Охотники на единорогов

Переводчик:  Jenny in the sky

Ссылка на оригинал: http://yadi.sk/i/IS1POM4S3MAukV

Автор оригинала: aggybird

Номинация: Лучший перевод

Фандом: Supernatural

Число слов: 21047

Пейринг: Сэм Винчестер / Дин Винчестер

Рейтинг: NC-17

Жанры: Fantasy,Humor

Год: 2017

Число просмотров: 977

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: AU после 5 сезона. Сэм и Дин уже готовы немного отдохнуть и расслабиться, после того, как спасли мир и каким-то образом вырвались из ада (опять), но тут появляется Летняя Королева и просит их помощи. Оказывается, из-за едва не случившегося Апокалипсиса истончилась завеса между нашим миром и тем, в который фейри когда-то изгнали древнюю расу жутких и кровожадных чудовищ: Единорогов

Часть 1

Еще не успела осесть пыль после апокалипсиса, а Дин — открыть пиво и привыкнуть к тому, что его брат не в аду, как в их мотельном номере появляется Королева Фейри.

Если подумать, Дин всегда считал, что фейри больше по части Сэма. Он столько прикалывался над Сэмом, называя его королем голубых феечек, было бы неудивительно, если б в итоге это оказалось правдой.

— Э-э-э… — красноречиво произносит Дин и ставит бутылку пива на тумбочку.

— Дин Винчестер, — обращается к нему Королева царственным тоном. — Мы взываем к тебе во времена великого бедствия.

Дин хлопает глазами. Он как будто видит трех разных женщин одновременно: одна, размером не больше пальца, парит в воздухе, мерцая, словно светлячок, и разбрасывая по сторонам крохотные искры. Вторая, худая и невероятно высокая, с непропорционально длинными конечностями, угрожающе подпирает головой потолок, ее серебристые волосы развеваются вокруг головы. Третья на пару дюймов ниже Дина, симпатичная девушка с короткой стрижкой, в голубых джинсах и майке с блестками и надписью «Верь».

У всех троих есть крылья. И ни одна не отбрасывает тени.

Дин озадаченно глядит на бутылку пива. Он уверен, что успел сделать всего пару глотков. Значит, либо у него галлюцинации, либо здесь на самом деле…

— О господи, — Сэм, бегавший за обедом, застывает в дверях. Пакет с едой падает на пол и рвется. Теперь к пленительному аромату лилий, свежей утренней росы и меда, сопровождающего появление Королевы Фейри, примешивается запах цыпленка Кунг Пао и соевого соуса.

Королева морщит свой маленький идеальный носик и чуть поворачивается в сторону Сэма.

— Нечистый брат, — произносит она холодно. — К несчастью, срочность нашей проблемы требует, чтобы мы имели дело и с тобой.

Дин сходу решает, что она стерва.

— Спасибо, нам неинтересно твое предложение, дорогуша, — говорит он. — Если только ты не предлагаешь холодное пиво и пару часов своего времени, — он многозначительно ведет бровями.

Сэм издает странный полузадушенный звук.

Королева смотрит на Дина, сузив голубые глаза, и серьезно заявляет:

— Нам отнюдь не весело.

— А нам очень, — говорит Дин, — потому что мы понимаем отсылки к поп-культуре, которые до тебя не доходят.

— Каким бы умным ты себя ни считал, — огрызается Королева, — у нас нет времени шутить с тобой. Мы нуждаемся в вашей помощи.

— Нашей помощи? — переспрашивает Сэм. Его глаза подернуты тревожащей дымкой, которую Дин видел и раньше, обычно во время посещения музеев и художественных галерей. У самого Дина в такие моменты взгляд просто стекленел.

Королева снова оглядывает Сэма, на этот раз более задумчиво.

— Мы находим неприятным общение с вами обоими, так как издавна предпочитаем отлавливать смертных ради развлечения или держать их в полном неведении касательно нашего существования. Тем не менее, ситуация настолько катастрофическая, что мы вынуждены забыть о нашем отвращении.

— Слушайте, дамочка, — говорит Дин, — ну серьезно. Хватит уже нас умасливать. Я смущаюсь.

— Дин Винчестер! — повышает голос Королева. Все три ее формы начинают мерцать ослепительным багрянцем и заливают комнату алым светом, словно кровью омывая ошарашенное лицо Сэма и окрашивая мотельные стены оттенками из самого сердца ада. Так же внезапно свет втягивается обратно в центр комнаты, и Королева снова лишь слабо поблескивает, похожая на ледяную скульптуру. Но Дин ее прекрасно понял. Он, конечно, наглый сукин сын, но не самоубийца.

— Что вам нужно? — спрашивает он.

Королева складывает кончики пальцев домиком и чуть наклоняет голову.

— Нам нужно, чтобы вы истребили единорогов.

— Бред, — реагирует Дин, не раздумывая.

— Он хочет сказать, — торопливо встревает Сэм, подходя ближе, — мы были абсолютно уверены, что единорогов не существует.

— Да, — голос королевы темнеет от ненависти, — мы многое сделали для того, чтобы убедить людей не бояться существования этих чудовищ. — Она изящно подплывает к ближайшей кровати. Дин, кстати, не уверен, что это метафора: он не видел, чтобы ее ноги двигались, но каким-то странным образом ей удалось переместиться на добрых пару метров. Она легко, словно перышко, опускается на край комковатого матраса с таким видом, словно усаживается на трон. От нее исходит слабый сиренево-серый свет, напоминающий свет ультрафиолетовой лампы.

Дин прищуривается. Вообще-то, это и есть ультрафиолет. Выглядит точь-в-точь как свет этих модных черных фонариков, которые используют криминалисты во всяких дешевых полицейских сериалах. В нем тут же проявляются всякие сомнительного происхождения пятна на простынях, на которых Дин, между прочим, собирался сегодня спать.

Королева следит за его взглядом.

— Мерзость. Валяться в собственной грязи.

Она взмахивает рукой, и простыня исчезает, сменяясь мягким ковром зеленого клевера, покрывающим всю постель и стекающим на пол. Кровать тоже меняет форму: углы сглаживаются, а середина приподнимается небольшой насыпью в кольце из грибов с белыми шляпками. Цветы ярких радужных оттенков вспыхивают на зелени крохотными сверхновыми — в буквальном смысле, с раздражением замечает Дин: расцветая, бутоны издают тихий хлопок и выбрасывают в воздух маленькое облачко блесток. Дин внезапно понимает, что посреди их номера возник миниатюрный волшебный холм.

Цветы стекают по травянистому склону, подбираясь к его ногам. Дин чувствует, как что-то толкается снизу под большой палец, поднимает ногу, и сквозь ковер прорастает незабудка, весело помахивая лепестками без малейшего намека на ветерок.

— Миленький фокус, — говорит Дин. — А вечеринки вы организовываете?

— Придержи язык, — рявкает королева, ее волосы взмывают волной вокруг головы, а вспыхнувший яркий свет освещает лицо снизу, придавая ему зловещее выражение. — О, как бы мне хотелось, чтоб вы не обладали даром языка! Чтобы мы могли вырезать этого розового червя из вашего рта!

— Дин, — ровным голосом замечает Сэм, — может быть, хватит настраивать против себя королеву фейри?

— Смеешься? — отзывается Дин. — Да я уже неделю так не веселился. Мы только в прошлый четверг остановили Апокалипсис, мне скучно.

Дин прямо чувствует, как Сэм хлопает воображаемой ладонью по лбу.

— Сэмюэль Винчестер, — говорит Королева, успокаиваясь. Ее волосы мягко опускаются вниз, и она складывает руки на коленях. Если Дин прикрывает один глаз, то ему видна Королева только в образе девушки в блестящей майке. Но почему-то этот облик кажется более грозным, чем две другие ее формы. — Совершенно очевидно, что, несмотря на скверну, ты в этой паре более разумен.

Сэм кидает на Дина самодовольный взгляд, а Дин едва сдерживается, чтобы не показать в ответ язык, потому что он выше этого, черт подери.

— Но мы не Королева всех фейри. Мы правим Летним Двором. Наша сестра — владычица Зимнего Двора. Она редко покидает свои владения, поэтому вам придется совершить путешествие в ее земли, где она уже ожидает вашего прибытия. Наши Дворы редко объединяются для достижения единой цели, — Королева замолкает на мгновение, и на ее красивом лице мелькает раздражение, — но, как мы уже объясняли, положение безвыходное.

— Почему мы? — интересуется Сэм. Дин уверен — задай он сам этот вопрос, вероятней всего, получил бы в ответ еще один гневный взгляд, а может быть, и цветок, проросший у него в каком-нибудь неприличном месте. Но у Сэма отлично получается изображать невинность в голосе, за что ему частенько многое сходит с рук.

Подлиза.

Королева решает удостоить Сэма ответом.

— Вы не раз спасали мир. Вот почему мы верим, что вам удастся спасти его снова. Тем не менее, пытаться сделать это вы будете не в одиночку. Еще до восхода полной луны мы пошлем одного из наших лучших рыцарей, дабы он помогал вам в ваших исканиях. Вся сила обоих Дворов будет с вами.

Крохотная версия Королевы, та, что выглядит, как фея Динь-Динь, при этих словах мерцает темно-синим.

Дин подозрительно прищуривается:

— Да? И все довольны, что вы втягиваете в это людей?

Высокая версия Королевы ухмыляется, а та, что в джинсах — хмурится. Это немного сбивает с толку.

— Нет. Мы признаем, что столкнулись с некоторым... несогласием в нашем Дворе. Не все из наших подданных помнят ярость единорогов.

— Ярость единорогов, — повторяет Дин ровным тоном.

— Я уверен, они очень... яростные, — встревает Сэм, когда кажется, что Королева вот-вот опять начнет светиться и покроет Дина блестками или какими-нибудь нарциссами.

— Их ярость ты не можешь даже представить, Сэм Винчестер, — произносит Королева мрачно. Она закрывает глаза, опускает голову, и когда снова начинает говорить, ее голос вибрирует и отдается эхом, словно колокол: — Они уничтожат ваш мир и все живое в нем. Их алчность не знает границ. Они никогда не насытятся.

— Как и каждый второй монстр, — замечает Дин. — Ничего нового.

— Не стоит относиться к единорогам несерьезно, Дин Винчестер. Однажды они уже опустошили ваш мир и сделают это снова, дабы удовлетворить свою неуемную жажду крови.

— Крови? — переспрашивает Сэм, делая шаг вперед.

— Да, — кивает Королева, — они жаждут крови непорочных.

— А я думал, они жаждут радуги. Или просто положить голову на колени блондинки-девственницы.

Королева усмехается, и это, вероятно, самый пугающий смех, что Дину приходилось слышать, от него волосы встают дыбом, а по спине бегут ледяные мурашки.

— Ни один единорог не преклонит свою голову на колени девы, если только не собирается выпотрошить ее, — Королева выгибает губы в жестокой улыбке. Дин подозревает, ее не особо беспокоит мысль о потрошении какой-нибудь бедняжки.

— И что? — спрашивает он. — Ну сожрут единороги кучку людей, что с того? Вам-то от этого ни холодно, ни жарко, так?

Крохотная версия Королевы нарезает в воздухе круги, словно обкурившаяся Динь-Динь, в то время как высокая и худая прикрывает длинными пальцами рот, пряча улыбку. Версия, которую Дин видит лучше всех, — та, что в майке с блестками и с мальчишечьей стрижкой с вплетенными в волосы цветами, — встает и упирает руки в бока.

— Люди мало нас заботят, — говорит она, — вот только Создатель назвал вас своими избранными, и мы хорошо помним его указ, хотя и считаем его ошибочным.

Сэм сдавленно хрюкает.

— Вы... То есть, это... Вы говорите про Бога?

Королева кивает:

— Давным-давно наш род принадлежал Небесам. Когда пришел час Великой Битвы, многие из нас отказались вставать на чью-либо сторону. Мы не могли сражаться с нашими братьями и сестрами.

«Да черта с два, — думает Дин. — Вы просто решили подождать и посмотреть, кто победит, прежде чем сделать выбор».

— Это неверно, — резко произносит Королева, и ее глаза вспыхивают красным. — Мы всего-навсего были осторожны. Некоторые считали, что Светоносный был прав, другие верили, что недолжно ставить под сомнение пожелания Создателя.

— Ага, — на этот раз Дин говорит вслух, — и какую же сторону вы не выбрали?

— Ну, раз уж она пытается завербовать нас для спасения человечества от злобных единорогов, мне кажется, угадать не трудно. А тебе, Дин?

Дин раздраженно смотрит на брата:

— Попробуй не так усердно лизать ей задницу, Сэм, а то блестки к языку прилипнут.

— Тихо! — командует Королева. — Вы хотите, чтобы мы продолжали или нет?

— Нет, — бурчит Дин под нос, но Сэм кидает на него взгляд, явно говорящий «заткнись», и Дин, закатив глаза, сдается.

— Создатель низверг Светоносного и его приспешников в Бездну, а тех, кто не выбрал ни одну из сторон, сбросил на Землю. Мы были наказаны за наше сомнение, а не за наше бунтарство.

