Funeral of Hearts

Автор:  fandom SW:TOR 2017

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным и видеоиграм

Фандом: Star Wars: The Old Republic

Число слов: 16448

Пейринг: male!ситх-воин / Терон Шан, male!ситх-воин / Малавай Квинн

Рейтинг: NC-17

Жанры: Drama,Romance

Предупреждения: AU

Год: 2017

Число просмотров: 161

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: "Дайман ошарашен. Он не сопротивляется, но смотрит на руки Терона, которые держат его собственные. Он ощущает их тепло и, кажется, несколько мозолей, которые почти зажили. Ладонями он чувствует прохладный металл, а его большой палец находится в опасной близости от механизма активации светового меча.
Он понимает, что это действительно может быть выходом. Всего одно нажатие кнопки - и он навсегда сотрет Терона Шана из своей жизни. Когда-то было достаточно долгое время не видеть человека, которого стремился забыть. Теперь же не помогло. Может быть, стоило с самого начала поступить так?"

Примечания: AU по мотивам обновления 5.4. Спойлеры к обновлению! Достаточно много любовной драмы.

Никогда не знаешь, когда смерть придет за тобой. Она непредсказуема и живет по своим законам. Ты можешь смотреть ей в лицо, когда лежишь в собственной постели, в глубокой старости, в окружении детей и внуков. Ты видишь только ее, и вспоминаешь свою жизнь. И жалеешь о том, чего не сделал. Или, напротив, удовлетворенно улыбаешься, понимая, что пожил не зря, но теперь пришел твой закат. Независимо от того, какое сейчас время суток за окном. Тебе все равно. Вокруг тебя суетится семья, кто-то даже протягивает стакан воды, но тебе все равно. Ты видишь перед собой лишь свою смерть. И готов уйти вместе с ней...
Это в идеале, разумеется. Но жизнь непредсказуема, как и смерть. Она может прийти за тобой в любой момент. Она способна принять самую разную форму - от ракгульского вируса до ранкора, что решит поужинать тобой. И, если повезет, ты умрешь быстро, не услышав треск собственной кожи, которая рвется на части от его острых когтей. И совсем неважно, сколько стандартных лет ты прожил.
Сколько раз Лорд Дайман смотрел в лицо своей смерти? Он давно сбился со счета. Он играл с ней в прятки с того самого момента, как впервые вышел из шаттла, доставившего его на Коррибан, и до сегодняшнего дня. Случаев, когда он действительно чуть не умер, было гораздо меньше. Не самые приятные моменты, и вспоминать их не хотелось совсем. Последний он и вовсе откинул бы куда подальше в глубину подсознания так, чтобы извлечь его можно было только при помощи Силы. Но, несмотря на то, что это причиняло ему боль, он не собирался забывать об этом. Нельзя.
С тех пор, как ему и Лане пришлось покинуть хаттов поезд, готовый вот-вот забрать их жизни, Дайман раз за разом обращался к этим эмоциям. Сейчас было особенно важно помнить все, чему его учили. Боль питает его гнев, ярость и придает ему сил. То, чем он постоянно пользовался. Может быть, это и его ошибка тоже. Чувства сделали его слабым - непозволительная роскошь для любого ситха. А он никогда не переставал им быть. И, несмотря ни на что, не забывал об этом. Забывали другие. Что же, пришло время им напомнить.
Дайман безразлично смотрит на два мертвых тела, что лежат у его ног. Оба люди, оба в одинаковых плащах, настолько отвратительных, что даже Дарт Барас побрезговал бы надеть такое. Впрочем, на него не налезли бы сразу оба.
Он чувствует, как нормализуется его дыхание, и ярость, что захлестывала несколько минут назад, постепенно отступает. Он еще раз оглядывает тела. Женщина, примерно одного с ним возраста. В ее остекленевших глазах застыло выражение ужаса и обреченности, рот широко раскрыт, а язык бессильно свисает, закатившись на щеку. Она умерла от удушения, но никаких следов на ее шее нет. Сила не оставляет подобных меток, но беспощадно лишает жизни в умелых руках. И рядом с ней - мужчина. Его лица Дайман не видит, он лежит на животе, а в спине - дыра с обожженными краями. Кажется, он был еще моложе.
Смерть могла прийти за ними в старости. Но она пришла сегодня. И приняла облик Лорда Даймана, бывшего Гнева Империи и коммандера Вечного Альянса. И они сами виноваты в этом.
- Мой Лорд, мы избавились от них.
Услышав голос майора Квинна, ситх гасит световой меч и возвращает его на пояс, поворачиваясь к своему офицеру, который зашел в комнату в сопровождении молодой тви'леки. Оба с бластерами, которые они так и не убрали в кобуры на поясах каждого из них, но все еще держат их в руках.
Дайман давит улыбку. То, что сейчас рядом с ним эти двое, словно вернуло его на несколько лет назад. Когда еще не было таких предательств, когда не было никакого Альянса, и даже Реван не восстал из небытия, чтобы разобраться с уже... Ладно, не совсем мертвым бывшим Императором.
Прогнав чувство дежавю, он задает Малаваю вопрос:
- Все мертвы, Квинн?
Тот немного медлит, прежде, чем ответить. Лорд чуть прищуривается, внимательно глядя на своего подчиненного взглядом желтых глаз. Но Малавай берет себя в руки, понимая, что сейчас лучше сказать правду. Пусть и знает, что есть вещи, которые Дайман не желает слышать.
- Не совсем, мой лорд. Один выживший, взят под конвой. Что с ним делать? - отвечает майор коммандеру, наконец-то подобрав слова для нейтральной фразы. Он прекрасно знает, на что способен Лорд Дайман. И знает главное. Он не прощает предательства. Знает, потому что сам когда-то предал его. И до сих пор удивлен, почему ситх оставил его в живых. Впрочем, это все равно осталось в прошлом. Но это стоило ему нескольких мучительных лет жизни с осознанием того, что он натворил. И облегчение в виде долгожданного прощения пришло лишь спустя эти годы, едва они встретились на Иокате.
- Заприте его в камеру с силовым полем на базе. Подальше от меня, - последние слова Дайман произносит с нажимом, а затем, больше не взглянув на своих помощников, направляется к выходу из помещения, успев отдать приказ на ходу: Возвращаемся на Одессен. Здесь нам больше делать нечего.
Малавай смотрит ему вслед, понимая, насколько же давно не видел Лорда Даймана таким. Он помнит, каким ситх был раньше. В самом начале своего пути ученика Лорда Бараса. Квинн уважал его и боялся, но в то же время, также старался сдержать Даймана, едва он вставал на слишком прямой путь разрушения. Он знал, что его не пощадят, когда все вскроется. И хотел смягчить свой приговор.
Но есть человек, который повлиял на ситха лучше, чем в свое время пытался он сам. Или Ветт, которая с явной брезгливостью сейчас оглядывает трупы.
- Вау. Сразу видно, профессионал работал, - тви'лека пытается разрядить обстановку шуткой, но по голосу слышно, что ей не по себе. Квинн лишь пожимает плечами, вспоминая, насколько же они оба раньше едва переносили друг друга. Тем не менее, он не может удержаться от резкого комментария.
- Не смешно.
- Знаю, - вздыхает Ветт. Какое-то время, они все еще молча смотрят на тела, но потом разворачиваются и покидают это место.
Молчание тягучее, и каждый из них думает об одном и том же. Перед глазами невольно проносятся воспоминания о тех временах, когда они все были одной командой, а Лорд Дайман даже не был Гневом Императора.
- Ты кому, кстати, оставил Терона? - Ветт решается нарушить его, едва они выходят наружу, направляясь к шаттлам.
- Этому катару из республиканской армии. Он, кажется, точно его не убьет.
Тем не менее в голове Квинна сквозит сомнение, что вызывает у тви'леки смешок.
- Кажется или точно? Хотя, ты прав... - морщится она. Ей не очень хочется признавать правоту уже майора Протокола, но возразить ей действительно нечего. Арик наверняка с Тероном обойдется мягче, чем он того заслуживает.
- Не мне судить его, Ветт. К тому же... - Малавай встает на трап шаттла, невольно бросая взгляд на соседний, в котором скрылся Лорд Дайман, и продолжает:
- Боюсь, что его смерть сделала бы положение дел еще хуже.
Ветт лишь кивает. Она и сама это знает. Нельзя точно сказать, в курсе ли Квинн того, что Дайман испытывал к нему до того, что он умудрился натворить, но одно она точно знает.
С Тероном у него все было иначе. И это было гораздо тяжелее. Настолько, что теперь она даже его боится. Дайман сильно зол на своего бывшего любовника, но если он потеряет его окончательно, его уже ничего не спасет.
До Одессена они летят молча.

