Тугой.

Автор:  Doli - Loli

Номинация: Лучший авторский слэш по аниме

Фандом: Haikyuu!!

Число слов: 3521

Пейринг: Кагеяма Тобио / Хината Шоё

Рейтинг: PG-13

Жанры: Fluff,Romance

Предупреждения: OOC

Год: 2017

Число просмотров: 355

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Кагеяма всегда был дико тугой до отношений. Любых. Абсолютно. Не важно дружеские то или любовные: проявление нежности, заботы, понимания и такта сродни слабости и глупости. Такому глупому Кагеями просто не понять всей прелести осознания, что смог сделать любимому другу или человеку приятно. Кагеяма вообще мало чего понимает. Вообще ничего не понимает, если честно, когда-то не касается волейбола.

Примечания: Простая история ни о чем. Не умею писать что-то стоящее.

Кагеяма всегда был дико тугой до отношений. Любых. Абсолютно. Не важно дружеские то или любовные: проявление нежности, заботы, понимания и такта сродни слабости и глупости. Такому глупому Кагеями просто не понять всей прелести осознания, что смог сделать любимому другу или человеку приятно. Кагеяма вообще мало чего понимает. Вообще ничего не понимает, если честно, когда-то не касается волейбола. Ему просто запоминать сложные «трехэтажные» комбинации, в доли секунды корректировать стратегию и принимать трудные решения без колебаний во время «матч поинта». Просто, но вот понять, когда стоит приобнять и похвалить, а когда тактично промолчать — до дикого сложно, просто невыносимо невозможно. Тобио не понимает. Даже не представляет, как такое можно провернуть, потому что в руках нет никаких мячей, нет разметки поля, в зоне которого стоит играть. Нет абсолютно ничего граничащего с волейболом.

Брюнет довольно быстро свыкся с мыслью о том, что героем любовных историй или главным заводилой среди дружеских браманов ему не быть ровным счетом никогда. Даже привыкать особо не было нужды: Кагеяме было попросту по барабану на такого рода ерунду. Казалось бы, что да, но вот когда в поле зрения связующего появляется не только звериная жажда победы и дырчатая сетка, становится поздно сожалеть о том, как парень бесцельно растрачивал бесценное время в младших классах, не учась заводить дружбу и обращаться с людьми. Становится действительно поздно, потому что в шестнадцать лет переучиваться в общении сложно, потому что имея такой скверный характер и бесящее до колик стеснение в принципе сложно пытаться заговорить хоть с кем-то. Кагеяма бьется в растерянности, когда поздней ночью осознает свою самую скверную слабость — Хината Шое. Метр с кепкой, а проблем от него столько, сколько не может доставить самый шкодливый ребенок. Рыжий, яркий, радостный, обворожительный и почему-то случайно вышел парнем. Ладно, допускаем, что с этим у Кагеямы проблем было мало: не был гомофобом, вообще никем не был, не думал о таком, поэтому принять в себе интересные пристрастия было проще, чем если бы он считался ловеласом-развратником.

Проблем, как минимум, три: Хината Шое, ухудшающаяся игра и межличностные отношения.

С первой Кагеяма наотрез отказывался разбираться, пока оставались прямо вытекающие из нее оставшиеся неурядицы. Тобио последние недели две (после злосчастной ночи самопознания) чаще прежнего озлоблено сопел в сторону коротышки-блокирующего, злобнее обычного огрызался и настойчивей отказывал в пасах будущему маленькому гиганту. Команду это мало волновало, потому что встревать в дела чудо-дуэта — себе дороже: ненароком могут и умереть в случае неожиданной перебранки. В общем-то разницу в игре ощущали только главные герои всего спектакля: дискомфорт и зудящее желание врезать преследовали Хинату буквально попятам, раздражение и смущение не отпускали Кагеяму ни на секунду, когда тот подходил к Шое чуть ближе пяти метров «подушки безопасности». Сводило с ума и то, как непринужденно Нишиноя-семпай, Танака-семпай и даже Ямагучи находили общий язык буквально со всеми. Да даже сам тупица-Хината умело чесал языком, виртуозно обыгрывая свою глупую наивность и страхи шутками и приятным первым впечатлением. Вывод один: они зря времени в младшей школе не теряли.

