пробежка, как испытание, и просыпался на них Джей засветло неохотно, и шел, как на каторгу. То и дело бурчал, называя Дженсена и похуже, чем «извергом» и «инквизитором». А Дженсен лишь улыбался, не спуская Джею ничего – настаивал, заставлял, гонял до седьмого пота.

Но постепенно Джей втягивался, становился крепче, выносливее. Не так сильно болели ноги, не так быстро уставал, не так часто задыхался на бегу. И тогда в конце пути тренер награждал его. Да, снова сексом. В постели, с долгими ласками и громким оргазмом на восходящее в окошке солнце. Или минетом под душем, быстрым, но офигенным, от которого подгибались колени, а дыхание сбивалось уже не от бега, а от прилива нежности и страсти.

Дженни. Его Дженни знал, как заставить. И знал, как сладко наградить.

***

И что раз в несколько дней подопечному надо дать отдохнуть, знал тоже. И тогда Джаред спал, пока солнце не начинало стучаться оранжевым в сомкнутые веки.

Когда просыпался, его ждал завтрак в постель. Мясо с овощами, каша или вареные мыльнянки. Да-да, те самые, которыми волки моются. И которые Джей ел вначале, приняв за спящих моллюсков. После тепловой обработки по вкусу они напоминали вареное вкрутую яйцо, если бы в нем перед варкой желток и белок хорошенько перемешали до однородной массы. Джаред даже в первый раз скривился:

– Мыло? Мы будем завтракать мылом? Гадость какая!

Дженсен улыбался. Почистил скорлупу с одного, она легко счищалась с вареной твари, протянул Джею:

– Просто попробуй.

Беловато-зеленое содержимое колыхалось на пальцах Дженсена и по виду напоминало протухшее желе. Джаред брезгливо поморщился:

– Может, не надо?

– Надо. Там много белка, почти чистый белок, очень хорош для тех спортсменов, которые хотят быстро нарастить мышцы. Ешь!

Джаред осторожно взял губами из руки Дженни противную бульку. Раздавил. Посмаковал. Вкусно.

– Значит, вместо того, чтобы давиться этой склизкой отвратительной гадостью, от которой меня выворачивало, я должен был их всего лишь сварить? Или хотя бы запечь на костре. И получилась бы довольно приличная, полезная и питательная еда. Вот я баран! А ты, Клык, что, раньше сказать мне не мог? Нравилось смотреть, как я давлюсь мылом?

Дженсен смеялся:

– Ну прости, Джей. Они и в сыром виде не ядовитые, хотя и противные, потому и не останавливал. Все-таки источник полноценного белка. Думал, может, ты и так догадаешься.

– Как? Я же не телепат! И языка вашего волчьего я не понимаю. Тоже мне, юморист хренов!

На самом деле Джаред не сердился. Эти противные камни позволили ему выжить, да и волки помогли тоже. Чего тогда злиться? И Дженни смеялся так хорошо: он, когда смеется, закидывает голову назад, а возле глаз добрые морщинки. Джаред любовался, а Дженсен хохотал и чистил Джареду еще одну мыльнянку.

А потом они занимались любовью. Или шли гулять. Или в гости. Или валялись в постели до вечера, как когда.

***

Или все-таки шли к Джошуа, потому что работа – главное. Она слишком важна, чтобы за спортом, удовольствием от бани, секса и отдыхательно-ленивых дней, забыть о главном.

Дженсен заглядывал Джею через плечо:

– Получается?

– Не знаю, – Джаред передернул плечами, отвлекаясь от чертежей. – Я должен был бы сначала побывать на той местности, по схемам и даже очень подробным объемным спутниковым картам сделать точные чертежи все равно будет затруднительно. И советы архитектора не помешали бы, который все это придумал.

– А хотя бы черновой вариант проекта сделать можно?

– Можно, – кивнул Джей, – очень черновой.

– Джошуа хорошо знает ту местность и сможет помочь тебе с чертежами. Не переживай, вместе мы справимся.

Но Джаред все равно переживал, он никогда еще не строил, не побывав предварительно на месте предполагаемого строительства, не проведя необходимые измерения лично. Если нужно, и на коленях готов с лазерной рулеткой исползать всю местность, но учесть все нюансы, просчитать все риски. И выбрать действительно подходящую площадку и самые хорошие материалы.

Но лучше делать хоть что-то, чем не делать ничего, потому что поиск причин – для слабаков, а преодоление препятствий для достижения цели – призвание настоящего мужчины.

***

Джаред листал страницы в космонете. Карты местности, измерения, данные со спутника. Пытался сосредоточиться, делал закладки.

А еще искал хоть что-нибудь, чтобы уличить Марка и Джеффа. Но это было непросто, поисковая система по ключевым словам «Васанта» и «Падалеки» все время выбрасывала его к информации о его же исчезновении, об осенних поисковых операциях и планах продолжить их со вскрытием реки. Правда, многие скептики уверяли, что весной, если слишком повезет и если Джаред не утонул в реке, а все же выбрался на берег, то удастся разыскать разве что его тело. Точнее, все, что могло остаться от тела после того, как его растерзали дикие звери. Потому что выжить в незнакомом лесу одному всю зиму на Васанте невозможно. Если бы Джаред Падалеки был жив, он бы уже сообщил о себе. Значит, его уже давно нет. И прочее в том же духе. Среди всех этих пессимистичных статей контрастом выделялись интервью с Джеральдом и Мегги: они одни сохраняли бодрость духа, огорчались и очень переживали в связи с исчезновением сына и любимого брата, но верили в него, не теряли надежду. Интервью с мамой, Шерон, нигде не было, видимо, родные оберегали ее от еще большего стресса, не давали горю стать еще горше, не подпускали к ней корреспордюг.

Джаред так увлекся, что не заметил, как сзади подошел Дженсен, положил голову Джею на плечо, совсем по-волчьи, вздохнул:

– Скучаешь по своим? Мы можем сообщить, что ты нашелся. Через космонет. Когда только захочешь, хоть сейчас.

Джаред думал:

– Те люди, что искали меня, которые не от правительства, они могут оказаться здесь быстрее, чем власти?

– Могут. Мы не можем быть уверены, где они сейчас. Поиск был остановлен с наступлением холодов, летать над этим районом запрещено, но Шеппарду и ему подобным закон не писан.

– Значит, сообщать не будем. Жалко, конечно, маму, и отец с сестрой сильно переживают, но… по-другому, думаю, нельзя. Не теперь.

– Будет трудно.

– Я потерплю. На кону не только комфорт нашей семьи, на кону – мир на Васанте.