— Значит, легенды говорят правду, — Сэм похож на ребенка, которому вручили рождественский подарок. — Фейри когда-то были ангелами.

Королева морщится:

— Нам не нравится это слово. Когда-то мы были Воинством. Теперь нет.

— Из игроков на лирах разжалованы в проказников и крошечный народец, а? — Дин складывает руки на груди. — Хреново, наверное.

Глаза Королевы сужаются от ярости, и Дин зачарованно наблюдает, как краска стекает со стен, скользит по полу и закручивается водоворотом у ног Королевы, словно маленькое радужное море.

— Эм, Дин... — обеспокоенно одергивает его Сэм.

— Ладно, ладно, — Дин придвигается поближе к брату. — Я хотел сказать — это ужасно. Даже представить не могу, какой это, должно быть, шок. Просто ужасно. Я восхищен вашей... э-э... внутренней силой, которая помогла вам пережить такой удар.

Королева опять смеется. Правда на этот раз от ее смеха не только мурашки по спине бегут, от него хочется собрать вещички и свалить куда подальше. У Дина кожа зудит, словно он искупался в стекловолокне, и, сколько бы ни чесался, ничто не поможет.

— Теперь мы видим твое обаяние, — говорит Королева и, наклонив голову, изучает Дина с преувеличенным вниманием. — Ты бы стал отличным дополнением к нашему Двору. Нам необходим шут.

— Правда? — интересуется Сэм с самым серьезным видом. — Вы думаете, из Дина получилась бы хорошая фея?

— Я тебя придушу во сне, — сообщает ему Дин.

Улыбка еще какое-то время держится на губах Королевы, как и внезапный холод в комнате. Как будто в помещении становится прохладнее, когда она счастлива. Дин не уверен, как она может править Летним Двором и походить при этом на стервозную сестру Снежной Королевы.

— Мы довольны. Решено, у нас не осталось сомнений, что братья Винчестеры идеально подходят для сражения со злобными единорогами.

Дин трет пальцами переносицу.

— Злобные единороги, — бормочет он. — Как мы до этого дожили, Сэм? Дайте мне демона или оборотня, черт, да даже ведьму. Только не единорогов. Так, слушай, Галадриэль...

— Нам незнакомо это имя. Ты можешь обращаться к нам «королева Ариэлла» или «моя госпожа».

— Точно, — хмыкает Дин.

— Не то чтобы мы не хотели помочь, — встревает Сэм. — Нам просто нужно больше информации. То есть... почему сейчас? Зачем единороги вернулись?

— Конечно же, от вашего внимания не мог ускользнуть тот факт, что все больше... монстров, как вы их называете, пробуждаются от долгой спячки? Новые существа или те, что раньше считались мифическими, появляются в вашем мире все чаще и чаще.

— Ага, — кивает Дин. — Феи, например.

— Апокалипсис едва не растерзал ваш мир. Завеса между этой и другими реальностями истончилась. Во многих местах эта завеса была разорвана в тот миг, когда Сэмюэль Винчестер одолел Светоносного и бросился в Клетку. Энергия вызвала резонанс по всему миру.

— Ну, если ты в этом смысле... — говорит Дин.

Сэм кивает, как будто для него все яснее ясного:

— Значит... Единороги использовали представившуюся возможность, чтобы снова проникнуть в наш мир?

Королева кивает:

— Совершенно верно. Наш народ больше не охраняет границы, как когда-то. Мы потеряли бдительность. Единорогам удалось проскользнуть и убить тех фейри, кто встал у них на пути. Теперь единороги на свободе в вашем мире, и они не остановятся ни перед чем, утоляя свою ненасытную жажду.

— Я один считаю, что даже само слово «единорог» уже не кажется настоящим? — интересуется Дин у потолка.

— Заткнись, — шипит на него Сэм и снова обращается к Королеве: — Вы сказали, что пришлете помощь?

— Да. Нашего лучшего рыцаря. В настоящее время он выполняет важную миссию для нашего Двора, но скоро завершит свои дела и свяжется с вами в течение полумесяца. Тем временем вам необходимо посетить Двор нашей сестры. Мы укажем направление.

Королева складывает ладони вместе, словно в молитве, а когда разводит их, между ними из воздуха появляется кусок пергамента. Он увеличивается, слабо отсвечивая золотом, пока наконец не превращается в потрепанную, пожелтевшую от времени карту.

Сэм берет ее в руки, а Дин наклоняется, чтобы изучить ближе, смотрит, как тонкие чернильные линии, извиваясь, бегут по листу. Это карта Америки. Поначалу очертания штатов выглядят как-то непривычно, но потом Дин понимает, что их мало. Всего тринадцать.

— Да ты издеваешься. Это же карта чертовых Колоний .

Королева выглядит искренне озадаченной.

— Местоположение Зимнего Двора не изменилось.

— Точно, — Сэм наклоняется над картой, и Дин словно наяву видит, как крутятся колесики в голове брата, пока тот что-то просчитывает, глядя на сияющую темно-синюю точку, отмечающую положение Зимнего Двора.

— Получается, Зимний Двор находится где-то... в Аппалачах? — он тычет пальцем в карту. — Сейчас здесь Кентукки.

— Отлично, — ворчит Дин. — Кентукки.

Королева деликатно откашливается, а ее высокая версия снова прикрывает рот, сдерживая смех.

— Мы обнаружили, что в этой местности нам проще... очаровывать смертных. Берегите карту. Она укажет путь.

При этих словах на карте вспыхивает еще одна точка, на этот раз пронзительно розового цвета.

— Розовый огонек — это вы. Следуйте за ним, и он приведет вас к фейри, — объясняет Королева.

— Зашибись, — говорит Дин. — А я-то думал, более гейской охота на единорогов стать уже не может.

— Наш рыцарь все объяснит вам по прибытии. И прежде чем посетить Зимний Двор, запомните, братья Винчестеры: это темное место. Они поддерживали Светоносного. Мы, Летний Двор, поддерживали нашего Создателя.

Дин старается не думать «ага, но ни один из вас не встал на чью-либо сторону, трусы несчастные», но знает, что ему это не удалось, когда глаза Королевы становятся по-демонски черными, и все стекла в комнате осыпаются осколками.

— Мы желаем тебе удачи, Дин Винчестер, — шипит Королева и исчезает.

— Эм, Дин? — неуверенно окликает его Сэм. — Ты только не волнуйся, но у тебя из головы растут маргаритки.

———

— Ну что? — говорит Дин, закончив пропалывать шевелюру. Кожа на голове до сих пор чешется, как будто из-под нее пытаются пробиться ростки.

— Ну что, — эхом отзывается Сэм.

Пару минут они молчат.

— Мы обкурились? — не выдержав, взрывается Дин и начинает метаться по комнате. — Нас что, на самом деле только что навестила Королева долбанных феечек...

— Строго говоря, всего лишь Летнего Двора.

— ...и попросила спасти человечество от единорогов-убийц? А потом у меня на башке выросли цветы. И как мне на это реагировать, Сэм? Сначала мы останавливаем Апокалипсис, а потом спасаем мир от пушистых белых лошадок с рожками. Мы чем-то обидели Вселенную? Или ей просто нравится устраивать нам подлянки?

— По-моему, ты слишком бурно реагируешь, — спокойно замечает Сэм.

— А по-моему, ты слишком не реагируешь, — Дин складывает руки на груди.

— Слушай, — примирительно говорит Сэм, — да, все это кажется безумием. Но и твое возвращение из ада им казалось, как и мое, и, тем не менее, мы оба вернулись. Ты с помощью ангельского вмешательства, а я... ну, мы не уверены, кто мне помог, но я вернулся. Может, нам просто предназначено постоянно бороться. Может, именно этого Вселенная от нас и хочет.

Дину нет нужды напоминать о возвращении Сэма. Вот только что он наслаждался приятным омертвением в душе, прикладывался к бутылке, ужинал с липовой семьей, которую на самом деле не хотел, а в следующую минуту заметил, как мигает уличный фонарь у дома Лизы, и сразу понял. Его по-прежнему немного беспокоит возвращение Сэма, точнее, что они до сих пор не столкнулись с последствиями этого возвращения. Но Дин решает, что это просто их карма наконец-то решила наверстать упущенное.

— Нам стоит проверить, — говорит Сэм. — Мы всего в нескольких часах езды от того места, где, предположительно, находится Зимний Двор. Сможем быть там уже сегодня вечером.

— Тьфу ты! — Дин валится на травянистый холм на кровати и поворачивается лицом к Сэму. Трава под щекой на удивление мягкая, и он может поклясться, что около уха наигрывает флейта. — И где, кстати, моя еда? Мне нужно подкрепиться, если уж предстоит посетить гребаную страну фей. Почему эта Королева не может прийти к нам? Если они хотят, чтобы мы спасли их задницы, могли бы вести себя чуточку поуслужливей.

— Думаю, она не такая любезная, как Летняя Королева.

— Дельная мысль, — Дин чешет голову и выдергивает из-за уха еще одну маргаритку.

———

Дин ворчит, что им приходится есть в спешке, но Сэм точно знает — ему не терпится отправиться в дорогу.

Они едут несколько часов по горным долинам в сторону национального заповедника Дэниэла Буна. Сэм почитал о нем кое-что, пока Дин мылся и вытягивал цветы из волос, и, похоже, на территории заповедника расположено множество пещер и нетронутых лесных массивов. Идеальное укрытие для фейри.

Сэм отрывает взгляд от розовой точки на карте и вовремя замечает самодельный указатель «Прибежище Гленна» — еще немного, и они пропустили бы нужный поворот. Если верить карте, они почти на месте.

Указатель, больше напоминающий вывеску какой-нибудь средневековой таверны, подвешен на цепях к обветренному столбу. Они едут по грунтовой дороге, приближаясь к небольшому строению. Сэм с удивлением обнаруживает, что это обветшалый байкерский бар, стоящий впритык к густой дубовой чаще.

Подобных дубов Сэм раньше никогда не видел: огромные, высокие, словно отголоски историй, которые первые поселенцы рассказывали о лесах Нового Мира; лесах, полных древних, вздымающихся в небо деревьев, не тронутых человеком, со стволами настолько широкими, что даже десять взрослых мужчин, взявшись за руки, не смогут обхватить их. То тут, то там между дубами виднеются вязы и ивы, и Сэм вспоминает слова старой народной песни: вязы горюют, дуб злится, ива ходит, когда припозднишься.

В тени этих могучих старых деревьев он чувствует себя маленьким мальчиком, представляет силу, которую они получают от земли, мудрость, скрытую в каждом годовом кольце их стволов.

— Не лучшее местечко, — замечает Дин, прерывая его размышления, и показывает на деревья. — Прикинь, если одна из этих штук упадет. Бар будет в лепешку.

— Не думаю, что они могут упасть. Корневая система таких посадок, вероятно, тянется на многие мили.

— Ботаник, — фыркает Дин. — Пошли, познакомимся с другой королевой. Но две — мой предел.

— К счастью для тебя, их как раз всего две.

Дин выбирается из Импалы и дерзко ухмыляется:

— И что гласит предание об этой королеве?

— Учитывая, что ни один охотник никогда с ними не встречался, предания довольно скудны. Большинство охотников даже не верят, что Дворы существуют на самом деле.

— Ну, большинство охотников и в ангелов не верили, пока эти члены с крыльями не начали сыпаться с неба.

— И спасибо тебе за этот образ.

Дин хлопает его по спине, и Сэм на короткий миг позволяет себе насладиться ощущением тепла между лопатками. Здесь, в полумраке и прохладе леса ему необходимо почувствовать присутствие Дина, убедить себя, что он не один.

Из бара не доносится ни звука, хотя из-под двери льется свет. Сэм с минуту изучает обветшалую постройку и пересматривает свое мнение: бар не похож ни на один байкерский притон из тех, что ему доводилось видеть. На самом деле он больше напоминает паб с обложки какой-нибудь красочной туристической брошюры о Европе.

Сэм моргает, и перед ними внезапно опять сомнительный бар. Еще раз моргает, и здание снова меняет очертания, еще больше напоминая постройку Старого Света, к порогу которого теперь ведет выложенная камнями дорожка.

Сэм почему-то уверен, что это и есть истинный облик здания: таверна в два этажа, сложенная из массивных бревен и белого кирпича. Второй этаж немного выступает над первым, а крыша, похоже, крыта соломой. С потускневшего серебряного крючка рядом с обшарпанной дверью свисает масляная лампа, ее пламя горит ярко, приветствуя усталых путников.

Сэму кажется, что они вот-вот вступят в одну из шекспировских драм. Воздух словно гудит от напряжения. Сумерки сменились ночной тьмой, и видно, как между деревьями мелькают светлячки. Сэм прищуривается, внезапно засомневавшись, что крохотные, мечущиеся в воздухе огоньки — на самом деле светлячки. Один такой со свистом проносится мимо, делает два круга над его головой и исчезает в лесу.

— Хм, — Дин стоит рядом и изучает здание, прикрыв один глаз, — похоже, мы видим то, что они позволяют видеть. Как думаешь, здесь наливают медовуху?

Сэм мотает головой:

— Не пей и не ешь ничего из предложенного фейри.

