Сердце бьется за двоих

Переводчик:  Jenny in the sky

Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/works/909642

Автор оригинала: cleflink

Номинация: Лучший перевод

Фандом: RPS (Supernatural)

Число слов: 38836

Пейринг: Джаред Падалеки / Дженсен Эклз

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Detective Story,Romance

Предупреждения: AU

Год: 2017

Число просмотров: 1234

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: В мире, где разбитое сердце — реальный диагноз, Джаред занимается тем, что латает физические раны, которые оставляют в сердцах людей несчастная любовь, размолвки и предательства. У самого Джареда личная жизнь немного не задалась, по большей части из-за того, что Дженсен принципиально ни с кем не встречается, а Джареда не устраивают свидания на одну ночь. Но у него есть отличные друзья и любимая работа, поэтому он особо не жалуется

Примечания: магический реализм, описание невозможных с медицинской точки зрения манипуляций с сердцами

баннер, разделители и арт - HeartOfTheHeath



У Джареда закончились зеленые нитки.

— У нас остались зеленые нитки? — поинтересовался он у Адрианны, выглянув в приемную. — Мне нужно зашить несколько небольших разрывов у мистера Чау, а я ни одной катушки найти не могу.

— А с чего ты решил, что я знаю? —Адрианна хоть и возмутилась, но пасьянс любезно свернула и потянулась за карточками учета материалов. — Когда ты их вообще в последний раз заказывал?

Джаред поджал губы, вспоминая.

— Может, пару месяцев назад?

— И сколько?

— Пятьдесят катушек. — Он помолчал. — Вроде бы.

Адрианна закатила глаза.

— Даже удивительно, почему ты до сих пор не разорился.

— Из-за тебя, — тут же отозвался Джаред.

— Это точно. — Адрианна просматривала записи, перелистывая исписанные цифрами листы, в которых Джаред ни черта не понимал — еще одно доказательство, что Адрианна стоила той немаленькой зарплаты, которую он ей платил. — Хмм... На этой неделе ты ее использовал?

— Конечно. Сантиметров тридцать, не меньше.

— Тогда тебе не повезло. — Она откинулась на спинку стула, посмотрела на перчатки на руках Джареда, потом на дурацкую шапочку, под которой ему приходилось прятать волосы во время работы, и наморщила нос. — Ты что, серьезно оставил его там в разгар операции?

Джаред легкомысленно отмахнулся.

— Снотворное еще час будет действовать. Все нормально.

На самом деле, применять седативные средства было совсем не обязательно, но большинство клиентов обычно предпочитали спать во время процесса. Что так же облегчало работу Джареда, поэтому он не жаловался.

— Джаред, — произнесла Адрианна укоризненно.

— Что? Мне нужны зеленые нитки! Он же не на полу вскрытый валяется.
Адрианна вздохнула.

— Иди, закончи с мистером Чау. И не отвлекайся больше. Я позвоню Джессике, узнаю, есть ли у нее нужные нитки на складе, но пока тебе придется обходиться без них.

— Понял, — Джаред ослепительно улыбнулся. — Спасибо.

— Ты безнадежен, — она с улыбкой покачала головой. — Иди, делай свою работу, чтобы я могла заняться своей.

— Твоя работа очень похожа на невероятно изматывающий пасьянс.

Адрианна кинула в него карандаш. Джаред с ухмылкой отклонился и вернулся в смотровую.

Мистер Чау находился именно там, где Джаред его и оставил: обнаженный до пояса, спал на операционном кресле, размеренно дыша. На груди, чуть ниже левого соска, виднелся сделанный скальпелем аккуратный надрез с несколькими пятнами крови вокруг — там, где кожи касались пальцы Джареда.

Джаред прошел через смотровую к шкафу с материалами и, открыв дверцы, с минуту изучал разноцветные катушки ниток, прежде чем достать синие. Он сомневался, что эмпатия мистера Чау нуждается в усилении — в чем помогали синие нитки — но этот цвет также добавлял отваги, что в случае мистера Чау могло пойти на пользу. Не зеленый, конечно, но особого выбора у Джареда не было.

Аккуратно прикрыв шкаф, он взял новую иглу и положил рядом с мотком ниток на столик сбоку от кресла. Натянул свежие перчатки, сел и откинул лоскут кожи, надрезанной скальпелем на груди мистера Чау.

Сердце мистера Чау влажно поблескивало в ярком свете ламп, мясистая мышца пульсировала, разительно контрастируя с ярким блеском оловянной пластины, прикрывавшей рваную дыру в правом предсердии. Джаред без ложной скромности мог сказать, что проделал отличную работу. Несмотря на серьезный ущерб, нанесенный мистеру Чау его бывшей девушкой, у того были отличные шансы на полное восстановление эмоциональных способностей, и рубцов почти не останется при надлежащем уходе в послеоперационный период.

Джаред был доволен, и не только хорошо выполненной работой. Ему бы очень не хотелось, чтобы такой молодой парень до старости жил с онемевшим сердцем из-за того, что слишком доверял девушке в своих первых серьезных отношениях.

Кинув взгляд на часы, Джаред понял, что нужно пошевеливаться, поэтому прекратил любоваться уже сделанной работой и принялся за более мелкие трещины и царапины, которые приметил ранее. Он отрезал приличный кусок шелковой синей нити, удобнее устроился на стуле и взялся за дело.



Из всех сильных и слабых частей человеческого тела сердце одновременно было самым могущественным и наиболее уязвимым. Оно являлось средоточием личности человека, источником его силы, любви, самого его духа. Но сердце было еще и очень хрупким: его легко было разбить и еще легче ранить.

Вот тут-то и вступали в дело люди вроде Джареда.

Джаред был чинителем. Он латал физические шрамы, оставленные на людских сердцах жизненными неурядицами. Его работа касалась только эмоциональной сферы. Он не мог предотвратить инфаркт или прочистить забитые сосуды, но помогал людям оправиться после потери любимого, размолвки или предательства. Джаред оказывал им физическую помощь, необходимую для того, чтобы справиться с душевными и эмоциональными терзаниями, которые и причиняли физический ущерб.

И Джаред был очень, очень хорошим специалистом.

Он всегда обладал даром исцелять сердца. Как рассказывала мама, Джаред начал чинить раньше, чем научился ходить. Еще ребенком он использовал крохотные ладошки и теплую улыбку, чтобы облегчить боль других людей, и, повзрослев, естественно, заинтересовался возможностями, которые давал диплом чинителя.

В колледже Джаред обучился искусству латать человеческую плоть с помощью ниток и иголок, шестеренок и металлических пластин. Его научили распознавать нежно-розовый оттенок привязанности, пурпурную боль безответной любви, желто-зеленый цвет страдания, здоровое рубиновое сияние любви взаимной и бережно хранимой. Он исследовал, какие цвета и металлы лучше всего подходят для лечения разных душевных мук, научился собирать разбитые сердца и, что еще важнее, видеть причину этих травм.

Джареду понадобилось шесть лет, чтобы обзавестись необходимыми финансами и репутацией и открыть собственную клинику — довольно короткий срок в мире чинителей. Но в случае Джареда этот уход из государственной больницы в частную практику давно назревал. В своей работе он всегда был на шаг впереди остальных.

На сегодняшний день Джаред считался одним из самых востребованных чинителей в городе. Он занимался любимым делом и неплохо при этом зарабатывал. Добровольно работал сверхурочно, и хотя его личная жизнь оставляла желать лучшего, Джаред все равно был счастлив, насколько это возможно.

Ну, если не брать в расчет крохотный след неразделенной любви на его собственном сердце, но Джаред знал, как с ним справляться.



После короткого перерыва прием мистера Чау прошел как по маслу: Джаред быстро залатал небольшие разрывы, затем сменил синюю нить на белую — исцеление и слитность — чтобы зашить разрез. Ожидая, пока мистер Чау проснется, он стерилизовал инструменты, потом провел короткое, но тщательное обследование, дабы убедиться, что все прошло хорошо.

Мистер Чау, окончательно проснувшись, рассыпался в благодарностях, которые Джаред выслушал, скрывая смущение и радуясь, что помог изменить жизнь молодого человека.

— Отличная работа, — многозначительно подмигнула Адрианна, когда мистер Чау оформил все нужные бумаги и покинул клинику с полностью работоспособным сердцем. — Явное улучшение по сравнению с тем, каким он приходил на консультацию.

Джаред глянул на нее искоса:

— Звал тебя на свидание, да?

И неудивительно. Адрианна была привлекательной высокой блондинкой, к тому же жизнерадостной, доброй, смешливой и общительной. Иногда Джареду казалось, ее присутствие в приемной так же помогало пациентам, как и его работа.

И то, что люди после починки сердца гораздо оптимистичнее смотрели на вещи вроде новых знакомств и свиданий, тоже было привычно. У Адрианны, да и у самого Джареда, накопилось немало телефонных номеров, которые подсовывали им клиенты. Хотя у Адрианны коллекция определенно собралась обширнее.

Она рассмеялась.

— Естественно. Но я говорила о том, что он спокойно принял мой отказ. Не у всех получается сделать это вежливо.

— А может, ты теряешь хватку? — предположил Джаред с невинным видом, за что тут же получил чувствительный удар в плечо.

— Дурак. То, что ты голубее неба и не можешь оценить, насколько я привлекательна, не значит, что все остальные этого не видят. — Адрианна была би и считала это своим маленьким подарком миру. Тут Джаред был с ней согласен. — Он милый мальчик, но любой, кого я воспринимаю, как «милого мальчика», для меня слишком молод.

— Справедливо, — засмеялся Джаред. — К тому же, он и по росту тебе не подходит.

— Кто бы говорил, великан, — фыркнула Адрианна. — В общем, я позвонила Джессике. У нее пока нет зеленых ниток, чтобы полностью выполнить твой заказ, но она согласилась отложить три катушки, тебе должно их хватить до следующей поставки. Которую я, между прочим, по доброте душевной оформила за тебя, так как ты, судя по всему, не в состоянии следить за расходованием своих же материалов.

— Ты мой герой, — искренне заявил Джаред. — Я могу сейчас к ним зайти?

Адрианна кивнула.

— Следующий прием только в четыре, так что тебе хватит времени забрать нитки и перекусить на обратном пути. Конечно, если не зависнешь опять в «Шуруповерте», разглядывая совершенно ненужные тебе материалы.

— Это для работы! — возмутился Джаред.

— Ну конечно. Именно поэтому у тебя полный мешок двенадцатизубчатых шестеренок, которые, я точно знаю, ты еще ни разу не использовал.

— Я… — начал было Джаред, но тут же сдался. Адрианна, как обычно, была права, что всегда мешало в спорах с ней. Черт подери ее логику.

Адрианна похлопала его по руке.

— Признание проблемы — это первый шаг, милый. Просто не торчи там вечность, хорошо? О, и еще, — она облокотилась на стойку, открывая Джареду прекрасный вид — который он, правда, не мог оценить по достоинству, — на кремовые полукружия грудей в глубоком вырезе майки. — После того, как закончишь флиртовать с красавчиком из пекарни, не забудь захватить мне их фирменное клюквенное печенье с макадамией.

— Я не флиртую… — Джаред почувствовал, как щеки заливает краской.

— Флиртуешь, — буднично произнесла Адрианна. — То, что он не замечает, не значит, что это не флирт.

— Это не флирт!

— Как скажешь, Джаред. Но в противном случае ты бы так не краснел. А теперь иди, — она замахала рукой, прогоняя. — Чем дольше ты здесь стоишь, тем меньше у тебя остается времени на очередную неудачную попытку уговорить парня из пекарни пойти с тобой на свидание из жалости.

— Тебе повезло, что ты хороший работник, — сказал ей Джаред, направляясь к выходу, — а иначе я бы точно тебя уволил.

— Не забудь: в четыре! — напомнила Адрианна ему вдогонку, и Джаред покачал головой. Иногда он начинал сомневаться, кто в их компании начальник, а кто подчиненный.



«Шуруповерт» был любимым магазином Джареда по продаже материалов для чинителей. Джаред узнал об этом месте в колледже, от своего профессора по основам металлургии, и с тех пор приобретал материалы только там — сначала понемногу, для личного пользования, а потом и в больших объемах для клиники. Это был независимый поставщик, их продукция обходилась чуть дороже, чем если бы Джаред закупался в одной из крупных оптовых сетей, но он считал, лучше потратить на материалы немного больше, но зато быть уверенным в их качестве.

Единственная проблема с этим магазином заключалась в том, что, каждый раз заходя туда, Джаред вел себя, как ребенок в лавке сладостей. Адрианна уже отчаялась его перевоспитать, но Джаред считал, что его нельзя винить за склонность к импульсным покупкам в магазине, где продаются его любимые вещи. И к тому же, это значило, что клиника всегда была хорошо оснащена материально. Конечно, если забыть о внезапной нехватке зеленых ниток.

Несмотря на свои лучшие намерения, Джаред добрых полчаса проторчал в «Шуруповерте» и вышел оттуда не только с тремя катушками зеленых ниток, как собирался, но и с отличным набором серебряных игл, несколькими пластинами из предварительно окисленной меди и коробкой болтов. Адрианна опять над ним посмеется.

Быстрый взгляд на часы дал понять, что Джаред еще успеет перекусить, прежде чем нужно будет возвращаться на работу. Поэтому на полпути к клинике он свернул налево, а не направо, и направился к одному из самых популярных мест в городе.

Когда Джаред вошел в пекарню «Корица», там стояла непривычная тишина, вероятно, потому, что была середина дня. Обычно в часы пик очередь вилась от самого входа. Колокольчик над дверью звякнул, извещая об очередном посетителе, и Джаред глубоко вдохнул, наслаждаясь смешанными ароматами свежеиспеченного хлеба, сахара и горячего шоколада.

Человек за прилавком вскинул голову, встречая Джареда открытой сияющей улыбкой, от которой глупое Джаредово сердце сделало небольшой кульбит. Отчасти потому, что улыбка была очень, очень очаровательной, а отчасти — из-за очень, очень безнадежной влюбленности Джареда в улыбавшегося парня.

Дженсен Эклз владел «Корицей». Джаред познакомился с ним три года назад и за это время выяснил, что Дженсен дружелюбен, остроумен и в целом приятен в общении, хотя иногда и держится немного отчужденно и очень не любит вопросы личного характера. Эти качества в сочетании с невероятной привлекательностью и служили для Джареда оправданием как в том, что он втрескался в Дженсена по уши, так и в том, что ничего по этому поводу не предпринимал.

То, что Дженсен его влюбленности совершенно не замечал, так же имело небольшое отношение ко второму обстоятельству.

— Привет, Джаред, — непринужденно окликнул его Дженсен. — Опять прогуливаешь работу?

Джаред настойчиво попросил свою внутреннюю девочку-подростка не смущать его и улыбнулся.

— Одно из преимуществ владения собственным бизнесом, — отозвался он беззаботно. — Сам себе устанавливаешь рабочее время.

— Может, у тебя и так. А некоторые, — Дженсен ткнул себя в грудь большим пальцем, — относятся к делу более серьезно.

Джаред многозначительно уставился на полузаполненный кроссворд, лежавший на прилавке под рукой Дженсена.

— Ага, я вижу, как ты прям-таки надрываешься на работе.

— Ой, да иди ты, — беззлобно огрызнулся Дженсен. — Зашел бы сюда два часа назад. Сумасшедший дом.

— Такова твоя плата за успех.

Дженсен рассмеялся. Джареду очень нравилось его смешить.

— Ну, я бы не был столь успешен, если бы ты не тратил здесь столько денег. Серьезно, если бы у меня были дети, твоя любовь к сладкому помогла бы оплатить их обучение в колледже.

Джаред упер руки в бока.

— Хочешь сказать, я толстый?

— Я хочу сказать, можешь сколько угодно прогуливать работу, но только пока проводишь это время, покупая мои десерты.

— Эй, да будет тебе известно, я занимался важным, касающимся бизнеса делом.

— А-а, — протянул Дженсен с каменным лицом, — и какое важное, касающееся бизнеса дело выгнало тебя из клиники в разгар рабочего дня, осмелюсь спросить?

Джаред помахал пакетом с покупками.

— Экстренная закупка материалов. У меня закончились зеленые нитки.

— Я так понимаю, это плохо.

— Это лучший цвет из имеющихся в продаже для починки небольших ран.

— Да? — спросил Дженсен без особого интереса. — И какое у него значение?

— Надежда и возрождение.

Дженсен усмехнулся краешком губ.

— Могу поспорить, многие из твоих клиентов желают этого.

Джаред неловко пожал плечами.

— Ну да, я часто ее использую. — Он не знал, что еще сказать. Дженсен никогда особо не интересовался его работой. Джаред кашлянул и неуклюже сменил тему: — Так чем это столь восхитительно пахнет?

— О, это сегодняшний десерт дня: сахарные слойки с черникой. За обед все раскупили, так что я решил испечь еще партию для вечернего наплыва.

Джаред оживился. Десерты дня были одной из многих особенностей, выделяющих «Корицу» среди других пекарен и кофеен города. Десертом дня могла стать любая выпечка, с которой Дженсен решал поэкспериментировать, проснувшись с утра, а значит, ее не было в обычном меню — к превеликому огорчению почти каждого, кто когда-либо появлялся на пороге заведения, — и она быстро распродавалась. За все то время, что Джаред ходил в пекарню, Дженсен еще ни разу не повторялся с десертом дня, отчего покупатели еще сильнее жаждали попробовать их все.

— Пожалуйста, скажи мне, что они почти готовы, — Джаред был не настолько горд, чтобы не опуститься до мольбы. Десерты Дженсена того стоили. — С моей стороны было бы невероятно безответственно пропустить дневной прием, дожидаясь свежей сдобы.

Дженсена, похоже, происходящее забавляло.

— Это точно. — Он посмотрел на таймер духовки, который хорошо был виден с его места у кассы.

Джаред и представить не мог, что кухню пекарни можно устроить не где-нибудь в задних помещениях, а прямо напротив центрального прилавка, но, как ни удивительно, это отлично сработало. Выгода получилась двойная: Дженсен и его работники могли одновременно готовить десерты и обслуживать покупателей, а покупатели — включая и Джареда — с удовольствием наблюдали, как прямо на их глазах создаются прекрасные торты, печенья, трюфели и прочие вкусности. Конечно же, большая часть выпечки готовилась до открытия, но редко когда можно было зайти в «Корицу» и не увидеть, как Дженсен или один из его помощников возятся с мукой и другими ингредиентами.

— Похоже, тебе нужно подождать всего десять минут, о, нетерпеливый наш, — усмехнулся Дженсен. Джаред облегченно выдохнул, отчего тот еще громче рассмеялся, но Джаред не возражал.

— В таком случае, я подожду. А то, пока я вечером освобожусь, их опять все раскупят. И к тому же, нет ничего лучше, чем свежая выпечка только-только из духовки.

— Пока ждешь, можешь сходить за кофе, — предложил Дженсен. — В «Кофемолке» предлагают отличный сорт со сливками, который прекрасно подойдет к печенью.

«Кофемолкой» называлась небольшая, но популярная кофейня дальше по улице. У Дженсена был уговор с ее владельцем: они следили за меню друг друга и рекомендовали посетителям лучшие сочетания сдобы с кофе или чаем.

— Сегодня при предъявлении чека за кофе мы продаем три брауни по цене двух, — добавил Дженсен.

— Ты настоящий бизнесмен, — подколол Джаред.

— Проще, чем открывать собственную кофейню, — немного резко отозвался Дженсен. Джаред удивленно моргнул и, помолчав, продолжил:

— Спасибо, но думаю, сегодня я пас. Адрианна мне голову снимет, если я возьму кофе только для себя, а на все покупки да еще два стаканчика у меня рук не хватит.

— Оправдания, оправдания. Эй, — Дженсен снова улыбался, как ни в чем не бывало. Джаред не мог понять, что его вообще расстроило. — Ты придешь сегодня в «Епископ»?

Вскоре после того, как Джаред впервые забрел в «Корицу», они случайно выяснили, что любят отдыхать в одном и том же баре. Конечно, их встречи обычно не планировались — они ведь не были близкими друзьями, хоть и общались непринужденно в пекарне, — но если вдруг оказывались там вместе, то всегда находили время перекинуться парой слов и выпить по стаканчику пива.

— «Быки» играют против «Майами», — продолжал Дженсен. — Игра должна получиться интересной.

Джаред не собирался никуда идти этим вечером. Он не болел ни за одну из команд, к тому же всю неделю не высыпался и только и ждал возможности лечь пораньше и давить подушку до упора. Поэтому совершенно непонятно, почему его ответом стал:

— Да, конечно.

Дженсен, похоже, был доволен.

— Тогда увидимся вечером.

— Увидимся. Буду ждать. Принцесса, — добавил он, чтобы совсем уж не звучать как влюбленный щенок.

— Конечно, будешь. — Дженсен помолчал. — И раз уж у нас есть время, у меня к тебе очень серьезный вопрос.

Если бы у Джареда не пересохло мгновенно во рту, он бы поперхнулся.
— Да?

Дженсен глянул на него с абсолютно непроницаемым лицом и махнул в сторону незаконченного кроссворда.

— «Смирение», девять букв?

Джаред еле сдержал рвущийся наружу тяжелый вздох. Стоило догадаться.
— Буквы какие-нибудь есть?

В конце концов, Дженсен никогда не задаст ему вопросы, которые Джаред хочет от него услышать. Глупо было надеяться.



— Ты самый беспонтовый неудачник, каких я встречал, — заявил Чад чуть громче, чем хотелось бы Джареду. В «Епископе» было многолюдно, но не настолько. — Ты потерял свои яйца, когда присоединился к радужной бригаде?

— Чад, — простонал Джаред, — давай хотя бы сегодня не будем?

Чад, будучи Чадом, его проигнорировал.

— Слушай. Хочешь его поиметь? — он махнул головой, указывая в угол бара, где Дженсен с парой приятелей наблюдали за игрой. Джаред подавил все возрастающее желание побиться головой о стол до полной отключки. — Тогда будь мужиком и сделай что-нибудь. Вся эта хрень с твоими тоскливыми вздохами мешает мне наслаждаться выпивкой.

— Заткнись, — буркнул Джаред в стакан.

Чад вдохнул, по-видимому, собираясь выдать очередную сногсшибательную порцию того, что считал мотивационной речью, но тут к Дженсену подошел высокий светловолосый парень, выглядевший так, будто попал в бар прямиком из эпизода «Спасателей Малибу». Джаред со стороны наблюдал, как парень, наклонившись, произнес что-то. Джаред не слышал, что именно, но ему и не нужно было: яркая игривая усмешка, которую выдал Дженсен в ответ, говорила сама за себя.

Чад фыркнул насмешливо.

— Епт, вот о чем я и твержу. Чувак едва ли не сам первому встречному на шею бросается. Он не откажет.

— Знаю, — мрачно согласился Джаред. Потому что у Дженсена хоть и были определенные стандарты — он не уходил домой с кем попало, — но все же... Если бы Джаред начал придираться, он бы описал Дженсена как легкодоступного. А если бы вообще решил позлословить, то описание свелось бы к слову «потаскун». И с этим сложно было не согласиться.

— Так чего ты, нахрен, ждешь? — не унимался Чад.

Джаред бросил на него недобрый взгляд.

— Ты знаешь, чего.

— А, ну да, — в голосе Чада сквозила неприкрытая ирония, — я забыл. Ты мечтаешь об эмоциональной связи. Блядь, неудивительно, что тебе никто не дает.

— Мне неинтересны свидания на одну ночь, понятно?

А раз уж Дженсен являлся вроде как королем свиданий на одну ночь, можно было с уверенностью сказать, что Джареду ничего не светит. Он не испытывал никакого желания переспать с Дженсеном, только чтобы на следующий день тот делал вид, что знать Джареда не знает.

И Джаред нисколько не преувеличивал, ему не раз доводилось быть подобному свидетелем. При малейшем упоминании о возможном свидании или даже еще одной ночи в постели Дженсена, тот мог в мгновение ока перейти от откровенного интереса к полному игнору.

И Джаред не собирался через это проходить. Неважно, как сильно ему хотелось увидеть Дженсена, раскинувшимся на его собственной постели (или на столе, или около стены, или…)

Пока Джаред сидел на своем месте, то искоса поглядывая на Дженсена, то бездумно водя пальцем по кольцам влаги, оставленным на столе пивной бутылкой, Дженсен встал, попрощался с друзьями под добродушные насмешки и похлопывания по спине, и двинулся к дверям со Спасателем Малибу по пятам.

Их путь к выходу лежал мимо столика Джареда и Чада, и Дженсен с улыбкой вскинул руку в салюте. Джаред махнул в ответ, правда, без особого энтузиазма.

— Расскажешь потом, кто выиграл, хорошо? — на ходу попросил Дженсен.

— Конечно, — выдавил Джаред, глядя, как тот исчезает в дверях, чтобы завалиться в чью-то чужую постель. Как обычно.

Он со стоном уткнулся лбом в стол.

— Моя жизнь — полный отстой.

Чад потрепал его по плечу.

— Следующая порция за мой счет.



Джаред очень гордился своей приемной.

Он никогда не понимал распространенного мнения, что приемные в больницах и частных клиниках должны быть безликими и скучными до зубовного скрежета. Лично он, доведись ему торчать черт знает сколько в одной из таких приемных, не хотел бы все время пялиться на трещины в потолке и недоумевать, зачем все стены обязательно красить в бежевый цвет.

А для клиники чинителя, считал Джаред, было особенно важно, чтобы приемная казалась гостеприимной, ведь последнее, что нужно человеку с израненным сердцем — сидеть на жестком стуле, чувствуя себя неловко и неуютно, в том самом месте, где тебе вроде как должны помочь.

Именно поэтому Джаред постарался сделать свою приемную как можно более комфортной и по-домашнему душевной. И считал, что ему это отлично удалось.

Металлические стулья, характерные для приемных по всему миру, сменили массивные плюшевые диваны и кресла с ярко-красной обивкой, достаточно широкие, чтобы даже парень размеров Джареда мог с удобством в них разместиться. Не раз случалось, что клиенты в состоянии стресса на самом деле засыпали в них, пока ждали приема. Конечно, был один минус — в мягкой плюшевой обивке скапливалось ужас сколько грязи, но на этот случай у Джареда был специально припасен паровой очиститель, который он использовал раз в неделю.

Стены были выкрашены широкими вертикальными полосами всех цветов радуги, а еще Джаред заготовил набор смываемых маркеров, чтобы люди, ожидая, могли на них порисовать. Периодически он проверял, не оставил ли кто на стене неприличных надписей, но все остальное не трогал, пока свободное место не заканчивалось, и ему не приходилось все смывать, чтобы клиенты могли начать разрисовывать стены заново.
Также стены украшали постеры о здоровье сердца вперемешку с разномастными картинами, которые Джаред на протяжении нескольких лет находил то тут, то там. Дубовую стойку секретаря и журнальные столики, произвольно расставленные по комнате, Адрианна украсила богатой коллекцией комнатных растений.

Неудивительно, что Джаред любил свою приемную. Почти все время, свободное от активной работы, он торчал там, болтая с Адрианной и любым, кто оказался поблизости. Может, это было и не очень профессиональное поведение, но Джаред считал, что «профессионализм» не особо вписывается в общий декор его клиники. Он мог быть умелым специалистом, не будучи профессионалом.

Адрианна в этом вопросе не всегда с ним соглашалась.

— У тебя, между прочим, есть личный кабинет, — сказала она, что было правдой.

— Это, скорее, кладовка, — уточнил Джаред и тоже, между прочим, не соврал.

День выдался спокойный, Джаред разлегся на самом длинном диване, закинув ноги на спинку, и пытался собрать кольцо-головоломку — без особого, правда, успеха. У него было много разных головоломок, разложенных на журнальных столиках среди журналов и корзин с наборами Лего.

— И вообще, там скучно.

Взгляд Адрианны выражал явное неодобрение.

— Что скажет мистер Олссон, когда придет и увидит, что ты валяешься на диване?

— Вероятно, начнет жаловаться, что я занял самый большой. — Джаред отложил головоломку (если честно, он сильно сомневался, что она «любительского уровня», как было заявлено) и сел, чтобы видеть Адрианну из-за спинки дивана. — Не переживай ты так. Наши клиенты не сбегут, узнав, что я веду себя, как человек, а не как автомат по починке сердец.

— Ты можешь вести себя, как человек, не лежа при этом на диване в рабочее время.

— Мама полностью бы с тобой согласилась, — Джаред не переставал улыбаться, пока лицо Адрианны не смягчилось. — Честное слово, я встану, как только кто-нибудь зайдет и…

В этот момент дверь широко распахнулась и на пороге появилась гора одежды, выдающая себя за человека.

— Привет, Миша, — помахал рукой Джаред.

— Джаред, — поприветствовал Миша, который действительно был человеком, несмотря на все портновские доказательства обратного. Подняв на лоб нелепо огромные очки-«авиаторы», он переключил внимание на Адрианну. — Мадмуазель.

— Ваше Высочество, — Адрианна присела в неглубоком реверансе. Уставившись на Джареда многозначительным взглядом, она не отводила глаза, пока тот со вздохом не поднялся с дивана, потом с улыбкой повернулась к Мише. — Что привело вас в наше заведение в этот прекрасный день?

— Ноги, — ответил Миша с абсолютно серьезным видом. Что, скорей всего, означало, что он под кайфом. Обычно Миша был впечатляюще остроумен, но, выкурив косячок, имел склонность воспринимать все буквально.

Джаред познакомился с Мишей пару лет назад, когда тот забрел в клинику и без всякой видимой причины начал обсуждать преимущества маффинов перед кексами. С тех пор Джаред даже привык к Мишиной привычке появляться в приемной, когда в голову взбредет. Он подозревал, что Мише просто нравится их общество.

При первом взгляде на Мишу люди обычно сразу решали, что он бездомный. Лично Джаред считал маловероятным, что человек с идеально ухоженной трехдневной щетиной на самом деле живет в картонной коробке в каком-нибудь переулке, но Мише, похоже, нравился подобный образ, и Джаред к нему не лез. Хотя не раз заставлял Мишу приводить себя в порядок в туалете клиники. Все-таки, неприятные запахи немного раздражали.

Но, по правде говоря, Миша Джареду даже нравился. Он был общительным, дружелюбным и безумным, как мартовский заяц. У него на все случаи жизни имелись в запасе истории — обычно нелепые, но иногда довольно пугающие, стоило Джареду подумать, что они правдивы. Если верить Мише, он успел побыть интерном в Белом доме, джазовым музыкантом, студентом юридической школы, успешным художником-сюрреалистом и пилотом легкомоторного самолета. Вдобавок к этому, в колледже он, судя по всему, экспериментировал почти со всеми существующими наркотиками — что, вероятно, и повлияло на уровень безумия, — но нынче предпочитал баловаться в основном травкой. Хотя частенько особой разницы не было видно.

— Ты выглядишь сегодня очень ромбовидным, Джаред, — по тону Миши было понятно, что это явный комплимент, что бы он ни значил.

Адрианна задумчиво оглядела Джареда с головы до ног.

— Уверен? — спросила она Мишу, потому что эта парочка отлично спелась с самой первой встречи. — Мне он больше кажется восьмиугольным.

Взгляд Миши скользнул по лицу Джареда.

— О, да, я мог бы согласиться с восьмиугольностью.

Джаред был рад, что они хорошо ладили, правда, но иногда очень сложно было определить, серьезны они или нет.

— Ну, в любом случае я рад быть многоугольным, — сказал он, потому что прекрасно умел держать удар и приспосабливаться к обстоятельствам. Для тех, кто дружил с Чадом, это являлось жизненно необходимым навыком.

— Всегда пожалуйста, — серьезно отозвался Миша.

— Хочешь чего-нибудь выпить, Миша? — спросила Адрианна, показывая на угловой столик. — У нас сегодня на выбор: вода, кофе и розовый лимонад.

— А все вышеперечисленное можно? — уточнил Миша, подходя ближе к столику с предложенными напитками.

— Если только тебе не помешает, что мы с Адрианной будем стоять рядом с испуганными лицами, — ответил Джаред.

— Я принимаю ваши условия.

Миша принялся смешивать напитки, и Джаред порадовался, что они не используют прозрачные стаканы. Он боялся, что его желудок не выдержит вида того, как Миша заливает в себя эту специфическую смесь ярко-розового и темно-коричневого. Миша сделал глоток и задумчиво почмокал губами.

— И каков вердикт? — поинтересовалась Адрианна.

— Фруктовый, но насыщенный вкус. Отличное сочетание. Хотя небольшая доработка букету не помешает.

Адрианна покачала головой в притворном отчаянии.

— Ты точно хочешь находиться сейчас тут, а не в своем кабинете, босс?

— О, да, — ухмыльнулся Джаред. Помня о том, что ему запретили валяться на диване, он прислонился к стойке, скрестив ноги в лодыжках. — Все самое интересное происходит здесь. А еще я не хочу заниматься отчетностью.

— Я помню отчетность, — заявил Миша. Он подошел ближе, и Джаред опять испытал одновременно отвращение и любопытство, заметив, что стакан Миши уже наполовину пуст. И смирился с тем фактом, что, скорее всего, уже к концу дня сам попробует эту безумную смесь. Была у него такая склонность к идиотским поступкам.

— Это заговор, — продолжил Миша приглушенным голосом.

— Отчетность? — развеселился Джаред. — Что за заговор?

— Коварный? — предположила Адрианна. — Чтобы заставить тебя работать.

— Злобный, — поправил Миша. — Заставляет тебя ненавидеть свою работу.

— Ну, не знаю, — задумчиво протянул Джаред. — Я все еще люблю свою работу. А у меня о-очень много отчетности.

— Так и есть, — поддакнула Адрианна. И добавила, опустив голос до театрального шепота: — Но в основном с ней вожусь я.

Джаред беспечно махнул рукой.

— Тебе за это платят.

— Что не делает сказанное менее правдивым.

— Однажды мне заплатили за то, чтобы я изучил отчетность посла Казахстана, — произнес Миша задумчиво. — Конечно, это было в России, что немного усложняло задачу.

Джаред и Адрианна синхронно вскинули брови. Джаред отошел, чтобы налить себе и ей по чашечке кофе — без лимонада — в то время как Миша пустился в красочное повествование о своих приключениях, в которых кроме посла Казахстана участвовали — с чего-то вдруг — бродячий цыганский табор и пара ослов.

К моменту появления мистера Олссона он как раз рассказывал о своем дерзком побеге через окно посольства с зажатой в зубах папкой с важными документами и настоял, чтобы тот присоединился и дослушал окончание истории. Из-за этого расписание Джареда сдвинулось на добрых полчаса, но он не особо расстроился. Когда выпадала такая возможность, можно было немного притормозить, чтобы насладиться безумием жизни.

Вот поэтому Джаред любил свою приемную.



Чуть позже на этой же неделе привычное расписание Джареда снова сбилось по очень неожиданной причине.