В общем, пока самой главной (удивительно, конечно) проблемой оставались межличностные отношения. Не потому что волейбол резко ушел на второй план, а из-за того, что Кагеяма не видел никаких путей решения и устранения этой раздражающей преграды к его счастливой жизни спорт-задрота. Тобио мечтал бы разобраться с этим бедламом в сердце, но зубы сводит, когда Хината пыхтит в счастливых прыжках возле Сугавары-семпая и голосит о чудных пасах. Да черта с два Кагеяма проиграет семпаю! Черта с два уступит этого придурка хоть кому-то!

В голове об этом кричать легко, а на дело внятнее: «Извините, Сугавара-семпай, не могли бы дать совет?» — ничего не выходит. Причем и подобного рода расклад никак не мог устроить гения гордости и самомнения.

Тобио, откровенно говоря, в растерянности от подавляющего чувства, видимо, влюбленности и глупого стеснения попросить помощи и совета хоть у кого-нибудь. Тут Кагеяма осознал, что у него друзей нет. Обидно, но факт. Пораскинув мозгами, он пришел к до боли простому вердикту: Цукишима посмеется, Ямагучи не сможет связать и двух слов, Нишиноя и Танака — пропащий случай, а к остальным семпаям брюнет просто стесняется обращаться с подобными разговорами. Ко всем стесняется, на самом деле.

Тобио плохо помнит тот момент, когда к нему пришла просто ужасно абсурдная идея в голову, еще хуже он помнит, как все-таки решился на такую чушь и совсем не помнит, как принял твердое решение сделать задуманное. Но отступать не в его стиле. Совершенно.

***

Гордо стискивая зубы, Кагеяма в очередной раз на неделе встает раньше будильника и на скорости собирается в школу, чтобы, не дай боже, не столкнуться с Шое по пути в спортивный зал. С недавних пор утренние соревнования перестали приносит какое-либо удовольствие. Одно присутствие Хинаты перестало приносить удовольствие. Словно шпион, Кагеяма, остерегаясь любого подвоха в утреней тиши, перебегами пытался шифроваться за стенами зданий, попадающихся на его пути. Он сам толком не понимал, к чему все это делает, но продолжал на уровне инстинктов. Было бы неприятно, если бы кто-то вроде Цукишимы увидел бы его в таком вот положении. Ментально Кагеяма давно уже упал духом, считая себя глупым (влюбленным) слабаком. Спорт-зал закрыт, кабинет тоже, ему совершенно нечего делать, а до начала клубной деятельности осталось минут двадцать — минимум. Эта беготня от собственных чувств надоедает быстрее, чем сам Тобио мог бы предположить. Он неосторожно падает на пол, возле кабинета-раздевалки, рассудительно вдумываясь в свои поступки и мысли.

Решено, сегодня точно сделает то, что хочет.

Прямо после тренировки, он точно сделает то, что намеревался сотворить чуть меньше недели. Кагеяма клюет носом, совсем ничего вокруг себя не замечает. Мечется от одной неуловимой мысли к другой, пыхтит в полудреме, и не удивительно было бы, если бы его разбудил Хината (типа как в манге о романтике и счастье), но его неаккуратно и почти ехидно пинают в бок. Язвительное «король» тянется над ухом противным низким голосом Цукишимы, и Кагеяма перестает верить в сказки. Были бы они реальны, его бы уж точно разбудил кто-нибудь приятнее очкастого упыря! Кагеяма, по крайней мере, в этом уверен.

Всю утреннюю тренировку: начиная с пробежки, заканчивая растяжкой, — связующий витал в облаках. Парень то рассуждал о порочности своих чувств, то размышлял о том, каким бы героем сказки оказался Цукишима. Брюнет пару раз неловко врезался в блондинистого одногодку, пару раз ненамеренно сбивал его с нужного настроя — мешал и путался под ногами, в общем. Кея это злило невыносимо и, наверное, если бы не Савамура-семпай, парень бы точно проехался по напыщенной морде короля пару-тройку раз. Растерянные и неточные пассы смешили, конечно, вид клуши, вообще, очень шел Тобио, но беспрерывные неудачи самого Цукишимы его вымораживали.

Кагеяме невдомек почему Цукишима на него зол, еще больше удивляют смешки товарищей по команде, но забивать голову еще и этим в разгар тренировки он не способен. Тренировка атак парню далась труднее всего: сложно концентрировать внимание на контроле мяча, когда такой весь из себя милый Шое щебечет с Сугаварой. Еще труднее, когда очкарик неприятно прессует взглядами и ехидными замечаниями. Кагеяма тоже зол, но больше растерян и потерян: непривычно все сегодня. Пробежка будто стала короче, настолько, что он даже не успел проветриться и привести себя в чувства перед началом основной части. Растяжка показалась ему более нудной и долгой, поэтому к середине Кагеяма стал филонить и дивиться этому. Практика приемов и защиты пролетели мимо: все пропустил. Почти все мячи валялись в стороне, парень даже не смог прикоснуться к ним. Что еще больше удивлял товарищей и самого Кагеяму — то, что Тобио было все равно. Он ворон считал, чуть ли не в носу ковырялся, будто со скуки, но никак уж не бесился из-за неудач и промахов.

