Кое-что новое даже спустя все эти годы

Переводчик:  Laora

Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/works/5699185?view_adult=true

Автор оригинала: Letterblade

Номинация: Лучший перевод

Фандом: Akatsuki no Yona

Число слов: 5087

Пейринг: Джи-Ха / Зено, Шинья

Рейтинг: NC-17

Жанры: Fluff,PWP,Angst

Предупреждения: Blood play, NSFW, Насилие

Год: 2017

Число просмотров: 335

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Зеленый дракон начал с ним флиртовать, и у Зено появилось слишком много чувств — в том числе насчет собственных ошибок.

Примечания: 1) knifeplay!кинк; 2) воины-драконы в каноне "Йоны" - люди с особыми способностями. Способность желтого дракона (Зено) - бессмертие. Другие драконы - белый, синий, зеленый - перерождаются и редко живут дольше 30 лет; 3) Ао - белка нынешнего синего дракона, Шиньи; 4) "парнишкой" Зено называет Юна, пятнадцатилетнего гения, с которым путешествует, "госпожой" - Йону, которой служит, "господином" - Хака, защитника Йоны; 5) Хирю - легендарный король, которому служили первые воины-драконы, в том числе - Зено. Йона - реинкарнация этого короля; 6) Кая - смертная жена Зено. Умерла от болезни.

Зеленый дракон начал с ним флиртовать.

Это само по себе было странным, новым и тревожным. Зено бы посмеялся, раскачиваясь из стороны в сторону. Цыпленок, да и только. Столько лет прошло с тех пор, как он вообще обнимал зеленого дракона, и он никогда не был так близок к драконам из младшего поколения, да и с Шу-Теном ничего подобного у него не было, просто быть не могло. Зено бы посмеялся, подергав зеленого дракона за волосы, завязанные в хвост. Ерунда, да и только. Лишь вчера он нашел потомка зеленых драконов, еще подростка, прикованным к земле, и с нежностью пропустил пряди зеленых волос сквозь пальцы, пока тот спал.

Но проблема не только в этом, разве нет? Зено давно уже стал похитителем младенцев. В этом не было ничего странного.

Лишь вчера он оставил потомка зеленых драконов, еще подростка, прикованным к земле.

Ах.

Зено чувствовал себя старым, знакомый стыд грыз его изнутри и расходился волнами, кругами по воде его сознания, когда зеленый дракон забрасывал руку ему на плечи и привычно улыбался, ярко и в то же время уязвимо.

***

Зено не мог вспомнить, сколько лет прошло с тех пор, когда он был так близок к кому-либо. Не мог даже предположить. Одиночество бурлило у него в груди, будто кипящая лава, исторгая испарения обжигающего яда, который испепелял его изнутри. Он и сам давно был погружен в эту лаву. Возможно, дольше, чем позволил себе любить.

Возможно.

Пламя Хирю и любовь его братьев, черный огонь в глазах господина, тепло спины парнишки, когда они прижимались друг к другу ночью, и госпожа, госпожа, госпожа... все это тревожило лаву, и Зено с трудом мог сказать, что он теперь чувствует, кроме любви к ним, такой сильной, что она причиняла боль. Он знал, что может любить смертных, легко и радостно, получать удовольствие, не задумываясь о будущем... он всегда будет ценить это знание, и Кая будет первой и особенной навечно, и он постарается не оставаться в одиночестве... но именно сейчас он запутался во всем этом. Слишком много всего, и они драконы, они знают его. Зеленый дракон знал, что он старше самой Коуки, зеленый дракон видел, как ему отрубили голову, а его руки ползли в грязи, отделенные от тела, но до сих пор говорил обворожительно низким голосом и шутил насчет того, что старик Зено мог повидать за прожитые годы, и это ничуть его не волновало, даже если очевидно должно было.

Зеленый дракон знал, что у Зено секретов больше, чем у короля, — он не был глупцом, — но и это, похоже, его не беспокоило.

Зено отчаянно желал соединиться с ним, и это тоже его тревожило. Он был слишком стар для того, чтобы нуждаться в таком. Конечно, было бы глупо отказываться от того, что само идет в руки, но не... так. Это желание не было даже полностью личным, потому являлось нечестным по отношению к зеленому дракону. Не было оно, впрочем, и не-личным, — зеленый дракон красив, и он очень добрый, — но, так или иначе, Зено чувствовал себя котлом, содержимое которого зеленый дракон увлеченно помешивал.

Нечестным было, как Зено понял однажды, и продолжать думать о нем просто как о «зеленом драконе».