– Значит, ты твердо решил?

– Твердо. Сообщать не будем. Лишь бы никто не сообщил за нас. Джошуа говорил, что он обязан это сделать…

Дженсен обнял Джея за плечи, заглянул в глаза:

– Джош тебя не выдаст, а значит, ни один волк тебя не выдаст, будь уверен. Мы своих не продаем. У нас говорят «волк волка не съест».

Джей же подумал о своем брате, вздохнул:

– А у нас «человек человеку волк»… Спасибо тебе, Дженсен. И Джошу, и Донне.

– Ну хватит уже благодарить, – Дженсен подбадривающе сжал Джею плечо. – Весной у нас должны быть твердые доказательства и новый чертеж. Или хотя бы его черновой вариант. У нас много работы.

Да, у них очень много работы.

Глава 14

Они шли уже восьмой день. Немного отдыхали и шли дальше. Надо было спешить – весна уже растопила снега в низовьях реки, три дня назад ледоход начался и здесь, взорвав ледяные щиты на стремнине. Снег тоже уже не хрустел, как сахар, а оседал под ступней, оставляя во вмятине небольшую лужицу.

Русла реки волки не придерживались, повели Джареда через леса, наперерез, так было быстрее, потому что если обходить все старые русла, лед на которых тоже становился тонок и опасен, то они точно не успеют. Волки вели Джареда от логова к логову, им-то крыша над головой не нужна, а человеку необходима, за что Джей был волкам очень благодарен. А также за еду – волки по пути умудрялись охотиться сами, по очереди отлучаясь от маршрута и позже догоняя остальных, да еще и Джареду приносили часть добычи. Если же не удавалось кого-нибудь поймать, Джей довольствовался вареными мыльнянками и корнеплодами, которые волки в два счета находили для него по запаху. И, конечно, силы поддерживал неизменный чай из лесных трав. Маккензи в этот раз в поход не взяли, но и другие волки находили нужные травы, да и сам Джаред мог уже это сделать более или менее хорошо.

***

Сытый Джаред попивал ароматный горьковатый чай и смотрел на огонь. Ждал Дженсена, но тот все не приходил. Хоть бы не обиделся прошлой ночью. Волки народ не слишком эмоциональный, обиду демонстрировать не будут, но все же… Вчера Дженсен пришел к Джею в логово, как всегда, когда тот уже укладывался, подобрался под бок, лизнул в шею, выдохнул за ухо горячим. Джаред повернулся к нему, обнял. Поглаживал по шерстистому боку, улыбался.

Друг. Дженсен снова для него как друг, но уже не совсем. Все поменялось. Вот он снова гладит волка и почесывает ему за ушком, но он уже понимает, что ласкает не зверя, а гладит любимого человека. Даже рука это понимает, поглаживает нежно, неторопливо. Его клыкастик Дженни.

Но все же это не совсем Дженни – этого Дженсена не поцелуешь в губы, не расцелуешь нежную кожу, не переплетешь его пальцы со своими. В этом Дженни все не так.

Но все же это он. Такая странная путаница в чувствах, такая каша в мыслях, такая… несправедливость.

Дженсен прижался к Джареду ближе, притерся лохматым задом. Даже хвост выкрутил в сторону, обнажая розовый анус. Поднял голову, потерся лбом о подбородок Джареда, скосил зеленый глаз. Джей тогда вздохнул, погладил Дженсена по хвосту, выпрямляя его:

– Не могу, Дженсен, прости. Не могу, дружище…

Это Дженни, без всякого сомнения. По крайней мере, внутри он все тот же, но звериная оболочка сбивала с толку. Джаред хотел Дженсена, хотел постоянно, но того Дженсена рядом не было, а рука обнимала волка, который хотел Джареда. Мозг Джея пребывал в смятении, а сердце готово было разломиться на две половинки.

Нет, Джей ничего не путал и ни о чем не забыл, это Дженсен внутри волчьей шкуры, совершенно точно он, но заниматься любовью даже с любимым волком Джаред не мог.

Просто не мог и все.

***

Когда ветер не шелестел вершинами деревьев, Джей слышал волчий вой. Иногда очень далеко, иногда ближе. Как будто то ли чужие волки гнали по лесу добычу, то ли две стаи переговаривались между собой – с человеческим слухом такие тонкости, порой, уловить сложно. Несколько волков патрулировали окрестности, охраняя Джея, он видел их разноцветные глаза среди кустов: желтые, белые, голубые, зеленые. Но зеленым светятся глаза не только Дженсена – у Джошуа почти такие же, только не настолько яркие.

Дженсена все не было. Может, ушел с частью других волков на охоту? Должен же и Дженсен когда-то есть. Волки могут не есть несколько суток без вреда для здоровья, но поход требует сил и энергии, а даже у самого сильного и выносливого волка, если он не будет хорошо питаться, начнут сдавать силы и закончится энергия. Наверное, Дженсен все же на охоте.

Джаред уже собрался ложиться в одиночестве: в конце концов, не замерзнет – на нем теплая одежда, под ним одеяло, а спину греет костер. Одну ночь можно провести и без Дженни. Хотя… с Дженсеном, конечно, лучше, даже если Дженсен – волк.

Только повернулся к костру спиной, как пламя качнулось, а по стене логова скользнула тень.

– Волки передали: надо ускориться.

Джаред даже подумал, что спит! Но голос Дженсена был настолько явственным, что если это и сон, то слишком уж реалистичный. Джей слушал дальше.

Дженсен присел рядом:

– Подвинься, задница мерзнет.

Голый Дженни прикрывал пах пучком сухой травы. В этот раз он, видимо, не настолько спешил с перевоплощением, и его шкура осталась при нем, превратившись в гладкую розовую кожу.

Джаред заулыбался, подвинулся поспешно, снял с себя меховушку, набросил Дженсену на плечи. Смотрел. Дженни серьезно продолжал:

– Это стая из поселка Стоффера: его кузен и прочие родственники, источник надежный. Они идут из города, сказали, что праздник состоится в назначенный день, но пробираться в город по прямому пути опасно – в лесу чужаки с оружием и это не рейнджеры. Стоффер ушел с ними, обещал помочь найти кружной путь, но теперь придется в день проходить еще больше. Сможешь?

– Смогу, – кивнул Джей, улыбаясь безумной улыбкой, – будем идти быстрее, а часть пути я могу бежать. Я выдержу.

Он выдержит. Ради себя, может, и не смог бы, но ради Дженни он выдержит все.

– Хорошо. Подъем в четыре. Мэтт разбудит.