- Ясно. До связи, - кивает Дайман Лане, отключая голосвязь. Она сейчас на Дарваннисе, помогает мандалорцам в какой-то из операций. И он в очередной раз думает о том, что отослать ее подальше от базы было правильным решением.
В тронном зале никого нет, кроме ситха. Он отпустил конвой, желая побыть в одиночестве. Он снова смотрит на Вечный Трон, перевезенный с Закуула после победы над Вейлин и Валкорионом в своем подсознании.
Он всегда считал, что заслужил его. Он знал, что бывший Император играет с ним, как охотник с добычей, но принимал его правила игры, всегда считая, что сможет его переиграть. В конце концов, Валкорион оставался лишь призраком прошлого, пусть и поселился в его подсознании, стараясь сломить его волю и жизнь. Но Дайман держал себя под контролем. Он не позволил Барасу убить его, не позволит и ему. И пусть финал оказался тяжелым, но он смог с ним справиться. Смог.
И сейчас он получил то, к чему стремился. Арканн украл у него пять лет жизни, поместив в карбонит, разорил миры Ядра и Внешнего кольца, считал, что имеет право подчинить себе галактику. Вот и Дайман считал, что у него есть право на реванш.
Ситхи всегда стремятся к власти. Каждый из них. Каждый из них готов пойти по головам, чтобы занять свое место под солнцем. Дайман не был исключением. Тем более, не после того, как Арканн посмел ему бросить вызов. А потом и его сумасшедшая сестренка.
Он не любил сейчас оставаться один, но глядеть на кого-то еще ему сейчас тошно. Его мысли спутались с того момента, как он узнал личность предателя.
Не в первый раз. Его предавали раз за разом. Дарт Барас, Квинн и... Теперь и Терон. Человек, от которого он ожидал этого меньше всего.
Дайман понимал, насколько же сильно изменилась его жизнь в тот момент, когда впервые пересеклись их взгляды с этим республиканским агентом. Пусть тогда этого не ощущалось, но, оглядываясь назад, он понял, что теперь все будет иначе. Для него все будет иначе.
Невозможно выжить в Империи, если ты позволяешь себе слабости. Невозможно выиграть войну, если в тебе нет той черты жестокости. Стоит дать слабину один раз, и все полетит под откос.
Это его вина тоже. Не только Терона. Дайман дважды позволил себе почувствовать что-то к другим людям. Это оказалось сильнее его.
Квинн был тем мужчиной, который привлек его с первого взгляда. Собранный, верный Империи офицер, разумный и отличившийся безукоризненной работой. Он понимал, что Малавай не испытывает к нему того же самого. Он никогда не показывал ему подобных чувств. И в тот момент, когда Квинн предал его... Дайман понимал его мотивы. Дарт Барас держал капитана в тисках, не оставляя тому выбора. А если бы выбор все же был у Квинна, чью бы сторону тот выбрал?
Теперь очевидно. Теперь, когда Квинн присоединился к Альянсу без каких-либо возражений со стороны Императрицы Асины, Дайман знал. Как и то, что Квинн не посмеет его предать снова.
Дело было даже не в предательстве. Дело было в его собственных чувствах. Он верил Малаваю безукоризненно, даже не задумываясь. И получил свой нож в спину и покушение на убийство, потому что не ожидал от него подобного. Дайман доверился своим чувствам, полностью игнорируя предчувствия. И поплатился капитанской неверностью. Ну что же. Сам виноват.
Стоило простить его еще тогда, если бы не та боль. Сейчас Дайман понимает, что проблема была вовсе не в том, как поступил Малавай Квинн. А в том, что он сам чувствовал в тот момент. После этого поступка он не мог смотреть на человека, который был ему. Даже если Квинн полностью признает свою вину и мечтает о прощении. Даже если этого не повторится больше.
В тот день разбились не их доверительные отношения. В тот день разбилось гораздо большее. Всегда, несмотря на безысходность ситуации, где-то в глубине души живет надежда. Самое живучее и коварное чувство, которое заставляет думать, что когда-нибудь все будет иначе. Лучше. Так, как хочется. Нужно только верить в это. Может быть, Дайман действительно верил, даже когда трезво оценивал свои шансы. Но после случившегося все стало окончательно ясно.
Не будет такого. Никогда и не с этим человеком. Потому что, иначе бы такого не произошло. Так ему тогда казалось. А значит, следует отпустить это. Забыть, как страшное видение, как кошмарный сон в карбоните, как всю эту борьбу за свое сознание с Валкорионом позже, как предательство Бараса, которое перестало иметь значение после того, как его грузное тело упало без признаков жизни посреди зала заседаний Темного совета.
Тогда их дороги с Квинном разошлись. Для того, чтобы пересечься снова на Иокате, когда это перестало иметь значение и он снова смог стать близким другом и доверенным лицом, каким и был когда-то, а вовсе не призраком прошлого, при мысли о котором что-то болезненно сжимается в груди. И для этого ему всего-то понадобилось несколько лет, и чужие объятия... Которые привели к тому же самому результату.
Стоит снова подумать о Тероне, хотя бы мимолетно, как он сжимает руки в кулаки до белизны костяшек пальцев. Дайман сжимает зубы, стараясь выровнять дыхание, чтобы не разнести к сарлакковой бабушке голотерминал, возле которого стоит. Трудно сдерживать эмоции, когда они просятся наружу.
С тех пор, как он выяснил личность предателя и Терон покинул Альянс, Дайман стал искать утешение в медитациях, обращаясь к Темной стороне. Боль обращалась в ярость, и, пока они выслеживали своих врагов - загадочный Орден, - это стоило множество жизней. Как и вне Альянса, так и внутри его. Он помнит тот день, когда ему пришлось лично объясняться с Императрицей, что случилось с целым батальоном солдат, выделенных ею в помощь для одной из операций. Даже она качала головой, но предпочла воздержаться от комментариев. Он часто ловил как на него смотрит Ветт, с беспокойством и чуть-чуть - капелька страха. Он обменивался понимающими взглядами с Ланой.
Но думал лишь о том, что хотел бы повернуть время вспять.
Он не мог объяснить себе, что сейчас чувствует. Он помнит, насколько сильно его шокировала новость и поступок Терона. Насколько он не хотел верить в то, что говорил человек, ставший для него самым близким. На какой-то момент ему показалось, что он сошел с ума. Или Терон сошел с ума. Или их обоих поглотила бездна безумия Умбары, влияя на все, что там произошло.
Но это чушь. Все началось гораздо раньше. О предательстве в своих рядах ему стало известно еще на Иокате. Тогда, все началось именно тогда. И катализатором стал вовсе не погибший Джейс Мальком.
Терон здесь, внизу. В одной из камер, куда его поместили несколько часов назад после их возвращения. Дайман видел, как его уводили, когда сходил с шаттла, но тут же отвернулся, едва Шан попытался поймать его взгляд. Он не был уверен, что хочет говорить с ним.
Он чувствует через Силу чужие эмоции. Каждый раз Дайман наслаждался страхом, обреченностью и желанием жить, неистовым желанием сохранить себе жизнь каждого человека, которого убил самолично. Эти эмоции придавали ему сил, решимости, чувство своего превосходства. Ощущение, что чужая жизнь в твоих руках лишь подзадоривало, доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. И это был момент, когда он чувствовал себя значимым.
Но сколько раз он задавал себе вопрос - что же двигало Тероном? Почему он решился на такое? Разве стоило это попыток разрушить Вечный Альянс изнутри, и попытаться убить его на Умбаре? Разве все это стоило их отношений?
"Я люблю тебя. Но это все выше нас."
Слова, которые были хуже любой пощечины. Очевидно, что Терон Шан все спланировал, когда проворачивал это на Иокате, на Умбаре... И в голову не могла не лезть мысль: думал ли Терон о том, что он делает, когда они оставались наедине? Какую из ночей он считал для них последней? Планировал ли он попытку убийства в тот момент, когда целовал его в их общей постели? Одна мысль о подобном была омерзительной. Даже сейчас.
Дайман шумно выдыхает, отпустив края голотерминала, и выпрямляется. И очень вовремя, потому что слышит сигнал входящего звонка. Закусив губу, он медлит несколько секунд, а затем нажимает кнопку, чтобы принять вызов.
Он отходит на шаг назад, не сдерживая ухмылки при виде женской фигуры, что проявилась над голотерминалом.
- Неожиданно. Чем обязан такой честью, гранд-мастер?
Вежливый вопрос, но приправленный легкими нотками ехидства. Женщина, с отношением к которой он так и не смог определиться, но не мог сказать, что Сатель Шан ему нравилась. Ситхам и джедаям трудно прийти к согласию. И в этом нет ничего удивительного. Темная и Светлая стороны Силы могут существовать мирно только здесь, на Одессене. Но спорить с джедаем - все равно, что пытаться пробудить эмоции в дроиде. Глупо, бесполезно, а самое главное - безрезультатно.
Сатил Шан в его представлении как раз и была такой. Ее логику и ход мыслей Дайману понять было очень сложно, да он даже и не пытался. Он не мог как следует проникнуться к ней уважением после того, как она предпочла скрыться в лесу с Дартом Марром, который принял облик призрака Силы, чем немало удивил ситха. Впрочем, это было не его дело. Нет, он вовсе не ненавидел гранд-мастера Ордена джедаев, ему было на нее плевать. Он даже не вспоминал бы о ней, если бы...
Если бы она не была матерью Терона. И Дайман прекрасно понимал цель ее звонка. Неужели и в джедаях хоть иногда просыпаются человеческие чувства?
Тем не менее, она заговорила на другую тему.
- Хотела поздравить вас с победой, коммандер. Этот Орден доставлял и нам немало проблем.
В этом она была права. После того, как Терон связался с этими культистами, это доставило проблем не только Альянсу и ему лично. Но и Республике, и Империи тоже.
- Вовсе нет. Вы хотите узнать судьбу сына, так ведь? Он жив и взят под стражу. Пока на этом все.
Дайман старается сохранить внешнее спокойствие в тот момент, когда ему пришлось упомянуть Терона. Тема, которой он старательно избегал с тех пор, как оставил в голонете свое сообщение. Он не собирается никому показывать своих чувств. И особенно этой женщине.
- Хорошо. И как вы планируете с ним поступить?
От Даймана не ускользает облегчение на лице Сатель, которое она снова скрывает за маской безразличия. Тем лучше. Значит, ей не все равно. Неожиданно он думает, что Терона наверняка бы обрадовала эта новость.
- Еще не решил. Можете его забирать, если вы хотите этого.
Он скрещивает руки на груди, стараясь ничем не выдать своих чувств. Если Сатель Шан захочет забрать сына и устроить ему промывку мозгов по-джедайски, он не станет с ней спорить.
- Нет. Это не в моей компетенции, а в вашей, коммандер, - лишь качает головой она. Дайман замечает беспокойство на ее лице.
- Боюсь, что все-таки не в моей, гранд-мастер. Терон Шан перестал быть частью Вечного Альянса в тот момент, когда решился организовать покушение на мою жизнь. Он сделал свой выбор, - не получилось. Не получилось сдержать эмоции. Дайман смотрит на голопроекцию Сатель, чуть прищурив глаза и вцепившись пальцами в предплечья. Женщина в ответ лишь хмурится.
- К сожалению, это дело даже ваше личное. И я не уверена, что хочу в это лезть, но... Может быть, ваши методы слишком жесткие, Лорд Дайман. До того момента они все-таки давали нужный эффект, который не вредил галактике. Но вы слишком многое сделали, чтобы пустить это под откос. Может быть, Терон повлиял на вас, но... Ситхи олицетворяют Темную сторону и... - она говорит тихо, уверенно, в ее голосе даже сквозит сочувствие. И Дайман понимает, насколько же противно ему это слышать.
- Достаточно. Я вас понял. Думаю, нам стоит поговорить позже, когда у вас или у меня появится действительно важный повод.
Не выдержав, он отключает терминал, прерывая связь.
Дайман снова чувствует, как его захлестывает ярость. Она еще смеет читать ему нотации! Женщина, которая прикидывается святой, но едва в галактике запахло жареным, она все бросила и скрылась в лесах Одессена. Прямо под носом у Альянса и у собственного сына, который пытался до нее достучаться. Сатель Шан пропала со всех радаров, но позже он встретил ее в лесу, и, ради Терона, даже пытался быть с ней вежливым. Пытался уговорить ее вернуться, присоединиться в борьбе. Джедаи и драгоценная Республика, во благо которой она якобы делает все, были ею забыты.
Дайман всегда считал джедаев лицемерами. И Сатил Шан была одной из них. После того, как она предпочла отсиживаться подальше от всего, после того, как она спокойно вернулась в свой Орден, будто бы ничего и не было, она еще пытается указывать другим, как нужно поступать и что чувствовать?!
Он чувствует, как гнев наполняет каждую клеточку его тела, и одновременно слышит звук открывшейся двери и чьи-то шаги. Ему все равно, кто это, и с какой целью. Сейчас ему нужно куда-то выпустить свои эмоции.
Он поворачивается к вошедшему, протягивая руку, чувствуя потоки Силы. Достаточно, чтобы схватить за горло того, кто посмел войти без стука.
Ситх поднимает свою жертву, заставляя ее оторвать ноги от земли. Он чувствует, как ее покидают силы. Чья-то жизнь снова у него в руках, и это должно принести хотя бы краткое облегчение.
Но жертва сопротивляется. Она беспомощно машет ногами в воздухе, издавая хрипы.
- Дайман... Отпусти... Мне больно... Ты же...
Ветт борется за свою жизнь. Его Ветт, его бывшая рабыня, которая стала ему близким другом. Ветт, которая досаждала ему и не стеснялась выражать свое мнение даже в те дни, когда на ней был рабский ошейник.
Ветт, которую он вот-вот убьет. Прямо сейчас. Перечеркивая все, что им пришлось пережить. Наплевав на то, что она никогда его не предавала, и всегда выручала, когда это требовалось, даже когда он не просил ее об этом.
Эта мысль словно выключает все ненужные эмоции, и Дайман отпускает ее. Она падает на пол, держится за горло и ловит ртом воздух. Дайман смотрит на свою ладонь, словно не веря в то, что только что произошло. Еще несколько секунд, и он почувствовал бы всплеск в Силе, забирающий его друга.
- Ветт...
Он не узнает собственный голос, наполненный страхом за жизнь близкого человека. Он делает несколько неуверенных шагов, и протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. Слова извинений застревают в его горле, не в силах вырваться наружу. Они не исправят то, что он только что сделал. Они не сотрут ей память.
Тви'лека поднимает на него взгляд, полный обиды и разочарования. Резким ударом она отталкивает его руку и поднимается на ноги сама.
- Ты... Ты... Ты еще больший псих, чем был раньше!
Из ее глаз текут слезы, а голос предательски дрожит. Она смотрит на него с яростью, а затем разворачивается и выбегает из Тронного зала, оставляя коммандера наедине с его собственными эмоциями.
С осознанием того, что он чуть собственными руками не убил того, кто ему дорог. Он только что чуть не совершил непоправимое.
"Так нельзя. Нельзя", - настойчиво стучит в его голове рефреном. Звонок гранд-мастера его разозлил. Настолько, что он чуть не перешел черту. Дайман всегда пользовался тем, что открывала для него Темная сторона Силы. Но никогда не позволял ей использовать его самого. Никогда он еще не был так близок к окончательному падению, которое разрушило бы его изнутри.
- Мать твою!
Быстрым движением руки он снимает с пояса световой меч, в ярости ударив по какой-то аппаратуре. И лишь после этого обессилено опускается на пол, прислоняясь спиной к голотерминалу и закрывает лицо руками. Кажется, теперь не помешает выпить.
Тишину нарушает лишь едва слышное гудение силового поля, который отделяет его камеру от остальных помещений. Место, где нет ничего. Лишь квадратное помещение с тремя однотонными стенами, и свет со стороны коридора, искаженный световым полем. Все условия, чтобы ограничивать передвижения, но Терон Шан уже какое-то время сидит на полу камеры, не шевелясь и глядя в одну точку. Нет внешних раздражителей, на которые нужно реагировать, и даже этот гудящий звук стал чем-то обыденным.
Он не знает, сколько времени он тут просидел. Он не уверен, что хочет это знать. Ему все равно.
В такой ситуации даже не хочется думать, но воспоминания, как назойливые насекомые, постоянно лезут в его голову. Возможно, сон принес бы ему облегчение, но спать не хотелось. Терон привык бодрствовать еще с того момента, как начал работать на Стратегическую Информационную Службу. Работа всегда забирала большую часть его жизни, и он уже давно не мог представить себя за каким-то обыденным делом, которое не приносило бы пользу ни ему, ни Республике.
Ни Альянсу.
Терон знал, на что он идет, заключая союз с этим Орденом. Он понимал, чем это может кончиться. Но эту войну нужно было остановить, и любой ценой. Даже ценой того, что неожиданно подарила ему Сила, к которой он никогда не был восприимчив, - ценой своего личного счастья.
Он поставил на чашу весов все, что только мог. Он знал, насколько опасны эти люди, с которыми ему пришлось заключить союз. А лучший способ ударить врага - это бить изнутри. И так, чтобы враг не догадывался об этом. Он нанес им удар, и теперь все кончено. Они больше не угрожают ни Республике, ни Империи, ни Вечному Альянсу. Можно считать себя победителем.
Но Терон Шан проиграл. И он это понимал. Он мог сколько угодно утешаться тем, что это было ради спокойствия. Ради мира. Ради того, чтобы остановить бесконечные смерти. И плевать, что он потерял самое дорогое, что у него было. Он ведь знал, на что идет.
Можно сколько угодно гадать, что будет дальше. Но это ни к чему не приведет. Терон предпочел бы сидеть так и дальше. С этим давящим на психику одиночеством и осознанием неизвестности относительно развития событий и его собственной судьбы, не рисуя в голове картины, одну страшнее другой.
Он знает, кем является Дайман. Всегда это знал и понимал. Терону и раньше приходилось иметь дело с ситхами и сталкиваться с их жестокостью. Когда полковник Дарок и Дарт Аркус сговорились, связавшись с воскресшим Реваном и его реванитами, волей-неволей пришлось заключить союз с Империей. И, разумеется, с ситхами тоже. Он не был уверен, что доверяет Лане, но цель у них была общей. Они оба понимали, что их обоих использовали в этом отвлекающем маневре с захватом храма джедаев на Тайтоне и академии ситхов на Коррибане. Тогда грозился начаться хаос, который нужно было остановить, и поэтому приходилось делать то, чего он не делал раньше. Сотрудничать с Империей, подставлять себя под удар перед начальством, но зато потом вернуться с видом победителя обратно. В СИС давно привыкли к его методам, а это был лишь один из них. Терон даже на секунду улыбнулся, стоило ему представить, сколько у Маркуса Транта за все время его работы прибавилось седых волос.
Терон понимал тогда, что кратковременный союз вряд ли принесет катастрофу, пусть и был очень рискованным. Но даже не мог представить, насколько же он сам окажется на грани, едва столкнется лицом к лицу с Гневом Императора.
Он не мог тогда объяснить, чем этот ситх вызывал у него интерес. Он старался не отвлекаться от основной цели, напоминая себе, что это всего лишь издержки работы. Но, каждый раз, когда они оба находились в одном помещении, Терон чувствовал на себе пристальный, заинтересованный взгляд желтых глаз. И порой ловил себя на мысли, будто бы он стоит перед Лордом Дайманом абсолютно голый и ему неловко. Но и очень волнующе.
А ситх ничуть не облегчал его дискомфорт, продолжая пристально смотреть, да еще и отпускать фразы, от которых почему-то становилось еще более неловко. Терон не раз пытался его не одернуть, но казалось, что Даймана это совсем не смущает.
"Зачем ты это делал?"
"Хотел хоть на секунду стереть с твоего лица то хмурое выражение и посмотреть, каким оно станет, когда изменится."
Это было уже позже. После того, как Дайман самолично пришел за ним, едва узнал от Ланы, что Терон попал в плен. После того, как Терон стал понимать, что все эти взгляды и слова перестали вызывать неловкость и заставляли хотеть продолжения. После того поцелуя на Риши, когда они не могли позволить себе больше из-за нехватки времени, потому что на Явине их уже ждали. После той близости, когда им удалось победить Ревана.
И после Зиоста, когда ситх не стал убивать одержимых Императором джедаев, а освободил их. И позволил Мастеру Сурро уйти с ним.
И после пяти долгих лет, когда он даже не знал, окончательно ли пропал Гнев Императора, и жизнь обрела новый смысл. Найти его. Желательно невредимым.
Может быть, в глубине души он верил в то, что смог его изменить. Что Дайман теперь меньше подвержен Темной стороне и действительно способен прекратить всю эту ужасную войну. Альянс, который они собрали вместе с Ланой и передали в руки ситха, изменился под его руководством. Они смогли это сделать. Освободить Империю и Республику от гнета детей Валкориона, но...
Долгожданный мир в галактике так и не воцарился. Терон подозревал, что так все и будет. Но не хотел в это верить. Трон изменил Даймана не в лучшую сторону, и поэтому Терон решился на отчаянный шаг, едва узнал о новой угрозе. На которую просто так не выйдет направить Вечный Флот. Которая снова принесет им множество жертв, разбитых судеб и страданий. Нет, там нужно было действовать иначе. Это было самое правильное и самое глупое, что Терон мог себе позволить.
И чем это все закончилось? По факту его план удался. Он смог остановить это, даже если и ненадолго, но...
Он потерял все. Вряд ли хоть кто-нибудь теперь в Альянсе на него не злится. Не говоря уж о том, что он собственными руками разрушил свои отношения с Дайманом, которые были лучшим, что с ним случалось в этой жизни.
Терон привык жить один, с детства его семьей был лишь учитель его матери - Нгани Жо, который его вырастил и воспитал, хоть так и не смог сделать из него джедая, потому что Терон Шан не проявил способности чувствовать Силу. Но его уроки не раз были для него полезными. Но Терон уверен, что сейчас ему не помогут успокоиться даже упражнения для джедайских медитаций.
На самом деле, это было действительно нелегко. Но если уж решился на столь отчаянный шаг - пойти против ситха, то пути назад нет. Нужно учесть каждую мелочь, взвесить каждую фразу и каждое слово, чтобы даже мысленно, даже эмоционально себя ничем не выдать. Терон не один год проработал в СИС, чтобы отточить эти навыки, и ему это удалось.
Но во что превращается такое задание, когда оно смешивается с личным?
"И для него тоже так будет лучше," - фраза, которая превратилась в мысленную мантру. Терон начал повторять ее с того момента, как впервые принял решение. Влиться в ряды этого Ордена, а заодно и попробовать прекратить войну. Не позволить Дайману окончательно упасть во тьму, под влиянием этого Вечного Трона, от которого лишь одни проблемы. Альянс уже был не тем, что они сделали с Ланой. Это была лишь временная мера для того, чтобы остановить Вечную Империю и разрушения по всей галактике. И Терон был готов доверить его Дайману, чтобы он это сделал. Пусть и не был согласен со всеми его методами, порой даже слишком жестокими. Но Дайман это сделал. А потом предпочел идти дальше, считая, что галактике нужен сильный лидер. Но не тот, который продолжает провоцировать войну. Это было не остановить так просто. Поэтому Терон решил попробовать это сделать сам. Пусть и такой ценой.
У каждого человека может быть в жизни момент, когда ему придется сделать тяжелый выбор между личной жизнью и чувством долга. И Терон его сделал. Вот только, как бы он ни убеждал себя ранее в том, что был прав, теперь, когда он захвачен Альянсом и коротает мучительно-длинные часы в этой камере, он не может так же уверенно сказать, что выбор был правильным.
Он хочет уснуть и ни о чем не думать. Да вот только воспоминания все еще будоражат его сознание. Терон ловит себя на мысли, что прокручивает случившееся в голове с каким-то странным упорством мазохиста.
Если бы было возможно, он предпочел бы обойтись без этого. Нет, не без того, что он сделал. А без необходимости притворяться перед Дайманом.
Он не должен был узнать раньше времени о том, что в его рядах завелся предатель. Но на Иокате все пошло совсем не так, как Терон планировал. Смерть Малькома и тот факт, что коммандер узнал про его предательство, чуть не подкосили весь план.
Терон видел, как смотрел Дайман на Асину, слышал, как он задал ей вопрос о предательстве в лоб. И как оскорбилась Императрица его подозрениями. Терон видел, как Дайман остановил короткий взгляд на Лане, полный небольших сомнений, но потом лишь покачал головой, явно мысленно сделав выводы.
Дайман даже не заподозрил человека, которого любил.
И эта мысль стала первой, что повисла на сердце Терона тяжелым грузом. Сложнее всего было смотреть в глаза Дайману и обещать, что найдет предателя. Следить за каждым членом Альянса, зная, что ни один из них не причастен к этому.
Он мог не делать этого. Потому что знал - не нужно. Но Терону было необходимо занять себя хоть чем-нибудь, чтобы не думать. Не позволять себе сомневаться в том, что делает. Не позволять себе даже на секунду почувствовать уколы совести перед ситхом за то, что лжет ему прямо в лицо даже в те моменты, когда они остаются наедине. Не дать себе возможности усомниться в правильности своих действий.
Терон так и не понял, действительно ли было нужно действовать подобным образом, или же это всего лишь самообман. Он старался убедить себя, что Даймана нужно остановить, не позволить Альянсу перешагнуть эту черту и испортить все окончательно. И он сделал все, что от него требовалось людьми из Ордена, пусть был еще больший риск, чем ему казалось в начале.
Терон знал, что Дайман переживет крушение поезда на Умбаре. И даже не хотел допускать мысли об обратном. Что бы он ни говорил, но в своих чувствах он всегда был искренним. Только вот вряд ли Дайман теперь ему поверит...
Тогда Терон все рассчитал. И оставил Дайману не одну возможность выжить.
Потому что он верил в него. И верит до сих пор.
Он знал, что это будет самый вероятный исход - его раскроют.
Может быть, если бы ситх погиб, было бы, с одной стороны, проще. Но даже сейчас это последнее, к чему был готов Терон. Пусть теперь Дайман его ненавидит. Но зато он жив. А все остальное не так уж и важно.
И если сейчас эта мысль единственная, которая не причиняет Терону боли, он будет цепляться за нее.
Гул силового поля прерывается, неожиданная тишина возвращает Терона в реальность. Он замечает на пороге камеры тви'леку с тарелкой в руках и удивленно приподнимает брови. Терон даже не подумал бы, что у него так скоро будет посетитель. Тем более, она. Второй близкий к коммандеру человек... После него самого. Теперь, видимо, первый.
- Я принесла тебе поесть, - Ветт натягивает на лицо улыбку. Нервную, немного усталую, но она не выглядит настроенной враждебно. Терон за это ей благодарен. Но избегает смотреть на нее, лишь качая головой.
- Я не хочу, но... Спасибо.
Единственное, что он сейчас может сказать, отвернувшись, все еще отводя взгляд в сторону. Ветт не единственная, кому он не может смотреть в глаза. Сейчас бы он предпочел и дальше оставаться один. И бороться со своим желанием увидеть Даймана и... не видеть его одновременно.
- Все же тебе нужно. А то ты выглядишь как труп столетней давности в любой гробнице... Ладно, ладно, очень близок к этому, - пытается шутить тви'лека, но ее голос все равно звучит подавленно. Терон понимает - что-то случилось. И даже не нужно гадать, что именно. Он слишком много времени провел с коммандером, слишком хорошо изучил и его нрав, и его привычки. Случилось то, чего он так боялся.
- Ты в порядке?
Он все же рискует повернуться к Ветт и замечает, что у нее покрасневшие белки глаз и немного распухший нос. Почему-то догадка ему не нравится.
- Ну... Меня чуть не задушили, а так - да, со мной все нормально.
Она держится. И ставит перед Тероном тарелку, зайдя в камеру. Настойчиво пододвигая к нему. Шан понимает, что уносить ее она не собирается. Может быть, потом он действительно успеет проголодаться.
- Все настолько плохо?
Шепот, тихий, но Ветт его слышит и лишь пожимает плечами. Терон закусывает губу, опуская взгляд в пол. Он хочет объяснить ей все. Может быть, Ветт его поймет. Но он все еще не находит слов, даже для извинений.
- Знаешь... На самом деле... Лучше, чем могло быть. Наверное. Не знаю... В общем, я оставлю тарелку тут, ладно?
Она поднимается на ноги, и через пару секунд Терон снова слышит гул силового поля. Звук, который почти возвращает ему покой. Тот, который он старательно вокруг себя выстраивал последние несколько часов.
Сейчас его положение казалось ему безнадежным. И впервые в жизни ему приходится ждать неизвестности. Терон откидывается на стену, закрывая глаза. Кто знает, может быть, у него наконец-то получится уснуть. Хоть ненадолго.

