Безответно

Автор:  Laora

Номинация: Лучший PWP

Фандом: Naruto

Число слов: 5664

Пейринг: Наруто Удзумаки / Саскэ Учиха, Саскэ Учиха / Наруто Удзумаки

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,PWP

Предупреждения: PWP, AU, First time, Hurt/Comfort, NSFW, Насилие, Римминг, Увечья

Год: 2017

Число просмотров: 458

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Все началось в Долине Завершения.

Примечания: 1) вканонная АУ, в которой Саске не был в заточении после Долины Завершения; 2) бета фика - Rileniya.

Все началось в Долине Завершения.

На самом деле, конечно, начало было положено раньше — задолго до их рождения, если верить Мудрецу Шести Путей.

— Значит, ты убьешь его, — сказал Мудрец, передав Саске силу Инь. — Попытаешься, рискнув собственной жизнью.

— Ты это допустишь? — спросил Саске. — Позволишь мне убить Наруто?

— Когда-то я сделал выбор между своими сыновьями. — Мудрец Шести Путей говорил теперь гораздо проще, чем несколько минут назад, — если только здесь было само понятие времени. — Старшим, Индрой, и младшим, Ашурой. Я предпочел Ашуру, но Индра восстал против него, и это привело к многим войнам. Не мне было решать, кто станет наследником, — право выбора принадлежало моим сыновьям.

— Что ж, я убью его, — кивнул Саске. — Его и всех каге. Мир объединит ненависть. Тебя это устроит?

— Вам решать, тебе и ему. Искусственно ограничивать развитие — неправильно. Мир, который мы знаем, родился из хаоса. Может, будет лучше, если ты убьешь его или он — тебя. Или если вы умрете оба... а возможно, останетесь жить.

— Не останемся. Для нас двоих в мире мало места.

Они остались. Лежа в Долине Завершения, глядя на потемневшее небо, потеряв руки и силы — их кровь смешалась, они и впрямь стали как братья. Сиамские близнецы, связь, которую не разорвать, хотя Саске пытался. Он, правда, пытался.

Мудрец Шести Путей должен был знать: если умрет один из них, второй тоже не проживет долго. Не тот случай, когда чувства остаются безответными; здесь безответно одиночество. Даже если от ума хочешь быть один.

Наруто не врал, когда говорил: умрем оба. Или оба выживем.

Нет, этого он не говорил.

Наруто не врал и стоял на ногах до последнего. Падай, думал Саске. Падай!

Но упали они вместе, потому что Наруто отказывался убивать Саске и умирать в одиночестве отказывался тоже. Теневое клонирование — проявление слабости. Зато ты можешь заполнить собственную пустоту, зачем тогда тебе я?

— Потому что мне больно, — ответил Наруто, когда Саске его спросил. — Я чувствую боль за тебя, — так он сказал, а кровь все текла, и Саске потерялся в длинном тяжелом сне о прошлом. Несмотря ни на что, это был светлый сон, и Наруто в нем находился рядом, но вместе с тем впереди, так далеко, а Итачи стоял возле него, и между ними не осталось никакой разницы.

Поэтому Саске в свое время его и возненавидел, Наруто. Потому восхищался им... любил его.

Между ними всегда было расстояние, даже сейчас их объединяла только кровь. Совсем как с Итачи.

И вместе не прожить, и по отдельности — умри Наруто, это ничего бы не изменило.

Но Наруто был сильнее. Он недаром освоил множественное теневое клонирование, должен справиться. Ему больше не будет больно и одиноко, он останется в мире, где слишком мало места для них двоих, а риннеган пересадит Какаши, чтобы снять Вечное Цукиеми. Он сможет...

Саске открыл глаза.

Такого не могло быть, он помнил, что потерял руку, и Наруто тоже, они разделили боль на двоих. Наруто смеялся, когда говорил об этом, и его зубы были в крови, но сейчас он спал — Саске видел, как мерно вздымается его грудь, слышал хриплое ровное дыхание. Избитый, раскрашенный во все оттенки багрово-синюшного.

С двумя руками.

Не может быть, подумал Саске, а левая рука, которую он точно знал, что потерял, уже тянулась к лицу Наруто — убедиться. Это же сон?

Щека Наруто под пальцами была теплой.

Тогда-то все и началось, потому что после этого Саске придвинулся к Наруто ближе, насколько мог, и склонился над ним, все еще бессознательным, как четыре года назад.

В то время все было иначе. Он просто упал — подкосились ноги, воздействие проклятой печати, и смотрел на сомкнутые веки Наруто, бездумно, горько, безнадежно. Долго. Так вышло — воля случая.

Сейчас Саске прекрасно понимал, что делает.

Он не смотрел на веки Наруто, он попробовал на вкус его пересохшие губы, смачивая их собственными слюной и кровью, запоминая, как это — быть с тем, кто больше, чем друг, больше, чем брат, чем семья, кто больше мира.

Единственный, кто имеет значение, — каждый умирает в одиночку, но Наруто сказал: мы сделаем это вместе.

Наруто должен был жить.