— Джаред? — Он оторвался от чистки игл и, обернувшись, обнаружил Адрианну, которая с какой-то непривычной нерешительностью топталась на пороге смотровой.

— Что случилось? — Джаред озадаченно нахмурился. — Мистер Тайгерман пришел раньше? Я знаю, что он немного рассеянный, но его прием только через полтора часа.

Адрианна прикусила губу.

— Тут два офицера полиции...

— Что? Зачем? — уставился на нее Джаред.

— Они мне ничего не сказали. Только заявили, что хотят поговорить с тобой.

— Ну да, звучит совсем не угрожающе, — пробормотал Джаред. Потом отложил тряпку и встал. — Ну, пойдем, выясним, что происходит.

У стойки секретаря и в самом деле стояли двое полицейских, их отутюженная темная форма резко выделялась на фоне общей жизнерадостной обстановки приемной.

— Джаред Падалеки? — спросила одна из полицейских — худенькая женщина возраста Джареда, со светлыми волосами, стянутыми на затылке в строгий «хвост».

— Это я, — кивнул Джаред. — Чем могу помочь?

— Я лейтенант Алона Тал, — она показала на своего напарника. — А это…

— Крис? — удивленно перебил ее Джаред. Крис был другом Дженсена и играл на гитаре в местной группе. Джаред несколько раз сталкивался с ним в «Епископе». Он был почти на голову ниже Джареда, но, когда хотел, мог выглядеть грозно и внушительно. — Я не знал, что ты полицейский.

— Ну, — отозвался Крис угрюмее, чем обычно, — у каждого должна быть стабильная работа.

На это Джаред мало что мог ответить, поэтому только кивнул и неловко откашлялся.

— Так чем я могу помочь?

— У нас есть к вам несколько вопросов, мистер Падалеки, — ровно произнесла лейтенант Тал. — Мы можем поговорить наедине?

— О, да, конечно. Идите за мной.

Избегая встревоженного взгляда Адрианны — в конце концов, Джаред понимал не больше ее, — он повел полицейских в свой кабинет.

Личный кабинет Джареда можно было назвать кабинетом с большой натяжкой. Так как Джаред редко использовал это помещение по прямому назначению, оно постепенно превратилось в странную помесь офиса, архива и кладовки.

Конечно, там имелся стол и большое — размерами как раз под Джареда — кресло, но обычно на нем громоздились разные коробки. Вдоль одной стены стояли картотечные шкафы, в которых, разложенные в алфавитном порядке, хранились карточки всех пациентов. Ну, по крайней мере, те, что не валялись на столе. Диван у стены напротив тоже сложно было использовать по назначению — все свободное пространство занимали материалы для починки, которым не хватило полок в шкафах смотровой. Правда, время от времени Джаред все же заваливался на него спать — предварительно расчистив себе место, — когда задерживался в клинике допоздна.

— Простите, — сказал он, пробираясь между завалами забитых документами коробок и папок, — я редко пользуюсь этой комнатой. Вот, позвольте мне…

— Все нормально, — остановила его лейтенант Тал, когда Джаред рванул убирать коробки с нитками с двух стульев, стоявших у стола. — Я постою.

— Уверены? Простите.

Лейтенант Тал снисходительно махнула рукой.

— Итак, мистер Падалеки, мы бы хотели поговорить о ваших материалах для починки.

— Ла-адно, — Джаред ничего не понимал. — А что с ними?

— Где вы их берете? — спросил Крис.

— В «Шуруповерте». Это на перекрестке…

— Мы знаем, — перебил Крис. — Где-то еще?

— Я… Нет, только там.

— Готовы подтвердить это под протокол? — уточнила лейтенант Тал.

— Конечно. Я закупаюсь у Джессики с тех пор, как открыл клинику. — Джаред, совсем растерявшись, скрестил руки на груди. — А мне придется?

— Вполне возможно.

Джаред еле сдержался, чтобы не фыркнуть оскорбленно. Показывать полиции свою враждебность — не лучшая идея.

— А могу я узнать, в чем вообще дело?

— У нас есть основания полагать, что кто-то в этом районе продает нелегально полученные материалы для чинителей, — объяснила лейтенант Тал.

— Нелегальные материалы? — Джаред недоуменно свел брови. — Какие?

— Органические, — коротко уточнил Крис.

Джаред нахмурился еще сильнее. В нынешние времена практика использования в починке материалов животного происхождения не пользовалась особым успехом. В основном потому, что синтетика и металл были более надежны, да и активисты за права животных постоянно выражали недовольство, но в принципе, законом это не запрещалось. Единственным видом органики, считавшимся незаконным был... Джаред едва челюсть не уронил.

— В смысле, человеческие? Вы думаете, какой-то чинитель работает с человеческими органами? — Тут он запоздало вспомнил о причине присутствия полицейских в его клинике и побледнел. — Вы думаете, я использую человеческие органы? Вы что, серьезно?!

— А похоже, что я шучу?

Крис, если честно, совсем не был похож на шутника.

— Это… Единственный раз, когда я вообще использовал какую-либо органику — в колледже, и материалы были животные. Какие возможные свидетельства у вас есть, чтобы обвинять меня в подобном?

— У вас необычайно высоки число успешных манипуляций и скорость восстановления после починки, — с ледяным спокойствием заявила лейтенант Тал. — Одни из лучших в стране, если точнее.

— Это потому, что я, черт возьми, мастер своего дела! — взорвался Джаред. — И закупаю материалы высшего качества. Не органические, — добавил он выразительно. — Спросите любого из моих клиентов. Черт, можете поговорить с моими поручителями, если хотите. Или с любым из чинителей, у которых я учился. Я не использую органику.

— Совсем? — спросил Крис. В его голосе слышались нотки вызова, и Джаред мельком задумался: Крис так давит из-за того, что они знакомы, или он всегда себя так ведет в работе. — Я бы решил, что чинитель с твоей репутацией захочет воспользоваться всеми доступными ресурсами.

Джаред замотал головой.

— Тело легко отторгнет несовместимый органический материал. Синтетика, древесина и металл служат намного дольше и более эффективны. К тому же, органику неудобно хранить.

Лейтенант Тал неопределенно хмыкнула.

— Я вынуждена настоять, чтобы вы показали нам, где держите свои материалы.

— Да хоть все тут обыщите. Большинство материалов в смотровой, чтобы всегда были под рукой, но и здесь кое-что есть, как видите, — Джаред показал на коробки. — И еще в кладовке рядом с туалетом. Если нужно, могу дать инвентаризационные описи.

— Мы были бы вам благодарны. Так же нам хотелось бы изучить ваши отчеты и накладные на поставку.

— Да, конечно. Без проблем, — кивнул Джаред со всем возможным спокойствием, на какое был способен. — В основном этим занимается Адрианна, мой секретарь. Если дадите мне минуту, я попрошу ее собрать для вас все мои книги учета и финансовую отчетность.

— Спасибо.

Боже, Джареду оставалось только надеяться, что все бумаги в порядке. Если его не арестуют ошибочно за незаконную починку, он точно начнет уделять больше внимания своевременному ведению отчетности.

Джаред отложил эту неприятную мысль на потом и выдавил улыбку.

— Если не возражаете, я сначала покажу вам смотровую. В полтретьего у меня пациент, и я не хочу срывать его прием.

Лейтенант Тал кивнула.

— Справедливо. После вас.

Джаред подвел их к дверям смотровой.

— Входите. Я пойду, попрошу секретаря, чтобы она подготовила для вас документы.

Лейтенант Тал, кивнув, пошла первой, Крис за ней.

— Крис? — окликнул Джаред, и тот, задержавшись на пороге, кинул на Джареда нечитаемый взгляд. — Ты ведь не думаешь на самом деле, что я преступник? Я же друг Дженсена! — Это было небольшим преувеличением, но Джаред давно заметил, что Дженсен в принципе мало с кем сходился близко, так что их отношения вполне можно было считать дружбой. — Стал бы он общаться со мной, если бы я был... каким-то злодеем?
— Я думаю, что не особо доверяю умению Дженсена разбираться в людях, — резко ответил Крис. — Поэтому, если не возражаешь, я продолжу работать.

Не дожидаясь ответа, он протиснулся мимо, а Джаред остался ошалело таращиться ему вслед. Из смотровой донесся звук открываемых шкафов, и Джаред, встряхнувшись, двинулся в приемную, поговорить с Адрианной. Чем быстрее Крис и лейтенант Тал получат желаемое, тем быстрее уберутся из клиники.

И, бог даст, тем меньше будут шансы, что его арестуют.



Джареда не арестовали. Лейтенант Тал и Крис забрали с собой копии его финансовых отчетов и накладных и посоветовали не покидать штат. Джареду сразу вспомнились все сериалы про полицейских разом. Ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться и не сорваться в истерический хохот.

Адрианну к этому моменту уже настолько разрывало от любопытства, что, едва за полицейскими захлопнулась дверь, она потащила Джареда в редко используемую комнату отдыха и устроила настоящий допрос.

Джаред старался спокойно и подробно отвечать на ее вопросы, но получалось плохо. Он совсем не удивился, когда Адрианна возмущенно засверкала глазами, узнав, что полиция подозревает его в незаконной торговле органами.

— Мне надо было выкинуть их отсюда, — сердито заявила она. Потом ткнула в Джареда пальцем. — Ты должен был выкинуть их отсюда! Почему, черт возьми, ты их не вышвырнул?

— Это же полиция, — напомнил Джаред. — Уверен, что вышвыривать их за дверь противозаконно.

— Очень даже законно, если у них нет ордера, — фыркнула Адрианна.

— О, да, требование вернуться с ордером точно поможет снять подозрения и доказать невиновность. Эй, все будет нормально, — успокоил Джаред, положив руку ей на плечо. — Мы с тобой знаем, что они не найдут ничего подозрительного в наших документах. Ты слишком хорошо делаешь свою работу.

Губы Адрианны дернулись в слабой улыбке.

— Хочешь сказать, я спасаю твою задницу от тюрьмы? Похоже, я заслуживаю прибавки к жалованью.

— Гордость за свою работу — самая щедрая награда, — с пафосом произнес Джаред, радуясь, что Адрианна успокоилась. — Мы ничего плохого не сделали, поэтому нам не о чем волноваться.

— Знаю, — вздохнула Адрианна. — Но от этого все не становится менее...

— Я понимаю, — сказал Джаред, когда она так и не смогла подобрать нужное слово. — Но все будет отлично. Они изучат бумаги и увидят, что таланта в нас даже больше, чем красоты. И все закончится.

Адрианна хоть и постаралась сделать вид, что улыбается через силу, у нее плохо получилось.

— Знаешь, в твоем случае несложно быть более талантливым, чем привлекательным. Хорошо, что ты трудяга.

Джаред притворно замахнулся на нее.

— Вредина. Вот никогда больше не буду пытаться тебя подбодрить.

— Ой, да ладно, босс. Это ведь почти комплимент. Ты настолько хорош в своей работе, что они считают — ты делаешь что-то противозаконное, чтобы добиться таких результатов.

— Немного не тот комплимент, который мне хотелось бы услышать, — иронично отозвался Джаред. — Но, думаю, придется смириться с тем, что я возмутительно превосходен.

— Вот и чудненько. Потому что у тебя на сегодня еще три клиента, и их сердца сами себя не починят.

Джаред издал преувеличенно тяжелый вздох.

— Хорошо, что я люблю и тебя, и работу. А иначе ни за что не стал бы мириться с подобным обращением.

— Как скажешь, милый, — Адрианна потрепала его по плечу. — А теперь покорми себя и приведи в порядок, пока не пришел следующий клиент. Мы же профессионалы, не забыл?



Джаред любил свою работу, правда. Сколько бы ни жаловался на ненормированный график и на стресс — и то, и другое было самой большой проблемой чинителей, имевших частную практику, — он не представлял себе иного занятия, которое подходило бы ему лучше.

Но время от времени случались дни, когда он искренне жалел, что не стал продавцом подержанных машин.

— Нет, для желудочков больше подходит медно-платиновый сплав, — объяснял Джаред в телефон, зажав трубку между ухом и плечом. Руки у него были заняты нитками, которые нужно было убрать, и инструментами, которые следовало продезинфицировать, и он не смотрел на часы из боязни позорно разрыдаться, увидев, сколько уже времени. — Чистая платина будет пустой тратой денег.

— Я-то понимаю, но попробуй объяснить это моей клиентке, — Алдис даже не пытался скрыть раздражение в голосе. Джаред мог только представить, какое в этот момент было выражение у него на лице. — Она уверена, что я постоянно ее обманываю, придерживаю хорошие материалы, чтобы на ней заработать.

Джаред зацепил локтем лоток с шестеренками и еле сдержал рвущиеся с языка проклятия, когда пригоршня металлических деталек со звоном рассыпалась по полу.

— Слушай, просто… скажи ей, что пластины из сплавов — лучшее, что можно купить за деньги. Скажи, что усовершенствовать пропорции сплавов намного дороже, чем создавать беспримесные детали.

— Ты и твое красноречие, — хохотнул Алдис. — Раскрутишь кого угодно на что угодно, да?

— Помогает перебороть желание придушить особо раздражающих зануд. — Скрип кожи привлек внимание Джареда к креслу и лежащему в нем человеку. — Мне пора, клиент просыпается. Ты справишься?

— Да, ты меня реально спас. Мне бы и в голову не пришло использовать сплав с медью. В выходные проставляюсь, и не вздумай отказаться!

Джаред порадовался, что Алдис не видит, какой изможденной вышла его улыбка.

— Ловлю на слове. Пока, Алдис.

— Увидимся, Джей.

Клиент Джареда промямлил что-то сонно-бессвязное, его ресницы дрогнули. Джаред кинул телефон на стол и, постаравшись хоть немного придать себе вид высококвалифицированного чинителя, одернул рубашку и подошел к креслу. Разлетевшиеся по полу шестеренки подождут.

— Как себя чувствуете, мистер Шеппард? — спросил он, когда клиент открыл глаза.

— Не могу понять, куда делись мои руки, — пробормотал тот.

— Это остаточное действие снотворного, — успокоил Джаред, — через пару минут пройдет. А сейчас я проверю ваше состояние, если не возражаете.

Мистер Шеппард что-то невнятно бормотнул в знак согласия, и Джаред быстро осмотрел его, проверяя, что все работает, как надо. Мистер Шеппард впервые обратился в его клинику, и, хотя починка вышла несложная, Джаред был не из тех, кто оставляет все на волю случая, особенно с людьми, чьи внутренние органы еще плохо им изучены.

— Все выглядит отлично. Ваши чувства какое-то время будут уязвимы, но это нормально. Сможете сесть?

С каждой минутой все больше приходя в себя, мистер Шеппард кивнул и сел, чуть поморщившись, когда от движения швы на груди натянулись.
Джаред неторопливо и обстоятельно объяснил мистеру Шеппарду все необходимые детали послеоперационного ухода — во-первых, таков был обязательный порядок, а во-вторых, это давало клиенту дополнительное время, чтобы прийти в себя. Осознание того, насколько сильно он отстал от расписания, тяжелым грузом давило на плечи, но Джаред все равно не спешил. Его клиенты заслуживали лучшего.

Сегодня один прием за другим шли с задержкой. С утра Джаред опоздал на двадцать минут — спасибо утреннему часу пик. На одну из консультаций ушло вдвое больше времени — выяснилось, что помощь требуется не только мальчику-клиенту, но и его родителям. Простое наложение заплаты у другой клиентки превратилось в полноценную повторную починку, когда Джаред обнаружил, что раны на ее легочной артерии воспалились. Это сдвинуло расписание еще на полтора часа, не помогло даже то, что Джаред пропустил обед. Адрианна весь день висела на телефоне, предупреждая клиентов о переносе времени их приема на более позднее.

Закончив с инструкциями, Джаред помог мистеру Шеппарду подняться с кресла и проводил из смотровой. И мужественно удержался от жалобного хныканья при виде полудюжины людей, ожидающих своего приема.

— Дальше я сама, Джаред, — сказала Адрианна, забирая у него карточку мистера Шеппарда, и ярко улыбнулась клиенту: — Давайте с вами рассчитаемся.

— Как скажешь, дорогая, — откликнулся мистер Шеппард с легкой ухмылкой — более обаятельной, чем следовало бы.

Пока Адрианна разбиралась с оплатой, Джаред устало прислонился к стойке, стараясь игнорировать урчащий от голода желудок.

— Дыши, босс, — посоветовала Адрианна, не глядя на него, и протянула мистеру Шеппарду его кредитную карточку с пожеланием удачного дня.

— Надеюсь, ты понимаешь, что просишь невозможного, — сказал ей Джаред.

— Важность дыхания необычайно переоценивают, — встрял Миша с пола. Он сидел, широко раздвинув ноги и прислонившись спиной к боку одного из кресел. Мистера Моргана, занимавшего данное кресло, Мишино присутствие, судя по всему, не особо беспокоило.

— Мне кажется, астронавты бы с тобой не согласились, — заявил мистер Роше, томно раскинувшийся на дальнем диване как-то слишком уж близко к миссис Феррис и ее дочери. Хотя те явно были не против. — И проститутки.

— И вот так уже целый час, — призналась Адрианна Джареду, когда приемная погрузилась в бурную дискуссию о ценности дыхания в различных профессиях. — Радуйся, что мисс МакНивен уже ушла, когда Миша появился.

Джаред поморщился.

— Да, это бы плохо кончилось. — Его желудок снова заурчал, и Джаред вздохнул. — В данный момент я надеюсь, что важность еды тоже преувеличивают.

Адрианна улыбнулась.

— Вообще-то, у меня для тебя сюрприз, — она посмотрела на настенные часы и наморщила нос. — Вот только он запаздывает, ленивый...

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Дженсен с большой коробкой в руках, на которой стоял картонный поднос с двумя стаканчиками кофе.

— Дженсен? — обалдело уставился на него Джаред. Он считал, Дженсен даже не знает, где находится клиника. — Что ты здесь делаешь?

— Привет, Джаред. Спецдоставка, — Дженсен пошире распахнул ногой дверь, чтобы войти, ничего попутно не уронив. — Все вопросы к даме.

Джаред повернулся к Адрианне.

— Я решила, перекусить и взбодриться никому не помешает, — объяснила та, явно довольная собой. — Поэтому позвонила Дженсену и заказала сеанс шоколадной терапии.

— С каких это пор ты сам занимаешься доставкой? — удивился Джаред. — Разве у тебя нет для этого работников?

— С тех самых, как узнал, что это заказ для одного из моих любимых клиентов, которого я сегодня не видел, потому что он в кои-то веки решил поработать.

Дженсен поставил коробку на стол и убрал с нее поднос с кофе, давая Джареду возможность поднять крышку, под которой обнаружились три ряда ужасно вредных для фигуры кексов с глазурью. Божественный аромат свежей сдобы разлился в воздухе, и Джаред счастливо вздохнул.

— Выходи за меня, — ляпнул он, не думая, и залился краской, когда Дженсен рассмеялся.

— Прости, Джей, мне совершенно не идет белое платье, — тон Дженсена казался обманчиво легким, и Джареду стало любопытно, услышали ли остальные проскользнувшие в нем встревоженные нотки. Чинители умели замечать подобные мелочи.

— Здесь на всех хватит, — обратилась Адрианна к сидевшим в приемной. — В благодарность за ваше терпение.

— Ради вкусной выпечки я с радостью готов терпеть плохое отношение, — ухмыльнулся мистер Роше и подмигнул Дженсену, хватая кекс из коробки. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь моя любовь навеки с тобой, дорогуша.

— Я всегда с готовностью принимаю безудержную лесть. Вот, — Дженсен протянул Адрианне стакан с кофе, — за мой счет. И тебе, Джаред, — добавил он, передавая другой Джареду. — Один из этих смехотворных девчачьих напитков, которые ты обожаешь, ведь тебе явно необходимы регулярные инъекции сахара, а иначе спонтанно воспламенишься или еще что.

— У тебя отлично получается делать меня счастливым, — сказал Джаред и тут же пожалел о своих словах — уж слишком близко к истине они прозвучали.

И он сам не знал, радоваться или огорчаться, что Дженсен ничего не заметил.

— Все хорошо, Джаред? — спросила Адрианна.

Он кивнул и принялся за кекс, заодно давая себе время взять себя в руки.

— Теперь, когда я не умираю от голода, все прекрасно. Так кого я там дальше принимаю с опозданием?

Адрианна показала перемазанным в глазури пальцем:

— Мистера Роше. Мистер Лене предпочел записаться на другой день, так что следом пойдет мисс Бочер, затем миссис Феррис и, наконец, мистер Морган.

— Обо мне не беспокойтесь, — прочавкал мистер Морган с набитым ртом. — Вместо консультации я с радостью изменю своей диете. — Он улыбнулся Дженсену: — Вы работаете в пекарне?

— Я владею пекарней, — уточнил тот с хорошо знакомой Джареду обворожительной усмешкой. — «Корица», на Уилсон, сразу после Кинг-стрит.

— Ну, — мистер Морган улыбнулся еще шире, с нескрываемым интересом оглядывая Дженсена с ног до головы, — я просто обязан вас навестить, если вся ваша продукция так… до неприличия прекрасна.

Завуалированный комплимент в словах Моргана был не столь уж и завуалирован, и Джаред нисколько не удивился, когда ухмылка Дженсена мгновенно из очаровательной стала почти непристойной.

— О, я уверен, у нас найдется, чем удовлетворить ваши вкусы. Давайте я оставлю вам свой номер, хочу убедиться, что вы получите именно то, что ищете.

— Отличная иде…

— От тебя пахнет ванилью, — внезапно сказал Дженсену Миша, встревая в разговор с совершенно серьезным лицом.

— А-а… — Дженсен явно растерялся. Джаред спрятал улыбку за стаканчиком кофе. Миша имел свойство производить на людей такой эффект. — Надеюсь, это хорошо?

— Это весьма приятно, — подтвердил Миша. Достал из коробки второй кекс и посмотрел на Джареда, приподняв бровь.

— Бери, — махнул рукой Джаред. — Если я съем их все, то вечером в дверь не пролезу.

— Это все плечи, — глубокомысленно заявил Миша. Он вскинул руку — вместе с кексом — к виску в армейском салюте. — Мне пора вернуться к своим обязанностям на оживленных улицах города. Дорожные конусы сами собой не опрокинутся.

— Определенно недостаток их дизайна, — усмехнулась Адрианна и помахала, — пока, Миша.

Миша поклонился:

— Ваша Светлость. Джаред и миньоны. Прощайте.

Женщина со светлыми волосами — Кэтрин Бочер, как предположил Джаред, — оторвалась от экрана своего смартфона.

— А разве он не на прием приходил?

Джаред посмотрел на нее, задумчиво наклонив голову. Мисс Бочер пришла на предварительную консультацию, и, хотя у Джареда еще не было возможности пообщаться с ней, ему определенно не нравилось неестественное спокойствие на ее лице. По нему и тому факту, что она готова была до бесконечности ждать в приемной вместо того, чтобы записаться на другое время, Джаред сразу понял — совсем недавно ее сердцу был нанесен серьезный ущерб. Он бы поставил на потерю любимого человека — подобную напряженность у переживших смерть близкого сложно было с чем-то спутать — но и предательство со счетов не сбрасывал. Джаред сделал мысленную пометку изучить ее анкету после того, как закончит с мистером Роше. Он легко мог бы определить причину травмы, лишь взглянув на ее сердце, но предпочитал подготовиться заранее.

— Мише просто нравится заходить в гости время от времени, — объяснила Адрианна мисс Бочер. — Судя по всему, у этого здания позитивная энергетика.

Джаред торопливо сжевал еще один кекс, сделал большой глоток кофе и огляделся.

— Адрианна, а где…

В руках Адрианны, как по волшебству, появилась папка, подписанная «Роше, Себастьян».

— Я все сделала за вас, босс.

— Ты заляпала ее шоколадом, — не удержался от замечания Джаред, за что тут же получил по плечу перепачканной в глазури рукой. — Вы готовы, мистер Роше, или вам нужно еще время на близкое общение с выпечкой?

— Ммм, если вы пообещаете, что к моему возвращению останется хотя бы один кекс, я с радостью позволю вам поколдовать надо мной.

— Уверен, Адрианна за этим проследит. — Джаред повернулся к Дженсену. — Спасибо за кексы, — поблагодарил он, стараясь не слишком уж походить при этом на слабоумного подростка.

— Это ведь ты за них платишь, — хитро усмехнулся Дженсен. — Я должен сказать тебе спасибо за бесплатную рекламу.

— Тогда будем считать, что мы отблагодарили друг друга. — Джаред заметил, как близко стоят Дженсен и мистер Морган, и поспешно отвел взгляд. Он не хотел это видеть. — Проходите, мистер Роше.

Тот повернулся к Джареду и поджал губы, изображая обиду.

— Ну, правда, дорогуша, я тебе тысячу раз говорил — называй меня Себастьян.

— А я никогда вас не слушаю, — покладисто кивнул Джаред. — Пойдемте, посмотрим, что сегодня нужно починить.



Остаток недели, к счастью, прошел менее безумно. В среду из-за отмененного в последний момент приема у Джареда появилось время заняться документами, и это было хорошо, потому что Адрианна на самом деле прикончила бы его, оттягивай он с бумажной работой и дальше.

Адрианна подцепила старшую сестру одного из клиентов, за что Джаред безжалостно над ней стебался. Она с достоинством терпела его подколки, что для них было в порядке вещей. В конце концов, не думала же Адрианна, что ей сойдет с рук смущение, накручивание пряди волос на палец и помахивание ресницами, когда она проделывала все это на глазах у Джареда.

В субботу Джаред отпустил ее раньше, потому что даже он знал, что женский ритуал подготовки к свиданию занимает раз в пять больше времени, чем пристало нормальному разумному человеку. В воскресенье утром он отправил ей сообщение с вопросом, как все прошло, и получил в ответ длинный ряд смайликов. К счастью, Джаред был достаточно уверен в своей мужественности, чтобы признать, что весь оставшийся день с нетерпением ждал утра понедельника, когда сможет увидеть ее счастливой и потерявшей голову от любви.

Вот только когда Адрианна появилась в клинике, она выглядела усталой и очень бледной, он никогда ее раньше такой не видел.

— Адрианна? — Джаред бросился к ней. — Боже, ты в порядке? Что случилось?

Само собой разумеющееся «кто тебя обидел и должен ли я ее прикончить?» осталось невысказанным, но Джаред не сомневался, что Адрианна и так это услышала.

И действительно, она слабо улыбнулась и покачала головой.

— Расслабься, Рэмбо. Свидание прошло отлично. Даже восхитительно.

— Тогда… что не так? — нахмурился Джаред.

— Ты читал сегодняшнюю газету?

Такого вопроса Джаред точно не ожидал и озадачился еще больше.

— Нет, а что?

С тяжелым вздохом Адрианна протянула ему газету.

«Похититель сердец снова наносит удар!» крупными буквами кричал заголовок на первой полосе.

— Похититель сердец? — Джаред, усмехаясь, посмотрел на Адрианну. — Звучит, как прозвище злодея из дешевого ужастика.

Та оставалась совершенно серьезной.

— Читай дальше.

Понемногу начиная нервничать из-за ее поведения, Джаред вернулся к газете.

Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, почему Адрианна так настойчиво заставляла его прочесть статью.

«Департамент полиции обвиняют в том, что его руководство скрывало от населения информацию о пяти вероятно связанных между собой убийствах, произошедших в городе за последние одиннадцать месяцев. Жертвы, чьи имена не называются, скончались от потери крови после того, как у них были вырезаны сердца. Сердца до сих пор не обнаружены, и наш источник сообщает, что полиция считает эти преступления делом рук серийного убийцы».

— Иисусе, — пробормотал Джаред, — серийный убийца, вырезающий сердца? Почему, черт возьми, полиция держала это в секрете?

— Видимо, старались предотвратить панику. — Адрианна вздохнула и подперла подбородок кулаком. — Естественно, теперь они за это расплачиваются. История на первых страницах всех городских газет, может, даже по всему штату. Кто-то определенно лишится из-за этого работы.

— Иисусе, — повторил Джаред, — теперь я точно буду каждый день провожать тебя до дома, пока этого парня не поймают.

Адрианна выглядела одновременно польщенной и сердитой.

— У меня есть машина, не забыл? Это у тебя нездоровая любовь к общественному транспорту.

— Я мог бы купить машину, если б захотел.

— Я знаю, милый. Но сейчас у нас есть более серьезный повод для беспокойства.

— Более серьезный, чем разгуливающий по улицам безумный убийца?

— Проблемы для нас. Для клинки, — пояснила Адрианна, когда Джаред непонимающе уставился на нее, и показала на газету, все еще зажатую в его руке. — Задумайся. Их сердца пропали. Не вырезаны и оставлены на месте убийства ради эпатажа. Пропали. А полиция пару недель назад обвинила тебя в использовании человеческих органов в твоей работе. Это не совпадение, Джаред.

Джаред не сразу понял смысл сказанных ею слов, но когда до него дошло, он почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Я… Ты… Это… По-твоему, они считают, что убийца я?

Адрианна мрачно кивнула.

— Да, или покупаешь у него человеческие сердца.

— Я?! — голос Джареда взлетел почти до визга. — Как кто-то может думать… Серьезно! Это безумие! Это клевета! Они не могут!..

— Почему-то я уверена, что могут, — возразила Адрианна мягко.

Окружающий мир внезапно стал далеким и расплывчатым.

— Этого не может быть, — еле слышно прошептал Джаред.

Он решил, что ему нужно срочно сесть, промахнулся мимо дивана на добрых полметра и в итоге оказался на полу, смешно раскинув ноги. Он пялился на кота в колпаке, которого кто-то нарисовал на противоположной стене, и старался унять рвущийся наружу безудержный смех. Если он начнет смеяться, то уже не сможет остановиться.

— Эй, — Адрианна опустилась перед ним на колени и, обхватив лицо руками, заставила посмотреть на себя. — Ты сам сказал: они ничего не найдут. Все будет хорошо.

— А если нет? Если нас подставили? Или полиции нужен козел отпущения? Или…

Адрианна накрыла его рот рукой, и он послушно заткнулся.

— Дыши, Джаред.

Хорошая идея. Джаред глотнул воздуха и медленно выдохнул.

— Вот так лучше, — похвалила Адрианна, убрала руку и села на пятки. — Готов подняться с пола?

— Ты ведь не разрешаешь мне лежать на диване.

Не очень удачная попытка пошутить, но она сработала: Джаред почувствовал, как истерика отступает, и сделал еще один глубокий вдох, унимая бешеный стук сердца.

Напряженные плечи Адрианны чуть расслабились, и она закатила глаза в притворном раздражении.

— Ну да, а валяться на полу намного профессиональнее. Подъем.

Они встали на ноги, и Джаред заставил себя взять газету, чтобы позже внимательнее перечитать статью. Желательно через несколько часов, когда он немного успокоится и вероятность новой панической атаки станет чуть меньше.

— Все хорошо? — спросила Адрианна.

— Это… — Джаред замялся. — Нам стоит беспокоиться? Честно.

Адрианна помрачнела.

— Я не знаю, Джаред. Нет, мы оба уверены, что они не найдут в наших бумагах ничего незаконного, но если им нужны подозреваемые, и они сочтут нас подозрительными… — она сокрушенно пожала плечами. — Без каких-либо улик большее, что они могут — следить за нами, но…

Она замолчала, нервно кусая губы. От осознания того, что он еще больше расстраивает ее своей паникой, грудь кольнуло острым чувством вины. Джаред твердо приказал себе успокоиться, его истерика им никак не поможет.

— Прости, Адди. Не хотел срываться на тебя. — Он раскинул руки. — Иди сюда.

Она буквально нырнула в предложенные объятия, сжимая в ответ так сильно, что Джаред немного испугался за свои ребра. Он нагнулся и уронил голову ей на плечо.

— Что мы будем делать? — прошептала Адрианна.

— Пусть следят за нами, если хотят, — уверенно произнес Джаред, пусть и немного дрожащим голосом. — А мы подождем, пока они не оставят нас в покое.

— А если не оставят?

Джаред пожал плечами с беспечностью, которой совсем не чувствовал.

— Тогда мы им скажем, куда они могут засунуть свои подозрения. У нас в клиентах есть парочка адвокатов, уверен, что смогу нанять одного из них. А если нет, — добавил он нарочито легким тоном, — может быть, Дженсен даст нам работу в пекарне. Я буду мыть посуду, а ты — печь печенье.

— Отличный план.

Адрианна улыбнулась, но прошло еще какое-то время, прежде чем они готовы были выпустить друг друга из объятий.



Несмотря на все старания, и Джаред, и Адрианна до вечера чувствовали себя не в своей тарелке, настолько, что несколько клиентов даже поинтересовались, все ли в порядке. Джаред не мог объяснить, в чем проблема — не хотел давать повод для слухов, которые могли бы навредить его бизнесу, — поэтому отговорился расстройством желудка и на последующие приемы нацеплял хирургическую маску.

Так или иначе, они доработали до конца дня, и Адрианна заявила, что намерена пригласить подруг и весь вечер успокаивать нервы красным вином и романтическими комедиями. Она позвала и Джареда, но нисколько не удивилась его отказу — тот хоть и был геем, а девчачьи фильмы не особо любил.

— С тобой точно все будет хорошо? — спросила Адрианна перед уходом.

— Не переживай, — отмахнулся Джаред, — все будет отлично.

Нежности, беспокойства и раздражения во взгляде Адрианны было примерно поровну.

— Не торчи тут всю ночь, — предупредила она.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Ну да. — Адрианна быстро чмокнула его в щеку. — До завтра, босс. И лучше тебе выспаться ночью, а иначе мало не покажется.

— Слушаюсь, мэм, — отозвался Джаред уныло. Слишком хорошо она его знала.

Штука в том, что каждый справляется со стрессом по-своему: алкоголь, физические нагрузки, медитация, курение, да что угодно. Адрианне помогали вино и романтические комедии. Джаред раскладывал свои инструменты и материалы для починки.

Заперев за Адрианной двери, он погасил свет в приемной и направился в смотровую. Наведение порядка в его инструментах даже в лучшие времена требовало колоссальных усилий — ну что поделать, Джаред был запасливым, — поэтому он почти сразу потерялся в привычном ритме: открыть шкаф, вытащить содержимое, разобрать, аккуратно сложить все обратно, перейти к следующему шкафу.

В тишине клиники Джаред перематывал катушки, протирал пластины и шестеренки, сфокусировавшись на монотонном движении пальцев, отвлекаясь от бешено скачущих в голове мыслей. Время летело незаметно, перевалило за полночь, а он даже не обратил внимания.

Внезапный громкий стук выдернул его из транса, и Джаред в замешательстве повернулся к дверям. Стук раздался снова, и снова, и до него, наконец, дошло, что кто-то колотит во входную дверь, причем с такой силой, что и мертвого поднимет.