Тренировка была удивительно скучной и потерянной.

Тобио вообще ничего не понимал весь день: шатался, как призрак, нудил и пыхтел реже обычного, все еще избегал Хинату и раздражающе тупил. Одноклассники посмеивались, семпаи удивленно и взволнованно спрашивали, все ли с ним в порядке, а Шое злился. Откровенно злился — это читалось по глазам, чувствовалось в голосе и напускной холодности. Чуть раньше, до того момента, когда Кагеяма докумекал до праведной истины, парень бы врезал Хинате за подобного рода дерзость. Врезал бы, но сейчас не может. Сейчас в голове брюнета чуть больше, чем пустота и гудящий звон: «хочу коснуться». Вместе с твердым решением поступить так, как планировал, Кагеяма пришел к еще одному умозаключению: ему до колик хочется коснуться Шое. Обнять, погладить, невзначай коснуться, хоть на долю секунды почувствовать теплоту тела, прямо как жжение от удара мяча по пальцам. Только секунду, а чувств вызывает море: волнение, содрогание, радость, счастье, жадность, зависть, ревность. Кагеяма любит каждое из них, любит и ценит, но понимает, что если он коснется Хинаты, то чувствовать будет больше, сильнее и острее. Понимает и тайно жаждет той жгучей ревности и собственнического напора, хочет ощущать его всеми фибрами души.

Разум сдает позиции быстро — еще утром, стоило открыть глаза — очень даже быстро, поэтому Тобио весь день как не в своей тарелке. Его бы это взбесило, если бы чувство звериного желания не затрудняло способность здравомыслия. Закончилось все тем, что Савамура настоял на том, чтобы Кагеяма пропустил сегодняшнюю тренировку после школы. Настоял — громко сказано, попросил. Этого хватило, чтобы гений-связующий, чертыхнувшись, мягко согласился. Это напрягло даже Нишиною и Танаку, заставило удивленно и злобно возразить Хинату и поразило капитана. Кагеяма успел зацепиться за ускользающую мысль сожаления, но быстро отогнал ее, аргументируя это тем, что времени у него не так много, как он думает: если парень не поторопиться, то точно сойдет с ума. Мягкость и растерянность в голосе «короля» лишь на миг сменилась озадаченной раздражительностью, когда тот начал оправдываться перед командой, ссылаясь на плохое самочувствие. Все почти поверили, но поразительно громкие вопли коротышки затаили сомнения на задворках сознания каждого игрока. Кагеяма ушел из школы быстрее, чем Хинату отпустили семпаи.

***

Неспешно измеряя улицу перед старшей Аобаджосай, Кагеяма пыхтел и почти гудел от нарастающего смущения и чувства глупости. Ему было неприятно, сердце колотилось ненормально агрессивно и громко, это напрягало, но не больше, чем абсурдность положения Кагеямы. Только сейчас Тобио вновь задумался о том, что же он все-таки тут забыл, как вообще такая идея закралась в его голову, как вообще он решился на такое самоунижение. Впервые за весь день привычно озлобленное выражение лица взыграла над растерянностью, но пылающие щеки сбивали с враждебного настроя. Тренировка волейбольной команды скоро должна была подойти к концу, а брюнет так и не решился сунуться на территорию его ужасающего соперника. Кагеяма внутренне дрожал от страха, пылал от стеснения и восторгался от осознания. Тобио всегда восхищался гениальным семпаем, всегда завидовал и боялся его мощи, настолько, что в любой самой критической ситуации Ойкава казался ему единственным путем к спасению. Ехидная рожа «великого короля» нещадно припекала сознание, но больше всего сейчас Кагеяме хотелось разобраться в самом себе, а кто как ни Ойкава поможет разобрать чувства возвышенные и светлые? Он же явно в подобном мастер, скорее всего перепробовал самых разных партнеров, выбором он никогда не был обделен.