Дайман знает, что всего в двух шагах от него в одном из шкафов находится бутылка кореллианского виски. И знает, насколько сильно она ему сейчас необходима. Потому что ничего лучшего, чем напиться, ему в голову не приходит. Но он принципиально не встает, чтобы взять ее и позволить себе утопить в алкоголе все эмоции. Что это изменит? Чем так станет лучше? Это поможет забыться, не более того. Но проблема никуда не исчезнет.
Он не позволял себе напиваться с тех пор, как Лана вытащила его из карбонита на Закууле. Когда он был нужен этому Альянсу, чтобы остановить разрушение галактики. Тогда Дайману было даже смешно. Он - и остановить войну? Они его ни с каким джедаем не перепутали случайно? Ситх меньше всего походил на спасителя мира и вовсе не собирался становиться таковым.
Но он не смог отказаться. По двум причинам. Первой причиной был Арканн. Все, чего тогда хотелось Дайману, - поквитаться с этим отпрыском их бывшего Императора за отнятые пять лет жизни в карбоните, а заодно и за разоренную галактику. И поэтому, если для нужно поиграть в спасителя - пусть так. А второй причиной стал Терон Шан... Дайман принял на себя Альянс, когда они снова встретились. Здесь, на Одессене. Когда база стараниями нового Альянса приобрела хотя бы немного пригодный вид.
И едва им стоило вновь посмотреть друг на друга, Дайман осознал главное. Он по нему скучал. Он помнит взгляд Терона в тот день. Немного неловкий, немного смущенный, но Шан смотрел на него так, будто бы не видел его очень давно. И не сразу к ситху пришло осознание, что это действительно правда. Для него со времени Зиоста прошло не так много времени. А для Терона целых пять лет. И снова мысль об этом заставляла Даймана желать две вещи. Голову Арканна у своих ног и... Терона в своих объятиях. Пусть он не получил первое и все вышло совсем иначе, зато ему с лихвой перепало второе. И на фоне Терона рядом с ним совсем уже неважно, что происходит вокруг.
Но там, на Умбаре, все неожиданно рухнуло. Настолько стремительно, что коммандер даже не мог несколько дней выйти из состояния шока. Может быть, именно это и спасло Терону жизнь. Даже до того самого дня, когда он осознал.
Сначала казалось, будто бы это все дурной сон. Какое-то особо извращенное видение в Силе, подкинутое длительной медитацией. Как и разрушенный Дромунд-Каас и мертвые тела его команды, его самого и людей вокруг. Страшное видение, которое способно выбить из колеи даже такого, как он. Когда Дайман вышел из транса и вернулся в кокпит, он даже не смог скрыть свои эмоции от Ветт, не упустившей случая отпустить немного ехидный комментарий, прикрывая им беспокойство, а сам Дайман даже не нашел в себе сил отшутиться в ответ.
Также и на Умбаре. Все происходящее казалось каким-то идиотским фарсом, но никак не реальностью. С того самого момента, как он узнал, кто же именно оказался предателем. Тогда же Дайман пытался достучаться до Терона. Он не хотел слышать все, что Шан говорил, он призывал его прекратить это, даже через трансляцию в голонете, когда Терон пропал со всех радаров. Но все было тщетно.
Дайман остался один. Несмотря на то, что Лана, Ветт и даже Квинн, да и все остальные тоже, были рядом и в их верности усомниться было нельзя, он не желал это обсуждать с кем-то из них. И избегал любого общества на долгий срок. Пресекал все попытки даже произносить имя Терона Шана в его присутствии. Но продолжал искать информацию и людей, с которыми связался его бывший (даже сейчас от этого слова перехватывает дыхание, отдаваясь болью в груди) возлюбленный, понимая, что выбора больше не осталось.
Поэтому он даже не пробовал забыться в алкоголе, как бы ни был велик соблазн. Когда он учился в академии и когда был учеником Дарта Бараса, он, несмотря ни на что, нередко прикладывался к бутылке, впрочем, не позволяя себе слишком сильных попоек. Тогда это помогало, когда путались мысли. Это помогало не думать о Квинне, в которого ситх имел несчастье влюбиться при их первой встрече на Балморре, прекрасно зная, что никакой взаимности ему не светит. Тогда это помогало обдумать случай на Хоте с тем джедаем, который предпочел умереть под завалами в ледяной пещере, сделав это своим собственным выбором. Ведь по сути, именно Дайман обрек его на такое. После того случая он просидел в кантине имперской базы на Хоте несколько часов, а потом Пирс тащил его до корабля. Иногда он глушил излишнюю сентиментальность любым экзотом, готовым отдаться за деньги, лишь бы сбросить напряжение. Тогда ему это все помогало держаться.
Но сейчас совсем не то время, чтобы пить или снимать стресс при помощи случайных связей. Потому что коммандеру Вечного Альянса нужна свежая голова, а он не имел права уходить с дистанции, наплевав на собственную ответственность. И потому, что он твердо знал одну вещь. После Терона он не может даже смотреть на кого-то еще.
Но, несмотря ни на что, Дайман все еще оставался ситхом. И поэтому искал утешение в Темной стороне Силе. В медитациях и тренировках на износ. Каждый раз замечая, что становится сильнее. Нужно лишь отбросить ненужные чувства. И понять, что именно они сделали его слабым. Ослепили его, притупили его бдительность. Заставив впервые в жизни поверить кому-то целиком и полностью. Так, как он не верил Квинну. Так, как он не верил даже Ветт, которая его никогда не поводила.
Значит, это будет ему очередным уроком. Который он не усвоил с первого раза. Больше не стоит допускать подобных ошибок. Больше никогда.
Сегодня он чуть не допустил одну, совсем другую. Может быть, Ветт и права, хоть и выразилась не так. Тьму нужно контролировать, пока она не контролирует тебя. Ему всегда это удавалось, и именно это привело его туда, где он сейчас. Потому что, в противном случае, он мог умереть еще тогда, на Квеше. Но в тот момент ему просто повезло. Может быть, стоит поблагодарить Лорда Скорджа за его позорное дезертирство из Империи. Тем более, что все прочие встречи Даймана с Императором показывали, что этот ситх, чью должность позже занял Дайман, даже был прав.
Сегодня чуть не случилось то, чего он всегда старался не допускать, он едва не поддался тьме целиком и полностью, не потерял контроль над собственным "Я" и окончательно не разрушил себя изнутри. И Дайман понимает, чем это вызвано. Он позволил себе раствориться в собственных чувствах к другому человеку. Довериться кому-то так, как не доверял никогда. Сейчас, когда он оглядывается назад, он понимает, что даже с Квинном в глубине души ожидал подвоха, но гнал от себя эти мысли. Даже не был уверен, что его никогда не предадут Ветт, Джейса, Пирс, Брунмарк, Лана и все остальные... Но с Тероном такого не было. Разве возможны чувства без доверия?
Все разрушилось в один момент. Остались лишь разочарование, злость, желание опуститься на самое дно и опустить туда всех, кто смеет переходить ему дорогу. Это сделал Терон. Одним своим решением, принятым единолично, он разрушил все, что между ними было. И разрушил это все изнутри. Запустив этот процесс медленно, поддерживая иллюзию обратного.
Дайман лишь усмехается. Шпион всегда остается шпионом. Никогда, ни при каких обстоятельствах не стоит доверять разведке. Ни своей, ни, тем более, чужой. Почему-то сейчас ему хочется рассмеяться. Над собой и своим провалом. Что бы ни сделал Терон Шан, но в этом есть и его вина. Как же все глупо вышло...
Стоит действовать кардинально. Разорвать эту привязанность. Вырвать ее с корнем. Но не забывать об этом. Запомнить, как свою самую большую ошибку. Которую он никогда больше не позволит себе повторить. И он больше не может оттягивать этот момент.
Дайман поднимается на ноги и решительно идет к выходу из Тронного зала. Пора с этим покончить.