Дин тяжело вздыхает.

— Еще какой мудростью поделишься, ботан?

Губы Сэма дергаются в улыбке:

— Ну, можешь попробовать не оскорбить еще и эту Королеву. Насколько я понял, Зимний Двор не так благосклонен к людям, как Летний.

— Неудивительно, что эти чуваки когда-то были ангелами, — говорит Дин. — Все те же мудаки крылатые, только крылья другие.

— Вот это идеальный пример того, что не стоит говорить Зимней Королеве.

— Заткнись. Я буду очарователен, как обычно.

— Судя по опыту, обычно очарования в тебе ни на грамм.

Дин кидает на него едкий взгляд.

— Смешно. А теперь, может, войдем уже? У меня от этого леса мурашки. Он как будто живой. И если ты сейчас ляпнешь какую-нибудь нудятину типа «но ведь деревья живые, Дин!», предупреждаю сразу — я тебе врежу.

Сэм с усмешкой приглашающе машет рукой в сторону двери:

— Милости прошу, вперед.

Вместо ручки на двери толстое кольцо из почерневшего от времени серебра. Дин берется за него и еле заметно стискивает зубы.

— Что?

Дин мотает головой, будто приходя в себя.

— Ничего. Все нормально.

Он тянет за кольцо, и дверь открывается. Свет и шум врываются в темную тишину леса. Сэм от неожиданности охает, и они с Дином обмениваются взглядами.

Всего один шаг внутрь, и они словно оказываются в другом мире — мире, каким тот был пятьсот лет назад. Земляной пол покрыт тростником; деревянные, грубо сколоченные столы и стулья истерты до блеска за годы использования; свисающие с потолка масляные лампы пахнут сосной и ладаном. В помещении дымно, и пламя ламп отбрасывает мерцающие тени на лица посетителей, скрывая их тела и создавая почти зловещую атмосферу.

В какую бы сторону Сэм ни посмотрел, ощущение такое, будто картинка перед глазами расслаивается. Вот высокий мужчина пьет эль из большой кружки, а вот уже он — косматый зверь с рогами, едва не упирающимися в потолок, и лицом молодой девушки. Маленькие черные существа, напоминающие безволосых обезьянок, с визгом шныряют по потолочным балкам, одно из существ промахивается в прыжке и падает на стол. От удара стоящие на столе стаканы и тарелки дребезжат, а сидящие за ним недовольно рычат и шипят. Упавший пытается подняться, но в следующее мгновение кучка его собратьев накидывается на раненого. Буквально минута под нестройный аккомпанемент пронзительных воплей — и плотный клубок из обезьяноподобных существ распадается, а на столе остается лишь горстка белых костей. Нечто, напоминающее высеченного из серого камня человека, стучит по столу массивным кулаком и смеется.

— Господи, — еле слышно выдыхает Дин. Повернувшись, Сэм видит, что глаза у того широко распахнуты, а веснушки ярко выделяются на бледной коже. В полумраке помещения глаза Дина странным образом кажутся почти нечеловечески зелеными, а кожа мягко светится. Сэму вдруг приходит в голову мысль, что Дин не из этого мира. Невозможно, чтобы обычный человек был таким красивым.

Многих посетителей Сэм даже определить может с трудом: некоторые выглядят почти как люди, только странная, обжигающая красота выдает их нечеловеческую сущность. Это могут быть эльфы или ши, высшие фейри. Они разодеты по-королевски, в длинные струящиеся платья и плащи, и держатся особняком, улыбаясь и перешептываясь друг с другом.

О природе других существ Сэм может только догадываться. За одним из угловых столов бок о бок тихо сидят темноволосые мужчина и женщина, с их волос и подолов одежд, так же, как и из их глаз, струится вода. Ватага маленьких человечков в красных колпаках пробегает мимо, оставляя за собой едкий запах — запах смерти и крови. Один из них притормаживает, чтобы взглянуть на Сэма, и обнажает в злобном оскале два ряда острых изогнутых зубов.

— Сэм, — Дин кладет руку ему на плечо и кивает головой, показывая влево. Повернувшись, Сэм видит красивую женщину — она раскинулась в большом кресле, покрытом мехами, и, судя по всему, вершит суд в окружении разнообразных существ.

Она ловит взгляд Сэма и улыбается, подзывая его ближе. Ноги Сэма начинают двигаться сами по себе.

В отличие от всех остальных созданий в баре, в ее облике ничто не кажется размытым и меняющимся. Она непривычно неизменна и спокойна, как центр урагана. Сэм тут же с уверенностью понимает, что это и есть Зимняя Королева.

На ней черные кожаные штаны и темно-фиолетовый корсет поверх свободной белой рубахи, мерцающей, словно лунный свет. Густые черные волосы волнами падают на плечи; крохотные феи с серыми, скелетообразными тельцами кружат вокруг ее головы, укладывая их в пышную прическу. Постукивая пальцем по пухлым алым губам, Королева наблюдает за приближением Сэма и Дина. Ногти у нее длинные и полупрозрачные, сужающиеся к кончикам до остроты иголки.
Одна из скелетообразных фей тянет за вьющуюся прядь волос чуть сильнее, чем нужно, и Королева морщится. А в следующую секунду вскидывает руку, и один из острых ногтей пронзает крохотное тело феи. Королева с улыбкой разглядывает корчащееся создание, потом откусывает ей голову и начинает задумчиво жевать.

— Ну, — тихо бормочет Дин, — после такого на горячую сучную феечку вряд ли у кого встанет.

Сэм с ним полностью согласен.

Когда они подходят ближе, Королева уже деликатно вытирает рот шелковым платком.

— А, мальчики, — ее голос, словно бархат, ласкающий кожу Сэма. И у него есть цвет: темно-фиолетовый, плотный и липкий, как черная патока.

Она пренебрежительно взмахивает тонкой бледной рукой, и разнообразные существа, собравшиеся у ее трона, рассыпаются в стороны, освобождая Винчестерам путь.

— Добро пожаловать, — произносит Королева с улыбкой. Сэм думает, что мог бы умереть, лишь бы увидеть эту улыбку в свой адрес.

— Спасибо, — отвечает Дин, и Сэм чувствует, как непонятная сила, окутавшая его паутиной, рассеивается. — Миленько тут у вас, — продолжает Дин. — Такая помесь Хэллоуина и шоу уродцев. Я заценил.

Улыбка Королевы не меркнет ни на секунду.

— Спасибо. Я стараюсь, чтобы мои гости чувствовали себя желанными. Пожалуйста, присаживайтесь. Нам нужно многое обсудить.

Сэм оглядывается в поисках стула, и едва не спотыкается о двух красивых, одетых в длинные серебристые платья фейри, которые опускаются на четвереньки.

— Э... — Дин теряется.

— Садитесь, — настаивает Королева. Ее улыбка становится жестокой.

— Я постою, — говорит Дин.

— Вам не нравятся ваши стулья? — шелковым голосом интересуется Королева.

Стоящих на четвереньках фей начинает бить дрожь, а Сэм вспоминает маленькую феечку, насаженную на королевский ноготь.

— Нет, — отвечает он. — Наша одежда не очень чиста после долгой дороги, и нам бы не хотелось оскорбить вас, испачкав вашу красивую... мебель.

Смех Королевы похож на звон колокольчиков и перестук капель дождя.

— Хорошо. Эй ты, — она указывает на невысокого мужчину с козлиными ногами, — принеси нашим путешественникам пару обычных деревянных стульев. Надеюсь, вам будет удобно, братья Винчестеры.

— Конечно же, — кивает Сэм. Он знает, что это была проверка. Только не уверен, прошли ли они ее.

— Итак, — говорит Дин, когда они усаживаются. Сэм чувствует, что взгляды всех существ в помещении направлены на них, и еле сдерживает желание оттянуть ворот футболки. — Нас недавно посетила ваша сестренка. Вы собираетесь рассказать нам ту же сказочку о необходимости прикончить единорогов? Ваша сестра так... по-дружески нас об этом просила.

Зимняя Королева снова заливается смехом и разворачивается в кресле, закидывая ноги на подлокотник. Она похожа на вальяжно разлегшуюся дикую кошку с острым взглядом.

— Да бросьте, — усмехается она, — моя сестра — ледяная сучка. Я — жуткий монстр, который скорее предпочтет пытать вас, чем помогать. Вам не обязательно следить за своими словами.

— И тем не менее, — вмешивается Сэм, прежде чем Дин решит сглупить и воспользоваться предложением Королевы. Он абсолютно уверен, что это еще одно испытание. — Мы считаем, что ваша... должность требует нашего уважения.

— Правда? — удивляется Дин.

— Да, — цедит Сэм, в упор глядя на него, — правда.

Что-то похожее на одобрение мелькает в глазах Зимней Королевы. Они привлекают внимание: радужная оболочка совершенно черная и усеяна огоньками. Смотреть в них, как смотреть в ночное небо, полное звезд — один взгляд, и тебя затягивает все глубже и глубже, к самому краю Вселенной...

— Хорошо, — говорит Дин, снова рассеивая морок. Сэм не знает, почему голос Дина помогает ему избавиться от королевских чар, но уверен, что Королева это заметила: ее взгляд скользит от Сэма к Дину и обратно, но лицо при этом не выдает ни малейших эмоций.

— Итак, о Великая Зимняя Королева... — начинает Дин.

— Энни, — перебивает его Королева.

— Чего?

— Вы можете называть меня Энни.

Дин смотрит на Сэма, вскинув брови, но тот лишь пожимает плечами.

— Чудненько. Энни, нам велели прийти к вам. Ваша сестра сказала, что вы предложите нам свою помощь.

— Да. Как бы мне ни хотелось избавить мой Двор от какого-либо общения с нашими самодовольными родственниками, это тот самый случай, когда мы должны действовать сообща. Я понимаю, что ты циник, Дин Винчестер, поэтому поверь мне: эти монстры не похожи ни на одного из тех, с кем тебе приходилось сталкиваться раньше.

— Это точно, — говорит Дин, — мы никогда не сталкивались с долбаными единорогами.

— Надеюсь, никогда больше и не придется. Я стояла на поле битвы с единорогами. Я стояла посреди тел своих подданных и встречала их ярость лицом к лицу. Единороги — не те создания, к которым можно относиться легкомысленно. Они намного опаснее, чем вы можете себе представить.

— Да? — недоверчиво тянет Дин. — Нет, я понимаю серьезность ситуации, просто мне с трудом верится, что милые лошадки из сказок на самом деле кровожадные чудовища. Обычно мифы не так уж далеки от истины.

— Это только свидетельствует об их могуществе. Они по-прежнему сильны и искажают истинную историю. Словно волшебными чарами эти чудовища околдовали человеческий разум, заставив считать их безвредными созданиями.

— Значит, они что-то вроде... фейри? — нерешительно уточняет Сэм.

Королева отрицательно качает головой:

— Нет, они нечто совершенно иное. Они существовали здесь задолго до того, как мы были сброшены на землю. Мы сражались с ними с самого начала. Разные боги и существа жили в вашем мире задолго до появления нашего Создателя. Большинство из них были изгнаны, но некоторые остались.

— Так, правильно ли я уловил суть? Вам, ребята, нужно наше содействие, чтобы победить единорогов. Вы дадите нам кого-то в помощь, мы грохнем единорогов, и вы оставите нас в покое?

— Вполне вероятно, — соглашается Королева.

Сэму не нравится улыбка, по-змеиному быстро мелькнувшая в уголке ее рта.

— И когда вы отправите к нам вашего... рыцаря? — спрашивает он.

— Когда найду его. Он очень увертливый. Но я уверена, что он где-то поблизости. Обычно он появляется раз в пару недель, чтобы отчитаться передо мной. В ближайшее время он вас найдет.

— Отлично.

— Это все? — уточняет Дин. — Или нам придется еще что-то сделать?

— Выжить, — говорит Королева, ее голос кажется тяжелым и темным, как смола. — Одно это будет очень нелегко. У меня мало веры в ваш успех, но мое воинство не в силах одолеть единорогов. За тысячелетия наши ряды оскудели. Нас мало. Вы — единственный вариант.

— С таким вотумом доверия все пройдет как нефиг делать, — хмыкает Дин.

Королева небрежно пожимает плечами:

— Мы, фейри, не склонны ко лжи, Дин Винчестер. Ты можешь рассчитывать на это. Конечно, — добавляет она после короткой паузы, — всей правды мы тоже иногда не говорим.

— Это утешает.

Королева улыбается, и Сэм опять заворожен ее красотой. Ему кажется, ничего более живого и прекрасного он еще не видел. Но потом он смотрит на брата, на его точеный профиль и зеленые глаза и меняет свое мнение — видел, конечно, видел.

— А сейчас, наша встреча окончена, — заявляет Королева. — Пора пить и веселиться. Присоединитесь к нам? Вы окажете нам честь своим присутствием.

— Не сомневаюсь, — отвечает Дин, — но у нас там единороги со своей угрозой, так что мы, пожалуй, пойдем. Составлять план битвы и все такое. Вы же понимаете.

