Чудовища

Автор:  Bokuto-san

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным и видеоиграм

Фандом: The Witcher

Бета:  inloss

Число слов: 3071

Пейринг: Вернон Роше / Йорвет

Рейтинг: PG

Жанры: Romance,Drama,Mystical Story

Предупреждения: AU, OOC, Нецензурная лексика

Год: 2017

Число просмотров: 93

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Рош ненавидел Флотзам до самых темных и страшных глубин своей души. Флотзам платил ему той же монетой, то есть ненавидел столь же сильно и страстно.

Примечания: Написано на ф-м "Распиши писало", который проводит feyra.Темы: нингё, шелки и кельпи.

Главное не задумываться, что было бы, если бы поступили иначе.
©


Рош ненавидел Флотзам до самых темных и страшных глубин своей души. Флотзам платил ему той же монетой, то есть ненавидел столь же сильно и страстно. Иного объяснения "белкам", кейрану-мутанту, уебку-коменданту у Вернона просто-напросто не было. Как не было и слов. О, Флотзам был самым мерзким местом во всем этом богатом на мерзкие места мире!
- Ненавижу, - истекал ядом Рош, решая хуиллион вопросов одним поднятием своей брови.
- Убогий городишко, - ворчал Рош, заливая в себя очередную кружку местного пойла, от которого хотелось встать и выйти. Хоть куда-нибудь выйти! Но выйти было невозможно: прямиком за воротами "города" начинался густой и беспощадный лес. Нет, Вернон любил риск, но не настолько, чтобы соваться в лес, который кишмя кишел "белками". Он всё-таки считал, что получить стрелу в жопу, а то и куда похуже - это не самое геройское, что он может сделать в своей жизни.

Геральт - тупил. Геральт - решал свои проблемы. Геральт делал всё и одновременно ничего. Вернон от этого бесился и истекал жаждой действия. И, видимо, только от этого принял от Йорвета любезное предложение прогуляться. Предложение передали меткой стрелой, пущенной, едва Рош высунулся из города. Точность была потрясающей, но несчастный шаперон все равно пострадал.

Йорвет, конечно, был мудаком и последней сволочью, но некий, хоть и крайне сомнительный, кодекс чести у него имелся. Поэтому на встречу приключениям Рош отправился один. А смысл было брать хоть кого-то еще? Это только их с Йорветом игры в "кошки-мышки". Странные, но такие знакомые, такие простые: шаг - удар, откат, шаг - удар, поворот. И никакой политики. И никакого: "Вернон, улыбнись", "Нет, Вернон, не надо", "Вернон, это госпожа Монмар" - и липкая приторность чужого взгляда, которая сковывает руки. Рош не любил политику и старался в нее не лезть, но с Фольтестом по-другому было нельзя. С Фольтестом в политике было все. Даже кружка с пивом.

Йорвет подпирал собой вход в какую-то пещеру. Привычного лука за спиной у него не было. Вернон это разглядел издалека. Когда за спиной у тебя длинная дура - ты стоишь совершенно по-другому, а не как погнутая штормом береза. Подходить к нему темерец решил слева, чтобы его видно было наверняка. "Слепая зона"... Рош старался не смотреть Йорвету в глаза: так грубые росчерки шрамов не тревожили, не заставляли попытаться представить, как выглядит эльф без своего привычного платка. Есть вещи, которые лучше не знать и не видеть, потому что они могут изменить слишком многое. Достаточно того, что Йорвет - "белка", сволочь и мудак.