***

Все это пришло в голову неожиданно, только потому, что белый дракон, оказывается, запомнил встречу с Зено в детстве. Его воспоминания были нечеткими. Даже более, чем у синего дракона, поскольку, хотя тот и был совсем ребенком, Зено оказался единственным человеком, кроме его предшественника, который хорошо к нему отнесся.

Чего сам Зено даже не знал.

Поэтому состоялось очень неловкое собрание воинов-драконов, на котором белый и синий драконы спросили его обо всем напрямик, а зеленый — Джи-Ха — наблюдал за ним глазами со слегка опущенными внешними уголками и наконец поинтересовался, будто бы вскользь, не присматривал ли Зено за ними в детстве.

Зено соврал — так же легко, как жонглировать. Было бы нехорошо, если бы он сказал правду.

Зеленый дракон поддразнил его, назвав рассеянным стариканом, и тема была исчерпана.

***

Ночью Зено застал его облокотившимся на ствол дерева и играющим на струнном инструменте: настоящий бал в траве. И аплодисменты в конце пришлись кстати, ведь игра Джи-Ха была действительно прекрасной. В голосе его покрытого кожей питона музыкального инструмента запечатлелось столько чувств, а играл он с таким изяществом, что Зено тлел и кипел в траве, но все еще не мог забыть, почему он здесь.

Джи-Ха поблагодарил за похвалу с напускной скромностью, спросил, учился ли Зено когда-либо играть, и некоторое время они говорили о забытых музыкальных инструментах, а потом Зено придвинулся ближе и обхватил руками щиколотки, чтобы тихо сказать:

— Зено солгал.

Джи-Ха вдруг посерьезнел, вздохнул и положил эрху* себе на колени.

— Да ну.

Зено крепко зажмурился и продолжил, пусть для этого и пришлось собраться с силами. Говорить так откровенно... обычно Зено этого не делал, разве нет?

— Зено... присматривал. Зеленому дракону было... Может, девять лет. Он спал. Зено пришел, ему стало грустно, и он ушел. — Он едва мог говорить. Джи-Ха молчал. — Зено... не очень хороший человек, — медленно продолжил он. — Зено не всегда тот, кем хотел бы быть. Иногда... Зено даже не знает, каким он хотел бы быть, пока не проходит время.

— Проклятье, — наконец прошипел Джи-Ха, и Зено не решился взглянуть на него, и ужасающее молчание продолжилось, и Зено начал тревожиться, не испортил ли он их отношения окончательно, и сможет ли он справиться, если испортил, и...

— Зено просит прощения.

— Убирайся, — сказал Джи-Ха. — Пока я не сделал что-то, о чем один из нас пожалеет. Убирайся.

Зено подхватился на ноги и побежал, чувствуя себя отвратительно.

***

Возраст не делает ссоры с любимыми людьми намного проще. Зено хотя бы удалось не заплакать. Это было бы ужасно, учитывая то, что именно он был виноват. Он нашел хорошее место, где мог тревожиться сколько душе угодно — расщелину в дереве, оставленную ударом молнии, и постарался ни о чем не думать. Теперь дело за Джи-Ха. И только за ним.

Зено восхищенно наблюдал, как восходит луна, как звезды загораются над макушками деревьев, одно созвездие за другим. В том же порядке, в котором они загорались столетие за столетием. Его глаза были сухими, он чувствовал жжение, но они уже не болели. Ноги и руки онемели, он не двигал ими. Он больше не думал, потому что теперь дело было за Джи-Ха, и Зено стал бы несчастен, если бы слишком об этом волновался. Страх потерять — любого из них — мог сожрать его живьем. Уж это он знал преотлично. Поэтому — отсутствие мыслей, он просто. Существовал.

Одна звезда никогда не меняла свое положение, вечно оставалась на севере, и он смотрел на нее, застывшую, будто статуя, и она отражалась в его глазах.

Слева на горизонте медленно разгорался свет. Звезды меркли. Запоздалая ночная прохлада впиталась в его одежду вместе с росой, и мир был прекрасным, а восход — алым, как волосы госпожи.

Он услышал шаги и голоса, которые толком не мог различить, но понял, что это зеленый и синий драконы, и они его ищут. Зеленый дракон казался несколько помятым, невыспанным и подавленным. Он что-то пробормотал синему дракону, тот остановился и медленно покачал головой, а потом вытянул руку, чтобы направить Ао на плечо зеленого дракона.

Зеленый дракон неторопливо подошел, Ао покачивалась, удерживаясь за кончики его пальцев крохотными иглами-коготками, и Зено почти захотел придвинуться — или отодвинуться, он не был точно уверен, — но тело слишком затекло для резких движений.

— Только не говори, что ты провел так всю ночь.