– Ясно, – кивал Джаред.

– Джей, – Дженсен блеснул зеленым огнем из глаз, понюхал воздух, – у тебя пожрать че-нить осталось?

***

Пока Дженсен опустошал остатки супа из котелка, Джаред обнимал его сзади. Спускал край меховушки и целовал плечо. Вот же! Вроде бы, снова волк перед ним, снова Дженсен, но все же хотелось целовать именно эту шкурку, нежную и теплую, не волосатую. И шею хотелось целовать, и розовое ушко. И даже губы, пахнущие супом.

Джаред сгреб Дженсена в охапку и повалил на одеяло. Целовал в губы, нависая сверху. Дженсен улыбнулся:

– Зоофилия, говоришь, не твое?

Джаред открыл, было, рот, чтобы промямлить что-то извиняющимся тоном, но не стал. Что тут объяснять, если Дженсен и так все понял. Он пришел в человеческом теле не только чтобы сообщить важную новость – он перевоплотился и пришел к Джареду, потому что скучал.

***

Дженсен прекрасен. И в наполненной паром бане, и на белых простынях. И на драном старом одеяле в оранжевых бликах костра. Какой же он красивый!

А еще такой доступный, такой открытый, совершенно голый посреди сурового дикого леса. Лежит, раздвинув ноги. Беззащитный, хотя это и иллюзия – Джаред не сомневался, что даже голый и в человеческом теле, Дженсен смог бы надрать ему зад, если бы захотел. Еще как смог бы! Даже сейчас у него острые зубы и поджарое мускулистое тело, а реакция быстрее человеческой раза в два или три, и лучше Джею никогда не испытывать, во сколько именно.

Так бы и смотрел на него вечно. Неужели это все скоро закончится? Лес, снег, костер, Дженсен? Нет, Джаред не сможет этого пережить.

Дженсен увидел, что лицо Джея погрустнело, но понял его настроение по-своему, улыбнулся:

– Не трудно догадаться, откуда взялись человековолки на Васанте и что делали с некоторыми волчицами пионеры-люди, не зная еще, что зачинают новую расу. Но не хотеть зверя – это нормально, я все понимаю. Иди ко мне, Джей, у нас есть еще время.

***

У них еще есть время. Раньше все было не так, раньше казалось, что это время не закончится никогда, а теперь… Джаред занимался любовью с Дженсеном, как в последний раз. У них еще есть время, но его все меньше и меньше, и убывает оно с катастрофической скоростью. А если учесть, что завтра Дженсен может не прийти к нему в человеческом облике, этого времени становится еще меньше. Не может же он перевоплощаться каждую ночь, да еще вдали от нужных источников! Это слишком затратно для организма. Тогда не Джаред будет тормозить волков на пути к городу, а Дженсен, а этого стая не допустит. Слишком важное стоит на кону, важнее, чем любовь двоих. И уж точно важнее, чем секс.

Но сегодня Дженсен пришел. Сам. Не выдержал и пришел, чтобы Джареду не было одиноко. И чтобы любить Джареда и чтобы Джаред любил его. Сильно и страстно.

У них еще есть время, но песок в их часах слишком быстро перетекает вниз.

***

В объятиях – любимый человек, потрескивает костер, а снаружи защищают друзья. Что еще нужно человеку для счастья? Разве что еще рюкзак с важными бумагами, который этот человек несет с собой.

Но о бумагах – потом. Сейчас только ночь, верные друзья, костер, теплое одеяло и Дженсен.

Прекрасный, нежный, горячий. Голый Дженсен. Его кожа в отблесках огня кажется золотой. Джаред целует ее, едва прикасаясь губами – на шее, на плече, на груди. Не важно, где, лишь бы целовать.

Дженсен улыбается:

– Щекотно.

Джаред сбривал бороду в поселке, но теперь, в походе, это показалось ему лишенным смысла. Знал бы, что придется целовать нежную кожу Дженсена, брился бы каждый день.

Странно так: у Дженсена после перевоплощения даже стрижка сохраняется и легкая небритость, с которой он вышел из поселка. Видимо, волосы у волков растут не так быстро, как у людей, а у Джареда за несколько дней уже бородища вымахала, а волосы за полгода отросли еще длиннее, чем были, и теперь их можно заплетать в косички.

– Может, мне подстричься?

Дженсен улыбается:

– Не надо, мне нравится твоя грива.

Запускает пальцы в волосы Джея, легонько поглаживает.

Ему нравится. Дженсен никогда не говорит о любви, только изредка проговаривается, в такие моменты.

– А еще что? – Джей спрашивает осторожно, чтобы не испугать эту редкую птицу откровений.

Дженсен поблескивает в полутьме глазами, смотрит, и от этого взгляда у Джереда ноет в паху:

– Как ты улыбаешься, нравится, ямочками. Нравится, как пахнешь.

– И все? – Джей делает обиженное лицо. Шутит, конечно, даже такие крохи откровений – это бесценный подарок.

Но Дженсен неожиданно продолжает шепотом:

– Еще твой член – он восхитителен.

Джаред не знает, что ответить. И надо ли отвечать, не знает тоже. Смотрит: Дженсен безумно красивый, такой, что насмотреться невозможно.

Дженсен улыбается, обнимает Джареда за плечи, тянет к себе, целует. Мягкие нежные губы, теплые, человеческие. Любимые.

Но о любви Джей говорить не будет. Он будет любить молча.

Внутри Дженсена горячо и тесно. И мыльнянки годятся не только для купания и на обед, можно и вместо смазки, если ничего другого нет, так Дженсен сказал.

Джаред не спешит, он хочет долго. Скользит внутри, осторожно толкаясь в самую глубину. Чуть выезжает назад и снова медленно скользит вглубь, продлевая ощущения. Дженсен приоткрывает губы и немного выгибает спину, ему хочется глубже и быстрее.

И Джаред ускоряется для Дженсена, потому что для Дженни – все что угодно, хоть собственное сердце. Размашисто его трахает, слушая постанывания и треск углей в костре, хлопая животом по бедрам. Дженсен такой красивый, что Джаред не знает снова, продолжать любоваться его лицом или зацеловать его до красноты. И почему он не может раздвоиться? Один Джаред любовался бы этой красотой со стороны, а другой целовал Дженсена всего – от сомкнутых век до пяток. Одним членом Джаред таранил бы горячий анус, а другой засунул в этот красивый пухлый рот.

При мыслях о том, как губы Дженсена смыкаются вокруг его головки, Джаред кончает. Вжимается в ягодицы Дженни и кончает глубоко-глубоко, рыча, как настоящий волк.