А потом Саске открыл глаза снова — у него по-прежнему не было левой руки, и он не целовал Наруто, не теперь. Когда-то, еще в Академии... все вышло случайно.

Мозаика отношений, в которой случайности становились закономерными и повторялись уже преднамеренно: как ему раньше, когда они были одной командой, хотелось ухватить Наруто за щеку или за нос — дотронуться, стать ближе. Они и дрались так часто из-за этого желания Саске — слишком неловкий, он не находил ничего лучше, чем использовать прикосновения в качестве «наказания», хотя не наказывать Наруто ему хотелось.

Отсутствующая рука болезненно ныла, Саске почти чувствовал, как подергиваются пальцы, помнившие тепло чужой кожи. Ничего не было, не могло быть. Не заслужил.

И ладно, подумал Саске. Так тоже хорошо.

— Мы все еще живы, — сказал он проснувшемуся Наруто.

Лежа в Долине Завершения, истекая кровью, разбитый физически и выпотрошенный морально, Саске чувствовал удивительное умиротворение. Его совесть была чиста, он сделал все, что мог, и не пришлось убивать Наруто. Наруто выживет, просто обязан. А ему, Саске... Ему больше не о чем беспокоиться.

Все было правильно.

Похоже, Наруто так не считал. Откуда у него взялись силы, чтобы кричать — умереть недостаточно, смертью ничего не искупишь, не оставлю, никогда...

Он кричал — а потом осекся на полуслове, и Саске велел ему заткнуться, хотя в этом уже не было никакой нужды.

В последний раз он плакал после смерти Итачи: любовь рвала на части, и это была не память о прошлом.

Все происходило здесь и сейчас.

В Долине Завершения Саске впервые признал: он любит Наруто. Как друга, как брата, как часть семьи — все и одновременно ничего из этого, все и чуть больше.

В отличие от Кагуи, они с Наруто знали, что такое любовь, мечтали о ней, хоть и жили в мире, полном ненависти.

У любви, которую Саске чувствовал к Наруто, не было причины, она не нуждалась в оправданиях, не подталкивала к тому, чтобы сделать первый шаг и получить больше. Просто наполняла грудь воздухом.

Тогда Саске решил: этого ему более чем достаточно.

***

У Наруто еще не было протеза, когда это произошло впервые. Бабуля Цунадэ обещала сделать по одному, ему и Саске, хотя Саске ни о каких протезах даже слышать не хотел. Он говорил что-то об искуплении и выздоравливал гораздо медленнее Наруто. Помнится, после их первой серьезной миссии в Стране Волн тоже было так — в Саске никто не запечатывал Кураму, присутствие которого исцеляло почти любые раны.

Наруто мог бы передать ему чакру, но Саске отказывался и от этого. А вот гнать Наруто из своей палаты — не гнал. Тот приходил каждый день, так часто, как мог, иногда о чем-то рассказывал, но чаще молчал. С Саске было хорошо молчать, и смотреть на него Наруто нравилось — Саске теперь часто улыбался. Не губами, просто такое выражение лица. Глаз.

После Четвертой мировой больница Конохи была переполнена, но Саске выделили отдельную палату — по разным причинам. Герой войны, он оставался ниндзя-отступником, потому его фактически изолировали от других пациентов. Не сказать, чтобы Саске это особо расстраивало.

В один прекрасный день Наруто убедился: Саске, наоборот, вовсю пользуется предоставленным уединением.

Обычно Наруто навещал Саске утром или вечером, но в тот раз пришел посреди дня, после того, как выполнил поручение бабули Цунадэ — поговорил с добрым десятком указанных ею людей. Вечер тоже был занят: Наруто вызвался составить Ли и Тен-Тен компанию по отлову горных бандитов.

Визит Наруто пришелся на тихий час, но как героя Конохи его пропустили в больницу без колебаний. Наруто не рассчитывал на такой поворот событий: он о тихом часе, признаться, вообще забыл.

А вот Саске определенно был в курсе: в это время никто к нему не вломится.

Опасаясь разбудить спящего друга — тихий час же, — Наруто на цыпочках приблизился к его палате. Слегка приоткрыл дверь, аккуратно, чтобы не скрипнула... и замер.

Он с порога услышал учащенное дыхание Саске. Первоначальная тревога — ему, наверное, плохо, горячка началась, срочно звать медсестру, делиться чакрой, даже если снова драться придется, — сменилась замешательством, когда Наруто понял: Саске совсем не плохо.

Одеяло сбилось почти до колен, а под ним была только голая кожа, кое-где до сих пор прикрытая бинтами. Левое предплечье заканчивалось культей в обмотках, при виде которой Наруто бессознательно закусил губу. Потом его взгляд скользнул к правой руке Саске, ритмично двигавшейся.

Запрокинув голову и прикрыв глаза, Саске самозабвенно дрочил — хотя любая медсестра наверняка охотно помогла бы ему с деликатным вопросом сексуального удовлетворения. Но Саске был верен себе: он предпочитал делать все сам, в гордом одиночестве.