Зено грустно улыбнулся зеленому дракону — и был вынужден облизнуть губы и несколько раз сглотнуть, прежде чем к нему вернулся голос.

— Зено больше не хочет лгать?

— А-а, проклятье. — Зеленый дракон... Джи-Ха. Плюхнулся прямо в холодную росу между корнями дерева, на котором сидел Зено, и вытянул руку, чтобы Ао могла вскарабкаться выше. Он выглядел странно. Не рассерженным. Почти нежным. Ао устроилась на плече Зено, возле шеи, теплая и мягкая, и попыталась достать лапкой до медальона. — Почему ты настолько милый?

— Зено... не знает?

Джи-Ха пробежался пальцами по волосам.

— Я был с тобой... груб прошлой ночью. Извини. Не очень-то хорошо с моей стороны.

— Ты не был грубым, — шепотом отозвался Зено. — Ты не можешь обидеть Зено. Я просто... боялся, что все испортил.

Джи-Ха пристально смотрел на него в мертвой тишине какое-то время, потом спокойно сказал:

— Обидеть можно любого. Даже Зено, готов поспорить. Может, Зено в большей мере, чем остальных.

Зено закрыл глаза — ощущение было таким, будто его только что ранили чем-то острым, — и наконец протянул руку, чтобы погладить Ао, которая потерлась о его щеку чуть раньше, когда он вздрогнул.

— Я не смог сдержаться, — добавил Джи-Ха негромко спустя некоторое время. — Какая-то часть меня была очень этим расстроена. Всепрощение мне чуждо. Я не ценю это качество, я не хочу быть тем, кто доверяет и заботится о человеке, который оставил ребенка в таком состоянии. Но здесь и сейчас именно этим я занимаюсь. Я не могу поступить иначе. — На мгновение он замолчал, приподняв голову, чтобы посмотреть на Зено. — Теперь ты в большей мере тот Зено, каким хотел стать?

Вместо ответа Зено сжал медальон, так крепко, что костяшки пальцев заболели.

— ...да.

Джи-Ха вздохнул, черты его лица смягчились, и он протянул руку.

— Иди сюда.

Зено соскользнул с дерева и прижался к Джи-Ха с выдохом облегчения, и какое-то время они просто обнимались, Зено обмяк на коленях Джи-Ха, а Ао уютно устроилась между ними.

— Хорошо уже то, что ты сказал мне, лучше раньше, чем позже, — пробормотал Джи-Ха. — Должен ли я знать что-то еще?

Зено на мгновение замялся, гадая, как на это ответить.

— Зено... так не думает? Есть много того, что зеле... — слово застряло у него в глотке, и после длительного молчания он продолжил: — Джи-Ха не знает о Зено. Но больше ничего... между нами. — Длительная пауза. Зено сглотнул. — Зено сражался, убивал, лгал, сбегал от многих, многих людей. Но это... все, в чем Зено проявлял жестокость. Когда бы то ни было.

— Есть куда более страшная жестокость. — Джи-Ха подтолкнул его щеку локтем, чтобы заглянуть в глаза, вздохнул и с улыбкой покачал головой. — Ты до сих пор Зено, после всех этих лет. Я даже представить не могу, каково это. Не то чтобы это сложно, затаить на тебя зло, просто... Я не могу. Это некрасиво, на мой взгляд. Нечестно — ожидать от тебя, настолько запутавшегося, чтобы ты был совершенным. Так что нет. Ты ничего не испортил.

Зено почувствовал, как радость бурлит в нем, такая же огненная, как все остальное, крепко обнял Джи-Ха, и Ао пискнула от боли.

***

Синий дракон ничего не сказал, просто отошел с Зено, когда они остановились на следующий привал, и в какой-то момент вытянул руку, чтобы сжать ладонь Зено. Его пальцы были прохладными и мягкими, как кожа его перчаток, и Зено вернул пожатие, поняв, что никто не держит на него обиду.

***

Все вернулось в привычное русло, если не считать того, что теперь Джи-Ха с ним флиртовал, и оставалось таким где-то с неделю, пока они не влипли в переделку с бандитами, причастными к шайке преступников, сбывающей наркотики. Они переправляли товар через горы, и на этот раз Зено вышел на медведя ради Джи-Ха, не наоборот, если, конечно, сумасшедший мужчина из Кай с двумя топорами мог считаться медведем, и Джи-Ха издал ужасный задыхающийся звук, когда Зено остановил топор голой рукой. Наполовину застрявшее в костях его ладони лезвие было тупым от постоянной кровавой работы; Зено сжал зубы, уперся пятками в землю и развернул нападающего так, чтобы обутая в белый сапог нога Джи-Ха отправила его в полет с отчетливым хрустом ключицы.

