Иллюзия невмешательства

Автор:  A-L

Номинация: Лучший ориджинал

Фандом: Original

Бета:  Lyissa-n

Число слов: 14679

Пейринг: ОМП / ОМП

Рейтинг: NC-17

Жанры: Action,Thriller

Предупреждения: ER, Упоминание употребления наркотиков

Год: 2017

Число просмотров: 1084

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Эта ночь была из тех ночей, которые переворачивают всё с ног на голову.

Эдвард Дэй
21:20

Джон Дальтон получил известность благодаря тому, что сам страдал дальтонизмом, а Флеминг открыл пенициллин из-за своей неряшливости. «Недостатки определяют наши достижения», - иной раз я повторял эту мысль словно мантру, ввязываясь в очередное дерьмо.
Меня четвёртый месяц раздражала картина, висевшая у изголовья кровати – курящий череп Ван Гога. Около ста двадцати дней я не признавался в этом любовнику, потому что он, тут не надо быть экстрасенсом, оставил бы картину мне назло. Но если не скажу, возможно, однажды череп надоест Джозефу, и я смогу лично выбросить его из окна. С силой швырнуть вниз, чтобы деревянная рамка разлетелась вдребезги, а холст вылетел на проезжую часть и закончил жизнь под шинами автомобиля. Хотя заказчик говорил, что рамка прочная, с металлической вставкой, ей под силу пробить дно автомобиля и спровоцировать аварию.
Подобное уже случилось с лайнером Конкорд в 2000 году: самолёт рухнул под Парижем, наехав на титановую пластинку, отвалившуюся от другого лайнера. Рамка не титан, но и автомобиль не такой крепкий, как самолёт. Я стану первым врачом, оказавшим помощь пострадавшим, потому что живу здесь. Спасу молодую семью, а еще лучше, ребенка, нет, сразу нескольких детей, и стану в глазах случайных прохожих истинным героем.
Так что, да, недостатки определяют наши достижения.

Подойдя к окну, я оперся о пластиковый подоконник, напротив отсвечивала надпись: «Оставь надежду всяк сюда входящий», выведенная кривым почерком на покрашенной стене из кирпича. Когда на неё попадал свет фар проезжающих автомобилей, буквы подмигивали одна за другой, словно живые. «Оставь надежду всяк сюда входящий» – подходящий рефрен для моей «новой» жизни. Количество секретов между мной и Джо росло с неимоверной скоростью, с такой же скоростью я спускался по социальной лестнице на дно, смотря на происходящее будто со стороны.

Завибрировал телефон в брюках, я поднял смартфон на уровень груди, пришла смс от Карла: «В десять в баре». Он не снизошёл до того, чтобы поинтересоваться, успею ли я, нет ли у меня других планов на вечер, поставил ультиматум в стиле большого босса: делай что хочешь, но выполни. Я попытался взять себя в руки, сжал и разжал кулаки, выдохнул несколько раз.
Швырять телефон в стену – не вариант, но, признаюсь, хотелось. Иной раз меня настигали приступы агрессии, неконтролируемой и деструктивной, точно по Фрейду.

Я на цыпочках прошёл мимо Джо, дремавшего в кресле, и прикрыл дверь.
Главное, чтобы он не проснулся и дал мне возможность улизнуть незаметно, без привычной «игры». Мы оба знали, что партнёр что-то скрывал, но не могли предъявить право на правду, потому что не хотели раскрывать свою часть её. Недели две назад в один из вечеров я собирался в клуб, а Джо пришёл раньше обычного. Он спросил: «Когда вернешься?», я ответил, что давно хотел рассказать о своей любви к сладкому. Маффины с шоколадом или ванилью, брауни, да ещё и горячий шоколад вдогонку… Джо оценил попытку сбить его с толку и начал успешно использовать мой приём против меня самого. Так я узнал, что он мечтал побывать в Китае, смотрел аниме, пил витамины круглый год и жутко боялся микробов.
Последнее и так было понятно по количеству флакончиков с антибактериальным мылом. Зная это, я не упускал случая, чтобы его подколоть: «С корыстным умыслом переспал с врачом, значит…». Да и встретились мы у меня на работе, в коридоре госпиталя Окли. Я проходил там резидентуру, до сих пор прохожу, заполнял бумаги на ходу, зевал, когда объявился Джозеф.
Подошёл ко мне, прижимая пакет со льдом к виску, и спросил:
— Где тут продаётся минералка?
Я оторвался от записей и присмотрелся к его пальто с пятнами крови.
— Может, врача?
— Интересное предложение, я бы взял на часок.
Спустя семь минут я уже знал, что Джо приехал в госпиталь вместе с пострадавшими друзьями. Проблемы у компании возникли на пути в ночной клуб, «столб там не к месту поставили» — вздохнул Джо и начал в красках рассказывать, сколько придётся отвалить за ремонт внедорожника, у которого и фара разбита, и бампер покорёженный, да ещё и фирменный значок «кадиллака» потерялся. Я перевёл взгляд с часов под потолком на Джозефа и обратно. Обещал Джессике, единственной подруге, наведаться в бар, но уже задерживался.
— За значок особенно обидно, — уточнил Джо, глотая кофе из одноразового стаканчика.
— Главное, что никто сильно не пострадал, — поддержал разговор я.
Джо прыснул в свой кофе.
— Да, то есть, да, конечно, главное, что все живы и здоровы.
— Я имел в виду… А иначе кто бы дал деньги на ремонт машины?
Мы стукнулись пластиковыми стаканчиками.

Переспали, встретившись спустя два дня; на тот момент Джозеф оставался для меня незнакомцем, я не знал ни его фамилии, ни адреса, ни профессии. Он предложил переехать, когда в наших отношениях наметился ощутимый прогресс – Джо рассказал, что работает на бирже.

Я проскользнул в гардеробную в поисках недорогих и неброских вещей для клуба, чтобы не выделяться, не привлекать внимания людей, которые ходят в «Беверли», чтобы найти себе спонсора, подельника, эскорт-мальчика или партнёра по тёмному бизнесу.
Рядом с моей толстовкой висела спортивная куртка, пропахшая чужим парфюмом.
Значит, принадлежала Джо, правда, я ни разу не видел, чтобы он её куда-то надевал. Просто ещё одно маленькое доказательство, что он тоже хранил тайны. Может, и работал трейдером на бирже, заключая фьючерсы, но было что-то ещё. Запароленный ноутбук, телефон с предоплаченной карточкой, боязнь слежки, внезапные дела, паранойя, пистолет в тумбочке.
Тоже мне, трейдер.
С каких пор продажа нефти стала такой опасной?

Джозеф Лайт
21:35

Пятнадцать минут назад за Эдвардом захлопнулась дверь, я тут же подскочил собирать сумку. Инструментарий я не держал при себе, дабы обеспечить личную безопасность. Предусмотрел тайники для каждой вещи. Если Эду приспичит порыться в моих шкафчиках, он найдёт там только то, что положено иметь законопослушному трейдеру; как и полицейские.
На улицу я вышел через заднюю дверь, в «хонде» цвета металлик с тонированными стеклами ждала Лайла. Эффектная барышня, несмотря на бесформенную парку и широченные штаны карго. Мы работали бок о бок два года, но я все ещё восхищался тем, насколько обманчивой была её внешность, таким личиком самое оно иллюстрировать мультипликационных принцесс; а Лайла любила вслух поудивляться тому, насколько и я не соответствовал её представлениям.
— Всё ок?
Сев в автомобиль, я кивнул.
— Как самочувствие?
— Джо, я не рожу в машине, слишком маленький срок.
Лайла рассмеялась, продолжая смотреть на мокрую от снега дорогу. Однажды она робко призналась, что не хотела принимать предложение о работе, потому что боялась – станет следующей. Думала, будто я планировал её устранить. Теперь Лайла перестала меня опасаться, но до сих пор не верила, что я способен сопереживать другим. Она повторяла едким тоном одно и то же: “а когда ты им сочувствуешь, Джо? До того, как выстрелить в спину или сразу после?”

Перед делом Лайла предпочитала не думать о деталях, она не волновалась, потому что всегда выполняла свою работу на все сто. Беседовала о скидках на бытовую технику, обоях в детской или о планах на будущее. О планах особенно часто. Никаких заданий, опасности, меня, только семья, которая даст ей возможность погрязнуть в рутине или, как считала Лайла, «теплой повседневности». Я отнесся к её планам с пониманием, хотя уход Лайлы и добавил насущных проблем. Где найти профессионала, чтобы и довериться и посоветоваться? На ум приходил только Эдвард, он был неглупым человеком, но способным ли пойти на риск?

Когда мы ехали по Соул-авеню, я наслаждался привычным предвкушением дела. Мышцы готовы к действию — пробежать марафон, забраться на гору, выиграть боксерский поединок. Я сжимал и разжимал руки в кожаных перчатках, испытывал ни с чем не сравнимое возбуждение от того, что почувствую в руке тяжесть оружия. Если бы мама видела меня сейчас, та самая женщина, которая твердила, что работа должна быть в удовольствие, а девушка – для создания семьи.
Приветик, мамуль, прости, с девушкой не вышло, нашёл себе парня, а работа, может, и сомнительного характера, зато приносит стабильный заработок.
— Ты из-за Эдварда опоздал? Видела, как он вышел, — нарушила тишину Лайла.
— Ага.
— Он странно себя вёл. Постоял на тротуаре, глядя вдаль, потом быстро сел в такси. Я уже успела перепугаться, что он заметил меня, — вздохнула она. — А потом вспомнила про тонированные стёкла. И про то, что он меня вообще не знает, в последнее время я начала тупить.
Свернув на Гамп-стрит, Лайла сбросила скорость. Уличные фонари освещали тротуар багровым светом, ветер гонял по улице упаковки от презервативов, пластиковые бутылки и окурки. Местный «квартал красных фонарей» заполнялся стройными куколками с семи вечера. Мы были тут не одни, а одними из тех, кто решил поехать в самый блядский район города в поисках проститутки. Я подмечал детали, которые выдавали во мне маньяка. Рыская по этой улице несколько недель подряд, я успел изучить расписание нескольких девушек, хотя они были не в деле, знал, где стояли урны, чтобы выбросить окурок, узнавал в лицо их убогое начальство.
— Кстати, куда птичка упорхнула?
— На корпоратив.
— Он так сказал? — Лайла приподняла бровь. — Почему ты не…
— Не сейчас.
Мы проехались вдоль улицы до поворота на шоссе и вернулись. Лайла не стала настаивать на продолжении разговора, иначе я бы сказал, что не нуждаюсь в женском взгляде на свои отношения. И в постороннем взгляде вообще. Что могла Лайла сказать нового об Эдварде?

Кем надо быть, чтобы трепаться о том, с кем ты спал? Эд зависал в клубах со скверной репутацией, пристрастился к амфетаминам, встречался с людьми из криминальной тусовки. Был непослушным мальчиком с маской благонадёжного врача на лице. Пока он был рядом и не создавал проблем, я не собирался что-либо предпринимать или даже обсуждать. Да, иногда мы говорили с ней об Эдварде, не затем, чтобы занять пустоту, но из практических соображений. Лайла хотела выведать обо мне больше, и я рассказывал, чтобы она не вернулась к параноидальному состоянию с навязчивой идеей, что я планировал её убить.
— Где же она? — Лайла барабанила пальцами по рулю.
— Может, уехала трахаться.
— Тогда нам придется ошиваться тут часа два…
— О, поверь, у папиков столько не стоит.
— Тебе всего тридцать два, не стоит записывать себя в их число, Джо. — Жестикулируя, Лайла зацепила ручник: машина резко остановилась, затем мягко возобновила ход. — Чёрт.
— Зато съязвила.
Я указал на проулок впереди, уличный аппендикс с тёмным тупиком. Мередит Крейси в короткой шубке и штанах «под кожу» стояла около бетонной стены. Бледная и выглядевшая так молодо, что её с лёгкостью можно было принять за студентку, девушка крутила в руках сигарету. Я попросил Лайлу посигналить и остановить автомобиль напротив сегодняшней клиентки.
— Хочешь что-то предложить? — Мередит заглянула, кто сидит на водительском сиденье. — Подружка твоя будет участвовать? Тройничок по двойному тарифу.
— Поехали, заплатим, сколько скажешь.
Она умостилась на заднем сиденье и громко хлопнула дверью, словно говорила: эй, сучки, у меня клиент. Лайла, вероятно, из последних сил удержалась, чтобы не сделать замечание.