Наруто завороженно следил, как напрягаются мускулы на бледном животе, когда Саске толкается бедрами навстречу своей руке, как он изгибает запястье, когда ведет ладонью вверх, по всей длине. Наверное, смотреть на это должно быть неприятно, на то, как другой парень дрочит, промелькнула быстрая мысль. Промелькнула — и погасла, потому что неприятия Наруто не чувствовал. Это был Саске, и смотреть на него хотелось всегда, еще с тех пор, как они оказались в одной команде.

Ни разу раньше Наруто не видел его таким.

Губы Саске приоткрылись, к учащенному дыханию прибавился низкий полустон, негромкий, но такой, что Наруто почувствовал — волосы на затылке становятся дыбом. Он возбудился как, наверное, никогда прежде, член упирался в трусы, и это чувство было откровенно мучительным. К учащенному дыханию Саске добавились влажные звуки; Наруто поймал себя на том, что жадно втягивает носом воздух, вдыхая запах чужого пота.

Нужно было уходить. Если Саске заметит...

За первым полустоном последовал второй, и каким-то образом, хотя Саске не называл его имя, вообще не говорил, Наруто понял: Саске думает о нем, представляет — его. Будто, смешав свою чакру на поле боя, они смешали и мысли, и могли читать друг друга, как открытые книги.

Нет. Не может быть. Нужно уйти.

Эта мысль трепыхнулась, как рыба, выброшенная на берег, и почила с миром, потому что в следующее мгновение Саске открыл глаза. Поволока страсти, их затянувшая, исчезла так резко, будто ее кто-то сдернул, словно покрывало.

— Наруто, — сказал Саске. Он так же тяжело дышал, но в его голосе были чувства посложнее желания — гремучая смесь. Стыд, презрение к Наруто, презрение к себе, самоирония, граничащая с ненавистью... отчаяние.

Да, они могли читать друг друга, но этого по-прежнему было недостаточно. Саске полагал: ему не место рядом с Наруто, и все оказалось сложнее, чем Наруто думал. Если не умереть, так исчезнуть, уйти, как уходил всегда, — какие еще прегрешения ты хочешь искупить, Саске? Что еще ты считаешь прегрешением?

— И-извини, — выдавил Наруто. — Я не должен был... я никому не...

— Интересно, что бы ты сделал, застань меня так, когда мы были в одной команде, — Саске не торопился прикрываться и по-прежнему сжимал свой член рукой. Одной — второй у него не было. — Сел бы рядом, если бы я попросил? Еще и курткой бы своей меня накрыл, наверное. Чтобы не смущать — или не смотреть, а, Наруто? С тобой я бы кончил быстро. Хватило бы твоего прикосновения к плечу, даже сквозь одежду, звука твоего дыхания. Просто твоего присутствия. А ты бы ничего не понял. Ты бы сочувствовал — вот как меня скрутило, даже тренировки не помогают... и жутко смущался, потому что так мы бы стали ближе. Это чувство... тепла, — Саске усмехнулся. — Ты говорил — все равно, как если бы был брат. Но быть твоим братом мне недостаточно. Я хочу большего.

Он снова закрыл глаза, напряженный, как струна. Член в его руке начал опадать, тогда Наруто вошел в палату, закрыл за собой дверь и сделал шаг вперед. Потом еще и еще.

Кровать скрипнула под его весом. Наруто не думал — не мог. Он сел рядом, хотя Саске не просил об этом, ни о чем не просил, и накрыл его руку своей. Пальцы Саске казались изящнее собственных, хотя ничуть не слабее. Просто особенность телосложения: он всегда был чуть выше и тоньше Наруто.

Саске вздрогнул. Его глаза распахнулись:

— Ты не...

Наруто не мог ему ответить. Он представлял это с того самого момента, как увидел, что Саске дрочит, — представлял, какова на вкус кожа на головке его члена. По ней хотелось провести языком, спуститься ниже, вобрать в себя, вылизывая, как поступают животные.

— Не де... Наруто! — Это был почти крик, отчаянный и в то же время требовательный. Саске выгнуло дугой, и Наруто представил, как удерживает его, упираясь правой рукой в обнаженное бедро.

Руки не было. Он отдал ее Саске в Долине Завершения вместе с сердцем и взял его руку взамен, потому что ни в чем не нуждался сильнее за всю свою жизнь.

Саске, наверное, сумел бы освободиться, но его первый порыв остановили штаны, спущенные до колен, — произаическая помеха, которая наверняка стоила жизни многим беспечным шиноби.

А потом уже было слишком поздно.

— Ш-ш, — сказал Наруто, выпуская возбужденную плоть изо рта, согревая своим дыханием. Саске под ним ломало и корежило. — Услышат.

Саске, кажется, понял. Прикрыл рот рукой, которой трогал себя недавно; он смотрел на Наруто, не отводил взгляда, и от этого вело вернее, чем от терпковатого мускусного привкуса, от соли чужого пота и влажного разнеженного, но в то же время напряженного тепла.

Было не слишком удобно — Наруто все порывался шевельнуть пальцами правой руки, получить дополнительную опору, да и челюсть с непривычки затекала: до Саске он ни с кем такого не делал. Даже мысли не возникало.