Это было невнимательно по отношению к парнишке, заметил Зено уже после боя, капая кровью на листья, пока его кости со скрипом становились на место и покрывались новой плотью.

— Теперь ему снова придется зашивать этот рукав.

— И ты опять его запачкал, — пробурчал Джи-Ха, сдвинув брови, и подхватил Зено под руку, крепко сжав, скрыв свое лицо за волосами. — Мне это не нравится.

Зено почувствовал, как его глаза распахиваются, и задрожал, ощущая, как закрывается рана. Его рука горела и трещала, он почти не осязал ее и отнял у Джи-Ха, чтобы не замарать его красивую шелковую одежду.

— Зено исцеляется, — сказал он, может, слишком мягко, потому что до сих пор хотел сказать это Хирю.

— Это не значит, что тебя можно использовать в качестве щита.

Зено сжал рубашку Джи-Ха в кулак чистой рукой и резко вскинул голову.

— Это мой выбор!

Глаза Джи-Ха открылись шире.

— «Я — дракон, рожденный, чтобы быть вашим щитом!» Сегодня был первый раз, Джи-Ха, первый раз за все эти годы, когда у меня возник шанс сказать так. Только подумать! Мое существование, существование монстра... если это тело сможет защитить госпожу и вас, когда никто больше не сумеет, тогда у меня хотя бы есть смысл.

Джи-Ха замер на мгновение, пораженный, а потом обнял Зено, запустив ладонь ему в пряди и крепко к себе прижимая.

— Ты редкий идиот, — прошептал он Зено в волосы, и это были самые ласковые слова, которые он когда-либо говорил, так, что Зено почувствовал, будто готов растаять. Он вернул объятие, даже несмотря на подсыхающую кровь на своей свежеисцеленной руке.

Джи-Ха, возможно, поцеловал его в макушку. Госпожа, возможно, увидела, как он кричит, когда сама закончила кричать на выживших бандитов, и прижала руку ко рту. Ее глаза увлажнились. Прямо сейчас Зено не мог заставить себя тревожиться ни по одному из этих поводов.

***

В течение нескольких следующих дней Джи-Ха более или менее держался на расстоянии, пока Зено не понял, что сам смотрит на него почти так же часто, как госпожа на него, и не задался вопросом. Например, о том, что случится, если он... спросит, может ли хотеть его так сильно.

Вместо этого Зено снова услышал, как Джи-Ха играет, когда был на вечерней прогулке, направился к нему, и на этот раз Джи-Ха слабо ему улыбнулся, не сбившись с игры, и опустил взгляд на траву рядом, поэтому Зено свернулся калачиком у его ног.

Мелодия была знакомой. До боли знакомой, отдающейся в его позвонках, так, что Зено дрожал и думал о прошедших годах. Не такой древней, как он, конечно. Музыка меняется, как и все остальное. Но... столетия, возможно. Зено спросил, что это за мелодия, чуть привстав и положив подбородок на колено Джи-Ха, когда тот закончил играть, и Джи-Ха уставился в никуда, будто не был уверен в ответе.

— Колокольчики, кажется. Так ее называл рыбак, у которого я ей научился.

— Она... старая.

— Ха-ах. — Джи-Ха осторожно отложил эрху и опустил ладонь, теплую и широкую, Зено на макушку. — Воспоминания?

— Не совсем?.. Зено не может ее вспомнить. Но музыка... остается с ним.

— Так и есть. — Рука Джи-Ха не останавливалась, перебирая его волосы, разглаживая пряди под головной повязкой. Кончики пальцев скользнули вниз, к щеке. Зено грелся о них, почти мурлыча. Он чуть повернул голову, чтобы потереться о ладонь Джи-Ха носом, не особенно об этом задумываясь. Когда большой палец Джи-Ха прижался к его губам, Зено забрал его в рот — и услышал мягкое «а-ах» сверху, а потом Джи-Ха чуть развел колени, так, чтобы Зено нашлось место между ними. — Если бы я не знал наверняка, — пробормотал Джи-Ха нежно и поддразнивающе, — то подумал бы, что ты со мной флиртуешь, старик.

— О, надо же. Зено смущен. Зено думал, это Джи-Ха флиртует с Зено.

Джи-Ха приглушенно рассмеялся.

— Правда? — Малейшая из пауз, и он потянул Зено за плечо. — Ты не ошибся. Поднимайся. Если хочешь.