В полнейшей тишине мы доехали до перекрестка Бейзи. Района, известного неблагоприятной криминогенной обстановкой. Короткие и узкие улочки в окружении заброшенных домов. Эх, мечта педофилов, убийц и насильников. Я подал Мередит руку, через перчатку ощутил холод её ладони, а на запястье заметил синяк, свежий, от предыдущего «посетителя». Мне всегда становилось дурно от мыслей, сколько членов побывало в среднестатистической вагине проститутки, сколько микроскопических следов они там оставили. Я предпочитал защищать руки тканью, чтобы не касаться других людей без особой на то надобности.
— И куда это мы приехали?
Мередит приуныла, она хотела отработать на чистых простынях.
Отвернувшись, я незаметно воткнул в ухо наушник для связи с Лайлой.
— У меня тут квартира, а девушка поедет по своим делам.
Лайла потянулась к ноутбуку, который лежал под водительским сиденьем, даже раньше, чем захлопнулась дверь. Ей предстояла миссия не менее важная, чем моя. Подключиться к системе, через которую диспетчеры в участках общаются с патрульными, выяснить местоположение ближайшего полицейского автомобиля, вывезти меня, если потребуется.

Эдвард Дэй
22:01

Я вошёл в «Беверли», уселся за стойкой бара, ощутив душок травы и табака.
Была у Карла одна неприятная черта характера – он сам находил тех, в ком нуждался. Я мог не волноваться, что пропущу встречу. Карл обязательно придёт, чтобы получить положительный ответ на чертово предложение, «от которого невозможно отказаться, мальчишка».

Руки сами собой смыкались и душили воображаемого врага, да так сильно, что у него синела кожа и шла пена изо-рта. Карл, барыживший наркотой, спланировал всё с самого начала, я понял это и задумался над тем, чтобы одолжить у Джозефа пистолет.
Нет, все-таки нервы стали совсем ни к черту.
Когда это началось? Может быть, переступи я порог клуба, Карл уже выяснил, где я учусь? Потом подловил на приеме амфетаминов, собрал досье о подвигах и швырнул в лицо. Карлу даже не пришлось ничего говорить. Не я первый, не я последний, мы оба понимали. Если на врача падет даже тень подозрения в употреблении наркотиков, можно забыть о легальной медицинской карьере навсегда. Но мне казалось, что ловят только лузеров, а я сумел выбрать правильного человека-поставщика. Излишняя самоуверенность была ещё одним моим недостатком, признаю, но я пока не понимал, к какому достижению она меня в итоге приведёт.

С Карлом я познакомился именно благодаря Джозефу. То был хороший день, который начинался булочками с ванилью и фруктами. Я сел в отремонтированный «кадиллак» Джо, наслаждаясь теплым воздухом, обволакивавшим со всех сторон. Безумно хотелось спать, вчера до двух читал учебник по хирургии, потом пришёл Джо, легли мы в четыре. Я расслабился до неприличия, взял у Джозефа из рук предложенную булочку в пакете, не уточнив, с чем она.
— И много выпечки ты пробовал, прежде чем вынести вердикт? — отозвался я, вспомнив как он болтал, что это «произведение кулинарного искусства» буквально делит жизнь на «до» и «после».
— Сомневаешься в моем вкусе? Разве он не очевиден, судя по тебе?
Я скорчил гримасу.
— Сперма тебе тоже кажется вкусной.
— Один-один.

Какими приятными теперь казались дни, когда я не был обременён дурацкими обязательствами перед Карлом. А что, если дело примет нежелательный оборот? Детская мечта стать астронавтом, или устроиться в Центр управления полётами никуда не годилась. Я неплохо разбирался в химии, в колледже предлагали присоединиться к группе подпольных разработчиков новых наркотиков, обещали деньги и кайф, надо было соглашаться. Я оглянулся по сторонам: справа сидел статный мужчина лет пятидесяти с зачесанными седыми волосами, слева молодой человек вертел стакан коктейля в руках. Публика в «Беверли» захаживала разная, но поголовно порочная.
— Чего уставился? — Спросил парень и тут же закашлялся.
Может, подавился? Он кашлял так долго, что начал действовать мне на нервы. Дрожащими пальцами чувак поставил стакан, потянулся за платком, чтобы вытереть бледное потное лицо. Потом схватился за грудь, закатил глаза и свалился на пол. Передоз, ясно же.
Бармен самоустранился, ретировавшись в подсобку.
Вообще-то, когда я представлял сегодня вечером, как спасу какого-нибудь человека, я не думал, что им окажется нарик в наркопритоне, где никому не было дела до его жизни.
— Спокойно, всё под контролем.
Я допил порцию виски и через плечо посмотрел на наркошу. Лениво слез с высокого стула, опустился рядом с парнем на корточки и посмотрел на его хворое лицо. Сложно сказать, был ли паренёк по жизни таким идиотом или крепко присел на наркоту, но меры он не знал. Такая черта характера сгодилась бы спортсмену, чтобы трудиться не покладая рук, тренироваться. Некоторым недостаткам не суждено принести нам успех, они могли бы сработать в другой ситуации. Но однажды мы сделали не тот выбор и точно лишили себя чего-то хорошего.
Вот вам наглядная, блядь, иллюстрация.
— Моя смена закончилась четыре часа назад, я делаю тебе огро-о-омное одолжение.
Я попробовал пульс на запястье, приложил руку к груди. Холодный, бледный, с тахикардией. Если оставить его тут, будут проблемы. Может даже откинуться, что в принципе было бы прекрасной возможностью отомстить Карлу, но моё положение от этого едва ли улучшится.
Окликнул охранника, я указал на человека в отключке.
— Вызови скорую.

Джозеф Лайт
22:36

Я шёл вровень с Мередит. Девушка засунула руки в карманы и смотрела по сторонам. Может, сдерживалась от вопроса, куда я её вел. Это было бы даже забавно, сказать её, что у меня на поясе пистолет с глушителем. Но манёвры с признанием хороши только в фильмах, на деле же любому преступнику важно, чтобы его жертва максимально долго не понимала, в какой находится опасности. Мередит, например, думала, что с ней очередной клиент, от которого останется сперма на коже и, может быть, воспоминание, а мне её заказали. По правде говоря, шлюха значительно занижала свою важность, предполагая, что до неё никому нет дела. Легкомыслие Мередит прощупывалось в каждой детали её поведения: она покорно шла со мной, опустив голову, не присматривалась к местности, не просчитывала пути к отступлению, не искала взглядом тяжелый предмет, которым можно было бы зарядить мне по башке или в пах. В конце концов, она продолжила работать проституткой, какие уж тут предостережения?
— Прохладно здесь.
Мередит смахивала снег с плеч как маленькая. И напомнила мне о том, как я сам вёл себя лет в десять. Мама рассказывала, что я мог разрыдаться от того, что хлопья оседали на чёрных туфлях, и струшивать снег до бесконечности. По всему выходило, что я был странным ребёнком.
— Ничего, тебе не придется раздеваться.
— В смысле?
Мы вошли в тёмный переулок.
— Мне нравится ласкать девушек через одежду, доводить их до оргазма пальчиками. — Я уставился на неё голодным взглядом, с закушенной губой, зрачки и те расширены из-за темноты. Даже самая внимательная шлюха не заметила бы подвоха, а они очень внимательны по натуре. Такая игра возбудила бы меня, будь на её месте Эд.
— Эй, там, в подворотне, по Уолпенс ограбление. За три квартала отсюда, полиция будет минут через пять, — в «ухе» прозвучал голос Лайлы, — я буду ждать тебя с другой стороны.
Стоит ускориться, чтобы копы не затормозили процесс, оформляя происшествие.
Тем временем Мередит попыталась выбить из меня больше бабла:
— За особые пожелания особая плата.
— Не будь мелочной. — Я сунул ей в карман сотню, и Мередит растаяла.
Она облокотилась о стену, выставила задницу назад. Фигура у девушки была что надо и мозги на месте, судя по тому, что о ней рассказал заказчик. Если бы Мередит не решила сыграть по-крупному, она бы прожила долгую, по меркам её профессии, жизнь. Хотя со шлюхами проблематично оперировать такими терминами, в чём-то Мередит была похожа на меня, она тоже взялась за дело, которое не предусматривало выхода на пенсию.
Лайла продолжала докладывать обстановку в ухо:
— Я на месте, проехалась мимо Уолпенс, никого, полиция не задержится.
— Коснись себя, детка, давай. — Я навернул глушитель на глок, завёл руку с пистолетом за спину и прижался грудью к спине Мередит. — Покажи, как тебе хорошо, дорогая, я так возбуждён.
Накрыл ее ладонь своей, шептал на ухо всякие глупости.
— Тебе нравится это место?
— Что? Почему ты спрашиваешь?
— Если бы мы были актёрами в фильме, я бы сказал что-то вроде «Ну, ты же тут и останешься», — я ткнул ствол Мередит в затылок и спустил курок, удерживая пальцем затвор. Выстрел оказался практически бесшумным, девка не успела ни закричать, ни обернуться; теперь сползала по стене, цепляясь ногтями за кирпичи. И не забрызгала меня кровью, хорошая девочка.
Сам не понял, зачем сказал ей про фильм.
Я не из тех, кто обязательно что-то вякнет перед смертью, как будто жертве от этого может стать легче. Существовало ли в мире слово, от которого ощущение пули внутри становилось бы приятнее? В фильмах часто можно услышать фразу «ничего личного». Но, честно говоря, если бы к моему затылку приставили пистолет, я хотел бы, чтобы в этом было побольше личного.

Я достал сделанную Лайлой копию телефона Мередит. Он не только выглядел как настоящий смартфон проститутки, он был им, с небольшими дополнениями. Звонки и любопытные эсэмэски от людей, которых копы будут подозревать в смерти Мередит, данные с навигатора, наталкивающие на мысль, что девушка могла встретиться с убийцей в отеле; записи о депрессии; я до сих пор восхищался тем, что делала Лайла. Мы с ней разделяли помешательство на деталях: даже если заказ поступил на маргинальную проститутку или бомжа в подворотне, будь добр сделать всё, чтобы потом не оборачиваться назад, восклицая «блядь».
— Так, где ты прячешь мобильник, дорогая?
Обшарив её карманы, я обнаружил телефон в штанах, положил на его место фальшивку и забрал сотню долларов. Улица оставалась пустынной. Только вчера я был здесь “с инспекцией”, проверил, нет ли камер наблюдения, не заметят ли жильцы. Тихих и безопасных мест в городе осталось немного. Иногда я повторялся, но не так часто, чтобы полиция заподозрила во мне маньяка. Набросив на голову капюшон, я сфотографировал труп так, чтобы было видно лицо, и направился к автобусной остановке, где в машине уже ждала Лайла.
Запрятал пистолет, но всё ещё помнил приятную тяжесть оружия в ладони.

Эдвард Дэй
23:02

— Я работаю над этим, да, могу организовать, но за срочность подниму ставку на двадцать процентов, ты же знаешь, — громко разглагольствовал Карл, жестикулируя слишком бурно для своих шестидесяти лет. — В прошлый раз были другие обстоятельства, теперь я хочу плюс двадцать процентов. Это окончательные условия, не надо спорить, приятель.
Я нашел Карла взглядом минут двадцать назад, сначала наблюдал издалека, он бы все равно послал меня, прервавшего телефонный разговор, нахер. Но сколько можно, в самом деле?
Я пялился на стену позади бармена, где висели чьи-то фотки. Веселые люди, алкоголь, цветомузыка — примерно так себе представляют ночные клубы те, кто в них не ходят. Интересно, все ли счастливчики живы, ведь в «Беверли» каждый второй законченный наркоман? Дошло до того, что я без труда вызывал из памяти образ любого снимка, закрывая глаза, и тогда Карл, наконец-то, кончил беседу. «До связи, блядь», — бросил он и повернулся.
— Опоздал, мальчик.
— А ждать пришлось тебя.
— Подумал над моим предложением?
Именно этим и занимался с прошлого вторника, сбил себе все биоритмы, а так и не пришёл к вразумительному выводу. Ситуация была, мягко говоря, бесперспективной, я влез в наркотическую тусовку по самое горло и ждал, что меня возьмут и отпустят?
— Детали скажи.
— Только в том случае, если ты согласен. — Карл положил локоть на барную стойку, он не заметил округлого влажного следа от стакана, оставленного предыдущим посетителем.
— Мне нужно знать, на что я соглашаюсь.
— Ты мне не доверяешь?
Раньше Карл казался мне везучим пофигистом, почти безобидным. Не настолько тупым, чтобы попасться копам, но не настолько умным, чтобы лезть в героиновую мафию или становиться сутенером. Горько признавать, но посредственных умственных способностей ему оказалось достаточно, ловушка не была хитрой или изобретательной, по меркам лузера.
— Знаешь, ты мне на днях даже снился. В медицинском халате, представляешь?
— Хорошо, Карл, давай к делу?
Он потрепал меня за щёку, заставив скривиться.
— Пойдём в кабинет.
«Ты как мышка, идущая к мышеловке».
Может ли предложение Карла быть связано со стрип-клубом? Ходили слухи, что в подвале “Беверли” снимают молоденьких мальчиков и тёлок. Но интуиция подсказывала мне, что дело не в его теневом бизнесе. Точнее, в теневом бизнесе, но не в этом. Разве он наводил про меня справки для банального шантажа? Или искал врача? Для стриптиза и проституции проще подобрать кого-то из «низших слоёв», кого-то, кто соблазнится деньгами и рад подзаработать.
— Под кайфом?
— Нет, я же не такой безнадёжный наркоша как ты.
Карл сел за антикварный стол, пригласил устроиться напротив. Мы оказались в мрачной комнате с приглушенным светом, где он проводил периоды ломки. Временами на Карла находило, и он едва ли не плакал у меня на плече, рассказывая о попытках соскочить, о том, как прятался в кабинете и чувствовал себя жалким. Желаю долгой и мучительной смерти от передоза, мудак.