По ночам на Одессене тихо. Особенно в такие дни, как сегодня. Дайман даже не уверен в том, что кто-то остался на ночное дежурство, и ему плевать. Какая разница, если сегодня все могут позволить себе отдых? Тяжелая, напряженная атмосфера повисала перед очередным отлетом и снова успокаивалась, едва им стоило вернуться обратно с победой. Кантина переполнена, звук музыки из джукбокса смешивается с гулом голосов и смеха. Алкоголь не прекращает литься, а кто-то уже лежит под столом, потому что изрядно перебрал с выпивкой и теперь не в состоянии дойти до собственной комнаты. Порой даже Дайман сам принимал участие, пусть и не такое активное.
А после, когда все стихнет, всегда можно выйти на улицу, и опереться о перила, глядя в небо, которое периодически подсвечивается молниями.
Пусть он никогда не признавался в этом вслух, но Дайману даже нравилась спокойная атмосфера этой планеты. Тогда, когда это было необходимо. Но сейчас он едва ли обращает на это внимание.
Глубокая ночь, непривычная тишина. Дайман ощущает ее вокруг себя, понимая, что сейчас нет ни одного человека, который бы бодрствовал, кроме него самого. Тем лучше. Пока он спускается вниз, он не хочет с кем-либо столкнуться. Ему совсем не нужно сейчас выслушивать поздравления с победой, терпеть похлопывания по плечу, изо всех сил сдерживаться, чтобы не отрубить руку первому, кто рискнет так сделать. Ему не хочется снова столкнуться с Ветт и смотреть ей в глаза после того, что случилось в Тронном зале. Как и ловить понимающий взгляд Квинна, который думает обо всем случившемся, вспоминая себя несколько лет назад.
Ситх также предпочел бы не делать того, что собрался делать сейчас. Но нельзя вечно бегать от этого. Это лишь оттягивает неизбежное. То, что нужно сделать, когда все закончилось.
Дайман снова цепляется за свой внутренний гнев, совсем немного, совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы не чувствовать боль или горечь, но не сильно, чтобы контролировать себя. Сейчас все эмоции, которые терзают его уже не один стандартный месяц после Умбары, лучше спрятать поглубже, даже не давая им шанса проявиться хотя бы на секунду. Это будет одно из самых тяжелых испытаний. Впервые за долгое время ему предстоит подобное. А может быть, и за всю жизнь. Сейчас он не уверен, что вспомнит случай, похожий по ощущениям хотя бы отдаленно. Но также не может сказать, что такого никогда не было. Слишком много всего случилось и смешалось в кошмарное торнадо внутри своих собственных мыслей, и если в него углубляться... Это тоже будет шагом к безумию.
Дайман делает глубокий вдох и наконец-то переступает порог тюремного отсека. Несколько камер, которые так и не пригодились. Альянс почти не брал пленных, даже с Закуула. Никто не доживал до возможности попасть сюда. Самая отдаленная камера в свое время предназначалась Арканну, которому Дайман все-таки сохранил жизнь. Но и он в нее так и не попал.
Терон сидит в этой самой камере на полу, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Рядом с ним стоит тарелка с нетронутой едой, и ситх подозревает, что без Ветт тут не обошлось. Забавно. Ему даже хочется слегка улыбнуться и покачать головой. Но он сдерживается. И почему-то от мысли, что Ветт позаботилась о Шане, где-то глубоко внутри становится теплее. Но он отгоняет от себя это ощущение фактически усилием воли, не позволяя себе чувствовать хоть что-то подобное. Сейчас совсем не время.
Терон со стороны кажется спящим, но он так и не смог уснуть. Едва он слышит шаги в своем направлении, он тут же открывает глаза, повернувшись к ночному визитеру. Он ждал этого. С самой первой минуты, как оказался здесь. Ждал, но все равно оказался к этому не готов. Волнение поднимается в груди, и сейчас ему кажется, будто бы вместе с шагами Даймана он слышит свое же собственное сердцебиение, сразу участившееся при появлении ситха. Шан пытается справиться с потоком собственных эмоций, но, как назло, из головы моментально вылетают все те упражнения, которым его так старательно учил мастер Жо и которые не раз его спасали. Ну и сарлакк с ними! Терон прекрасно понимает, что сейчас они ему не помогут. И какой толк даже пытаться скрыть свои эмоции, если ситх все равно их наверняка чувствует?
- Дайман...
Терон поднимается на ноги и делает шаг по направлению к нему. Он не может перейти через силовое поле, но ему уже достаточно того, что он стоит к нему почти вплотную. Казалось бы, стоит протянуть руку, и он сможет коснуться коммандера, но это невозможно. Силовое поле разделяет их так же, как и та метафорическая стена, которая появилась между ними на Умбаре.
- Лорд Дайман.
Он поправляет Терона. С нажимом, отчужденным тоном, скрещивая руки на груди, намеренно закрываясь всеми силами. Он держит дистанцию, которая так сильно раздражает. Вот уж у кого точно получается скрыть свои эмоции.
- Теперь вот так, значит...
Терон почти целиком зеркалит его позу и смотрит в его глаза с вызовом. Память снова подкидывает одну из их первых встреч.

Манаан, после того, как Лана представила их друг другу. Тогда Терон помог имперцам выбраться с подземной станции, незадолго до того, как она взорвалась. Их союз - вынужденный, но столь необходимый для того, чтобы остановить полковника и члена Темного Совета, которые решили пойти против своих же, отвлекая их тщательно спланированными операциями по захвату Коррибана и Тайтона. Разрушенные академия и храм, множество потерянных жизней, а их просто оставили в дураках.
Терон Шан не имел никакого отношения к Империи, и поэтому иерархия ситхов и их манеры его не касались. Он спокойно обращался к Лане по имени, и она не препятствовала. Но когда он заговорил с Гневом Императора, пользуясь той же тактикой, он его поправил. Тогда Терону это даже показалось забавным.
- Я не имею никакого отношения к вам, поэтому мне плевать на ваши титулы.
Фраза, сказанная спокойным и равнодушным тоном, даже не глядя в сторону ситха. Возможно, любой другой отреагировал бы иначе. Это могло разозлить, показаться провокацией или насмешкой. Любой ситх имел право не спустить ему эту дерзость.
Любой, но не Дайман. Терон, стоявший к нему спиной, вздрогнул от неожиданности, когда Дайман оказался почти вплотную рядом с ним.
- А может быть, ты просто хочешь познакомиться со мной поближе?
Вкрадчивый, дразнящий шепот прямо в ухо, который заставил Терона задержать дыхание, но, прежде чем он осознал происходящее, Дайман отошел на прежнюю дистанцию так же быстро, как и нарушил его личное пространство. А затем, одарив Терона слегка вызывающей ухмылкой, покинул помещение.
Это было первым, что повергло его в смущение, пусть он и не подал виду. И еще сутки не мог выкинуть из головы этот момент.