- Потрясающая пунктуальность! - Йорвет всегда умудрялся говорить с каким-то невообразимым акцентом, странно вытягивая слова. - Надо полагать, твои жертвы всегда довольны: ты приходишь вовремя, Рош.
- Не жалуются, - буркнул Вернон, отводя взгляд в сторону, за йорветово плечо. Там и закат намечался красивый, и вид был всяко получше, чем эльфская раскуроченная морда. - Чего хотел?
- Твой ведьмак...
- Не мой, - тяжело выдохнул Рош, складывая руки на груди.
- Приехал с тобой, значит, твой, - пожал плечами эльф. - Он изрядно помог нам с накерами, в лесу теперь спокойнее. С кейраном, надо полагать, он тоже разберется. Но вот в чем проблема...
- Погоди-погоди, а я-то тут причем? Мог бы и сразу с ведьмаком поговорить. У него к тебе много вопросов, Йорвет.
- Не сомневаюсь, но с тобой - интереснее.
Признание эльфа огорошило Роша, заставило замереть. Лицо Йорвета было совершенно безэмоциональным, отрешенно-спокойным. Вернон в первый раз за все эти годы задумался над тем, сколько же эльфу лет на самом деле.
- Кхм... Ну, так что там?
- Кто ж его знает, - пожал плечами Йорвет.

Сизый закат разгорался все сильнее, стекая в речную гладь. Ветерок колыхал тонкие веточки жимолости. "Идиллия, блядь", - мрачно размышлял Вернон, разглядывая глухо-черный пещерный проем за спиной у эльфа.
- И "кто ж его знает" - там? - кивнул темерец, обозначая пещеру.
- Вчера был там. Мои наткнулись. - Эльф отошел от камня, который подпирал.
- А мне-то что?
- Ну... Интересно?
Рош оторопело уставился на Йорвета. Тот в ответ смотрел не мигая.
- А если не пойду?
- Ну и не пойди, - пожал плечами скоя'таэль. Волна возмущения поднялась в Роше прежде, чем он успел ее осознать. Волна возмущения, терпко смешанная со странным "Сам убью". Только кого или что, Вернон не успел додумать, а просто шагнул вслед за Йорветом в глухо-черный проем.