Он стянул с пальцев моток толстой темно-коричневой нити — стабильность и целостность — и, положив его на стол, вышел в приемную. Свет, льющийся из смотровой, освещал край секретарской стойки, полоску розового ковра и входную дверь, за которой знакомая фигура, вскинув руку, стучала по стеклу.

— Миша? — недоверчиво вытаращился на него Джаред.

Миша заметил его и забарабанил еще отчаянней, что-то крича. Джаред расслышал собственное имя, приглушенное толстым стеклом. Покачав головой, он подошел ближе и щелкнул замком.

— Сейчас середина ночи, Миша, — сказал он, распахивая дверь, — если ты опять обкурился, богом кля... эй!

Миша схватил его за предплечье, дернул на себя — отчего Джаред зацепился ногой за порог и едва не пропахал носом землю — и потащил по улице.

— Какого черта ты делаешь? — Джаред безуспешно пытался вырваться из цепкой Мишиной хватки, но тот оказался сильнее, чем выглядел. — Миша, дверь, я же не...

— Потом, — произнес тот с такой серьезностью, что Джаред от удивления моментально заткнулся. Миша никогда не был таким серьезным. — Нет времени.

— Но... — снова начал Джаред, но его явно не слушали, и, вздохнув, он сдался. Проще будет сделать то, чего Миша хочет, а об открытой двери беспокоиться потом, когда его наконец отпустят.

На ночной улице было тихо и безлюдно, и звук их торопливых шагов по тротуару громким эхом отдавался в темноте. Миша неумолимо тащил Джареда все дальше, и Джаред с удивлением понял, что ему знакома эта дорога.

— Пекарня Дженсена прямо за... ой! — Миша резко свернул в тускло освещенный переулок, и Джаред едва не врезался в стену. — Может, хватит уже? Серьезно! Просто скажи, что проис...ходит...

Тело. На земле. Прямо перед ними.

Джаред застыл на месте.

— Твою ж...

— Да не стой ты столбом, — Миша потянул его за рукав. — Помоги ему!

— Он живой?

Джаред опустился на колени у тела, чувствуя, как теплая влага пропитывает джинсы. «Кровь», — услужливо подсказал мозг. Джаред с трудом сдерживал подкатившую к горлу панику.

— Что нам?..

Он протянул руку, но до тела не дотронулся. Человек лежал на боку в позе зародыша, уткнувшись лицом в асфальт и чуть откинув в сторону одну руку. На спине его рубашка была светлой и чистой, но даже в тусклом свете Джаред видел, как впереди, вокруг ребер, расползается темное пятно крови.

Миша осторожно присел на корточки рядом.

— Помоги мне перевернуть его.

Вдвоем им удалось аккуратно опрокинуть тяжелое, безвольное тело на спину. Джаред поморщился от влажного, чавкающего звука, с которым рубашка отлипала от асфальта. Голова человека откинулась назад, и скупого света уличного фонаря хватило, чтобы разглядеть...

— Дженсен?!

От шока и ужаса сдавило грудь, а из легких выбило весь воздух. Не веря глазам, Джаред таращился на знакомое лицо, сейчас вялое и безжизненное, больше похожее на маску. Капля крови из уголка рта медленно стекала по пугающе бледной щеке.

Против воли взгляд переместился на кровавое месиво на груди Дженсена. С левой стороны рубашка была изодрана и пропиталась кровью. Грудь поднималась и опадала, с каждым слабым, поверхностным вздохом темное пятно на ткани расползалось все шире. Джаред придвинулся ближе, пытаясь разглядеть, в чем дело, но, только отодвинув в сторону прилипшую к коже ткань, понял, что дыра на рубашке, дыра, из которой текла кровь, находится прямо над сердцем Дженсена.



Джаред оцепенел.

— Вот почему я пришел к тебе, — тихо произнес Миша. Он выглядел намного спокойнее, чем чувствовал себя Джаред. — Здесь был кто-то, но убежал, услышав мое приближение. Он забрал что-то, я не видел, что.

— Похититель сердец, — озвучил Джаред моментально всплывшую в голове мысль. — Тот убийца, про которого писали газеты. Должно быть, он напал на Дженсена, но… — он в недоумении замолк на полуслове. — Но это же абсурд. Если бы его сердце забрали, Дженсен был бы м… мер… Без сердца не выжить. Это невозможно! Черт, мне нужно… — Джаред осторожно прижал руку к скользкой от крови коже и поморщился, почувствовав под пальцами два аккуратных разреза. Тот, кто их сделал, умел обращаться со скальпелем. — Так, это плохо. — Он оттянул кожу, чтобы оценить ущерб, но в слабом свете переулка почти невозможно было что-то разглядеть. Джаред тихо рыкнул от отчаяния.

— У тебя есть... — начал он, но тут же опомнился и полез в карман за телефоном. — Вот, — он сунул телефон Мише, — подержи.

Миша быстро понял, что от него требуется, и Джаред чуть сдвинулся в сторону, чтобы голубоватый свет экрана падал прямо на грудь Дженсена. С трудом сглотнув, он снова взялся за разрезанную кожу, стараясь не касаться внутренностей голыми руками. Свет мобильного плохо справлялся с густыми тенями переулка, но Джареду его хватило — он раздвинул края раны и осторожно заглянул внутрь.

Левая половина сердца Дженсена пропала. Правая по-прежнему билась.

Дрожь отвращения прокатилась по телу Джареда, он отдернул руку, словно обжегшись. Человек с половиной сердца — это было настолько противоестественно, что волосы вставали дыбом.

— Господи Иисусе.

— Джаред, — окликнул Миша, и Джаред повернулся к нему, уверенный, что все его эмоции можно с легкостью прочитать на лице. — Ты должен ему помочь.

Джаред потерянно уставился на него, потрясенный и до смерти перепуганный.

— Миша, я… я не знаю, что де…

— Если мы оставим его здесь, он умрет, — жестко произнес Миша. — У нас нет времени.

Кончики пальцев Джареда были скользкими от крови. Грудь Дженсена поднималась и опускалась все медленней. Они находились в темном переулке, заваленном бог знает каким мусором, и у Джареда ничего при себе не было, кроме телефона и полного кармана мелочи, оставшейся с обеда.

— Джаред. Ты ему нужен.

Джаред провел дрожащей рукой по волосам.

— Черт. Так, ладно, мы должны отнести его в мою клинику. Здесь я ничего не смогу сделать. Возьмешь его за ноги?

Миша кивнул, и они бережно подняли Дженсена с земли. Он висел в их руках мертвым грузом, дыра в его груди и кровь на рубашке словно нарочно оказались на самом виду.

— Постарайся держать его ровно, — чуть покряхтывая под немаленьким весом тела, Джаред покрепче ухватил Дженсена за подмышки. — Нужно, чтобы температура и сердцебиение оставались как можно стабильнее.

Миша молча кивнул, сжав губы в тонкую линию. Они выбрались из переулка на улицу, и сейчас Джаред был рад, что на ней пусто и тихо. Ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь застукал его посреди ночи в компании вероятно бездомного парня и не совсем мертвого тела.

Они двигались медленно, и то, что тело Дженсена становилось тяжелее с каждым шагом, нисколько не помогало. Каждый раз, когда Джаред совершал ошибку и опускал глаза, он видел кровавое пятно и дыру в груди, и сглатывал подкатывающую к горлу тошноту.

В конце концов, они добрались до клиники и ненадолго застряли на входе, пытаясь шире открыть дверь и при этом не уронить Дженсена. Джаред был бесконечно благодарен Мише, что тот не дал ему запереть ее на ключ, прежде чем вытащить на улицу. Он не тронул выключатель в приемной и сразу двинулся в смотровую.

— В кресло, — скомандовал он, и они с трудом, но уложили Дженсена.

— Теперь что? — спросил Миша.

— Мне нужно... — Джаред у раковины тщательно тер руки щеткой под струей воды, рассеянно наблюдая, как алые потоки исчезают в водовороте слива. Он закатал рукава, механически натянул пару перчаток и сел рядом с Дженсеном, подтянув ближе тележку с инструментами. Взял с подноса скальпель и пинцет, по-прежнему не раздумывая особо о происходящем.

Каждая попытка взглянуть в лицо Дженсена заканчивалась тем, что у Джареда начинали дрожать руки. А этого он никак не мог себе позволить, ведь сейчас в них находилась жизнь Дженсена. Поэтому он постарался отнестись к предстоящему, как к обычной процедуре с самым обычным клиентом, а еще лучше — как к экзамену по диагностике в колледже.

Кожа Дженсена была липкой от подсохшей крови, и Джаред сделал мысленную пометку стереть хотя бы часть ее, прежде чем начать починку. В том случае, конечно, если будет, что чинить. «Не думай об этом», — напомнил он себе. Глубоко вдохнул и отодвинул надрезанную кожу на груди.

Джареду хватило одного взгляда, чтобы понять, почему убийца забрал не все сердце.

И как же ему хотелось, чтобы причина оказалась в чем угодно, лишь бы в не в этом.

Он было разбито когда-то, сердце Дженсена. Рубцовую ткань — ломкую, болезненно желтого цвета — пронизывали черные, как смоль, толстые прожилки, безмолвно свидетельствовавшие о старости и тяжести раны. От нее веером расходились тонкие разломы, через которые просачивались капли крови. Там, где Джаред должен был видеть смешение ярких красок и эмоций, он обнаружил только тусклый серый цвет с одним лишь бледным намеком на то, что это сердце еще помнит о чувствах. Джаред смотрел на него со смесью ужаса и печали, не в силах отвести взгляд.

Почему он раньше не понял, что Дженсен скрывает такую травму?

Средняя масса сердца взрослого мужчины составляет триста-триста пятьдесят грамм, в зависимости от физического и эмоционального состояния. Но, судя по виду, сердце Дженсена, даже будучи целым, весило не больше двухсот грамм, было ссохшимся и вялым, истощенным до такой степени, что Джареда немного затошнило. Сердца просто не должны так выглядеть. Сердца должны быть неистовыми и горячими, должны выражать испытываемые человеком любовь и боль, страхи и радости. А не эту... угрюмую апатию.

Дженсен должен был обратиться к чинителю много лет назад, у него не было причин не делать этого. Джаред знал, что пекарня приносит отличную прибыль, и Дженсен мог позволить себе починку, но даже если бы не мог, существовали государственные программы помощи. Но он явно не только предпочел не чинить физические повреждения, но и не пытался смириться со своими чувствами. И поэтому рана разрасталась, причиняя сердцу все больший ущерб.

«Что ж, — подумал Джаред безучастно, чувствуя, как растет внутри острая ненависть к самому себе. Ведь, черт возьми, сердца — единственное, в чем он должен хорошо разбираться, — это объясняет, почему Дженсен не любит ни с кем встречаться».

— Ну так? — спросил Миша, и Джаред вздрогнул от неожиданности. Он настолько отвлекся на ущерб, причиненный себе Дженсеном, что напрочь забыл о Мишином присутствии.

— Я... Что?

Миша посмотрел на него спокойно.

— Что ты будешь делать?

— Я... — Джаред снова перевел взгляд на слабое, жалкое сердце, бьющееся на последнем издыхании. Оно не проживет достаточно, чтобы Джаред успел соорудить что-нибудь для его поддержки, и в больнице ему мало чем смогут помочь. Люди не в состоянии жить с половиной сердца, тем более такого изломанного, как у Дженсена. Это невозможно.

Но Джаред не мог позволить Дженсену умереть. Просто не мог.

Его собственное сердце бешено колотилось в груди, разгоняя по венам горячую кровь. С Дженсеном такого не происходило, вероятно, уже давно, ведь его сердцебиение с годами замедлялось из-за слабого сердца. Джаред о своем всегда хорошо заботился и никогда не чувствовал его силу так остро, как сейчас, когда Дженсен умирал от того, с чем сердце Джареда могло бы справиться намного луч...

Джаред замер.

Идея — опасная, дурацкая, вполне приемлемая идея — возникла где-то на краешке сознания, соблазняя его самым гадким образом. Но Джаред не мог. В лучшем случае это было бы сомнительно с точки зрения морали, и в процессе он, вполне вероятно, мог угробить их обоих. Нет, нельзя.

И все же.

Джаред посмотрел на Дженсена, на бледное знакомое лицо, окровавленную одежду, на клок кожи, обнаживший смертный приговор, вырезанный кем-то в его теле. Он подумал об улыбке Дженсена и о том, как тот по-прежнему заботится — в какой-то степени — о близких ему людях, даже несмотря на изодранное в лоскуты сердце.

И Джаред понял, что уже принял решение. Помоги ему бог.

— Так, ладно... Ты... ты можешь остаться, если хочешь, — сказал он Мише, который все еще терпеливо и спокойно ждал рядом. — Диваны вполне удобные.

Миша покачал головой.

— Не нужно, я пойду, — он кинул на Джареда до ужаса проницательный взгляд. — Знаю — ты ему поможешь.

— Надеюсь. — Джаред почувствовал, как руки опять начинают подрагивать. — Мне нужно...

— Я сам найду выход, — Миша чуть поклонился. — Удачи.

Джаред кивнул, почти не слушая, и пошел к шкафу, в котором держал стерильные иглы и успокоительное. Он не хотел накачивать Дженсена лекарствами — сердечный ритм у того и так был ниже некуда — но еще меньше ему хотелось, чтобы Дженсен дернулся, пока Джаред ковыряется у него в груди.

Быстро проверив пугающе слабый пульс, он мысленно просчитал необходимую дозу лекарства и ввел его Дженсену, выискивая малейшие признаки того, что больше вредит, чем помогает. Дженсен даже не шелохнулся — для Джареда это был как хороший знак, так и не очень.

— Ну давай же, Дженсен, — пробормотал он, — дай мне шанс все исправить. Продержись еще немного, ладно?

Отбросив пустой шприц, Джаред снова полез в шкаф и начал рыться в ящиках, наплевав на недавно наведенный порядок, не обращая внимания, куда падают попавшие под руку ненужные вещи. Вечность спустя он вынырнул с маленькой катушкой золотых ниток в руках, припрятанной в дальний угол на экстренный случай. Золотой цвет был цветом чистоты, чуда и божественного вмешательства — именно то, в чем Джаред сейчас больше всего нуждался.

Он бросился к Дженсену, на ходу хватая ножницы, чтобы срезать остатки рубашки. Несколько стерилизующих салфеток помогли избавиться от крови на груди, а местная анестезия — обезболить кожу вокруг разреза. Дженсен ни разу не пошевелился.

Дрожащими пальцами Джаред расстегнул и снял свою рубаху. До этого он много раз чинил себе мелкие повреждения, поэтому ловко проделал те же процедуры — простерилизовать, обезболить — и придвинул к себе зеркало. Подождал несколько мучительно-долгих минут, пока анестетик подействует, потом взял самый широкий скальпель и поднес к груди.

Лезвие чисто и ровно рассекло кожу и мышцы, и Джаред, заставляя себя действовать осторожно, расширил и закрепил разрез. Его сердце по-прежнему билось чуть сильнее обычного, но не настолько, чтобы это помешало работе. И в любом случае ритм скоро выровняется, так всегда происходило, когда Джаред занимался починкой.

— Ну что, — он посмотрел на неподвижное тело Дженсена и сделал глубокий вдох, — поехали.

Ему понадобилось почти полчаса, чтобы разделить свое сердце пополам, прижечь разрезы и извлечь — очень аккуратно — левую часть из груди. Стоило ее вытащить, как он тут же почувствовал тупую боль утраты, но половина его сильного, здорового сердца справится гораздо лучше, чем половина сердца Дженсена. Джаред справится.

Было ужасно странно и непривычно работать с живым органом вместо шестеренок и металлических пластин. Когда Джаред перемещал его в чужую грудь и пристраивал к почерневшим краям того, что осталось от сердца Дженсена, ему казалось — он держит в руках хрупкую, трепещущую птицу. Он на автопилоте вставил нить в серебряную иглу — жизнестойкость и спокойствие — размышляя, куда наложить швы, чтобы создать самую крепкую и надежную связь.

Он сосредоточился на равномерных движениях — проколоть, протянуть, завязать, — сшивая их сердца, входя в некое подобие транса, когда голова занята только работой. Золотая нить мерцала на фоне темной плоти, и Джаред отстраненно поразился, как гладко она скользит, с изяществом подчиняясь команде иглы.

Спустя минуты, а может, часы, он сделал последний стежок и связал кончики нити в свободный узел. Окровавленная игла отправилась на поднос, а Джаред откинулся на стуле, изучая свою работу.

Картина получилась гротескная. Половина сердца Джареда, насыщенно красного цвета с розовым оттенком робости и пурпуром безответной любви, выглядела крепкой и здоровой. Половина Дженсена, иссохшая и бледная, рядом с ней казалась даже меньше, чем была на самом деле. Прочная золотая нить ярко поблескивала между ними, крепко соединяя их вместе.

Джаред вздохнул, сам не зная, что сейчас чувствует в большей степени: испытывает облегчение, доволен своей работой, страшится самого себя или все сразу. Дженсен еще не проснулся, но Джаред уже замечал, как возвращается румянец на запавшие щеки, а слабый прежде пульс ускоряется и становится ровнее.

— Слава богу, — он обессилено откинулся на спинку стула. Нужно будет зашить рану Дженсена, а до этого постараться как можно лучше стерилизовать грудную клетку, но Джаред решил, что лучше будет сначала, пожалуй, заняться собой.

Сменив перчатки, он вдел нитку в новую иглу и придвинул поближе зеркало, чтобы рассмотреть, что у него осталось. С половиной сердца грудная полость выглядела пугающе пустой, но пульс по-прежнему был ровным, а остаток сердца бился не быстрее, чем обычно, и не выглядел перетруженным. Джаред знал, что со временем это изменится, но сейчас, учитывая обстоятельства, он был в отличной форме.

Или будет, как только заштопает ноющую рану. И это станет самым простым, что ему пришлось делать в течение ночи.



Джаред зашил их обоих и даже успел прибрать большую часть инструментов, в запале выброшенных из шкафа, когда Дженсен чуть пошевелился.

— Дженсен? — Джаред тут же забыл о работе и подскочил к креслу, напряженный, как струна. — Дженсен, ты меня слышишь?

Тот распахнул глаза, произнес что-то совершенно невнятное и зажмурился от яркого света лампы. Инстинктивно попытался повернуться на бок, охнул от боли, и Джаред, потянув его за плечо, заставил снова лечь на спину, чтобы не разошлись швы.

— Все хорошо, Дженсен, — произнес он тем спокойным тоном, каким общался с самыми расстроенными клиентами, — ты в безопасности. Все в порядке.

Дженсен только моргал, но Джаред видел, как медленно возвращается сознание в его зеленые, зеленые глаза.

— Джаред?

— Привет, — произнес Джаред. Чересчур нежно, как ему показалось, поэтому попытался это скрыть за усмешкой с легким упреком: — Наконец-то проснулся, давно пора.

Дженсен издал еще один неясный, полный недоумения звук.

— Чт’прсход?

— На тебя напали, — объяснил Джаред. — Ты что-нибудь помнишь?

— Я... Кто-то... вырвал мне сердце? — предположил Дженсен, как будто не был уверен, что хотя бы немного близок к правильному ответу. Вытянул шею, заглядывая Джареду за плечо, и напрягся всем телом, когда понял, где находится. — Ох.

Джаред криво улыбнулся.

— Ага.

— Значит, не приснилось.

— Боюсь, нет. Миша нашел тебя в переулке недалеко от пекарни.

Дженсен наморщил нос в замешательстве.

— Миша?

— Ты видел его здесь на прошлой неделе, помнишь, когда приходил с кексами? Такой, чуток неухоженный, с темными волосами? Сказал, что ты пахнешь ванилью.

— Бездомный?

— Да. Ну, наверное, — Джаред пожал плечами немного беспомощно. — Если честно, я никогда не был до конца уверен, бездомный он или просто очень эксцентричный.

Дженсен пренебрежительно хмыкнул.

— Так как я попал сюда?

— Миша пришел за мной, и мы вдвоем тебя принесли. — На этот раз улыбнуться получилось намного проще. — Тебе чертовски повезло, что я задержался допоздна.

— И это все? — спросил Дженсен нечитаемым тоном. Лицо у него было совершенно безразличное. — Я теперь официально бессердечный?

— Что? Нет! Это не... Твое сердце, оно как бы... развалилось, когда его пытались вытащить, — сказал Джаред, тщательно избегая объяснения, по какой именно причине так случилось. Почему-то он сильно сомневался, что Дженсен рад будет услышать лекцию о последствиях ненадлежащего ухода за сердцем или монолог о том, каким виноватым чувствует себя Джаред из-за того, что не понял раньше, что с Дженсеном происходит. — У тебя все еще осталась половина.

— О, и это, конечно же, намного лучше.

— Эй, это помогло тебе прожить достаточно, чтобы мы успели принести тебя сюда. Даже я не смог бы ничего сделать, если бы ты потерял все сердце.

— Говоришь так, будто это ключи от машины.

Дженсен с трудом сел. Джаред потянулся к нему, но неловко замер на полпути, готовый помочь, если понадобится, но не решаясь прикоснуться без разрешения. Половина сердца в груди билась гулко и тревожно.

Торопясь заняться починкой, он даже не пытался спасти рубашку Дженсена и, пока тот спал, для тепла укрыл его одеялом. Когда Дженсен сел, одеяло сползло ему на колени, выставив напоказ аккуратную дорожку красных стежков на груди. Дженсен опустил голову, разглядывая ее, провел кончиками пальцев вдоль шва, не касаясь кожи, потом спросил:

— Это ты сделал? — хотя прозвучало скорей как утверждение.

Джаред кивнул.

— Да, — получилось хрипло и неразборчиво. Он откашлялся и повторил уже четче. — Да, я.

— Красные? — Дженсен поднял голову. — И что они значат?

— Сила и страсть.

Губы Дженсен скривились в саркастической усмешке.

— Страсть, да? Ну, думаю, для меня это лишним никогда не будет.

«Ты даже не представляешь», — подумал Джаред. Загнал воспоминания подальше и окинул оценивающим взглядом ссутулившуюся фигуру Дженсена и его все еще осунувшееся лицо.

— Как себя чувствуешь?

— Как будто мне сердце вырвали? — попробовал съязвить Дженсен, но получилось плохо. С минуту он кусал губу, глядя куда-то в пространство, потом сказал, будто определился: — Я чувствую себя хорошо.

— А подробнее?

— Очень хорошо?

Джаред вздохнул.

— Дженсен...

— Что ты хочешь от меня услышать, Джаред? — в голосе Дженсена звучала досада. — Я не мертв и не чувствую себя на грани смерти. Этого достаточно?

— Аритмия? Проблемы с дыханием? Притупленные эмоции? Желание избегать контакта с людьми всю оставшуюся жизнь?

— Не больше, чем обычно, — сказал Дженсен, и Джаред облегченно выдохнул, сам не понимая, когда успел задержать дыхание. — Так что ты сделал? — спросил Дженсен. — Пропавший кусок сердца это, должно быть, серьезная проблема. Все не так плохо, как казалось?

— О, все было очень плохо. — Джаред снова принялся собирать инструменты — что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. — К счастью, я мастер своего дела.

— Да, я слышал. — Дженсен на пробу приложил руку к груди, явно проверяя ровный стук своего свежепочиненного сердца. — Значит, я теперь частично металлический? Надеюсь, ты не использовал дорогие материалы? Не уверен, что могу себе позволить твои расценки.

— Не совсем, — увильнул от прямого ответа Джаред, и сам едва не скривился от того, как фальшиво это прозвучало. Не умел он врать. И вот вам удручающее доказательство того, как много внимания он уделял Дженсену — Джаред спиной почувствовал, как тот нахмурился.

— Не совсем металлический или не совсем дорогие?

Джаред с напускной небрежностью пожал плечами, по-прежнему сосредоточившись на раскладывании инструментов по полкам.

— А это важно? Я не собираюсь выставлять тебе счет. Хотя с сегодняшнего дня жду приличной скидки в пекарне. Устроим натуральный обмен.

За его спиной стало очень тихо.

— Джаред, — медленно произнес Дженсен. Джаред нехотя повернулся. Дженсен впился в него внимательным взглядом. — Что ты сделал?

— Я не...

— Что ты сделал? — повысил голос Дженсен и неловко соскользнул с кресла прежде, чем Джаред успел его остановить. Ноги его тут же подкосились, не в состоянии держать вес тела после тяжелой физической травмы и снотворного, и он с резким вскриком рухнул вперед.

Джаред в мгновение ока оказался рядом, подхватил его под руки и потянул вверх, пытаясь устоять сам и удержать на ногах Дженсена. Только что наложенные швы натянулись, грудь резануло острой болью, и Джаред, не сдержавшись, страдальчески охнул. Глаза Дженсена распахнулись от внезапного осознания. Тишина, которая Джареду совсем не нравилась, повисла между ними. Их лица находились слишком близко друг к другу для его душевного спокойствия, и жар кожи Дженсена обжигал ладони, а потом пальцы Дженсена принялись расстегивать пуговицы на его рубашке, и Джаред запаниковал.

— Дженсен, подожди... — его голос дрогнул. Джаред попробовал вырваться, но Дженсен упорно клонился за ним, и выход был — либо стоять на месте, либо позволить ему упасть. — Это не то, что ты...
Но было слишком поздно.

Дженсен распахнул рубашку с такой силой, что ткань затрещала, и замер, увидев ряд красных стежков — абсолютную копию тех, что украшали его грудь. Он невесомо коснулся кончиками пальцев воспаленной кожи, и Джаред непроизвольно вздрогнул. Дженсен отдернул руку, будто обжегся.

— Джаред, — выдохнул он в ужасе, — что ты наделал?



— Чокнутый ты, безмозглый сукин сын!

Джаред поморщился.

— Дженсен...

— Нет! — заорал Дженсен. Джаред никогда не видел его таким рассерженным. — Ты не имеешь права так поступать! Не имеешь права вот так взять и засунуть в мою грудь часть своего долбаного сердца, когда я не могу сказать тебе «нет»!

— Я понимаю и прошу прощения, — произнес Джаред как можно спокойнее, чтобы не злить Дженсена еще больше. — Боже, Дженсен, ты же знаешь, я бы спросил, если бы...

— А если бы мы умерли оба из-за твоей сомнительной процедуры? А? Что тогда?

Джаред стиснул зубы.

— Тогда для тебя ничего бы не изменилось, а мне бы не повезло. Мне очень жаль, правда, но времени не было. Ты умирал, Дженсен, понимаешь? Умирал!

— И поэтому ты решил разобрать себя на части? — зло оскалился Дженсен. — Да у тебя серьезный комплекс мученика.

— Это мои части. Я могу делать с ними, что хочу.

Дженсен невесело рассмеялся.

— Ну конечно, можешь. Чертов эгоистичный сукин...

— Эгоистичный? — повторил Джаред, не в силах сдержать закипающую в душе ярость. Он вплотную подскочил к Дженсену, игнорируя неистовое биение своего ослабленного сердца. — Я спас твою гребаную жизнь! С помощью процедуры, которая, как ты тут орал, была очень опасной и, вероятно, незаконной, и...

— Вероятно? — перебил Дженсен. — Ты сделал то, что, по-твоему, может быть незаконно? Почему ты не уверен?

— Потому что не знаю, пытался ли кто-нибудь раньше сшить вместе два живых человеческих сердца, а если и пытался, то явно помалкивал об этом!

— Невероятно, — Дженсен покачал головой. — Меня арестуют, потому что ты решил поэкспериментировать?

— Ты думаешь, для меня это было простым решением? Я отдал тебе свое сердце!

— Да тебя никто об этом не просил!

Джаред хмыкнул.

— Так что, я должен был просто дать тебе умереть?

— Да! — проревел Дженсен.

В комнате повисла громовая тишина, нарушаемая лишь его хриплым дыханием и приглушенным гулом кондиционера. Джаред таращился на него, распахнув глаза и потеряв дар речи.

Дженсен сжал кулаки, с усилием их расслабил, явно силясь сдержать гнев. Потом спросил:

— Ты можешь вернуть все назад?

Джаред посмотрел на него спокойным взглядом и ничего не сказал. Дженсен сердито фыркнул.

— Ты вернешь все назад?

На этот вопрос ответить было легко.

— Нет.

— Джаред... — начал Дженсен предостерегающим тоном.

— Я сказал — нет, — Джаред несколько раз глубоко вздохнул. — Ты понимаешь, что просишь меня убить тебя? Если я все отменю, ты умрешь. Никаких вторых шансов и чудесных исцелений.

— Я и так уже должен быть мертв, — пробормотал Дженсен.

— Но ты жив. И я не собираюсь причинять тебе вред.

— Я могу попросить кого-нибудь другого, — почти с вызовом произнес Дженсен.

Джаред, конечно, не посмеялся над его словами, но был к этому близок.

— Нет, не можешь. Ни один чинитель в мире не согласится помочь клиенту совершить самоубийство. Кроме того, за одну эту просьбу могут арестовать нас обоих.

— Джаред...

Джаред вызывающе вскинул голову.

— Я не убийца, Дженсен. И я не дам тебе превратить меня в убийцу. И вообще, — продолжил он, пока Дженсен размышлял над его словами, — у нас обоих выдалась та еще ночка, и мне лично хотелось бы хоть немного вздремнуть перед открытием клиники. Ты завалишься здесь или вызвать тебе такси? И не смей даже заикаться о том, чтобы идти пешком... — Джаред безуспешно покрутил головой в поисках часов, — в хрен знает сколько утра. Мне плевать, что ты живешь в паре шагов, этого не будет.

Дженсен посмотрел на него упрямо, и Джаред вздохнул, внезапно почувствовав себя совершенно обессилевшим.

— Слушай, в кабинете есть диван. Дай мне две минуты расчистить его, и можешь лечь там. Еще я хочу проверить твое давление, и твои эмоции кажутся немного... — Джаред замолчал, подбирая слово, которое не заставит Дженсена снова взорваться, — глубже, чем обычно, потому что мое сердце...

— Подожди, дай угадаю: лучше моего? — зло хохотнул Дженсен. — Сюрприз, сюрприз! Все это самопожертвование, должно быть, идет на пользу душе.

— Конечно, оно более здоровое, чем твое! — огрызнулся Джаред. — За сердцами нужно ухаживать так же, как за любой другой частью тела. А ты, похоже, о своем давно перестал заботиться, поэтому, да, мое в лучшем состоянии. Ты вообще помнишь, когда в последний раз серьезно, по-настоящему на что-нибудь злился? Поверь, только со своим сердцем ты бы сейчас так не бесился.

Они опять замерли напротив друг друга — молчаливые, напряженные, — и Джаред уже мысленно начал просчитывать, какой ущерб получит сердце Дженсена, если тот сорвется и врежет ему, когда Дженсен сник, будто выключился.

— Ладно.

Двигаясь скованно и раздраженно, он с трудом устроился на операционном кресле. Джаред, решив, что береженого бог бережет, просто кивнул молча и взялся за тонометр. Кожа Дженсена была горячей на ощупь, но не настолько, чтобы беспокоиться. Он быстро мерил давление, пока Дженсен упрямо молчал.

— Сто тридцать пять на восемьдесят, — сообщил Джаред, снимая манжету. — Чуть повышенное, но в пределах допустимого для твоего возраста. Оно должно снизиться, как только тело привыкнет к... прибавке.

Дженсен кивнул и поднялся.

— Чудесно. Кабинет — налево и прямо?

— Да, просто дай мне минуту расчистить диван. О, и пока я не забыл... — Джаред взял со стола бумажный пакет, который положил туда, пока Дженсен был в отключке, — вот.

— Что это? — спросил Дженсен, настороженно принимая пакет.

— Инструкции по послеоперационному уходу, — Джаред как-то внезапно и необъяснимо заробел. — И мазь для швов. Инструкции несложные, ты должен сам со всем справиться, но мне бы хотелось провести осмотр через две недели, убедиться, что все заживает, как положено.

— Хорошо, отлично, замечательно. Что-то еще?

Джаред кивнул.

— Существует риск инфекции, если скальпель, который... нападавший использовал, не был стерилизован, поэтому я рассчитываю, что ты придешь, если возникнут какие-нибудь проблемы. — Он пристально посмотрел на Дженсена. — Я ведь могу рассчитывать, что ты придешь, если будут проблемы, да?

— Да, — коротко отозвался тот. Потом вопросительно выгнул бровь. — Так где твой диван?

— Точно, прости. Пойдем. И захвати с собой одеяло.

Джаред провел его в кабинет и, пока Дженсен скептически разглядывал царящий там бардак, принялся откапывать диван из-под завала каких-то бумаг, что требовало невероятных усилий. Он смертельно устал и еле справлялся с желанием рухнуть лицом в этот же диван и отрубиться. Освободив достаточно места, чтобы Дженсен мог лечь, он оглянулся.

— Лучшее, что я могу сейчас предложить, извини. Кабинет далеко от приемной, так что даже после открытия клиники шум тебе помешать не должен. По-моему, у меня есть чистая футболка в комнате отдыха, я тебе ее принесу. И... эмм... — Джаред помялся, — думаю, это все. Я буду поблизости. Если тебе... понадобится что-нибудь... мало ли.
Дженсен чуть кивнул.

— Отлично. — Он помолчал, потом добавил с явной неохотой: — Спасибо.

— Мы со всем разберемся, Дженсен, — сгоряча заявил Джаред, потому что был оптимистом и идиотом. — Обещаю.

Джаред знал, что должен определить промелькнувшее на лице Дженсена выражение, но слабо бьющаяся половина сердца, судя по всему, не готова была к подобному усилию. А, может, никогда уже не будет готова, понял вдруг он, и тут же загнал эту мысль подальше. Одного эмоционального срыва им на сегодня хватит.

Пожелав Дженсену спокойной ночи, Джаред на заплетающихся ногах побрел по коридору, готовый упасть в первое же подвернувшееся по пути кресло.

Но, естественно, как только он вышел в приемную и включил свет, тут же заметил пятна крови на входной двери — там, где Миша стучал по ней, привлекая его внимание. Джаред тоскливым взглядом посмотрел на свой любимый диван, вздохнул и пошел искать чистящее средство для стекол.

К тому времени, как он отскреб последнее пятно и смыл в унитаз грязные бумажные полотенца, было почти шесть утра. Он рухнул на диван и поерзал, устраиваясь удобнее, готовый по максимуму насладиться парой часов беспамятства.

Последнее, о чем он подумал — и мгновенно забыл, — перед тем как отключиться: почему у Миши на руках было столько крови еще до того, как он помог отнести Дженсена в клинику.



Джаред снова увидел Дженсена лишь через две недели.

После того, как тем утром он усадил сонного, недовольного Дженсена в такси, он начал избегать «Корицы», как чумы, и из чувства вины, и из-за опасения, что, если появится там, Дженсен его вышвырнет. Джаред не сожалел о том, что сделал, спасая ему жизнь — если бы пришлось, сделал бы это снова, — но он жалел, что не дал Дженсену выбора.