Какое-то время лежит, не двигаясь, слегка подергивая мышцами живота, а Дженсен обнимает его и гладит по спине.

– Джей, – зовет Дженсен шепотом.

Да, конечно, Дженсен еще не кончил. Ему еще хочется.

Джаред с сожалением вынимает опадающий член из Дженни, потому что для Дженни все, что угодно, а уж оргазм и подавно. Все для него.

Берет член Дженсена в рот, засовывает два пальца во влажный анус.

Дженсена гнет дугой, он кусает губы, чтобы не кричать, сжимает пальцы в волосах Джея, трахает ему рот, ритмично подкидывая попу вверх.

Джаред не против, лишь бы Дженсену было хорошо. С легким нажимом массирует простату, а языком ласкает головку члена Дженсена. И чуть втягивает воздух внутрь.

Член Дженсена пульсирует. Сперма теплая и не противнее, чем сырая мыльнянка. Джаред глотает впервые в жизни. Все, до последней капли. Вязко и горьковато. Зоофилия, говорил, не для него…

Дженсен подтягивает голову Джареда вверх. Целует в липкий рот, кладет к себе на грудь, прижимает руками, затихает.

Джаред натягивает на них обоих одеяло.

Засыпая, слушает, как бьется волчье человеческое сердце.

Глава 15

И никакая Мегги не максималистка! Обидно даже. Просто начинать праздник с минуты молчания в память погибшего на Васанте брата – это слишком! И откуда Джефф вообще взял, что Джей погиб? Пока не найдено его тело, она ни за что не…

От мыслей о «теле» брата Мегги нервно передернула плечами. А что, если Джаред и правда лежит где-то, растерзанный зверями? Где его искать в этих необозримых диких просторах? Она не хотела, чтобы «тело» нашли, она хотела, чтобы нашли брата – живого и здорового. Но если уж его нет больше на этом свете, то нужно хотя бы достойно похоронить то, что от него осталось. Оплакать…

Нет, плакать она не будет. Не сегодня. Надо верить, что он жив. Джаред сильный и умный. А не дает о себе знать, потому что вышел к какому-нибудь зимовищу и схоронился там. А на этой планете даже у пришлых людей не всегда есть средства связи с большим миром, а у местных полуживотных и подавно.

Конечно же, Джаред жив, и Мегги в это верила, а периодически возникающие сомнения отметала прочь. Она верит и уже организовывает новую поисковую экспедицию, начала собирать лучших местных рейнджеров, и они вот-вот отправятся в путь. И этой весной она сама будет участвовать в спасательной операции. Спасательной, а не поисковой. Ее не хотели брать на Васанту, она настояла. Уперлась, как ослица. Сказала отцу, что полетит в грузовом отсеке, но будет искать брата сама, потому что если хочешь, чтобы что-то сделали хорошо, сделай это сам. Будет делать все возможное, все, что в ее силах.

Меган верит. И мама не теряет надежды. А отец, кажется, уже разуверился за эти долгие месяцы, но он держится, поддерживает своих женщин, помогает и словом, и делом, и деньгами. Сильный, строгий, непробиваемый, такой милый и любящий папа. Он и сейчас держится. Да, именно так: держится, у него тоже сердце не на месте, разрывается от беспокойства за сына, истекает кровью. Только Джеральд никогда не покажет вида, разве что…

Разве что наметанный глаз дочери видит перемену. Папа за последние полгода сдал. Он теперь чаще обнимает дочь, ласковее и терпеливее говорит с убитой горем женой, больше хромает. Когда летели сюда, подолгу смотрел в иллюминатор на звезды, хотя раньше Меган за отцом такого не замечала. Каким сильным и даже жестким не старался бы казаться Джеральд, но его сердце тоже болеет от разлуки с сыном, страдает от неизвестности, сжимается от возможной трагичности его судьбы. Кого угодно может обмануть Джеральд своим внешним спокойствием и невозмутимостью, но не жену и дочь, и не себя самого. Старший Падалеки на пределе. Он не может позволить себе распускаться, но, порой, Джеральд едва сдерживается.

Бедный папа, ведь еще его гложет и то, что он сам послал Джареда на Васанту, сам настоял на его прилете сюда. Отец чувствует свою вину за пропажу сына, хотя и не говорит об этом. Он вообще мало говорит. Помогает дочери с поисками брата, хотя уже и не верит в положительный исход, платит большие деньги рейнджерам и без конца звонит в полицию и другие госслужбы, дает объявления в прессу. Не спит ночами…

А на публике он сдержан и лаконичен, как обычно. И на нем обычный серый деловой костюм с белоснежной рубашкой, разве что…

Разве что галстук слишком темный, почти черный.

Почти. Мегги тоже сегодня не в светлом. Не в траурном, потому что она все еще верит. Но и не в ярком, хотя и праздник. На ней строгое темно-синее платье, а волосы собраны в тугой пучок. И никаких украшений.

Зато Джефф вырядился в черный траурный костюм с черным галстуком. Зараза! Это он наверняка специально, чтобы позлить сестру и отца. Забраковали его идею начать торжественную часть праздника с минуты молчания, так он совершит этот ритуал сам. Стоит весь скорбный такой, руки сложил, как в церкви. Бесит прямо! И, хотя Мегги совсем не максималистка, нет, но это слишком!

Ладно, она не будет смотреть в сторону брата. Она и так волнуется, а тут еще рожа Джеффа будет сбивать ее с мысли.

Меган повернулась в сторону отца, кивнула ему еле заметно, а Джеральд пожал ей пальцы, подбадривая. Милый, любимый папочка…

Ну что ж, пора начинать. Меган выступила вперед, наклонилась к микрофонам (на этой Богом забытой планете еще используют обычные старинные микрофоны в черных чехлах из пенопластика):

– Уважаемые дамы и господа! Мы рады приветствовать вас…

***

Джаред обливался потом. И от бега, и от солнца. Это же надо, чтобы именно сегодня с утра задался такой не по-весеннему жаркий день! На небе ни облачка и солнце жарит, как ненормальное. Джей поменял бы меховую куртку на свою, старую, но на это нет времени.

И на обозревание местных красот времени нет. А красотища тут неземная! Уже и снег на пригорках сошел совсем, первые цветы полезли и пахли неимоверно, теплом и медом. Почки на кустах набухли, сочились соком и смолой.