Пещерный коридор был короткий и выходил, видимо, к небольшому гроту, в который попадали речные воды. Запах имел весьма характерный, чуть затхлый, но не противный.
- И где?
- Ну, где-то здесь. - Зачем они говорили шепотом - сами не знали. Было в этом что-то... забавное. Заклятые враги сладко крались в полутьме, периодически останавливаясь. Освещение было достаточно скудным. Йорвету-то хватало, а вот Рош щурился и клял все на свете.
- И вы тоже? - внезапно прозвучал печальный тихий голос, со стороны водной кромки. Эльф и человек замерли на месте, пытаясь понять, откуда идет звук.
- Что - тоже? - ляпнул первое, что пришло в голову, командир "Синих полосок".
- Желаете обресть бессмертье?
- Да нет, спасибо, - машинально открестился Вернон, заслужив едва заметную, но остро-ехидную ухмылку эльфа.
- А что тогда? - Голос был все такой же тихий, но уже менее печальный.
- Кхм... Да так... гуляем.
- По пещерам? - уточнил голос.
- Ага. - Йорвет стоял со странным выражением на лице. Впрочем, Вернон плохо видел в темноте, так что даже не задумался, что там отражал в реальности светлый эльфский лик.
- А как вас зовут? - В голосе появилась заинтересованность, и он стал чуть громче, словно бы его обладатель подобрался поближе.
- Эмгыр вар Эмрейс...
-... купец-бакалейщик, - закончил за Роша Йорвет и заржал. Не сдерживаясь, просто заржал, почти сложившись пополам от хохота.
- А что такого плохого в купце-бакалейщике?
- Эмгы...гы...гыре ва...вар Эм...м...рейсе? - Эльф едва ли не хрюкал от хохота. А Вернон подумал, что скоя'таэль, видимо, имел дело с нильфами, раз так странно и слегка истерически реагировал. Впрочем, положа руку на сердце, Рош не мог не признать, что выбор он сделал глупый. - Ну, я даже не знаю.
- Забавный он, - отозвался голос.
- Кто?
- Который смеялся. - Голос стал еще ближе. - Такой старый и одновременно очень юный. Тебе точно не нужно бессмертие...
- Да, и мне тоже, - отмахнулся снова Вернон.
- А тебе почему - нет? Ты... смертен.
- Ну и слава всему, чему только можно, - пожал плечами Рош и двинулся в сторону воды. - А ты вообще что?
- Нингё.
- Чего?
- Нингё. - В ответ Вернон только вздохнул. - Русалка мы.
- А... Странно... - Шаг у Йорвета всегда был очень тихим, легким, и сейчас в полутьме грота это несколько беспокоило темерца. - Русалки обычно агрессивные.
- А я не местный, - печально уточнил голос. - Меня... принесли сюда?..
- Призвали?
- Чертовы маги, - буркнул Йорвет, чуть мрачнея. Вернон уже успел заметить, что к магам и магичкам эльф относился с изрядным недоверием.
- Да, наверное, так. - Голос притих.
- Покажешься, а… как тебя там...
- Нингё.
- Ага-ага.
Существо, что выползло из-за камня, было странным. Таких, пожалуй, Йорвет никогда и не видел за всю свою вне всякого сомнения долгую жизнь. Издалека оно, конечно, было похоже на человека. Но острое эльфское зрение не давало обмануться: странный рот, видимые острые мелкие зубы. Привычные русалки всегда красивы, конечно, до первой попытки сожрать, но это существо было уродливо. Впрочем, в едва проникающих в грот лучах закатного солнца чешуя невиданного создания переливалась всеми оттенками золота.
- Какой-то ты... неприспособленный, - выдал Рош, разглядывая тварь. - Сразу видно: не местный. Сожрут тебя здесь.
- И обретут бессмертье, - грустно закончило существо.
- Твоё мясо дает бессмертие?
- Люди так это называют. На самом деле только увеличивает жизнь. Рано или поздно любой из нас умирает.
- В этом что-то есть. - Вернон опустился на одно колено рядом с существом, большие влажные глаза которого были полные странной скорби и тоски. - Ну... Тут, наверное, нужен Геральт всё-таки. У него с магичками связи особенные, вдруг поможет. Геральт любит помогать.
- Да уж, будет грустно, если какой-нибудь dh'oine сожрет тебя.
Существо молчало и переводило взгляд с темерца на эльфа.
- А вы... связаны.
- Кровью. - Вернон поднялся с колена. - Я пришлю сюда такого... белого, с двумя мечами. Он тебе поможет.
- Да нет же, не кровью, - упрямо продолжало существо.
- А чем?
Существо не ответило, отвело взгляд, а Йорвет только фыркнул, словно кот, в которого плеснули водицей.
- Ясно, и тут не будет ответов, - вздохнул Рош. А ответов ему хотелось, хоть в чем-нибудь.
- А ты уверен, Вернон Рош, что хочешь знать ответ?
Видимый глаз Йорвета слегка светился в темноте, точь-в-точь как у кота или у какой-нибудь ночной твари.
- Было бы неплохо хоть на что-то знать ответ, - буркнул Вернон, отводя взгляд.

У Йорвета холодные пальцы. У Йорвета холодные, мозолистые пальцы. Мозолистые не как у мечника, как у лучника. В толстых волдырях от постоянного трения тетивы о кожу. У Йорвета обломанные неровные ногти, они неприятно цепляются за кожу, раздражая.
У Йорвета обветренные сухие губы, с подживающими ранками, что дают металлический мерзкий привкус, который Вернон ненавидит больше всего на свете.