— Конечно. Вы воины. И вам предстоит историческое сражение. Помощь прибудет к вам в ближайшее время. А теперь, джентльмены, убирайтесь.

———

Пару минут они молча сидят в машине. Сэм слышит стрекот цикад и сверчков снаружи. Волшебная таверна исчезла в ту же минуту, как они вышли за порог, и теперь перед ними только пустая поляна.

— Ну так что, — говорит Дин, — сыграем? Проигравший звонит Бобби и спрашивает о единорогах.

Сэм усмехается и сжимает пальцами переносицу.

— Давай.

———

— Черт подери!

— Ну правда, Дин. «Ножницы»?

— Однажды я выкину «бумагу».

—Не-а, не выкинешь.

———

Закончив покатываться со смеху, Бобби обещает засесть за книжки и перезвонить, если что-нибудь нароет. А еще советует следовать за ближайшей радугой, чтобы найти логово единорогов.

— Да ты просто юморист, Бобби. Когда выступаешь в «Импровизации»? — огрызается Дин, прежде чем повесить трубку.

— И что теперь будем делать? — спрашивает Сэм, когда они устраиваются в снятом на ночь номере мотеля. Он раскладывает свои вещи, а Дин роется в собственной сумке пока, наконец, с торжествующим криком не вытаскивает из нее бутылку виски.

Дин пожимает напряженными плечами. Сэм думает, будь у них иные отношения, легче и проще, он бы предложил ему сделать массаж.

— Наверное, ждать наших волшебных приятелей, — отвечает Дин. — У тебя есть другие предложения? Хотя, знаешь, что? Не говори, ничего не хочу сейчас слышать. Это один из тех моментов, — он задумчиво распечатывает бутылку, — когда мне хочется пробить кулаком стену.

Сэм кидает на него встревоженный взгляд:

— Но ведь ты не станешь, да?

Дин хрустит костяшками пальцев:

— Еще один слащавый фейский огонек или мельчайшая блестка, и я ничего не обещаю.

— Ага, — закатывает глаза Сэм. — Помнишь, что случилось в последний раз, когда ты ударил по стене?

— Он увернулся, — огрызается Дин. — Я бил именно туда, где должна была быть его башка, понятно?

— А ты не забывай — демоны не играют по правилам.

— Ну, Винчестеры тоже, — Дин делает большой глоток из бутылки и вытирает рот ладонью. — Пойду, прогуляюсь. Нужно хорошенько набраться, если уж придется иметь дело с этим дерьмом.

Он хватает сумку, исчезает в ванной и появляется через несколько минут в тесно сидящих джинсах и темно-зеленой футболке, облегающей грудь и плечи. Волосы у него мокрые, а взгляд немного дикий. На короткий миг у Сэма мелькает мысль, что только полная дура откажет Дину и не захочет пригласить его к себе.

— Не жди меня, — говорит Дин и уходит, звеня ключами.

Сэм смотрит ему вслед, чувствуя, как что-то темное и тяжелое растет в груди, что-то, напоминающее атмосферу Зимнего Двора и жесткий прищур Летней Королевы.

———

Неделю спустя Дин просыпается от стука в дверь. Точнее, кто-то выстукивает по ней «Собачий вальс». Но не успевает он встать, чтобы посмотреть, какой идиот ломится к ним в… — он сонно таращится на электронные часы у кровати — …гребаных четыре часа утра, дверь распахивается, и в комнату влетает какое-то существо.

Одновременно загораются все лампы в комнате, хотя Дин выключателей не касался. На мгновение он слепнет, но, тем не менее, может разобрать силуэт Сэма — брат быстро скатывается с кровати и, сгруппировавшись, приседает на полу с демонским клинком в руке.

«Молодчина, Сэмми», — мысленно хвалит его Дин, а когда глаза привыкают к свету, переводит внимание на неизвестное существо.

Оно напоминает человека, ростом примерно с Дина, но худее и с длинными, почти до колен руками. На первый взгляд его кожа кажется коричневой, но если присмотреться, она скорей пурпурно-шоколадная, как будто это создание когда-то видело, как должна выглядеть кожа человека, но неправильно подобрало оттенки. У него золотистые глаза с вертикальными зрачками и густые, отливающие медью волосы, больше напоминающие взлохмаченную шерсть животного. Вместо привычной формы ушей из-под рыжей шевелюры выглядывает пара небольших, по-собачьи вислых ушек. Существо улыбается, демонстрируя полный рот острых желтых зубов и раздвигая губы неестественно широко, шире, чем может позволить человеческое лицо без серьезной пластической операции. Эта улыбка напоминает Дину Чеширского Кота, и он думает, что Алиса, провалившаяся в кроличью нору — вполне подходящая аналогия всей их жизни.

Нет нужды говорить, что дробовик оказывается у Дина в руке еще до того, как его ноги касаются пола.

— А, привет, Винчестер! — говорит существо. Голос у него скрипучий и странно подрагивает, как будто оно смеется. — Я не вовремя?

— Сэм? — окликает Дин, не сводя с него глаз. — Ты в порядке?

— Да.

Существо оглядывает комнату, похоже, нисколько не беспокоясь, что на него направлено два ствола.

— Что за ужасное спальное помещение, — оно морщит длинный нос и топорщит уши. — Если бы я собирался жить в коробке, то, по крайней мере, выбрал бы не ту, которую декорировал слепой эпилептик.

— Я передам твои замечания дизайнеру по интерьерам, — говорит Дин, опуская ружье. — Не хочешь рассказать, что ты, черт возьми, такое и чего тебе надо?

Существо выглядит обиженным. Оно прикладывает руку к груди, и Дин замечает, что ногти у него твердые и толстые, больше похожие на собачьи когти.

— Разве моя Королева не велела вас ждать меня? Да ведь я ваш рыцарь в сияющих доспехах, Дин Винчестер!

— Подожди, — видимо, что-то сообразив, начинает Сэм, — ты...

— Пука! — с восторгом восклицает существо. — Вот что я, и вот как вы можете меня звать. По приказу моей Королевы я явился к вам на подмогу. Вам понадобится моя помощь, чтобы найти цитадель единорогов.

— Цитадель единорогов, — повторяет Дин. — Цитадель единорогов. И это моя жизнь.

— И чтобы их одолеть, вам моя помощь, вероятно, тоже не помешает, — добавляет Пука. Он складывает руки за спиной и начинает медленно обходить комнату, наклоняясь время от времени, чтобы исследовать поближе привлекшие его вещи вроде кожанки Дина или ноутбука Сэма. Потом оглядывается на Дина через плечо: — Конечно, я уверен, что мы все умрем, но зато будет весело!

— Что?

— Разве моя Королева не рассказала вам, сколько смертей принесла последняя битва с единорогами?

— Нет, — мотает головой Сэм. — Я так понимаю, очень много?

Пука смеется. Правда, смех его больше похож на воронье карканье.

— О да, дивные тысячи тысяч! А из-за разрухи, последовавшей за битвой, чума пошла по всей Европе. Темные были времена. Вообще-то, мне кажется, их сейчас так и называют. Темные времена.

— Подожди, — Сэм опускает нож, — чума и... Ты говоришь о Темных веках?

Пука легкомысленно машет рукой, запрыгивает на стол и усаживается, скрестив ноги.

— Времена, века, слова, слова, слова. У вас, людей, их слишком много, и часто они обозначают одно и то же, например, брат и партнер, партнер и любовник. Да с такой логикой немудрено однажды и спутать брата с любовником! Если А равно Б, а Б равно В, — напевает он себе под нос, — значит, А равно чем-то совершенно дру-го-му! — Пука поворачивается к Дину и подмигивает. — Верно, Дин?

Дин чувствует, как кровь отливает от лица. «Верно», — думает он. Ему до скрежета зубовного надоели сверхъестественные твари, которые могут заглянуть к нему голову. Он и так в курсе, что у него нездоровые отношения с младшим братом, необязательно извещать весь мир о тех дурных и порочных мыслях, что иногда посещают его по пьяни в три часа ночи. Он вспоминает чокнутых любителей теорий всяких заговоров, которые носят металлические дуршлаги на головах для защиты от инопланетных радиоволн, и почти поддается соблазну завести и себе такой же.

Дин оглядывается на Сэма. Тот стоит с открытым ртом, как будто его переклинило, и он не может поверить в то, что видит. Дин его прекрасно понимает. Он старательно игнорирует слова Пуки.

— Ага. Как, например, фейри бесят, ты — фейри, следовательно, ты охренеть как бесишь.

— Точно! — довольно кивает Пука. — Боги, а ты умный. Это неожиданно. Мне говорили, что ты полный остолоп.

Судя по виду Сэма, он не знает, стоит ему смеяться или нет. Должно быть, какие-то признаки потихоньку закипающей ярости все-таки отражаются на лице Дина, потому что Сэм быстро решает не рисковать. Вместо этого интересуется у Пуки:

— А ты из... э... Летнего Двора?

— Нет, — отвечает тот. — У меня есть чувство юмора, так что я точно не оттуда. А вы, кстати, постарайтесь повеселиться напоследок, пока не прибыл Летний рыцарь. Они осуждают все, что, по их мнению, непристойно. То есть все подряд.

— Я до сих пор не решил, верить ли во всю эту хрень с единорожьей угрозой, — говорит Дин. — До нас с Сэмом даже слухи не доходили о каких-нибудь мифических животных, нападающих на людей. Если эти твари настолько кровожадные, как вы, ребята, нам твердите, они бы уже давно проявили себя.

— Они выжидают, Винчестер! — рявкает Пука. Его желтые глаза начинают светиться сильнее. — Ты думаешь, они просто чудовища, которых нужно убить, но это не так. Они обладают интеллектом. Могу поспорить, более развитым, чей твой, — он показывает Дину язык, и Дин еле сдерживается, чтобы не высунуть свой в ответ.

— Это большие злые лошади. Думаю, мы их возьмем под уздцы, без проблем.

Хмурый взгляд Пуки почти сразу сменяется ехидной ухмылкой.

— Да, возьмете, а дальше? — интересуется он. — Отведете в зоопарк? На бейсбол? В кино? Как будете рассаживаться? Хотя попкорн им может понравиться, тут не угадаешь.

— Да-а, — тянет Дин, — я смотрю, ты просто супер-помощник. Скажи, Королева хотела от тебя избавиться и поэтому послала к нам?

— О нет, если бы моя Королева хотела от меня избавиться, она бы просто съела мое сердце. Она очень прямолинейная. Это так бодрит, когда нет нужды хранить что-то в секрете, тебе не кажется?

— Господи, — Дин смотрит на Сэма. — Мы точно переживем общение с этим? — он тычет пальцем в Пуку, который снова изучает Сэмов ноутбук.

— А! — вскрикивает Пука, указывая на ноутбук. — Узнаю эту вещь. Сэмюэль Винчестер, я желаю, чтобы завтра ты показал мне свой волшебный механический ящик. Я слышал об этом хитроумном человеческом изобретении, но всегда был слишком занят, выполняя поручения мой Королевы, чтобы найти время и поиграть с ним. Мне кажется, можно отлично повеселиться и пошалить, получив доступ к этой магии, а пуки любят шалости. А еще говорят, есть место под названием «Интернет», где рады нашему народу.

— Что? — недоумевает Сэм.

— Я слышал про троллей в этом Интернете. А если там есть тролли, то наверняка и другие фейри встречаются? — невинно поясняет Пука.

— Еще один юморист, — закатывает глаза Дин. К этому моменту он понимает, что довольно глупо и дальше держать гостя на прицеле, и опускает ружье. — Нам нужно познакомить его с Бобби, пусть веселят друг друга до упаду.

— О да, с удовольствием. Знаете, мне нравится встречаться с новыми людьми. Нечасто я могу открыться смертным. Большинство из них убегают с воплями или слепнут. Иногда и то, и другое. А когда я похищаю их и доставляю моей Королеве в качестве игрушек, они тоже не слишком дружелюбны.

— Могу себе представить.

— А теперь, — Пука резво хлопает в ладоши, — я знаю, что уже поздно, и мне не хотелось бы нарушать ваш прекрасный сон — особенно твой, Дин Винчестер, судя по виду, тебе его очень не хватает! — поэтому на какой кровати я могу устроиться? Должен предупредить, сплю я беспокойно, кручусь и пинаюсь всю ночь.

— Ужас, — говорит Дин. — Хочешь спать — спи на полу.

— Да брось, Дин, ты же знаешь, что я не могу. Мы, фейри, нежные существа! Нам нужны мягкие постели. А иначе мы всю ночь будем ужасно шуметь. А я не хочу мешать вашему сладкому сну, — Пука машет ресницами и усмехается, показывая зубы.

Дину удается выдавить ответную улыбку, не превратив ее в злобный оскал.

— Отлично, — произносит он приторно сладким тоном, — можешь занять мое место.

Он хватает с кровати подушки и одеяло — хрена с два он оставит этому вислоухому чудиле что-то кроме застиранных мотельных простыней.

— Эмм... Дин, — окликает его Сэм.

— Чего?

— Мы могли бы... вместе лечь, — неловко предлагает тот. — У нас же две двуспальные кровати.