— На-ру... — Наруто с трудом разобрал начальные слоги своего имени, а потом Саске кончил ему в рот. Он и правда долго не продержался, и теперь, с отведенным взглядом и легким румянцем на обычно бледных щеках, велел:

— Выплюнь.

Наруто проглотил. Саске уставился на него так, будто хотел испепелить взглядом:

— Придурок.

Наруто понял, что смеется: это «придурок» звучало почти как признание в любви, в котором он, впрочем, не нуждался.

Он знал и так. Они оба знали.

***

Саске не признал бы этого вслух, но в больнице, куда он попал после второго боя в Долине Завершения, ему даже нравилось. Большую часть времени он проводил в одиночестве — с недавних пор недостижимая привилегия, долгожданная возможность привести мысли в порядок.

Правда, был еще Наруто. Он приходил каждый день, и в его присутствии тщательно выстроенные логические конструкции сыпались. Саске терялся насчет своего места в Конохе: сотри Наруто его в пыль во время их последнего боя, удали из личной картины мироздания — было бы легче.

Оттого, что Наруто приходил так часто, оттого, что Саске запрещали тренироваться и практически не выпускали из больницы — недолгие прогулки под присмотром элитных шиноби не в счет, — от всего этого голова кругом шла. Саске знал только один способ избавиться от скопившегося напряжения; он честно пытался не думать о Наруто, когда дрочил, но думал все равно, пусть и знал: лишнее. Наруто тут ни при чем, только его, Саске, личное дело, ничего не нужно взамен, Наруто и не подозревает...

Закончилось все как того и следовало ожидать: Наруто его застукал. После Четвертой мировой Саске чувствовал его чакру на расстоянии и обычно мог предугадать, когда Наруто придет с визитом, но Наруто все время крутился неподалеку, был слишком близко, и в какой-то момент Саске привык к его присутствию — больше, чем следовало. Раньше он бы подумал: опасная привязанность.

Умрем вместе, сказал Наруто в Долине Завершения. А потом: будем жить. И привязанность Саске, от которой он безответно пытался избавиться, стала чем-то другим, угрожающе огромным, как Вселенная.

Это было страшно.

И Наруто был страшен — со своими загрубевшими пальцами, теплыми жадными губами и ярким сильным запахом.

С Наруто все равно что с отмычками, подумал Саске, прежде чем в голове стало пусто, будто весь он выплеснулся в чужой рот вместе с семенем. Закрыто наглухо — мучайся сколько угодно, пытайся разомкнуть обидными словами и ударами. Никакого эффекта — уж проще сбить «замок» при помощи Чидори.

Помнится, на их общих миссиях, если возникала необходимость, с отмычками возился Саске. Сакура могла перевязать раны, почувствовать пациента — но не тонкий механизм.

Управление чакрой давалось ей легче, чем отточенные ловкие движения пальцами. Наруто же был плох и в том, и в другом. Налетал, как ураган, сносил любые препятствия, преграды, которые Саске так долго и тщетно выстраивал, прикасался кожей к коже, и замки распахивались ему навстречу — не нужны никакие отмычки.

Только сам он не открывался полностью, всегда оставлял что-то для себя. Безответная ненависть, безответное одиночество и открытость — безответная тоже. С тобой я такой, но есть еще я, который для остального мира.

В этом-то и была проблема.

— Э-э, — Наруто попытался возмутиться, когда Саске потянулся к нему. Получилось неубедительно.

Это был тот же вкус, что и в Долине Завершения, на грани бреда и реальности. Губы Наруто дрогнули, потом раскрылись навстречу; невидимая, но отчетливо ощутимая щетина царапала подбородок. Да, со времени их первого случайного поцелуя многое изменилось.

— Саске, — сказал Наруто, отстранившись. Медленно, будто не веря, провел по щеке Саске ладонью — левой.

Прикосновение вышло неловким и до безумия личным. Будто Наруто был слепым и пытался зацепиться за чувство осязания.

Саске протянул собственные ладони — ладонь, он все еще иногда забывал, — дотронулся до губ, которые только что целовал, потом повторил движение Наруто. Теперь у них были две руки на двоих, так, будто природа изначально задумывала их как одного человека.

Наруто сделают протез. Он снова станет цельным, полноценным, он закрыт на все замки, и неважно, насколько хорошо Саске его понимает: здесь он не нужен. Не вписывается в мир, который Наруто для себя выбрал. Поэтому он уйдет, как раньше, просто теперь Наруто будет уверен, что сумеет вернуть его в любое время.

Сам Саске в протезе не нуждался. Он уже пытался стать цельным, пока у него было две руки, он сломал о Наруто все свои метафорические «отмычки» и больше не питал иллюзий.

Его неполноценность, возможность почувствовать себя отдельной личностью только в отрыве от Наруто, пусть это и причиняло просто море боли, — его неполноценность тоже была безответной.

Наруто сказал: вместе.