ты - моя тоска без предела


***


Everything is good in its season.
©


Темно-карие глаза смотрели чуть насмешливо. Йорвет старался отвечать таким же взглядом, но, сильван всех вас задери, это сложно, когда у тебя глаз всего один, а у твоего оппонента их два.
— Ты так пялишься на меня, dh'oine, как будто бы соскучился. Еще немного, и я буду ощущать себя польщенным.
— Ощущай, - величественно разрешил Рош, пожимая плечами. Эльф выдохнул, потом вдохнул, а затем чихнул.
— Будь здоров!
Голос у Роша был спокойный. "Правильно-спокойный", - сам себе зачем-то уточнил Йорвет, а вслух ответил только:
- Спасибо.
В небольшом камине пыхтел огонь, то и дело выплевывая маленькие искорки. "Дерьмовый уголь", - осознал скоя'таэль и тут же смутился. Вот ему-то о дерьмовости угля знать ничего не полагалось.
— Рош, ты ведь галлюцинация? Меня знатно утыкало стрелами под Новиградом. Штук десять точно было... Впрочем, если галлюцинация, то почему именно ты? Нет, почему нельзя было приглючить что-нибудь...
— Ох... - Тяжестью вздоха темерца можно было убивать. - Слушай, я не галлюцинация. Можешь меня пощупать.
— Тебя? Пощупать? А потом что еще? Поцеловать?
— Йорвет, - Рош оторвался от каких-то своих документов, - заткнись, пожалуйста.
— Даже "пожалуйста" сказал... я понял. Ты - допплер.
— Йорвет, я могу тебе устроить внеплановое сотрясение мозга, познакомив тебя с прекрасной госпожой Стенкой позади тебя. И поверь, мне тебя не будет жалко. Потому что, честное слово, пока ты лежал и молчал, ты был краше всего на свете.
Эльф открыл рот, закрыл, затем поднял вверх палец, но в конце-концов махнул рукой, мол, сильван с тобой, хер моржовый.
— Где мы хоть?
— Скеллиге.
— Я вообще-то был на континенте в последний раз. В последний мой осознанный раз.
— Мы на одном из малых островов Скеллиге. Йорвет, вас все еще ищут. - В темно-карих глазах Роша плескалась сизая хмарь, щедро приправленная едкой горечью чего-то несбывшегося.
— Кого это - "нас"? - Эльф осторожно размял плечи, чувствуя, как тяжко дается каждое движение. Так будет еще долго, сказывался возраст.
— Бывших командиров бригады "Врихедд".
Скоя'таэль поморщился: это была самая позорная страница в его жизни. Но Исенгрим так пел, так заливался соловьем, что не заразиться его азартом было сложно.
— Что с Темерией?
— Прекрасна и относительно независима. Радовид - мертв. Дийкстра, в общем-то, тоже. Ведьмак уехал в Ковир, хотя мне кажется, что его искал кто-то из Туссента. А может и не его.
— Про Радовида слышал. Хорошая работа.
Рош только качнул головой и снова уткнулся в документы. Эльф встал с лежака и ощутил головокружение.
— И долго я так?
— Не совсем.
Говорить с командиром "Синих полосок" было легко. За всё это время лютая ненависть трансформировалась во что-то непонятное и странное. Они всегда были друг у друга, где бы ни оказался один из них, через какое-то время там же находился и другой. Это ли не Предназначение?
Рош следил за эльфом внимательным острым взглядом.
— Слушай, dh'oine, а может ты не dh'oine?
— Очень интересно послушать. - Темерец потянулся, сидя в кресле. У него смачно хрустнули плечевые суставы, и Йорвету даже стало его немного жаль. Плечи у Роша, наверняка, адски болели. - Излагай свою мысль.
— Глаза у тебя... странные. - Не помнил Йорвет, чтобы настолько темны и печальны были глаза Вернона Роша, командира "Синих полосок", хотя, положа руку на сердце, эльф никогда того так пристально и не разглядывал. Некогда как-то было. Какие уж тут проникновенные взгляды глаза в глаза, когда пытаетесь друг друга убить?
— Ну-ну...
— Народы Скеллиге рассказывают, что живет в морях тюлений люд - роаны, на побережье континента их называют шелки. Красивые, темноглазые...
— Надо запомнить этот день и отмечать как праздник. - Голос Роша - глубокий, некогда сорванный - звучал по-доброму насмешливо. - Старый Лис сказал, что я - красивый. Мать моя Мелителэ, Йорвет...
— Ёрничай-ёрничай, - хмыкнул эльф. - Про женщин-роан ты в курсе: у них надо украсть их шкурку, а вот мужчины-роаны сами ищут связи с наземными жителями. Интересно только, когда я успел пролить в море семь слезинок?
Темерец ничего не ответил, просто покачал головой.
— Слушай, dh’oine, если поискать, найду ли я твою сине-серебристую полосатую шкурку, которую ты скинул...
Правый бок Йорвета опалила боль, и он поморщился. Окружающий его мир задрожал и поплыл.
— Больно? Терпи, с у к и н т ы с ы н...
Свет бил эльфу прямо в глаз, а сам он задыхался от боли. Йорвет не видел ничего, кроме этого чертова света. Спина и правый бок нестерпимо горели, а тонкая постоянная острая боль разрывала сознание.
— Твою ж мать, Бьянка, он очухался, дай сюда маковую настойку. Он же подохнет так...
— Рош, у нас ничего больше нет, мы всё извели на этого остроухого выродка.
— Значит, будем шить на живую. Что он там бормочет?
Смутное, сильно размытое темное пятно закрыло сраный свет, и скоя'таэль был готов сказать пятну: "Огромное спасибо", но не сказал.
— Бормочет что-то про Скеллиге.
— Скеллиге? А что, вариант! Кто на островах Скеллиге будет искать это безобразие? Шей, Бьянка, переживет. Раз лопочет что-то там про Скеллиге и шелки, значит, переживет.
— Мне показалось, или он сказал, что...
— Бьянка, шей молча!