А с пригорка, на который они только что взбежали, открывался потрясающий вид на город. И на площадь, украшенную флагами и цветными палатками с разной снедью и напитками – там, на другой стороне городка. Праздник решили организовывать не на центральной городской площади, а ближе к тому месту, где через год поднимется, а через два начнет принимать первых гостей большой туристический комплекс. Тот, проект которого и должен был проинспектировать Джаред. Место хорошее, но… Но и на то, чтобы получше все рассмотреть, времени не было тоже.

Как и на то, чтобы перевести дух. Джей побежал дальше, волки шли с ним в ногу: кто чуть впереди, кто за ним. Плотной группой, в полной тишине, разве что из фронта они развернулись в колонну. Бежали размашистой рысью, пугая немногочисленных прохожих. Те ахали, шарахаясь к домам и заборам, бледнели. За заборами заходились лаем собаки: отчаянно гремели цепями, лаяли до хрипа, брызгая слюной, некоторые начинали выть, как безумные, почуяв волчью стаю.

Улицу за улицей преодолевали волки, не замедляясь. Как же Джареду пригодились их тренировки! Если бы не они, он давно бы уже упал в какую-нибудь лужу и валялся, бездыханный. Но он поблагодарит Дженсена позже, потом, когда они достигнут цели. А сейчас ему нужно бежать, бежать быстрее, чтобы успеть сделать то, ради чего он выжил.

Джаред бежал, почти не глядя по сторонам. А на что тут глядеть: такой себе город! Похожие на волчьи, одинаковые бревенчатые дома с земляными крышами, сараи, амбары, птичники. Каменных зданий мало, дорога – условная, грязь вперемешку с гравием, лужи. Город он только по названию, а по сути – деревня, только большая.

Но главное здесь – не строения: совсем недалеко снежные вершины, и пышные леса в основании гор, и чистейшая голубая река, огибающая город под крутым углом. Очень красиво.

Людей на улицах встречалось немного, да и те разбегались в страхе. Зато ближе к отведенной под строительство площадке становилось людно. Видимо, весь город толпился здесь. Еще бы, такой праздник! Люди Конфедерации во главе с миллиардером Джеральдом Падалеки и его детьми прилетели на закладку первого камня будущего туристического комплекса, который сделает их город богатым и процветающим. Со всех окрестностей позвали почетных гостей, а еще местную прессу и корреспондентов с других планет. После торжественной части обещали концерт, а вечером грандиозный салют. И весь день, до самой поздней ночи, будет работать ярмарка. С бесплатными бутербродами и горячими напитками. Денег Падалеки не жалеют.

Но это все потом. Джаред едва дышал:

– Бегу я, бегу, и за дыханием слежу. Поднажмем, парни, еще чуть-чуть. Х-х-х… Уже, кажется, речи заканчивают. Я не дам… х-х-х... не дам заложить туда этот гребаный первый камень. Еще пару улиц, и мы на месте, и пресса будет нам в помощь…

Звук голоса Джеффа летел над городом из громкоговорителей. Как он болеет душой за эту планету. Как рад… Как постарается сделать все… Как не посрамит память безвременно ушедшего…

Потом! Он даст в морду брату потом. Джей бежал, сцепив зубы.

Дженсен бежал рядом.

***

Конечно, закладка первого камня – это просто ритуал. Сам комплекс будет находиться чуть дальше. А здесь по плану будет разбит небольшой парк развлечений для туристов и местных жителей и выстроен ресторан. Но устраивать сам праздник именно на месте фундамента не стали – там еще слишком грязно для гостей и прессы, дорога еще не готова, да и сам фундамент все равно только размечен колышками.

Но и здесь неплохо. Строительство все равно начнется по всем направлениям сразу – и жилые корпуса, и лечебные, и ресторан, и парк. Чтобы через два года уже пустить первых посетителей, чтобы через два года все работало, как часы. То есть, как все у Падалеки – слаженно, четко, комфортно и безопасно.

А сейчас, когда все формальности завершены, все официальные фото сделаны, пора завершить ритуалы и объявить начало праздника, пока толпа не заскучала окончательно. А пока народ будет гулять, пригласить гостей и корреспондентов на пресс-конференцию в актовый зал школы – больше, как оказалось, в этом городишке собрать их негде.

– А сейчас мы сделаем то, ради чего и собрали вас всех здесь, – Джефф широко улыбался, явно позируя фотографам.

Меган с Джеффри спустились с деревянных мостков к заранее подготовленному месту. Джефф нес камень, Мег – бутылку дорогого шампанского, повязанную лентой.

Джеральд наблюдал за процессом со сцены, устало опираясь на палку – стоять ему было тяжело, а нога сегодня особенно сильно ныла. Скорее всего, на погоду, да и устал он что-то в последнее время. Постарел.

Когда толпа затихла, и слышны стали только щелчки и жужжание старинных камер, Джеральд автоматически поднял взгляд вдаль. Там и раньше происходило какое-то движение и необычный шум, но за волнением, торжественными речами своих детей и гомоном толпы Джеральд таких мелочей не замечал. А тут поднял голову. И, кажется, увидел мираж.

***

На открытом пространстве ручеек из разноцветных волков снова стал веером. Они развернулись плотным фронтом, центральной фигурой которого был Джаред. Люди, оглядываясь на оханье и аханье других людей, и сами шарахались в сторону, создавая постепенно распространяющуюся волну в толпе. Мамаши хватали на руки детей, мужчины хватались за карабины.

Джаред уже не бежал, ему надо будет сейчас говорить, а для этого надо перевести дух. Волки тоже не спешили, шли плечом к плечу, плотно, почти в ногу, озирались недоверчиво, смотрели на людей исподлобья. Справа от Джареда шел Дженсен, его сильное плечо время от времени касалось бедра Джея. Справа от Дженсена – Джошуа, брат Дженни, а слева от Джареда – Алан, их отец. Джаред уже хорошо отличает волков даже в зверином облике, по крайней мере, знакомых. Дженсена он узнает всегда, он хорошо выделяется среди других темной шерстью и изумрудно-зелеными глазами. Джош тоже темный, только чуть светлее на боках и не с такими яркими глазами. Алан темно-серый, с седой шерстью на голове и спине, очень уважаемый волк. Рядом с Аланом – Джим Бивер, друг Алана, он слегка рыжеватый, даже почти песочный, с серыми жесткими бакенбардами. Джаред еще узнавал Мэтта Коэна, который от волнения спрятал хвост между ног, но старался держаться наравне со всеми. А Трэвис Уэйд был вместе со своим отцом и почти от него не отличался, разве что молодостью и большей степенью наглости – Трэв скалил клыки и все время норовил выдвинуться вперед старших волков. Еще здесь были Тамо Пеникетт, сосед Донны, и его отец и дядя, светлые, похожие на Маккензи, братья самой Донны, пепельно-серый Тай Олссон, другие знакомые и не очень волки. Всего около тридцати. Самые сильные мужчины селения. Остальные остались охранять волчиц и щенят на случай, если начнется заварушка.