Быстрее, чем Кагеяма успел осознать, что тренировка в Аобаджосай закончилась, знакомый мягкий ехидный голос возвышенно окликнул: «Тобио-чан», — растягивая каждый слог, будто смакуя и по-издевательски громко. Тобио передернуло, он медленно, как робот, неуклюже повернулся в сторону семпая, побледнел. Рядом с ним стоял Иваизуми, он скептически хмурил брови и беззлобно косился на кохая, туго сжимая губы. Кагеяма никогда не понимал, почему, такой как Иваизуми общается с Ойкавой, это казалось, как минимум, странным, но по большей части удивительным. Удивляла выдержка и терпение Хаджиме, не более.

— Тобио-чан, что тебя привело к нам? — отвратительно лицемерно улыбался Тоору, он говорил нарочито громко, готовясь отвечать колкостями на грубый тон кохая. Готовился, но в итоге, расплылся в шокированной победной ухмылке.

— Мне нужна твоя помощь… — неуверенно и пристыженно начал Кагеяма. Это удивило Иваизуми, Ойкаву да даже самого Тобио это шокировало. Он не успел продумать точный план действий, не знал, как быть со стоящим рядом Хаджиме, от такого безрассудства колени содрогались в неприятном страхе. Кагеяма откровенно боялся услышать ответ Ойкавы.

— Да что ты? Малыш Тобио просит своего семпая о помощи?! Ахаха, это становится забавным, честно. Тобио-чан, тебя коротыш по балде не приложил случаем? — Ойкава подходил ближе, активно жестикулировал и всем видом старательно показывал, что помогать не намеревается. Брюнета это смущало и выводило из себя, единственное, что его останавливало от грубостей и требований — собственное бессилие. Он боялся потерять шанс на помощь, Кагеяма хотел вздохнуть свободно, хотел разобраться в вопросах межличностных отношений.

— Захлопнись, засранец, не видишь, что ему и без твоих нападок было нелегко сюда прийти? Если он пришел за советом к такому придурку как ты, то тут явно дело гиблое, — устало и одновременно раздраженно прохрипел Иваизуми. Кагеяма в шоке наблюдал за сменой настроя Ойкавы, Тобио был искренне благодарен за то, что сейчас рядом с его вечным соперником оказался такой нужный и понимающий Хаджиме. Старший нападающий строго смотрел на Тобио, прикидывая, что же могло привести его сюда.

— Чего?! Ива-чан, ты вообще на чьей стороне? Он же наш соперник! — куксясь и причитая, Тоору чуть отошел от Кагеямы, поворачиваясь в сторону друга.

— Нет. Это не касается волейбола, — решительно бубнил Кагеяма. Его не было бы слышно, если бы на улице не стояла гробовая тишина: в это время все еще на работе, а школьники сидят дома. Ситуация складывалась странная и дико смущающая, от чувства будущего долга Кагеяму воротило, но отступать не хотелось: это доказало бы его слабость. Ойкава удивленно и заинтересованно вскинул брови, вздохнул и махнул рукой, мол, «иди за мной», неспешно поворачиваясь и уводя за собой Хаджиме. Тобио не сразу сообразил, конечно, сегодня день такой, но нагнал их быстрее, чем старшие заметили заминку. Сердце стучало быстрее, заставляя ускорить шаг, в голове находилась тысяча и одна причин для бегства, способы и пути к отступлению, но ноги волочили за напряженными семпаями. Кагеяма толком не запомнил дорогу, которой они дошли до сквера. Тут было прохладно и пахло какими-то растениями. Тобио никогда в этом не разбирался, не уверен был, что отличит елку от сосны или дуба.

— Ну? Что тебе от меня нужно? — пренебрежительно и с напускным безразличием спросил Ойкава. В его стиле пускать пыль в глаза, но раздраженное сопение его друга всегда заставляло поубавить спеси и сменить тон.

— А… Понимаешь… — вдохнул, выдохнул, — я, кажется, влюбился, — Тобио отводил взгляд, между словами бубнил о чем-то невнятном, корчил непонятные гримасы. Он не знал, куда себя деть, настолько это смущало и вымораживало.

— И дальше чо? — «великий король» даже облегченно выдохнул, будто разочаровываясь. Иваизуми тактично молчал, снова прикидывая, в чем все-таки подвох.

— Я влюбился в парня…

— В коротыша-то? — Кагеяму передернуло от спокойного тона, он удивленно хлопал глазами, не решаясь взглянуть на вечных соперников. Он услышал очевидно облегченный вздох Иваизуми, зевок Ойкава, буквально ощущал на себе скучающий взгляд связующего и по-отечески строгий Иваизуми.