***


У меча Предназначения два острия. Одно из них - ты.
©


Йорвет ненавидит ночевки возле рек. Одинокие, случайные ночевки возле рек - сильнее всего. Ранняя осень уже сковывает утра легким морозцем, поэтому эльф разводит костер - пытается согреться. Протягивает к огню руки, но алое пламя словно проходит мимо, ничего не оставляя вместо себя.
Йорвет слышит легкий топот неподкованных копыт. Ему нет нужды оборачиваться, он и так знает, что за его спиной. Черный конь, со спутанной густой гривой, к которой так хочется прикоснутся. Но эльф уверен, что нельзя, не стоит.
Вся нынешняя жизнь Йорвета состоит из этого "хочется, но нельзя". Хочется сжать рукой грубую синюю ткань, срезать темерские лилии, чтобы они исчезли, словно это уберет все преграды, все бездны и всех тварей, что есть между ними.
Под неподкованными копытами стонет пожухлая осенняя трава, наполняя воздух ароматом прелой листвы. Спину эльфа щекочет холодное дыхание водной твари, принимающей чужой облик.
— Спой мне тепло очага...
Голос эльфа звучит сухо, он ведь молчал последние несколько дней, идя под бесконечным небом. Все Йорвету кажется бесконечным. Он уже не особенно уверен в том, что понимает, что и для чего он делает. А потом сознание подсовывает воспоминания о темерских лилиях, о синей ткани, о глазах цвета пряного горького эля, что жжет язык можжевельником, - и сказания моряков и птиц о дороге, что нет длинней.
Йорвет болен и понимает это. Только вот у эльфа нет уверенности в том, что он знает название своей болезни. Его колотит, за его спиной ходит черный конь, с гривой цвета неба без звезд, цвета самой черной ночи. Под его неподкованными копытами хрустит не только пожухлая трава, но и старые кости. Они лопаются с легким глухим перестуком, словно переспелый каштан в огне.
— Спой мне дорогу в ночи, если хочешь...
Огонь не греет, огонь шипит, огонь отгоняет хищную ночную водную тварь, которую так манит чужая горечь и чужая боль. Но Йорвету не страшно, ему уже очень давно не бывает страшно. За свою долгую эльфскую жизнь он ко всему привык. Привык и к страху, до такой степени, что перестал его замечать. Когда-то, давным-давно.
— Но придёт рассвет, и дорога вернется домой...
Черная хищная тварь замирает за эльфской спиной, а потом с нее будто кто-то спешивается, с глухим звуком. "Тяжелые поножи, - прикрывает единственный глаз Йорвет. Чужие шаги идут по дуге. - Хитрая тварь". Скоя'таэль даже не повернется, он и так знает, кто там сейчас, вместо черного, словно бездна мрака, коня. Грубая, некогда синяя ткань покрывает легкую кольчугу, под которой - старая стеганка. Отчего он к ней так привязан, Йорвет не знает. Да и не хочет знать, наверное.
— Но угли скоро станут золой, - вздыхает эльф, пытаясь согреться, но все больше ощущая холод. Кажется, даже трава возле реки начинает промерзать, покрываться тонкой ломкой коркой льда. - И об этом ты тоже спой.