- Не язви. Ты не в том положении, Шан.
Собственная фамилия, подкрепленная холодным тоном, действует на Терона как пощечина. Он вздрагивает и отводит взгляд, ругая себя за несдержанность. Но он слишком устал притворяться. Перед ним. Особенно после того, как делал это еще в то время, когда они были вместе. Когда ты шпион, ложь становится чем-то обыденным, бездушным и отработанным до автоматизма. Все, что происходит вокруг, - часть работы. Которой ты посвящаешь ей почти все время. Но Дайман не был его работой. Дайман был и остается человеком, ради которого он готов был о ней забыть. Ради которого стоит делать все, что он делает. Даже подобные вещи, которые он никогда ему не простит. Как бы Терон не хотел верить в обратное, реальность была более жестокой.
Сейчас это воспринимается иначе. Сейчас Дайман сознательно отгородился, если... если не большее. Терон понимал, на что шел. И понимал, что такое тоже может случиться. Но он все еще не готов принять то, во что превратились их отношения.
"Во что ты сам их превратил..." - ехидно шепчет ему внутренний голос. И почему-то осуждающим тоном Ланы. Но Терон не придает этому значения, когда смотрит на ситха.
Он не может точно сказать, что сейчас выражает лицо Даймана. Он смотрит на него, чуть искаженного разделяющим их силовым полем. Сейчас Терон даже ненавидит его. Поле, а не ситха. В его чувствах к Дайману ничего не изменилось.
- Ты ведь... получал мое письмо?
Глупый вопрос. Явно не тот, который стоит задавать прямо сейчас, в эту минуту. Но Терон рвется разрушить тяжелое молчание, которое повисло между ними и невероятно давит на психику. И почему-то думает, что Дайман решил испытать его подобным образом. Он еще надеется на что-то, пусть и понимает, что ситх вряд ли простит его. Ни сейчас, ни когда-либо. Терон думает, что он сейчас готов ко всему и одновременно совершенно не готов.
- Получал. Это ничего не меняет, - Дайман отвечает ему также холодно и спокойно, мысленно похвалив себя за то, что научился сдерживать эмоции. Пожалуй, в какой-то степени сдержанности научил его Квинн. Но он пришел сюда не за тем, чтобы обмениваться какими-то дежурными фразами.
- Я понимаю.
Все-таки Терон отводит взгляд. Сейчас он не может понять, как ему лучше поступить. Сейчас он сам старается сдерживаться. Внутри ему хотечется кричать, биться в стену или в это силовое поле, до тех пор, пока его не сломает. Может быть, эффектно было бы упасть перед Дайманом на колени, но одна эта мысль кажется ему смешной и абсурдной. Поведение, совершенно не свойственное агенту СИС, пусть и бывшему. Совершенно не свойственное Терону Шану. И то, что ему точно не поможет.
- Понимаешь, значит?.. - щурится Дайман, снова поймав себя на мысли, что повышает голос. Едва-едва, на пару тонов, но уже достаточно ощутимо, чтобы Терон вскинул голову и вновь поймал его взгляд. Тяжело смотреть ему в глаза, но одновременно именно это ему сейчас и нужно. Перед тем, как он осуществит задуманное.
- Терон, ты сотворил такое, чего я не могу принять. Точнее, не совсем. Я понимаю твои методы. Я понимаю, зачем ты так поступил. Но... Ты должен был прийти ко мне. И поговорить. Но ты этого не сделал.
Терон лишь закусывает губу. Резко, сильно. Он не прокусил ее, но готов поклясться, что всего на секунду почувствовал металлический привкус крови. Губа ноет еще две секунды, отходя от резкой боли. Неприятной, но далеко не самой страшной в его жизни. Ему доставалось и похуже. И уж точно лучше пульсирующая от боли губа, а не эта противная пустота в груди от осознания, что он разрушил все. И особенно - доверие Даймана.
- Мне нечего на это ответить.
Разумеется, он лжет. Терон много хотел бы сказать ситху, но вовсе не собирался оправдываться. Он никогда не делал этого перед начальством, как бы ни бесновался Трант, и не станет перед коммандером. Не тогда, когда его методы сработали. И даже если Дайман примет произошедшее, Терон понимал главное. Это не вернет все то, что между ними было раньше. Потому что как раньше не будет больше никогда. Как, оказывается, легко все разрушить! А вот восстанавливать...
Терон снова мысленно ругает себя за то, что не имеет ни малейшего понятия, как это делать. Он отлично разбирается в своей работе, пусть порой директор был и не согласен с его методами. Но они приносили результаты, и это понимала вся Стратегическая Информационная Служба. И даже в отделе аналитики, куда Трант его перевел в воспитательных целях, Терон все равно долго не продержался.
Но Терон ничего не понимает в отношениях, даже тогда, когда смог на такой долгий срок завести и свои собственные. Он не думал о том, правильно это или нет. Он просто однажды встретился взглядом с Лордом Дайманом и... пропал. Даже если сам не подозревал этого в тот момент. И теперь не имеет ни малейшего понятия, как все исправить. Тот факт, что Орден уничтожен, не вернет былое так просто. Терон сделал большую ставку на свою собственную операцию, рисковал всем, чем только мог, и даже если это принесло результаты, он все равно остался в проигрыше.
Дайман молчит и лишь продолжает сверлить его взглядом. Терон пытается понять, что творится у него в голове. А ведь в какой-то момент он надеялся, что так ему будет проще. Заставить ситха выйти из себя, одним большим ударом заставит его раскрыться и показать свою сущность Темной стороны, о которой с такой осторожностью говорят джедаи и не раз объясняла мастер Сатель, когда у них с Тероном заходила речь о Малькоме. Под влиянием Вечного Трона Дайман становился хуже точно так же, как и становился лучше под влиянием Терона, и сложно сказать, что именно из этого влияло на него сильнее. И если в какой-то момент перевесит влияние Трона, разве будет кого именно терять?
Так легче, когда Дайман показывает свою сущность. Легче смотреть ему в глаза и говорить подобное. Легче делать то, что он должен был сделать.
Ему было бы легче, если бы Дайман его возненавидел. Но тогда он еще пытался достучаться до Терона, а ведь мог поступить иначе. Никогда и ничего еще Терон не хотел так сильно, как плюнуть на это все, схватить своего мужчину за шкирку, принудительно запихать в шаттл и увезти на другой край галактики, подальше от войны и проблем... От всего. Бросить все и улететь с ним, вот чего ему хотелось. Но Терон не мог себе такого позволить. Ни в коем случае.
- И что теперь со мной будет?
Видит Сила, Терон не хотел, чтобы его тон звучал насмешливо. Или вызывающе. Или даже как-то... жалко? Он не знает, как это прозвучало, но далеко не так нейтрально, как ему бы хотелось.
- Убьешь меня? Или оставишь здесь гнить?..
- Ни то, ни другое, - Дайман неожиданно протягивает руку и отключает силовое поле. Теперь Терона в его камере ничего не держит. Он замирает, удивленно смотрит на коммандера. Он делает шаг вперед. Неуверенный, совсем короткий. Но Дайман резко отступает назад, явно давая понять, что не намерен с ним сближаться. Терон остается на месте, принимая эти условия. Но Дайман продолжает говорить, и сейчас Шану как никогда сильно хочется, чтобы он замолчал. Потому что он совсем не уверен, что ему нравится это выслушивать.
- Когда-то давно, пусть и не так же, но на твоем месте был Квинн. Я никогда не навязывал ему себя больше, чем это необходимо. Но он был человеком, которым я восхищался. К которому прислушивался. Которого уважал. И которому доверял, достаточно сильно, чтобы не допускать мысль о предательстве. А дальше...
Дайман не договаривает, но Терон понимает, к чему он клонит. И он сам знает, что произошло между коммандером и имперским тогда еще капитаном. Дайман как-то рассказывал об этом. Вскользь. Фактически в нескольких предложениях. Незадолго до того, как они встретили Квинна на Иокате. Только он ни разу не упоминал, что майор был для него чем-то большим, чем просто друг. По факту, он им и не был. Терон уверен, что Дайман рассказал бы, если бы между ними что-то было. Ведь упоминал же те случайные связи, которые были до Терона. И сейчас услышанное в какой-то степени стало новостью. И почему-то очень неприятной.
- После всего, что произошло, ты мне об этом говоришь только сейчас. Стоишь сейчас передо мной и рассказываешь, как любил другого мужика... Да ты действительно знаешь толк в пытках.
Он на самом деле не в том положении, чтобы язвить. Но Терон не может удержаться от комментария. Словно все еще подсознательно хочет разрядить обстановку, каким бы безнадежным ни казалось это дело.
- Ревнуешь что ли? Это в прошлом. Все. Все в прошлом.
Дайман вздыхает. Ему было не так уж легко принять это решение. Больше всего он боялся, что передумает, едва ему стоит посмотреть в глаза Терону. И какая-то часть его еще хочет все вернуть. Но он сам понимает, что это финал для их отношений. Окончательный и бесповоротный. И сейчас ему лучше не отступать от того, что он собирается сделать. Ни в коем случае.
Терону в руки летит небольшой предмет, и он ловит его. Чисто по инерции, опуская взгляд, чтобы разглядеть неожиданный подарок. Ключ-карта от шаттла.
- Пятый ангар. И лучше тебе поторопиться, пока все спят.
Ситх отступает в сторону, освобождая Терону дорогу. Тот все еще держит карту в руках, и лишь потом делает несколько шагов вперед. И, поравнявшись с Дайманом, смотрит ему в глаза.
- Ты действительно этого хочешь? Чтобы я ушел?
- Да, - короткий, тихий, но уверенный ответ. Все тем же ледяным и равнодушным тоном. Сейчас Терон бы лучше предпочел, чтобы Дайман его ударил. Или чего похуже. Но Дайман лишь молчит и смотрит ему вслед. Никто из них так и не произнес ни слова.
Терон покидает Одессен, больше никем не замеченный. Теперь он свободен и может лететь куда угодно. Но часть его остается на этой планете. И он ловит себя на мысли, что теперь ему все равно, что будет дальше.
- Ты... Его... Что?!
Лана в ярости. Она тяжело дышит, скрестив руки на груди, и смотрит на Даймана сверху вниз, не мигая, сведя брови к переносице и сжав губы в тонкую нить. Ему всегда казалось, что когда Бенико злится, это выглядит забавно. Но сейчас ему не было смешно. Сейчас он предпочел бы отмахнуться от нее и вернуться к изучению доклада от Квинна по поводу ситуации в рабочих кварталах Закуула, где так и не был до конца подавлен бунт.
- Отпустил. Дал ему ключ-карту. Он взял шаттл и улетел. Что тут непонятного?
Дайман пожимает плечами и смотрит в датапад. Реакция Ланы его совсем не удивляет. Она тоже ведь была на том поезде, на котором Терон чуть не прикончил их обоих. Она ведь была его другом, тогда как сам Дайман был для него чем-то большим. Они оба доверяли Терону, который был последним в списке тех, кого можно было бы обвинить в предательстве.
Дайман знает, что чувствует Лана. Они оба помнят, как Дарт Аркус обвел их вокруг пальца, отвлекая, манипулируя и заставляя плясать под его дудку. Только тогда Лане было тяжелее, она ведь была его протеже, и действия Аркуса могли отразиться на ее карьере. Дайман, что это такое - предательство собственного мастера. У него с самого начала не задались отношения с Дартом Барасом и кончились они так, как и должны были. Дайман этому не удивлялся, когда лишил бывшего учителя жизни, вздыхая от облегчения. Но Аркус был добр к ней, и до сих пор было даже забавно вспоминать, как он ее нахваливал при их встрече на станции. Для нее это было ударом, но Лана никогда этого не показывала. Но ей и не нужно было.
И, будь возможность, ситх оставил бы ей право на последний удар.
Но тогда некогда было сводить личные счеты, нужно было остановить реванитов. Его грела мысль, что Лане достаточно лишь смерти предателя. И наверняка также было бы и сейчас.
Но это было не ей решать. Она понимает. Потому и злится.
- Он предал нас. Он предал тебя. И неважно, что еще он при этом сделал. Он не видел, каково тебе было, а я видела.
Лана не выдерживает и начинает ходить по Тронному залу. Дайман чувствует, как висит в воздухе ее негодование, наполнившее эту комнату, но оно его не беспокоит. В конце концов, не так уж много она и видела. С того момента, как Дайман сорвался на Ветт, уже прошло несколько дней. Он об этом никому не рассказал. И вряд ли Ветт расскажет. Им нужно поговорить. Но это будет потом. Когда Дайман сможет утрясти свое состояние.
А Лана сейчас только усугубляет.
- Достаточно. Я знаю, Лана. Я знаю.
Он поднимается на ноги, и их взгляды встречаются. Две почти неуловимые черты, что делают их похожими. Бледная кожа и желтые глаза. И Дайман снова думает о том, что глаза Ланы горят куда ярче его собственных. Пронзительный желтый цвет, яркий настолько, что порой он удивлялся, как они еще не начали светиться в темноте. Но Лана и без этого умеет выглядеть устрашающе, о чем болтают солдаты Альянса: та их часть, которая раньше служила Республике. Они ведь видят ситхов не каждый день. Но Даймана не трогает это, никак. И он снова ловит себя на том, что в его голову приходят какие-то странные мысли.
Все, что угодно, лишь бы не думать о Тероне. И теперь он будто бы пытается заполнить ту пустоту, которая образовалась после его ухода. Окончательного ухода, без возможности вернуться назад. Дайман сам сделал этот выбор.
И теперь все, что у него осталось, - это Альянс, Закуул и Вечный трон. Он получил собственный кусочек власти. То, к чему стремится каждый ситх. Поддавшись Темной стороне, изучая аспекты Силы, к которым так отчаянно боятся прикасаться джедаи и которые заставляют желать большего.
Больше Силы. Больше возможностей. Больше власти. Дайман думал о ней, разумеется. Но не так, как думал в момент смерти Дарта Бараса. Не так, как в момент, когда садился на трон впервые. Не так, как принимал решения о Закууле и тактике Альянса. И... не так, как думал о Тероне. Пожалуй, этот мужчина был единственным, чего он хотел больше, чем власть.
Но Терон ушел. И все остальное перестало иметь значение. Говорят, что время лечит. Но Дайман всеми силами пытается ускорить этот процесс, вновь обращаясь к медитациям и занимаясь текущими делами. Но теперь уже не так, как это было тогда, когда его захлестывали эмоции.
Он держит в голове образ Ветт, что висит в воздухе, хрипя под давлением Силы на свою гортань, которую сжимал Дайман, даже не прикасаясь к ней напрямую. Ошибка, о которой он бы жалел. Он не совершил ее, но не был уверен, что смог бы удержаться еще раз. Даже если на месте Ветт будет Лана или кто-нибудь еще. Поэтому он заставил себя запомнить это.
Ему нужно привыкнуть к жизни без Терона. Ему нужно привыкнуть к тому, что с ним происходит сейчас. И забыть о том, что он вообще кого-то когда-то любил. Он не хотел даже думать о том, что это получается плохо.
- Но если Терон... - Лана хочет поспорить, но моментально замолкает, едва Дайман встречается с ней взглядом.
- Я больше не желаю слышать это имя. Никогда, - резко, грубо, неожиданно. Лана медлит, вновь закусив губу, но затем кивает.
- Да, мой Лорд, - она отвечает коротко, и он даже не сразу соображает, как именно она к нему обратилась. В последний раз она назвала его так на станции сразу после гибели Зиоста. И потом их пути разошлись... До того момента, пока она не вытащила его из карбонита. И сейчас это обращение будто бы отталкивает его обратно, в прошлое. И Дайман невольно вспоминает, каким он был тогда. Но он понимает. Понимает, что имела в виду Лана. И в очередной раз думает, что она права. По-своему. Но сейчас он предпочитает просто молча согласиться с ней. Ему, в общем-то, все равно.
- Свяжись с Индо Залом, и отправь Кота на Закуул. В прошлый раз у них получилось подавить на корню бунт в торговом районе. Может быть, смогут и сейчас, - он дает ей последнее распоряжение и идет к выходу.
Сейчас он сможет это сделать. Найти Ветт и поговорить с ней. Сейчас ему нужно учиться жить заново. И лучше не откладывать на потом.
А если не получится... Он знает, как ему поступить.