— Забавно, — произносит Пука вполголоса, но так, чтобы Дин точно услышал, — я-то думал, хватает и одной. — Он начинает бродить по комнате, напевая себе под нос прежний мотивчик про «А равно Б».

Дин решает, что если выпадет шанс, он обязательно позволит какому-нибудь единорогу сожрать Пуку, причем вместе с костями.

Он проводит беспокойную ночь, деля постель с Сэмом и стараясь не реагировать на исходящее от него тепло. Примерно каждые полчаса с соседней кровати раздается хихиканье Пуки, и Дин уверен, что этому чертову засранцу сон на самом деле совсем не нужен.

———

Когда на следующее утро Дин просыпается, Пука, бодрый и довольный, сидит на комоде, подперев рукой подбородок, и разглядывает их с Сэмом.

Дин приоткрывает один глаз и со стоном прижимается поближе к теплому телу брата. Сэм с точно таким же стоном, переворачивается и закидывает руку ему на грудь. Дин довольно вздыхает и наслаждается жизнью примерно три секунды. Потом они оба осознают, что почти обнимаются, одновременно коченеют и быстро откатываются в разные стороны. Дин распахивает глаза, моментально переходя от полудремы к полнейшей бодрости, а Сэм издает нервный смешок и садится, ероша и без того встрепанные со сна волосы.

— Доброе утро, сони! — весело приветствует их Пука. — Не хотел вас будить. Вы вдвоем выглядели так уютно.

— Отъебись. Сдохни, — Дин поднимается с кровати и бредет в ванную. Ему срочно нужен холодный душ.

Пука смеется и кричит ему вслед:

— Нам будет так весело-весело-весело вместе, Дин Винчестер! Я уверен!



Часть 2

Сэм слоняется по комнате, дожидаясь своей очереди в ванную. Дин наконец появляется оттуда после очень долгого душа, невнятно бормочет, что сейчас самое время для экстренного пирога, и сваливает, оставляя Сэма наедине с Пукой. Сэм ему это обязательно потом припомнит.

Он искоса наблюдает за Пукой и одевается, решив подождать с душем до возвращения Дина. Сэм не настолько доверяет Пуке, чтобы оставлять того наедине с их сумками.

Пука тихо мурлычет себе под нос и изучает телевизор: гладит руками по бокам, тычет в кнопки, и даже — Сэм недоверчиво таращит глаза — наклоняется и лижет экран.

— Эм-м-м, — говорит Сэм, — телевизор так не работает.

Пука оглядывается через плечо и смотрит озадаченно.

— Я знаю, — медленно произносит он таким тоном, как будто это Сэм ведет себя странно.

— Ну да. Хочешь, чтобы я показал, как его включать?

— Не особо, — Пука пожимает плечами, а потом кидается через всю комнату и встает прямо перед Сэмом. Ему не нужно слишком сильно задирать голову, чтобы поймать взгляд Сэма, и он смотрит в глаза, не говоря ни слова. Просто наблюдает, чуть изогнув губы в привычной уже улыбке.

Пука обладает неприятной привычкой стоять или сидеть чересчур близко к собеседнику и пристально его разглядывать. Не так, как обычный человек, заинтересованный разговором, поддерживает зрительный контакт, а как ученый мог бы рассматривать необычную, вызывающую интерес зверушку. Взглядом, отчетливо говорящим, что еще чуть-чуть, и в Сэма из любопытства потычут палочкой.

Сэм боком отодвигается в сторону и садится на кровать.

— Что мы будем делать до возвращения Дина Винчестера? — спрашивает Пука, опускается рядом с Сэмом на матрас и, улыбнувшись, придвигается ближе.

Сэм снова отодвигается в сторону.

— Не знаю. Может... может, стоит обдумать стратегию, как будем атаковать единорогов, когда найдем их?

— Это просто, — отзывается Пука. — Наша стратегия: не дать себя убить, пока мы будем отрезать им рог. Конечно, это проще сказать, чем сделать, так как их рога остры, словно бритва, и если подбираешься настолько близко, чтобы его отрезать, значит, ты достаточно близко, чтобы он мог тебя убить. — Он снова придвигается почти вплотную.

Сэм пересаживается к самому краю кровати, еле удерживаясь на ней одной ягодицей.

— Ну да. Подожди! Нам придется отрезать рог?

Пука утвердительно мычит, кивая. Сэм уверен, что тот над ним смеется. Он никогда не видел никого вроде Пуки. Его причудливая, изогнутая улыбка выглядит гротескно, а лицо до странного напоминает собачье, но почему-то, несмотря на нечеловеческие черты, Пука остается привлекательным. Его плавные движения красивы, а внешность настолько притягивает внимание, что его можно даже назвать симпатичным.

Сэм из-за этого чувствует себя очень неуютно.

— А почему рог?

— В нем же вся их сила, глупый, — снисходительно объясняет Пука. — Отрежь рог, и они ослабеют. Потом остается только проткнуть их сердце и смотреть, как они умирают. Чем медленнее, тем лучше, — его голос мрачнеет от воспоминаний.

— А ты раньше сражался с единорогами? — интересуется Сэм.

— Ага, — снова жизнерадостно кивает Пука и перемещается ближе.

— Ух ты! — Сэм подскакивает с кровати и, отойдя на пару метров, прислоняется к комоду. — Наверное, это было нечто.

Пуку, похоже, происходящее забавляет, и Сэму кажется, это его нормальное состояние.

— Несомненно. Ты не видел настоящего сражения, если не наблюдал, как армия фейри готовится к войне, как блестят доспехи, когда легионы выстраиваются на поле боя. Нам повезло, что прореха между измерениями настолько мала, всего несколько сотен единорогов проникли сквозь завесу. Вот почему еще никто не обратил внимания на убийства, не поднял тревогу.

— А как тогда мы их найдем? — удивляется Сэм.

— Глупый Сэмюэль, — усмехается Пука, — если только нам не улыбнется удача, один из них сам нас найдет.

— Что?

— Единороги отнюдь не робкие создания. Они ищут угрозу и уничтожают ее. А в данный момент самая большая угроза для них — я, ты и твой милый братец. Они узнают, что Королевы послали за ними охотников. И придут за нами прежде, чем мы сможем выследить их лежбище.

— Черт! И почему никто об этом даже не упомянул?

— А это было важно? — невинно интересуется Пука.

— Конечно же! Мы ведь... — Сэм останавливается на полуслове. — Ты должен был сказать нам, — произносит он медленно.

Пука выглядит ошарашенным, но быстро прячет свое удивление за привычной ухмылкой.

— Ой?

— Спорю, ты обязан был сказать нам об этом почти сразу после своего появления, так ведь?

— Сэмюэль, а ты подозрительный молодой человек!

— И я начинаю понимать, что тебе нравится создавать проблемы только ради проблем.

— Ты читал легенды, — лукаво прищуривается Пука. — В какой из них говорится, что фейри — добрые благодетели?

Сэм вздыхает.

— Ни в одной. Скорей наоборот, общий смысл сводится к тому, что с фейри лучше вообще не связываться, потому что больше всего на свете они любят обманывать людей.

— Да, — Пука глубокомысленно кивает, — боюсь, у нас есть небольшие проблемы, когда дело касается людей. Но не думай, что мы виним вас за изгнание с Небес! О нет, нет, нет! Нисколько! Нам бы это и в голову не пришло! Не дай Бог — в буквальном смысле, если честно, в этом-то все и дело. Мы обязаны были возлюбить вас, маленьких смешных обезьянок, и только потому, что мы засомневались — всего лишь самую-самую чуточку — нас отвергли, вышвырнули за дверь, навсегда лишили веселья, ликования и любви.

Пука улыбается странной, ненормально широкой улыбкой, а его уши плотно прижаты к голове.

— Точно, — произносит Сэм ровно, — ну абсолютно никакой враждебности к людям. Дин прав — вы ненормальные.

— Но ведь ты был ненормальным, Сэмюэль Винчестер, не так ли? — спрашивает Пука, щуря желтые, звериные глаза в понимающей улыбке. — Ты был ненормальным, бешеным, не в своем уме, да, был. Ты в одиночестве проживал мрачные дни снова и снова из-за жестоких фокусов. — Он сокрушенно цыкает, потом облизывает нижнюю губу длинным розовым языком. — В тоске. В четком распорядке. С маниакальной идеей. В крохотных-крохотных номерах мотелей ел свой ужин и зашивал свои раны. Ненорма-а-альный.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спрашивает Сэм, сжимая кулаки. Он не может позволить себе воспоминания о тех бесконечных вторниках, когда Дин умирал снова и снова. Он лучше будет вспоминать ад.

Пука смеется.

— Потому что я тоже был ненормальным, — заявляет он торжественно. — Я все это пережил с лихвой! Кто-то скажет, что не пережил, а до сих пор живу в этом безумии, но это не так, я просто время от времени его навещаю. Да, я был безумен-безумен-безумен. У меня тоже отобрали нечто прекрасное. Но ко мне оно не вернулось из мертвых. В отличие от твоего прекрасного.

— О чем это...

— Ты знаешь, что на Небесах поют? Повсюду. Ангелы поют все время. Это самый прекрасный звук во Вселенной, прекраснее любовного вздоха и первого крика ребенка. И я больше никогда его не услышу. Все потому, что я сомневался. Это ужасная, невыносимая ноша, Сэмюэль Винчестер.

Сэм не знает, что сказать. Он думает о том, каково было без Дина. Уже дважды ему приходилось выживать без Дина. А если б это была вечность? Навсегда лишиться брата, никакого Дина, никогда. От одной только мысли об этом становится невозможно дышать.

Пука усмехается:

— Ты ведь простишь озорному фейри его выходки, правда?

— Больше не скрывай информацию, — выдавливает Сэм наконец, — если хочешь, чтобы мы с Дином добились успеха. Ты же хочешь, чтобы мы добились успеха, так?

— Да, да. Но совсем по иной причине, чем эта чванливая Летняя Королева. Не забывай.

— Ты о чем?

— О! — уши Пуки дергаются в сторону двери. — Я слышу приближающийся рокот кареты твоего брата. Ура! Он несет сладкую пищу для нашего завтрака, — он хлопает в ладоши и срывается с кровати в сторону двери.

Сэм трет виски, по-прежнему сбитый с толку. Он не знает, как относиться к Пуке, но деваться им все равно некуда. Похоже, им понадобиться помощь этого создания, чтобы победить единорогов. Он не представляет, как будет выглядеть существо из Летнего Двора, но если оно окажется таким же ненормальным, как Пука, Сэм боится, все кончится тем, что Дин не выдержит и прибьет их помощников.

Дин влетает в комнату, открыв дверь с такой силой, что та бьется об стену.

— Жрачка прибыла! — заявляет он, не разжимая зубов, в которых зажата пластмассовая палочка для кофе. В одной руке у него лоток с кофейными стаканчиками, а в другой — бумажный пакет, весь в пятнах жира.

— Нашел свой пирог? — снисходительно усмехается Сэм.

— Ага. И он был офигительный. Я решил, что ты тоже чего-нибудь захочешь, поэтому захватил тебе инфаркт дня. Я же знаю, как ты ненавидишь здоровую пищу.

— А для меня Дин Винчестер что-нибудь принес? — с надеждой спрашивает Пука. Уши у него встают торчком, и он смотрит на Дина огромными щенячьими — другого слова и не подберешь — глазами.

— Тебе? — Дин изумленно приподнимает бровь.

Пука выпячивает нижнюю губу.

— Мне-е-е, — тянет он жалобно.

— Да ты издеваешься. Уверен, Сэм поделится с тобой своим завтраком. Он любит подкармливать бродячих животных.

— Эй, — возмущается Сэм, — а почему бы тебе с ним не поделиться?

— Потому что я и так принес тебе двойную порцию, тупица.

— Ура! — снова восклицает Пука. — О, Дин Винчестер, если бы ваши липкие человеческие губы не вызывали у меня отвращение, я бы расцеловал тебя в знак благодарности! — Он бросается вперед, вырывает из руки Дина пакет и, на ходу изучая его содержимое и пританцовывая, идет к кухонному уголку.

— Ненавижу эту тварь, — говорит Дин.

— Не уверен, что чувство не взаимно, — замечает Сэм и пересказывает свой разговор с Пукой.
Дин на минуту задумывается.

— Знаешь, мы ведь так и не выяснили их отношение ко всему происходящему. В смысле, фейри. Я понял, что они и раньше сражались с единорогами, — он по-прежнему выглядит так, будто ему физически больно произносить это слово, — но почему? Зачем им бороться? Ведь понятно же, что единороги, скорей всего, оставят фейри в покое, когда вокруг полно сочных людишек, которыми можно перекусить.

— Сомневаюсь, что Пука даст прямой ответ. Может, нам больше повезет с другим помощником?

— Прям весь дрожу от нетерпения, — кривится Дин.

Пука в другом углу комнаты восторженно вскрикивает:

— Чудесно! Пончик! И он покрыт сахаром!

Сэм с Дином обмениваются тревожными взглядами.

———

— Пожалуйста, перестань прыгать на кровати, — в двенадцатый раз просит Дин. По крайней мере, Пука больше не скачет по стенам. В буквальном смысле слова.