— У тебя ссадина. — До этого Наруто, казалось, вообще не дышал, но теперь отвлекся. Отвел руку от лица Саске, коснулся его локтя.

Содранный кусок кожи — не оторванная рука, ничего страшного. В Долине Завершения они изрядно намяли друг другу бока, но на Наруто все быстро зажило, а у Саске до сих пор не срослись сломанные ребра.

— Можно? — Прежде чем Саске ответил, Наруто уже коснулся подживающего локтя языком, лизнул на пробу. Саске вспомнил: зубы в крови и смех, а еще, почему-то — пустыню, куда его выбросила Кагуя. Место, где он мог быть один целую вечность, если бы захотел — до самой смерти.

Наруто догнал бы его и там.

Прикосновения его шершавого теплого языка посылали волны мурашек вверх по позвоночнику, и Саске почувствовал, как член поджимается к животу, хотя кончил совсем недавно. Наруто смотрел на него таким голодным, нуждающимся взглядом; Наруто съел бы его, если бы мог, и костей бы не оставил, и так было бы правильно.

— Моя очередь. — Саске высвободил руку. — Еще немного, и тебе придется повязывать куртку на пояс.

— Ой, да какая разница, — улыбнулся Наруто. Улыбка у него была хорошая, широкая и лучащаяся — можно ослепнуть. У Саске так улыбаться никогда не получалось. — Эй!

Опрокинуть его на кровать было проще простого. Вопреки ожиданиям Саске, Наруто даже не пытался вырваться, только блаженно щурился, как кот, пригревшийся на солнышке, позволяя сначала раздевать себя, а потом и трогать всюду — губами, пальцами, языком.

Наруто спохватился только когда Саске взял у него в рот — не сказать, чтобы это было легко, размером его природа не обделила.

— Тебе же надо лежать, — пробормотал Наруто. Прихватил уголок подушки зубами, давя вырвавшийся стон; в кулаке единственной руки он сжимал простыню, которая опасно трещала. Саске подумал: «А ведь ему наверняка хотелось размотать бинты на моей культе. Хотелось посмотреть, вылизать точно так же, как локоть. Сам он ничего не скрывает, полностью раскрыт — и в то же время на замке.

Потому что мне до него никогда не дотянуться, и это тоже — безответно».

— Ты навредишь се... — Наруто задохнулся очередным стоном и замолчал. Его живот, на котором Саске держал руку, несколько раз вздрогнул. Саске отстранился, закашлявшись; изо рта текла сперма Наруто вперемешку со слюной. — Саске-е-е! Извини.

В этом испуганном голосе было столько раскаяния, что Саске не смог удержаться от смеха и закашлялся только сильнее, до боли в груди. Остановиться никак не получалось, как и объясниться с встревоженным Наруто при помощи жестов — придурок собирался звать врачей. Новость о том, что преступник Конохи номер один спит с всеобщим героем, просто не может их не обрадовать.

Все еще покашливая, Саске кое-как ухитрился зажать Наруто рот ладонью и, наблюдая за тем, как тот осоловело моргает, засмеялся снова, на этот раз в полную силу. Через какое-то время высвободившийся Наруто составил ему компанию.

— Оденься. — Саске зашарил по кровати в поисках собственных штанов, которые ухитрился-таки стянуть в процессе. На кровати штанов не было. Под кроватью — тоже. Саске почти запаниковал, когда обнаружил утерянный предмет одежды под упавшим с кровати одеялом. — Если тебя застанут здесь в таком виде...

— М-м... — Раздавшееся рядом мирное сопение заставило Саске оскалиться. Пока он искал штаны, Наруто ухитрился уснуть на больничной кровати, да еще обнявшись с подушкой. — Саске-е-е... пожалуйста, вернись... Хр-р...

— Идиот, — заключил Саске.

И столкнул Наруто с кровати.

Два года спустя он так уже не поступал — привык.

***

Саске все еще лежал в больнице, когда Наруто в первый раз взял его.

Они по-прежнему больше молчали, чем говорили, но теперь это молчание полнилось сдерживаемыми стонами и короткими выдохами сквозь зубы — от таких выдохов Саске Наруто сходил с ума, огненная чакра Курамы рвалась наружу, и желание подчинить, смять, разрушить переплавлялось в сумасшедшую напористую нежность.

В тот раз они целовались, бесконечно долго и сладко; Саске нравилось целоваться и нравилось исполнять ведущую роль. Когда вел Наруто, Саске терялся, плавился до полной потери самоконтроля, почти до сексуального буйства. А потом отворачивался и какое-то время вообще ни на что не реагировал. Это не было эгоизмом, как Наруто думал поначалу, — скорее, смущением. Саске нуждался во времени, чтобы справиться с ударами, которые получала его гордость.

Если разобраться, оба они были ведущими и вместе с тем ведомыми, чередуясь порой каждые несколько секунд, подхватывая друг за другом, продолжая, уступая и позволяя уступать другому.

Но все же Наруто был уверен: если они дойдут до секса с проникновением, это Саске возьмет его первым. Не наоборот.

Он ошибся.