Все в Зено опрокинулось вверх тормашками, и он на мгновение посмотрел на деревья, а потом устроился у Джи-Ха на коленях. Цыпленок, да и только. Его сердце билось так быстро, и он искренне надеялся, что Джи-Ха не просто его дразнит, потому что Зено сам был воплощенным ожиданием, даже если старался ничего не ожидать. Джи-Ха подпер его подбородок костяшками пальцев, чтобы встретиться взглядом, изучить своими ленивыми лиловыми глазами, которые видели столь многое.

— Ты? Хочешь меня? Для парня постарше ты слишком нервничаешь.

Зено рассмеялся, может, слишком весело.

— Зено выглядит так, будто он нервничает? Да. Да, я нервничаю. Просто. Много времени прошло с тех пор, как Зено кого-то хотел.

— Я польщен, — промурлыкал Джи-Ха, и его губы искривились в несколько коварной улыбке.

— У Зено много чувств ко всем, — сказал Зено поспешно. — Это... честно? Что не только к тебе?

— Разве я похож на парня с высокими обязательствами, — пробормотал Джи-Ха, очевидно в хорошем настроении. — Это только потому, что я дракон?

— Нет, — выпалил Зено, а потом надолго замолчал, пристально глядя Джи-Ха в глаза. — Зено не знал бы тебя как следует, если бы ты не был драконом, и цвет твоих волос напоминает о прошлом, но... не больше.

— Кто знает? Мы могли бы встретиться, если бы ты путешествовал по Аве.

— Ава... — Зено почувствовал особенную, едва уловимую боль при этом названии. В самом деле, если бы у него была другая жизнь, и он нашел бы свое место в Аве, из всех тысяч городов Коуки? Или даже за ее пределами. — Ну, Зено... давно не сближался с людьми, поэтому, даже если бы Зено встретился с тобой...

— Я тебя понял. — Джи-Ха замолчал на долгое время, потянулся, чтобы погладить Зено по щеке большим пальцем, и спросил: — Был ли ты с кем-то из них? Из первых драконов?

Зено вынужден был закрыть глаза. Он чувствовал себя так, будто задыхается, и в конце концов прохрипел:

— Не... с моими братьями.

Джи-Ха молча выдохнул, удивленный.

— Йона-тян должна казаться тебе поразительной.

Зено прислонился к груди Джи-Ха. Он понятия не имел, что ответить... Хирю, а теперь девушка, почти такая же милая, какой была его жена. Зено даже не знал, с чего начать, произнести само имя Каи сейчас казалось таким же сложным, как взобраться на высокую гору, поэтому вместо ответа он зарылся носом в шею Джи-Ха и глубоко вдохнул запах зеленых волос, и руки Джи-Ха сомкнулись вокруг него. Он был как раз подходящего размера, чтобы обнимать Зено, и сам Зено прекрасно ему подходил, и он мог почувствовать биение пульса у Джи-Ха на шее и почти услышать его сердцебиение, а еще Джи-Ха был очень теплым.

— Ни с одним из моих братьев, — Зено рассмеялся, чувствуя себя растерянным. — Цыпленок.

— Тебе не нравится сама мысль о том, чтобы это изменить? — спросил Джи-Ха голосом, достаточно низким для того, чтобы пальцы ног Зено поджались, и сам Джи-Ха был грубым именно в той мере, которую Зено находил восхитительной, и, конечно, Зено не хотел становиться для него бременем и расстраивать его чьей-либо потерей. Джи-Ха устремлялся вперед и тянул всех за собой, но еще он был милым, многое понимал насчет чувств и заботился даже о чудовищах, и все это Зено нравилось. А еще Джи-Ха был чувственным и сексуальным: это заставляло думать в определенном направлении, заставляло хотеть определенного, и Зено потерся носом о горячую кожу чужого горла, чувствуя, как в нем бьется сама жизнь.

— Нет. Но... разве это честно?

— Делать так, когда ты меня спрашиваешь? — промурлыкал Джи-Ха. — Совершенно точно нет.

Зено остановился, отстранился, чувствуя, что его кровь кипит, как уже не кипела очень давно.

— Джи-Ха...

— Не знаю, что я делаю, — вдруг выпалил Джи-Ха, отвернувшись, так что Зено мог видеть только его волосы. — Больше нет. Разные причины... может, глупых среди них немножко больше... Но я стараюсь не позволять себе заходить так далеко. Не подвергаться соблазну. Как и ты, наверное. — Он рассмеялся, несколько натянуто, с легчайшим румянцем на щеках. — Я бы, наверное, уединился как минимум с четырьмя людьми из нашей компании, если бы они захотели.

— Ах-ах-ах... — Зено запустил руку в волосы и покачал головой. — Мы... немного похожи, да.