Три месяца спустя

Терон провожает взглядом обезьяно-ящерицу, скрывшуюся в кустах вместе с куском пирога. Только что его обед сократился еще минут на десять. Он лишь пожимает плечами. Пусть. Не больно-то и хотелось. И совсем неважно, что думает об этом его желудок.
Он мог вернуться в Республику. Кто знает, может быть, он снова стал бы агентом СИС, принося пользу, но Терон не уверен в том, что хочет продолжать участвовать в войне, которая никак не закончится. Пусть сейчас уже и относительно спокойно, но кто знает, что случится.
Может быть, он сделает это позже. Но пока ему не хочется думать о будущем. Не сейчас, когда он не может разобраться в настоящем.
Он и сам уже не может сказать, почему проложил курс именно сюда. Может быть, потому что в таком месте проще найти работу и при этом никто не будет задавать вопросов. Иногда, в его голову приходила мысль - не податься ли в пираты? Но он отгонял ее от себя, веря в то, что еще не настолько опустился.
Терон допивает каф и поднимается на ноги. Сегодня в порту на удивление тихо. Только ветер доносит обрывки пожилой пары чиссов, которые разговаривают на повышенных тонах. Он не понимает, о чем они разговаривают. Учить язык чиссов у него не было необходимости, но сейчас он даже на минутку жалеет об этом. Всего на минутку. Но не нужно его знать, чтобы понимать главное - это ссора личного характера.
Невольно он начинает смотреть в их сторону. Терону неловко. Его преследует ощущение, будто бы он вторгается в чужую личную жизнь, но он ничего не может с собой поделать. Он смотрит, как пожилая женщина-чисс кричит на своего мужа, слышит, как дрожит ее голос. Он не видит отсюда, но уверен, что по ее лицу текут слезы. Она разворачивается, но супруг успевает перехватить ее за запястье и с силой притягивает к себе. Она замолкает, утыкается в его грудь и ее плечи дрожат. А он гладит ее по выцветшим волосам и шепчет ей что-то на ухо. Успокаивающее. Ее плечи замирают и она обнимает мужа, а тот нежно целует ее в макушку.
Больше Терон не может смотреть и отворачивается. Воспоминания снова болезненно стучат в висках, и он откладывает тарелку с остатками пирога. Откуда-то появляется еще одна обезьяно-ящерица и утаскивает последний кусок, но ему уже все равно. Есть совершенно расхотелось.
Терон возвращается к работе и больше не хочет думать о своей прежней жизни.

После десятого ящика у него неприятно ноют плечи, и Терон поводит ими, понимая, что это вовсе не поможет. Ящики сложены в подсобке кантины, ожидая своего часа - когда их распакуют и будут относить наверх. Он не спешит, понимая, что это не слишком срочно. Кореллианское виски расходится довольно быстро. Так, как пьют пираты, не пили даже в кантине Альянса после очередной победы. Иногда Терон не понимает, откуда у них столько выдержки. Они давно утопили свою жизнь в алкоголе, кажется, что терпкая жидкость давно заменила им кровь, и именно ее сердце выкачивает по венам. Интересно, а так становится легче жить?
Терон давно уже привык к этому месту. Не в первый раз ему доводилось коротать свое время на Риши. В прошлый раз было тяжелее. Он скрывался от Республики, пока пытался разобраться с реванитами. Он понимал, что начальству бесполезно объяснять суть своей операции. Проще будет вернуться на Корусант победителем, предоставить отчет о том, что совместными усилиями Республики и Империи была остановлена угроза галактике.
Трант снова вздохнет, покачает головой и ничего не скажет, потому что победителей не судят. Разве не стоит выходка Терона очередной пары седых волос и вечера с бутылкой? Маркус хотел подстраховаться, не допустить Терона до операции "Конец игры", но Верховный Главнокомандующий сам настоял на участии агента. И лишь потом Терон узнал про их биологическое родство. Не слишком радостная новость, запоздавшая на пару десятилетий с лишним.
А теперь нет и Малькома. Он всегда ставил Республику превыше личных интересов и отвернулся от сына, едва тому стоило поступить наоборот. Терон не хотел его смерти, и пусть Джейс, по сути, был ему чужим человеком, но с ним, казалось бы, ушло что-то важное.
Но он верил в то, что его отец хотел жить в мире ничуть не меньше, чем он сам. И поэтому продолжил тайком идти против Альянса, потому что останавливаться было поздно. Даже предполагая, чем именно это закончится.
А теперь у него ничего не осталось. Даже шаттл, на котором он улетел с Одессена, он продал, чтобы не было соблазна лететь куда-то еще или даже вернуться. Туда, где его больше не ждут, но в единственное место, где ему хотелось бы оказаться. И вовсе не потому, что он слишком любил ту планету.
Теперь у Терона есть только эти тропические джунгли, дощатые мостки, кипящая жизнь в порту, которая идет у других людей, прохладный бриз и обезьяно-ящерицы, ворующие у него еду. И пустота в груди, которую он пытается заполнить тяжелой физической работой, хватаясь за любую возможность. Потому что нужно как-то отвлекаться.
Он снова поднимается наверх, закрывая за собой дверь подсобки. На сегодня его работа закончена, и теперь перед ним стоит самая трудная задача - как убить время, потому что спать все еще не хотелось.
Владелец кантины провожает его взглядом и одобрительно кивает. Сейчас Терон свободен. Он может остаться здесь, воспользоваться своим служебным положением и взять бутылку-другую, чтобы заснуть было легче. Но он все еще не считает это хорошей идеей. Терон привык отдавать себя работе, и не уверен, что если заснет за барной стойкой, то это украсит его репутацию в глазах нанимателя. Даже если это и случится один раз. Даже несмотря на то, что хозяин - отрешенный от всего родианец, которого волнуют только деньги и порядок в баре. Хотя, учитывая, что эту кантину облюбовала местная банда, сложно застать тут порядок. За три месяца работы Терону не раз приходилось выкидывать сломанные стулья и менять столы. Но сегодня их не было. Иначе бы ему пришлось задержаться.
Терон не любит такие свободные вечера. Еще год назад он многое бы отдал за свободное время. Он мог им воспользоваться, всегда мог. Но он привык много работать, и когда начинаешь, уже сложно остановиться. Даже если есть такая возможность.
А сейчас он не уверен, что ему это нужно. Какой смысл в свободном времени, если его некуда деть? И если издевается собственная память, постоянно подкидывая эпизоды из прошлого. Того самого, куда так отчаянно хочется вернуться. Даже если знаешь, что и в том случае поступил бы так же.
С тех пор, как Терон обосновался на Риши, он разорвал все старые связи. Несколько раз приходили письма от мастера Сатель, но Терон удалял их, даже не читая. У него не было и нет никакого желания общаться с матерью. Особенно после всего, что случилось. Последнее, в чем он нуждается - в этой джедайской философии, которой от нее ему пришлось бы выслушать достаточно. Потому что по-другому она вряд ли умеет разговаривать.
Они так и не стали близки. Терон никогда по-человечески не общался с ней, и все, что их связывало - их биологическое родство и общие дела во благо Республике. А потом, когда Вечная Империя захватила планеты Ядра, она и вовсе пропала. Терон точно также пытался достучаться до нее, посылая ей письма. Одно было прочитано на Зиосте, но Шан так и не получил на него ответа. И понимал, что даже пытаться не следует. Пока не узнал, что все это время она была на Одессене в добровольном изгнании. Была ли у него обида на Сатель? Скорее да, чем нет. Но это была совсем не та тема, на которую ему хотелось разговаривать.
Он даже улыбается краем рта, подумав, а не выглядит ли это как маленькая месть? Но улыбка сходит с его лица, не успев даже проявиться. Потому что Терон Шан слишком давно улыбался в последний раз.
Терон выходит на улицу, вдыхая свежий воздух, отмечая про себя, какое это приносит облегчение после запаха спайса, которым баловались сидящие в углу тви'леки, запивая эффект Кортигским бренди. Терон не хочет думать о том, что будет с ними утром. Но сейчас, совсем немного, в глубине души он им даже завидует. Вовсе не тому, что они морально разлагаются, уничтожая собственное тело подобными веществами, но тому, насколько беззаботно они могут жить.
Жизнь Терона никогда такой не было. Детство посвящено тренировкам с мастером Жо, который пытался сделать из него джедая, но все его планы пошли прахом, едва оказалось, что Терон не чувствителен к Силе. А потом он посвятил себя Стратегической Информационной Службе. Терон привык бывать в горячих точках, и отдел аналитики казался ему сущим наказанием. И сейчас он чувствует себя примерно так же. Только хуже.
Мысли сводят с ума и не позволяют нормально уснуть. Терон не искал выхода на дне бутылки, но ему доводилось напиваться уже пару раз за все то время, пока он живет на Риши. После второго раза, когда он выпил целую бутылку на голодный желудок ночью и почти не различал очертания домов перед собой, он понимал, что это не приносит облегчения. И в тот момент, когда он свернул на чужую территорию, где местная банда не пропускала чужаков, - даже драка не смогла хоть чуть-чуть улучшить его состояние. Ничего, хотя бы отдаленно похожего на облегчение, он не испытал. Ему не помогло, когда он, несмотря на свое состояние, смог обездвижить двоих, подчиняясь наработанному инстинкту. Не стало легче, и когда вытирал кровь с разбитой губы. Терон просто лежал на дощатом мосту, глядя в звездное небо, осознавая, что даже приходящее после пары часов отключки на смену опьянению похмелье, не может заглушить пустоту внутри, образовавшуюся с того момента, как Дайман сунул ему в руки ключ-карту и велел убираться подальше.
Терон пытался найти хоть что-то похожее на смысл жизни, но тот растворился в коридоре гиперпространства вместе с тем, что он окончательно потерял. Сколько времени он еще будет упрямо пытаться привыкнуть к новой жизни, прежде чем решит сдаться?..
А сегодня ему ничего не остается, кроме бесцельной прогулки. Он прячет руки в карманах, намеренно держится подальше от немногочисленных компаний, что попадаются по дороге, помня о своей еще не до конца зажившей губе. Он не думает о том, куда идет. В конце концов, какая разница?
По ночам на Риши тихо. Смолкают разговоры в порту, космические корабли глушат двигатели, а в домах гаснет свет. Холодная луна планеты висит среди многочисленного скопления звезд, видных даже невооруженным глазом. Терон останавливается и поднимает голову, замечая в небе метеорит. Когда-то давно люди верили, что при виде падающей звезды нужно загадать желание. Терон не верит в это. Не в век технологий и космических путешествий, когда изучены все известные гиперпространственные маршруты. Но почему-то желание само формируется у него в голове. Вряд ли оно сбудется. Где-то там, в глубине души, Терон очень хочет в это верить. Но все определяет Сила, которую он даже не может почувствовать. И никуда от этого не деться.
Он собирается идти дальше, но лишь опустив голову, с удивлением понимает, что знает это место.
Он избегал его с самого начала, как перебрался сюда. То самое убежище, которое они использовали с Ланой, когда пришлось здесь скрыться. То самое, где их нашел Дайман, пока они ловили реванитов. Место, где их отношения с ситхом вышли на новый уровень. И теперь Терон не может спрятаться от собственных воспоминаний и эмоций.
Он хочет развернуться и уйти отсюда. Пока все не стало слишком ощутимо. Но ноги сами несут его в небольшую хижину, где им доводилось коротать тогда время. Он переступает ее порог. Здесь давно никто не появлялся. Все старые матрасы были свалены в углу, а техника - вывезена еще в тот момент, когда они переезжали на Явин. Здесь много пыли, затхлый воздух и царит полумрак. И, кажется, еще осталась мебель.
Терон видит перед собой, напротив входа, старый стол, к которому он когда-то прислонялся, рассказывая Дайману про свою мать. И только сейчас он понимает - он здесь не один.
Он останавливается на пороге, не в силах больше сделать и шага, не веря в реальность, и старается убедить себя, что это - действительно не сон. Может, падающие метеориты на самом деле исполняют желания? Или Сила услышала того, кто всегда к ней был глух и слеп?
Неважно. Не сейчас. Все то, что происходило с ним в последнее время, должно было прийти к своему завершению. И Терон совсем не против, если оно будет таким. Он даже почти готов.