Все началось с поцелуев, от которых, будь Наруто на ногах, у него наверняка подкосились бы колени. Он подозревал, что Саске, с его частым дыханием и покрасневшими ушами, опасался того же, потому они целовались, лежа на кровати, и ленивыми эти поцелуи никак нельзя было назвать. Скорее они походили на попытку отсрочить неминуемый взрыв.

Иногда Саске оттягивал губами нижнюю губу Наруто, иногда ненадолго отстранялся, чтобы слизнуть с его подбородка стекающую слюну, только ее размазывая. В этом было что-то дикое, животное, и в том, как они терлись языками, будто членами, — тоже. А потом Саске вскрикнул от боли, Наруто распознал мучительную нотку в его голосе — и понял, что в какой-то момент переместился, прикусывая чужую шею до крови.

Он хотел отстраниться, но Саске не позволил — удержал единственной рукой, будто побуждая зарыться зубами глубже, и Наруто дал ему то, чего Саске хотел, чередуя укусы и засосы с дразнящими прикосновениями языка. Добравшись до сосков Саске, Наруто вобрал один из них в рот, оттянул зубами и отпустил. Изо рта капала слюна, слюна стекала по твердой бледной груди — у Саске была очень белая кожа.

Он сорванно хрипло дышал — Наруто не помнил у него такого дыхания, наверное, поэтому решился раздвинуть Саске ноги и пальцами левой руки дотронуться до сомкнутого входа. Саске вздрогнул, но не стал возражать, только шире развел колени. Его грудь вздымалась и опадала, на коже алели следы губ и зубов Наруто, и при одной мысли об этом яйца поджимались.

Мы деремся, вдруг понял Наруто. Как тогда, в Долине Завершения, — тот же уровень близости.

Так не должно было быть, они ведь еще там разобрались. Зачем продолжать?

Но не продолжить Наруто не мог.

— Давай перевернусь, — предложил Саске чересчур низким, будто не своим голосом. — Будет лучше.

— Я хочу видеть, — возразил Наруто. Ему не хватало воздуха. — Твое лицо.

Нет, в Долине Завершения было не так. Там они оставались друзьями, братьями, семьей, а потом Саске сказал: я хочу большего.

И Наруто сделал первый шаг — сам, потому что никогда не мог отпустить Саске. Не мог от него отказаться, даже если другие люди считали: это неправильно.

В Долине Завершения Саске признал Наруто, но не остальных шиноби. Потому он, несмотря ни на что, оставался отступником. Это был его выбор.

— Хватит нежничать, — прохрипел Саске, отвернув голову и потираясь носом о подушку. — Давай.

— Посмотри на меня.

В ответном взгляде Саске было обещание по меньшей мере Аматерасу, но он сделал так, как просил Наруто. Наруто не сомневался: позже Саске с ним расквитается за эту свою покорность, и не особенно расстраивался. Его гордость не страдала ни от того, что он подчинялся Саске, ни от того, что им обоим от этого было хорошо.

Хорошо-о-о... Саске сдавленно зашипел сквозь зубы. Хватит нежничать, да? Нужно было помедлить еще немного, подготовить, для обоих получилось бы легче. Но легче и не хотелось. Сегодня все было на грани боли, Наруто снова вспомнилась Долина Завершения. Как он пытался — доказать... Избить до полусмерти, быть избитым самому, лишь бы Саске понял.

Это я чего-то не понимаю, подумал Наруто вдруг.

Мысль вышибло из головы будто кузнечным молотом: упершись единственной рукой в простыни, он толкнулся бедрами вперед. Пытался быть осторожнее, сдерживаться, но Саске не позволил. Взялся рукой за загривок Наруто, потянул за волосы на затылке, глядя в глаза, и — все. С концами.

Возможность соображать вернулась к Наруто ближе к пику — он помнил, что не должен кончать внутрь, Саске это не понравится, и хотел уже выйти, но не смог. Саске обхватил его ногами, упираясь пятками в спину, удержал, пока Наруто содрогался, не в силах думать ни о чем, кроме глаз напротив и обжимающего его тесного жара.

Потом Саске запрокинул голову и последовал за Наруто, не притронувшись к себе и пальцем. К следам от спермы на его животе и груди добавились новые. Он сейчас уже не первый раз кончает, подумал Наруто, прежде чем обессиленно навалиться на Саске.

— Испачкаешься, — сказал тот. Наруто что-то пробормотал в ответ. Он чувствовал чакру Саске едва ли не ярче, чем его самого, пусть они и соприкасались голой потной кожей. Темная, прохладная... спокойные прикосновения к огненной чакре Курамы, все не желавшей униматься. Наруто был уверен, что достаточно себя контролирует и не навредит Саске этой чакрой. Он, наоборот, мог помочь, исцелить, вот только Саске отказывался.

В следующие дни они попробовали позу, которую предлагал Саске, так, что его забинтованная культя елозила по простыням, и это наверняка было больно, но Наруто понял слишком поздно, а Саске молча кусал губы, даже не думая жаловаться; и позу инь-ян, для которой обоим ощутимо не хватало рук; наконец, они поменялись местами, и это оказалось сложнее, чем Наруто себе представлял. Саске потратил на подготовку достаточно времени, несмотря на это, в первый для него раз Наруто плакал и сам не мог сказать, почему — от боли, оттого, что никто раньше не проникал в него так, или от чего-то еще.