Справа от нас отсчитывали время старые серебряные часы, в левом углу валялись украшения с рождественской вечеринки, бумажные оленьи рога и искусственная елочка.
— Ладно, правильно ли я понял, что работа в госпитале тебе дорога и мы можем поговорить о плате за мое молчание? — Карл шумно и резко втягивал воздух через нос, словно у него был хронический насморк — верный признак кокаинщика.
— Я готов выслушать твое предложение.
— Нет, так не пойдет, мальчик. Мы же профессионалы? Долго бы я пробыл в бизнесе, если бы болтал направо и налево? Информация-то, скажу прямо, щепетильного характера.
— Допустим.
— Согласен?
— Да, да, согласен, можно к сути? — Я цокнул языком.
Если дело не выгорит, то уеду обратно к родителям, там Карл меня не найдет. Но Джо не сунется в Новый Орлеан тоже, это минус. Из-за досье стоит забыть о практике, минус два. Я представил, как возвращаюсь в тихий и спокойный городишко, который, кажется, так и не оправился после «Катрины». Объясняю знакомым, что в Нью-Йорке не получилось, и с медициной не получилось, и город этот вроде не мой, люди ужасные, машины бесконечным потоком летают по улицам, грохочет метро. Для всего этого придумали отличное слово – неудачник.
— Мне нужны твои руки, Эдди. И голова.
— Отдельно?
— А ты предлагаешь? — хохотнул Карл, поднявшись на ноги. — У меня есть влиятельные друзья, тихое место и, надеюсь, надёжный человек с медицинским образованием. А у людей есть почки, печень, легкие. В качестве поощрения я буду оплачивать твои труды. На многое рассчитывать не стоит, но тысяч десять… Для начала, потом ставки будут расти, конечно.
— Че-е-ерт. — Я застыл.
Наркотики, деньги, хирург — конечно, я догадывался, что дело связано с моими навыками. Предполагал, что стану личным доктором для бойцов Карла, у них не было медицинской страховки, а в передряги они попадали часто. Но операции по изъятию органов у доноров, не давших согласия, для черного рынка — это даже не конец карьеры, а уголовная статья. Прощай то, ради чего я трудился на протяжении десяти лет. Как чертовски тупо выглядела ситуация. «Дорогой Эдди, давай-ка ты нарушишь закон, дашь мне ещё немножечко материала, которым я смогу тебя шантажировать, чтобы я не рассказал твоему начальству то, что знаю уже сейчас?» И чем дольше я буду работать на Карла, тем сильнее он начнёт дергать за поводок. Когда я ему надоем, перестанут поступать заказы или он сочтёт, что я слишком хорошо проинформирован, сольёт своим головорезам, и придет конец.
— Вижу, ты не в восторге.
О-о-о-о, Карл оказался весьма наблюдательной личностью. Он смотрел на меня, ритмично постукивая по столу костяшками пальцев. То, что я видел его насквозь, не давало никакого преимущества. Вероятно, у Энакина Скайвокера, Фродо Бэггинса и Эл Лоулайта шансов на успешное завершение дела было и то побольше. С последним пример неудачный, согласен.
— А были те, кто не мог дождаться торжественного момента?
— Момент вправду торжественный, — гаденько рассмеялся Карл. — Мы выживаем, если приходится убить, что с того? Или ты с высокими моральными принципами, Эд?
— Где гарантии, что ты меня не выдашь?
— Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество.
Ну, как же. Убийство тоже можно назвать взаимовыгодным сотрудничеством для человека, которого загнали в тупик. Что для одного плохо, для второго – спасение. «Из этой херни должен быть выход, – лихорадочно размышлял я, – нельзя действовать прямолинейно». Если Карл заподозрит меня в заговоре, то бросит со счетов даже раньше, чем я теоретически пойму, как его самого прижать. У такого человека точно были болевые точки. Откажусь сегодня и документы мгновенно попадут в госпиталь, меня отстранят, начнётся громкое расследование; если соглашусь — дам себе отсрочку, чтобы… Чтобы что? Чтобы выбраться из передряги.
— Ладно, я согласен.
— Чудно, — громче нужного произнес Карл. — Не уходи пока никуда — может, появится работа.
— Работа?
— Ага, ту, на которую ты только что дал согласие.

Джозеф Лайт
23:24

Мы с Эдвардом не часто баловались наркотиками, и я бы не стал настаивать на визите в «Беверли» в тот самый первый раз, если бы он не проявил заразительного энтузиазма. Но Эд был только рад, и мы начали захаживать туда время от времени. Месяц назад он впервые столкнулся с тем, каким я становился когда пьянел. Меня здорово развозило от крепких напитков, но никогда не отшибало память. Я помнил все до мельчайших подробностей, даже в те моменты, когда вообще переставал себя контролировать. Я помнил, как начал к нему приставать:
— Эдди, ты обещал рассказать о своих тайнах.
Он отстранился и едко прокомментировал: «Ничто не предвещало беды».

— Нет, ты путаешь. Я сказал, что, возможно, однажды расскажу, — после паузы ответил Эдвард. Перед нами стоял заказ: две порции виски и по одному коктейлю для каждого.
Я полагал, что напитки позволят Эдварду вынырнуть из депрессии, касающейся амфетамина, раз уж он не предпринимал попыток остановиться. Только нудел, когда опускался до того уровня упаднического настроения, чтобы в чём-то признаться, что не мог выходить на суточное дежурство без своего «энергетика». Но ни черта менять не собирался, браво, дорогой.
— Что в этом вопросе такого особенного?
— Ты мне скажи, ты же меня достаешь, — картинно вздохнул Эдвард.
— Это естественный процесс, когда ты с кем-то живёшь.
— Да ты что?
— Приходится показывать свою мерзкую натуру, рассказывать о скелетах в шкафу.
И мы снова выпили, я обнял его за плечи, заглядывая в глаза. Сопротивление Эдварда надломил алкоголь, как я и ожидал. У меня самого в голове стало легко и ясно. Остались только приятная музыка на фоне, градусы в крови и близость Эда, ладонь которого поползла вниз по моему бедру. «Беверли» было хорошим местом, где умудрялись уживаться геи, лесби и гетеросексуалы.
— И что ты хочешь знать?
— Не закапываешь ли ты несчастных девушек в нашем саду?
Эдвард вцепился в стакан виски, помолчал немного.
— Конечно, закапываю. Мне же нужно на ком-то практиковаться, у последней я удалил печень.
Я пьяно ухмылялся и лез к нему под ремень.
— Это возбуждает.
— Извращенец. Хочешь сказать, что у тебя встает при мысли, что я копаюсь в чьих-то телах, режу их острым скальпелем, с моих ладоней стекает ещё теплая кровь… — Я склонился к нему так, что мои губы оказались напротив уха Эдварда, и прошептал мягкое: “О, да-а-а”.

Конечно, меня это не возбуждало ни капли, просто ляпнул для поддержания разговора.
Я скорее не любил кровь, чем любил, хватало того, что я постоянно оттирал её от своей одежды, пистолета, машины, туфлей, мобильного телефона, плеера, солнцезащитных очков (разные были заказы)… Маленькие красные точки вызывали во мне приступ паники, и в мозгу вспыхивала мысль: «Как я мог пропустить, кровь жертвы, кровь жертвы на убийце, чёрт».

Я прокручивал этот эпизод в голове, пока вёл «хонду» к дому Лайлы. Давно заметил, что с трудом сосредотачивался после дела, в голову лезли совершенно неуместные мысли, и было безумно сложно остановиться на одной. Лайла сидела на пассажирском сидении и рассматривала настоящий смартфон убитой, когда я задумался о нашей страховке – невозможности определить точное время смерти человека (даже по температуре печени). Это давало преимущество, прекрасную возможность обеспечить себе алиби на пару стратегических часов.

Я влился в городской поток авто, начиналась настоящая метель, ветер подхватывал снег, швырял его о стены и стекла машин, а спустя мгновение бросал на пол, как страстный партнёр по танцу.
Я то и дело смотрел на секундомер, включенный сразу после убийства.
На углу Оклир-стрит высажу Лайлу, до дома она доберется за пять минут. Ну, может, за семь, учитывая, что быстро ходить ей теперь сложнее. Примерно за такое же время я окажусь у себя, чтобы поднять трубку домашнего телефона. И если копы нагрянут, вуаля, я отдыхал, спал, а затем позвонила Лайла, она заскучала, и мы болтали о президенте. “Вот, любуйтесь, на телефоне есть информация о звонке. Мы проговорили тридцать минут”. А если у полицейских возникнут подозрения насчет самой Лайлы, так она тоже была дома, читала о том, как стать мамой, выбирала коляску в интернет-магазине. “Да вот же, история браузера вам в помощь”.
— Как договаривались?
— Да.
— Ты не передумал сегодня встречаться с заказчиком?
— Он сказал, что дело срочное, помнишь? — Помолчав немного, я добавил: — Да и, если честно, фотография мёртвой девчонки в том телефоне немного, м-м-м, напрягает.

Пока всё шло как надо, я пробыл дома два часа, реализовал план, задуманный вместе с Лайлой, распихал улики по секретным ящичкам, швырнул одежду в стиральную машинку.
Да уж, никогда не убирал проституток, с ними обычно, если и была надобность, расправлялись проще, без привлечения наёмных убийц. И этот факт меня здорово смущал.
Услуги подобного рода стоили немало и были востребованы, если жертва оказывалась соответствующей. Фабио Казетти, в криминальных кругах “итальянец”, как мне сказали, привык решать проблемы чужими руками, даже убивать шлюх. Итальянец никого в жизни не угробил самостоятельно, но при этом имел огромнейший авторитет среди себе подобных. Вроде бы и логично, другой бы забил и не думал, но я не переставал задаваться вопросом, который посещал каждого киллера: «Когда я буду знать слишком много и окажусь следующим?»

Фабио почти каждый вечер играл в казино “Орёл”, туда я и направился. Сказал плечистому охраннику, что мне назначено, и тот, переговорив с кем-то по рации, пропустил меня после обыска. Стандартная процедура, поэтому и пришлось оставить глок дома.
В просторном зале играл джаз, Фабио тепло меня поприветствовал и велел пройти в кабинет. Он начал рассказывать о неудачной партии в покер, пока мы шагали по коридору, оббитому красной тканью. «Орёл» был обставлен по-королевски, весь город знал, что сюда можно не соваться, если в карманах нет хотя бы тысяч двадцать. Я надеялся, что надолго тут не задержусь.
Заказчики предпочитали знать «поменьше», их не интересовало как сделано дело, было ли сложно, остались свидетели или нет: убийце, полагаю, платили именно за то, чтобы не переживать о нюансах. И я не имел ничего против. Нет, имел, но не хотел иметь ничего против спонсоров. Люди стремились решать проблемы деньгами, деньги создали киллеров.
Я всегда оставался собранным, мне казалось, что я находился в позиции, дающей возможность отразить удар. Ничего такого, банальная самозащита. Но я не успел среагировать на удар чем-то тупым по голове. И сколько ни пытался ухватиться за сознание, оно ускользнуло.

Эдвард Дэй
01:34

Карл не стал ограничивать мою свободу, оставил в покое около бара и попросил задержаться. И вот уже почти два часа я «задерживался», затягиваясь дешёвыми сигаретами.
Отбросил множество вариантов решения проблемы, думал над тем, чтобы вызвать полицию, позвонить в службу спасения, обвинить Карла в доведении меня до суицида, предварительно напившись снотворного… Каждый сценарий доставлял Карлу определённые неприятности и давал мотивацию испортить мне жизнь окончательно, только с небольшой отсрочкой.
Джо, вот, не взял трубку.
Я позвонил ему в каком-то истерическом припадке, и пока шли гудки, отказался от затеи рассказать о проблеме. Каким образом Джозеф исправит положение? Он был знаком с Карлом, но не отзывался о нём плохо, не отзывался вообще. Действительно, с чего бы вдруг? Я понятия не имел, как они спелись и что было известно Карлу о Джозефе, а Джо – о Карле.
— Эй, Эдди, — на моё плечо легла горячая ладонь Карла. — Подгони-ка список всего, что тебе надо для операции. Оборудование, медикаменты и так далее. Сделаешь?
— Черт.
— Ты бы поосторожнее, а то дозовешься.