Разве легко возвращаться к началу после того, как твоя жизнь круто повернулась на сто восемьдесят градусов? Дайман не уверен в этом. Жизнь и дела в Альянсе уже не первый месяц текут своим чередом. Бунт на Закууле подавлен почти до конца.
На самом деле, ему не нравилась эта планета. Она досталась в нагрузку к Вечному Трону, как бонусный презент, который уже некуда девать и приходится искать для него применение. Фактически своей неприязни к ней добавила болотистая местность, которая умудрилась убить плащ. Тогда он выкинул его, едва они долетели до Убежища, - так Лана назвала то место с собранием всякого сброда, который сбежал из Республики и Империи. Потому что не был уверен, что его уже можно спасти. Да и нужно ли это?
Если предмет приходит в негодность, его просто выкидывают. Он не испытывал ни к одной из своих вещей какой-то особой привязанности и расставался с ними без сожаления, когда приходило их время. Не первый плащ отправился в расход, да и не последний тоже. Исключением был лишь его световой меч, который он берег, как зеницу ока, да и с ним расстался без сожаления, едва собрал в пещере на Одессене новый. Может быть, в том, чтобы сменить оружие, и был какой-то смысл. Лишь с одной вещью он не был готов расстаться ни при каких обстоятельствах. Уникальный черно-красный кристалл, подаренный ему матерью, едва Дайман поступил в Академию. Он так и не спросил ее, где она его нашла. А теперь уже и не спросит никогда. Его родители были дома, на Зиосте, в тот момент, когда...
Дайман не раз спрашивал себя - почувствовал ли он хоть что-нибудь, кроме сильного возмущения в Силе и множества отчаянных предсмертных криков, когда люди поняли, что именно происходит? Вспомнил ли, что на Зиосте - его дом, его родные? Он не уверен в этом. С тех пор, как он покинул дом, вырвавшись из-под строгого контроля отца и заботы матери, он даже не вспоминал о них. У него начиналась новая жизнь, в которой нет никакого места бесполезным привязанностям. Тогда он не думал о том, что больше никогда не увидит их. Тогда он лишь обменялся долгим взглядом с Пирсом. Зиост уже давно не был местом, куда он или лейтенант постоянно возвращались. Но это их первый дом. И когда Император его уничтожил, нельзя было не подумать о том, что они лишились какой-то части прошлого. Но, возможно, это знак. То, что не нужно жить прошлым. Нужно жить будущим. Дайман принял его. И старался не раз напоминать себе об этом. Все слишком быстро и стремительно менялось вокруг, чтобы даже пытаться привыкнуть.
И с людьми, окружающими его, было точно также. Если кто-то из них становился бесполезным, он тоже пускал его в расход. Все то время, пока учился в Академии, да и после нее тоже. Даже если ловил на себе неодобрительный взгляд Малавая. Разумеется, порой он прислушивался к советам капитана, но так было далеко не всегда. Квинн не был для него триггером, чтобы становиться лучше. Дайман знал, что ничего между ними не изменится, и предпочитал чаще действовать по собственному уму. Но он не раз себя ловил на мысли, что все-таки Квинн на него повлиял. И он не мог сказать, что это плохо. Порой разумнее использовать человека, а убить его он всегда успеет.
А когда сам Квинн перестал представлять для него ценность, Дайман избавился и от него. Нет, разумеется, он его не убил, и ни разу не пожалел об этом с тех пор, как они встретились снова. Что тот действительно умел, так это качественно выполнять свою работу. Пусть и не настолько, как...
Он не слышал ничего про Терона Шана уже три месяца, которые показались ему самой настоящей вечностью, что тянется бесконечно. Он мог узнать, где он, и что с ним, но не был уверен, что действительно этого хочет. Дайману было достаточно знать, что тот жив. Ведь, если бы с Тероном что-то случилось, он же наверняка бы это почувствовал? Они были близки, а эта связь так просто не стирается, даже если ты запрещаешь произносить его имя в пределах своей видимости в лице подчиненных. Даже если ты делаешь все, чтобы не думать о нем. Не вспоминать то, что между вами было.
Но он не позволит проиграть самому себе. Он сделает так, как сделал однажды с Квинном. Он просто вычеркнет его из своей жизни и предпочтет о нем не думать. Это ведь было так просто в прошлый раз.
Сначала ему казалось, что у него получается. Бунт на Закууле не позволял отвлекаться, и порой, ему даже самому приходилось отправляться на эту планету. Ладно, у них отвратительная болотистая местность. Но город ему даже нравился. Величественные небоскребы, даже больше, чем в Каас-сити, столь необычной конструкции. Интересно, какой бюджет понадобится, чтобы недостатки этой планеты превратить в достоинства? А что, кто-нибудь расстроится от невозможности провалиться в вязкую кочку и вонять тиной всю дорогу? Если любители подобного и существуют, то Дайман не желал иметь с ними ничего общего. Кажется, даже этот катар, Арик, был рад оттуда выбраться, когда они с Тероном его впервые встретили...
Дайман сжимает руки в кулаки, вновь отгоняя от себя непрошенное воспоминание. Тьма, почему все опять сводится к нему? Он мог держаться сколько угодно. Он мог погружаться в медитацию, когда велел его не беспокоить, и обращаться к Силе, делая упор на свое внутреннее состояние, прогоняя старые чувства. И мог держать перед глазами ту сцену с Ветт, что повергла его тогда в ужас, чтобы больше не терять контроль. Кажется, тви'лека все же его простила. Вот только зря она думала, что Дайман не замечает ее сочувственный взгляд, которым она время от времени на него смотрит. Он догадывается, о чем она думает. И ведь она права. Она опять права.
С Тероном он был другим. Лучше, как сказали бы все остальные. Терон был единственным человеком, ради которого Дайман отказался бы от всего, стоило бы тому только попросить. Но Терон никогда не просил о подобном.
Дайман невольно задается вопросом - а каково было Шану? Каково это - любить такого, как он? Любить ситха, когда ты вырос на территории Республики, а твоя мать - джедай? Кажется, Терон тоже не слишком жаловал их философию... Во всяком случае, не понимал ее.
Нельзя сказать, что их мнения сходились во всем. Это было бы слишком фантастично. Напротив, на многое у них были разные взгляды. Может быть, Терон и был прав - этот хаттов Вечный Трон и сделал Даймана хуже. Но это ничуть не оправдывало то, как поступил с ним. Не в его глазах. Не после того, как снова пришлось пережить ощущение предательства любимого человека.
Сейчас, в эту секунду, Дайман понимает, что у него ничего не получается. Он не может просто так выкинуть его из своей памяти, из своих мыслей и из своего сердца. Как бы ни старался. Стоит предпринять последнюю попытку, прежде чем смириться с этим.
Он не знает, зачем он сейчас идет к ангарам. Ему вполне хватит небольшого шаттла с хорошим гиперприводом. На секунду он подумал о том, чтобы использовать "Ярость", на которой не летал уже очень давно, но он не уверен, что справится сам с имперским перехватчиком. Дайман давно не пилотировал, хотя когда-то и учился этому в домашних условиях. Всегда рядом с ним был кто-то, кому можно доверить управление. Ветт, Малавай, Терон...
Но он никого не возьмет с собой сегодня.
Покидая атмосферу планеты, он включает навигационную карту, выбирая гиперпространственный маршрут. Можно ведь начать сначала, верно? И это будет логичнее всего. Но ситх доверяет своему предчувствию, как и тогда, после операции на Раката-Прайм. Тогда, именно тогда все началось по-настоящему. Ему стоит взглянуть на это место, чтобы понять - насколько это все безнадежно.
Дайман берет курс на Риши и смотрит, как звезды вдалеке превращаются в линии, переключая шаттл на автопилот. Может быть, он даже удачно приземлится.
Сейчас он даже не может сказать, ожидал он этого или нет. Дайман совсем не удивлен появлению Терона именно в таком месте. Том самом убежище, где они скрывались с Ланой, когда пришлось уйти в подполье.
Дайман позволил Силе привести его именно сюда, и не случайно. Едва он услышал шаги за спиной, он уже знал, кто это. Даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять. На лице ситха появляется ироничная улыбка, едва Терон останавливается за его спиной. Еще несколько секунд, и Дайман поворачивается, встречаясь с ним взглядом. Еще минуту они молча смотрят друг на друга, не решаясь заговорить.
Терон почти не изменился. Все та же прическа, все тот же имплантат рядом с левым глазом и закрепленный на брови, вот только... Нельзя сказать, что с ним все так же, как и раньше. Одет он немного по-другому, проще. Обычная куртка, которую носят рабочие. Цвета, столь неприятно напоминающие болота Закуула, а на поясе нет кобуры с бластером. Но Дайман смотрит в его глаза и вздрагивает от того, что в них видит. Упрямый и решительный взгляд сменился на потухший, с полным отсутствием интереса к жизни. Это пугает его. Последнее, чего он когда-либо мог хотеть - это увидеть его таким.
Но Терон старается ничем не показывать своего состояния. Лишь короткое удивление от этой встречи. Он берет себя в руки, прислоняясь к косяку дверного проема, где уже давно не было двери, и сложно сказать, была ли вообще она там когда-нибудь. Он складывает руки на груди, и не сдерживает чуть ироничного тона, когда первым решается нарушить это неловкое молчание.
- Ностальгия замучила?
- А тебя? - Дайман отвечает вопросом, полностью копируя его интонацию. Терон разглядывает ситха, отмечая, насколько же просто тот сейчас выглядит. Если бы не желтые глаза, бледная кожа и световой меч, висящий на поясе, его вполне можно было бы принять за обычного местного жителя. На Даймане не было ни брони, ни плаща, обычная куртка... Почти обычная, если не считать, что она достаточно дорогая, пусть и не слишком новая. Обычные брюки и высокие ботинки. Даже в такие моменты, без своей наследственно-имперской вычурности, он все равно не позволял себе выглядеть слишком обычно.
- Ты знал, что я буду здесь?
Он ведь мог. Сложно представить, как работает эта Сила на самом деле, если ты никогда не был с ней связан. Терон знал, что его мать обладала даром предвидения, и именно по этой причине она от него отказалась, чтобы обеспечить и себе, и ему будущее. Не самый лучший ее поступок, пусть Терон и понимал его. Сатель так и не стала для него близким человеком. Так и не стала настоящей матерью, как и Джейс Мальком - отцом в классическом понимании. Терон слишком привык жить без семьи, чтобы впустить их обоих в свою жизнь.
Но Дайман стал его семьей. Так неожиданно появившись в его жизни. А потом он исчез на целых пять лет. Долгих, кошмарных пять лет. И вернулся. И теперь, они снова встретились. Случайно ли?
- Нет, - качает головой Дайман.
Терон, помедлив, делает шаг ему навстречу, и впервые с того случая на Умбаре, ситх не отступает назад. И добавляет:
- Я хотел убедиться в том, что это место больше для меня ничего не значит.
У него не получилось. Не сейчас, когда они с Тероном встретились вот так, лицом к лицу. Они оба не готовы к этой встрече. Но глупо сейчас разойтись в разные стороны и сделать вид, что они не видели друг друга.
Можно сколько угодно обманывать других, но себя обмануть не получится. Сколько бы ситх ни загонял вглубь себя все чувства к Терону, как бы он ни отвлекался на текущие дела и ни пытался обращаться к Темной стороне через медитации...
Все тщетно. Все попытки разбились о единственную встречу, о взгляд Терона ему в глаза, о звуки его голоса, которые все еще заставляют вздрагивать. Когда-то давно, когда Дайман отправился в джунгли на поиски Нова Блейд, он поддерживал с ним связь через коммуникатор.

- Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя сексуальный голос, Терон? - легкая насмешка смешивается с вкрадчивым тоном. Это звучит как шутка, но уже тогда Дайман понимал, что совсем не шутит.
- Может, сосредоточишься на деле? - ответ Терона вызвал у него лишь смешок. Даже таким тоном это звучало так, что заставляло кипеть кровь в жилах, и Дайман понимал, что следует попробовать добиться своего. В конце концов, если бы Шан был настолько против его присутствия в своем личном пространстве, он дал бы это понять, не так ли?..

Он помнит это. Они оба это помнят. Даже Дайман тогда не мог предсказать, что невинный шутливый флирт на Манаане перерастет в нечто больше. Даже Терон понимал, что ночь, которую они потом провели вместе, станет далеко не единственной, даже если и не сейчас. Их тянуло друг к другу, и поцелуй в этой самой комнате, которым Дайман резко прекратил разговор и неловкие оправдания Терона, прикрытые шутками про "не думал, что смогу так сблизиться с имперцем", стал той самой точкой невозврата, после которой они уже не могли отступать. И то, что это не изменилось после того, как Лана нашла Даймана на Закууле, лишь подтвердило все.
Они с головой окунулись в свои отношения, наплевав на остальное. Пусть и шла война, но когда, если не сейчас? В любой момент Дайман мог не вернуться, и Терон каждый раз надеялся, что такой момент никогда не настанет. Пока чуть не уничтожил его сам. Момент, когда он слишком сильно рисковал. И отдавал себе отчет в том, что будет после этого. Он думал, что готов к этому. Но это оказалось ложью. Не готов он и сейчас.
Только не после этой встрече. Дайман стал частью его жизни, и без этого не было никакого смысла. Но есть то, что очень сложно понять и принять. Двойные стандарты ситхов. Они могут предать, это у них в подсознании. Или в крови, как угодно. Это их сущность, их связь с Темной стороной Силы, которую никогда не поймет человек, не чувствующий ее.
Но когда предают их, они этого не прощают. Дайман пытается жить без него, но насколько это у него получается?
- И что тебе еще нужно, чтобы это наконец-то сработало?
Терон срывается с места, подходит к нему почти вплотную, хватая ситха за плечи.
- Чего тебе еще не хватает? - продолжает он. - Не можешь спокойно спать, зная, что я где-то в галактике хожу по какой-нибудь планете и живу своей жизнью, так?
Терон старался не показывать свои эмоции и чувства с того самого момента, когда Дайман осознал, кто в Альянсе оказался предателем. Он держался, ведя свою игру до конца, и не мог позволить себе сорваться, даже когда они разговаривали возле камеры, разделенные силовым полем. Но теперь у него не получается. Терон потерял все, что мог. И теперь ему терять больше нечего. Осознав это, он уже поддался эмоциям, не отдавая себе отчет в том, что именно говорит и делает.
Он ожидает реакции. Хоть какой-нибудь. Он ожидает, что Дайман вырвется из его хватки, ударит его, накричит, да сделает хоть что-нибудь! Но ситх молчит и просто молча смотрит на него. Он не выглядит удивленным, не выглядит сердитым, Терон не может прочесть эмоции на его лице, пусть и отлично изучил его за все то время, когда они были вместе.
Он решается на это. На отчаянный шаг, о котором думал еще с того момента, как покинул Одессен. Есть то, в чем он точно уверен. Дайман стал для него смыслом жизни, и последнее, чего ему хотелось - потерять его. Терон не уверен, что пережил бы его смерть, и не раз говорил ему подобное в самые сложные моменты, когда они оказывались в опасности. Но то, что случилось потом, оказалось гораздо хуже.
Терон отпускает плечи ситха и решается на дерзкий шаг, который наверняка не сойдет ему с рук. Но ведь именно этого он и добивается, разве нет? Терон снимает с пояса световой меч Даймана, берет его за руки, заставляя ладони возлюбленного обхватить рукоять и прислоняет его к своей груди. Прямо напротив сердца, что колотится, как бешеное, от волнения и переполняющих его эмоций. Он держит чужие ладони, глядя прямо в глаза ситху.
- Тогда покончи с этим. Давай же, ну! Если от этого тебе станет проще жить.
Даже сейчас, в такой момент, он не может сдержать раздражения и иронии в своем голосе. Терон тяжело дышит, но не закрывает глаза, глядя Дайману прямо в лицо, не желая упускать ни одной мелкой черты, которые уже давно изучил.
Дайман ошарашен. Он не сопротивляется, но смотрит на руки Терона, которые держат его собственные. Он ощущает их тепло и, кажется, несколько мозолей, которые почти зажили. Ладонями он чувствует прохладный металл, а его большой палец находится в опасной близости от механизма активации светового меча.
Он понимает, что это действительно может быть выходом. Всего одно нажатие кнопки - и он навсегда сотрет Терона Шана из своей жизни. Когда-то было достаточно долгое время не видеть человека, которого стремился забыть. Теперь же не помогло. Может быть, стоило с самого начала поступить так?
Три секунды на принятие решения. И теперь он точно знает, что нужно делать. Он поднимает голову, и они снова встречаются взглядами. Теперь он уверен точно.
- Ты идиот.
Дайман резко вырывает руку из чужой хватки, не скрывая усмешки, и швыряет меч в угол комнаты, от греха подальше. А затем хватает Шана за отворот куртки, стремительно впиваясь поцелуем в его губы. И плевать, что этим он окончательно расписывается в своем поражении. Единственная борьба, которую проиграл коммандер Вечного Альянса, но он и не хотел ее выигрывать.
Поцелуй вышел резким, быстрым и коротким. Дайман отрывается от Терона, чтобы перевести дыхание и еще раз посмотреть ему в глаза. Он скучал по нему. Пусть и не скажет этого вслух. Но Терон поймет его без слов.
- Я... - Шан явно хочет что-то сказать, но у него сбилось дыхание. Он смотрит на Даймана и все еще не верит, что это не сон. Что сейчас он не откроет глаза в той комнате на верхнем этаже кантины, где он временно поселился и не поймет, что такого не было на самом деле. Но оно происходит. И Терон снова чувствует себя живым.
- Заткнись. Не порти момент.
Короткая улыбка ситха прерывает очередным поцелуем. Уже не таким порывистым, но в напоре не уступает предыдущему. Дайман чувствует губами легкую, еще не совсем зажившую царапину на губе Терона и аккуратно проводит по ней языком, чувствуя, как Терон приоткрывает рот ему навстречу. Поцелуй становится более резким и глубоким. Дайман отпускает его куртку, обнимает его за шею, прижимаясь всем телом. Руки Терона легли на его талию, прижимая его к себе ближе.
Сейчас все остальное отошло на второй план. Альянс, Одессен, Умбара и поступок Терона. Сейчас ни одному из них больше не хотелось думать о том, как они оба чуть не разрушили свои отношения, когда один из них совершил ошибку, а второй не смог переступить через собственную гордость. Может быть, то, что сделал Терон, было гораздо важнее, чем их отношения. Но не сейчас. После всего, что им обоим пришлось пережить в последние месяцы, они цеплялись друг за друга, не желая отпускать и останавливаться.
Дайман отрывается от чужих губ, покрывая короткими поцелуями шею своего агента, порой проводя языком по трепещущей жилке. Его руки поспешно избавляют Терона от одежды, которая бесцеремонно летит на пол. Сейчас некогда думать об удобствах, сейчас плевать. Все, что он хочет, - вновь почувствовать его настолько близко, как и раньше, и сделать вид, что не было никакого предательства. Это сильнее его самого, но он уже давно не сопротивляется.
Куртка ситха летит вниз вслед за курткой Терона. Руки Даймана гладят его торс, постепенно опускаясь ниже, уже расстегивая ремень. Постепенно он опускается с поцелуями ниже, проводя языком от пупка до паха. Терон тяжело дышит, по привычке не срываясь на стоны до последнего. Но Дайман знает - это ненадолго. Он коротко ухмыляется и поднимает взгляд наверх, прежде чем привычно коснуться губами чужого члена и провести языком по головке. Терон не выдерживает и издает тихий стон. Дайман обхватывает член у основания ладонью, а затем накрывает его ртом.
У Терона подкашиваются ноги, и он чуть наклоняется вперед, толкнувшись в рот Даймана, и успев ухватиться за стол позади ладонью, чтобы не потерять равновесие. Он закусывает губу, изо всех сдерживаясь, чтобы не кончить раньше времени. Он и подумать не мог, насколько сильно ему не хватало подобного.
Свободной ладонью Дайман проводит по ягодицам, двигая ее к середине, и касается пальцами отверстия - легко, почти невесомо, но этого хватает, чтобы вызвать у Терона еще один стон. Одним резким движением его пальцы проникают внутрь. Прошли те времена, когда приходилось проникать осторожнее, и даже, несмотря на перерыв, это удается достаточно легко. Дайман двигает пальцами так быстро, как и ртом, заставляя Терона уже не сдерживать стоны, но и отстраняется столь же резко, как и начал.
Он поднимается на ноги. Терон аккуратно берет его за локоть, помогая встать. Они снова смотрят друг на друга, стараясь перевести дыхание. Дайман подается к нему и, оставив на его губах короткий, но чувственный поцелуй, разворачивает Шана к себе спиной. Поспешно расстегивая собственные штаны, наконец-то освобождая собственный член, нывший от легкой боли, пока он сдерживался. И на секунду жалеет, что они сейчас не в своей спальне на Одессене, и поэтому приходится пользоваться единственным возможным подручным средством для подготовки. Пара секунд, и он входит в Терона, крепко ухватив его за бедра.
От резкого вторжения Терон слегка дергается, крепче сжимая пальцами столешницу. Они достаточно долго не были близки, чтобы морщиться от боли, но он стойко ее терпит, позволяя Дайману взять его. Он чувствует спиной его грудь и жар, что исходит от тела ситха. Он тяжело дышит, прикрывая глаза, и расслабляется, позволяя раствориться в этих ощущениях. В чужих объятиях, от ощущения внутри себя ситха, который двигается все сильнее и быстрее, сводя его с ума, от того, насколько сильно ему не хватало Даймана. От чувства, что все в его жизни снова встало на свои места. Ладонь Даймана аккуратно обнимает его член, двигаясь синхронно с его движениями. Терон вновь срывается на стоны и кончает первым, обмякая в чужих руках и дрожа всем телом. Дайман кончает вслед за ним, через пару движений, все еще держа его в своих объятиях. А затем прижимается щекой к его плечу, обнимая Терона, и позволяет им обоим отдышаться. Время на Риши словно бы остановилось, и все перестало иметь значение, кроме этой комнаты, которая все еще хранит воспоминания о начале их отношений. А теперь и о возвращении к ним.

- А если бы я тогда умер? Серьезно, ты хоть немного допускал такую возможность? - Дайман задает вопрос, даже не скрывая легкого ехидства в тоне. Терон лишь морщится. Обязательно нужно начинать это снова?
Они сидят на полу, прислонясь к деревянной стене. Точнее, к ней прислонился Терон, а Дайман - к его груди, устроив голову на его плече. Терон обнимает его одной рукой, его ладонь расслабленно лежит на груди ситха. Сидеть тяжело, но Шан знает, что это ощущение скоро пройдет. И он ведь даже почти не отвык...
- Я верил в тебя. Но если бы это случилось... я не знаю, честно.
Терону совсем не до шуток, и его голос звучит немного печально. Но он не желает оставаться в долгу.
- А если бы ты меня убил сейчас?
- Ну... Не убил же.
Почему-то серьезность Терона в такой момент его даже забавляет. Дайман не повернул к нему головы, но готов сейчас поклясться, что Шан только что закатил глаза.
- Ты неисправим. Неисправим.
Он все-таки оставляет за собой последнее слово, и Дайман решает сейчас не отказывать ему в этом. У них еще будет время и настроение поговорить. А сейчас стоит просто посидеть вот так. И никуда не спешить. Но они оба понимают, что придется возвращаться на Одессен. Подумав, Терон все же решается озвучит единственную мысль, которая сейчас его тревожит:
- Что я им скажу?
- Ничего. Я скажу, что это был мой план, с самого начала.
Решение приходит в голову Даймана неожиданно. Сейчас, после нескольких тяжелых месяцев, он сделал свой выбор. И если он смог простить Терона, сможет ли Лана? Ветт? Малавай? Джорган? Голт? Остальные? Он аккуратно выскальзывает из объятий Терона и поворачивается к нему, увидев, что Шан уже готов возразить.
- Что, есть идея получше, как заставить всех быстро забыть об этом? - спрашивает ситх. - Нет? Я так и думал.
- Этого больше не повторится, - Терон чувствует неловкость, борясь с желанием отвести взгляд, но все же заставляет себя смотреть Дайману в лицу. Сейчас это важно для него.
- Я знаю, Терон. Знаю.
Ситх протягивает руку, аккуратно касаясь пальцами его щеки. А затем поднимается на ноги, подбирая разбросанную одежду и свой световой меч. Он возвращает оружие на пояс, и одевается, предварительно бросив Терону его одежду. Сейчас им лучше уйти отсюда. Не самое комфортное место для ночлега, а перелет предстоит долгий.