— Все, о чем я могу просить — это чтобы ты не представлял кого-то другого, когда смотришь на меня.

Зено нахмурился, помотал головой.

— Нет, я...

Он не закончил, потому что Джи-Ха поцеловал его, только издал один отчаянный приглушенный звук облегчения и вернул поцелуй. Тот не был таким уж нежным с самого начала, и Зено это не удивило. Джи-Ха достаточно ясно показал, что именно ему нравится. Зено прикрыл глаза и позволил себе потеряться в поцелуе, глубоком и ревностном, чувствуя почти головокружение. Клыки Джи-Ха, впившиеся в его язык. Низкое рычание Джи-Ха, когда уже клыки Зено царапнули его губу, и его горловой стон, когда Зено вполне сознательно укусил его, оттягивая губу.

— Черт возьми, — выдохнул Джи-Ха, разрывая поцелуй всего на мгновение, чтобы уставиться на Зено, чуть раскрасневшийся, с ярко горящими глазами. — Старик.

Зено невинно моргнул, оборачивая язык вокруг одного из своих клыков.

— Джи-Ха... это понравилось, разве нет?

Джи-Ха набросился на Зено снова, без предупреждения, и быстро, как и положено величавым воинам-драконам, которыми они были, скинул его с бревна.

***

Это и вправду не было лишь позерством: Джи-Ха нравилась боль. Джи-Ха сиял, с искусанными красными губами, с синяками от клыков, спускающимися по его горлу, и красными следами от ногтей, пересекающими его ребра крест-накрест. Не то чтобы он думал только о себе: он отдавал не менее щедро, чем получал, испытывая к реакциям Зено неустанный интерес, и Зено улыбался, не в силах остановиться, и сам наслаждался укусами, которые предпринимал, так, как не наслаждался уже очень, очень давно. Зено всхлипнул от удовольствия, когда Джи-Ха скользнул ладонями под его мешковатую одежду, чтобы проверить чувствительность его сосков, — он всегда издавал такие звуки, просто не мог удержать их в себе, пронзительные и неловкие, и люди, с которыми он был, как правило, полагали их очаровательными или жуткими, но Джи-Ха очевидно не возражал, поэтому все было в порядке. Сам Джи-Ха едва ли вообще что-то чувствовал при прикосновении к своим соскам, пока Зено не сжал их с силой, тогда он застонал и выгнулся дугой, совершенно себя не контролируя.

Старик... м-м-м... никогда бы не подумал, что бы будешь таким агрессивным...

— Разве?..

— Не останавливайся, — Джи-Ха задыхался, почти умолял. Он скользнул руками вниз, чтобы основательно взяться за ягодицы Зено и притянуть его ближе, так что теперь они могли потираться друг о друга.

— Зено просто хочет сделать тебе хорошо, что бы тебе ни нравилось... — Зено позволил Джи-Ха привлечь его к себе и слегка наклонился, запечатлевая на его щеке неаккуратный поцелуй и наблюдая, как изменяется выражение глаз Джи-Ха, если плотно сжать его соски между большими и указательными пальцами и потянуть.

— Ч-ч-черт, — простонал Джи-Ха с затуманенным от удовольствия взглядом, и Зено улыбнулся с искренней, бурлящей в нем радостью и поцеловал Джи-Ха в щеку снова.

— Такой Джи-Ха по-настоящему милый!

— Милый, — повторил Джи-Ха со слабым смехом. Смешок перешел в стон и рычание, когда Зено выкрутил соски Джи-Ха, посылая легкую дрожь по длинным рукам, а рычание снова обернулось смехом. — Да ты прирожденный шутник.

— Но это правда! Зено не любит причинять людям боль, но тебе это по-настоящему нравится, так что все иначе.

Джи-Ха поймал следующий поцелуй губами, и это на некоторое время отвлекло Зено, так что Джи-Ха успел наполовину избавить его от одежды, обнажая изгиб его спины и грудь, а сам Зено попытался снять с Джи-Ха полурасстегнутую верхнюю одежду. Она была тяжелой, увешанной внутри ножнами и небольшими ножами, и Зено пробежался пальцами по мягкой потертой коже этих ножен, теплой от близости тела Джи-Ха, а потом разорвал поцелуй и воззрился на Джи-Ха с сомнением, приподняв голову, чтобы видеть его, потому что у Зено появилась сумасшедшая идея.

— Джи-Ха... любит, когда страшно?

— Джи-Ха много чего любит, приятель, что ты...

Он проследил взглядом за тем, как Зено взялся за один из его метательных ножей и вытащил его на палец из промасленных кожаных ножен.