Горожан анимагами не удивить, но такого количества волков одновременно они, видимо, никогда не видели. Да и волки, если и заходят в поселения людей по каким-то своим делам, то чаще всего в человеческом облике, а тут…

***

Волки шли плотным веером, раздвигая нарядную толпу. Уже никто не смотрел на то, что там собирались сделать Меган и Джефф, все расступались в страхе, освобождая место для стаи, тревожно перешептывались. Корреспонденты развернули свои штативы. Начали снимать. Видоискатели нацеливали на человека в распахнутой меховой куртке, пошитой из разноцветных шкурок, очень высокого, простоволосого – его каштановые волосы развевались на легком ветерке, а бородатое лицо было серьезно и полно решимости.

Тут и Мегги с Джеффом подняли головы, Джефф побледнел.

– Джаред, – прошептал за спиной детей Джеральд.

Меган уронила бутылку, та, не разбившись, покатилась по плотной земле.

– Джей! – Мегги рванулась сквозь быстро редеющую толпу. – Джей!

Подбежала к брату, совершенно не обращая внимания на волков рядом с ним, бросилась ему на шею. Рыдала, обнимала, трогала, все еще не веря своим глазам. Повторяла:

– Джей, живой, Джей…

Джеффри взял себя в руки, положил на землю камень, попытался улыбнуться и подойти ближе:

– Джаред, братишка…

Дженсен развернул морду к Джеффу, сверкнул злыми глазами, обнажил белые, сияющие на солнце, клыки, ощетинился, рыкнул. И щелкнул зубами в воздухе так громко, что этот звук выстрелом полетел над ахнувшей толпой, а Джеффри отшатнулся и побледнел еще больше. Подойти к брату не решился, озирался ошарашенно. Еще несколько волков окружали его со всех сторон, угрожающе скалились, рычали. С десяток волков развернулись в разные стороны и рассредоточились по толпе, испуганные люди шарахались от них, как от прокаженных.

Джаред видел это все краем глаза. Не до этого ему сейчас. Вытер слезы, обнял сестру, не отпускал. Вместе с ней так и поднялся на сцену, с которой так и не смог спуститься Джеральд – силы почти оставили его, а больная нога и вовсе отказалась слушаться. Обнял плачущего отца.

Корреспонденты снимали их троих, слившихся в объятиях. Это же сенсация! Нашелся Джаред Падалеки, пропавший на этой планете около полугода назад.

Точнее, снимали четверых. На сцену также запрыгнул крупный темный волк, обвел толпу настороженным взглядом, оскалился. Мол, попробуйте, подойдите. Стоял рядом с Джаредом, охранял. Красивый волчара, здоровенный, мощный зверь.

В толпе снова послышался шум. Джаред отлепился от родственников, оглянулся. Со сцены хорошо видел, как вдалеке какой-то человек попытался убежать от преследовавших его волков. Бежал к реке – туда, где стояли суденышки и лодки. По пути почему-то раздевался.

Не добежал, конечно. Волки напали на него, пытались сбить с ног, хватали зубами, рычали. Летели клочья одежды и шерсти. Человек бил волков бурыми меховыми перчатками…

– Это же медведь, – тревожный шепот волнами перекатывался над толпой, люди округляли глаза, – капитан Шеппард – медведь…

Тот отбивался отчаянно, пытаясь на ходу перевоплотиться. Мужчины-люди, бросившиеся было ему на выручку с оружием, остановились, пораженные. Молча смотрели, не вмешивались.

Отбился, прыгнул с разбега на свою посудину, заодно оттолкнув ее от причала. Заработал мотор и судно медленно вырулило на середину реки. Волки прыгать за Шеппардом не решились, провожали его злыми взглядами, скалились, щелкали челюстями, несколько бросилось по берегу реки за пароходом.

– Сынок, – Джеральд близоруко щурился, – что там происходит? Твои волки напали на кого-то? И почему говорят о медведях?

– Напали, пап, – Джаред взял себя в руки, подошел к тумбе с микрофонами, – уважаемые гости праздника, сохраняйте спокойствие. Даю слово, что никто из вас не пострадает. Мои друзья проводят общественное задержание человека… точнее, медведя, подозреваемого в покушении на убийство, похищении людей, взяточничестве, подлоге, контрабанде, неуплате налогов, – Джей спохватился, сбросил с себя заплечный мешок, доставал оттуда папки с бумагами, – и прочем. Доказательства есть.

Не хотел театральности. Ну да и Бог с ней! Хлопнул папками по тумбе, веско накрыл их ладонью, заговорил еще громче, чтобы слышали все:

– А еще здесь чертежи.

– Чертежи? – Джеральд и Меган произнесли это хором.

– Да, чертежи. Мы не будем строить здесь, папа, не возле этих источников. Мы построим комплекс в другом месте и предварительные расчеты готовы, они здесь, в бумагах. Возить камень из карьера, откуда собирался возить его Джефф, мы тоже не будем. И завершать прокладку тоннеля на территорию медведей не будем тоже. Этот проект ошибка, и у меня тоже есть этому доказательства. А еще, – говорить стало трудно, горло сдавило тисками, – а еще мы вынуждены задержать Джеффри Падалеки и… на него тоже здесь кое-что есть…

***

– Да-а-а, не то ожидали услышать корреспонденты на пресс-конференции. Зато мы теперь во всех новостях, просмотры на спейс-тубе зашкаливают, – Джаред оглянулся, оторвавшись от экрана.

Джеральд с Джошуа все еще корпели над чертежами. Джошуа, одетый в предусмотрительно принесенную Джеем с собой одежду, что-то тихо и подробно объяснял Джеральду по новому проекту, а Джеральд записывал в блокнот, делал пометки в бумагах. Заниматься другими бумагами он не хотел.

Зато в них заглянула Меган, и она изучала их внимательно уже больше часа. Волки накопали много интересного и на Падалеки, и на Шеппарда: похищение людей, шантаж, контрабанда запрещенного оружия, ввозимого на планету Джеффом и успешно продаваемого в городах и поселках Марком, подкуп чиновников, искажение налоговых отчетов… Мрак кромешный! Мегги подняла тяжелую голову:

– Еще бы! Такое фееричное окончание полугодового сериала вроде «Миллиардеры тоже плачут». Джаред Падалеки нашелся, его старший брат, который его заказал, задержан, а оборотень-киллер объявлен в розыск.