— Но это весело! Я никогда не делал этого раньше. А пончики еще есть?

— НЕТ! — хором орут Сэм с Дином.

Постепенно прыжки Пуки замедляются, и он просто стоит на кровати, с улыбкой до ушей и ничуть не запыхавшийся. Потом спрыгивает на пол.

— Итак, Винчестеры, каков ваш грандиозный план?

— А у тебя нет плана? — спрашивает Дин.

— У меня? А почему я должен придумывать план? Это не у меня куча героических достижений за плечами. Опять же, это не из-за моего эгоистичного поведения миру не раз едва не приходил конец, так что я понимаю, почему вы хотите, чтобы именно я придумал план. Ведь ваши обычно никуда не годились!

— Знаешь, я бы сказал, съебись и отсоси себе, но если ты когда-то был ангелом, у тебя, наверное, и причиндалов-то нужных нет, — Дин усмехается с издевкой.

Пука, сверкая глазами, подлетает к нему и произносит голосом, до жути похожим на голос Дина:

— Ведь у тебя в штанах ничего нет, м, как у кукольного Кена?

Он запрокидывает голову и смеется, смеется, потом резко ее опускает и смотрит Дину в глаза.
Мда, а Пука немного выше, чем Дин готов был признать самому себе.

— Дин. Дин, Дин, Дин, Дин, Дин, Ди-и-и-ин, — напевает Пука, пританцовывая по комнате, трогая мебель, передвигая лежащие на комоде вещи, садясь на кровать и тут же вскакивая, как будто не в состоянии оставаться на одном месте. Он кружит вокруг Дина с тихим воркованием. — Так красив для смертного. Из тебя бы получился очень хороший фейри.

— Скажи мне это в лицо, — рычит Дин.

В мгновение ока Пука оказывается прямо перед ним, обнажив зубы в пугающей ухмылке, его губы всего в нескольких сантиметрах от губ Дина. Его дыхание пахнет лимонной цедрой и подгнившими розами.

— Как близко? — спрашивает он и дважды клацает зубами, его ухмылка становится неестественно широкой, разъезжаясь почти до ушей. — Как близко к твоему лицу, Дин, Дин, Дин, Дин, Ди-и-и-ин?

— Не настолько близко, — говорит Дин, замерев на месте и борясь с желанием отдернуть голову. Он вдруг представляет себе, что фейри — как бешеные собаки: стоит им почувствовать твой страх, и они вцепятся тебе в горло. Пука придвигается ближе, и Дину приходится отклониться, а иначе он рискует поцеловать эту чертову тварь.

— Колотишься! — смеется Пука, отскакивает назад и кружится на месте, взмахивая руками.

— Чего? — рявкает Дин, пытаясь сохранить спокойствие. — Да ты, блин, совсем чокнутый!

Пука довольно хлопает в ладоши.

— Колотишься от радости, что я не сказал «Дин» еще один раз? — он замолкает, по-птичьи наклоняет голову и задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — Или трясешься? Никак не могу запомнить.

— Ты псих, — произносит Дин с каким-то благоговением в голосе. Он и раньше сталкивался с сумасшедшими, но на фоне Пуки они все кажутся просто актерами, играющими роль ненормальных. — Ну все. Сэм, командный сбор, сейчас же. Пошли, — он идет к выходу и на пороге поворачивается к Пуке: — Ты остаешься здесь. Мы идем на улицу придумывать никуда не годный план, и твои советы нам не нужны.

Пука пожимает плечами:

— Делай, что хочешь. Меня это совершенно не беспокоит.

———

На улице, закрыв за собой дверь, Дин поворачивается к Сэму:

— Я не хочу, чтобы эта тварь ошивалась рядом, Сэм! Мы можем его бросить?

Сэм вынужден признать, что Пука, мягко говоря, раздражает, но все-таки решает рассуждать логически.

— Слушай, мне это нравится не больше, чем тебе, Дин, но ты слышал, что говорили Королевы. Нам нужна их помощь...

— Точно, а фейри известны своей благонадежностью.

— О, помните, мы никогда не лжем, — раздается голос Пуки.

Сэм и Дин замолкают, вытаращившись друг на друга.

Потом медленно задирают головы.

Пука, скрестив ноги, висит в воздухе вниз головой и с нескрываемым интересом наблюдает за ними.

— Э-э... — тянет Сэм.

— Не обращайте на меня внимания, — машет рукой Пука. — Это очень интересно. Жаль, что нет попкорна. Вы ругаетесь, как старая супружеская парочка. Если честно, мне кажется, старые супружеские парочки могли бы у вас поучиться. Вы уверены, что вы братья?

«Абсолютно», — думает Сэм, глядя на Дина. Тот стоит, сжав зубы, с упрямым блеском в глазах.

Пука смотрит на Сэма, словно услышал его мысли.

— Хм-м. А знаете, что, братья Винчестеры? Мне кажется, на самом деле вы не придумываете план. Мне кажется, вы сказали это, чтобы избавиться от моего общества. Я обижен. Обижен и уязвлен.

К удивлению Сэма, Дин, усмехается и качает головой:

— Мне одновременно хочется тебе врезать и посмеяться над тобой, чудила.

— Это обычное явление, — глубокомысленно кивает Пука. — Можем мы теперь вернуться внутрь? Я хочу посмотреть теле-коробку, и Сэмюэль до сих пор не показал мне то, что я не должен видеть в его компьютерной машине.

———

Несколько часов спустя Сэм уходит за едой. Дин подозревает, их ждет какая-нибудь полезная для здоровья хрень с зародышами пшеницы — как ответ на доставленный им с утра «завтрак чемпионов».

Пука устроился на краю кровати и, прилипнув к экрану, смотрит «Пляж» . Кто бы сомневался.

— Как очаровательно! — восклицает он. — Это напоминает мне гладиаторские бои, которые устраивали римляне. Только более жестокие. Они бы стали прекрасным дополнением Зимнего Двора, эти люди.

— Ага, боюсь, вам бы тогда пришлось побороться с ними за власть.

Пука с минуту обдумывает это заявление.

— Да, возможно, ты прав.

Одно из его собачьих ушей дергается, и он чешет его, высунув язык.

Дин качает головой:

— С трудом верится, что ты когда-то был ангелом. Я встречался с ними раньше, знаю, как они выглядят. И ты, приятель, совсем не похож на ангела.

— Нет, — говорит Пука, — ты с ними не встречался. Ты видел ангелов, обитающих в человеческих костюмах. На Небесах они выглядят совершенно иначе.

— Да, да, — машет рукой Дин, — слышал. У всех ангелов семнадцать сотен крыльев и восемь лиц, одно из которых — морда льва.

Пука поджимает губы. Дин уверен, что он прячет улыбку.

— Нет нужды спрашивать, какого именно ангела тебе довелось встретить. Захария всегда гордился своим ликом.

— Мне кажется, у него четыре лика, и каждое из них — просто хер крылатый.

Пука хлопает глазами.

— Хм. Допускаю. Если представить это буквально, получится очень... интересно выглядящий ангел.

— Ты его знал?

— Все ангелы знают друг друга, Дин. Между ними глубокая связь.

— Ага, это я тоже слышал, — криво усмехается Дин. Ему тяжело смотреть на Пуку и представлять его ангелом, кем-то вроде Каса. — Так ты на Небесах так же выглядел?

— Примерно, — Пука поворачивается спиной к телевизору, ложится на кровать и, запрокинув голову за край, разглядывает Дина вверх ногами. — Это те формы, что были выбраны для нас, после того, как за нами закрылись Небесные Врата. Плюс небольшие... изменения, произошедшие за тысячелетия. Сейчас нам в этих образах вполне удобно.

— А почему некоторые из вас выглядят больше похожими на людей, чем другие?

— Этого я не знаю. Всего лишь одна из маленьких загадок нашего Создателя, полагаю. Не думаю, что вам хоть раз довелось получить от него прямой ответ?

— Пока нет, — кивает Дин, соглашаясь. — Ты скучаешь?

— По чему?

— По ангельской жизни. Ты вообще ее помнишь?

Пука переворачивается на живот и прожигает Дина таким взглядом, что тот жалеет о своем вопросе.

— Ты скучаешь по своей матери? — тихо спрашивает Пука.

Они молчат, пока не возвращается Сэм со своими салатами.

———

На следующее утро Пука снова раздражающе жизнерадостен.

— Я решил, что ты просто социально неприспособленный, — говорит он Дину, похлопывая его по плечу, — а иначе не стал бы задавать такие глупые вопросы. А так как я не могу долго злиться на детей или людей с умственным развитием ребенка, я тебя прощаю.

— Вот спасибо.

— А теперь принеси мне еще пончиков. С сахаром.

— Ага, размечтался.

Сэм появляется из ванны, на ходу чистя зубы. Он без рубашки, и Дин прикусывает губу, отлично понимая, что Пука внимательно за ним наблюдает. Сэм ненадолго вытаскивает щетку изо рта, и уточняет:

— Бобби еще не звонил?

— Звонил, пока ты был в душе. Но только чтобы поинтересоваться, не столкнулись ли мы еще с нашим первым волшебным единорогом. А еще хотел нас просветить, что, по легенде, единорог одаривает человека вагиной.

— А вот это неправда, — встревает Пука. Он стоит на голове, вытянув ноги ровно вверх. Это определенно самое необычное создание, с каким Дину когда-либо приходилось общаться.

— Я знаю. Это шутка такая была.

— Я думал, людям нравится, когда их шутки смешные.

— Обычно так и есть.

Пука фыркает и закрывает глаза, по-прежнему стоя на голове. Через минуту он вдруг разражается хохотом, падает и катится по полу.

— Какого?.. — таращится на него Дин.

— Только что шутка в голову пришла!

— Что?

— Смотрю на твое лицо, и вот это очень смешно!

Сэм так старается не заржать, что давится пастой, и Дину приходится подойти и стукнуть его пару раз промеж лопаток. И если он бьет чуть сильнее, чем нужно, то так Сэму и надо.

———

— Господи, с младенцами так же? — стонет Дин и валится спиной на кровать. — Клянусь, от него проблем больше, чем пользы. Ты ведь в курсе, что он шпионит за нами для своей Королевы?

— Ты этого не знаешь, Дин, может...

— Сэм, он сказал: «Я скоро вернусь, мне нужно доложить моей Королеве о ваших действиях».

— Ну ладно, — сдается Сэм. Если честно, он не удивлен. Зимняя Королева не произвела на него впечатления пассивной, пускающей все на самотек женщины. — Но, в принципе, этого следовало ожидать. Мы понятия не имеем, какую цель преследуют фейри помимо того, что помогают нам победить единорогов.

— Пожалуйста, не произноси больше слово «единорог». Каждый раз, как ты это делаешь, где-то умирает котенок.

Сэм закатывает глаза.

— Дин... — начинает он, но его прерывает стук в дверь такой силы, что стаканы на столе подскакивают, а пол вибрирует.

Дин быстро садится, держась за край кровати, а громыхание раздается снова.

— Это не Пука, — говорит Дин. — Для начала — этот гаденыш никогда не стучит.

Он оказывается у двери с ножом в руке прежде, чем Сэм успевает сказать хоть слово.

— Не подходи, Сэм.

— Разбежался, — отвечает Сэм, вставая прямо у него за спиной. Он бы придушил Дина за вечные попытки защитить, если бы не любил так сильно. Если уж на то пошло, за последние несколько лет он понял, насколько сильно — в буквальном смысле до смерти.

— Вот же мелкий засранец.

— Да открывай уже, Дин.

Дин сверлит его возмущенным взглядом и все равно умудряется встать ровнехонько между Сэмом и дверью. Сэм только вздыхает. Дин медленно открывает дверь. Солнце светит Сэму прямо в глаза, и он видит только высокий силуэт. Дину, должно быть, видно лучше, потому что он расслабляется и пораженно выдыхает:

— Охренеть.

— Братья Винчестеры, — с певучим акцентом произносит низкий голос, — я явился к вам от Летнего Двора и клянусь в своей верности вашему делу.

— Охренеть, — соглашается с братом Сэм, когда ему наконец удается разглядеть гостя.

В комнату входит настоящий эльфийский рыцарь — вот ей-богу, другого слова и не подберешь, — в сияющих доспехах и с длинным мечом на поясе. Высокий, даже выше Сэма, с длинными, серебристо-белыми волосами, частично собранными в хвост. И невероятно красивый, если не брать в расчет то, что кожа у него бледно-зеленая, а цвет глаз «наизнанку»: белки темные, оттенка лесного мха, а зрачки похожи на мерцающий огонек свечи. И все равно Сэм уверен, что, даже с такой странной окраской, яркая внешность и внушительное телосложение гостя заставили бы замереть сердце любой прекрасной дамы.

— Я Стевриэль, — объявляет рыцарь и сгибается в глубоком поклоне.

— А вот это мне уже больше нравится, — замечает Дин.

Стевриэль выпрямляется. Его лицо не выражает никаких эмоций, будто вырезано из камня. Сэма это беспокоит. У Пуки, по крайней мере, живая мимика. Рыцарь по-прежнему молчит, и Дин пытается завязать разговор:

— Значит, ты из Летнего Двора?