Саске отнесся к слезам Наруто с неожиданным пониманием — он вообще сдерживался лучше. Помедлил, невесомо касаясь чужих губ пальцами, дождался, пока Наруто знакомо проведет по его щеке ладонью, позволил привлечь себя для поцелуя. Во время поцелуя начал двигаться, и томительное головокружение, которое Наруто испытывал каждый раз, целуясь с Саске, смягчило боль.

Саске позаботился о том, чтобы смягчить ее и другим способом — ритмично покачивая бедрами, насаживая Наруто на себя, он не оставил без внимания его член, и в какой-то миг Наруто понял, что подмахивает, сам подаваясь навстречу Саске. Ему хотелось больше.

В тот раз они кончили одновременно, но у Саске, похоже, осталось еще достаточно сил — он слизал сперму с живота Наруто, а потом, пользуясь тем, что Наруто, расслабленный и засыпающий, едва ли мог сопротивляться, пальцами раскрыл его задний проход.

— Что ты... Что о тебе медсестры подумают?! — Наруто не нашел ничего умнее, чем сказать про медперсонал, который наверняка был не в восторге от простыней, постоянно испачканных спермой.

— Что я дрочу. Это правда. — Саске задумчиво кивнул. — С тобой куда приятнее.

Наруто задохнулся от возмущения.

— Да успокойся ты. Простыни я стираю сам, а они делают вид, что ничего не понимают. В конце концов, мы герои Конохи. Имеем право на собственные придури. Пусть скажут спасибо, что на крыше резиденции хокаге не трахаемся.

— Вытащил бы ты уже язык из задницы, — посоветовал Наруто, удобнее устраиваясь на подушках.

— Прямо противоположное, — сказал Саске.

— Чего?..

Наруто быстро понял, что Саске имел в виду: засунуть язык Наруто в задницу, слизывая остатки собственной спермы, и было его конечной целью. Полнейшая антисанитария, но ощущалось это совершенно фантастически.

— На второй заход? — спросил Саске, отстраняясь. Он облизывался, как довольный кот.

— Ками-сама, да-а-а, — выдохнул Наруто.

***

По-хорошему, после того, как Саске выписали из больницы, его должны были определить в Хозукиджо, Кровавую Тюрьму, специально предназначенную для шиноби. На худой конец — в охраняемые казармы, тюрьмы получше в Конохе, отстроенной после нападения Пейна, не было. Допросная не в счет — для содержания заключенных уровня Саске она годилась едва ли.

В некотором роде Пейн оказал Конохе услугу, положив конец не только тюрьмам, но и проклятому кварталу Учиха. Теперь Саске было некуда возвращаться.

Так вышло, что вместо Хозукиджо или казарм он поселился в новой квартирке, которую выделили Наруто. Со временем Наруто собирался построить собственный дом, когда достаточно заработает на миссиях, — он рассказывал об этом с улыбкой и, похоже, не считал, будто ему положены привилегии как герою селения и будущему хокаге.

Саске легко мог представить дом Наруто, но не то, что они будут жить в этом доме вместе.

В однокомнатной квартире, куда Саске доставили под неизменным конвоем, было уютно и чисто. Вкусно пахло новым деревом и краской — ремонтные работы закончили совсем недавно.

Побеленные стены квартиры Наруто были шершавыми на ощупь, в чем Саске убедился на собственном опыте — за следующий месяц ему не раз пришлось соприкасаться с этими стенами лопатками, елозить по ним грудью или упираться единственной рукой. Фантазия Наруто была неистощима.

Может, поэтому Саске выздоравливал медленнее, чем следовало, и преимущественно проводил дни в квартире, за свитками, с открытым настежь окном и группой шиноби, следящей за ним с соседней крыши. Наруто в это время выполнял бесконечные мелкие миссии, которыми его буквально заваливали, Саске подозревал — специально.

Стоило Наруто вернуться, как шиноби, следующие за Саске даже во время утренней пробежки или когда ему взбредало в голову пройтись по магазинам, исчезали словно по волшебству. Своеобразный этикет.

В основном Наруто приходил к вечеру. Они молча ужинали, а потом ночь напролет не давали друг другу покоя, и это не утихало, им всегда было мало, после каждого раза хотелось только больше. Если бы можно было никогда не расставаться...

Саске чувствовал, что разрушается как личность, что «его» больше нет. В то же время — были «они» с Наруто, и в какие-то моменты это казалось ему даже более весомым.

Он мечтал о долгосрочной миссии, насчет которой успел договориться с Какаши, и при этом ужасно хотел остаться с Наруто, пусть и в унизительно-неопределенной для него роли. Трахаться запоем всегда не получится, это просто способ забыться, замолчать другие, более важные проблемы. Так не построишь ни свою жизнь, ни жизнь вместе с кем-то, и Наруто понимал это не хуже Саске, понимал: Саске должен уйти.