Он бы не винил Дженсена, если бы тот Джареда возненавидел, тем более с недавних пор у того появилось множество эмоций, которых он не испытывал уже очень долгое время. Жизнь, внезапно окрасившаяся всеми цветами радуги, когда он привык только к черному и белому — это заставит Дженсена слишком остро реагировать на все подряд, пока его тело не адаптируется к изменениям. Столкнуться с такой эмоциональной перегрузкой... Джаред ему не завидовал.

В то же время, отсутствие половины сердца влияло на Джареда не так сильно, как он ожидал. Хуже всего была непреходящая усталость, от которой не помогали ни сон, ни кофе. Еще Джаред начал замечать, что временами безо всяких причин будто отключается, глядя в пространство, но с этим он мог научиться жить. Пока, во всяком случае. А если ситуация станет хуже, что ж, Джареду и с этим придется справиться.

Несмотря на предъявленный ультиматум, Джаред особо не надеялся, что Дженсен его послушает и придет на осмотр. Поэтому помимо облегчения испытал еще и удивление, когда ровно две недели спустя Дженсен появился в клинике за десять минут до закрытия, как всегда невозмутимый и очаровательный. И принес с собой пончики, за что Джаред был ему безмерно благодарен — он две недели не получал свою привычную дозу сладкого, из-за чего настроение у него портилось на глазах.

Адрианне Джаред появление Дженсена объяснил какой-то ерундой, мол, тот пришел, потому что они идут смотреть футбол. Дженсен сходу его поддержал, а потом стоял и трепался с ней до закрытия клиники.

— Желаю хорошо провести время, мальчики! — крикнула им Адрианна, уходя.

Только за ней закрылась дверь, всю приветливость Дженсена будто водой смыло. У Джареда больно кольнуло в груди. Дженсен повернулся к нему, но молчал, глядя с хмурой настороженностью. Значит, дело было за Джаредом, и он решил действовать, как профессионал.

— Давай тебя осмотрим. — Он подождал, пока Дженсен снимет рубашку и устроится в кресле, и поинтересовался: — Как себя чувствуешь? Затрудненное дыхание? Ощущение стесненности в груди?

Дженсен покачал головой.

— Один раз в пекарне потянул швы, по-моему, но в остальном все нормально.

— Я посмотрю. Руку, пожалуйста.

Дженсен без возражений позволил измерить себе давление, которое, к счастью, оказалось не таким высоким, как раньше. Джаред начал стандартный осмотр, попутно задавая вопросы. К его большому облегчению, восстановительный процесс после починки проходил, как положено. Даже швы держались отлично, несмотря на стресс.

— Физически все выглядит хорошо, — сказал он Дженсену, который, казалось, был ни рад, ни удивлен этой информацией. Стараясь говорить ровно и уверенно, Джаред продолжил: — А твои эмоции? Как они?

Дженсен усмехнулся.

— Яркие, — признался он, чего Джаред совсем не ожидал. — Они... В основном, я постоянно злюсь. Даже из-за всякой глупой ерунды.

— Со временем они стабилизируются. Твое тело просто не привыкло к такой глубине эмоций, не справляется с ними и старается это компенсировать. Это как ехать на велосипеде в гору: приходится прикладывать много усилий, чтобы взобраться на вершину, но потом, с тем же самым усилием двигаясь вниз с горы, развиваешь такую скорость, что ноги не успевают крутить педали.

— Чудесная аналогия, — произнес Дженсен с оттенком своего привычного суховатого тона. — Значит, это не проблема?

— Это совершенно естественно, — подтвердил Джаред. — Просто какое-то время избегай грустных фильмов, если не хочешь потом неделю рыдать навзрыд.

— Я запомню.

Джаред неловко откашлялся.

— Ну, в принципе, все, ты свободен.

— Отлично, — кивнул Дженсен, и Джаред начал собирать свои вещи, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Ну так, — сказал вдруг Дженсен, сосредоточенно застегивая пуговицы на рубашке, — что теперь?

— В каком смысле?

— Ты решил, что мне не грозит внезапная смерть, а значит, я застрял в этом состоянии на долгое время. Есть что-то важное, что мне нужно знать?

— Эмм... все есть в инструкциях, которые я тебе дал, — Джаред был озадачен. — Могу предложить еще несколько брошюр о...

— Я имею в виду, конкретно для меня, — перебил Дженсен. — Блядь, Джаред, у меня внутри сердце другого человека, твое сердце. Есть какие-то, — он замолчал, облизнул губы, — какие-то побочные эффекты, о которых мне нужно беспокоиться?

Джаред задумчиво наморщил лоб.

— Не должно быть. Может, сейчас органику и не используют, но чинители работали с человеческими и животными тканями вплоть до начала прошлого века. Насколько я знаю, это не так уж и необычно. А что? Ты?..

— Нет, — поспешно успокоил Дженсен. — Просто хотел быть готовым. На случай, если есть что-то еще, о чем ты мне не сказал.

Джаред спрятал вновь охватившее его чувство вины за слабой улыбкой.

— Нет, больше ничего. Клянусь.

Дженсен разглядывал его, задумчиво наклонив голову. Потом кивнул, как будто принял какое-то решение.

— Мы закончили?

— Что? А, да, конечно, — Джаред отошел в сторону, освобождая ему путь к выходу. И улыбался как можно шире, чтобы совсем уж не выглядеть побитым щенком. — Швы можно будет снять через несколько дней, в пятницу было бы отлично, если у тебя будет время. И я хочу, чтобы ты пришел сразу, если что-то пойдет не так. Но помимо этого, пока ты от меня свободен.

Дженсен опять кивнул.

— Хорошо.

Он двинулся к дверям, а Джаред снова принялся складывать инструменты, чтобы не смотреть, как он уходит.

— Тебе не обязательно избегать пекарни, — неожиданно сказал Дженсен, и Джаред, резко развернувшись, заметил на его лице выражение, которого никогда раньше не видел. И он подозревал, подобное проявление эмоций происходило с Дженсеном в последнее время все чаще. — Я не... Мне бы хотелось, чтобы ты не делал того, что сделал, но я понимаю твои причины. И я тебя не прощаю, но это не значит, что ты обязан исчезать из моей жизни, лишь бы не расстраивать меня.

Джаред таращился на него со смешанным чувством радости и облегчения.

— Правда?

Губы Дженсена дернулись в неловкой усмешке.

— Правда, — подтвердил он, и его тон был настолько далек от той спокойной злости, с какой он обращался к Джареду раньше, что Джаред готов был зарыдать.

— Это, — начал он, прочистил внезапно схваченное спазмом горло и попробовал снова, — это было бы здорово. Спасибо.

— По-моему, это я должен говорить, — сказал Дженсен. Оба понимали, что он не всерьез. Поэтому Джаред улыбнулся и покачал головой:

— Только если сам захочешь. Пойдем, я провожу тебя до двери.



После этого они восстановили некое подобие хрупкого статус-кво, хотя Джаред считал странным тот факт, что между ними не было неловкости, которая должна была бы быть. Дженсен, по-видимому, решил — лучше всего притвориться, что ничего не произошло, и поэтому обращался с Джаредом так же, как и всегда. А поскольку Джаред был жалким сукиным сыном, он только наслаждался вниманием со стороны Дженсена, которое не выражалось в гневных словах или сарказме.

Не говоря уже о том, как его обрадовали слова Дженсена, что он может приходить в «Корицу». Он ужасно соскучился по вкусной выпечке.

Усталость не исчезала, и Джаред довольно быстро осознал, что это всего лишь первый шаг в медленном, неотвратимом ухудшении, которое он и мог бы игнорировать, если бы последствия не были столь разрушительными.

Подъем по утрам превратился в задачу, которую даже Адрианна, ненавидевшая утра со всей страстью, назвала бы непосильной. Джаред заметил, что отвлекается легче, чем обычно, и с гораздо меньшим энтузиазмом реагирует на вещи — как положительные, так и отрицательные, — происходящие в его жизни.

Больше всего пугало, что это начало сказываться на работе. Джаред знал методики починки от и до, но хорошему чинителю требовались не только теоретические знания.

Починка был мастерством, а не наукой. Она зависела от эмпатии чинителя, от его творческих способностей, от умения определять в зависимости от конкретного случая, что лучше всего поможет клиентам справиться с полученными ими повреждениями. Самым великим талантом Джареда всегда было понимание эмоционального состояния клиентов, но сейчас, когда собственные эмоции ощущались, словно присыпанные толстым слоем пыли, его инстинкт чинителя спал где-то глубоко внутри, и Джаред не мог до него достучаться.

Он начал допоздна задерживаться в клинике, читая свои заметки и старые медкарты в поисках симптомов и диагнозов, которые отвечали бы ходу болезни его нынешних клиентов. Уставал от этого еще больше, но это немного облегчало его работу, так что Джаред решил, недостаток сна того стоит.

Все чаще и чаще он ловил себя на том, что его тянет в пекарню, когда он чувствовал себя выжатым, как лимон, и нуждался в паре минут покоя, которые помогли бы примириться с тем, что его сердце медленно истощается.

Прежде Джаред искал успокоения в доме родителей, желательно, как можно ближе к маме, а когда переехал — в тишине собственной квартиры. И он не мог понять, почему пекарня стала вдруг его счастливым уголком: то ли влияла близость к части его сердца, то ли он был настолько жалок, что хотел быть ближе к Дженсену как можно чаще. Какой бы ни была причина, Джаред быстро привык к своему новому распорядку и с нетерпением ждал момента, когда сможет посетить «Корицу».

И по мере того как проходили недели, и мир вокруг него понемногу тускнел, Джаред мог только радоваться, что ему есть, куда пойти — к кому пойти — когда было совсем уж невмоготу. И если из-за этого Дженсен становился для него еще более важным, чем уже был, что ж, Джаред решил, что это вполне естественно.



— Убирайся из моего заведения, Падалеки, — сказал Дженсен, пересыпая муку в мерную чашку.

Джаред неопределенно хмыкнул, закрывая за собой дверь. Дотащился до ближайшего стула, упал на него и, откинув голову, со слабым вздохом прикрыл глаза. Он услышал шорох просеиваемой муки, потом голос Дженсена, на этот раз более вежливый:

— Что с тобой?

Джаред хотел было промолчать, но передумал — его утомленное сердце и так достаточно обветшало, чтобы удерживать подобное признание при себе.

— Сегодня я консультировал девочку, ее зовут Мэнди. — Судя по звукам, Дженсен отставил миску с тестом в сторону и вышел из-за прилавка. Джаред не сводил взгляд с потолка, не обращая внимания на глухой стук сердца в груди. — Восемь лет. Ее привела служба опеки, решив, что ей необходим уход за сердцем, потому что родители жестоко с ней обращались. Она... — голос Джареда дрогнул, — ее сердце изодрано в клочья. Одни обломки. Разрывы повсюду, кое-как зажившие и снова разошедшиеся. Целые куски пронизаны чернотой. Мне придется укрепить почти всю левую сторону механическими частями, и бог знает, сколько нити потребуется, чтобы заштопать остальное. Я мог бы использовать фиолетовую, она хорошо подходит для починки ущерба, причиненного семьей, но там столько всего еще, что, возможно, понадобится что-то посильнее, например, оранжевая, а это плохо для такого маленького сердечка.

Рука Дженсена, тяжелая и уверенная, опустилась на его плечо. Дженсен молчал, просто давая понять, что он рядом. Джаред судорожно вздохнул.

— Восемь лет. И до конца жизни ей придется жить с наполовину металлическим сердцем, потому что ее родители — монстры.

— Это лучше, чем если бы она осталась с непочиненным сердцем, — заметил Дженсен. — Ты дал ей шанс справиться со всем случившимся, разве не так?

— Да. Но мне больно от осознания того, что ей вообще понадобилась починка. И даже с моей помощью выздоровление будет долгим. Такое нельзя пережить за день, или за месяц, или даже за год.

— Дети легко адаптируются. Уверен, она придет в себя. А это что значит? — Дженсен вдруг мотнул головой, указывая на его грудь. И Джаред только сейчас понял, что бессознательно потирает ее в районе сердца. Он с удивлением посмотрел на свою руку, потом слабо улыбнулся Дженсену.

— Просто небольшой разрыв. Какой-то я сегодня нервный немного.

— Ты чувствуешь, когда у тебя появляется разрыв?

— Как и многие чинители. Если я не чувствую собственное сердце, как смогу понимать сердца других? Обычно это не сказалось бы на мне так серьезно, но... — он замолчал, не договорив, мысленно выругался и быстро сменил тему. — Ерунда. Немного зеленой нитки, и буду как новенький.

Дженсен задумчиво нахмурился.

— А кто чинит твое сердце?

— М? — Джаред рассеяно посмотрел на него. — А, я сам. Да оно никогда и не требовало особого внимания. И небольшие повреждения довольно просто чинятся — зеркало, немного терпения, и готово.

«А если его разрезают пополам?» — явственно читалось на лице Дженсена, но Джаред знал, что они оба рады, что Дженсен не произнес это вслух. Этот метафоричный слон в гостиной, казалось, с каждым днем становился все больше, но заговорить на эту тему было совершенно невозможно, пока Дженсен старательно делал вид, что в его груди не бьется часть сердца Джареда.

— В «Кофемолке» сегодня тот девчачий фраппе, который тебе так нравится, предлагают со скидкой, — сказал Дженсен с нарочитой беспечностью. — Кофеиновая терапия творит чудеса.

— И то правда. Пожалуй, стоит попробовать, — Джаред с трудом поднялся со стула, заставляя себя не скучать по тяжести теплой руки Дженсена на своем плече. — Тебе принести что-нибудь?

— Американо, — моментально откликнулся Дженсен, как будто именно с этой целью и предлагал Джареду сходить в кофейню. Зная Дженсена, скорей всего, так оно и было, хотя в последнее время он все чаще Джареда удивлял. За его привычной приветливо-сдержанной манерой держаться явно скрывалось много чего еще.

— Как пожелаешь, — Джаред отвесил небольшой поклон и непринужденно улыбнулся.

— Уйди, — равнодушно велел Дженсен и, отвернувшись, пошел за прилавок. Джаред не поверил ему ни на секунду и легким шагом отправился за кофе. Ведь чем быстрее он уйдет, тем быстрее сможет вернуться.

И когда Дженсен «случайно» передержал в духовке прекрасный вишневый пирог и отдал его Джареду, тот лишь улыбнулся и промолчал.



В выходные Джаред решил напиться.

— Не то чтобы я жаловался, — сказал Чад, когда Джаред поставил на столик еще две бутылки пива — он уже не помнил, какие по счету, что значило, вечер идет именно так, как и планировалось. — Но с каких пор ты предпочитаешь надираться в стельку? Ты подобным с колледжа не занимался.

— Решил выпустить своего внутреннего «Чада», — Джаред сделал большой глоток. — Завтра выходной, так почему бы и нет?

Чад скептически выгнул бровь, явно желая развить тему, но потом пожал плечами и подцепил со стола свою бутылку, сказав лишь:

— Вот это по-нашему.

Они сидели в баре уже несколько часов, и Джаред медленно, но верно надирался до состояния полной отключки. Если честно, он этого ждал. Окружающий мир понемногу начинал расплываться, отчего Джареду становилось все сложнее замечать, как притупились его чувства. А он именно этого и добивался.

— Эй, эй, — Чад с такой силой ткнул его локтем под ребра, что Джаред покачнулся и, расплескав пиво, выругался.

— Тебе нерпр... нерпе... Обязательно нужно было это делать? — проворчал он и потряс мокрой от пива рукой.

— Твоя голубая вторая половинка сегодня явился один, — сказал Чад и, к ужасу Джареда, не скрываясь, указал на Дженсена, который облокотился о барную стойку и лениво флиртовал с барменом. Одного взгляда на его идеально сидящие джинсы и футболку — определенно на пару размеров меньше, чем нужно, — хватило, чтобы пульс у Джареда подскочил. Да еще и выпитый за вечер алкоголь свел на нет весь его самоконтроль. — В тебе достаточно спиртного, чтобы подойти и спросить, можно ли тебе с ним трахнуться?

— Чад! — Джаред схватил приятеля за руку и попытался опустить до того, как Дженсен их заметит. Чад активно сопротивлялся, и они несколько минут пьяно пихались, пока Джаред не одержал верх. Чад с отвращением фыркнул и выдернул руку.

— Да, блядь, что с тобой не так? — прошипел он, потирая запястье. — У тебя вообще член есть? Потому что я вот настолько нахрен близок к тому, чтобы самому подойти к этому ублюдку-красавчику и попросить отвести тебя в койку, и будет очень неловко, если у тебя в штанах ничего нет.

— Отвали, — пробормотал Джаред, — у меня потрясающий член.

— Рад это слышать, — раздался очень близко голос Дженсена, и Джаред подавился пивом.

Чад услужливо заколотил ему по спине, а Джаред, кашляя, поднял голову и обнаружил, что Дженсен стоит у их столика с пивом в руке и насмешливым выражением на лице.

— Дженсен! — прохрипел Джаред, лихорадочно вытирая рот рукой. Господи, стыдно-то как. — Я... э-э... привет!

— И тебе привет, — Дженсен, не дожидаясь приглашения, скользнул на сиденье справа от Джареда, достаточно близко, чтобы у того снова участилось сердцебиение. Джаред уставился на него в недоумении. К счастью, а, может, к несчастью, Чад такой серьезной нерешительностью не страдал.

— Чад, — представился он и протянул руку через стол, — лучший друг этого гавнюка. А ты Дженсен.

— Точно, — подтвердил Дженсен, пожимая его руку. — И приятно познакомиться с тем, про кого столько слышал.

Чад подозрительно прищурился.

— Да? Если б захотел, мог это давным-давно сделать.

— Справедливо, — усмехнулся Дженсен. — Но лучше поздно, чем никогда, так ведь?

Чада это явно не утешило — он продолжал коситься на Дженсена.

— Следующая порция за мой счет, — предложил тот, что могло сильно поспособствовать в завоевании симпатии Чада. Иногда было здорово иметь простых как табуретка друзей.

И естественно, Чад перестал коситься и кивнул.

— Вот это ты дело говоришь.

Дженсен с ухмылкой поднялся, оставив пиво на столе.

— Оберегай это ценой своей жизни, ясно? — сказал он Джареду и, не дожидаясь ответа, пошел к бару.

— Охуеть, — протянул Чад, — такого я даже представить не мог. Только попробуй упустить этот шанс, Джей.

Джаред, рассеянно обхватив пальцами бутылку Дженсена, наслаждался изящными линиями его спины, пока тот плавно двигался к бару и нагибался над стойкой, делая заказ.

— Заткнись, Чад.

Чад, ничуть не обидевшись, продолжал что-то говорить, но Джаред привычно его игнорировал.

Дженсен очень быстро вернулся к их столику с пивом в руках. Вид спереди Джаред тоже оценил.

— Спасибо, приятель. Вот, держи, — Дженсен толкнул полную бутылку в его сторону с каким-то странным внимательным взглядом, который Джаред не совсем понял.

— Спасибо, — он выпил остатки своего пива и взялся за принесенное Дженсеном.

— На здоровье, — улыбнулся тот и отсалютовал бутылкой. — Будем.

В его бутылке оставалось меньше половины, а значит, чтобы выпить, ему пришлось запрокинуть голову, обнажая гладкую шею, и Джаред был настолько пьян, что моментально на ней залип. Дженсен же удовлетворенно вздохнул и слизнул с губ капельки пива. Джаред подумал, не побиться ли головой об стол, чтобы его либидо уже успокоилось нахрен.

— Итак, — Дженсен откинулся на спинку сиденья с невероятно довольным видом, хотя Джаред не совсем понимал, чему тот радовался, — есть какая-то определенная причина, по которой вы надираетесь наперегонки? Я ни разу не видел, чтоб ты столько пил, Джаред.

— Тяжелые выдались... времена. — Это был самый уклончивый ответ, на какой Джаред оказался сейчас способен. — Решил снять напряжение. А Чад всегда такой.

Дженсен вопросительно посмотрел на Чада, который пожал плечами.

— Если напиваешься, то делай это правильно. А ты? Я ни разу не видел, чтоб ты приходил сюда один.

Дженсен небрежно дернул плечом.

— Меня все кинули. Что, если честно, не так уж и плохо. Я надеялся поговорить сегодня с Джаредом, — он произнес это с такой выразительностью, что Джареду резко захотелось протрезветь. — Как ты предлагал, если мне понадобится.

— А? А! Я... э... — Джаред посмотрел на стоящую перед ним шеренгу пустых бутылок, — по-моему, я слишком много выпил, чтобы заниматься почин... эмм...

— Не беспокойся, — Дженсен подмигнул, — никаких активных действий, обещаю. — Он оглядел помещение. — Хотя здесь, наверное, не лучшее место.

Джаред одновременно силился понять, что Дженсен на самом деле пытается сказать всеми этими двусмысленными фразами, и наблюдал, как физиономия Чада с каждой секундой становится все самодовольнее. «Потрахушки ждут», — произнес одними губами Чад с видом гордого родителя, и Джаред закатил глаза. Да уж, вот вам Чад во всей красе.

— Джаред? — Дженсен снова привлек его внимание. — Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

«В клинике», — тут же возникла мысль в голове, потому что именно там они должны находиться, если с сердцем Дженсена какие-то проблемы. К спальне Джареда это не имело никакого отношения. Джаред молча кивнул.

— Да, можно...

— Отлично, — перебил Дженсен и поднялся, улыбаясь, — я вызову такси. Приятно было познакомиться, Чад.

С этими словами он пошел к выходу ровной, уверенной походкой, заставившей не одного посетителя — и Джареда в их числе — оценивающе разглядывать его задницу.

— Черт возьми, — выдохнул Чад, вырывая Джареда из спровоцированного Дженсеном Эклзом оцепенения. — Так и знал, что сам ты дело до конца не доведешь. Лучше иди, пока ему не поступило предложение получше. — Он вырвал из рук Джареда бутылку с недопитым пивом. — Тут я сам разберусь.

— Это не... — начал Джаред, но сдался, когда внутренний голос напомнил, что проще позволить Чаду думать, что он пошел заниматься сексом, чем объяснять, как все обстоит на самом деле.

— Потом расскажешь, каков он в постели, — довольно ухмыльнулся Чад. — Спорю, с членом в заднице он скулит, как девчонка.

Вообще-то, если хорошо подумать, лучше бы Джаред сказал правду.

— Спасибо, Чад, — лишь немного покачнувшись, он встал из-за стола, — я... Увидимся позже?

— Ступай и потрахайся хорошенько, мудила, — напутствовал Чад, поэтому Джаред показал ему средний палец и, пошатываясь, побрел к выходу.

Дженсен ждал его на улице и, увидев, просиял.

— Ты всегда заставляешь людей ждать? — мягко подколол он, потом махнул в сторону стоящего у обочины такси. — Идем.

Они сели на заднее сиденье, и Джаред назвал водителю адрес клиники.

— Подождите, — остановил Дженсен таксиста, потом повернулся к Джареду. — Не очень предусмотрительно. У тебя же дома есть все необходимое, да?

— Да, — кивнул Джаред, потому что так и было. Конечно, большую часть инструментов он держал в клинике, но и дома было заготовлено более чем достаточно, чтобы справиться со всем, что не требовало посещения больницы или замены аорты. А он бы определенно заметил, если б у Дженсена были подобные проблемы.

Поэтому Джаред продиктовал свой домашний адрес, игнорируя ухмылку таксиста, и молча сидел рядом с Дженсеном, разглядывая проносившийся за окном городской пейзаж. Дженсен, кажется, тоже был не расположен к болтовне, а Джаред не хотел задавать вопросы при водителе. Он чувствовал себя более трезвым, чем полчаса назад, но не настолько, чтобы заниматься сложной починкой. Если у Дженсена что-то действительно серьезное, ему придется сначала подождать, пока Джаред не зальет в себя как минимум галлон воды.

Такси остановилось перед домом, Дженсен расплатился и держался почти вплотную за спиной Джареда, пока тот открывал парадную дверь и шел по коридору к своей квартире.

— Миленько, — сказал Дженсен, когда они вошли внутрь, и Джаред включил свет. Его квартира совсем не тянула на шикарные апартаменты, но была большой, и он приложил немало усилий, чтобы сделать ее уютной. Он специально выбрал жилье на первом этаже ради легкого доступа во двор, но из-за вечной занятости так и не смог завести собаку.

— Немного напоминает твою приемную, — заметил Дженсен, когда они вошли в гостиную, в центре которой стоял большой красный диван. — Мне нравится.

— Та же мебель, — признался Джаред. Рассеянно бросил ключи на стол и начал поворачиваться к Дженсену. — Так что ты...

Тот оказался прямо за спиной, так близко, что они едва не касались грудью. Джаред тут же дернулся назад, но Дженсен обхватил его одной рукой за шею, не давая отстраниться.

— Дж-дженсен?

Улыбка Дженсена была порочна и полна обещаний.

— Джаред. Знаешь, все, что я говорил? Когда ты думал, будто я притворно с тобой флиртую, чтобы дать понять, что с моим сердцем что-то не так?

— Д-да?

Дженсен прижался губами к его конвульсивно дергающемуся кадыку.
— Я не притворялся.

— Но...

Остальные слова протеста заглушили губы Дженсена, теплые и уверенные, а рука на шее потянула вниз, давая Дженсену возможность целовать глубже, ласкать его рот влажным языком. Джаред издал невнятный рык, его руки судорожно сжимали воздух, пока он силился понять, что с ними делать, но тут Дженсен прикусил ему губу почти до боли, и Джаред вцепился в его бедра, чтобы хоть как-то удержаться. Дженсен переключился на его подбородок и шею, чередуя мягкий язык и зубы, вытворяя ими такое, что у Джареда пальцы на ногах поджимались.

— Давай же, Джаред, — пробормотал он. Другая его рука обхватила Джареда за талию, прижимая ближе. — Покажи, на что способен.

Джаред дрожаще выдохнул и, не в силах сопротивляться, подчинился команде Дженсена, действуя на инстинкте и головокружительном возбуждении. Он поддался его настойчивому языку, начал отвечать на поцелуй, смял руками задницу, вжимаясь пахом в пах. От довольного стона Дженсена член в штанах ощутимо дернулся. Их поцелуи становились все яростнее, жестче, грязнее, Джаред почувствовал, как руки Дженсена скользят вперед и ложатся на рубашку.

— Охуенный, Джаред, ты такой охуенный, — Дженсен горячо дыхнул ему в щеку. Его пальцы быстро расстегивали пуговицы одну за другой, и Джаред зашипел, когда прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи.

— Слишком зол был в прошлый раз, чтобы оценить, — продолжил Дженсен и довольно замычал, беззастенчиво изучая руками его грудь, водя пальцами от шеи до сосков, забираясь под рубашку. — Печально.

— Дженс... — Джаред задыхался, все еще немного пьяный и болезненно возбужденный.

Дженсен изобразил на лице насмешливое удивление.

— Да, Джаред?

Он процарапал ногтем сосок, и Джаред выгнулся навстречу с приглушенным вскриком. Дженсен самодовольно усмехнулся.

— Слишком просто, старик. Где же парень, который при наших встречах никогда не остается в долгу?

Джаред решил, что тоже может играть грязно. Он впился в губы Дженсена поцелуем, тараня его рот, не давая другой возможности кроме как сдаться. Руки, прежде оглаживавшие зад через джинсовую ткань, пробрались в штаны, облапали ягодицы, один палец вкрадчиво скользнул между ними. Дженсен вздрогнул всем телом, и Джареда накрыло ярким чувством ликования, когда тот перестал дразнить и словно из последних сил вцепился Джареду в плечи.

— Нравится? — тяжело дыша, проговорил Джаред между глубокими, долгими поцелуями.

Дженсен вскинул голову и уставился на него широко распахнутыми, потемневшими от желания глазами.

— Ты еще спрашиваешь?

Он начал наступать, заставляя Джареда двигаться назад шаг за шагом. Джаред поддался, слишком занятый ощущением теплой кожи под пальцами, чтобы размышлять над его действиями. Он пятился, пока не уткнулся спиной в стену, а Дженсен притирался к нему всем телом, его член, казалось, обжигал Джаредово бедро даже через два слоя ткани.

— Ебать, — охнул Джаред, не удержавшись.

Дженсен хрипло хохотнул.

— Надеюсь, — он подмигнул, — но сначала...

Цеплявшиеся за плечи горячие пальцы вдруг исчезли, и Джаред открыл рот, чтобы возмутиться, но тут Дженсен мягко опустился на колени, глядя на него снизу вверх, выгнув бровь, всем своим видом давая понять, что отлично знает, как сейчас выглядит: стоя на коленях, с влажными, припухшими губами и горящими от возбуждения щеками.

— Дженсен, — недоверие и похоть в голосе Джареда смешались в нечто восхитительно непристойное.

Дженсен вместо ответа вжался лицом в его пах и глубоко вдохнул. Джареду понадобились все силы, чтобы не рухнуть на месте. Его сердце билось с такой бешеной скоростью, что он мельком удивился, как оно, бедное, еще не сдалось.

— Ммм, — простонал Дженсен и начал покрывать долгими, мокрыми поцелуями его член прямо через штаны. Ткань быстро намокла от слюны, но он не останавливался, и, казалось, так и собирался всю ночь стоять на коленях, не касаясь члена напрямую. С чем Джаред был категорически не согласен. Он с рыком схватился за ремень и начал выдергивать его из пряжки, стараясь управиться как можно быстрее, пока Дженсен продолжал мять губами его член сквозь джинсы.

Наконец Дженсен поднял голову и откинулся на пятки, наблюдая, пока Джаред лихорадочно расстегивал молнию и вытаскивал из трусов возбужденный, нетерпеливо торчащий член с блестящей от выделившейся смазки головкой.

— Неплохо, — он облизнул губы и качнулся к головке, обдавая ее горячим дыханием. Джаред бездумно дернулся, и Дженсен ухмыльнулся: — О, да. Нужно было сказать мне, что у тебя такой потрясающий член, Джаред. Я бы уже сто лет назад это сделал, боже.

Что-то в его словах или тоне упрямо зацепилось в подсознании и силилось пробиться сквозь двойную завесу алкоголя и возбуждения. Дженсен обхватил пальцами основание члена уверенным привычным движением, и Джаред, зашипев от неожиданности, словно вынырнул из дурмана, в голове прояснилось — ненадолго, но достаточно, чтобы понять, что странного во всей этой ситуации.

— Джен... — попытался Джаред, но ему мешало медленное движение руки Дженсена по чувствительной коже. — Подожди, что мы?..

— Просто расслабься, — успокоил Дженсен, как будто Джаред был какой-то робкой девственницей, — я знаю, что ты этого хочешь.

Он задвигал кулаком по напряженному стволу, и руки Джареда наконец-то начали его слушаться: одной он ухватил Дженсена за запястье, останавливая, а другую положил ему на плечо, отодвигая на безопасное расстояние.

— Остановись, — попросил он хрипло. Его взгляд упал на приоткрытые губы, все еще находившиеся в опасной близости от члена, и Джаред быстро поднял глаза, уставившись Дженсену в лоб. — Что происходит, Дженсен?

— Тебе по буквам объяснить? — выгнув бровь, спросил тот с усмешкой, и у Джареда упало сердце. Он узнал, наконец-то узнал этот обольстительный тон. Он слышал, как Дженсен сотни раз использует его с сотнями своих безымянных секс-партнеров.

Собрав жалкие остатки самоконтроля, Джаред уверенно развернул плечи, стараясь не думать о том, что отказывается от минета, предложенного Дженсеном мать его Эклзом.

— Нет.

— Нет? Уверен? — Дженсен потянулся свободной рукой, чтобы прикоснуться, и Джаред отпустил его плечо, чтобы перехватить и ее. Дженсен глянул на него из-под ресниц. — Тебе нравится небольшое сопротивление? Потому что я могу подыграть.

Джаред издал невнятный звук и помотал головой, борясь с желанием закрыть глаза, чтобы избежать искушения. Бог знает, что Дженсен сделает, если он не будет смотреть.

— Я серьезно, Дженсен. Зачем ты это делаешь?

Завлекающий взгляд Дженсена сменился на явный «ты что, издеваешься?». Джаред его за это не винил.

— Потому что хочу? А, по-твоему, что обычно случается, когда парень напрашивается к тебе в гости? Энергичные объятия?

— Я не... — Джаред с силой прикусил щеку изнутри, используя боль, чтобы взять себя в руки. — Зачем ты делаешь это со мной? А не с каким-то случайным парнем, как обычно?

Дженсен чуть сдвинулся назад, все больше раздражаясь.

— Ну, потому что ты привлекательный и безотказный, хотя теперь я начинаю сомневаться.

Джаред захлопал глазами и бессильно опустил руки, раз уж Дженсена не нужно было больше сдерживать.

— Я какой?

— Ой, да брось, Джаред. Действительно будешь отрицать? А, хотя, знаешь, что? Нет, нахуй, — Дженсен резко поднялся на ноги, лицо у него полыхало, но сейчас явно от злости, а не от возбуждения. — Я-то думал, парень, который зарабатывает на жизнь починкой сердец, должен быть в ладу со своими эмоциями, но если ты предпочитаешь их подавлять — вперед. А я ухожу.

— Подожди... — Джаред двинулся к нему, с запозданием вспомнил, что его, к этому моменту совсем уже обмякший член до сих пор свисает из штанов, заправился и бросился за Дженсеном. — Дженсен, подожди, о чем ты говоришь? Не что чтобы я не... — он засмеялся немного смущенно. — Это ведь очевидно, но не значит, что я хочу так...

Ответный смешок Дженсена прозвучал громко и язвительно.

— Ну да, конечно. Да ты просто жаждешь этого. И, возможно, не первый год.

Джаред уставился на него.

— Откуда ты...

— Потому что я чувствую это! — рявкнул Дженсен, его лицо некрасиво исказилось. — Этим долбаным идиотским сердцем, которое ты мне дал!

Джаред, тянувшийся в этот момент к его руке, замер на полпути.

— Что...

— О, да, — едко продолжил Дженсен. Малейшие следы возбуждения исчезли, сменившись праведным гневом. — Похоже, у этой незаконной пересадки сердца гораздо больше побочных эффектов, чем ты думал.

— Ты... Что ты... — Джаред недоуменно моргнул. — Я запутался.

Дженсен рассмеялся — ожесточенно, мрачно, пугающе.

— Да, спорю, так и есть. А как, по-твоему, я себя, блядь, чувствую? Ой, подожди-ка, ты ведь уже знаешь. Потому что я чувствую ровно, — Дженсен подошел к нему и ткнул пальцем в грудь, прямо в область сердца. — То же, — еще один тычок. — Что, — еще один, и Джаред, как и раньше, попятился назад, шаг за шагом. — И ты. Каждую вспышку похоти, каждую приторную капельку счастья, каждое мгновение удовольствия, каждое... все!