"Ты - моя тоска без предела", - вспоминает скоя'таэль и хмыкает. Настолько сильная тоска, что если бы мог...
Век dh'oine короток. Они быстро сгорают в потоке времен, оставляя после себя лишь яркие следы. Именно поэтому Aen Seidhe избегают каких-либо отношений, и тем более браков, с dh'oine. Невыносимо видеть, как умирают те, кого ты любишь, те, кем ты дорожишь. По какой-то насмешке мироздания почти все Aen Seidhe чертовы однолюбы, с трагичной лебединой верностью. И свою Судьбу они узнают из тысячи. Йорвет так долго смеялся над Судьбой, Предназначением, что оно решило о себе напомнить и оборвать эльфский смех.
Темерские лилии на синем фоне. Настороженные темно-карие глаза. Тонкие шрамы над верхней губой и еще один по правой щеке до самого уха. Коротко остриженные темные волосы, вечно скрытые под нелепым, с точки зрения эльфа, головным убором. Сладкая полынь, нежный ветивер и горький можжевельник. И всё это - йорветова Судьба, его собственное Предназначение.
— Спой мне спасительный яд, дом с дверями…
Пальцы эльфа заледенели, а сам он ощущает себя куском льда, который по какой-то нелепой случайности откололся от огромной глыбы. Огонь шипит, зло кусает холод, но толку практически нет. Тварь за спиной жадно вдыхает и выдыхает, предвкушая добычу, добрый злой пир.
- Золотые сны, и как горько проснуться одной...
На спине, скрытой слоями одежд и грубой синей тканью, рваные шрамы: от кинжалов, от плетей, от стрел. И как насмешка - две родинки, у самой шеи. На сильной шее следы от удавки. Дважды пытались - и дважды не получилось.
Можжевельник всегда горчит на самом кончике языка.
Между ним и темерскими лилиями - бездна, состоящая из множества тварей, потайных ходов и загадок. Между ним и его Предназначением - кровавая бойня длиной в несколько сот лет. Между ним и его Судьбой - расстояния и препятствия. Между ним и его dh'oine - вечность йорветова рождения. Только вот...
...тварь за спиной замирает, чует перемену, недовольно скалится, капая слюной на пожухлую траву. Огонь трещит веселее, кончики пальцев эльфа начинают оттаивать, с них стекает невидимый лед.
Легкий, почти невесомый поцелуй в висок. Прикосновение огрубевших пальцев к кончику острого уха, очень чувствительному эльфскому месту, вполне годному для предварительных ласк. Лоб, прижатый ко лбу, нос к носу, дыхание в дыхание. Можжевельник сплетается с горечью эльфской полыни, и это сочетание дает удивительно сладкий привкус на губах и языках.
— ...чтобы в путь вместе с первой звездой.
Тварь уйдет с рассветом, Йорвет это знает. Он затопчет костер, не оставляя даже намека на него. Хмыкнет, разглядев в траве отпечатки лошадиных не-лошадиных копыт. И пойдет дальше, ведь где-то там Предназначение.