— В смысле? То есть это было настолько очевидно?

— Настолько, что можно было бы поспорить на то, когда ты до этого допрешь, — пожал плечами Ойкава. — Ну, так что от меня-то нужно?

— Эм, ну… — растерявшись, Кагеяма не находил нужных, правильных слов. Показалось, что все, что он сейчас делает — пустая трата времени. Дыхание от стыда сперло, а щеки и уши запылали, пристыжая сильнее.

— Говнюк ты все-таки, Ойкава. За советом он пришел, не видишь? — злостно процидил «Ива-чан». Он по натуре добрый и строгий человек, ему проще помочь человеку, чем смотреть на спектакли, которые так любит устраивать Тоору. Не доставляет никакого удовольствия мучать и без того замученных.

— Да Ива-чан! Почему ты так жесток ко мне? — гнусаво тянул связующий-третьегодка. Он дулся и прижимался к Хаджиме, хитро наблюдая за реакцией кохая. — Эй! Тобио-чан, ты смотри и наматывай на ус, так ты точно охмуришь своего принца, — несдержанно приходясь сухими губами по грубой щеке нападающего, Ойкава лукаво заигрывал и нетерпеливо жался к другу. — Или ты на место актива метишь? — язвительно щурился русый. Ему доставляло большое удовольствие игра-издевка со своим «любимым» кохаем. Забавно бледнеющий и вмиг «зажигающийся» Кагеяма — почти также приятно, как победа над Карасуно, только чуть мягче и милее.

— Ну, ты придурок? — устало и почти обессиленно скрещивая руки на груди, выдыхает Хаджиме. Его не смущают действия со стороны капитана, совершенно не волнует яркое смущение на лице Кагеямы и вымораживают издевательства над Тобио. — Конечно, он метит в активы. Ты хоть представляешь себе мелкого над «королем площадки»? — Ойкава хохочет на всю улицу, а Изаизуми спокойно садиться на бортик тротуара. Кагеяма смущен настолько, что даже ненавистное прзвище его совершенно не волнует, вот никак не трогает. Напрягает лишь осознание реальных отношений между парой семпаев и собственная нелепость на их фоне. Он мог это заметить раньше, если бы у него был больший опыт в межличностных отношениях.

— Ладно-ладно, Тобио-чан, — выпрямляясь, Тоору торжественно возносить руку в полете, останавливая напротив Кагеямы, указывая на него пальцем, — но за это ты купишь мне и Иве-чану по мороженному, идет?

— Ч-чего? — голос сел от того, что сам Кагеяма говорил мало: в основном за него все высказал Хаджиме. Парень немного опешил, вглядываясь в беспристрастное лицо нападающего и ехидную улыбку связующего. Смутившись, Тобио лишь удрученно кивнул. Прыснув, Ойкава прожолжил:

— Просто признайся. Коротыш, уверен, в таком же восторге от тебя, как и ты от него. Не нужно искать в любви сложности, они сами тебя найдут, когда нужно будет, просто делай то, что хочется. Потихоньку, но вы найдете с коротышом взаимопонимание. Если будет проще, то любовь — своеобразная форма волейбола: призвание — подача, а дальше розыгрыш до тех пор, пока вы оба не выдохнитесь — не разлюбите друг друга, ясно?

— Не совсем, — мотнув головой, Кагеяма с большим увлечением вслушивался в слова Ойкавы.

— Тугой ты, Тобио-чан. Сделай подачу, а потом принимай любой пас и атаку со стороны коротыша. Ссора — атака, интерес — пас, который нужно принять. В любви пасы также важны, как и в волейболе, но атаки стоит проводить реже, поскольку вы с коротышом не соперники, а пара.

— Все равно не понял, — хмурясь и напрягаясь, Кагеяма потер затылок, громко выдыхает.

— Черт. Да просто признайся Хинате, а дальше мелкий разберется с тобой, — раздраженно закатывает глаза Иваизуми. Тобио передергивает как от разряда тока. Он ошарашено кивает, копошиться в карманах, кривится и срывается с места. Ойкава возмущенно пыхтит про мороженое, крича на всю улицу, а Иваизуми гулко вздхает, успокаивая друга.

Кагеяма сегодня же признается, пока запал смелости не ушел.