Джозеф Лайт
01:56

Я находился в казино, играла знакомая музыка. Или на заводе по производству металлических дверей, как-то мы с отцом побывали на таком, уши потом болели. Или рядом с человеком, рубящим дрова.
Открыв глаза, я увидел плитки пола, вокруг стояла тишина — похоже, стучала кровь в голове, у двери вышагивал крупный мужик. В карманах куртки ощущалась пустота, телефона с фотографией мертвой Мередит там больше не было. Ну и плевать, я не оставил отпечатков. Хотя нет, не плевать. Я поступил по-идиотски, что мешало мне спрятать фотку так, чтобы без меня её никто не увидел? Или оставить смартфон где-нибудь и переслать карточку на ноутбук. Меня весь вечер мучило плохое предчувствие, при этом я даже не попытался себя перестраховать.
Точно дурак какой-нибудь.
Главное теперь – понять, что случилось. И вот беда – воспоминания, аккуратно упорядоченные по датам, перемешались в полнейшую кашу, как после землетрясения в офисе.
— Без резких движений.
“Да он, блядь, издевается?”
Я едва поднялся на четвереньки.
Если совершу резкое движение, то разве что в сторону пола. Надзиратель не стал рисковать, заехал мне по печени ногой даже раньше, чем я сумел удержать равновесие.
— Сука, — прошипел я.
Такое случается с наёмными убийцами, я в курсе. Заказчики так же сильно, как и сами киллеры, любили лёгкие деньги. И не любили с ними расставаться. Можно не платить? Тогда зачем платить? Как обойти опасность? Невозможно. Я страховал себя, правда, каждый заказ внимательно взвешивал, искал на заказчика информацию, втирался в доверие нужным людям, но какой в этом толк, если я проснулся на холодном полу с окровавленной головой?
— Веди себя хорошо.
— Пошел в жопу.
Во рту чувствовался вкус крови, я сплюнул. Охранник показательно сжал кулаки, похрустел костяшками. М-да, как ново и не заезженно. Мне удалось сесть, но почти сразу голова закружилась и повело в сторону. Я беспомощно упал на бок, решив полежать неподвижно и поразмыслить над своим плачевным состоянием. Если они не убили меня сразу, значит, решили зачем-то использовать. Девчонок можно продать в бордель, парней туда тоже сплавляют. Но только неспособных дать в морду, от наёмного убийцы же проблем не оберешься.

Я изначально был источником проблем, потому что мне доверяли, сами того не желая, информацию о том, кто с кем в криминальном мире дружил, кто кого боялся. Пришлось столкнуться с конкуренцией на рынке героина, и с разборками между сутенерами, меня попросили убрать мелкого предпринимателя, не желающего отдавать в аренду свой магазин. Такой ситуация была на поверхности, но мы с Лайлой всегда докапывались до сути конфликтов: надо знать, в кого собираешься выстрелить. Выясняли, что дело вовсе не в аренде, просто один мужик увел у другого девчонку, а поскольку они вместе «сидели» на паромных поставках наркоты, то и дела привыкли решать соответствующим образом. Информация собиралась в мозгу и поднимала меня в списке нежелательных свидетелей выше и выше.

В помещение кто-то вошел — женщина, судя по противному стуку каблуков об пол.
— Кто его так?
— Сильно разговорчивый просто.
Незнакомка цокнула языком и сделала еще несколько шагов в мою сторону.
— Ладно, подержи.
Я распахнул глаза, когда громила схватил меня за руки, удерживая их за головой. Блондинка лет сорока, вся в черном, уселась на живот и вогнала шприц в предплечье. Я попытался ударить её ногой, но стоило приподнять пятку, как в спине резко прострелило, как будто парализовало.
— Ах ты, сучка, я тебе шприц в глотку запихну…
Кто-то закрыл мне рот жесткой ладонью.
— Лежи спокойно. — Она похлопала меня по щеке, как будто заигрывала со своим домашним любимцем, и поднялась на ноги. — Через десять минут он отключится, проследи.
Мне связали руки за спиной и заклеили рот пластырем.

Эдвард Дэй
02:43

Переминаясь с ноги на ногу, я стоял перед комнатой, куда привезли оборудование и медикаменты. Чтобы чем-то занять голову и сохранять контроль, прокручивал в голове последовательность действий во время удаления почки. Разумно было бы войти в комнату и проверить, доставили ли все то, в чем я нуждался, но входить не хотелось.
Ощущение захлопывающейся мышеловки превратилось в паранойю и не отпускало меня последний час. Я повёл себя опрометчиво и легкомысленно. К слову, при помощи ампутационного ножа можно быстро перерезать горло Карлу, решив большинство проблем разом. Нет, стоило успокоиться, в самом сердце наркотического притона решил разборки чинить? Тут повсюду таскались его телохранители и торчки. Иной раз торчки были даже агрессивнее охранников, а мой “опыт” драк ограничивался просмотром голливудских боевиков.
— А к чёрту. — Я толкнул дверь.
Помещение напомнило палату, с шкафчиками и разложенными инструментами на них, операционным столом, бестеневой лампой. Стены затянули полиэтиленом, чтобы обеспечить хотя бы подобие стерильности. Сделали все как я сказал. Около инструментов стояла медсестра-ассистент, обрабатывала перчатки антисептиком. Я знал имя девушки — Нина — и подозревал, что она тоже попала сюда не добровольно. Выходит, Карл наладил бизнес.
— Я ввела ему барбитал и куаалюд, — сообщила Нина.
— «Ему»?
Я почему-то подумал, что на столе окажется девушка. В конце концов, девчонок проще сцапать, они более доверчивые по природе и не оказывают сопротивления. Прикрыв дверь, я посмотрел на пациента, оценил его профессиональным взглядом, кожа бледная, но фигура спортивная, «не больше тридцати пяти лет», размышлял я, скользя взглядом по прессу, груди, плечам мужчины.

Когда дошло дело до лица, я удивленно прошептал: «Блядь».

Может мне подсыпали галлюциноген в напиток? Или я сходил с ума? Или в голове росла опухоль, которая достигла височной доли мозга? Я заморгал, потер глаза, но Джозеф на операционном столе никуда не делся. Нина встала рядом, скрестила руки на груди, ждала от меня какого-то вступительного слова, что ли, или хотела начать работать, но я беспомощно уставился на Джозефа, медленно строя в уме причинно-следственные цепочки.
— Жалко его, — сказала девчонка.
Блядский трейдер, конечно, и внезапно на операционном столе чёрного трансплантолога. Джозеф, сам того не желая, загнал меня в ещё более плачевное положение. Он был в этом мастером, если честно. Кто привёл меня в «Беверли»? Кто познакомил меня с Карлом? Кто дал мне попробовать амфетамин? Кто мне жизнь сломал, твою мать, Джо?

Возможно, он даже заслуживал, чтобы остаться с одной почкой, но если я возьму орган, то Джо умрёт, останется загибаться на столе от потери крови. Ладно, может, Джо и виноват, но не он запихивал таблетку мне в рот, даже предупреждал, если подумать, чтобы я не «увлекался» этим.

Сделав вид, что у меня резко заболела голова, я отошёл к стене, прижал ладони к вискам. Нина смотрела на меня и мешала думать, вот-вот пойдёт и скажет Карлу, что я не в порядке. И тогда весь план, который я только пытался выстроить в голове, рухнет. Я взял в руки термоконтейнер и со всей силы врезал им Нине по голове. Медсестра потеряла сознание, упав мне на руки. Чистая работа. Я постоял неподвижно, чтобы удостовериться, что металлический “бум”, с которым соприкоснулись мини-холодильник и голова девушки, не привлёк внимание головорезов за дверью. А в том, что где-то рядом гуляли помощники Карла, сомневаться не приходилось.
Перетащив Нину в угол, я метнулся к двери и закрыл её на замок.

Прислонился к стене и тихо рассмеялся: какая ирония! Боялся, что потеряю возможность работать в госпитале, а теперь получалось, что, не окажись я здесь, Джозефа убили бы. Уже почти решился на операцию, и тут оказалось, что я просто не могу сделать то, что мне сказали.
Стечение обстоятельств. В данном случае Джозеф оказался моим недостатком, который, конечно же, приведёт меня к триумфу. Надо было рассуждать логически и не бить бедную Нину по голове: с Джозефом я познакомился несколько месяцев назад, уйди он из моей жизни, я бы недолго страдал. Нет, с Джо было хорошо, и уж точно не так плохо, чтобы я его убил. Если бы не стоял около двери, как девственница перед спальней, Нина не успела бы ввести Джо в наркоз.
Что теперь с ним делать?
Я оперся о стол. Джозеф работал на бирже, он говорил, что в среде трейдеров много способных на убийство. Там были и люди, которые могли отправить его прямо на хирургический стол к подпольному трансплантологу. Не факт, что он мне врал. Но чтобы спросить, стоило привести его в чувство, с бессознательным телом я точно ничего не решу.
Я подошёл к столику с лекарствами, попросил ли у Карла бемегрид? Перебирая этикетки, я отложил камфору, кордиамин и кофеин, но нужного лекарства не нашел. После такой дозы транквилизаторов, снотворного и анестетиков Джо может пробыть в отключке часа четыре. А если учесть, что анестетики пролонгируют действие транков, то все шесть, прелестно.

Я наполнил три шприца, нашёл вену за минуту. От запястья и выше на коже Джо виднелись следы побоев, я расстегнул его рубашку, на животе и груди не осталось нетронутого места. Выглядело ужасно, но, если поискать позитив… Похоже, он потерял сознание из-за побоев, значит, Джо не кололи ничего помимо барбитала и куаалюда. И не придётся переживать о совместимости препаратов. Хотя, как я могу быть уверен на 100%? «Блядь, блядь, блядь».

Несмотря на то, что в комнате было прохладно, я вспотел, пока делал ему уколы. Свалил шприцы в одну кучу и стал ждать. Мимо двери регулярно прохаживалась охрана, и меня каждый раз кидало в жар при мысли, что в комнату постучат. Пока прошло слишком мало времени, и я при необходимости скажу, что именно сейчас держу в руках скальпель, а Нина – крючки, мол, нам некогда открывать дверь. Но что делать, если Джо не оклемается через час? А что делать, когда Джо оклемается? Он проснётся в комнате с кучей хирургических инструментов, на столе под яркой лампой, после избиения. Джо потребуется меньше минуты, чтобы догадаться, что к чему.

Я взял стул за спинку и, подставив к койке, сел. Иногда, обычно после того, как отпускало и уровень дофамина в крови резко снижался, я представлял себе сцену своего разоблачения, хотя понятия не имел, как бы Джозеф отнесся к моей ситуации. Про родителей – вообще молчу, это аут. Они выложили несколько сотен тысяч долларов, чтобы я стал доктором, а сынок взял да и соблазнился в Нью-Йорке амфетамином, да ещё и у сомнительных поставщиков.

Джозеф Лайт
03:20

Уже второй раз я очухался непонятно где, только стало еще хуже. Я не чувствовал рук и ног, казалось, что болью отзывается сама мысль о движении. Большое серое пятно склонилось надо мной, предложило перевернуться на бок, чтобы облегчить желудок. Меня как по указке действительно затошнило, я с огромным усилием перегнулся через край того, на чём лежал. В воздухе стоял специфический запах, смесь спирта и дезинфицирующих средств. Да этот раздражающе яркий источник света напоминал медицинские лампы, используемые в операционной. Кажется, вариант с гей-борделем был не так уж и плох.