Стевриэль кивает. Они ждут продолжения, но Стевриэль так и стоит молча, сложив руки за спиной.
Судя по всему, им попался немногословный фей.

— Ну так... — Дин, кажется, не знает, что сказать. — Ты здесь, чтобы помочь нам победить единорогов?

Еще один кивок.

— Чудненько. Я так понимаю, ты хорошо владеешь этим крутым мечом, который у тебя к поясу прицеплен?

Кивок.

Дин вздыхает.

— Ты вообще разговариваешь?

Кивок. И все так же без всякого выражения.

— И когда? — Дин начинает терять терпение.

Тут снаружи слышится топот, дверь распахивается, и в комнату вприпрыжку влетает Пука, насвистывая веселый мотивчик.

— Так, Винчестеры, я вернулся к вам с дар... — он резко замолкает, уши у него встают торчком, а с губ срывается глухой рык. Свет в комнате начинает беспорядочно мигать. — Стевриэль, — рычит Пука. Сэм таращится на него, не веря глазам. Он еще не видел Пуку таким настороженным и враждебным. Тот похож на волка, кружащего вокруг добычи. Пакеты, которые Пука держал в руках, падают на пол, а пальцы с длинными когтями подрагивают, как будто больше всего на свете ему хочется броситься вперед и вцепиться ими Летнему Рыцарю в глотку.

— Пука, — ровным голосом отзывается Стевриэль, откидывая прядь серебристых волос за плечо.
— Я смотрю, Зимняя Королева спустила свою собачку с поводка.

— А я смотрю, Летняя Королева послала своего самого никчемного рыцаря.

Сэм и моргнуть не успевает, а Пука уже оказывается прижатым к стене и с мечом у горла.

— На твоем месте я бы следил за своим языком, Неблагий пес, а иначе рискуешь его лишиться.

Пука утробно рычит, прижимая уши к голове и обнажив острые желтые зубы.

— Если тебе хочется померяться навыками боя — вперед, я только за.

— Ого, чую, тут какая-то давняя история, — вмешивается Дин, примирительно вскидывая руки. — Пука, Стевриэль появился, пока тебя не было. Он наш новый кореш из Летнего Двора. Ты что-то имеешь против него?

Пука переводит взгляд на Дина и будто выключается, вокруг его головы вспыхивают бешеными светлячками маленькие красные искры и так же резко гаснут.

— О нет, — его лицо разглаживается, приобретая выражение абсолютного спокойствия, — Стевриэль станет огромным подспорьем, будет ишачить на вас днем и ночью. Ему это не сложно. Ведь он невероятный осел.

Стевриэль сильнее прижимает лезвие меча к его горлу. Тонкая струйка пурпурной крови стекает по шее Пуки, но тот никак не реагирует. Стевриэль кривит губы, ярость полыхает в его оранжево-зеленых глазах.

— Я с нетерпением жду того дня, когда мы снова встретимся на поле брани, Неблагий.

— Только ты, — отвечает Пука. — Лично я совсем не жду даже того дня, когда мы встретимся в Аду.

— Наглый пес! — рявкает рыцарь, лезвие его меча врезается еще глубже.

— Эй! — снова встревает Дин. — А ну прекращайте! Стевриэль, почему бы тебе не оставить Пуку в покое? Я знаю, что он бесит до невозможности, но нам нужна его помощь. А если ты отчекрыжишь ему башку, толку от него будет мало.

Рыцарь резким движением убирает меч от горла Пуки и отходит, коротко кланяясь Дину и пряча оружие в ножны.

— Как пожелаешь, Дин Винчестер. Я всегда в твоем распоряжении.

— Меня это почему-то пугает.

Сэм впечатлен тем, как быстро Пуке удается восстановить самообладание. Его внешность, может, и напоминает собачью, но он так же обладает быстрой, живой грацией кошки. Пука картинно отряхивает свою куртку.

— Ну, — произносит он наконец, — это было весьма неприятно.

— Столь же неприятно, как и мне, — невыразительно замечает рыцарь.

— Ой, да успокойся, Стевриэль, не нужно так волноваться, правда, — усмехается Пука. — Уверен, мы поможем Винчестерам победить единорогов, ты и оглянуться не успеешь, как вернешься в Летний Двор и будешь и дальше бесцельно лизать деликатные пятки своей Королевы.

— Ты смеешь оскорблять мою Королеву, пес...

— Повнимательнее, Благий, я не оскорблял твою Королеву, я оскорбил тебя.

— Мда, это будет весело, — замечает Дин. — Так, ладно, команда в сборе. Понеслись истреблять единорогов!

———

А на следующий день на них нападает единорог, и Дин начинает понемногу переоценивать выбор жизненного пути.

День начинается довольно паршиво: ночью опять приходится делить одну кровать с Сэмом, что значит, Дину едва удается выспаться, а просыпается он с гудящей головой и крепким стояком. Он не спал почти всю ночь, всем телом ощущая, как к бедру прижимается горячее бедро Сэма. Каждый раз, когда Сэм шевелился во сне и касался его, у Дина вставало с новой силой. Просто зашибись.

Пука, естественно, с самого утра бодр и весел, скачет по комнате и требует кофе. Стевриэль, похоже, спал стоя, чему, если честно, Дин не особо удивлен: рыцарь похож на киношного «универсального солдата». Он превратил свои доспехи в более подходящие случаю вышитую рубаху и штаны. При виде него Дину кажется, что они с Сэмом случайно забрели на съемочную площадку «Властелина колец».

Сэм, просыпаясь, широко зевает, вытягивает руки над головой и устраивает Дину утреннюю демонстрацию гладких, перекатывающихся под кожей мускулов. Дин смиряется с неизбежным холодным душем, ожидающим его в ближайшем будущем.

После душа Сэм уходит за завтраком, а Дин остается нянчиться с фейри. Стевриэль и Пука ходят вокруг друг друга кругами, как пара ощерившихся бешеных псов, и головная боль, с которой Дин проснулся, превращается в полномасштабную мигрень.

— М-м-м, кофе, — счастливо вздыхает Пука, когда вернувшийся Сэм протягивает ему картонный стаканчик, — сладкая, изысканная пища. Одна из немногих стоящих вещей, произведенных человеком.

— Я не нуждаюсь в подобных стимулах, — Стевриэль умудряется презрительно усмехнуться, не пошевелив при этом ни одной лицевой мышцей. — Мое тело — идеально отточенное оружие.

— Жалко, что ты не можешь сказать то же самое про свой разум, — моментально реагирует Пука.

Стевриэль кидает на него мрачный взгляд и тянется к рукоятке меча. Дин сжимает пальцами виски.

— Пука, заткнись. Стив, перестань думать об убийстве Пуки.

— Ты просишь у меня невозможного, Дин Винчестер, — говорит Стевриэль. — А еще называешь меня чужим именем.

— Отлично, тогда просто не пытайся так активно его убить. Можешь думать об этом, сколько влезет, — вздыхает Дин и добавляет демонстративно: — Стив.

Он в запале, по привычке, упростил вычурное имя рыцаря, но теперь оно даже начинает ему нравиться. К тому же Дин терпеть не может, когда его к чему-то принуждают, и воспользуется любой возможностью хоть что-то делать по-своему.

Пука ухмыляется, прихлебывая дымящийся кофе.

— А сейчас, — объявляет он, — тебе пора собирать цветы для своего брата. Ой! Я же имел в виду, со своим братом, конечно. Вот я глупый.

Стив разглядывает Сэма и Дина, потом смотрит на Пуку, который вызывающе вскидывает брови. Стив бормочет что-то на языке, который Дин не понимает, но звук незнакомых слов вызывает желание тут же упасть на колени и воспевать их красоту. Пука, похоже, ошарашен, радость и удивление появляются на его лице, и он отвечает на том же певучем языке.

Стив снова внимательно изучает Сэма и Дина, потом задумчиво кивает. Дин подозревает, еще один фейри разобрался в происходящем намного вернее, чем ему хотелось бы.

Дин ненавидит фейри.

Все утро они собирают цветы — если точнее, маргаритки, — потому что оба фейри заявили, что это верный способ приручить единорога. Нужно сплести уздечку из маргариток, и если удастся накинуть ее на шею единорога, тот станет послушным.

Дин в жизни себя большим геем не чувствовал, даже в тот раз, когда проснулся с каменным стояком после сна, в котором его трахал собственный брат.

— Нет, нет, Дин, — поучает его Пука, — в твоей маргаритке только четыре лепестка. Повнимательнее. Маргаритки — серьезное дело.

Дин понимает, что Пука, засранец мелкий, просто вредничает — уши у него стоят торчком, а губы кривятся в усмешке.

Сэм же со всеми этими цветочками-веночками как рыба в воде. Дин отрывает один цветок от стебля, подбрасывает на ладони, проверяя вес, а потом запускает ему в голову.

— Эй! — Сэм оборачивается с недовольным видом. Яркий цветок застрял в его волосах. — Завязывай, придурок.

— Ха, — ухмыляется Дин, — заставь меня.

Вот почему в итоге, после пятнадцатиминутной возни, на голове у Дина оказывается венок из маргариток. Сэм всем телом прижимает его к земле, и это охренеть как отвлекает. Дин не любит думать об этом. Одно утешение — Пука замечает, что Сэм сплел самый красивый венок из всех, что он когда-либо видел. Сэм заливается краской до кончиков ушей, а Дин успевает поправить вдруг ставшие тесными джинсы и собраться с силами.

После этого они медленно движутся вдоль Аппалачей на север. Оба фейри заверили их с Сэмом, что единороги, вероятней всего, объявятся поблизости от них, поэтому решено было держаться проселочных дорог, дабы свести к минимуму вероятные жертвы среди гражданского населения.

Они колесят по безлюдным районам, пересекая захолустные городишки, в которых обычно всех развлечений — какой-нибудь обшарпанный боулинг. Пука взбудоражен перспективой игры, Дин отказывает ему из принципа, но только до тех пор, пока Пука не умоляет в стотысячный раз: «О, пожалуйста, Дин Винчестер, я всем сердцем мечтаю покатать шары!», а Сэм не замечает: «По-моему, у них там пиво наливают».

Дин заставляет обоих фейри пообещать, что они воспользуются чарами и будут выглядеть как люди. Пука тут же оборачивается симпатичным чернокожим парнем. Магия Стива, похоже, не настолько продвинутая: он просто скрывает зеленый цвет кожи, превращает заостренные уши в обычные и заимствует у Дина очки с темными стеклами.

Конечно же, два часа спустя их выкидывают из заведения, после того, как Стив материализует из воздуха свой волшебный меч и разрубает шар для боулинга пополам за то, что тот имел наглость не сбивать все кегли после каждого броска. Дин подозревает, что Стив так же злится из-за Пуки, который оказался просто асом в игре и задал им всем жару. Надо признать, каким бы чокнутым это существо ни было, а мастерства у него не отнять.

Они выходят из боулинг-клуба, и вот тогда-то все и катится к черту.

Сэм и Пука идут впереди, Пука взахлеб рассказывает, как сильно обожает человеческие игры, насколько веселее в них играть, когда мухлюешь с помощью магии, и как он решил, что будет нереально смешно превратить дорожки в карамель, чтобы в них увязли все шары.

Стив держится на пару шагов позади Дина. Дин подозревает, что тот до сих пор дуется из-за проигрыша. Он оглядывается через плечо, подгоняет: «Давай, шевели задницей, Стив», а повернувшись обратно, врезается в Пуку и недовольно ворчит:

— Пука, шагай, чего застрял.

Но Пука замирает на месте. В одно мгновение он сбрасывает чары, возвращаясь к нормальному — по крайней мере, для него нормальному — виду, и уши у него тут же встают торчком. И на нем появляется что-то вроде доспехов: кожаный жилет с выжженными символами, под ним свободная, переливающаяся зеленью рубаха, сотканная, как предполагает Дин, не без помощи магии, серебряные пластины защищают плечи, а на ногах — кожаные же штаны, заправленные в высокие сапоги с коваными носами.

— Дин, — Пука вскидывает лохматую голову. Выглядит он настоящим сказочным созданием, а не псом-переростком. — Помолчи. Ради Создателя, затихни.

За спиной у Дина раздается звук вытаскиваемого из ножен меча. Стевриэль, судя по всему, снова в своих серебряных доспехах.

А потом Дин слышит еще один звук. Странное пыхтение, фырканье, как будто что-то большое с шумом принюхивается. И оно становится все ближе.

— Сэм, — напряженным голосом зовет Дин, и через мгновение брат оказывается рядом, плечом к плечу, и Дин снова может дышать полной грудью.

— Когда я скажу бежать, — говорит Пука таким серьезным тоном, какого Дин от него еще не слышал, — пожалуйста, Дин, не спорь со мной, даже если это будет противоречить твоей склочной натуре.

— Эй! Я не... Ну ладно, ладно, — ворчит Дин. — Так какого черта происходит?

— Я чую единорога.

Сэм хватает Дина за руку. А Дин слышит топот копыт задолго до того, как невиданный зверь показывается из-за угла боулинг-клуба.