Джаред застыл на месте так внезапно, что Дженсен едва в него не врезался.

— Ты что? Господи Иисусе, Дженсен, почему ты мне не сказал?

— И какая польза от этого была бы, а? Ты бы передумал и забрал свое сердце назад? Потому что я сомневаюсь, что поможет что-то еще, если только ты не научишься совсем ничего не чувствовать.

— Я... — Джаред сглотнул подкатившую к горлу тошноту, — боже, Дженсен, мне так жаль, я не...

Дженсен вскинул руку, останавливая его.

— Заткнись. В моей груди и так достаточно твоей депрессивной вины, спасибо, больше не нужно. По крайней мере, похоть доставляла удовольствие нам обоим.

— Дженсен, — Джаред нервно облизнул губы, заметив, как Дженсен проследил взглядом за движением, — это... это желание, я не...

— Да черта с два ты этого не хотел! — взорвался тот. — Ты у меня в башке, Джаред, ты не можешь мне врать. Мы оба знаем, что ты этого хочешь.

— Только не так, — тихо сказал Джаред.

Дженсен скрестил руки на груди.

— Да? И чем же это, — он махнул рукой, указывая на свое тело, — не соответствует твоим стандартам, скажи на милость?

— Мне нужно больше, чем ты готов дать. И пусть лучше у меня не будет ничего, чем то, что ты предлагаешь.

— Ага, как скажешь. Я сваливаю.

— Дженсен, перестань. — Дженсен двинулся к выходу, и Джаред потянулся к нему. Не дотронулся, но этого хватило, чтобы тот остановился. — Сколько мы уже знакомы? Ты не думаешь, что, если б мне от тебя нужна была лишь ночь в твоей постели, я бы сделал это много лет назад?

— Я думаю, что ты чертов трус, — выплюнул Дженсен, — потому что не спросил тогда и отступаешь сейчас.

— Ты же чувствуешь мои эмоции, так? — не сдавался Джаред, старательно игнорируя боль в груди от одной этой мысли. — Ты знаешь, что я говорю правду. Я... Ты мне нравишься, Дженсен. Разве не видишь?

Дженсен фыркнул.

— Все, что я чувствую — это сплошную тоску и сексуальную неудовлетворенность. Хороший трах, возможно, пошел бы на пользу.

Джаред смотрел на него, не в силах поверить, что Дженсен говорит правду. Даже ослабленные и ополовиненные, его чувства трудно было перепутать с какими-то другими. И то, что Дженсен не мог распознать симпатию и любовь...

— Что с тобой случилось, Дженсен?

Вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел прикусить язык, и Джаред понял, что не стоило этого говорить еще до того, как увидел, как темнеет от ярости лицо Дженсена.

— Надеешься услышать какую-нибудь слезливую историю? — Каждое слово болью отдавалось в груди Джареда, словно удар ножом. — Печальную сказку о насилии в детстве или о юношеском предательстве, от которой тебе станет лучше? Которая поможет сделать из меня то, что ты сумеешь починить?

— Я хочу услышать правду, — тихо сказал Джаред. — Или хотя бы часть правды, которую ты готов рассказать.

— Да? Ну, а я тебе скажу, что это не твое собачье дело и что меня прекрасно все устраивало до того, как ты решил помочь, — Дженсен неприятно улыбнулся, с явным намерением обидеть. — И что мне наплевать, если я тебе «нравлюсь».

Все это Джаред и так уже знал, но услышать это оказалось неприятнее, чем он думал. Сердце прошило острой болью, и Джаред прижал руку к груди, тяжело дыша сквозь зубы. Останется приличная отметина, он точно знал и мог лишь надеяться, что от повреждений, полученных им после разделения сердца, страдает только его половина. Последнее, что Дженсену нужно, это побочный ущерб вдобавок ко всему тому дерьму, с которым ему уже приходится иметь дело.

— Джаред? — голос Дженсена доносился как будто издалека. Джаред помотал головой, выходя из задумчивости, и увидел, что Дженсен смотрит на него, нахмурившись. Он выдавил тусклую улыбку.

— Я в порядке.

— Чушь.

— Да, но это моя чушь, так что не беспокойся.

Злость и боль сменяли друг друга на лице Дженсена. Джаред мог бы поспорить на миллион, что знал, точно знал, откуда взялась каждая эмоция.

— Я и правда понятия не имел, что нечто подобное вообще возможно, — он изо всех сил старался дать Дженсену почувствовать, что говорит искренне.

— О, да, ведь извинения определенно помогут.

— Я постараюсь не так интенсивно... чувствовать, когда ты рядом.
Дженсен вскинул брови.

— Ты вообще со своими эмоциями знаком? Я будто в группе перевозбужденных детсадовцев оказался, которых впервые в зоопарк вывели.

— Ну, тогда тебе просто придется постараться их игнорировать. — Джаред выпрямился со всем достоинством, на какое был сейчас способен, хотя больше всего ему хотелось уползти в спальню и спрятаться под одеялом на год или два. — У тебя, несомненно, большой опыт в умении притворяться, что у окружающих нет чувств.

Ответная улыбка Дженсена вышла нервной.

— С удовольствием, — он снова развернулся к двери, но на этот раз Джаред его не останавливал. — Не провожай, я сам найду выход.

Не сказать, чтобы Дженсен дверью хлопнул, но закрыл с приличной силой. Джаред обмяк всем телом, утонув в водовороте противоречивых эмоций, в которых не мог разобраться. И если Дженсен тоже их испытывал, вдобавок к собственным чувствам, должно быть, денек у него выдался тот еще.

Джаред подошел к окну и выглянул на улицу. Дженсен разговаривал по телефону, меряя тротуар широкими, сердитыми шагами. Он ни разу не обернулся в сторону дома, поэтому Джаред так и стоял у окна, наблюдая, как он ходит туда-сюда, пока не подъехало такси.

Джаред смотрел, как машина отъезжает от тротуара, и понимал, что Дженсен направляется в ближайший бар, чтобы найти кого-нибудь, кто трахнет его так, как не стал Джаред.

— Черт! Черт, черт, черт!

Отвернувшись от окна, он оглядел гостиную, и перед мысленным взором тут же возникла картинка: он у стены, Дженсен у его ног, готовый воплотить в реальность все его самые грязные фантазии.

Но всего лишь на одну ночь.

— Черт, — снова выругался Джаред, но уже спокойней. Он прошел в спальню, разделся и упал на кровать. Обхватил член рукой, даже не пытаясь думать о чем-то еще, кроме влажного рта Дженсена, обещающего блаженство, его крепкого тела под руками Джареда, о том, как Дженсен выглядел бы, раскинувшись на постели и умоляя трахнуть его. Член с энтузиазмом отозвался на эти образы, и уже через несколько минут Джаред изливался в собственный кулак с именем Дженсена на губах.

Он обмяк на кровати, истощенный не только физически. Кое-как вытер руку салфетками и снова упал на подушку, пялясь в темный потолок.

— Черт, — сказал он еще раз, прежде чем закрыть глаза и постараться уснуть.



Наутро Джаред проснулся с похмельем, ноющим сердцем, сексуально неудовлетворенным и раздраженным что пиздец. Весь день он в унынии прошатался по дому, безуспешно пытаясь не думать, чувствует ли Дженсен его эмоции все время или только когда находится рядом.

Понедельник был таким же тоскливым, но, по крайней мере, похмелье прошло, да и присутствие на работе давало возможность сосредоточиться на чем-то другом. Джаред старательно делал вид, что все в порядке, но, судя по всему, и тут потерпел неудачу — Адрианна начала посматривать на него с тревогой уже через десять минут после его прихода. Он смиренно выдерживал ее взгляды, сфокусировавшись на том, чтобы дотянуть до вечера и не поставить какому-нибудь клиенту деталь вверх ногами.

После полудня Адрианна заглянула в смотровую.

— Пока все, до двух у тебя никого. Так что можешь немного передохнуть.

— С каких это пор ты мой начальник? — спросил Джаред, но даже привычный шутливый тон ему сегодня не давался.

К счастью, и Адрианна решила сегодня дать ему поблажку.

— Милый, если ты до сих пор не понял, что я всегда была твоим начальником, у тебя явные проблемы с головой. — Ее ухмылка стала мягче, а лицо приобрело то мечтательное выражение, с каким она обычно говорила о своей новой девушке. — Я встречаюсь с Женевьев за обедом. Ты посидишь в приемной?

— Да, конечно, — кивнул Джаред, собирая разбросанные вокруг карты клиентов. По крайней мере, в приемной он сможет поработать за столом.

Он просматривал очередную карту, когда дверь открылась. Джаред поднял голову и увидел Дженсена — тот мялся на пороге с совершенно несвойственной ему робостью. Джаред хлопнул челюстью об стол.

— Дженсен? — спросил он с недоверием. — Что ты здесь делаешь?

Невероятно, но Дженсен, кажется, засмущался еще сильнее. Он вытащил из-за спины руку, в которой оказалась коробку с логотипом «Корицы».

— Я принес извинительный кекс.

Джаред молча таращился на него. Дженсен подошел ближе, поставил коробку на стол и открыл крышку. В коробке лежал изумительный шоколадный кекс размером чуть ли не с Джаредов кулак.

— Я позвонил Адрианне и сказал, что мне нужно с тобой поговорить, — продолжал Дженсен, сосредоточенно глядя на кекс, а не на Джареда. — Она сказала, сейчас самое подходящее время, чтобы зайти.

— Это... — Джаред замолчал и помотал головой. — Так, ладно, я ничего не понимаю.

— Я здесь, чтобы извиниться. За субботний вечер. Я не должен был обращаться с тобой, как с обычным парнем на одну ночь...

«А бывают необычные парни на одну ночь?» — хотел спросить Джаред, но Дженсен продолжал говорить:

— ...и не должен был срываться на тебя.

— Это не твоя вина, — автоматически отозвался Джаред, и Дженсен невесело хмыкнул.

— Не стоит постоянно меня прощать. Это не идет на пользу ни мне, ни тебе. — Он вздохнул. — А я должен был признаться, что происходит.

— Почему же не признался? — задал вопрос Джаред вместо готового сорваться с языка «да, должен был».

Дженсен пожал плечами.

— Сначала не понимал. Подумал, что я как-то до странного легко определил твои чувства во время осмотра, но решил, это все из-за более сильного сердца. И только когда ты снова начал приходить в пекарню, я все понял, будто головоломка сложилась. А потом решил — будет намного проще, если ты ничего не узнаешь. К тому же... — Он запнулся и начал нервно жевать губу — жест, прежде тоже ему не свойственный.

— К тому же? — ненавязчиво подтолкнул Джаред.

— Становится лучше... когда ты рядом, — признался Дженсен. — Легче справляться со всеми этими проклятыми эмоциями. Моими и твоими. Поэтому я не хотел, чтобы ты держался подальше в дурацкой попытке «избавить» меня от твоей хандры. И не вздумай врать, что не поступил бы именно так.

Джаред и не пытался это отрицать.

— Но в субботу ты сказал...

— Знаю, — перебил Дженсен, — говорю же, я злился. Слишком остро среагировал. Именно поэтому я здесь с извинительным кексом.

— И я благодарен тебе за него. — Джаред замолчал, потом осторожно добавил: — Можно спросить... каково это? Испытывать мои чувства?

— Тебе ли не знать? — огрызнулся Дженсен, но, казалось, машинально, а не преднамеренно. Такой уж у него был основной метод защиты, против всего. — Это же твои чувства.

— Дженсен. Пожалуйста.

Дженсен тяжело вздохнул и задумался.

— Трудно объяснить. Это как... как будто я смотрю телевизор и слушаю радио одновременно: в принципе, можно, но если начать вслушиваться в радио, то оно заглушает телевизор, и это раздражает до ужаса. Но если радио молчит, становится слишком тихо, что тоже паршиво. — Он помолчал. — Ты радио, кстати.

Джаред какое-то время переваривал услышанное.

— Ух ты. Это... Ого. Я точно ни о чем подобном никогда не слышал. Вообще никогда. Ни разу в жизни. А о таком обязательно кто-нибудь да написал бы, если бы узнал.

— Так почему со мной все иначе?

Джаред задумчиво покусал губу.

— Не уверен, но мне кажется... это потому, что я все еще жив. Люди веками пользовались органикой для починки, но не от живых людей. Я проверял, — признался он, и Дженсен посмотрел на него удивленно, — и не нашел ни единого случая, когда кто-то соединял сердца живых людей. Вот почему с тобой все не так, как с остальными, в этом, скорей всего, причина. Так как мое сердце все еще вроде как связано со мной, значит, что мы и друг с другом как-то связаны. Ну, я так думаю.

Дженсен закати глаза.

— Я рад, что ты у нас эксперт. Мне стало намного легче.

— Эй, я работаю с тем, что есть. А если ты не забыл, я узнал обо всем лишь два дня назад.

Дженсен пренебрежительно фыркнул. Потом спросил уже совершенно другим тоном:

— Если мы связаны, что случится со мной, если что-то случится с тобой? Твое сердце сохраняет жизнь нам обоим или как?

— Это ведь сюжет «Сердца дракона»? — Джаред вскинул брови.
Дженсен засмеялся.

— Заткнись. Ты не ответил на мой вопрос. Если ты умрешь, меня это убьет?

— Нет, — ответил Джаред без капли сомнения, — эта часть моего сердца... теперь принадлежит тебе, так, наверное, правильно будет сказать. Мое состояние не имеет значения, по крайней мере, в физическом смысле.

— О, — Дженсен вздохнул с явным облегчением, — ты уверен?

— Абсолютно. На протяжении всей истории чинители применяли органику. Мы бы вообще не научились этому ремеслу, если бы использование органов мертвых убивало людей.

— Рад это слышать. — Дженсен махнул головой в сторону принесенной коробки. — Ты собираешься его есть? Потому что я не буду считать свое извинение принятым, пока ты это не сделаешь.

Было что-то нервное и неуверенное в его тоне, заставившее Джареда думать, что он имел в виду больше, чем хотел сказать. В чем был смысл, в какой-то мере — Дженсен был из тех людей, что больше полагались на действия, а не на слова, когда дело касалось чего-то важного. И, может, Джаред и был невероятным глупцом, но он, не колеблясь, взял кекс и откусил приличный кусок шоколадного наслаждения.

— Ммм, боже, — простонал он, блаженно прикрыв глаза, — я почти подумываю, не ссориться ли с тобой почаще, чтобы ты и дальше приносил мне извинительные кексы. Это прям гребаный оргазм какой-то.

— Не испытывай удачу, — хрипло произнес Дженсен. Джаред открыл глаза и увидел его порозовевшие щеки. Что было даже очаровательно. — У меня нет привычки извиняться.

— Прискорбно. — Джаред дожевал остатки кекса, заметил, что Дженсен поглядывает на него с довольным видом, и сгоряча добавил: — Эй, ты же знаешь, что можешь приходить сюда, когда захочешь? — Тот наклонил голову с откровенным скептицизмом, и Джаред торопливо продолжил: — Ну, Миша и так уже появляется каждый раз, когда Марс в Скорпионе или что там еще, и новая девушка Адрианны на прошлой неделе дважды заходила. Я не всегда смогу быть свободен даже чтобы поздороваться, но буду рядом, если тебе понадобится... если тебе от этого лучше. Ну, когда я не в пекарне. Тебе всегда будут здесь рады, Дженсен.

— Я подумаю, — сказал Дженсен тоном, в котором читалось явственное «да». Джаред ощутил вспышку ликования и даже не подумал делать покаянный вид, когда Дженсен сердито прищурился.

Он не мог избавиться от мысли, что это было началом чего-то нового для них обоих.



После этого Дженсен начал наведываться в клинику так часто, что Адрианна даже шутила, что Джаред наконец-то завел себе дженсеноподобного парня. Джаред игнорировал ее по мере сил и немного беспокоился, как легко ему это удавалось.

Но ослабление чувств не было настолько серьезным, чтобы Джаред испытывал проблемы с их распознаванием, и даже Дженсен, похоже, не замечал, что что-то не так. Правда, это мало о чем не говорило, учитывая, что Дженсен до последнего времени обладал эмоциональной чувствительностью кирпича. Чему Джаред, если честно, был даже рад, как бы ужасно это ни звучало. Он не хотел, чтобы Дженсен догадался, что происходит — сомневался, что тот хорошо воспримет подобную новость. В общем и целом, их новый метод «мы об этом не говорим» работал на удивление хорошо. Хотя долго так продолжаться не могло.

В один прекрасный день, когда Джаред, проводив последнего с утра клиента, болтал с Адрианной и Дженсеном, в дверях клиники появился Крис с таким мрачным видом, что у Джареда кровь застыла в жилах.

Ничего хорошего он от этого визита не ждал.

— Крис? — удивился Дженсен. — Что ты здесь делаешь?

— Явно не тебя ищу, — сказал Крис, не сводя глаз с Джареда. — Но можешь не сомневаться, когда я закончу с мистером Падалеки, мы с тобой обязательно обсудим твое умение выбирать друзей.

— У вас назначено? — с преувеличенной любезностью поинтересовалась Адрианна. Ее улыбка ясно давала понять, что, дай Крис только повод, она ему такой скандал закатит, мало не покажется. — У мистера Падалеки очень плотное расписание, и...

— Адрианна, все нормально, — вмешался Джаред, потому что знал: избегание проблемы точно не поможет ее решить. Да и Крис был настроен достаточно воинственно. — У меня есть сейчас время, — сказал ему Джаред. — Давай поговорим в смотровой.

Крис коротко кивнул и, не дожидаясь его, прошел в смотровую.

— Какого черта происходит? — спросил Дженсен.

— Я потом объяс... — начал Джаред, но Адрианна не дала ему договорить:

— Он считает, что Джаред — убийца.

Да уж, не так Джаред собирался преподнести эту информацию. Но Адрианне нравилось шокировать окружающих.

Дженсен обалдело уставился на них.

— Что?!

— Спроси Адрианну, — бросил Джаред через плечо и с бешено бьющимся сердцем ушел вслед за Крисом.

Тот стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, вид у него был решительный и угрожающий.

— Мы обнаружили, что всех жертв кое-что объединяет, — заявил он, как только Джаред показался на пороге.

— Да? — В кои-то веки Джаред был рад своим приглушенным эмоциям. Он сомневался, что мог бы сохранить спокойствие во время этого разговора, будь его сердце целым. — И что же?

Крис посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты.

— Что? — переспросил Джаред, убежденный, что неправильно его расслышал.

— О, да, — почти с наслаждением произнес Крис, — мы проверили. Все наши жертвы чинили сердца примерно за два месяца до того, как были убиты. Угадаешь, где они это делали? — в его голосе сквозила неприкрытая ирония.

Нет, Джаред ошибся: с целым сердцем или с половиной, не было ни малейшего шанса, что он останется спокойным во время этого разговора.

— В твоей клинике, — продолжил Крис, не дожидаясь от Джареда очевидного ответа. Судя по всему, его участие в беседе вообще было необязательным. — Каждая. Жертва. И что, по-твоему, мы должны думать?

— Это всего лишь домыслы, — возразил Джаред, понял, что почти кричит, и усилием воли понизил голос. — И вообще, какой серийный убийца настолько глуп, что будет нападать на своих же клиентов?

— Не знаю. — Непроизнесенное «Это ты мне скажи» было настолько очевидным, что с таким же успехом Крис мог сказать это вслух. — Будешь убеждать меня, что это совпадение?

— Это все равно не значит, что я их убил! Вы и так уже обыскали всю мою клинику в поисках незаконных материалов. И ни черта не нашли, потому что я их не использую! Что дальше! Налоговая проверка? Личный досмотр? Собираетесь простукивать стены?

— Если придется, — спокойно сказал Крис.

— Да ты вообще себя слышишь? — Джаред сердито вскинул руки. — Это же безумие!

Крис был все так же непробиваемо спокоен.

— Ты действительно хочешь обсудить это со мной, Джаред? Потому что я гарантирую — ты проиграешь. Кто-то убивает людей и использует их сердца, как материал для починки, и ты — наш главный подозреваемый. Поэтому на твоем месте я бы дважды подумал, стоит ли так категорически все отри...

— Это не он.

Джаред с Крисом синхронно обернулись. Дженсен стоял, прислонившись к стене у двери, спокойный, как удав. Джаред даже не слышал, как он вошел. Крис опомнился первым.

— Ты в этом уверен, Дженсен? — в его тоне странным образом сочетались легкая насмешка и беспокойство. — Уж я-то точно не собираюсь верить тебе на слово.

— Уверен. — Дженсен даже глазом не моргнул. — Потому что именно он спас мне жизнь, когда этот ваш маньяк пытался меня убить.

Джаред впервые в жизни увидел, как человек лишается дара речи от потрясения. Крис открыл рот, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Дженсен молча смотрел на него, выжидая. На глазах у Джареда обалделое изумление на лице Криса сменилось искренней озабоченностью, а та в итоге — кипящей яростью.

— Прости, — сказал Крис с подозрительным спокойствием, — ты не мог бы повторить?

— Шесть недель назад «похититель сердец» напал на меня, когда я шел домой, — Дженсен говорил так, будто прогноз погоды зачитывал. — Джаред нашел меня и исправил повреждения прежде, чем те меня убили.

Опять на мгновение стало тихо. Джаред затаил дыхание.

— Тебя, что, блядь?! — взорвался Крис таким голосом, что у Джареда в ушах зазвенело. — Да, мать твою, что с тобой не так, Дженсен? Почему ты мне не рассказал? А ты! — он повернулся к Джареду, и тот едва справился с желанием шарахнуться от парня на двадцать сантиметров ниже его ростом. Тебя подозревают в пособничестве, в соучастии и в убийстве. — Джаред поморщился. — А я вдруг узнаю, что ты нелегально чинишь человека, который, по всей видимости, подвергся нападению серийного убийцы. И ни один из вас, мудаков, даже не подумал кому-нибудь об этом рассказать?!

Дженсен пожал плечами. Джаред не мог не восхититься его хладнокровием.

— Зачем? Я ничего не видел, в свидетели не гожусь, и мне не хотелось иметь дела ни с полицией, ни с прессой.

— Тебе не… Дженсен, да плевать, что ты видел или не видел! Ты заявляешь мне, что ты — единственная выжившая жертва, но решил не заморачиваться и никому об этом не рассказал? Я, конечно, знал, что ты сволочь, но неужели ты на самом деле такой эгоист?

Дженсен опустил голову, не подтверждая и не отрицая сказанное.

— Да еб… Так, у тебя ровно тридцать секунд, чтобы объяснить, почему ты до сих пор жив. И не смей говорить мне, что это лишь из-за того, что у тебя есть собственный чинитель по вызову. — Не дав Дженсену и рта раскрыть, Крис продолжил: — Потому что, каким бы, нахрен, волшебником он, — тычок пальцем в сторону Джареда, — ни был, все предыдущие жертвы умирали в ту же минуту, как тот ублюдок вытаскивал их сердца, и если только он, — еще один тычок в Джареда, — не Иисус мать его Христос, тебя ничто не могло спасти.

В последовавшем неловком молчании Крис сверлил гневным взглядом то одного, то другого.

— Ну? Если хотите, могу арестовать обоих за сопротивление правосудию.

Джаред колебался: он не горел желанием отправиться в тюрьму, но и чужой секрет выдать не мог. Не зная, что делать, он обернулся к Дженсену. Тот вздохнул и посетовал в пространство:

— Всегда знал, что значок полицейского до добра не доведет и власть ударит тебе в голову. — Потом кивнул Джареду: — Расскажи ему, Джаред, а то он так и будет нудеть, пока не услышит всю историю.

— Ну да. — Джаред расправил плечи и посмотрел прямо в подозрительно прищуренные глаза Криса. — Дженсен был все еще жив, когда я нашел его, потому что напавший забрал только половину сердца.

Лицо Криса потемнело.

— Убийца сменил почерк?

— Что? Нет, это не… Нет. Сердце Дженсена было немного… — Джаред замялся, подбирая подходящее слово, — хрупким, поэтому сломалось, когда убийца пытался его извлечь, и часть осталась в груди.

— Для парня с половиной сердца Дженсен в последнее время как-то слишком уж бодро выглядит. — Криса явно не взволновало — не удивило? — то, что сердце его друга находилось в таком отвратительном состоянии, что буквально развалилось, когда к нему притронулись. — Я думал, этого мало, чтобы человек остался в живых.

— Так и есть, — подтвердил Джаред, не подумав, и моментально пожалел о своих словах, когда Дженсен резко вскинул голову и впился в него внимательным взглядом. — В смысле, самой по себе половины сердца мало, — торопливо добавил он, — но реконструктивная починка помогает восполнить недостающую часть.

Крис задумчиво хмыкнул.

— И о каких «реконструктивных» методах идет речь?

— В основном использование механических частей, — сказал Джаред, лихорадочно соображая. — Иногда металлических пластин. Зависит от проблемы. Я делаю это постоянно тем, кто потерял частичку сердца из-за кого-то другого.

— Здесь то же самое, только в большем масштабе, — добавил Дженсен тоном «только попробуй мне возразить». Джаред и не собирался, а наоборот, поддакнул:

— Так и есть, — всего лишь чуточку соврав. Ведь маленькое лукавство — это не ложь. — Чем больше требуется заменить, тем меньше шанс, что сердце полностью поправится, но подобные случаи бывали. — Он поймал взгляд Дженсена, молясь про себя, чтобы Дженсен на это купился. — Если сердце достаточно крепкое, оно может восстановиться.

— Но не его сердце.

Крис гипнотизировал обоих тяжелым взглядом. Джаред оторвался от игры в «гляделки» с Дженсеном и постарался придать себе как можно более убедительный вид.

— Если не веришь мне, могу предоставить несколько статей из специализированных журналов об использовании механических частей в челове...

— Не морочь мне голову, — раздраженно перебил Крис. — Мы оба знаем, что у сердца Дженсена энергии не хватит даже лампочку зажечь. Черт, да я удивлен, что оно вообще столько продержалось, учитывая, как он с ним обращается.

— Вот спасибо, — сухо прокомментировал Дженсен.

— Поэтому я спрошу еще раз, — Крис наклонился вперед, как-то умудряясь смотреть на них сверху вниз, хотя ростом был на голову ниже обоих. — Почему вы не пришли ко мне, когда это случилось? Ведь пока все, что я слышу, Дженсен, это то, что ты должен быть мертв, так как черта с два твое сердце могло справиться с этим дерьмом. Но ты на удивление в прекрасной форме, лучшей с тех пор, как тот гавнюк...

— Крис. — Голос Дженсена прозвучал как удар хлыста. — Выкладывай или вали нахрен.

— Вот, вот о чем я, — Крис не дрогнул. — Я думал, ты уже и не помнишь, что значит злиться. Так что лучше начинайте говорить, пока я не отвез вас в больницу и не получил стороннее мнение о чудесном выздоровлении Дженсена. Просто чтобы убедиться, что он в порядке.

Джаред почувствовал, как кровь отлила от лица.

— И что, по-вашему, случится, если все же окажется, что кровь по венам Дженсена помогает разгонять совсем не куча металла? — В беспечном на первый взгляд голосе Криса сквозила неприкрытая угроза. — Думаю, кто-то наживет на свою голову кучу неприятностей. В первую очередь — чинитель с великолепной репутацией, который клялся и божился, что не использует в работе органику. Так, Джаред?

Джаред смотрел на него, не зная, что сказать.

— Это я его попросил, — сказал вдруг Дженсен.

Джаред резко обернулся к нему, не веря своим ушам.

— Что? — переспросил Крис.

— Это я его попросил, — повторил Дженсен. И врать у него получалось гораздо лучше, чем у Джареда. Он говорил спокойно, уверенно и абсолютно правдоподобно.

Крис пытался переварить услышанное, но, похоже, удавалось ему это с трудом.

— Ты… попросил его засунуть тебе в грудь чужое сердце?

— Только половину сердца, — уточнил Дженсен, как будто это все меняло. — И не напрямую.

— Да? — Крис бросил взгляд на Джареда, который только беспомощно таращился в ответ, зная, к чему идет этот разговор, и не в силах его остановить. — И что же ты просил его сделать?

Дженсен пожал плечами.

— Все, что понадобится, чтобы сохранить мне жизнь. — Крис уставился на него, во второй раз лишившись дара речи, и губы Дженсена дернулись в горькой усмешке. — Да ладно, Крис. Ты не хуже меня знаешь, что в моем случае половина сердца не справилась бы. — Дженсен развел руками с видом «ну что поделаешь». — Времени было мало, Джаред не виноват, что принял несколько... нестандартное решение.

— Несколько… — Крис замолк, потом выдал пару непечатных слов. — Дженсен, ты говоришь об использовании краденого сердца для…

— Нет, — оборвал Дженсен его гневную тираду, — все, что Джаред использовал, было отдано добровольно. — Он взглянул на Джареда. — Так?

Джаред с трудом сглотнул.

— Так.

Какую бы ложь Дженсен ни выдавал, это единственное, в чем никогда не приходилось сомневаться.

— Правда? И откуда же взялся этот «добровольно отданный» органический материал?

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Джаред похлопал себя по груди, прямо над сердцем. Разрез уже зажил, но фантомное воспоминание о нем вспыхнуло легкой болью под пальцами.

— От меня. В смысле… оно было мое. Мое сердце.

У Криса глаза вылезли на лоб.

— Что ты сделал?

— Вот, видишь. Обмен органом между двумя взрослыми людьми с их взаимного согласия, — сказал Дженсен. Джаред еле удержался от истерического смешка. Они с Дженсеном дважды побывали в ситуации, требующей согласия: Дженсен на его операционном кресле, и сам Джаред, прижатый к стене в своей квартире, — и ни в том, ни в другом случае согласие никак нельзя было назвать взаимным. — Это законная передача, если орган отдается и принимается по доброй воле.
Насчет этого Джаред был не совсем уверен, но Крису, похоже, сейчас было не до того.

— Ты отдал Дженсену свое сердце, — то ли спросил, то ли заявил он.

— Половину, — уточнил Джаред.

— А что тогда помогает держаться тебе?

— Шестеренки, — соврал Джаред, — как я и говорил.

— И зачем, во имя господа, тебе с собой такое делать?

— Разве не очевидно? — сказал Дженсен небрежно, как будто вопрос Криса был риторическим. — Потому что он меня любит.

Мир вокруг Джареда застыл.

— Да брось, Крис, — продолжал Дженсен, совершенно не реагируя на то, как затрепетало бедное ослабленное сердце Джареда в пустоте груди, — ты не мог не заметить. У него обычно все чувства крупными буквами на лбу написаны.

Самое поганое, что Крис только кивнул.

— Ага. Вот только не думал, что ты заметил.

Дженсен пожал плечами.

— Ты что, не слышал? Мое сердце нынче работает намного лучше. Легче заметить такого рода вещи.

Джаред стоял с помертвевшим лицом, чувствуя, как онемение — сильнее, чем когда-либо, — растекается по груди, а перед глазами плывет и темнеет. Крис с Дженсеном продолжали говорить. Вероятно, обсуждали, каким идиотом надо быть, чтобы отдать свое сердце человеку, которому на все наплевать — Джаред никак не мог собраться с силами и прислушаться. Вместо этого он сосредоточился на ощущении охватившего грудь колючего холода и с отстраненным любопытством ждал, потеряет через пару минут сознание или нет.

— Джаред?

Он пришел в себя и обнаружил, что Крис и Дженсен смотрят на него.

— Отлично, — отозвался Джаред машинально, — все... все отлично. Ты все еще намерен меня арестовать? — спросил он у Криса.

Джареду хотелось бы больше никогда не видеть эту плохо скрытую жалость на лице Криса.

— Нет. Но это не значит, что ты...

— Отлично. Чудесно. Тогда, если не возражаешь, не мог бы ты покинуть клинику. Меня ждут. Клиенты. — Он глубоко вздохнул. — Которым нужна помощь. Если я тебе понадоблюсь, у Дженсена есть мой номер.

Джаред с напряженным вниманием разглядывал стену, ожидая, пока они поймут намек и уйдут, боясь того, что увидит в глазах Дженсена, если посмотрит на него. Он подождал пять минут после их ухода, потом еще десять, потом медленно вышел в приемную.

Адрианна засыпала его вопросами, на которые у Джареда не было ни сил, ни желания отвечать. Он смог сказать только, что полиция больше не считает их подозреваемыми, и попросил отменить все назначенные на остаток дня приемы. У него разболелась голова. Он не высыпался всю эту неделю. Похоже, он подцепил какую-то заразу.

Адрианна выразила свое беспокойство, пожурив его за то, что совсем себя загнал и разве можно так переутомляться, уж Джареду ли не знать, что нельзя так обращаться с собственным телом?

Джаред мужественно удержался от слез и пообещал, что хорошенько отдохнет, спасибо, мамочка. Потом вышел из клиники и сел в первое же остановившееся такси. Назвал адрес и пялился на свои руки, пока машина не остановилась перед его домом.

Оказавшись в квартире, Джаред запер дверь, закинул куда-то ключи и прошел прямо в спальню. Не раздеваясь, рухнул на кровать и глядел в потолок, прижав подушку к груди, как будто мог отгородиться ею от боли.



Этим вечером Джаред равнодушно расплавил несколько медных пластин — прочность и защита — и заполнил глубокий разрыв, бегущий от легочной артерии прямо в желудочек.

Он старался не присматриваться слишком внимательно к другим повреждениям, полученным за последние шесть недель: отекшая, припухлая ткань; разрастающееся болезненно-зеленое пятно несчастной любви; острые лучи черноты, паутиной расходящиеся от того места, где он разрезал себя надвое; трещины и царапины переживания за своих клиентов. Вместо этого Джаред сосредоточился на мерцании золотой нити, поддерживающей его бедное, искалеченное сердце — чистота, чудо и божественное вмешательство, напомнил он себе, — и ни разу ни о чем не пожалел.



На следующий день Джаред на работу не пошел. Валялся на диване, глядя в потолок, потирал ноющую от фантомной боли грудь, не обращая внимания на свежие швы, скрепляющие разрез. Обычно он без проблем восстанавливался после починки, но в этот раз на быстрое выздоровление особых надежд не питал.

Точно таким же образом прошел и четверг, разве что Джаред смог запихнуть в себя немного еды.

Он бы и в пятницу пропустил работу, но его клиенты не заслуживали такого наплевательского отношения, и отправить их к другому чинителю Джаред не мог. Адрианна тогда точно заявилась бы к нему домой и либо прикончила, либо за ухо притащила на работу.

— Дерьмово выглядишь, — заявила она, стоило Джареду показаться на пороге клиники. Ехидное замечание плохо помогло скрыть беспокойство в ее голосе. — Все в порядке, босс?

— Нормально, — отмахнулся Джаред, — обычная простуда. Переживу.