Я повалился на спину. В голове стояла оглушительная тишина, издалека, как сквозь вату, пробивался голос, повторяющий имя настойчиво, раздражающе. Кто-то бил меня по щекам, но кожа, пожалуй, потеряла чувствительность, и я весь потерял чувствительность.
— Тебе вкололи много седатиков, а я вывел тебя из этого состояния, но слишком быстро. Хотя выбора не было, сейчас тебе станет лучше. Должно стать, — говорил кто-то.
Голос показался знакомым, когда звуки начали складываться в слова.
Усталость волнами распространялась по моему телу. Сердце билось быстро, мышцы мелко дрожали, как после секса с Эдвардом, когда я, кончив, взмокший, перекатывался на свою половину кровати, стараясь совладать с дыханием. Однажды Эд сыронизировал насчет количества сердечных приступов во время близости, смешно было ему одному. Почему я об этом вспомнил? Говорят, перед смертью человек проживал лучшие моменты своей жизни. Догадка, говорившая сразу о двух неприятных для меня фактах: счастливое воспоминание за тридцать два года нашлось только одно, при чем связанное с оргазмом, и я скоро умру.
— Джо, лежи спокойно.
Холод в руке, кто-то схватил за предплечье и уколол. Хватит уже на сегодня уколов. Я открыл глаза и постарался оттолкнуть от себя человека в белом халате, борясь с внезапным спазмом в желудке. Но не тут-то было: слабые мышцы не желали слушаться команд, незнакомец без особых усилий отвёл мои руки в сторону, жёстко схватив за грудки, и приподнял над кушеткой.
— Эй, ты узнаешь меня?
Комната обрела естественные очертания, а главное, я разглядел человека, стоявшего передо мной. Сфокусировал взгляд на знакомых чертах лица и неуверенно спросил:
— У меня галлюцинации?
Не мог же Эд героически ворваться в казино и спасти меня из лап «итальянца». Нет, я просто думал о нём минуту назад, вот сознание и подкинуло картинку в предсмертном бреду.
— Забавно, я тоже сразу об этом подумал, когда увидел тебя здесь.
— Где «здесь»?
Я ненавидел терять контроль над ситуацией или отдавать контроль над ситуацией кому-то другому. Но ничего другого не оставалось, Эдвард подхватил меня за шею и помог сесть.
Галлюцинация так делать не умела.
Мозг работал слишком медленно, как старая операционная система, на диске не хватало памяти, чтобы свести воедино факты. Я убил девицу, сделал свое дело, пришел за деньгами к заказчику, и там меня вырубили. Девица, оседлав ноги, вогнала шприц в плечо и меня связали. Значит, привезли в комнату и оставили наедине с инструментами и Эдвардом. Кстати, врачом.
Вот же блядь такая, медицинская, все стало на свои места.
— Ты в ночном клубе, — сказал он.
— Подробнее, Эдди.
— Ну, понимаешь... Эти ребята меня шантажировали, грозились отправить в госпиталь целое досье о том, как я люблю спиды и амфетамин. Сам понимаешь, я мог потерять сертификат, — выпалил Эдвард на одном дыхании. — А платой было, собственно, вот — вырезать почку.
Я помолчал секунду.
— Ты хотел у меня вырезать почку?
— Не конкретно у тебя, — Эдвард взял меня за подбородок, заглядывая в глаза, — но так вышло.
— Я чувствую себя хреново, дай мне какую-нибудь чудо-таблетку…
— Хватит уже с тебя таблеток, поверь.
Эдвард связался с людьми, способными собрать на человека компромат, чтобы склонить его к сотрудничеству? Подельниками итальянца, уверен. Тот не захотел платить мне за выполненное дело и уже по проверенному каналу передал своим друзьям-трансплантологам.
До меня, наконец, дошло, что я не должен был проснуться после этого наркоза.
Эд спас мне жизнь, хотя и в своеобразной манере.

— Ты должен мне подробно описать клуб, где мы находимся. Все входы и выходы, расположение залов, количество… — У меня заплелся язык, как будто я оказался мертвецки пьян. — Количество… Слово забыл. Есть рядом стоянка, чтобы по-быстрому взять такси? В каком мы вообще районе города? Что это за место такое? С кем ты сотрудничал?
— Э-э-э…
— Тут есть оружие?
Эдвард стрельнул глазами в сторону набора скальпелей, а в углу без сознания лежала девушка. Я поплелся к столу с инструментами, держась за стену. На полпути ноги отказали, прислонился к дверям, чтобы отдышаться, прикрыл глаза. Чувствовал себя бесполезным, негодным инвалидом.
— Нет, нет, нет, Джо, спать нельзя. — Эдвард встал рядом, встряхнув меня за плечо. — Слышишь?
Тяжелые веки, пустая голова, мышцы как будто не мои, совсем не хотели работать.
— Отходняк от наркоза?
— От прерванного наркоза. Я сделал все, что в моих силах, дальше ты сам.
— Да. — Я сунул в карман несколько острых предметов и повернулся к Эдварду. — Сможешь по-быстрому стереть отпечатки пальцев в этой комнате, есть перчатки?

Эдвард Дэй
03:31

Я ожидал более бурной реакции, потому что, скажу честно, Джозеф был эмоциональным человеком. Думал, как придётся его убеждать в том, что должна была состояться моя первая операция, или в том, что я не знал до последнего момента, кто окажется на столе. Но Джо даже не задал половину вопросов, которых я опасался, а вторую половину уместил в несколько фраз и даже спорить не стал: его мысли были заняты чем-то кардинально другим.
Возможно, тем, как и почему он попал в «Беверли». До этого момента я старался не лезть в его дела, воспринимать странности и недомолвки как данность, вот такой он, Джозеф Лайт. Мистер легкого поведения, легких и необременительных отношений, легких путей. Но сегодня невольно вспоминал всё то, что заставляло меня думать о нём хуже. Например, пистолет в тумбочке.

Я нашёл его спустя месяц совместного проживания, когда целенаправленно обшаривал вещи. Ящик с двойным дном не мега-эксклюзивное изобретение, в конце концов. Вскоре после этого мы лежали в кровати и Джозеф начал со мной заигрывать в привычной манере:
— Ну, сопротивляйся, Эдвард, хотя бы попытайся, — подначивал он, сидя у меня на бёдрах.
В бок мне упирался пульт от телевизора, и это было, пожалуй, единственным неудобством. То, что Джозеф держал меня за запястья, прижимая к кровати, только возбуждало.
— Зачем?
— Хочу понять, способен ли ты за себя постоять.
— С чего это вдруг? И от кого же мне прямо сейчас надо защищаться? — тихо рассмеялся я. — Может, ты намерен меня изнасиловать, подлец? — И качнул бёдрами.
— Не сейчас.
— А когда?
— После того как покажешь, на что ты способен.
Я резко вывернул запястья, заставив Джозефа разжать ладони. Оттолкнувшись ногой от края кровати, перекатился на другой бок и уселся на Джозефа сверху. Он был таким расслабленным, что поддался бы даже ребенку. И теперь уже я был сверху. Мне так казалось секунды две, пока Джозеф не выхватил из тумбочки пистолет, который вчера лежал в тайнике. Я прознал про него раньше, так что с особенным старанием изобразил на лице крайнее удивление.
— У тебя есть разрешение на ношение оружия?
— А если нет?
— Плевать. — Я расстегнул ему молнию на брюках. — Что это, австрийский глок сорок пятого калибра, магазин на шесть патронов, полувзведённый ударник, без флажкового предохранителя?
— Я поражён.
Я начал стаскивать с него джинсы.
— Раньше я часто ходил в тир.
— Ты та ещё штучка, Эдвард. — Джозеф позволил мне взять пистолет, положить его на тумбочку и вернуться к прерванному занятию. — Точно надо проверить сад на наличие тел.

Джозеф Лайт
03:44

На то, чтобы убрать следы, ушло минут десять. Эд молча выполнял мои распоряжения, так что с делом мы справились быстро. Он вытирал инвентарь, а я расхаживал по комнате, держась за стену, заново привыкал к своему телу. Нет, ощущения не шли ни в какое сравнение с опьянением, это был очень крутой приход, помноженный на пятидневную бессонницу на фоне голодовки.
— Эдвард, ты знаешь тут всех мудаков?
— В общем-то, да. — Он нахмурился, добавив: — Погоди, ты хочешь просто выйти?
— Сыграем на опережение.
— И кого ты сможешь опередить в таком состоянии?
— Тогда как? — Я коснулся волос рукой, обнаружив между прядями грязь. Брезгливо отведя руку, вытер ладонь о кофту бессознательной медсестры. — Твой вариант какой?
Я впервые интересовался его мнением в деле, которое касалось нас обоих. И Эдвард всерьез задумался, он молча спрятал в карман брюк несколько грязных салфеток.
— Заманить их сюда?
— Чтобы что?
— Я позову на помощь, потому что буйный пациент внезапно проснулся и вырубил медсестру.

Прикинем преимущества и недостатки плана. Если повезёт, то на крик Эда сбегутся всего несколько человек, мы заманим их в комнату и разберёмся, расчистив себе таким образом путь. Карл едва ли считал операцию настолько опасной затеей, чтобы выставлять перед дверью целую армию. Он полагал, что и Эд, и бессознательная медсестра работали на него, пусть и не совсем добровольно. План не так уж и плох, единственный и существенный его минус – вероятность, что мы ошиблись. Я взял в руки кривые ножницы: если бить сильно, а опыт у меня был, то это смертельное оружие. Эдвард встал у двери с контейнером в одной руке и ножом в другой.
— Ты нормально, спать не завалишься? — С тревогой спросил он.
Моя вторая профессия заставила привыкнуть к ситуациям, когда вопреки желанию и возможностям нужно было собрать себя в кулак и не спать, продолжать бежать, терпеть боль, молчать или кричать. Я несколько раз глубоко вздохнул, переступил с ноги на ногу, тряхнул руками. Адреналин в крови бодрил, но как долго это продлится?
— Завалюсь, конечно. Позже.
На губах у Эдварда мелькнула улыбка, а потом он закричал: «На помощь!»

Послышался топот ног. Первого гостя Эдвард вырубил ударом контейнера в висок — как он сказал, проверенный метод. Когда парень упал, Эд уселся ему на бедра, всадив ножницы точно в сердце. Мне показалось, что через металл по рукам передались последние натужные и судорожные толчки сердечной мышцы. А может быть, это дрожали ладони Эдварда?
Я был так увлечен зрелищем, что не успел среагировать на появление нового противника. Он зарядил мне по печени, замахнулся для второго удара в лицо, тогда я и нанёс удар, полоснул ножом по горлу. С третьим расправился так же: свалил его на пол ударом в живот и перерезал горло. Когда все закончилось, я оперся о стену, смахнув пот со лба ладонью, измазанной в крови.
Мы оба прислушались.
Тишина, только музыка продолжала греметь наверху, под телами расплывались красные лужи, я опустил взгляд на пол и сделал шаг назад, чтобы не вымазать ботинок.
— Всего лишь трое.
— План оказался не так уж и плох, да? — Эдвард схватил со стола салфетку, начал стирать с моего лица кровь, придерживая за подбородок. Я не знал, что ему сказать, в голове все ещё стояла мешанина, да и времени для обстоятельного разговора мы не имели. Хотя одна мысль настойчиво лезла мне в голову – он отреагировал на происходящее очень странно.


Эдвард Дэй
04:12

Открыв дверь в коридор, я выглянул, впереди пусто. Каких-то пару часов назад я шёл по нему в комнату и мечтал, чтобы меня кто-то позвал или остановил. В этот раз от того, останемся ли мы незамеченными, зависело, пожалуй, всё. Мне казалось, что я угодил во временную яму и на самом деле с момента разговора с Карлом уже прошло несколько дней.
Конечно, у меня в голове всё ещё стоял гул, но соображал я достаточно ясно, будто имел возможность хорошенько обдумать произошедшее. Как будто Джо не перевернул ситуацию с ног на голову, как будто я, так боявшийся нарушить закон, не убил только что двоих человек.

За углом стоял охранник, я поздоровался, отвлекая его, а Джозеф вогнал нож парню в живот (через печень в желудок, захлебнётся кровью минут через пять). Я засунул ему импровизированный кляп из нескольких салфеток прямо в глотку, так что задохнётся он быстрее, чем потеряет достаточно крови. Мертвый парень стал единственным, кто встретился нам на пути, охранник присоединится к трупам, к которым мы уже, так сказать, приложили руки.