— Проклятье, — выдохнул Джи-Ха. Их взгляды встретились. Зено чувствовал, что сердце бьется у него в горле... это было безрассудно, необычно даже для него, но если Джи-Ха это нравится, если Джи-Ха это заводит... это все, что важно, все, чего он сейчас хочет. Джи-Ха облизнул губы и улыбнулся совершенно безумной улыбкой. — Не мое горло. Ничего, что мог бы заметить Юн. О боже, да.

— Обещаю, — нежно прошептал Зено и поцеловал Джи-Ха снова, почти ласково, потому что он в этом нуждался. Даже когда обнажил клинок. Он погладил Джи-Ха по щеке свободной рукой, прежде чем прервал поцелуй, и утонул в его глазах, и превратился в сплошное удовольствие, когда руки Джи-Ха скользнули вниз, принявшись избавлять его от оставшейся одежды. Зено не поддался внезапному порыву срезать рукава Джи-Ха, чтобы увидеть больше обнаженной кожи, скользнуть ножом под узел и разорвать его, это было бы просто грубо, это бы все усложнило. Вместо этого Зено провел ножом по ключице Джи-Ха, между рукавами, очертил контуры ребер. Неровная поверхность лезвия была тупой, и он смог надавить сильнее, угрожая. Наконечник же был смертоносно острым, он оставлял ясно различимые красные следы почти без нажатия, и Зено следовало быть осторожнее с ним, двигаться медленнее. Он не хотел разрезать кожу случайно.

Джи-Ха замер. Он тяжело дышал, было похоже, что он борется с собственным сумасшедшим возбуждением и в то же время инстинктивным страхом, и почти причитает про себя. Он выглядел не от мира сего. Он вздрагивал от боли медленно и едва уловимо, будто танцевал с клинком, с Зено, вытянувшимся под ним. Танцевал на краю. Никогда не сдавался. Так прелестно, что Зено был уверен — еще немного, и сердце выскочит у него из груди.

Так мило, — выдохнул Зено.

— В каком месте это мило? — пробормотал Джи-Ха, дрожа от всепоглощающего наслаждения, когда клинок погладил его по лицу... тупой стороной лезвия, Зено не собирался так рисковать — и коснулся рта, так, что металл затуманивало дыхание. Было похоже, Джи-Ха уже не понимал, что говорит.

— Просто ты счастлив, — ответил Зено, как будто объяснения естественнее попросту не существовало. Он тоже был по-настоящему, искренне счастлив, и надеялся, что Джи-Ха видит это, глядя на его лицо. Он хотел этого так отчаянно, хотел, чтобы Джи-Ха знал, потому что сильно переживал по этому поводу.

Судя по выражению глаз Джи-Ха, он знал.

***

В результате Джи-Ха кончил Зено в рот, раскинувшись под ним, как довольный кот, с пятью струйками крови, стекающей из легких как перышко порезов на нежнейшей плоти внутренних сторон его бедер, с плоской стороной лезвия, прижатой к его яичкам, с красными полосами от клыков на члене, стонущий и цепляющийся за волосы Зено, рассыпающийся под ним на множество мельчайших составляющих. Чувствовать это было неимоверно. Наблюдать столько, сколько он мог. Зено проглотил все до последней капли.

Джи-Ха настоял на том, чтобы вернуть услугу, и было очевидно: он хочет, чтобы Зено крепко ухватил его за хвост и трахал его горло, пока Джи-Ха не начнет давиться, пока у него не потекут слезы и он не станет стонать в абсолютном восторге изломанным голосом, но Зено мог почувствовать удовольствие, накрывающее его будто морскими волнами, и не позволил себе спешить, и это было по-настоящему восхитительным; Зено не был мазохистом в той степени, что Джи-Ха, но царапающее прикосновение клыков заставило его сердце трепетать.

***

Зено, естественно, всегда было восемнадцать, поэтому через пять минут он был снова готов. Джи-Ха долго, долго смеялся по этому поводу, качая головой, все еще с хриплым голосом, красными губами и порядком потрепанным видом.

— Это вообще физически возможно — вымотать тебя?

— А... наверное? — Зено несколько застенчиво почесал в затылке. — Это как съесть слишком много, в основном. Тебе не нужно...

Джи-Ха уселся на него сверху одним плавным движением. На его губах была опасная улыбка, и в пальце от губ Зено он прошептал:

— Ты. Наверное. Шутишь.