Адрианна нахмурилась.

— Точно? Ты серый весь.

— Я в порядке. Видела бы ты меня вчера. — Джаред разглядывал аккуратную стопку папок на столе и старательно делал вид, что не готов вот-вот отрубиться, уткнувшись в нее носом. — Кто первый?

День прошел примерно так, как Джаред и рассчитывал. К счастью, работа помогала сосредоточиться, но он все равно постепенно осознавал, что не справляется. Клиенты желали ему скорее поправиться и давали советы, Джареда это одновременно трогало и заставляло сгорать от стыда. Но, тем не менее, помогало, и когда он вошел в ритм работы, стало немного легче.

Правда, вся его собранность и спокойствие исчезли без следа, когда он оторвался от заполнения карты мистера Фуллера и, подняв голову, обнаружил, что в дверях стоит Дженсен и наблюдает за ним с нечитаемым выражением.

— Джаред. — Голос Дженсена тоже звучал невыразительно. — У тебя найдется минутка?

— Одна или две, — с трудом выдавил Джаред, — в пять у меня следующий клиент.

— Да, Адрианна сказала. Это не займет много времени.

— Хорошо. Так в чем дело? — спросил Джаред — вполне хладнокровно, как ему показалось. Отложил ручку и развернулся к Дженсену. — Только не говори, что Крис все-таки решил меня арестовать.

— Вообще-то он хочет попросить тебя о помощи.

Джаред удивленно вскинул брови.

— Он чего хочет?

— Все жертвы, без сомнения, каким-то образом связаны с тобой, — Дженсен говорил непринужденно, но Джаред заметил, как он постоянно отводит взгляд, и даже как-то зло порадовался, что Дженсен чувствует себя столь же неловко, — и если ты не убийца...

— Если?

— Криса слова, не мои. Если это не ты, то, вероятно, убийца использует твои записи для выбора жертвы.

Джаред побелел.

— О, господи.

— Поэтому Крис считает, что ты мог бы помочь выяснить, почему именно эти люди стали мишенью, и, может быть, понять, на кого еще нацелился убийца.

— Хм. Ну, думаю, я... эмм... сделаю все возможное? Хотя не знаю, много ли от меня будет помощи.

Дженсен пожал плечами.

— Мне кажется, в данный момент Крис будет рад чему угодно.

— Так как моя невиновность означает, что у него нет подозреваемого, — сказал Джаред слишком невыразительно, чтобы это сошло за шутку.

— Точно.

Дженсен неловко топтался на месте, и Джаред вдруг понял, что хочет, чтобы он ушел уже поскорее и избавил Джаредово сердце от лишнего стресса. Но, конечно, в последнее время все шло совсем не так, как ему хотелось.

— Мне жаль, — сказал вдруг Дженсен.

Джаред вздохнул.

— Нет.

— Мне нужна была причина, в которую Крис бы поверил, — продолжал Дженсен таким тоном, будто уговаривал. Джареду казалось — еще немного, и он услышит «если возьмешь сразу коробку, выйдет дешевле за один трюфель, чем брать поштучно».

Джаред невесело усмехнулся.

— Да, правда иногда приходится кстати.

Дженсен замер.

— Что?

— Знаешь, просто... — Джаред снова вздохнул, — забудь, ладно? Я всегда знал, во что ввязался. Главное — ты до сих пор жив, чтобы мне отказать. Все прекрасно.

— Я не... — Дженсен выглядел по-настоящему шокированным. — Ты на самом деле... влюблен? В меня?

— По-моему, именно ты об этом заговорил, — напомнил Джаред, тщетно пытаясь скрыть горечь в голосе.

— Но я... Я не думал... — Дженсен нервно потер ладонью рот. — Черт, Джаред. Как ты мог поверить?

Джаред рассмеялся — не самый приятный вышел звук, даже для его собственный ушей.

— Дело не в вере, Дженсен. Это нормальный порядок вещей. И, поверь, я достаточно квалифицирован, чтобы распознать любовь.

— Я тебя не понимаю, — в голосе Дженсена сквозило раздражение, — с чего бы тебе вдруг захотелось…

— Да потому что это чувство нельзя выбрать по желанию! — Джаред почти кричал. Ноги сами понесли его к Дженсену, который спешно попятился. — Его невозможно контролировать и уж точно никак нельзя отключить!

Дженсен врезался спиной в стену, а Джаред навис над ним — так близко, что мог разглядеть каждую веснушку на переносице. Он поднял руку, и Дженсен дернулся, когда та уверенно легла ему на грудь — прямо по центру, — удерживая на месте.

— Джаред... — голос Дженсена дрогнул, выдавая его нервозность.

— Чувствуешь? — Джаред прижал руку с такой силой, что ощутил под ладонью бешено забившееся вдруг сердце. — Этот хаотичный клубок из счастья, страха, тоски и надежды? Это любовь. Вот, что я к тебе испытываю. Нет, — тут же поправился он, — часть того, что я к тебе испытываю. Отзвук. А теперь представь, насколько удивительнее и невыносимее настоящее чувство.

Дженсен смотрел на него широко открытыми глазами и тяжело дышал, и злость Джареда внезапно отступила, оставив после себя смертельную усталость.

— Любовь — самое прекрасное чувство на свете, Дженсен, — тихо сказал Джаред. — Именно поэтому я тебя не понимаю — почему ты от нее отказываешься? От моей или от чьей-либо еще?

Дженсен долго молчал, а когда, наконец, заговорил, его лицо было бесстрастно, словно маска.

— Так ты поможешь?

Джаред со вздохом опустил руку.

— Да, конечно. Передай Крису, пусть свяжется со мной.

— Хорошо. — Дженсен дождался, пока Джаред отступит, и пошел к двери, бросив через плечо: — Прости.

За что именно извиняется, он не уточнил.

Джаред слушал, как он о чем-то разговаривает в приемной с Адрианной, и обжигающая неконтролируемая ярость закипала в венах. С утробным рычанием он впечатал кулак в стену.

Облегчения боль в руке не принесла. Да он и не ждал.



— Бессмыслица какая-то, — Джаред хмуро разглядывал папку с документами. Они с Крисом устроились в кабинете Джареда, изучая все, что у обоих имелось на жертв — а имелось немало. Джаред был в курсе, что обычно этим занимаются в полицейском участке, но у них были основания держать в секрете его причастность к расследованию: Крис боялся, что консультация у возможного подозреваемого в убийстве плохо отразится на его личном деле, а Джаред не горел желанием попасть под арест за вероятно незаконное использование органики.

Он не знал, вынужден ли был Дженсен общаться с полицией из-за своего статуса единственной выжившей жертвы серийного убийцы, но был рад, что, по крайней мере, сам смог избежать этого общения.

— Если бы смысл был, мы бы уже давно поймали этого ублюдка, — заметил Крис с дивана, на который заявил свои права, как только переступил порог кабинета. На том основании, что это был единственный предмет мебели, не выглядевший так, словно втайне мечтает стать книжной полкой. Джаред вынужден был признать, что в этом Крис прав.

— Я серьезно.

Крис оторвался от документа, который в данный момент читал.

— Да в чем проблема-то?

— Эти люди, — Джаред помахал рукой над разбросанными по всему столу бумагами. — По-моему, ты говорил, что убийца продает сердца.

— Ну да, так мы предполагаем. — Крис отложил документы и переключил все внимание на Джареда. — Ты не согласен?

— Просто ничего не сходится. — Джаред взял одну из папок, старательно думая о жертвах, как о ничего не значащих именах, а не о знакомых людях, знакомых сердцах. — Сердце Эмили Перкинс лишилось чувствительности после выкидыша, причем, настолько серьезно, что некоторые участки в буквальном смысле перестали работать. В ее сердце около дюжины шестеренок. — Он положил папку и взял другую. — ДиДжей Куоллс потерял часть сердца из-за школьной влюбленности, потом оно разбилось из-за подруги в колледже, а так как первое повреждение он не чинил, ущерб возрос многократно. Мне пришлось заполнять и прикрывать пластинами целые участки. Саманта Смит серьезно обожгла сердце во время развода. Желтое пятно уменьшилось, но шрамы останутся... — Джаред осекся, сглотнул и поправился: — остались бы навсегда.

— И что? — Крис недоуменно хмурился.

— А то, что они все такие. Эти люди… были… одними из самых тяжелых моих пациентов. Их сердца совершенно непригодны в качестве органического материала.

— Тогда для переработки? — предположил Крис.

Джаред покачал головой.

— Проще украсть из клиники. Нет, какие-нибудь подпольные чинители, может, и согласились бы работать с вторичными материалами, но никто из тех, с кем я знаком, на это не осмелится. Слишком велик риск. И сильно сомневаюсь, что на этом можно хорошо заработать.

— Уверен?

— На сто процентов. Что бы убийца ни делал с сердцами, он абсолютно точно их не продает.

— А это значит, что мы ищем фетишиста. — Крис устало откинулся на спинку дивана. — Твою ж мать.

Теперь настала очередь Джареда недоумевать.

— В смысле? Какого фетишиста?

— Да какого угодно, — кисло пояснил Крис. — Он может их есть или выставлять на полке, да, блин, ботинки из них шить, если уж на то пошло. А, значит, нам попался преступник, чьи мотивы почти невозможно выявить, и, следовательно, его почти невозможно поймать.

Джареда вдруг осенило.

— Но тогда это может означать, что сердце Дженсена до сих пор в порядке?

Крис посмотрел на него исподлобья.

— По-моему, тебе стоит пересмотреть твое понимание выражения «в порядке».

— Сердце может выжить вне груди, — принялся объяснять Джаред, чувствуя, как растет внутри сдержанное воодушевление. — Не целое, конечно, — это верная смерть, — но часть вполне способна. Если она небольшая, сердце худо-бедно продолжит работать без нее. Пока большая часть остается в груди, любые отделенные куски будут биться вместе с ней.

— Ты серьезно?

Джаред кивнул.

— Есть исторические прецеденты. У древних греков наивысшим проявлением любви считалось отдать часть сердца своему возлюбленному. Римляне посвящали их Венере, богине любви, и хранили в ее храмах.

Крис задумчиво хмыкнул.

— Значит, ты считаешь, остальное сердце Дженсена, где бы оно ни находилось, может еще работать?

— Сложно сказать с уверенностью, но в теории — да. Вероятно. Пока Дженсен жив, его сердце тоже живет.

— Если только какой-то псих его не съел, — с иронией заметил Крис. — И ты сможешь вернуть все, как было? Если мы найдем недостающую часть?

— Думаю, да. — От этой мысли немного замутило, но Джаред постарался забыть о ней, сосредоточившись на насущной проблеме. — Пока оно в приличном состоянии, его вполне можно использовать, как любой другой органический материал. Сейчас Дженсен достаточно крепок и справится, если я извлеку свою часть сердца и верну исконную на место.

— А потом ты починишь себя? — Вопрос Криса прозвучал скорее как приказ.

Джаред выдавил блеклую улыбку.

— Ну, полагаю, да.

— Значит, теперь нам остается только надеяться, что псих не сошьет себе ботинки из сердца Дженсена до того, как мы его поймаем. Это так вдохновляет.

Голос Криса сочился сарказмом, и Джаред улыбнулся уже свободнее. Несмотря ни на что, Крис начинал ему нравиться.

— Дженсену расскажешь? — поинтересовался тот вроде бы равнодушно, но острый взгляд противоречил безучастному тону.

— Да, — ответил Джаред, не раздумывая, — он имеет право знать. Дадим ему хоть немного надежды.

«А также стимул и дальше терпеть меня» он не добавил. Об этом Крису знать было совсем не нужно.



Неделя прошла в круговороте вопросов без ответов, проблем клиентов, которые Джаред не мог решить, и посиделок глубоко за полночь в попытке подготовиться к следующему дню. Озабоченные взгляды Адрианны становились все чаще, и Джаред старательно отметал все мысли о том, сколько еще протянет, пока совсем не сможет работать. Он бросит свое дело, только когда положение станет совсем безвыходным, даже если сейчас оно его почти убивает.

Наверное, именно поэтому Джаред еще никогда в жизни так не радовался выходным, как в это воскресенье. Он устал от усталости.

Большую часть дня Джаред провел в абсолютном безделье, давая своему сердцу хоть немного времени на восстановление. Но, в конечном счете, ему пришлось смириться с мыслью, что, если он и дальше будет откладывать поход в магазин за продуктами, то очень скоро помрет с голоду. Когда даже запас быстрорастворимой лапши подходит к концу, пора признать свое поражение.

Джаред топтался перед полкой с овощами, выбирая между зеленым и красным перцем, когда в кармане зазвонил телефон. Громкий звук заставил покоситься на него нескольких покупателей, по-видимому, не ожидавших, что у парня с внешностью Джареда рингтоном будет «My Heart Will Go On», но Джаред к таким взглядам давно привык. Он считал, что это прикольно, а мнение остальных его не волновало.
Все еще размышляя о преимуществах перцев разных цветов, он одной рукой выудил мобильный из кармана и нажал кнопку приема.

— Алло?

— Джаред?

— Данниль? — Джаред удивленно хлопнул глазами. Данниль была главным помощником Дженсена в «Корице», заводной, отвязной и смекалистой девушкой, в которую Джаред, будь он натуралом, точно бы влюбился. — Не знал, что у тебя есть мой номер.

— Стащила его из телефона Дженсена. — Данниль говорила отрывисто и возбужденно, что совсем не было на нее похоже, и Джаред напрягся.

— Все хорошо?

— С Дженсеном что-то не так, — произнесла она торопливо, комкая слова.

У Джареда кровь застыла в жилах.

— Он… что… черт, я в магазине… придется бежать домой за инструментами, — Джаред бросил тележку с продуктами и рванул к выходу. — Он в сознании?

— Джаред, Джаред, остановись. Я не поэтому звоню.

— Тогда… что случилось?

— Я не знаю! Пришла покупательница, Дженсен взялся обслужить ее, и не знаю, что она ему сказала, но теперь он прячется у себя в кабинете и ничего мне не говорит, и я подумала… — Данниль шумно вздохнула, — я подумала, ты сможешь помочь.

— Данниль, — смущенно начал Джаред, — мне кажется, со мной Дженсен еще больше не захочет общаться.

— Нет, захочет, — в ее голосе прорезались стальные нотки, что, если честно, немного пугало. Джаред любил Данниль, но эта любовь была крепко замешана на страхе. — В данный момент ты, возможно, единственный, с кем он заговорит.

Джаред не осмелился спросить, что она хотела этим сказать. Каким бы ни был ответ, он не был уверен, что его сердце готово это услышать.

— Буду через двадцать минут, — пообещал он и нажал кнопку отбоя под несущиеся из трубки слова благодарности.

На деле он успел за пятнадцать, главным образом потому, что пообещал таксисту накинуть двадцатку сверху, если тот не будет обращать внимание на скоростное ограничение. В спешке Джаред с такой силой открыл дверь в пекарню, что едва не сорвал висевший над ней колокольчик, и, может, и устыдился бы этого, если б не напряженное, обеспокоенное лицо Данниль, ясно свидетельствовавшее, что он торопился не зря. Когда Джаред влетел в пекарню, Данниль обслуживала покупателя и лишь без слов указала на дверь с табличкой «Только для персонала». Джаред, кивнув, направился туда.

Он нашел Дженсена в кабинете, что само по себе уже тревожило. Дженсен не избегал своего кабинета, как Джаред, но обычно предпочитал проводить время в рабочей кухне, особенно, когда был расстроен. Сейчас он неподвижно сидел на стуле, обхватив голову руками. Джаред в секунду оказался рядом, изо всех сил борясь с желанием схватить Дженсена в крепкие объятия и не выпускать.

— Дженсен? — вместо этого окликнул он. — Ты как?

Тот не ответил, даже не пошевелился, поэтому Джаред осторожно опустил руку ему на плечо, касаясь, но не надавливая. По крайней мере, с такого рода проблемами он умел справляться.

— Данниль позвонила, — продолжил он тем мягким, спокойным тоном, каким обращался к Дженсену, когда тот очнулся с частью джаредова сердца в своей груди. — Сказала, ты чем-то расстроен.

— Не нужно было, — невнятно пробормотал Дженсен.

— Что не нужно?

— Не нужно было звонить тебе.

Слова уже привычно кольнули сердце, но Джаред прикусил губу и решительно отмел неприятные мысли. Дженсену это сейчас совсем не нужно.

— Ну, я все равно здесь. И теперь, если хочешь, могу составить тебе компанию и тихо посидеть рядом, или ты мог бы поговорить со мной, и мы вместе со всем разберемся.

Дженсен долго молчал, потом буркнул:

— Это ты виноват, — так тихо, что Джаред с трудом его расслышал. И с таким же трудом справился с новой вспышкой боли.

— Что?

— Это все ты виноват! — заорал Дженсен и вскинул голову, показывая покрасневшие глаза и искаженное от гнева лицо. — Ты и твоя дурацкая любовь, и твой дурацкий комплекс мученика! Ничего этого не случилось, если б ты не… если бы ты…

— Дженсен… — Джаред испуганно оглянулся на закрытую дверь, надеясь, что в торговом зале их разговор не слышен.

— Я не просто так хотел неработающее сердце, — с мукой в голосе произнес Дженсен уже тише. — А теперь у меня половина твоего и, кажется, единственное, что оно умеет, это отравлять мне жизнь.

Дженсен вскочил, с грохотом опрокинув стул на пол.

— И мне приходится иметь дело со всем этим… — он зло ощерился — этим багажом, которым ты меня нагрузил, а я даже ненавидеть тебя не могу нормально, потому что все, что чувствую — это твою долбаную тоску при виде несчастного меня. А теперь еще эта хрень случилась, и я даже думать не могу, и меня это бесит!

Дженсен вцепился в рубашку Джареда обеими руками и потянул на себя, пока они не оказались почти нос к носу.

— Я не хочу переживать, Джаред. Я не хочу беспокоиться ни о тебе, ни о себе, ни о чем-либо еще на этой долбаной планете, так что почему бы тебе, черт возьми, просто не оставить меня в покое? — Его громкий голос смолк, медленно сменяясь мертвой тишиной.

— Мне жаль, что я причинил тебе боль, — тихо произнес Джаред. Он смотрел в сердитые глаза Дженсена и надеялся, что все его эмоции проявляются на лице так же ярко, как и на сердце. — Мне очень, очень жаль. Ты знаешь, это последнее, чего я хотел. Но не проси меня жалеть о спасении твоей жизни. Я никогда не буду сожалеть, что ты есть в этом мире.

Дженсена трясло.

— Не надо...

— Дженсен. — Очень медленно Джаред поднял руки и взял его за плечи — не удерживая, а держась. — Ты сможешь это пережить.

Дженсена вдруг словно выключили: он поник, ссутулился, еще сильнее впившись пальцами в ворот рубашки, как будто только эта хватка и помогала ему держаться на ногах, и уткнулся лбом Джареду в грудь, прямо туда, где билось сердце.

— Я как будто пьяный, — глухо признался он. Джаред кожей чувствовал его горячее дыхание. — Все кажется слишком четким, но расплывается по краям. Иногда от этого так больно, что я не могу дышать.

— Так, — сказал Джаред, быстро принимая решение, — я отвезу тебя домой, понятно? Хватит на сегодня работы.

Дженсен не ответил, только таращился на пуговицы рубашки, а его руки ритмично стискивали и отпускали скомканную ткань. Джаред не стал ждать его разрешения.

— Сейчас вернусь, хорошо? Посиди немного, я быстро переговорю с Данниль.

Он осторожно высвободил из судорожно сжатых пальцев свою рубашку, поднял упавший стул и усадил на него Дженсена. Потом поспешно вышел из кабинета.

Данниль все еще была занята с покупателями, но оторвалась от упаковывания шоколадных кренделей и посмотрела на Джареда с надеждой.

— Я забираю его домой. — Данниль на глазах расслабилась. — Ты знаешь, где он живет?

Она кивнула и обратилась к покупателю, которого обслуживала:

— Извини, Джим. — Джаред не переставал восхищаться, скольких из своих постоянных клиентов она и Дженсен знали по именам. — Дженсен немного приболел, и Джаред пришел, чтобы ему помочь. Подождешь минутку?

Джим махнул рукой.

— Иди. Этот парень слишком много работает. Ему нужно научиться отдыхать время от времени.

— Спасибо, Джим, — благодарно улыбнулась Данниль, — я сейчас вернусь. Пошли, Джаред.

Она провела его на кухню, взяла блокнот, в который обычно записывали заказы, и быстро нацарапала адрес Дженсена.

— Может, мне вызвать вам такси?

— Было бы неплохо, — рассеянно отозвался Джаред. Его взгляд сам собой постоянно смещался в сторону кабинета.

— Как он? — спросила Данниль, посмотрев в ту же сторону. — Мне показалось, я слышала крики.

— Прости, — поморщился Джаред, но она отмахнулась:

— Не стоит. Просто позаботься о нем.

— Обязательно. Ты не знаешь, что случилось?

Данниль беспомощно развела руками.

— Знаю только, что пришла какая-то женщина, искала его. Дженсен послал меня достать брауни из духовки, а сам остался поговорить с ней. Она ушла до моего возвращения, но не похоже было, что они ссорились или ругались. Но Дженсен после этого как будто в прострацию впал, ушел в кабинет и отказывался выходить.

— Вот дерьмо, — не сдержался Джаред, и Данниль с чувством кивнула, поддерживая. — Похоже, мне предстоит та еще ночка. Ты работай спокойно, — мягко сказал он ей, — я доставлю Дженсена домой в целости и сохранности.

— Спасибо тебе. Правда.

— Не за что, — Джаред неловко дернул плечом и пошел за Дженсеном.

Тот сидел там, где Джаред его и оставил, и одно это уже тревожило. Джаред собрал в кулак все свое мужество, подошел ближе и положил руку ему на плечо.

— Пойдем, Дженсен. Пойдем домой.

— Ненавижу тебя, — равнодушно сообщил Дженсен. Но послушно поднялся со стула и пошел вслед за Джаредом — через черный ход и на улицу, где уже ждало обещанное Данниль такси. Джаред усадил в машину его, сел сам, назвал водителю адрес и устало откинулся на спинку сидения, стараясь не волноваться слишком уж явно.

Ведь очевидно же, что все пройдет отлично.



Дом Дженсена оказался совсем не таким, как Джаред ожидал.

Во-первых, он был большим — слишком большим для одного человека. И находился на недлинной тихой улочке в получасе езды от кондитерской, что Джареда удивило. Непонятно, почему Дженсен решил поселиться так далеко — сам Джаред выбрал свою квартиру только потому, что она находилась в пяти минутах ходьбы от клиники.

Когда такси притормозило у тротуара, Дженсен немного оживился, побрел по подъездной дорожке, и когда Джаред расплатился и догнал его, он уже отпирал дверь.

Было очевидно, что Дженсен тщательно заботился о доме. Безупречно ухоженная трава лужайки ярко зеленела, оконные откосы покрывал свежий слой краски, а крытое крыльцо было чисто выметено. Внутри дом выглядел опрятным и обжитым, и Джаред с любопытством вертел головой, разрываясь между детским желанием сунуть нос везде, где получится, и необходимостью приглядывать за Дженсеном. Теперь, когда Джаред успешно доставил его домой, он растерялся и не знал, что делать дальше. Накормить? Уложить спать? Включить какой-нибудь боевик?

К счастью, Дженсен принял решение за него.

— Виски, — сказал он, скинул ботинки и, не дожидаясь Джареда, направился вглубь дома. — Много, много виски.

Обычно Джаред был против самолечения алкоголем, но в этом случае выпивка на самом деле казалась на редкость отличной идеей. Она притупит остроту эмоций Дженсена, что поможет ему успокоиться и, если повезет, может даже развяжет язык. А Джаред видел, что Дженсену отчаянно необходимо выговориться. Слишком долго тот держал в себе боль от разбитого сердца.

Поэтому он прошел за Дженсеном в рабочий кабинет и смотрел, как тот целенаправленно двинулся к мини-бару у противоположной стены. Про себя поражаясь, что Дженсен имел как рабочий кабинет, так и настоящий мини-бар. Комната была декорирована темно-зелеными обоями и светлыми деревянными панелями, а большую часть пространства занимал очень удобный на вид широкий кожаный диван. И выглядел он, как заметил Джаред, существенно дороже, чем диван в его собственной квартире. Возможно даже, дороже, чем вся его мебель вместе взятая. Судя по всему, «Корица» приносила больше дохода, чем он думал.

Дженсен рылся в шкафу, звякая бутылками, и Джаред поддался искушению рассмотреть искусно развешанные по стенам фотографии. На одной он узнал Криса с Дженсеном плечом к плечу на каком-то пляже: оба молодые, а Дженсен еще и по-юношески очаровательный. Еще было несколько снимков людей, внешне на него похожих — Джаред решил, что это члены семьи. И на этом все.

Джаред виновато отвел взгляд, когда Дженсен торжествующе вскрикнул и извлек из недр мини-бара бутылку с темно-янтарной жидкостью.

— Односолодовый шотландский виски, — заявил он, — двадцатиоднолетний «Гленфиддик». Двести сорок баксов за бутылку. Приберегал для особого случая, но, — его губы чуть изогнулись в язвительной усмешке, — похоже, в последнее время у меня таких не бывает.

У Джареда болезненно екнуло сердце.

— Дженсен...

— Бери стаканы, — приказал Дженсен таким голосом, что Джаред и не подумал спорить, а сам сел на диван и поставил виски на журнальный столик прямо перед собой. — Эта штука слишком дорогая, чтобы пить из бутылки.

Потом они пили. На каждый Джаредов стакан Дженсен успевал опорожнить два, а Джаред старался незаметно его сдерживать. Ему нужно было оставаться как можно более трезвым, а Дженсену — не напиться до полной невменяемости.

Они уже оприходовали две трети бутылки, а Дженсен не произнес ни слова. Джаред тоже подавил желание заполнить тишину. Стук бутылки о столешницу после очередной разлитой по стаканам порции и тихий скрип кожаной обивки дивана были единственными звуками в комнате, пока лучи заходящего солнца медленно ползли по полу, приближая конец дня.

— Она предложила мне работу, — сказал вдруг Дженсен.

Джаред поставил стакан на стол.

— Та женщина в пекарне? — Дженсен кивнул. — В смысле, заказ сделала?

— Нет. — Дженсен одним махом опрокинул в рот остатки виски, облизнул губы и тут же потянулся за бутылкой. — Работу в фирме, маркетинг и продажи.

Такого Джаред не ожидал.

— Что?

— Я не учился в кулинарной школе, — тихо, будто по секрету, признался Дженсен.

Джареду начало казаться, что он слушает чей-то чужой разговор.

— Правда? — нерешительно переспросил он. — Никогда бы не подумал. У тебя настоящий талант.

— Когда у меня стресс, я пеку. — Язык у Дженсена немного заплетался. — Всю кухню десертами заваливаю. Напрактиковался.

— Я сматываю нитки, — признался Джаред. Дженсен выгнул бровь, и он застенчиво пожал плечами: — Когда нервничаю. Сматываю нитки.

— Ха. А я пеку. Вряд ли кто-то думал, что я буду этим заниматься, получив образование за сто тысяч долларов. План Б. Видишь? — Дженсен ткнул пальцем в стоящую на краю журнального столика фотографию, которую Джаред прежде не заметил. — День, когда мы открыли нашу фирму.

— Фирму?

На снимке Дженсен стоял плечом к плечу с симпатичным парнем на несколько лет старше — у того были темные волосы и белозубая улыбка, как будто из рекламы зубной пасты. Оба были в костюмах — Джаред на миг отвлекся, наслаждаясь тем, как отлично Дженсен выглядел в своем, — и явно находились на каком-то приеме. Фотограф подловил улыбающегося парня на середине фразы: лицо оживленное, рука вскинута в широком жесте. Даже с фотографии Джаред ощущал его харизму и обаяние. Дженсен слушал его с улыбкой на лице и такой любовью в глазах, какой Джаред никогда прежде не видел. Они стояли очень близко друг к другу, и по приподнятому локтю Дженсена можно было догадаться, что его рука лежит на талии парня.

— «Стюарт и Эклз Консалтинг». — Гордость в голосе Дженсена не могли скрыть даже полбутылки дорогого шотландского виски. — Специалисты по рекламе и макр... маркетингу. Прибыльный бизнес с нуля всего за два с половиной года.

— Впечатляет, — искренне восхитился Джаред. Потом показал на фотографию: — Кто он?

— М? А, эт’Джеймс. Он был моим... — Дженсен умолк и задумался. — Джеймсом, — в итоге сказал он, решив, видимо, что такого объяснения хватит. — Мой Джеймс.

Джаред еще раз посмотрел на снимок и решил, что, может, и на самом деле хватит.

— Джеймс был моим наставником во время первой стажировки, — продолжил Дженсен, потом наморщил лоб. — Подожди. Второй. Одной из них. Отличный учитель.

Джаред молчал, не зная, что сказать.

— Вундеркинды, мы оба, — казалось, Дженсен, скорей, рассуждает сам с собой, чем говорит с Джаредом. — Я больше, потому что был моложе. Мог разрекламировать что угодно. Лучшие результаты в команде.

— Это...

— Я любил ублюдка. — А вот этого Джаред ждал. — У нас была квартира, и собака, и я вкалывал по шестьдесят часов в неделю, а Джеймс... он был еще большим трудягой. Трудоголиком, — Дженсен усмехнулся. — Трудягой-трудоголиком. Ха. Частенько отсасывал ему в офисе. Длинные обеденные перерывы. У него был хороший, крепкий стол.

— Что случилось? — рискнул спросить Джаред, отчаянно надеясь, что это не заставит Дженсена снова замкнуться.

Тот фыркнул в стакан.

— Джеймс хотел выйти на мировой рынок. А я нет, так что. Выдавил меня. Устроил... эту штуку... с правлением и акциями...

— Решение большинством голосов? — предположил Джаред.

— Точно, это. — Дженсен криво улыбнулся. — Так что я порвал с ним и уехал из штата. Казалось плохой идеей. — Он нахмурился. — Нет, наоборот. Остаться было плохой идеей. Я уехал.

Джаред прикусил губу.

— Ты...

— Купил это место, — Дженсен неопределенно помахал рукой. — Всегда хотел дом. Слишком большой для меня, да и хрен с ним. Были деньги за выкупленную долю. И я зарабатывал неплохие комиссионные.

— Почему ты не устроился в другую фирму? — поинтересовался Джаред.

Дженсен покачал головой.

— Пришлось бы соперничать с собственной компанией. С моим Джеймсом. Когда нервничаю — пеку, — повторил он, и Джаред начал догадываться, чем закончилась вся история. — Были деньги, мог не работать какое-то время, решил — нахуй все, и купил пекарню. Единственная пекарня в городе со своим собственным маркетологом. Хотя до сих пор пеку, когда стресс. — Дженсен задумчиво помолчал. — А ведь мог бы найти другое хобби, раз уж теперь зарабатываю этим на жизнь. Хм.

— А… Джеймс?

— В порядке, думаю. Наверное. Поначалу держал с ним связь, но потом просто стало слишком тяжело переживать и беспокоиться. Оно и к лучшему. — Дженсен уставился на Джареда остекленевшим взглядом. — Не люблю переживать.

— Ничье сердце не в силах вынести предательство со стороны любимого человека, — мягко произнес Джаред. — Никто не осудит тебя за то, что ты не в состоянии с этим справиться.

Дженсен замотал головой.

— Ты не понимаешь. Думаешь, я, — он помахал рукой, показывая на себя, — такой, потому что Джеймс воспользовался мной. Разбил мне сердце.

— А разве нет? — удивился Джаред.

— Да, — Дженсен кивнул задумчиво. — Да. Но плохо не это. — Он поднял голову. Джаред никогда раньше не видел его настолько измученным. — Знаешь, что самое поганое?

— Нет.

— Самое поганое, что мой Джеймс сделал это не потому, что не любил меня. Он любил. Очень любил. — Дженсен вздохнул. — Просто недостаточно.

Столько тоски и боли было в его голосе, что у Джареда перехватило горло.

— Дженсен...

Стук стакана о стол прозвучал громко и неожиданно, и Джаред поднял голову. Дженсен смотрел на него странно-задумчивым взглядом, от которого в голове Джареда тут же зазвучал сигнал тревоги.

— Дженсен? — повторил он, на этот раз нервно.

— Нахуй его, — решительно сказал Дженсен. — Никакого больше Джеймса. Теперь это моя жизнь.

Он поднялся с дивана и на нетвердых ногах пошел к Джареду, и Джаред почему-то до последнего не мог сообразить, что происходит, пока Дженсен не оказался у него на коленях.

— Джаред, — выдохнул он жарко, запустил пальцы Джареду в волосы и решительно притянул к себе. Джаред только и успел выдавить:

— Дженсен, подожди, — а в следующую секунду Дженсен запечатал ему рот поцелуем, грязным и жестким. Замычал беспомощно и притерся всем телом, как будто хотел забраться ему под кожу. Его член прижимался к животу Джареда, еще не полностью возбужденный, но крепнущий с каждой секундой. Джаред почувствовал, как его собственный член оживился от восхитительного тепла двигающегося на нем чужого тела, и возненавидел себя, как никогда в жизни. Потребовалось усилие, но он все же взял Дженсена за плечи и оттолкнул, осторожно, но решительно. Тот хныкнул недовольно и вцепился крепче, его поцелуй с привкусом виски становился все лихорадочнее. Но у Джареда было двойное преимущество: более удобная позиция и меньше спиртного в крови, поэтому он вырвался из хватки Дженсена, держа его на расстоянии вытянутой руки.

— Я не понимаю! — рыкнул Дженсен то ли жалобно, то ли недовольно. Он так и сидел на коленях Джареда — встрепанный, сбитый с толку, потерянный и невероятно прекрасный. — Ты же хочешь этого! — Он прижался пахом к паху Джареда, и Джаред инстинктивно подкинул бедра. — Видишь? — торжествующе заявил Дженсен и потянулся вперед, за новым поцелуем, но Джаред не поддался.

— Нет, не хочу.

Дженсен помрачнел.

— Не ври мне! Ты вечно врешь!

— Послушай меня, — спокойно сказал Джаред. Дженсен демонстративно отвернул лицо в сторону. — Дженсен, посмотри на меня. Мне нужно знать, что ты слушаешь то, что я говорю.

Дженсен хмуро уставился на него из-под ресниц.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Джаред. — Здесь, сейчас? Можешь мне сказать? Ведь если только потому, что ты пьян, тебе одиноко и больно, тогда это не поможет. Не поможет забыть.

— Прекрати. — Дженсен дернулся. — Отпусти меня. Найду кого-нибудь еще.

Джаред его не отпускал, продолжал давить:

— Это заглушит боль, но лишь на короткий период, пока длится удовольствие, а потом?