Музыка резанула по ушам, когда мы попали в зал. По лицам гостей бежали мерцающие огоньки, под потолком клубился сигаретный дым. Я опустил голову, проталкиваясь к выходу. Если Карл меня заметит, то придётся устроить резню на танцполе, и не факт, что мы одержим победу. На нашей стороне фактор неожиданности, Карл не ожидал мне тут увидеть.
— Быстрее можешь идти? — возмущался Джо.
Я останавливался, Джо налегал сзади, прижимался, и я почти чувствовал ампутационный нож, спрятанный под его рубашкой. Мы продвигались медленно, проталкиваясь между танцующими в пьяном угаре парочками. Я каждый раз говорил «извините», чтобы они ещё чего доброго, не попытались затеять скандал. Еще минута-две тесноты с запахами алкоголя и удушающей смеси парфюмов — и я вывалился на улицу. Дверь появилась неожиданно, я споткнулся о порог и едва не разбил себе нос о косяк. Ну, тем лучше, к обдолбанным обычно нет вопросов. Когда поднялся на ноги, Джо уже стоял рядом, я схватил его за руку. Медленно, словно меня совершенно не интересовал окружающий мир, я поплёлся к стоянке у дороги. Джо шел неуверенно, шатаясь, по его тяжелому дыханию я сразу понял, что он не притворялся: ловил букет побочных эффектов от резкого пробуждения. Плюс, и на улице оказалось слишком холодно в рубашке.
— Такси.
— Хорошо, домой? — Я помог Джо переступить через высокий бордюр.
— Нет, там нас могут найти, я скажу адрес.
Мы сели в автомобиль, который оказался ближе всего. Таксист сразу сказал, что привычен к пьяной публике, состояние Джо у него вопросов не вызвало, я ответил: «великолепно».

В пути он рассказывал дурацкие истории, поглядывая на нас в окно заднего вида. Я кивал, делал вид, что увлеченно слушал. Мужик не подозревал, что на днях к нему, скорее всего, пожалуют полицейские и начнут спрашивать насчет людей, которых он увозил с «Беверли». Автомобиль пересек загруженное Строель-авеню, повернув в сторону промышленного района, в который я раньше не забредал. Надо было всё-таки нюхнуть кокаина, успокоило бы нервы.
Я сжал пальцы Джо, тот был слишком не в себе, чтобы оценить внезапное проявление чувств. Он так быстро дышал, что я занервничал, взял его за запястье: пульс, конечно, был чаще нормы, но должно обойтись без последствий. Я не знал, что с ним делали, надо было спросить сразу же, выяснить еще в комнате, где у меня на руках были хоть какие-то антидоты.
Меня уже бесило количество собственных косяков.


Джозеф Лайт
04:38

Мы приехали в Бронкс, построенный с нуля всего пять лет назад. В то время эту местность и городом не считали, но ньюйоркцы приняли очередной кусок земли к себе. Лайла часто рассказывала, что считала сделку с покупкой дома мега-выгодной. Застройщики сбрасывали цены, поскольку промышленная зона была не интересна для богатеньких, а домики в Бронксе продавались приличные, инфраструктура развивалась семимильными шагами.
Я же говорил, что размышляю о всякой ерунде при стрессе.
Таксисту сказал, чтобы остановился на углу Овер-авеню, она пересекала Уолтер-драйв, а нужный дом находился на пересечении Овер-авеню и Седьмой. На дорогу туда пешком потратили пять минут – Эдвард тащил меня за собой – но ради безопасности Лайлы я мог пожертвовать временем. Никто не должен был знать, к кому мы уехали из «Беверли».
— Так… — Эд перехватил меня поперек груди поудобнее и продолжил. — Кто здесь живёт?
— Эдвард…
— Я задал первый вопрос за сегодняшний вечер.
Он был прав, в какой-то мере заданный вопрос даже меня успокоил. Вот она, нормальная реакция человека, не понимающего, что происходит, только как же не вовремя. Нельзя задерживаться здесь, в «Беверли» уже начались разборки в связи с нашим исчезновением.
— Эд, я все расскажу, но позже, когда мы сделаем…
— Что сделаем?
Мы направились к двухэтажному домику, в окне на втором этаже горел свет. Лайла по субботами была одна, Тим регулярно уходил на ночные дежурства на предприятие по производству военной техники; бессонница во время беременности уже стала для неё нормой.
— Эд, ты знаешь, что в детстве я три раза падал с велосипеда…
— Нет, скажи, что тебе здесь нужно.
— Постоянно случалась какая-то беда с тормозами.
Он страдальчески застонал и замолчал, когда мы, наконец-то, добрались к дому. Я позвонил в дверь, Лайла открыла ее почти сразу и уставилась на меня тяжелым взглядом.
— Ты сделала?
Я без приглашения вошел внутрь.
Лайла суетливо заправила халат, пригладила волосы, собранные в пучок на затылке. Я редко видел, чтобы она нервничала, но привык к тому, что Лайла переставала в такие моменты контролировать свои руки. Она посмотрела на Эдварда, закусила губу.
— Что-то пошло не так?
— Принеси тревожный чемоданчик и… Подожди, — Я передал Лайле инструменты в крови, вытащил у Эдварда из кармана салфетки, которым он вытер отпечатки в комнате.
— Твою мать, Джо…
— А это уничтожь, закопай, не знаю.
— Это нехорошо, очень нехорошо, Джозеф.
Лайла побежала вглубь дома, поднялась на второй этаж. В такси мне удалось немного согреться, но после марш-броска к дому в одной рубашке я снова насквозь продрог, куртка Эдварда осталась в клубе: мы решили, что она не стоит того, чтобы бродить по «Беверли», зная, что громилы Карла могут в любой момент заглянуть в «операционную» и увидеть там трупы друзей.
— Что она должна была сделать?
Эд уставился на меня, скрестив руки на груди.
Что-то в его позе подсказало мне: лучше сказать правду.
— Обеспечить мне алиби.
— Алиби для чего? — Эдвард повысил голос. — Алиби для работы на бирже не нужно, вообще-то.
— Для работы на бирже — да, не нужно.
Мгновение Эд ждал, что я объяснюсь, хотя подтекст очевиден. Дорогой Эдди, ты ведь умный, догадайся, что если алиби для работы на бирже не нужно, то я работаю где-то ещё. Вот, что я должен был сказать, но он оставил Эдварду возможность сделать вывод самому. И не стал тратить на объяснения силы. Эдвард не начал орать, спорить или возмущаться, его взгляд снова стал обеспокоенным, он заговорил о прерывании наркоза и его последствиях…

В комнату вернулась Лайла, глаза уже привыкли к темноте, и я заметил, как Эд пялился на её живот. Он, должно быть, раздумывал над тем, какие дела могли связывать беременную девушку с таким, как я. Ну не ревновал же Эд, в самом деле. Лайла несла в руках дорожную сумку, я с кивком закинул ее себе на плечо, перепроверив только наличие виз в кармашке.
— Там все есть?
— Конечно, по два комплекта, карточки.
— Пистолет остался дома.
— Вы же в аэропорт, я правильно поняла? — предположила она.
— Да, ко мне домой пока не суйся, его могут пасти. Слушай, а верхней одежды не найдётся?
— Тим меня убьет.

Эдвард Дэй
04:49

До меня дошло, почему мы не поехали домой: мой адрес наверняка известен Карлу. Или адрес Джозефа. Если учесть, что у нас был один адрес на двоих, то, нюансы не имели значения. Карл захочет меня найти, когда поймет, что операция не состоялась, а пациент исчез. Джозефа будет искать тот, кто отправил его в клуб, и всё снова упиралось в причину.
— И всё-таки как ты там оказался? — поинтересовался я, когда девчонка снова побежала на второй этаж. — И что, мы валим в другой город? Это такие серьезные ребята?
— В другую страну, да.
Я промолчал, вспомнив, сколько трупов мы после себя оставили и просто перестал об этом думать. Убили —и ладно, главное, чтобы нас за это не осудили. Я понятия не имел, кем были те люди, знал только, что они представляли опасность для меня самого. Как там говорил Карл?
«Мы люди, мы убиваем, чтобы выжить».
— Такое подойдет? — Лайла несла кожаную куртку, худи и шарф. Всё ношеное, но дорогое. Наблюдая за тем, как Джозеф позволял ей за собой ухаживать, я испытал приступ раздражения. Со мной он никогда таким не был, не больно-то и надо, конечно. Хотя иной раз мы могли бы отнестись друг к другу не так потребительски, не как к данности.
— Береги себя, ладно? — Лайла резко прильнула к Джо и его шатнуло. — Ты здоров?
— Чувствую себя прекрасно. Ты знаешь, что мы не...
— Никогда тебя не видела, а если бы и увидела, не запомнила, — отчиталась Лайла, отстраняясь.
Они еще мгновение смотрели друг другу в глаза, словно общаясь телепатически, затем Джо вытолкал меня на улицу и вышел сам, не сказав Лайле больше не слова.


Джозеф Лайт
05:00

Вот теперь Лайла заживёт спокойно, мне хотелось думать, что я оставил её в безопасной зоне. Я мог убежать в другую страну, отсидеться там сколько нужно, а если ситуация станет совсем плачевной, то и остаться. За мной не было хвоста из родственников или близких, мама не дожила до моего первого убийства, а отца пристрелил кто-то подобный мне самому.
Все интрижки заканчивались раньше, чем становились опасными. Иной раз я действительно ощущал себя кем-то вроде бешеного животного, как ни глянь, я вправду крутился в среде, где ради денег, репутации и, особенно информации, могли пристрелить. Чаще всего мелкие гангстеры выбирали метод шантажа и, тут приходились очень кстати объекты романтического интереса. Меня эта участь обходила стороной, до сегодняшнего дня всё шло как надо.
До Эдварда всё шло как надо.
Мы прошли несколько кварталов, прежде чем поймать такси. По дороге в аэропорт почти не говорили. Мне нравилось в Эдварде то, каким он был, когда всё шло наперекосяк. Отличная черта характера для доктора. Пару раз я наблюдал за ним в госпитале Окли и убеждался, что ему нравилось и у него получалось. Поэтому я не заподозрил Эда в наркозависимости, пусть и в лёгкой форме. Он казался человеком, который всегда держал всё под контролем. Составлял списки, списки списков, списки списков списков, но никогда ничего не забывал.
А обо мне можно было сказать то же самое. И где мы теперь? Эд уже построил логическую цепочку, понял, что я замешан в криминальных делах. Почему я оказался в том клубе? Потому что перешёл кому-то дорогу.

Эдвард Дэй
05:13

Ночь, темнота, романтика, аэропорт. Джо передал мне паспорт и несколько кредиток, я тут же хотел спросить, как он успел забрать паспорт из прикроватной тумбочки. Но потом открыл документ и понял, что этот — не мой. Фальшивка. И сделана профессионалом, судя по всему. Внутри были проставлены бразильская, кубинская и китайская визы.
— Ближайший рейс на Багамы в семь двадцать утра, как тебе?
— Багамы? — Переспросил я. Мне вспомнилось одно из тех шоу для домохозяек, в которых предложение руки и сердца от кавалеров маскировали под какую-то чушь, иногда романтичную, а иногда пугающую. Потом я подумал о том, что мы сделали этой ночью, и, оставив легкомысленный тон, добавил: — Ты предлагаешь бежать от проблем на Багамы?
— Раз уж бежать, то хотя бы к океану.
Я положил паспорт в карман. Нет, это было в корне неправильно.
— Пришло время тебе ответить на вопросы, дорогуша.
— Какие именно?
— Кому настолько насолил, что тебя захотели пустить на органы?
Джозеф пожал плечами, он выглядел как человек, пытающийся собрать мысли в кучу, и меня это выбивало из колеи. Дело вовсе не в мстительных трейдерах, кто будет так рьяно скрывать подобное? Мне в голову пришла мысль, навеянная несколькими триллерами: “он врал тебе, чтобы защитить”. Только промахнулся с объектом защиты, но с кем не бывало?
— Эдвард, я…
— Да боже, в чем дело? — Джозеф, который никогда не лез за словом в карман, был в растерянности. Он пощипывал себя за мочку уха, отводя взгляд. — Ещё скажи, что про тела в саду ты спрашивал у меня, потому что хотел туда их сам зарыть, а? — хмыкнул я.
— Правда никогда не была для нас в приоритете.
— Объяснись.
Джо вывернулся из захвата.
— Я убиваю на заказ. Киллер-фрилансер.
Звонкая тишина, даже диктор в аэропорту не оглашал рейс.
— Ты прав, лучше узнать об этом сейчас. И решить, ты летишь или мы прощаемся? В принципе, если не будешь высовываться тут, в Нью-Йорке, эти пидоры о тебе забудут. Я говорю это потому, что уважаю твои желания и стремления и бла-бла-бла. — Он перевёл дух. — Что скажешь?
Я отпустил Джо.
Не смог выдавить из себя ни слова. Конечно, если обернуться назад и прокрутить в памяти то, как он, не колеблясь, совершил убийство, или вспомнить, с какой маниакальной злобой я проткнул сердце тому бедолаге… Если подумать над тем, что произошло несколько часов назад, я-то и морального права не имел ему предъявлять претензии. Как представлю себя, говорящего нечто вроде “как ты мог, Джо, это же уголовно наказуемо…”, так и смех пробирает.
Мне словно всегда было всё равно на степень замаранности в крови рук Джозефа. Черт возьми, я сам видел, как Джо убивал. Хладнокровно и без колебаний. В тот момент я не ощутил естественного отторжения. Ну, убил, и ладно. И пусть на осознание шоковой новости у человека уходит время, я сомневался, что буду относиться к открывшейся правде иначе через неделю. Чтобы иначе воспринимать новости, надо быть другим человеком, в конце концов.
— Так значит, Лайла организовывает тебе алиби на время убийства?
— Да, она умничка.
— Ну, а что случилось сегодня?
— Заказчик не захотел платить. — Джо на автомате коснулся волос. — Такое бывает. Я сказать ничего не успел, как меня вырубили. Очнулся я уже с тобой, ну, а что было дальше, ты знаешь.
— И скольких ты положил?
— Тебе не идёт морализаторство, Эдди, — фыркнул Джо, толкнув меня в плечо. — Ты же осознаешь, что, если бы на том столе был не я, ты бы стащил у человека почку и он умер?
На самом деле я не пытался морализировать, но все-таки уточнил:
— Меня шантажировали.
— …Мучительной смертью, — почти пропел Джо. — Не говоря уже о другой смерти на твоих ручках. Но даже не в этом дело. Ты видел, что я делал? Другой бы на твоём месте уже отправился в полицию, дал против меня показания и выступал в суде в качестве свидетеля обвинения. А ты сколько времени мучился угрызениями совести по этому поводу? Делаем ставки?
Какой бы реакции Джо ни ждал от меня, она его полностью удовлетворила. Его опасения растворились, вернулся самоуверенный тон, глаза глядели с нескрываемой усмешкой. Пару секунд я всерьез раздумывал над маленьким представлением, просто чтобы ему отомстить.
Он успел так хорошо меня узнать и просчитать наперёд, что я скажу, это раздражало.
Даже я не знал, что скажу.
В повседневной жизни не приходилось задаваться риторическими вопросами. Ходишь себе по дому, пьешь кофе и внезапно: “что бы я ответил, признайся мне Джо в том, что киллер?”
— Через минуту я уже думал об ужине.
Пожилая дама сделала Джо замечание за громкий смех, на что он показал ей средний палец.