***

Джи-Ха устроил его, обнаженного, на своей одежде вместо постели и взял медленно, нежно, совершенно опустошающе. Будто он хотел запомнить каждый участок кожи Зено, внести в опись каждую его реакцию, его вздрагивания, вздохи, стоны. Будто понимал, что Зено не хочет этого, и стремился сделать так, чтобы захотел. По-настоящему. Хотел, чтобы Зено корчился под ним, со смазкой, согревающей головку его члена еще до того, как он этого члена коснулся. Хотел, чтобы Зено... не то чтобы умолял, разве можно считать это мольбой, если все, что Джи-Ха услышал, был отчаянный шепот «пожалуйста», но, тем не менее, он отказывался продолжать, пока не вырвал эту просьбу.

Зено кончил от очевидного перенапряжения, когда в нем был всего один палец Джи-Ха, согнутый, продвигающийся вперед и трахающий его невыносимо медленно и непрестанно, выскальзывающий почти полностью каждый раз. Это застало Зено врасплох и лишило его дыхания, пальцы на его ногах подогнулись, сами ноги дрожали, заброшенные Джи-Ха на плечи, и Зено задыхался и почти рыдал, закусив костяшки своих пальцев, пока Джи-Ха, нежно, но неумолимо, не вытащил их у него изо рта и не схватил его за волосы, так, чтобы Зено не мог отвернуться.

— Милый, — пробормотал он, и Зено не смог сдержать смеха, отчаянно покраснев. Он смеялся во все горло и не мог остановиться, обессиленный после оргазма.

— Оу! Ой, я милый, ты милый... ох, ч-ч-черт...

— М-м... ты просто восхитительный. Нужно веселить тебя почаще, когда я в тебе, я могу это почувствовать...

Джи-Ха не останавливался. Его пальцы все еще скользили внутри — у него и вправду были красивые пальцы, длинные и чуткие. Он даже не замедлил свой ритм. Но и не ускорил. На мгновение Зено растерял все слова, ноги казались резиновыми, все тело сотрясла неровная дрожь, когда пришло осознание. Этого слишком много. Слишком много для него, чтобы оставаться спокойным. Это идеально.

К тому времени, как Джи-Ха начал трахать его, — Зено чувствовал кости и плоть под ним, где вес и сила тяжести Джи-Ха проникали в него настолько глубоко, что дыхание перехватывало, и под тем самым углом, чтобы заставить корчиться от каждого толчка, — к тому времени Зено уже совершенно не соображал, зарываясь ногтями в спину Джи-Ха и крича, и это мгновение было единственным, одним в целом мире, и он жил в нем. Прямо сейчас. Было его тело, с обнаженными нервами, распаленное удовольствием и только его; был Джи-Ха, и Джи-Ха целовал его, трахал, притягивал ближе, и бормотал откровенные непристойности ему на ухо; и все. Он плыл, повсюду был свет, и когда все закончилось, Зено отказывался отпускать Джи-Ха долгие часы.

***

Джи-Ха хотел, чтобы Зено поверил, будто он едва терпит всякого рода обнимашки, но при этом дышал глубоко и ровно и был безвольно расслаблен под Зено, и вздыхал с удовлетворением, и обернул кучу их перепутавшейся одежды вокруг обоих, образовав подобие гнезда. Зено ярко и наверняка не особо умно улыбнулся в изгиб шеи Джи-Ха, вытащил из его волос ленту и играл с ними, пока луна не побледнела. Он смутно надеялся, что они находятся достаточно далеко от места привала, но не мог заставить себя всерьез тревожиться по этому поводу.

Джи-Ха провел кончиком пальца по золотым драконам, играя с несколько сбившимся медальоном, упавшим на плечо Зено вместе с его головной повязкой, полуобернувшейся вокруг шеи. Почему-то этот жест казался более интимным, чем прикосновение к любой другой части его тела. Зено не мог собраться достаточно, чтобы тревожиться и об этом.

— Значит, мы сделаем это снова? — в конце концов спросил Джи-Ха, проводя пальцем вниз про шее Зено.

— О да, это было бы очень славно. Это было очень славно. Ты очень нравишься Зено. Ты ми-и-и-и-и-и-илый.

Джи-Ха засмеялся и принялся вычесывать пальцами ужасающе спутанные от секса волосы Зено.

— Небеса, и во что же я влип?

***

Они так и уснули, переплетенные в траве, и это был самый теплый и крепкий сон Зено за очень долгое время.

***

Зено слегка пожалел о том, что столько кричал, на следующее утро, когда Юн и Хак поприветствовали его с одинаковым осуждением во взглядах.

Только слегка.

Во всяком случае, они наверняка не знают, почему Джи-Ха подарил Зено личную, совершенно непристойную улыбку, почувствовав жжение в свежепромытых порезах под штанами.


* Эрху — старинный китайский струнный смычковый инструмент, оригинальная двуструнная скрипка с металлическими струнами.