– Я не говорил, что Джефф – заказчик, – перебил сестру Джей, все еще не желающий поверить в явное.

– Но все и так это поняли, – вздохнула Меган, – услышали между строк.

– И Марк – не оборотень, а аниморф.

– Мне таких тонкостей не понять, Джей. Или я еще не дошла до этого места, – Меган покосилась на Дженсена и снова склонилась над бумагами.

Джаред тоже посмотрел по направлению ее взгляда: Дженсен лежал у порога офиса, скрестив передние лапы и красиво разложив по полу пушистый хвост. Гордый волко-сфинкс. Слушал и смотрел внимательно, никому не мешая, только его уши слегка двигались, да поблескивал в полутьме зеленый глаз. Дженсену здесь не нравится, это Джей мог понять и без слов, за дверью тревожно лаяли собаки, и Дженни это напрягало. А еще его друзья ушли из города, только перевоплотившийся Джош остался, чтобы помочь Джеральду разобраться с чертежами, а также он завтра пойдет вместе с Джаредом на новый участок, чтобы подготовить его для разметки под стройку. Работы у них предстоит море, а Джош, как инженер, может здорово с этим помочь.

А еще Дженсена напрягали взгляды Меган. Утром она кинулась на шею брату, даже не заметив стаи волков возле него – так обрадовалась, но теперь в присутствии огромного волка ей было не по себе. Она силилась вести себя как отец, то есть спокойно и по возможности не обращать на Дженсена внимания, но у нее не получалось и она то и дело бросала на волка беспокойные взгляды. Джошуа тоже волк, Меган это понимала, но он предстал в человеческом облике, и как волк не воспринимался. Вон, разговаривает с Джеральдом, сыплет терминами, как горохом, и ничем зверя не напоминает.

Хорошо отцу! Джеральд за долгие годы своей работы в этом волчьем бизнесе и не с такими зверюгами сталкивался и не терял самообладания. Что ему какой-то безобидный волк-оборотень по сравнению с Хилтонами или Шарпами(6) ? Не страшнее комнатной болонки. К тому же…

К тому же, Джеральд наметанным глазом сразу понял, что Джошуа Эклз, конечно, интересный мужчина, но сын явно увлечен не им. Точно не им, а этим, другим братом, который почему-то упорно не хотел показывать свой человеческий облик. Ведь совсем не трудно было Джареду захватить с собой не один комплект одежды, для Джошуа, а два. Или найти штаны уже здесь, в городе. Стесняется, что ли? Или не хочет отвлекать всех от важных дел. Если так, то это похвально: сейчас не до амурных вздохов, и дело не только во вложенных в это дело миллионах. На кону честь семьи Падалеки, а с этим еще разбираться и разбираться. Не нужно вмешивать в эту непростую ситуацию еще и чувства Джареда к волку – это лишнее. Надо разобраться с проектом и с Джеффом, остальное – потом, когда шумиха вокруг них поутихнет. Они с Дженсеном обязательно поговорят, но не сегодня и даже не завтра.

Да, надо поговорить, и чем быстрее, тем лучше. Может, Дженсен боится, что его не примут? И этого же боится Джаред. Вон, к своему новому другу даже не подходит, смотрит с тоской из своего угла. Делает вид, что слишком интересуется новостями космонета за последние десять дней. А сам уже скучает, мучается. Глупые мальчишки…

Где-то вдалеке завыли волки, отвлекая Джеральда от умозаключений. Дженсен привстал, поднял уши, прислушался. Джош тоже выпрямился, кивнул:

– Хорошо, я тебя выпущу. Простите, сэр, – Джошуа повернулся к Джеральду, – это Алан, наш отец, у них появилась информация про Шеппарда. Я выпущу Дженсена, и мы продолжим. Если вы не устали, конечно.

– Не устал, но насчет ужина и ночлега распорядиться бы не мешало. Так что я тоже ненадолго выйду, – Джеральд взял свою палку в руку.

– Подождите, – Меган подошла к Дженсену. Засомневалась, но все же присела, обняла его осторожно за шею, – спасибо тебе. За брата.

Джеральд кивнул тоже:

– Спасибо, Дженсен, за сына, спасибо вам всем. И не исчезай надолго, хорошо? Возвращайся.

Дженсен лизнул Меган в руку, благодарно оглянулся на Джеральда. И тихо растворился в ночной темноте.

(6) Хилтоны – владельцы межгалактической сети отелей Hilton Hotels & Resorts
Шарпы – владельцы крупной внутригалактической сети отелей Four Seasons Hotels and Resort


***

Хороший день, солнечный. Легкий ветерок приносил ароматы весенних цветов. И цвели не только городские сады – еще две недели назад вокруг, вроде бы, были одни ели и пихты, а оказалось, что на Васанте хвойные могут цвести.

Да еще как! Темную зелень хвои на время заслонили от взора белые, желтые, сиреневые и розовые цветы, пахнущие терпким медом и спелыми фруктами. Не зря Васанту так назвали – весной эта планета воистину прекрасна!

Джеральд Падалеки думал. Смотрел в окно, на заснеженные горы, вдыхал ароматы цветов. Красиво безумно! Васанта диковатая планета, не освоенная, человеком еще не испорченная, завозить растения с других планет сюда запрещено, а из животных завезли разве что собак, которые и носа не кажут за пределы поселка, так местных жителей боятся. Видимо, поэтому природа здесь самобытная, уникальная, не на одну другую не похожая.

И вода уникальная: Джеральд здесь меньше месяца, а нога уже почти не болит, хотя врачи все время ему доказывали, что ей уже ничего не поможет. А на Васанте помогает. Реально помогает, черти бы драли эти продажные эскулапские души! И у Мегги прыщи прошли, кожа такая стала ровная, бархатистая, а волосы стали блестеть, как у Джея, и немного завиваться. Совсем дочка красоткой становится. А еще здесь прекрасный горный воздух и наисильнейшие лечебные травы.

Но дело, конечно, не в этом, Джей хочет остаться не из-за воздуха, воды, трав или местных красот. Он сказал, что его место здесь, потому что здесь его сердце. И постоянно уверяет, что о туристическом комплексе отцу волноваться тоже не стоит: Меган возглавит проект. Как будто Джеральда больше всего интересовал туристический комплекс! Мол, Мегги, не смотря на молодость, справится. Вот в дочери старший Падалеки не сомневался точно, в ней есть деловая хватка и острый наблюдательный ум. Да и Джаред обещал ей помогать, а волки свои обещания выполняют.