Джозеф Лайт
05:28

Эдвард всегда был врушкой. Меня вырубало, и я уже не слышал, что Эд нашептывал на ухо и думал о том, каким же он был лицемерным типом. Эд просил не засыпать, странное дело, вроде бы врач, а полагал, что я действительно не пытался остаться в сознании. Хотя он никогда не отличался состраданием или, ну, знаете всеми этими докторскими фишками, сделать большие и жалостливые глаза в нужный момент, а потом прийти домой и размышлять над ужином или стаканом виски, жалеть пациентов, горевать по умирающим, радоваться за тех, кто выздоравливал. Он даже со мной оставался холодным профессионалом, и это мне в нём нравилось. Я стал его пациентом после того, как сломал ребро в аварии на мотоцикле. Эд периодически заходил ко мне с новостями, и я пытался выведать у него больше.
— Долго там ещё ждать? — спрашивал я. — Они там хотя бы что-то выяснили?
— Не знаю.
— Да ладно. — Я потянулся на медицинской кушетке. — Всё ты знаешь.
Эдвард сохранил невинное выражение лица. Он не очень хотел, чтобы кто-то выведал о том, что нас связывало, и на деле относился ко мне даже немного хуже, чем к остальным. И наслаждался моментом, я оказался в полной власти врачей Окли и, конечно же, его самого.
— Могу по секрету сказать, что сломано два ребра.
Эдвард сверился с записями и присел на ко мне на кровать. Моя рука тут же легла Эду на бедро, и он немного отодвинулся: вдруг кто-то войдет и увидит, что я его коснулся, бр-р-р.
— Когда я вернусь к нормальной жизни?
— Два месяца без езды на мотоцикле, три месяца без больших физических нагрузок, четыре месяца без… — Эдвард рассмеялся, глядя на мои расширенные глаза. — Да, да, без секса.
— Ты врёшь.
— Нет, я никогда не вру.
— Ты даже сейчас врёшь, что не врёшь.
— И как же ты меня накажешь? — Эдвард склонился надо мной, переводя взгляд с глаз на губы.
— Я куплю тот японский секс-тренажёр, который ты нашёл, посажу тебя на него на сутки и буду, не вставая с дивана, чтобы не дай бог не повредить ребро, смотреть, смотреть, смотр...
— Ладно, это неправда, — произнёс Эдвард.
В момент я безумно гордился, что заставил его уступить. Хотя мне стоило подумать о том, как часто Эд мне врал по поводу и без повода и как идеально мне подходил.

Эдвард Дэй
05:39

Ждать посадку на рейс. Я сразу подумал, что добром это не кончится. Поддерживал беседу с Джо как мог, сначала тот ещё держался, через полчаса стал отвечать односложно, а теперь самозабвенно спал у меня на плече. Он пытался, я это видел, но у Джозефа даже на ноги встать не получилось, а посадка на рейс уже начиналась.
— Джо, ты слышишь меня? Эй, давай. Не спать, не спать, ну, блядь. — Очередная попытка ни к чему не привела. Не помогли ни шлепки по лицу, ни крик в ухо. Холодная минералка за шиворот, правда, принесла кратковременный результат, но глаз Джозеф так и не открыл. Я полагал, нет, я надеялся, что он уснёт хотя бы в самолёте, тогда мы бы с горем пополам покинули Америку.
— Эд, я отключаюсь...
А ведь в таком виде его ни на один самолёт не пропустят.
Представитель секьюрити поинтересовался, все ли в порядке. Я соврал, что Джо принял антигистаминные с седативным эффектом и скоро оклемается. Надо подойти к делу основательнее. Взвалив Джо к себе на плечо, я медленно поплелся к туалету, обещая себе, что буду полоскать его под умывальником до победного. В туалетной комнате никого не было, утренний наплыв начнётся чуточку позже.
Кое-как дотянув Джо до раковины, я включил холодную воду на всю. Подставил сначала его руки, затем начал плескать воду в лицо. Джо кривился, но даже не пытался отстраниться. Что ж, малой кровью обойтись не получилось. Я поставил руки Джо на умывальник, им можно было управлять как куклой, заставил наклониться, медленно нажимая ладонью к затылку. Тот замычал, во-о-от, уже какая-то реакция. Я стоял рядом, следил, чтобы вода не текла ему по спине, по крайней мере, пока. Ну, проснётся Джо, а где взять ему сухую одежду? Волосы намокли полностью, прилипали к бледной коже, делая его ещё более нездоровым на вид. Я почти смирился, что вода не станет решением проблемы. А какие ещё были варианты? Разбить Джозефу лицо в кровь, чтобы взбодрить адреналином? Так себе вариант.
Мы в аэропорту, Джо в бессознательном состоянии, ему плевать на все, что происходит вокруг.
Мы в туалете, где есть кабинка. У меня в голове зажглась лампочка, на ум пришла одна из мыслей, которые разум периодически старался блокировать. Джо должен среагировать на то, что сделают с ним. Выключив воду, я положил руку Джо себе на плечо и, поддерживая его, добрался до крайней кабинки. Холодные волосы, с которых стекала вода, заставили меня вздрогнуть. Закрыв за собой дверь, я расстегнул пуговицу и молнию на штанах Джо. Ладонью упираясь ему в грудь, пытался стащить брюки. Если Джо не придерживать, он тут же упадёт.
— Видишь, до чего ты меня довёл, сейчас сомнофилией буду заниматься, — притворно сокрушался я, ситуация и смешила, и раздражала меня одновременно.
Опасность быть застигнутым делала движения резкими, руки мелко подрагивали, когда я вытаскивал из штанов рубашку Джозефа. В сексе Джо был крайне нетерпеливым, мне приходилось быть зажатым в коридоре, у входной двери, на кухне, становиться на колени в подсобке, в гостиной, Джо старался получать секс ровно в тот момент, когда ему этого захотелось. Поэтому было странно видеть его таким безразличным к моим притязаниям.
— Эй, посмотри, на меня. — Я взял в ладони его лицо.
От пощечин кожа на щеках была красной. Джозеф медленно открыл глаза. Его руку я закинул себе на плечо, чтобы была возможность ласкать сразу двумя руками.
— Что ты заду-у-умал? — слабо протянул тот.
— Использовать свое природное очарование, Джо.
Я прижался к его губам, проник в рот. Целовался грубо, кусая за губы, зализывая ранки, глотая мелкие капельки крови. Джозеф был влажным после процедур под умывальником, а его рот прохладным. Я распалялся, уже представлял, как мог бы трахнуть Джозефа в рот, ощущения были бы непередаваемыми, как тогда, когда Джо запихнул в рот кусочек льда.
— Ты не спишь? Ответь мне, — шептал я между поцелуями, спускаясь к шее, оставляя засосы. Руками продолжал гладить мягкий член Джозефа сквозь белье. Из-за последствий наркоза о быстром возбуждении можно только мечтать, и это почти что вызов для меня.
— Эдвард.
— Да, да, я знаю, ты мечтал, чтобы я отсосал тебе в кабинке туалета. — Я прикусил его мочку уха.

Расстегнул рубашку, целуя кожу на груди, спускаясь к животу. — Ты, главное, не падай.
Опустившись на колени, я стащил с него джинсы и трусы до колен. Несколько раз провёл по стволу рукой и направил к себе в рот. Сосать настолько невозбужденный член было непривычно. Я мстительно подумал, что, если что-то там и прикушу, выйдет польза для дела.
Взяв член рукой, я облизал всю нижнюю часть и головку. Мягко обхватил её губами, продолжая гладить рукой низ живота и бёдра, куда только мог достать. Ноль реакции, вообще ноль.
Я перешёл к любимым свои приемчикам, от которых Джозеф в нормальном состоянии мог сразу кончить. Всасывал член в себя, лаская языком, залез в щель на головке, очертил венки. Джозеф неловко качнулся вперед, когда он открыл глаза, я увидел его насмешливый, хотя и усталый взгляд. Продолжив активно дрочить Джозефу, я выпустил член изо рта.
— Ты же любишь кончать мне в горло, на лицо, чтобы сперма стекала, а?
Я говорил это, чтобы быстрее завести Джозефа, хотя и понимал, что кончить сегодня ему не дам. После разрядки ему снова захочется спать.
— Интересный способ привести меня в чувства.
Джозефа все еще шатало.
— Зато действенный.
Я обхватил затвердевший член пальцами, облизывая его. Прошёлся языком по всей длине, облизал яички и взял каждое в рот. Я постанывал, зная, что звуки в сексе для Джозефа значат много. И при этом старался прислушиваться, не вошел ли кто-то в помещение.
Самые яркие оргазмы Джо получал, когда я был в настроении выделывать своим ртом особенные вещи, слюны выделялось много, она стекала по подбородку, а член погружался в рот с пошлым чмоканьем. Джо выглядел бодрее, так что я не стал медлить с главным: заглотнул член в рот, давая Джозефу возможность трахать горло. Тот начал двигаться сам, толкаясь в него.
С той стороны двери послышался шум: кто-то хлопнул дверь и сделал несколько шагов по гулкой плитке. Я застыл, продолжая медленно водить рукой по члену, когда мужчина включил воду, даже несколько раз громко причмокнул.
Пришлось шире развести ноги, чтобы джинсы так сильно не сдавливали пах. Я продолжал облизывать член, яйца, массировал и сжимал ягодицы Джозефа. Надевался на его член, стараясь коснуться тех самых местечек языком. Наконец Джозеф отреагировал, тихо застонал, не эротично и возбуждающе — вымученно. Как будто его выдернули из сладкого забытья минетом. Я запрокинул голову назад, так, чтобы Джозефу было хорошо видно, как член погружается в рот. Чтобы Джозеф почувствовал, как там горячо и тесно, как он меня имеет.
— О боже, Эд…
Управляться с членом было легче, пока Джозеф не предпринимал попыток засунуть его в самую глотку. Я шире открыл рот, когда на затылок легла рука, надавила на голову. На мгновение дышать стало нечем, я прикрыл глаза, чтобы они не так слезились.
— Эдвард…
Снова стук двери, разговоры. Я слышал все это словно издалека, как будто у меня были заложены уши. Теперь я внимательно смотрел на Джозефа, позволил повозить влажным, в его слюне, членом по лицу. У меня уже давно стояло. Я даже не думал, что отсос в кабинке туалета, где нас могут застукать, так вклинит, на деле же меня вело от ситуации. Я схватился за ноги Джозефа, насаживаясь на член. Ритмично, глубоко, как в классических порнороликах.
От сна Джозефа не осталось и следа, глаза блестели, язык то и дело проходился по губам, он выглядел голодным, завелся не на шутку. Я делал то, что пришлось делать, чтобы разбудить Джо, с удовольствием. Перед моим внутренним взором проносились кадры пережитого сегодня вечером: кровь, опасность, жестокость, а теперь и грязный оральный секс в туалете. Я, врач, стоял на коленях и давал трахать себя в рот убийце. И ловил от этого кайф, сопоставимый с приемом амфетаминов. Джозеф запрокинул голову назад, стукнувшись о кабинку.
— С вами всё хорошо? — послышался голос из соседней кабинки.
Я едва не подавился со смеху.
— Чувак, если бы тебе было так же хорошо, как мне сейчас…
Никто не ответил, незнакомец поспешил ретироваться. Джозефа уже размазало по стенке, он то пытался за что-то ухватиться, то принимался давить мне на затылок.
— Вот и отлично.
Отстранившись, я достал из кармана платок, вытирая слюну. Он засмеялся, схватил меня за пиджак, поставив на ноги. Прижал к стенке кабинки, целуя так яростно, что я опять начал задыхаться. Провёл ладонями по груди Джозефа — весь теплый, на взводе, на шее появилась испарина. Губы почти дрожат от возбуждения. Я дал себе минуты две насладиться этим вихрем, когда ощущений было так много, что я не концентрировался на том, где и как меня касался Джозеф.
Просто он делал приятно, накрывая меня собой.
— Если ты кончишь, я вынужден буду сломать тебе палец.
— Сука такая, — Джозеф посасывал мою верхнюю губу, — хитроумная. Ты тоже не кончишь, должна же быть мужская солидарность. — Он провёл ладонью по моим джинсам, убеждаясь, что я был в таком же состоянии. Для того, чтобы кончить, мне хватило бы его рук. Но не ради этого я опустился до отсоса в кабинке: раз Джо нужно, чтобы я не получил удовольствия, так и быть.
— Холодной минералочки?