Они просто оттягивали неизбежное.

Шла вторая неделя тесного сосуществования в квартире Наруто, когда они поссорились всерьез, впервые после Долины Завершения. В тот день Саске отсосал Наруто, одновременно массируя простату, а потом Наруто, раскрасневшийся после оргазма и все еще тяжело дышащий, спросил с подозрением:

— Саске... где ты такому?..

Он не закончил фразу — вовремя прикусил язык, но и того, что сказал, хватило. Саске и до этого видел похожее подозрение в глазах Наруто, всякий раз, когда подсказывал, как будет лучше обоим, или исполнял ведущую роль, доводя Наруто до звезд перед глазами.

— Ты не подумай, мне неважно, — затараторил придурок. Лучше бы молчал, язык без костей. — Просто ты... столько знаешь, а я...

«Незнание» Наруто с лихвой искупал его энтузиазм. С ним было хорошо, очень, божественно хорошо. На мгновение Саске представил, что бы почувствовал, окажись Наруто чуть опытнее или узнай он, Саске, со временем, что тот не стесняется приобретенный опыт кому-то еще демонстрировать, и кровь ударила в голову.

Он очнулся только дубася Наруто кулаками, повалив на пол и сидя у него на бедрах, — как в Долине Завершения, будто они все еще были там.

Слишком мало времени прошло. Они не успели вернуться.

Саске опустил руки прежде, чем Наруто врезал ему лбом, или вмешались его молчаливые конвоиры, которые всегда были где-то неподалеку, или произошло что-то еще в том же духе. Краем сознания он понял, что уже готов был использовать техники — собственная чакра заполняла квартиру удушливым, почти осязаемым громовым облаком. Хорошо, что в первую очередь отреагировало тело, а не потоки чакры, контроль над которыми, впрочем, уже стал почти подсознательным.

— Саске... изви... — Наруто закашлялся, утер кровь, текущую из уголка рта.

Уходить, подумал Саске. Нужно уходить.

Это, страшное, темное, подкладка любви, обратная ее сторона, что-то, без чего сама любовь возможна едва ли, — оно безответно. Они по-прежнему не равны, по-прежнему — в Долине Завершения, и, как бы хорошо ни понимали друг друга — а может, как раз поэтому, — они слишком разные.

Нужно время, чтобы вернуть себя, чтобы все вернулось на круги своя. Сколько? Саске не знал. Ему казалось, даже вечности будет мало.

Будь проклята эта кожа, отделяющая их с Наруто друг от друга.

— Кха, — Наруто приглушенно выдохнул, когда Саске, задрав его ногу, коснулся щиколотки губами. Спустился ниже, заглаживая собственный срыв, поцеловал подъем стопы. — Эй! Щеко... ха-ха-ха... Саске-е!

Саске прошелся языком между большим и вторым пальцами, медленно, неторопливо, заставляя Наруто сбиться с дыхания. Потом потянулся за поцелуем — от кожи Наруто поднимался легкий дымок, она уже была целой, как раньше, и о недавнем скандале напоминали только потеки крови у него на лице. Еще у Саске ныли ссаженные костяшки пальцев, но об этом он думать не хотел. Не сейчас.

Это была их первая ссора после Долины Завершения, но далеко не последняя. Слишком близко... и в то же время — разные люди. Ничто не могло этого изменить, это и нельзя было изменять, потому что именно таким Саске любил Наруто: другим человеком, не безвольным продолжением себя, а упрямым, своенравным придурком.

Только вот Наруто оказался сильнее и теперь ломал его, прогибал под себя. Саске твердо знал — из этого ничего хорошего не выйдет.

Наруто любил его, как никогда и никого, бешено, безумно, до полнейшей самоотдачи.

Но жить с ним вместе было невозможно. Саске чувствовал это и раньше, когда еще не мог облечь в слова — потому всегда уходил.

Он ушел и в этот раз: за первой миссией, не такой продолжительной, последовала вторая, грозившая затянуться на годы. Не столько потому, что Конохе действительно требовались его услуги, сколько потому, что так было правильно.

За день до запланированного ухода Саске они с Наруто поцапались в очередной раз, поэтому, прощаясь с Какаши и Сакурой, Саске был уверен: Наруто он среди провожающих не увидит.

Он ошибся.

Наруто встретил его на выходе из Конохи, и в руке у него была повязка шиноби с перечеркнутым знаком Листа на протекторе.

Та самая.

— Ты до сих пор... — начал Саске и замолчал.

Все началось в Долине Завершения. Именно там он впервые понял — все, что касается Наруто, безответно. Даже если тот пожелает ответить.

— Вот, возвращаю. — Наруто смотрел серьезно, как всегда. И ведь хранил же все это время.

— Я оставлю ее... пока мы окончательно не разберемся между собой, — пообещал Саске.

Прикосновение холодного протектора было как дружеское рукопожатие.

Многое изменилось с той поры, когда они ходили в Академию ниндзя и раз за разом задирали друг друга, — многое, но не все.