— Заткнись! — Дженсен начал вырываться уже всерьез, и Джареду пришлось постараться, чтобы удержать обоих и не свалиться на пол. — Я не хочу…

— Тебе это не нужно, — убеждал Джаред. — Ты продолжаешь прятаться от своих чувств, но этим только заталкиваешь боль глубже. Это твой шанс все исправить. Воспользоваться всеми обострившимися эмоциями, чтобы разобраться и понять, как стать счастливым.

— Я был бы счастлив, если бы ты просто…

— Поэтому, нет. Я не хочу, — закончил Джаред тихо. — Ведь если это просто секс, он поможет ненадолго, но потом, когда все закончится, нам обоим будет еще больнее. Разве не так?

Дженсен обмяк резко и внезапно, как марионетка с оборванными нитями, навалился на Джареда всем своим весом, и Джаред мельком порадовался, что их предыдущая возня помогла телу сообразить, что сейчас не самое подходящее время для секса. Вряд ли бы он выглядел особо убедительно с эрекцией.

— Ненавижу тебя, — буркнул Дженсен ему в шею, словно делясь секретом. Джаред лишь крепче его обнял.

— Да?

Дженсен кивнул.

— Почему?

— Подставляешь меня, — с какой-то детской обидой упрекнул Дженсен, — так же, как мой Джеймс.

— Что? Дженсен, посмотри на меня. — Тот замотал головой, сильнее вжимаясь лицом Джареду в грудь. — Дженсен, ну же.

В итоге Джареду пришлось взять его пальцами за подбородок и силой задрать голову. Дженсен зло блеснул глазами, и Джаред ответил самой ласковой улыбкой, на какую был сейчас способен.

— Дженсен, послушай меня. Я не Джеймс. Я не совершу те же ошибки, что и он.

— Ошибки?! — Дженсен отшатнулся, и Джареду пришлось отпустить его, чтобы не сделать больно. — Это не ошибка, когда перекупаешь у меня мою же компанию! Нашу компанию! Я владею какой-то долбаной пекарней! Я!

— Но ведь ты гордишься своей пекарней, разве нет? — напомнил Джаред.

— Да неважно! — Дженсен покачнулся, и льющийся в окно свет фонаря высветил дорожки беззвучных слез на его щеках. — Нельзя вот так взять и лишить меня любимой работы. Это нечестно!

— Нечестно, — согласился Джаред, но Дженсен его не слушал.

— И это не случайность! Нельзя разрушить меня случайно! Даже если не хочешь, ты все равно знаешь, что сделаешь это. Мой Джеймс... мой Джеймс... — Дженсен подавился всхлипом, — он позволил мне уйти! Извинялся, и плакал, и позволил мне бро...бросить его, даже не попытавшись меня удержать! Не сделал... ничего! Так что не смей называть это ошибками, сукин ты сын. Я был человеком! Личностью! Ты понимаешь, Джаред? Ошибки этого не меняют, они не... не лишают личность личности, как будто я всего лишь... всего...

Он сделал глубокий дрожащий вдох, и Джаред протянул руку и осторожно вытер большим пальцем влагу с его щеки. Еще один вдох, и Дженсен заплакал — неудержимо, горько, и все его последующие слова потонули в отчаянных рыданиях. Джаред просто обнял его крепче, чувствуя, как намокает спереди рубашка, и сокрушенно радуясь, что в груди недостаточно места для всей той печали, которую он хотел ощутить. Постепенно глубокие рыдания утихли, Дженсен лишь всхлипывал и шмыгал носом. Джаред ничего не говорил, ничего не делал, только по мере сил предлагал поддержку и утешение. Когда Дженсен наконец затих, он подождал несколько минут, давая ему время перевести дыхание, потом спросил:

— Полегчало? — Дженсен молча кивнул. — Если я отпущу, с тобой все будет хорошо?

— Да, — пробормотал Дженсен, и Джаред разжал руки, придерживая, чтобы тот не упал, слезая с его коленей.

Дженсен, притихший и вялый, вернулся на свое место, схватил стакан и с угрюмым видом сделал большой глоток. Джаред велел своему сердцу успокоиться, внимательно наблюдая, не собирается ли Дженсен выкинуть еще какую-нибудь глупость. Но тот вел себя смирно: допил виски и уставился на снимок, где он и Джеймс выглядели счастливыми и упоенными успехом.

— Дженсен?

— Ненавижу эту фотку, — рассеянно заметил Дженсен.

— Тогда зачем хранишь ее?

— Потому что ненавижу, — пояснил он как нечто совершенно очевидное. — Это был суровый урок, и я не хочу его забывать.

Джаред проглотил внезапный комок в горле.

— Какой урок?

Дженсен поднял на него взгляд.

— Что любви недостаточно, — сказал он с душераздирающей бесхитростностью ребенка, знающего, что Санта Клауса не существует. — Вот увидишь.

— Ох ты ж, господи. Иди сюда. — Джаред уселся рядом и обхватил Дженсена руками, как будто мог оградить его от всей той боли и обиды, которые ему причинили.

— Чт… — дернулся Дженсен, но Джаред лишь притянул его ближе, обнимая изо всех сил. — Отстань. Отпусти меня!

— Тшш.

Не разжимая объятий и осторожно поглаживая одной рукой Дженсена по спине, он прижался щекой к его волосам, которые на ощупь оказались мягче, чем он думал.

Джаред не знал, сколько они так просидели. Дженсен не столько расслаблялся, сколько медленно проигрывал битву с забытьем. Наконец его глаза закрылись, а тело тяжело обмякло, и Джаред осторожно откинулся на спинку дивана, устраивая их обоих удобнее. Он прижал Дженсена к груди, невесомо коснулся пальцем темных кругов под его глазами. Неловко вытянув руку, он смог дотянуться до настольной лампы — та озарила комнату тусклым кругом света, затемнив стены густыми тенями.

А потом Джаред очень долго лежал в полумраке, наблюдая, как Дженсен спит, и радуясь, что света недостаточно, чтобы разглядеть ту проклятую фотографию, на которой Дженсен выглядел таким счастливым.



Джаред ушел до того, как Дженсен проснулся. Накрыл его одеялом, которое нашел в шкафу, и оставил на столике стакан воды, пару таблеток анальгина и записку «Скоро увидимся». А добравшись до дома, старался думать только об убийстве и не вспоминать выражение на лице Дженсена, когда тот говорил, что любви недостаточно, чтобы сделать кого-то счастливым.

Но не думать о Дженсене оказалось невыполнимой задачей, главным образом потому, что Джаред считал - именно Дженсен должен быть ключом к пониманию логики действий убийцы. Ведь в противном случае ничего не сходилось. Все другие жертвы были пациентами Джареда. И всем в недавнем прошлом была проведена серьезная реконструктивная починка сердца. Дженсен ни в ту, ни в другую категорию не вписывался. Очевидно, что он был связан с Джаредом, но убийца, использующий для поиска жертв файлы Джареда, не мог знать о его существовании. И если в какой-то короткий миг Джаред эгоистично подумал, а не атакует ли убийца преднамеренно знакомых ему людей, то очевидным выбором стала бы его семья или Адрианна, черт, да тот же Чад. Но никак не Дженсен.

Джаред размышлял над связью Дженсена с другими жертвами, пока усталость не загнала его в постель. Те же мысли крутились в голове, когда он проснулся на следующее утро, и не отпускали всю дорогу до работы. И это вдобавок к появившейся в последнее время склонности отключаться, стоило только перестать обращать внимание на то, чем занят его мозг.

— Джаред?

Джаред вскрикнул и резко обернулся, едва не свалившись со стула. В дверях стояла Адрианна и смотрела на него, удивленно вскинув брови.

— Я... О, Адрианна! Привет! Эмм... Мисс Динвидди уже здесь?

— Потрясающее умозаключение, — закатила глаза Адрианна. Но потом добавила с беспокойством, которое почти не покидало ее в последние дни: — Ты в порядке?

— Хм? А, да, конечно. — Джаред выдал ей самую беспечную улыбку, на какую был способен. — Хотя был бы не против, если бы ты принесла мне печенек для поднятия настроения.

— Кажется мне, одного печенья будет маловато. — Адрианна протянула ему папку, подписанную «Динвидди, Трейси». — Давай, вперед.

— Слушаюсь, мэм. — Джаред положил папку, вышел за Адрианной в приемную и тепло поприветствовал: — Мисс Динвидди, как поживаете?

— Все еще мечтаю, чтобы ты называл меня Трейси, — откликнулась та с сияющей, игривой улыбкой. — Так до сих пор и не надумал на мне жениться?

Джаред искренне улыбнулся в ответ.

— Пока нет.

— Черт, — вздохнула она. — Что ж, не вини девушку за попытку.

— Я-то не буду, но думаю, ваша жена может.

Мисс Динвидди пожала плечами.

— Ай, я круглый год в ее распоряжении. Одно предложение руки и сердца раз в три месяца — едва ли повод для беспокойства. К тому же, я ведь не собираюсь ее бросать, ради твоего пресса она определенно станет бисексуалкой.

Джаред рассеянно покачал головой. Что-то в сказанном ею зацепилось за краешек сознания и не давало покоя.

— Мне кажется, ты бы ей понравился, — беззаботно продолжала мисс Динвидди, и Джаред почувствовал, как ускользает так и не сформировавшаяся до конца мысль. — Тебя возбуждают блондинки, или мне стоит надеть ей на голову бумажный пакет?

— Я вколю вам снотворное, если понадобится, — шутливо пригрозил Джаред. Мисс Динвидди рассмеялась и любезно позволила проводить себя в смотровую для очередного осмотра.

А где-то глубоко в подсознании Джареда зародилось новое подозрение.



— Что, если дело не в моих записях? — Джаред влетел в пекарню, запыхавшись от бега. Дженсен за прилавком хлопнул глазами.

— И тебе привет. Что?

Женщина, разглядывавшая выставленные на витрине кексы, тоже недоуменно уставилась на Джареда, и он запоздало понял, что врываться к Дженсену на работу с криками о серийном убийце, возможно, не лучшая идея.

— Эмм... — он почувствовал, как щеки начинают гореть от смущения, — я... зайду позже?

Дженсен закатил глаза и ткнул большим пальцем за плечо:

— Проходи. Я подойду через минуту.

— Простите, мэм, — сказал Джаред женщине, которая в ответ снисходительно улыбнулась. Он прошел в кухню через вход для персонала и устроился на одном из больших стульев.

— Вот. — Дженсен появился на пороге несколько минут спустя с тарелкой печенья и стаканчиком кофе из «Кофемолки». Поставил их на стол, не встречаясь с Джаредом взглядом, и Джаред тут же вспомнил об их последней ночи. М-да, неловко. — Я так полагаю, мне стоит позвонить Крису?

Джаред кивнул.

— Мне кажется, я знаю, как убийца выбирает своих жертв.

— Неужели.

— Да. Ну, как минимум, это довольно стоящая теория.

— Крис будет в восторге от подобной уверенности. — Дженсен смотрел на него, чуть склонив голову. — У тебя есть еще сегодня прием?

— Нет, сегодня нет.

— Понятно. Значит, останешься здесь, а я свяжусь с Крисом, узнаю, поблизости ли он. Ешь печенье, я скоро вернусь.

— Дженсен, — окликнул Джаред, прежде чем тот успел сбежать.
Дженсен окаменел спиной и обернулся, одарив его нарочито легкой улыбкой.

— Да?

— Я просто хотел... — Джаред запнулся, не зная, что сказать. — Как твое похмелье? — в итоге спросил он и облегченно выдохнул, заметив, что Дженсен чуть расслабился.

— Не так плохо, как могло бы быть, — сказал Дженсен и, секунду поколебавшись, добавил мягко и искренне, тоном, какого Джаред никогда прежде от него не слышал: — Спасибо. За воду.

Джаред не смог бы сдержать улыбку, даже если б попытался.

— Всегда пожалуйста.



Джаред допил кофе и доедал последнее печенье, когда вернулся Дженсен, а за ним по пятам — сердитый Крис. Джаред начинал подозревать, что злость это обычное состояние Криса, настройки по умолчанию.

— Итак? — Крис уселся на стул напротив и выхватил печенье из руки Джареда — тот даже возмутиться не успел. — Не хотите пояснить, что я здесь делаю в середине своей смены?

— Спроси Джареда, — показал на него Дженсен с видом «я тут ни при чем».

— В общем, мы думали, что убийца находит жертв, пользуясь моими записями, так? — принялся объяснять Джаред. — И что он, по какой-то непонятной причине, намеренно выбирает людей, которым была проведена серьезная починка. Вот только у меня есть и другие клиенты, у которых сердца были в таком же, если не худшем состоянии, как у людей, которых он... атаковал. И это не объясняет, почему он выбрал Дженсена, поскольку Дженсен к чинителю никогда не ходил.

— Чтобы достать тебя? — предположил Крис, хотя по голосу было понятно, что он и сам в эту идею не особо верит.

— Но почему тогда не выбрать Адрианну? Или кого-то из моей семьи? И как он вообще узнал, кто такой Дженсен, если у него в распоряжении были только мои файлы?

— Подозреваю, ты нам сейчас это расскажешь.

— Что если убийца знает, на кого нападать, потому что видел их?

Крис наморщил лоб.

— Видел где?

— В приемной моей клиники. — В ответ на два озадаченных взгляда он наклонился над столом, стараясь выразить все то волнение, которое не мог до конца прочувствовать. — Нападения происходят каждые три-четыре месяца, так? А это стандартный промежуток между посещениями для клиентов, которые проходят регулярные осмотры в моей клинике. Ну, как ежегодный визит к стоматологу? — пояснил Джаред, когда оба продолжал смотреть на него с непониманием. — Люди приходят ко мне три-четыре раза в год для общей проверки и починки мелких повреждений. И, может быть, убийца — мой клиент, который видит людей в приемной, где они ждут своего осмотра.

— Возможно, — с сомнением протянул Крис. — Но тогда как во все это вписывается Дженсен?

— Ты приходил в клинику с кексами, помнишь? — Джаред повернулся к Дженсену. — Где-то за неделю до нападения.

Дженсен кивнул.

— Думаешь, поэтому на меня напали? Потому что я принес кексы?

— Да, вероятно, — сказал Джаред, борясь с непреодолимым желанием извиниться. Он один был виноват в том, что Дженсен оказался замешан во весь этот кошмар. — Тогда все складывается, разве не так?

— Так, — согласился Крис. — У тебя есть список клиентов, которые приходили к тебе в тот день?

— Конечно. Мне нужно будет сопоставить его с последними визитами других жертв, но я смогу...

— Миша, — сказал вдруг Дженсен, и Джаред замолчал, моргнув недоуменно.

— Что?

— Миша был там в тот день, — объяснил Дженсен. — И ты говорил, он постоянно приходит в клинику.

Джареда внезапно замутило.

— Но этого не может... Миша не стал бы...

— Его даже нет в твоем расписании, — безжалостно продолжал Дженсен. — Никакой возможности отследить его, так как он в принципе не должен...

— Простите, что прерываю, — протянул Крис тоном, ясно говорящим, что нисколько не сожалеет, — кто-нибудь из вас, дамочек, не против рассказать мне, кто такой Миша?

— Один чокнутый бездомный парень, который любит отираться в клинике Джареда, — сказал Дженсен.

— Ты этого не знаешь, — возразил Джаред, — может, он просто хиппи.
— Именно он нашел меня в переулке. — Дженсен его как будто не слышал.

— Он что? — Крис помрачнел и резко повернулся к Джареду. — Я думал, это ты его нашел.

— Я? — смутился Джаред. — Нет, я был в клинике. Миша пришел и привел меня к нему.

Крис сжал пальцами переносицу.

— Как только все это дерьмо закончится, у нас троих будет серьезный разговор о том, что считается важной информацией. Значит, этот парень, Миша, оказался первым на месте преступления? — уточнил он у Дженсена. Тот кивнул:

— Так Джаред сказал.

— Он пришел за мной, — повторил Джаред, — помог принести Дженсена в клинику. Черт, да, возможно, именно он спугнул убийцу до того как...

— Возможно? — переспросил Крис. — Ты у него не спрашивал?

— Я был чуточку занят, — огрызнулся Джаред, но получилось не так резко, как ему хотелось бы. — А иначе зачем бы убийце уходить, не забрав остальную часть сердца Дженсена?

— Действительно, зачем? — пробормотал Дженсен еле слышно.

— Этот Миша, — задумчиво сказал Крис, — значит, говоришь, он часто бывает в клинике?

— Да. Приходит и уходит. Мне кажется, ему немного одиноко.

— Есть вероятность, что он вступал в контакт с жертвами?

Джаред покусал губу.

— Наверное, да, я специально не слежу.

Крис неопределенно похмыкал.

— Он появлялся с тех пор, как на Дженсена напали?

— Да, конечно. — Джаред посмотрел на Дженсена. — Кстати, он просил передать, что надеется, что ты чувствуешь себя лучше.

Тот покачал головой.

— Джаред...

— Сколько раз? — спросил Крис. Он успел достать блокнот и выжидающе занес над ним ручку.

— Может, раза два, — попытался вспомнить Джаред, — или три. Я не всегда бываю в приемной, когда он приходит.

— Можешь назвать примерные даты?

— Э-э, навряд ли. — Лицо Криса снова приобрело раздраженно-сердитое выражение, и Джаред вздохнул. — Я никогда не запоминаю такие вещи. Спроси лучше Адрианну, это она у нас организованная.

— Хмм. — Крис что-то чиркнул в блокноте. — Фамилия у этого парня есть?

Джаред беспомощно пожал плечами.

— Не знаю, скорей всего? Я никогда не спрашивал. И он не мой клиент.

Крис прищурился подозрительно.

— Ты специально мне жизнь усложняешь?

— Нет! — Джаред запустил пальцы в волосы. — Боже, я ведь и твою фамилию не знаю, и что теперь?

— Крис, отстань от него, — вмешался вдруг Дженсен к большому удивлению Джареда. — Он не может сказать тебе то, чего не знает.

Крис недовольно фыркнул, убрал блокнот и, поднявшись, ткнул в Джареда пальцем.

— В ту же секунду, как этот парень войдет в твою клинику, ты свяжешься со мной, понятно?

— Но я знаю Мишу, — запротестовал Джаред. — Он бы никогда никого не убил, я уверен.

— Никогда ни в чем нельзя быть уверенным, — сказал Дженсен. — Особенно в других людях. — Его голос звучал ровно и безэмоционально, и Джаред поморщился, внезапно поняв, что он говорит, исходя из собственного опыта.

— Но три месяца, — он попытался найти другие аргументы, — почти по расписанию. Не думаю, что Миша хотя бы раз в жизни следовал расписанию.

— Может, именно так он пытается тебя запутать, — сказал Крис, но без злобы. — Держи меня в курсе. Увидимся, Дженсен.

Уходя, он забрал последнюю печеньку с тарелки, но Джаред даже не нашел в себе сил обидеться.

— Меня работа ждет, — Дженсен первым нарушил молчание. — Ты собираешься помогать или сидеть тут и дуться?

— Я не дуюсь, — отозвался Джаред, и сам понимая, что с таким мрачным видом его возражение прозвучало малоубедительно. — Просто... Это же Миша. Я его сто лет знаю. Не могу поверить, что он...

— Ты слишком доверяешь людям, — сказал Дженсен, и сердце Джареда даже не пыталось понять, оскорбление это было или нет.

Дженсен компанейски хлопнул его по плечу.

— Пошли, мне нужно приготовить трюфели с малиновым кремом, а ингредиенты сами собой не смешаются.

— Эксплуататор, — проворчал Джаред со слабой улыбкой.

— Эй, это ведь ты врываешься в мою кондитерскую и заставляешь покупателей думать, что мне нравится проводить время с сумасшедшими. Ты мне должен.

— Справедливо. — Джаред поднялся со стула, и Дженсен, кивнув ему, пошел к дверям. — Дженсен? — Тот обернулся. — Спасибо.

— Кончай болтать и пошевеливайся. Ленивый засранец.



Джаред не мог уснуть.

Прошло три дня с тех пор, как Крис с Дженсеном решили, что Миша — подозреваемый номер один. От Миши тем временем не было ни слуху ни духу, но в этом не было ничего необычного. Джаред привык, что тот то не появляется месяц, то приходит по три раза в неделю. Мишу никак нельзя было назвать предсказуемым.

Джаред мысленно прокручивал этот вопрос то так, то этак, расстраиваясь все больше. Самое мерзкое, что Дженсен привел достаточно убедительные доводы. Миша определенно не являлся образцом нормальности, и, несмотря на то, что он действительно нравился Джареду, неохотно, но Джаред мог представить, как тот коллекционирует сердца ради забавы. Узнать это наверняка невозможно, пока Мишу не найдут, но не было никаких сомнений, что ситуация складывалась не в его пользу.

И в то же время, даже зная все это, Джаред не мог избавиться от мысли, что они идут по ложному следу. Да, его интуиция вряд ли сгодится в качестве доказательства, но Джаред, тем не менее, давно научился ей доверять. Мама шутила, что он разбирался в людях с первого взгляда лучше собаки. И у него никогда не возникало даже малейшего подозрения, что Миша был не тем, кем казался. Ну, за исключением спорного вопроса о его бездомности.

Вот почему поздней ночью Джаред пялился в темный потолок своей спальни, чувствуя себя виноватым и бесполезным.

К двум часам ему это надоело. Он выбрался из постели и полез в шкаф за свитером, зябко вздрагивая от идущего от пола холода. Сунул в карман бумажник и ключи и вызвал такси. В котором, вероятно, не было необходимости, учитывая небольшое расстояние до клиники, но Джареду не особого хотелось тащиться по городу в пижаме в два часа ночи.

Он сунул ноги в кроссовки, даже не потрудившись найти носки, и ждал у дверей, пока такси не подъехало. Сон давил на веки, к эмоциональному истощению примешивалась еще и физическая усталость, но за последние пару месяцев Джаред натренировался сопротивляться потребностям тела.

Такси катилось по пустым и тихим улицам, водитель болтал ни о чем, Джаред время от времени отвечал ему бездумно, пока автомобиль, наконец, не остановился перед клиникой. Джаред расплатился, вошел внутрь и, не включая свет, прошел в кабинет. Тени громоздились по углам помещения, пока он пытался нащупать выключатель. Неизменный бардак казался более пугающим, чем обычно, вероятно, из-за того, что Джареду предстояло сделать.

Не с первого раза, но ему удалось откопать большой календарь-планировщик, в который он записывал даты и время приема клиентов. Где-то в компьютере был и цифровой, но с ним лучше управлялась Адрианна. В нем хранилась масса дополнительной информации: какая починка необходима клиенту, сколько времени займет прием, плата за посещение и прочие мелочи, которые Джареда в данный момент не интересовали. Ему нужны были только имена.

Потому что, если Джаред не мог доказать, что Миша не может быть подозреваемым, по крайней мере, он мог попытаться выяснить, не подходит ли на эту роль кто-то еще.

Найдя календарь, который был почти погребен под стопкой папок на полу около дивана, он расчистил себе немного свободного места, порывшись в ящике, нашел ручку и блокнот, и устроился за столом.

Очевидно, что начинать нужно было с того дня, когда Дженсен пришел в клинику с кексами. Джаред записал имена всех, кто был тогда в приемной: Феррис, Морган, Роше, Шеппард, Бочер. А потом принялся за поиски.

Папки с карточками клиентов-жертв по-прежнему лежали на полу у его ног, и Джаред закинул их на стол, чтобы сверить даты. Начал с последнего приема мисс Перкинс, после которого ее сердце было украдено, но ни одно из имен не совпало. На всякий случай на чистом листе он записал всех, кто приходил в клинику в тот день. Потом проверил дату ее предыдущего визита и тоже выписал все имена. Закончив с ее папкой, он перешел к следующей жертве. Потом к следующей.

Это был долгий, утомительный процесс. Ему приходилось просматривать множество страниц, потому что большинство жертв были постоянными клиентами с серьезными повреждениями, которые требовали не одного посещения. Джаред записывал имена и даты, потирая слезящиеся глаза, шорох переворачиваемых страниц и скрип ручки по бумаге казались невероятно громкими в тишине клиники.

Составив списки имен для каждой жертвы, Джаред начал перекрестную проверку. Одно за одним он вычеркивал имена, которые не повторялись в каждом списке. Ничто не совпадало. Ни одно имя за последний год не встречалось в списках более чем двух жертв.

— Это невозможно, — сказал Джаред сам себе. Откинулся на стуле, поморщившись от боли в затекшей от долгого сидения спине, и задумался, не ошибся ли он с самого начала. — Проклятье.

Он вяло просматривал документы на столе, размышляя, стоит ли вообще пытаться и поискать что-то еще. Бездумно взял ближайшую папку — мистера Моргана — и открыл страницы с примечаниями, на которых делал пометки после каждого приема. Пригодного для дела в них ничего не нашлось, и Джаред уже готов был с отвращением швырнуть папку через всю комнату, как одна запись привлекла его внимание.

— Третье мая, 2012 год, — прочитал он вслух. — Пятнадцатиминутный осмотр для проверки состояния трещины в верхнем левом желудочке. Легкое позеленение. Прописана травяная мазь.

Задумчиво нахмурив лоб, Джаред открыл планировщик на третьем мая. И не особо удивился, обнаружив, что, так как осмотр мистера Моргана был достаточно коротким, чтобы успеть провести его между двумя другими приемами, записи о визите мистера Моргана в планировщике не было, только в карточке.

— Проклятье, — снова выругался Джаред, но теперь по совершенно иной причине. Отодвинув стул, он поднялся и пошел к архивным шкафам за другими необходимыми папками. Снова открыл карточку мисс Перкинс и положил на стол рядом с карточкой мистера Моргана, сверяя даты в пометках после каждого приема. Никаких совпадений. Он взял карточку ДиДжей Куоллса. По-прежнему ничего.

— Похоже, вы вне подозрений, мистер Морган, — сказал Джаред, откладывая его папку в сторону и беря следующую.

Она оказалась столь же бесполезной. И только в третьей Джаред нашел наконец то, на что надеялся: в последний момент перенесенная дата приема совпала с предпоследним визитом мисс Перкинс. Дата последнего приема следующей жертвы совпала с первой же попытки, и Джаред почувствовал, как предвкушение и адреналин постепенно закипают в крови. Очень внимательно он начал просматривать свои записи. То перенесенный прием, то осмотр вместо неявившегося клиента, то внезапный визит из-за порванного стежка.

Все совпадало. Каждая жертва находилась в приемной в то же время, что и этот клиент.

Джаред ошеломленно рассматривал лежащие перед ним доказательства. Его взгляд скользнул вверх страницы, мимо проклятых дат, к напечатанному жирным шрифтом имени.

«Роше, Себастьян»

— Господи Иисусе, — выдохнул он. А через секунду понял, что это не та информация, на которую стоит лишь тупо таращиться, и полез в карман за телефоном.

— О, — раздался внезапно громкий голос. Джаред вздрогнул и застыл, поняв, кто стоит в дверях. — Я опять рано? — поинтересовался Себастьян Роше своим привычным безмятежно-ласковым тоном. — Знаешь, я всегда путаю время. Постоянно приходится переносить приемы.

— Вы... — растерялся Джаред. — Мистер Роше, что вы?..

Джаред попытался вскочить на ноги, чтобы оказаться подальше, но мистер Роше был быстрее. В мгновение ока его рука оказалась на плече Джареда, толкая обратно с неожиданной для него силой. С той же силой голову Джареда наклонили вбок, и он почувствовал резкий укол в основание шеи.

— Шшш, — протянул мистер Роше, хладнокровно надавливая на поршень и вынимая иглу быстрым, точным движением. — Ну вот, всего лишь маленький укольчик. Я знаю, что обычно ты сам колешь, но в этот раз, думаю, будет лучше, если ты позволишь мне взять инициативу на себя.

— Стойте... — попытался возмутиться Джаред, но язык вдруг стал непослушным. Крепкая хватка мистера Роше на его голове превратилась в ласковое поглаживание, которое теряющие чувствительность нервы Джареда едва ощущали. — Мистер Ро...

— В данных обстоятельствах, — сказал мистер Роше с расплывающейся в глазах Джареда любезной улыбкой, — мне действительно кажется, что ты можешь называть меня Себастьян, дорогуша.

Эта улыбка стала последним, что Джаред увидел, прежде чем его поглотила темнота.



Джаред очнулся, лежа на спине, с ощущением, что его заморозили и оставили оттаивать на солнце. Свет ослеплял даже сквозь закрытые веки, и он протестующе застонал, попытался перевернуться, но обнаружил, что привязан за запястья, лодыжки и талию.

Это быстро помогло прийти в себя.

— Добрый вечер, дорогуша, — раздался откуда-то голос, и Джаред, с трудом повернув голову, увидел Себастьяна — тот сидел на стуле сбоку и разглядывал его с жадным вниманием. — Мне жаль, что пришлось использовать успокоительное. Ну ладно, не жаль, но в такой ситуации следует извиниться, ты не думаешь?

Джаред не ответил, просто не был уверен, что язык ему подчинится. Голову словно ватой набили, конечности казались тяжелыми и непослушными, а пространство вокруг фигуры Себастьяна расплывалось неясным туманом.

— Я решил, тебе здесь будет более удобно, — продолжил Себастьян, и только тогда Джаред узнал помещение, в котором находился. И кресло, к которому был привязан.

Себастьян ослепительно улыбнулся и похлопал Джареда по запястьям, там, где они были пристегнуты ремнями к поручням.

— Должен признаться, я впечатлен, как мало ты использовал эти фиксаторы, учитывая, сколько человек побывало в этом кресле. Я всегда знал, что ты хорош в работе, но твой подход к клиентам просто исключителен. Никогда не встречал чинителя, подобного тебе. — Он подмигнул. — А, могу сказать, я их немало повидал.

У Джареда в желудке все перевернулось. Открытое лицо Себастьяна светилось воодушевлением, как будто привязать Джареда к креслу и почти признаться, что он серийный убийца, было совершенно нормальным поведением.

— Ну? Ничего не скажешь? — спросил Себастьян. — Мне нравится звук моего голоса, правда, но я бы не ждал, пока ты проснешься, если бы хотел просто поболтать сам с собой. Считай это обследованием! Пятнадцать минут моего времени, чтобы ответить на несколько стандартных вопросов.

Джаред уставился на него, не скрывая своего замешательства. Себастьян вел себя так же, как всегда во время приема: болтал и беспрерывно шутил. И совсем не был похож на серийного убийцу, если не знать, что он на самом деле убивает людей.

Себастьян махнул рукой, подбадривая:

— Давай же. Спрашивай. Слушатель поневоле и все такое.

Джаред на миг задумался.

— Ты…

— Подожди, подожди, прости, — со смехом перебил Себастьян, — позволь, я начну. — Он откашлялся и нацепил на лицо широкую улыбку. — Прифет, — произнес он с неожиданным и очень правдоподобным немецким акцентом, — меня зофут Зебастиан, и я зобирать зердца. Приятно познакомитца! Ты удифлен, йа? Я думать, ты дольжен.

Джаред невозмутимо смотрел на него.

— Примерно так, — продолжил Себастьян обычным голосом. У него явно было не все в порядке с головой. — Серьезно, дорогуша, ты слишком доверчив. Это очаровательно. Твое лицо, когда ты меня увидел… Оно скрасило мне ночь. Ладно, теперь твоя очередь.

— Как… — Язык не слушался, Джаред сглотнул и попробовал снова: — Как ты узнал?

— Что ты близок к разгадке? Из-за тебя.

Джаред наморщил лоб, стараясь понять, что это значит.

— Когда…

— Он не очень хорошо запоминает лица, да? Твой Дженсен? — сказал Себастьян. У Джареда голова пошла кругом от такой внезапной смены темы разговора. — Знаешь, я ужасно обижен, что он меня не помнит. А ведь я приложил все усилия, чтобы навестить его милую маленькую пекарню. Хотя, наверное, сильно жаловаться не стоит. Если бы он был более внимателен, у меня не получилось бы с такой легкостью подслушать вашу увлекательную беседу с тем комплексующим по поводу роста полицейским. Отличная догадка, кстати, молодец. Ты первый, кому удалось все выяснить. — Он потрепал Джареда по щеке с довольной ухмылкой. — Умник.

— Ты… дел-л-лал это раньше? — протянул Джаред заплетающимся языком.

— Мне всегда нравилось подслушивать, — признался Себастьян, как будто Джаред говорил именно об этом. Потом усмехнулся игриво: — Есть нечто восхитительное в том, чтобы делать то, что делать не должен, тебе не кажется?

— Ты уб-биваешь людей.

Себастьян театральным жестом прижал руку к груди.

— Убиваю! Это клевета и богохульство, дорогуша! Я эксперт. Ценитель. Смерти — всего лишь... печальный побочный эффект моей любви к истинному искусству.

— Печальный?! — Джаред попытался приподняться, но лишь дернулся в путах.

— Очень печальный, — подтвердил Себастьян с серьезным кивком. — У меня не было ничего личного против тех бедолаг, просто они имели то, что я хотел. Ты же понимаешь меня? Конечно, понимаешь, — Себастьян задумчиво хмыкнул. — Хотя, думаю, мы оба согласимся, что самоконтроля у тебя чуточку больше.

— Вроде я должен з-задавать ворп… вопросы, — сказал Джаред, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание. Наркотик в крови замедлил и без того неспешное биение сердца, и Джаред чувствовал, что находится на грани обморока. Себастьян определенно переборщил с дозировкой — недостаточной, к счастью, чтобы убить сразу, но, будь у Джареда шанс, он, не колеблясь, вызвал бы скорую.

— Точно, да, прости. — Себастьян уперся подбородком в сложенные руки и придвинулся ближе. — Давай.

— Что т-ты, — прохрипел Джаред, с трудом шевеля губами, — собираешься со м-мной делать?

— Еще один печальный случай, — ответил Себастьян с искренним сожалением и вздохнул. — Обычно я так не поступаю, — признался он.

— Н-не уб-биваешь людей? — Джаред понимал, что нарывается, но ничего не мог с собой поделать. — Ещ-ще как убиваешь.

Рука Себастьяна дернулась вперед, и Джаред приготовился ощутить удар, но Себастьян лишь легко хлопнул его по щеке.

— Негодник! Я уж было подумал, что ты напрашиваешься на неприятности. Конечно же, это в корне неверно. Твой Дженсен ведь до сих пор жив, разве не так? Лично я, — Себастьян наклонился вперед и опустил голос до заговорщицкого шепота, — немало удивлен, что ему это удалось, но опять же, у него был ты. — Себастьян ущипнул щеку, по которой только что хлопал. — О, ты не представляешь, каким искушением было забрать остальное, просто чтобы увидеть, как ты его починил. К слову, я обожаю твою работу, Джаред, — признался Себастьян с искренней и абсолютно жуткой улыбкой. — Что ты, конечно, уже понял, но у меня не было возможности сказать это лично. За годы я повидал множество починенных сердец, но твои... восхитительны. Несравненные. Чистое искусство. У тебя настоящий дар.