***

Кагеяма мчится на всех порах, прекрасно зная, что Хината из зала уйдет еще не скоро, но он все равно в страхе потерять настрой бежит изо всех сих. Кагеяма почти задыхается из-за неровного дыхания и ужасно колющего чувства в сердце: ему кажется, что он скоро умрет. Вот скажет. Что любит и точно умрет не то от инфаркта, не то от шока.

Мысль о том, что если бы он мчался на машине, то было бы эффектнее, успевает пролететь до того, как Кагеяма почти врезается в закрытую не на замок дверь спортивного зала. Пытаясь отдышаться, Тобио прекрасно слышит яростные удары мяча о пол и знакомый рык Хинаты, брюнет знает, что он там. Знает, что между ними одна дверь и неугомонное сердце Кагеямы. Сейчас, только отдышится и сразу зайдет. Сразу… Но с каждым более ровным вздохом уверенности становится все меньше и меньше. Трусость сведет Кагеяму в могилу, не иначе.

— Заходи, чо стоишь пыхтишь перед дверью?! — голос Хинаты необычайно злой. Он даже удивляет, почти поражает и озлобленное лицо маленького гиганта. Кагеяма точно никогда не забудет, что Хинату лучше не злить.

— Простите за вторжение, — брюнет неловко мнется, заходя в зал и закрывая за собой дверь. Потупив взгляд, парень словно прирастает к полу. Кажется, что если он сделает хоть шаг навстречу Хинате, то его неминуемо убьют. Кагеяма ежится и хмурится. — Ну… я хотел поговорить с тобой.

— О чем? — подкидывая мяч над собой, Хината несдержанно зло лупит по нему, вбивая в пол. — Хм, может, о том, что ты меня всю неделю избегаешь?! — прикрикивает в порыве злости Шое. Кагеяма снова ежится, снова отмечая, что не хочет больше злить Хинату. В таком состоянии он ему напоминает Нишиною-семпая, а тот страшный.

— Нет… Выслушай, пожалуйста, — Кагеяме сложно дышать, как будто в миг заложило нос, уши, горло и все, что только можно. Перед глазами мутно, а живот крутит так, будто срочно понадобилось в туалет. Вся эта дребедень так некстати.

— Да не хочу я тебя слушать, тупица! — Хината быстро сокращает расстояние между ними, уверенно шаркая по полу. Он цепляется за ворот мятой рубашки, прижимаясь телом к груди связующего. Кагеяма краснее и, кажется, его сейчас стошнит от нервов. Как в такой обстановке в любви объясняться? — Какого черта происходит?! — кричит Хината.

— Ты же сказал, что не собираешься меня слушать, — замечает брюнет, нервно сглатывая. Ему сейчас впервые страшно рядом с малорослым блокирующим. Удивительное чувство.

— Не издевайся, придурок! — отталкивая его от себя, почти визжит Шое. Он хочет крикнуть что-то, еще, но тихое «я тебя люблю» сбивает с мысли, заставляя поперхнуться. — Чего ты сказал? Я же попросил не издеваться!

— Я не издеваюсь, придурок! — раздраженно прикрикивает Тобио. Его вымораживает неверие в глазах напротив, его бесит поведение Хинаты. — Люблю я тебя, люблю! Вот что происходит, — Кагеяма бесновато бегает глазами по шокированному лицу, за шаг приближаясь к Хинате. Сжимает в руках округлое лицо, целуя щеки, нос и лоб, периодически задевая губы. Хината сопротивляется, жмурится и вырывается, вцепившись в руки связующего. Шое мычит что-то вроде «больно, тупица», пиная его в ногу. Хината еще раз его пинает, прикрикивая: « А раньше сказать слабо было?» — краснея и потирая щеки, он продолжает злобно пыхтеть, смотря на удивленное лицо Кагеямы.

— Да ты мне тоже нравишься, тупой Кагеяма! — еще раз пнув для пущей убедительности, Хината уходить из зала, оставляя уборку на Кагеяму, пока тот переваривает все, что произошло.

***

Кагеяма все еще стесняется идти с Хинатой за руку, потому что почти все на них смотрят. По крайней мере, так кажется Кагеяме, а вот Шое это явно уже даже не смущает. Он крепко сжимает чуть влажную широкую ладонь, вприпрыжку топая рядом.

— Напомни, а зачем мы идем к великому королю? — с интересом спрашивает рыжий.

— Потому что я должен ему мороженое, — Кагеяма все еще стесняется даже смотреть на Хинату, а тот с этого бесится.

Комментарии

Пухоспинка 2017-08-26 20:44:59 +0300

какой трэш )))