Джозеф Лайт
10:02

Не думал, что у Эдди хватит ума и смелости такое провернуть, но он оказался прав, помогло.

Мы вернулись в зал мокрые, но бодрые. Когда весело рассказываешь о том, как на тебя вылили пепси какие-то мигранты около аэропорта, а потом пришлось смывать сладость водой, никто не сомневается, что ты говоришь правду. Спасибо Америке за мигрантов. Нас пропустили и посадили на самолёт. Потом был рывок, которым мне почему-то запомнился взлёт. Терпеть не могу, когда корпус трясётся, будто сейчас развалится, пока лайнер набирает скорость по ВПП.
На Багамах заселились под новыми, вымышленными именами. Фальшивые документы, как я и предполагал, не вызывали лишних вопросов. По пути мы почти не говорили, хотя я не чувствовал напряжения рядом с Эдом. Я молчал, потому что мне безумно хотелось спать, а он… Ему, как ни крути, было над чем подумать. Врачебная практика там, родители в Орлеане, другие дела.

Я вошёл в номер и улёгся на широкую кровать, не раздеваясь.
Стоило только подумать, признаться, что мы, кажется, оторвались и находились в полнейшей безопасности, как глаза начали закрываться. Тело наполнилось слабостью, я перестал чувствовать ноги и руки. Однажды в старшей школе зашёл разговор о том, что в нашем мире можно назвать самым сладким. Отбросив варианты с пирожными и вагинами возлюбленных, мы сошлись на том, что слаще всего в нашей жизни сон. Миссис Уолкерс была права.

Эдвард Дэй
10:43

Я не вышел из номера, даже когда Джо уснул. Нелегко убедить себя, что ситуация снова взята под контроль, когда ты на Багамах. То есть, внезапно на Багамах, хотя планировал в этот день вернуться в свою кровать в Нью-Йорке. И день уже не этот, а следующий.
Почему-то вместо ожидаемого наслаждения свободой меня настигла паранойя. Никто не знал, где я находился и чем занимался, мама с папой не скоро позвонят, так что какое-то время я смогу вообще не подавать признаков социального существования. И все же казалось, будто за моей спиной кто-то был. Наверное, чувство было связано с тем, что я впервые в жизни бежал. Впервые в жизни задумывался, прежде чем представляться собственным именем. Я стал человеком без прошлого, по крайней мере, Джо дал мне шанс им стать.
От нечего делать я начал просматривать на планшете криминальные новости Нью-Йорка.
“Мёртвой найдена изнасилованная девушка”.
“Полиция рассказала о мужчине, который науськивал собаку на прохожих”.
“Дворник обнаружил останки двух тел в Сити”.
Каждый день я сталкивался с сумасшедшими и маньяками, Джозеф хотя бы убивал ради денег. Мотивация всегда важнее всего, если её нет, то такого человека нужно бояться. Но предположим на секунду, что он был маньяком. Сдал бы я его полицейским? В том-то и дело.

Джозеф Лайт
16:14

Когда я проснулся, Эдвард раскладывал на столе обезболивающие, перекись и бинты. День клонился к концу, но я чувствовал себя значительно лучше, чем за предыдущие три дня разом взятые. Сон оказался беспокойным, но долгим. Несколько раз я приходил в себя, находясь на грани реальности отмечал мелкие детали, вроде криво лежащего пульта от телевизора или задремавшего в кресле Эда; а затем снова отключался.
Я медленно поднялся, посмотрел в окно. Солнце почти спряталось за линией горизонта, за океаном, на котором отражалась дорожка света. Что-то подобное должны рисовать художники, стремящиеся изобразить свободу, безмятежность или новую жизнь. Нам с Эдвардом подходил третий вариант. Правда, сначала стоило поговорить с ним о случившемся.
— Что это за филиал Окли? — спросил я, когда Эд вернулся в номер.
Он пожал плечами и кивнул в мою сторону:
— Ссадины.
Точно, я и забыл, как, должно быть, жалко выглядел. Парни итальянца отлично постарались, голова не переставала болеть несколько часов, но по сравнению с отходняком после наркоза мигрень казалась сущим пустяком. Эдвард уселся на диван, потащил меня за собой.
— Так ты не помнишь, кто это сделал? — Он смочил ватный тампон перекисью водорода, повернулся к ко мне, раздумывая, с какой стороны начать. — Лучше сними халат.
Я сделал, как он сказал:
— Люди заказчика, я почти ничего не помню…
— И давно ты занимаешься этим?
Меня не покидало ощущение, что что-то было не так. Да вот же он, ответ, перед самым носом. Эд был слишком спокоен для человека, который недавно убил плохих парней, узнал, чем занимался его парень, сбежал с американского материка на остров не с самыми радужными перспективами на возвращение. Я подумал о том, как Эд переживал за свою карьеру, как корил себя за приём амфетаминов. Теперь ему был заказан путь в медицину вообще. И где же все это? Истерики, самобичевание, анализ произошедшего, перекладывание вины?
Но я не из тех, кто начинал сложные разговоры.
— Раньше, чем мы познакомились, если тебя это интересует.
— И как... — Эдвард сосредоточенно прикладывал тампон к каждой гематоме, если доходил до царапин, брал новый кусочек ваты. Конечно, раны жгли, но я не подавал виду. Сидел ровно и смотрел ему в глаза, хотя он не поднимал головы. — Как тебя в это занесло?
— Лёгкие деньги, причём в таком количестве, что дают полную свободу.
Эдвард кивнул, переходя от руки к груди.
— Что-то не сходится, — через какое-то время заговорил он. — Не знаю, кто заинтересован в покупке органов так, — он взмахнул рукой, пытаясь найти подходящее слово, — спонтанно. Без проверок на совместимость. Может, я не прав, но наемные убийцы не самые лучшие доноры, они могут быть больны СПИДом, гепатитом, и это не говоря уже о группе крови, резус-факторе и…
— А оно и не было спонтанным. Помнишь ту аварию на мотоцикле, когда я сломал два ребра?
— Ну, и?
— В больнице не оказалось моей медицинской карты, и им пришлось распечатать новую, так? — Я развернулся к нему. — Это странно, ты сам говорил, что карты так просто…
— Карты так просто не исчезают. Думаешь, поработали они?
— А кто еще? В медкарте же все есть — вся информация по донору.
— Да, ты прав.
Чтобы обработать раны на плече, Эд подсел ещё ближе. Я ощутил то, что было его запахом. Немножко геля для душа, отдушка шампуня, свежесть банного халата, и аромат тела.
Мне хотелось сказать ему что-то приятное, поблагодарить за то, что поехал со мной. Может быть, уверить Эда в том, что он будет в безопасности, пока я рядом, мы не будем повторять нью-йоркские подвиги. Но сложно говорить человеку подобное, пока он обрабатывает раны, чтобы ты не истёк кровью. Я наблюдал за Эдвардом, стараясь убедить себя, что не ощущал растерянности от того, что моя жизнь изменилась так резко. Последние несколько лет я жил в одном и том же ритме: расслабление после задания, получение нового заказа, планирование, напряжение, постепенно сходящее на нет, спокойствие и обратный отсчёт до убийства.
Киллер — не та профессия, по которой можно тосковать, да и личных высот там достигнуть сложно, проблема заключалась в другом – чем заниматься дальше, куда идти. Эдварду было еще тяжелее, он-то видел свои перспективы на десять лет вперед. Не хотелось, чтобы Эд возненавидел меня до такой степени, чтобы однажды ночью вогнать мне вилку в грудь.

Эдвард Дэй
16:30

— Что ты собираешься делать дальше?
Джозеф задал этот вопрос, когда я уже отложил аптечку. Он взял меня за руку, повёл на балкон. В конце концов, не зря же мы выбрали этот элитный номер, надо хотя бы попытаться насладиться видом. Завтра решили съезжать, найдем отель попроще, на всякий случай.
— У меня… Нет никаких планов вообще.
Он кивнул, будто понял, а у меня в голове зажглась лампочка «Опасная тема», лучше свернуть. Побеседовать о чем-то попроще, а не о том, как я все проебал. То есть, Джозеф-то, конечно, был в этом не виноват, он, по сути, вытащил меня из истории, которая не могла закончиться ничем хорошим. И все равно, мне было по-детски обидно, я с трудом себе представлял, что придётся наплести родителям, когда придёт время выйти с ними на связь. У меня в Нью-Йорке было несколько приятных знакомых, с ними тоже придётся попрощаться из-за этого.
У самого горизонта я увидел корабельные огни. Их было так много, не оставалось сомнений, что это какой-нибудь круизный лайнер, обещающий отвезти в шикарную жизнь. Джозеф подал мне бокал шампанского, легкомысленно поставив бутылку на широкие перила.
— Как упадёт кому-то на голову… — Я с сомнением проследил за его движением.
— То мы спрячемся и не будем открывать дверь.
Над нами простиралась звездная россыпь. Я знал, что в городах не видно столько звезд из-за электрического освещения, но небо, которое накрывало город сегодня, на берегу океана, все равно казалось фантастическим. Где-то там, на континенте, меня, должно быть, разыскивали, переговаривались в больничных коридорах, почему не пришел на работу.
— За новую жизнь?
— Как пафосно. — Я улыбнулся в свой бокал.
— За то, что мы унесли задницы от мафиози, пить как-то не поэтично.
— Но это правда.
Джозеф с чувством развёл руки в стороны, но что именно он хотел сказать, я так и не узнал: почти полная бутылка полетела с пятого этажа, разбившись аккурат около компании ребят с азиатской внешностью. Послышался звон стекла, крик и громкая ругань на чужом языке.
Я схватился за голову и с чувством произнёс:
— Ты такой придурок.
— Упс. — Джо сделал большие глаза и наклонился, чтобы послать пострадавших.
Он показал им большой палец и после недолгой перепалки заставил азиатов уйти. Я засмеялся, цепляясь за его плечо. Всё у нас через одно место, даже шампанское на балконе выпить невозможно без того, чтобы не влипнуть в какую-то историю.
— Ну всё, хватит, нас сейчас с отеля попрут.
— Не попрут, — отмахнулся Джозеф, — А вот за секс прямо на балконе — возможно. Ну, тогда я куплю этот отель и буду трахать своего парня, глядя на бескрайние просторы океана...
— Ты псих.
Джо прижал меня к перилам, поцеловав в шею.
— Бог видит, это не самая безумная выходка в нашем исполнении.
Я уступил. В Джозефе всегда присутствовало нечто такое, чему я уступал. Это и привело меня в номер отеля на Багамах, на балконе которого с меня медленно стаскивали штаны.
Мой парень киллер, я убийца, но завтра я покажусь вам на глаза с другим паспортом и другой личностью. Я буду тем милым парнем из соседнего дома, приятным незнакомцем, улыбающимся вам при встрече, интеллигентным молодым человеком в библиотеке и обычным юношей на пляже. Может быть, вы из числа тех, кто знает нашу историю, но вам нет смысла кому-либо рассказывать. Потому что, как я уже сказал, мой парень киллер, а я…

Убийца.