«Я должен сказать спасибо?» — хотелось спросить Джареду, но, даже при всей своей дурости он, вероятно, не смог бы произнести это вслух.

— Но это было бы неспортивно. Я на самом деле рад, что он выжил. — Себастьян засиял, добавил с бруклинским акцентом: — А чо за паскудный мокрушник слезы бы лил, что его клиенты копыта не откинули? – и закончил пафосным тоном: — У защиты все, ваша честь.

Джаред сердито прищурился.

— Не оправдание.

— Может, и нет, — пожал плечами Себастьян. — Мне, конечно, жаль, что это оказался твой друг, но как я мог его упустить? Нечто большее, чем плоть, намного красивее, а твой Дженсен был так красиво сломлен. Какое-то время я надеялся, что ты мог чинить его в прошлом — я уже говорил, что я поклонник, да? Потому что так и есть. Но несложно было понять, что для твоей работы он был слишком блеклый эмоционально. Ты бы никогда не удовлетворился столь низкопробной починкой. Но полное отсутствие какой-либо работы стало для меня сюрпризом, и неудивительно, что эта крошка сломалась, когда мне пришлось в спешке удалиться. — Себастьян развел руками, мол, что поделаешь. — Хотя в свою защиту должен сказать, я не ожидал, что мне помешают. И нашел бы более уединенное местечко, если б знал, что твой изумительно эклектичный друг спит поблизости.

— Др... — начал Джаред, но сообразил, что Себастьян имеет в виду Мишу. И почувствовал невероятное облегчение, что было глупо, ведь какие еще ему нужны были доказательства, что Себастьян — убийца? Чтобы тот появился в клинике, жонглируя украденными сердцами? (Хотя Джаред подозревал, что очень скоро действительно может это увидеть). Тем не менее, было приятно услышать, что Миша совершенно точно не причем. Более того, он спас Дженсену жизнь точно так же, как и Джаред.

— Динь-динь-динь, — Себастьян ослепительно улыбнулся, — и это означает, что на сегодня наш опрос закончен. Спасибо за ваше сотрудничество! Вас зарегистрировали как участника розыгрыша путешествия на Таити, но не вы не выиграете. Никто никогда не выигрывает.

— И что т-теперь?

Себастьян укоризненно помахал пальцем.

— Нет-нет, больше никаких вопросов. К тому же, ты умный мальчик, уверен, и сам все поймешь.

Он придвинул ближе поднос с инструментами, и Джаред шумно сглотнул.

— Ты — особый случай, — сказал Себастьян, натягивая перчатки, — это очевидно. Уверен, что у тебя прекрасное сердце, дорогуша, но ты не совсем в моем вкусе. Без обид. Обычным, беззаботным сердцам недостает чего-то... этакого. Но твоим я все равно буду дорожить, обещаю. Сердце истинного чинителя. — Он улыбнулся и продолжил все тем же спокойным, дружелюбным тоном: — Я вытащил пару страниц из своей карточки. Надеюсь, ты не возражаешь. Понимаешь ли, это может повлиять на мой кредитный рейтинг, если еще какая-нибудь умная душа повторит твои рассуждения. Я могу даже лишиться дома. А я к нему очень привязан.

Он включил лампу над креслом, и Джаред дернулся от внезапного яркого света.

— Хочешь, чтобы я снова тебя вырубил? — заботливо поинтересовался Себастьян. — Я бы предпочел, чтобы ты бодрствовал — мне нравится твоя компания, дорогуша, — но я пойму, если дальше ты решишь быть без сознания. Вполне вероятно, это будет чуточку стрессовая ситуация.

Джаред выдал самый свирепый взгляд, на какой только был способен, учитывая с трудом мог его сфокусировать. Себастьян улыбнулся.

— О, ладненько! Я так и думал. И я принес свои инструменты. — Он поднял скальпель, чтобы Джареду было лучше видно. — Было бы немного неуместно использовать твои. Так невежливо. Постарайся не шевелиться, пожалуйста.

Скальпель аккуратно рассек кожу, и Джаред поразился мастерству, с каким Себастьян обращался с лезвием. По крайней мере, умирать будет не так больно. Скальпель с тихим стуком лег на поднос, и пальцы Себастьяна коснулись онемевшей кожи над сердцем, раздвигая края разреза. Джаред закрыл глаза и приготовился к неизбежному.

Он точно понял, в какой момент Себастьян увидел, что Джаред с собой сделал — тот замер и громко втянул воздух сквозь зубы.

— Ха, — раздался его голос после долгого молчания, — а ты умеешь удивлять.

Джаред хоть и был привязан, не удержался и пожал плечами.

— Стараюсь.

— Нет, серьезно, это изумительно. Как ты вообще жив еще? — Себастьян наклонился ближе, чтобы лучше все разглядеть. — Ты сделал это сам, да? Я где угодно узнаю эти стежки. Иногда я вскрывал себя лишь для того, чтобы на них полюбоваться.

Джаред еле сдержал дрожь. Себастьян продолжал изучать срез на сердце Джареда.

— Ты проделал мастерскую работу, даже не догадаешься, что все выполнено через зеркало. И заживает неплохо. — Один палец в перчатке коснулся ломкого рубца там, где раньше была часть сердца. Джаред дернулся и на мгновение порадовался, что его держат ремни — если бы он мог шевелиться, то сейчас нанес бы серьезный ущерб чувствительной плоти. Себастьян похмыкал задумчиво.

— Пару месяцев назад? Но уже прилично так сказывается, да? Почернение по краям, и эти небольшие разрывы не должны быть такими глубокими. Ну, кроме этого. — Он дотронулся до медной прожилки, идущей вдоль сердца. — Этот в любом случае был бы очень болезненным. Похоже, кто-то решил, что твое сердце недостаточно разбито. — Он заглянул Джареду в лицо. — Хочешь поговорить об этом?

Джаред отвернул голову в упрямом молчании.

— Золотая нить удивительно крепкая, — заметил Себастьян немного рассеянно. Снова взял скальпель, и Джаред задержал дыхание, когда лезвие подцепило один стежок. — Она не рассасывается?

Скальпель дернулся, и Джаред почувствовал, как рвется нить. Плоть вокруг разрезанного стежка разошлась, натягивая остальные, и он охнул от вспышки боли, прошедшей по омертвевшим нервам. Себастьян заинтересованно хмыкнул. Его рука снова сдвинулась, и Джаред не удержал стон, когда еще один стежок поддался острому лезвию.

— Ну, надо признать, я поражен. — Себастьян неторопливо вел скальпелем вдоль сердца, переходя от стежка к стежку, оставляя после каждого уколы острой боли. — Конечно, главный вопрос — что ты сделал со второй половиной.

— Он отдал ее мне.

Кончик лезвия врезался в плоть, когда Джаред инстинктивно дернулся навстречу знакомому голосу, и только не меньшее удивление Себастьяна, быстро убравшего скальпель, спасло Джареда от мгновенной смерти.

Дженсен спокойно стоял в дверях с таким видом, будто заскочил в гости после проведенного в баре вечера. Его руки, свободно висящие вдоль тела, были пусты, и он пристально, почти не мигая, смотрел на Себастьяна.

— Дженссс... — от растерянности и испуга язык Джареда совсем перестал слушаться.

— Не сейчас, Джаред, — сказал Дженсен, не сводя глаз с Себастьяна. Который, похоже, пришел в восторг и восхищенно выдохнул:

— Ооо! Так вот как тебе это удалось! — Он снова повернулся к Джареду. — Великолепно. Ты сам это сделал? Что я говорю, конечно, сам. Должно быть, ужасно было работать, когда время так поджимало. — Себастьян положил скальпель на поднос, и Джаред облегченно вздохнул. Он чувствовал, как медленно вытекает кровь из свежей раны, и пытался заставить свой замутненный наркотиком разум просчитать, сколько у него есть времени, прежде чем кровопотеря станет серьезной проблемой.

Немного — был единственный ответ, к которому он смог прийти.

— Я должен это увидеть. Извини, дорогуша. Знаю, я сказал, что не трону его, но что я буду за коллекционер, если упущу такую возможность, — Себастьян довольно рассмеялся. — Ох, ты меня просто балуешь. Никто никогда не делал мне таких подарков. — Он погладил Джареда по волосам.

Дженсен демонстративно громко откашлялся.

Себастьян повернулся к нему, как будто был удивлен, что Дженсен еще здесь.

— О, ты же не возражаешь, дорогуша?

— Вообще-то возражаю, — сухо отозвался Дженсен.

Себастьян снисходительно отмахнулся.

— Да брось, не нужно создавать лишние проблемы. У меня уже есть другая половина, и она скучает по тебе. Знаешь, она очень красивая. Я храню ее в банке на своем прикроватном столике. Иногда я часами сижу и наблюдаю, как она бьется. Досадно будет этого лишиться, но заполучить комплект намного приятнее. — Себастьян оживился. — Мне стоит сшить часть твоего сердца и его, и у меня будет чудная пара сердец-Франкенштейнов! Я даже выделю вам двоим отдельную полку, это будет великолепно.

— Не думаю, — сказал Дженсен. Джаред не понимал, как ему удавалось оставаться таким спокойным. — Ты отпустишь Джареда.

— Зачем? — спросил Себастьян с искренним недоумением. — Он все равно долго не проживет. Сердце ему не понадобится.

Дженсен окаменел. Себастьян глянул на него с любопытством и внезапно расхохотался.

— О, дорогой, мой дорогой. Ты же не настолько глуп, правда? Его это убивает, — объяснил он без обиняков. — Или, лучше сказать, ты его убиваешь.

Дженсен дернул бровью. Джаред поморщился.

— О, да, — продолжал Себастьян с явным удовольствием. — Единственная причина, по которой наш дорогой Джаред до сих пор жив, заключается в том, что у него настолько большое сердце, и телу требуется время на осознание, что от него осталась половина, с которой невозможно выжить. Сомневаюсь, что он протянул бы дольше четырех месяцев. — Он снова заглянул внутрь разрезанной груди Джареда и хмыкнул задумчиво. — Хотя, похоже, в последнее время с этим сердцем кто-то плохо обращался, а это значительно укоротит оставшееся ему время. — Он поднял голову. — Я так полагаю, это ты? Да конечно, зачем я спрашиваю. Не могу представить, что кто-то еще в состоянии причинить ему столько боли, кроме милого мальчика, ради которого он разрезал свое сердце пополам. Не представляю, как ты не заметил, дорогуша. Все же очевидно.

Лицо Дженсена оставалось по-прежнему бесстрастным.

— Джаред, — произнес он спокойно, — это правда?

Джаред с трудом кивнул.

— Боюс-сь, да.

Себастьян издал тихий утешительный звук.

— Бедный самоотверженный Джаред. Твое сердце слишком велико для этого мира. Если подумать, я оказываю ему услугу. — Он ласково погладил Джареда по щеке. — Несчастный дорогуша. Должно быть, ужасно ощущать, как мир с каждым днем теряет свои краски. Ты все это время молча страдал?

— Ты закончил? — поинтересовался Дженсен ледяным тоном.

— Полагаю, да. — Себастьян тяжело вздохнул и потянулся за скальпелем. — Джареду, вероятно, становится неудобно. Давай, глубокий вдох. Ты знаешь порядок.

— Остановись. — Дженсен шагнул вперед.

Себастьян закатил глаза.

— Серьезно, дорогуша, ну зачем все это? Я ценю, что ты пытаешься быть героем, но сейчас не время и не место. Я перережу Джареду горло прежде, чем ты успеешь сделать хотя бы шаг. Прости, — повернулся он к Джареду, — без обид.

— Кон-нешн, — выдавил Джаред, потому что, ну, правда, что еще он мог сказать?

— Знаешь, придя сюда, ты только все усложнил, — продолжил Себастьян. — Потому что теперь я просто обязан тебя вскрыть, и Джаред умрет, зная, что ты последуешь за ним.

У Джареда замерло сердце. Ну, то, что от него осталось.

— Прекрати, Джаред, — сказал Дженсен, не глядя на него.

— Нет, честно, ты на самом деле думал, что придешь сюда один, безоружный, в то время как мое лезвие находится в опасной близости от сердца милого Джареда, и все закончится хорошо? Надеялся, что сможешь воззвать к моей доброте, — Себастьян переключился на техасский акцент, тягуче выговаривая гласные, — потому что я такой чертовски классный парень?

— Нет, — просто ответил Дженсен.

Себастьян, кажется, был искренне озадачен.

— Боюсь, ты совсем меня запутал, дорогуша. Тогда зачем именно ты пришел?

Свет погас везде и одновременно, и Джаред напрягся, услышав звук множества тяжелых шагов. Потом раздалась ругань Себастьяна, и он приготовился получить удар лезвием по горлу, но вместо этого над ним произошла короткая возня со звуками ударов, а потом звякнул упавший на пол скальпель.

— Полиция! — рявкнул громкий голос, и сразу вслед за этим свет снова зажегся, являя взору Джареда самый что ни на есть настоящий отряд спецназа полиции, заполнивший смотровую — в очках ночного видения и с автоматами, направленными на Себастьяна, который, судя по всему, лежал где-то на полу, вне поля зрения Джареда.

— Я тянул время, чтобы полиция успела сюда добраться и арестовать твою чокнутую задницу, — с опозданием объяснил Дженсен.

Невероятно, но Себастьян рассмеялся.

— О, ты молодец! — произнес он, явно нисколько не озабоченный своей поимкой. — Отлично все разыграл. Я бы снял шляпу, если б она у меня была и если бы эти милые джентльмены не сковали мне руки за спиной.

— Вы имеет право хранить молчание, — один из членов отряда начал зачитывать Себастьяну его права, и Джаред отключился, бездумно разглядывая потолок. Тот кружился намного быстрее, чем, по мнению Джареда, подобало приличным потолкам.

— Джаред? — раздался рядом голос Дженсена. Он повернул голову и обнаружил, что Дженсен стоит рядом и возится с ремнем на запястье. — Джаред, говори со мной.

— Ты впрядке? — не с первого раза, но все-таки смог произнести Джаред. Место, где Себастьян разрезал первые стежки, начинало нещадно ломить от боли, рана от скальпеля кровоточила больше, чем хотелось бы, лекарство перестало действовать и приносить облегчение, и Джареду становилось все труднее оставаться в сознании.

Дженсен над ним выглядел почему-то очень сердитым.

— Даже не смей, — сказал он. — Я-то в порядке, а вот ты нет.

— Рад. Нхтел чтоб ты пострдал. — Джаред медленно моргнул. — Бльница.

— Скорая едет. — Застежка на ремне поддалась, и Дженсен потянулся к другой руке. — Только не засыпай.

— Пстраюсь, — выдохнул Джаред. Дженсен склонился прямо над его грудью, сконцентрировавшись на другой застежке, и Джаред не мог отвести взгляда от его напряженного лица. — Сердце, — сказал он, с трудом проталкивая слова мимо онемевших губ, но ему важно было это сказать, — твое... Вссс... все еще... живо. В бльнце пчнят...

— Что я говорил о переживаниях за меня? — спросил Дженсен, но расстроенным его голос не звучал. Джаред не был уверен, что в нем слышалось.

— Дженсссн, — не унимался он, — этважн...

— Я разберусь, — ответил Дженсен коротко. — А когда ты проснешься, у нас будет долгий разговор о твоем отсроченном самоубийстве ради спасения моей жизни.

— Нсплю, — возразил Джаред, хотя и сам своим словам не верил.

В дверях послышался шум и Джаред, посмотрев в ту сторону, увидел, как пара работников скорой вкатывает в смотровую каталку. С трудом повернув голову обратно, он поднял взгляд на Дженсена.

— Тперь можн отрубиться?

— Ладно, — сказал Дженсен.

Джаред улыбнулся и закрыл глаза.

— Спсбо.



Неопределенное время спустя острый запах лекарств и антисептика привел Джареда в сознание. Открыв глаза, он увидел над собой незнакомый потолок, почувствовал иглу в руке и слабый туман в голове. А это значило, что лекарство, введенное Себастьяном, уже не действовало, но как минимум один из пакетов, подсоединенных к поставленной ему капельнице, содержал отличное обезболивающее. Чуть повернув голову в сторону, Джаред понял, что находится в общей палате, но натянутая вокруг кровати занавеска создавала подобие уединения.

Рядом с кроватью стоял стул, и Джаред с удивлением обнаружил, что в нем спит Дженсен — скрестив на груди руки и запрокинув голову под жутко неудобным углом. На нем была простая футболка, по виду — с чужого плеча, а в сгибе локтя пластырем был приклеен шарик ваты.

Пока он осматривался, Дженсен дернулся, зашевелился, умилительно наморщив нос, и Джаред вдруг осознал, что может чувствовать, как разливается в груди тепло от любви, намного ярче и горячее, чем он ожидал. На самом деле он не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как отдал свое сердце Дженсену, казалось, будто мир снова обрел резкость после нескольких месяцев плохого приема. Джаред попытался улыбнуться на пробу, и его сердце — все его, целое, сердце — забилось быстрее.

— Чему ты так радуешься?

Оказалось, Дженсен уже проснулся и теперь внимательно его разглядывал. Хорошее настроение Джареда моментально улетучилось, стоило ему подумать, что Дженсен лишился всех тех чувств, которые к Джареду только что вернулись.

Дженсен закатил глаза.

— Угомонись уже, дурень. Ты пропустил все веселье.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джаред, ведь если он все еще жив, значит, Дженсен опять стал его самым важным делом. — Твое сердце, с ним все хорошо? Они обыскали дом мистера... Себастьяна? Чинитель поработал как следует?

— Да, да и да, — сказал Дженсен. — Мне сделали все необходимое.

— А они...

Дженсен вскинул руку, останавливая его.

— Эй, это же тебя похитил самый жизнерадостный маньяк в мире. Побеспокойся сначала о себе.

— И правда, похитил. — Джаред подумал обо всем, что случилось. — Господи, это невероятно.

— Уж мне-то не говори. Это ведь не тебе довелось обнаружить тебя привязанным к креслу, пока какой-то безумец размахивал скальпелем над твоими внутренностями.

— Спасибо, — от всей души поблагодарил Джаред, и Дженсен дернул плечом, явно желая побыстрее забыть об этом. — Дженсен, я серьезно. Ты спас мне жизнь.

— Просто оказал ответную любезность. — Дженсен неловко поерзал. — К счастью для тебя оказался поблизости.

Джаред нахмурился недоуменно.

— Но... как ты понял, что у меня неприятности?

— Смеешься? Я твою тоску за милю чую. И я достаточно долго был настроен на радио «Джаред», чтобы понять разницу между твоим обычным унынием и хандрой «о, боже, мне конец, Дженсен, помоги».
Джаред обиженно вздернулся.

— Не было у меня такой хандры.

— Еще как была. Я сидел в «Епископе» и почувствовал, как ты запаниковал.

— Я только разоблачил серийного убийцу, поднял голову — а он стоит рядом и улыбается. — Джаред не дулся. Вот нисколько. — Ты бы тоже запаниковал.

— А потом ты совершенно пропал с радара, а так как твое сердце никогда не затыкается, я начал названивать тебе, чтобы узнать, что происходит. Ты не ответил, и я решил — стоит поискать тебя в клинике. Думаю, примерно в это же время ты очнулся, и несложно было понять, что у тебя серьезные проблемы. Поэтому я позвонил Крису. — Дженсен чуть ухмыльнулся. — Он припас для тебя пару ласковых на тему твоих встреч с серийными убийцами посреди ночи.

— В следующий раз обязательно дождусь его обеденного перерыва. Полицейские ведь пришли с тобой, так? — Джареду внезапно стало жизненно необходимо знать, что Дженсен был в большей безопасности, чем казалось в тот момент, когда он без оружия стоял в дверях лицом к лицу с человеком, пытавшимся его убить. — Крис же ждал в приемной, правильно?

Дженсен насмешливо фыркнул.

— Сколько, по-твоему, нужно времени, чтобы организовать полицейскую облаву? Даю намек: фильмы врут. Я ждал, сколько мог.

— Дженсен, ты же...

— Я мог, я сделал, и куча полицейских уже мне все высказала по этому поводу, так что ты можешь сразу заткнуться. Спасательная операция не стоила бы усилий, если бы тебя, дурака, прикончили раньше, чем они добрались бы до места.

— Но... — Джаред проглотил непонятно откуда взявшийся комок в горле, — тебя же могли убить.

— Как и тебя.

— Но это несправедливо, — запротестовал Джаред. — Ты же слышал мистера Ро... Себастьяна. Я был в этом замешан. А ты нет. Я подверг тебя опасности, потому что...

Дженсен выгнул бровь.

— Потому что?..

— Какой ответ ты хочешь услышать? — с горечью спросил Джаред. — Потому что я не выяснил все раньше? Потому что этот сумасшедший специально нападал на моих клиентов, так как ему «нравилась моя работа»? Потому что я вложил свое сердце в твою грудь, так как не мог видеть, как ты умираешь?

К концу своей речи Джаред тяжело дышал и почти кричал, дрожа от отвращения и запоздалого страха.

— Ты закончил? — спокойно уточнил Дженсен. — Потому что, насколько я знаю, ты не можешь принимать решения за меня. И если хочешь поговорить о справедливости, как насчет того, что ты почти убил себя, спасая мою жизнь? У больничных чинителей едва глаза на лоб не повылазили, когда я рассказал им, сколько времени ты живешь с половиной сердца. Удивлялись, как ты вообще нахрен жив еще. О, и не будем забывать, — добавил он, начиная злиться, — что ты даже не пытался создать замену для отсутствующей половины. Хотя мне из достоверных источников известно, что ты, вероятно, лучший чинитель во всем штате, и если кто и мог ее сделать, то только ты. А потом ты мне еще и наврал обо всем этом. Так что, да, давай поговорим о справедливости, а, Джаред?

Джаред растерянно уставился на него.

— Дженсен...

— Ты такая сволочь! — рявкнул Дженсен. — Думаешь, что самопожертвование — это способ все исправить. Если бы я оказался привязанным к тому креслу, ты бы ворвался не думая, без всякого подкрепления, и убил бы нас обоих.

— Ты был бы мертв, не будь я самопожертвенной сволочью, — заметил Джаред.

— Верно, — отозвался Дженсен. А потом до глубины души потряс Джареда, улыбнувшись мягкой, немного загадочной улыбкой, казавшейся смутно знакомой. — Что ж, наверное, мы друг друга как-то уравновешиваем.

Джаред, захваченный врасплох, неловко кивнул и замолчал, заканчивая разговор. Больничные звуки проникали сквозь хлипкую занавеску вокруг кровати, и Джаред задумался, сколько человек сейчас находится в палате, сколько жизней проходит в эту минуту через двери больницы.

— Ну так, — начал он и раскашлялся, когда пересохшее горло возмущенно напомнило, что кричать несколькими минутами раньше все-таки не стоило.

Перед носом тут же возникла чашка с водой, и Джаред автоматически взял ее, отчаянно стараясь не придавать слишком большого значения тому, что Дженсен беспокоился, как бы его не убили, и сидел возле его кровати, и подал ему воду, не дожидаясь просьбы.

— Спасибо, — прохрипел он.

— Ты что-то хотел спросить? — напомнил Дженсен.

Джаред кивнул. Глотнул еще воды, убрал чашку на столик у кровати и уставился на свои руки.

— Я арестован?

Брови Дженсен опять удивленно взлетели на лоб.

— За что?

— За то, что предпочитаю розовый зеленому, — раздраженно съязвил Джаред. — За то, что вложил половину своего сердца в твою грудь, конечно же! Незаконное использование человеческих органов при починке, припоминаешь?

— Вообще-то в федеральном законодательстве существует прецедент. — Дженсен вдруг ни с того ни с сего развеселился. Джаред с трудом поспевал за такой резкой сменой эмоций. — Обмен сердцами между двумя взрослыми с их взаимного согласия на сто процентов законен.

— Но...

— Я прерву тебя прямо сейчас, — сказал Дженсен любезно. — Мой выбор, не забыл? И я решил заявить, что сам попросил тебя это сделать. А еще, нигде в мире розовый никогда не станет лучше зеленого. Вот за это я бы тебя посадил, если б мог.

— Дженсен, — сказал Джаред, стараясь придать голосу как можно больше раздражения. Получилось вполне прилично, как ему показалось. — Я не дал тебе выбора.

— И в итоге все вышло как нельзя лучше. А это, к сожалению, значит, что мне, вероятно, стоит почаще к тебе прислушиваться.

У него было какое-то странное — не пустое, но совершенно обыденное, — выражение, и Джареда это немного выбивало из колеи, как будто Дженсен действовал по сценарию, к которому он видел лишь короткие пометки.

— Я сам за себя все решаю. А значит, иногда ошибаюсь. Тебе нужны доказательства, что меня это устраивает? Вот.

Дженсен выпрямился на стуле, двигаясь медленно и осторожно, подцепил футболку за подол, и стянул ее через голову, открывая взгляду Джареда свежий разрез над сердцем. Кожа вокруг раны чуть покраснела, но воспаленной не выглядела. Края скрепляли беспорядочные стежки из обычных черных ниток, расположенные слишком далеко друг от друга, чтобы придать хоть какую-то надежность шву.

У Джареда руки зачесались взяться за иголку с ниткой и все исправить.

— Что за чинитель это делал? Разрез так никогда не заживет...

— Я его попросил, — перебил Дженсен, и у Джареда больно кольнуло сердце, когда он вспомнил, при каких обстоятельствах тот в прошлый раз произносил такие же слова. Дженсен заметил его взгляд и понимающе ухмыльнулся.

— На этот раз на самом деле попросил.

Джаред недоуменно свел брови.

— Зачем?

Дженсен пожал плечами, но, Джаред подозревал, получилось не так беспечно, как он намеревался.

— Решил, ты захочешь увидеть.

Дотянувшись, он взял со столика у кровати небольшие ножницы, которых Джареда до этого не замечал, осторожно разрезал узелок, скрепляющий концы нити, и, поминутно морщась, выдернул стежки один за одним.

— Перчатки, — автоматически напомнил Джаред, когда Дженсен коснулся краев разреза. Тот в ответ терпеливо вздохнул.

— Джаред, меня здесь продезинфицировали с ног до головы, а в моей груди побывало столько рук, что мне до конца жизни хватит. И не будем забывать, что серийный убийца вскрывал меня непонятно каким скальпелем в грязной подворотне. Вряд ли я занесу в свое сердце заразу кончиками пальцев.

— Ладно. Но ничего не трогай, — недовольно предупредил Джаред.

— Да, мамочка.

Дженсен крепче сжал кожу и с каким-то странно нерешительным видом, раздвинул края раны.

Джаред ожидал увидеть нечто похожее на то, как могло выглядеть сердце Дженсена до того, как Себастьян разломил его пополам: слабое, изнуренное и почерневшее, со свежим рядом стежков — может быть, белых? — вдоль разлома. В минуты внезапного прилива оптимизма он представлял, что половина сердца Дженсена чуть сильнее отвердеет там, где была пришита к его половине, хотя особо не надеялся.

Как же он ошибался.

Первое, что Джаред, как ни странно, заметил — знакомый блеск золотой нити, солидное и прочное сияние прямо посреди Дженсенова сердца. Потом — на удивление ровный ритм сердцебиения, более здоровый, чем можно было ожидать.

И лишь потом то, что у Дженсена до сих пор была половина его сердца.
Джаред не мог поверить своим глазам. Это точно было его сердце, по-прежнему бьющееся в тандеме с оставшейся частью сердца Дженсена, но все остальное разительно отличалось от того кошмара, что ему пришлось чинить. Плоть под золотой нитью сплелась воедино гладко и крепко, теплая краснота части сердца Джареда поглотила болезненную зелень, пятнавшую прежде сердце Дженсена. Половина Джареда чуть уменьшилась — неудивительно, учитывая с какими трудностями ей пришлось столкнуться, — но, похоже, каким-то образом ей удалось вдохнуть жизнь в половину Дженсена. Та в свою очередь значительно увеличилась и выглядела хотя и по-прежнему меньше, чем положено, но стала гораздо сильнее, намного оживленнее, чем была раньше.

Сшитые вместе, они смотрелись необыкновенно правильно, эти две несовпадающие половины.

Обесцвеченность части сердца Дженсена исчезла, сменившись приглушенным розовым оттенком, свидетельствующим о медленном выздоровлении и принятии эмоциональной боли. Чернота не пропала совсем, но отступила и поредела. А по краям проявился светлый багрянец новой любви, переходящий в здоровый малиновый оттенок с вкраплениями белизны, больше всего похожей на надежду.

— Дженсен? — Джаред не смотрел Дженсену в глаза. Просто не мог.

— Когда меня вскрыли, увидели это, — тихо произнес Дженсен. — Больничные чинители сказали, что, разрезав его, причинят больше вреда, чем пользы. Потому что по какой-то непонятной причине у меня теперь цельное, полностью функционирующее сердце. — Краем глаза Джаред заметил его улыбку и пожалел, что не разглядел ее по-хорошему. — У меня уже много лет такого не было, поэтому я оставлю его себе. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Но ведь ты никогда от них не избавишься, — сказал Джаред, разглядывая обилие эмоций — настоящих, прекрасных, сильных эмоций, — покрывавших это удивительно красивое слияние сердец. — От всех моих чувств. Ты же говорил, что не хочешь...

— Эй, может, послушаешь, что я тебе сейчас говорю? К тому же, — хмыкнул Дженсен, — ты отдал его мне. Пути назад нет.

Дженсен аккуратно свел края разреза и вытер руки о снятую футболку. Потом откинулся на спинку стула, не обращая ни малейшего внимания, что ему не помешало бы наложить швы.

— Потом я попрошу кого-нибудь этим заняться, — сказал он, предвидя инстинктивное возражение Джареда. — Сначала нам нужно разобраться кое с чем еще.

Джаред только открыл рот, чтобы спросить, с чем именно, но тут же понял, что не так в том, что половина его сердца теперь стала частью Дженсена. Он в шоке прижал руку к груди и посмотрел на Дженсена.

— Но если моя половина все еще у тебя, то что?..

— Самое забавное, — сказал Дженсен, — наш дружелюбный серийный убийца подал неплохую идею.

— Что?.. — Джаред захлопал глазами, уверенный, что ослышался.
Дженсен пожал плечами. Он не отводил взгляда, но Джаред видел, что это дается ему с трудом.

— Ну, со мной все вышло отлично, поэтому я решил, что и наоборот тоже сработает.

Тут до Джареда дошло, и он вытаращил глаза.

— Дженсен, ты...

— Это плохая замена тому, что ты отдал мне. — Легкая дрожь в голосе Дженсена десятикратно усилившимся эхом отдавалась у Джареда в груди. — Но это лучшее, что у меня было.

Джаред смотрел на него, сильнее прижимая руку к груди, считая удары сердца.

— Другая половина твоего сердца... во мне?

— Да. Они нашли ее в доме Себастьяна. — Дженсен скривил губы. — Именно там, где он и сказал, что жутко до чертиков. Поэтому не смей говорить мне, что ты единственный идиот, которому позволено раздавать части своего сердца. — Дженсен произнес это с каким-то ожесточением, и Джаред не посмел возразить. — Потому что ты сможешь почувствовать, как сильно это меня злит, и нам обоим будет неприятно, если я в довершение еще и дам тебе по морде.

Джаред не находил слов.

— Дженсен, я...

— В конечном счете для меня все сложилось как нельзя лучше. — Он потянулся, от движения разрез снова разошелся, и Джаред с трудом поборол желание позвать медсестру и потребовать чертову нитку. — А тебе придется иметь дело с эмоционально недоразвитым куском плоти, который будет тянуть вниз и твою половину. Как будто у тебя и так все силы не уйдут на восстановление. Но чинители говорят, что я никогда не вернул бы такой спектр эмоций, если б не твое сердце. Никакая починка не смогла бы исправить ущерб, который я сам себе нанес.

Джаред выдавил слабый смешок.

— Похоже, починка при помощи органики все же приносит результаты. Традиционалисты будут в восторге.

— Думаешь? — задумчиво протянул Дженсен. — Потому что мне кажется, тут большую роль сыграл парень, который отдал мне часть сердца. И, наверное, тот факт, что я, судя по всему, влюбился в этого эмоционального придурка, что означает — наши сердца вполне совместимы.

У Джареда перехватило дыхание.

— Дженс...

— Эй, — тон Дженсена был легким, почти беспечным, и он улыбался чуть кривоватой, но полной надежды улыбкой, — если я попытаюсь тебя поцеловать, ты снова психанешь?

Джаред улыбнулся в ответ, чувствуя, как любовь и надежда растекаются по обеим половинам его недавно починенного сердца.

— Зависит от того, почему ты хочешь меня поцеловать.

— Надеюсь, мне не придется повторять. Очень давно я уже попытал счастья со всей этой любовной фигней, и у меня нет причин с теплом об этом вспоминать. Но я собираюсь неспешно над этим поработать.

— Ты готов терпеть меня всю оставшуюся жизнь? — не отставал Джаред. — Потому что я с тобой надолго, что бы там ни было. И если ты этого не хочешь, тогда... Я не могу...

Дженсен закатил глаза.

— Джаред, мы в буквальном смысле отдали друг другу наши сердца. Думаю, можно смело сказать, что я никуда не денусь. — Он помолчал, ухмыльнулся и добавил: — Даже несмотря на то, что хлопот с тобой не оберешься.

— О, господи, иди уже сюда и поцелуй меня. — Джаред потянулся навстречу, когда Дженсен наклонился, и их губы встретились на полпути в поцелуе, который больше походил на начало чего-то нового, чем на счастливый конец.

А в их груди в унисон бились сердца.

Комментарии

Salamia 2017-09-20 18:40:50 +0300

Jenny, я тебя люблю! и твои переводы люблю!
Это сердце - оно прекрасно! спасибо, что нашла и перевела эту красоту!

Laluna 1 2017-09-20 20:21:32 +0300

Как всегда,прекрасный выбор для перевода.Очень необычная история.Спасибо.

Jenny in the sky 2017-09-26 09:28:16 +0300

Salamia, Laluna 1, спасибо вам)))

Anri 2017-09-29 14:19:30 +0300

Растащила текст на цитаты! оно прекрасно! спасибо!

Jenny in the sky 2017-10-03 20:37:10 +0300

Anri, кхм, надеюсь не в перловку ;-) спасибо))

Июнь_ 2017-10-06 00:02:11 +0300

Спасибо)))))

Somefairytales 2017-10-10 19:49:01 +0300

Ура, что ты успела с этим переводом, он чудесен и сама история чудесна, вы с нею так удивительно нашли друг друга!

Protego Maxima 2017-10-15 04:38:28 +0300

Прекрасный перевод. С удовольствием проголосовала.

Jenny in the sky 2017-10-17 18:44:36 +0300

Июнь_, Protego Maxima, Somefairytales, спасибо