Так странно: его сын теперь волк.

Джеральд посмотрел вниз: Дженсен сидел на перилах возле входа, задумчиво покачивая ногой. Но эта вальяжность мнимая: Дженсену в людском городе не нравится, он все время насторожен, все время начеку, он провожает недоверчивым взглядом проходящих мимо людей, косит зеленым глазом, и кажется, что слегка поворачивает уши в направлении любого подозрительного шума.

Красивый волк, даже в этой курточке с чужого плеча и старых ботинках, и холодный, как горный ледник на горизонте. Дженсен, как и все волки, не любит выставлять свои эмоции напоказ, по крайней мере, перед чужаками. Дженсен чаще всего предельно сдержан, немногословен и нелюдим, но Джеральд знал, что он умеет быть и нежным, и проникновенным, и игривым – для Джареда. А то, что Дженсен любит его сына – это не вызывает сомнений точно. Ни малейших. И в том, что защитит, Джеральд не сомневался тоже: даже сейчас, если ему сказали, что сын с отцом хотят поговорить наедине, он не пропустит в офис никого, даже самого Люцифера. Зубами вцепится, умрет, но не пропустит. Он любит Джареда всем сердцем, человеческим сердцем, и защитит ценой своей жизни – вот что главное. А разве можно желать лучшего спутника жизни для любимого сына? Джеральд только надеялся, что Джаред не проглядел за привлекательной внешностью Дженсена этого самого главного и понимает, какой приз ему достался в жизни. Джаред такой увлекающийся, он всегда раньше ухлестывал за красивыми пустышками…

Хорошо, пусть остается, его здесь любят и ему здесь хорошо, но лишь бы Джей не остыл так же быстро, как воспламенился, лишь бы решение сына не было вызвано только внезапно вспыхнувшей страстью.

А еще Джеральд боялся, что решение остаться на Васанте могло быть вызвано желанием спрятаться от мира. Джаред, несомненно, получил душевную травму от того, что с ним произошло, от предательства старшего брата. Джефф… думать о нем не хотелось.

Но даже если это и так, Джаред справится. Он самостоятельно выбрался из ледяной реки, выжил в незнакомом зимнем лесу, добился уважения у стаи, покорил сердце волка: он сильнее, чем Джеральд всегда считал, он сильнее, чем осознает сам.

Джеральд оглянулся на сына: Джаред на отца не смотрел, думая о чем-то своем, но растерянным не казался. Он принял твердое решение, взвешенное и взрослое, и это его право. Его маленький Джей вырос.

– Хорошо. К матери хоть слетаешь? Она до сих пор никак не придет в себя, переживает. Она бы и сама уже примчалась, да врачи не пускают.

– Слетаю, – Джей кивнул, – немного утрясем с Мегги формальности, чтобы можно было начинать строительство, и дождемся специалистов, и сразу слетаю.

– С Дженсеном? – Джеральд кивнул в сторону окна.

– Не уверен. Ты же знаешь, пап, что волки не любят покидать Васанту. Но может и уговорю.

– Уговори. Мы будем рады. А теперь иди, я должен еще поработать с бумагами.

Джаред пожал руку отцу, развернулся, шагнул к двери. Оглянулся от порога:

– Я люблю тебя, пап.

– И я тебя, сын. Больше не падай за борт и не пропадай.

Джаред улыбнулся, показывая ямочки на смуглых щеках:

– Больше не упаду.

Вышел.

Джеральд в окно видел, как Дженсен встал навстречу Джею, улыбнулся. И холод с лица волка сдуло, будто ветром. Любит.

Они не обнялись и не поцеловались, волки такого на людях делать не будут. Джей просто дотронулся до плеча Дженсена, что-то сказал, а тот улыбнулся еще шире, его глаза сияли, отражая золотой солнечный свет.

Ушли. Джаред и его прекрасный волк. Ушли в свою стаю. А значит, и Мегги тоже не бросят, помогут и подскажут, не дадут завалить проект, не позволят девочке хлебнуть людских волчьих законов.

Глаза Джеральда подернула влага: с его детьми все будет хорошо. А у него много работы…

Эпилог

Они осматривали городок с пригорка. Не тот, где Меган теперь вовсю руководит стройкой. Другой.

Ишь, чего задумали! Потихоньку перегородить часть реки и завезти в образовавшийся пруд с Терры толстолобика. Это само по себе может нарушить экологию целого района, потому что любая привезенная тварь, в конце концов, благополучно смывается из заточения и начинает неконтролируемое размножение вне загонов, постепенно захватывая новые территории и вытесняя местную фауну, а флору попросту сжирая. Так им и этого показалось мало! Эти дебилоиды придумали воду в пруду зимой подогревать, чтобы стоячая вода не промерзала до самого дна. А для этого будут тянуть трубы из ближайших гор, чтобы подавать в пруд воду из горячего источника, что нарушит его естественное течение безвозвратно, а это запрещено категорически! На Васанте все минеральные источники теперь охраняются законами Конфедерации и изменять их даже в малой степени строжайше запрещено! Если бы не заминка с трубопроводом, рыбу бы давно уже завезли, зато теперь у волков появилось время, чтобы подготовиться.

И повод хороший: городские власти как раз согнали к будущему рыбхозяйству народ: мол, будем закладывать пруд для купания и отдыха горожан, приходите на праздник. Так что весь город уже здесь, а на сцене установлены микрофоны и колонки. И да здравствует театральность!

– Ну что, готовы? – Джаред оглянулся на волков.

Те стояли, серьезные и решительные. Плечом к плечу, готовые защитить свою землю и будущее своих детей. Готовые драться, если будет нужно. Дженсен касался бедра Джареда сильным лохматым плечом.

– Нет, до драки, думаю, не дойдет, – Джаред поправил портативный переводчик, подарок отца. Удобная вещь, почти не заметная, сделанная индивидуально по форме уха Джея, компактная, экономичная и любые морозы выдерживает. Оглянулся на Алана, кивнул: – Да, сэр, мы решили действовать по старой схеме: мой юрист с необходимыми бумагами уже там, представитель Конфедерации тоже. Корреспондентов я вызвал, они раньше времени обещали раствориться в толпе и ничем себя не проявлять. Все законы и фактор неожиданности на нашей стороне, так что отвоюем мы реку, даже не сомневайтесь. Ну что, парни, пора... Что?.. – Джей оглянулся на супруга, улыбнулся нежно: – Да, ты прав, Дженни, удача нам все равно не повредит…

image