Единорог встает на дыбы, рассекая воздух острыми раздвоенными копытами. И он совершенно не похож на белую пушистую зверушку, каким его рисуют в мультфильмах. Его красная шкура на вздымающихся боках блестит, словно кровь на лезвии ножа, он опускает передние ноги и загребает землю копытами. Изогнутый рог цвета ржавого железа, острый и опасный, торчит из центра лба и направлен прямо на них. Глаза единорога горят оранжевым огнем из самых глубин ада, а когда он ржет, Дин видит его клыки.

— Сэм, — Дин лезет в карман за помятыми цветами, — почему-то мне кажется, что венок из маргариток вряд ли его удержит.

— Бегите, — командует Пука. — Бегите сейчас же!

Дина не нужно просить дважды. Все примитивные инстинкты, что помогали его предкам выживать, подсказывая остерегаться шуршащих по ночам в кустах тварей, включаются на полную, разгоняя по телу заряд адреналина. Дин хватает Сэма за руку, едва не вырывая ее из сустава, и кидается вниз по улице.

На бегу он оглядывается, и внутри у него все холодеет. Единорог вскачь пересекает стоянку, его копыта высекают искры, а асфальт под ними проседает и трескается. Он надвигается на Пуку и Стевриэля с леденящим душу криком, который ни одно похожее на лошадь создание не должно издавать.

Пука делает какие-то сложные движения руками в стиле китайского единоборства, в которых внезапно появляются сияющий золотом меч и кинжал, и принимает боевую стойку — и выглядит при этом, насколько Дин может судить, более опытным бойцом, чем Стевриэль.

«Убить! Убить! Убить! УБИТЬ!» — слышит Дин. Звук врезается в голову, и он вскрикивает, натыкаясь на Сэма. Сэм охает, но ему удается удержаться на ногах, и теперь уже он хватает Дина за плечо и тащит прочь.

Дин снова оглядывается, услышав лязг металла и еще один крик, от которого раскалывается голова. Единорог встает на дыбы, пытаясь ударить Пуку и Стевриэля копытами. Пука ныряет вниз и, как киношный ниндзя, перекатывается по земле и одновременно рубит мечом по незащищенному брюху единорога.

Тот ржет от боли, из его ноздрей вырываются струи дыма.

— Пука! — кричит Стевриэль. — Не теряй бдительности!

Пука ярко усмехается, морщит длинный нос и отпрыгивает в сторону за секунду до того, как единорог опаляет место, где он только что находился, потоком огня из ноздрей.

— Охренеть, — ошарашенно выдыхает Дин, — эта чертова тварюга дышит огнем! Единорог дышит огнем!

— А ты чего ждал? — тяжело дыша спрашивает Сэм. — Блесток? Фейри же говорили нам, что единороги — монстры.

— Да, но...

В глубине души Дин так и не верил в это. До сих пор он считал все происходящее дурацкой вселенской шуткой. Ага, точно, единороги-убийцы, ха-ха-ха. Вот только сейчас самый что ни на есть настоящий единорог-убийца атакует фейри, и выглядит при этом совершенно безумным, с пеной у рта и развевающейся потной гривой. Фейри с большим трудом от него отбиваются.

«Паразиты! Насекомые! Никчемные двуногие! Я уничтожу вас!»

Единорог, похоже, не сильно доволен. И тут до Дина наконец-то доходит, что голос, который раздается у него в голове, принадлежит психованному огнедышащему единорогу.

— Четырехногий, четырехногий, спорю, ты хотел бы быть многоногим! — распевает Пука и снова атакует обеими лезвиями. Он движется, словно танцует смертельный танец, грациозно кружась и нанося удары. И, кажется, наслаждается происходящим.

— Пука, сосредоточься! — кричит Стив.

Пука, обернувшись, показывает ему язык, отвлекается на мгновение, и острые копыта единорога врезаются ему в грудь, вспарывая кожаный жилет. Пука отлетает в сторону, забрызгивая землю кровью. Стив остается с единорогом один на один, и Дин видит, что рыцарь постепенно сдает позиции.

Пука со стоном поднимается, пытаясь устоять на подгибающихся ногах, его грудь залита кровью.

— Брат, — хрипло шепчет он, потом мотает головой, раздвигает плечи и произносит уже громче: — Брат!

Дин удивляется, кого, черт возьми, тот пытается вызвать, а Пука внезапно выпрямляется в полный рост, вскидывает меч и кинжал вверх и кричит во весь голос:

— Брат! Приди!

На секунду становится необычно тихо, как в театре перед самым началом представления, потом раздается громкий хлопок, в воздухе проскакивает разряд молнии, и в клубах красного дыма перед Пукой возникает громадное существо верхом на крупной лошади, с обнаженным человеческим торсом и оленьей головой, которую венчают огромные, раскидистые, словно ветви древнего дерева, рога.

— Нам нужна твоя помощь, — тяжело дыша, Пука указывает мечом в сторону Стива, который едва сдерживает атаку бушующего единорога.

Существо кивает, отпускает поводья, вскидывает руку. И у Дина сердце сжимается от ужаса, когда у ног создания, рыча и захлебываясь лаем, возникает стая адских гончих. Существо указывает на единорога, и псы срываются с места, едва не затаптывая друг друга в стремлении добраться до добычи. Стевриэль бросает удивленный взгляд на приближающуюся стаю и тут же отступает, вставая рядом с Пукой.

— Спасибо, Гвин , — устало благодарит Пука. Он едва не падает на руки Стевриэлю, и оба, прихрамывая, отступают к Сэму и Дину.

Единорог с пронзительным ржанием пытается отбиться от гончих, которые набрасываются на него со всех сторон, разрывают его плоть когтями, впиваются клыками в бока, оставляя глубокие раны. Он воет, вскидывает голову, перехватывая одного из псов в прыжке, и вспарывает ему брюхо, кровь и внутренности заливают его красную шкуру, придавая ей влажный блеск. Это приводит остальных псов в бешенство, и они кидаются на единорога с удвоенной силой. Вскоре тот побежден, но не без потерь: на асфальте остается лежать около дюжины безжизненных тел адских гончих. Оставшиеся воют торжествующе и принимаются пожирать павшего монстра, пока тот умирает в агонии.

— Господи, — шепчет Дин. Все, что он видит — это адские гончие. Единственное, что он помнит — адские гончие. Их зубы... О Боже, их...

— Дин, — Сэм в спешке тянет его за руку, — Дин, давай, нам надо уходить.

— Быстрее, — подгоняет их Стив. — Там, где один единорог, очень скоро на его крики и запах крови явятся и другие.

Пука тяжело дышит, морщится и прижимает когтистую лапу к груди. Одно только то, что он позволяет Стиву поддерживать его и вести к Импале, говорит о тяжести ранения.

Дина всего колотит, перед глазами снова и снова встает образ адских псов, поэтому, когда они возвращаются к машине, он молча протягивает Сэму ключи. Импала вылетает на шоссе, Дин молча пялится в окно, и его дрожь утихает, только когда Сэм кладет руку ему на бедро. Он вздрагивает еще раз, но уже совсем по иной причине, и успокаивается.

———

Сэм знает, что Дину понадобится какое-то время, чтобы взять себя в руки, поэтому просто молча ведет машину. Теперь он понимает, зачем Королевы прислали им помощников. Они с Дином ни за что не справились бы с единорогом в одиночку. Да бога ради, понадобилась стая адских гончих, чтобы завалить эту тварь. Фейри спасли им жизнь.

Им пришлось бы несладко, если бы Пука не позвал на выручку то магическое существо. Сэм совершенно точно знает, что это было за создание, и если Пука в состоянии вызвать Предводителя Дикой Охоты , значит, он обладает немалым влиянием. И какую бы неприязнь Пука ни испытывал к людям, он едва не умер, защищая Дина и Сэма. Сэм начинает думать, что Пука совсем не такой, каким кажется, хоть и хорошо это скрывает.

Меж тем два волшебных существа спорят, сидя на заднем сидении Импалы, и то, как они препираются и поддевают друг друга, будто пара школьниц, странным образом успокаивает.

— Ты потерял бдительность! — отчитывает Пуку Стевриэль. — Ты не должен был подставляться под удар. Убери руку, Неблагий, и позволь мне осмотреть твою рану.

— Вот дождешься ты от меня помощи в следующий раз, — шипит Пука, хлопая его по руке. — Специально позволю единорогу пронзить тебя прямо сквозь твои вычурные доспехи.

— Ты вызвал Охотника. Как?

Пука хмыкает.

— Он был у меня в долгу.

— Услуга от Охотника — дело серьезное, — замечает Стевриэль, помолчав. — Она ценится выше, чем услуга Светлого Рыцаря.

После пары минут напряженной тишины Пука отвечает уже намного мягче:

— Ну, они, конечно же, неравноценны, тут ты прав. Но содействие Светлого Рыцаря тоже не совсем бесполезно.

— Отлично, — говорит Стевриэль таким тоном, будто только что заключил важную сделку.

Сэм смотрит в зеркало заднего вида и видит, как Пука со Стевриэлем встречаются взглядами. Ему кажется, произошло что-то необычное, но что именно — он не понимает.

Пука первый отводит глаза и откашливается. Потом наклоняется вперед, стучит Сэма по плечу и интересуется:

— Мы уже приехали?

———

К тому моменту, как они добираются до мотеля пару часов спустя, Дину удается взять себя в руки.

— Не знаю как вам, — говорит он, — а мне нужно выпустить пар. Не каждый день за тобой гоняется единорог. Что скажешь, Стив? Хлопнем холодненького?

Стевриэль всем своим видом выражает явное неодобрение.

— Истинный рыцарь остается непорочным и отвергает всякое удовольствие.

Дин вздыхает.

— Нелегко быть зеленым, а, Стив?

— Я тебя не понимаю, — хлопает глазами Стевриэль.

— Я вижу. Сэм, ты идешь?

Сэм смотрит на Пуку и Стевриэля — те, несмотря на краткое перемирие в машине, продолжают постоянно препираться, — и представляет, какую бойню они с Дином застанут, вернувшись, если оставят двух фейри одних. Пука ловит его взгляд, складывает руки за спиной и принимается насвистывать с самым невинным лицом, покачиваясь с пятки на носок. Сэм не может сдержать улыбку.

— Не уверен, что этих двоих можно пока оставлять одних дома.

Дин издает вздох, полный вселенского страдания.

— А если я заскочу в винный магазин? Ну же, Сэм, поддержи меня, я сегодня дал деру от единорога, как девчонка какая. Мне нужен алкоголь.

— Ладно, — сдается Сэм, смотрит на фейри и добавляет: — Только давай быстрее, хорошо?

— Само собой, — соглашается Дин уже на полпути к двери, — не хочу пропустить ни минуты этой вечеринки.

Он уходит, и Сэм переключает внимание на фейри.

— Пука, ты в порядке? Тебя же вроде ранили?

Пука машет рукой и смеется:

— Ерунда. Мы, фейри Зимнего Двора, очень быстро исцеляемся...

Стевриэль зевает и хлопает Пуку по груди.

— ...Ай! — тот охает и сгибается пополам. Выпрямившись, он бросает на Стевриэля испепеляющий взгляд. — Мы быстро исцеляемся, когда Благие с раздутым самомнением держат свои руки при себе.

На Стива его слова не производят совершенно никакого впечатления. А Сэм думает: «Вот черт, теперь и я следом за Дином так его называю».

— Если ты позволишь мне заняться твоей раной, Неблагий, она исцелится быстрее.

Пука сводит глаза к переносице и показывает язык.

— Как ребенок, — качает головой Стевриэль, но Сэм уверен, что видел, как тонкие губы рыцаря дернулись в улыбке.

— Хорошо, — Пука прижимает уши к голове, демонстрируя неудовольствие, — если это прекратит твою болтовню.

— Позволь мне только взять свою сумку. У меня есть целебные травы и ведьмин орех для очищения, — Стевриэль открывает большой кожаный мешок.

Сэм ловит взгляд Пуки и улыбается. Пука неловко переминается с ноги на ногу.

— А ему нравятся такие хлопоты, — замечает Сэм.

— Как и всем Благим. Это глупо. Их род избалован. В Зимнем Дворе всем на тебя плевать. Ты должен сам о себе заботиться. Проявишь слабость — тебя сожрут.

— Хм, — Сэм не знает, что еще сказать.

Пука поворачивается к Стевриэлю, сложив руки на груди.

— Если ты настаиваешь на собственном унижении, Благий, давай за мной, — он уходит в ванную.
Стевриэль тяжело вздыхает и поднимает глаза к потолку.

— Создатель, дай мне сил, — бормочет он и идет вслед за Пукой.

Где-то через полчаса возвращается Дин, нагруженный бумажными пакетами.

— Ты что, весь магазин скупил? — начинает Сэм, но потом видит лицо брата и затыкается. Похоже, Дин еще не до конца отошел от встречи с адскими псами.

— Я не знал, что пьют фейри, — отвечает Дин, сгружая пакеты на расшатанный столик в кухонном уголке. — И в продаже не было росы с лепестков роз или сока четырехлистного клевера.

Сэм берет с полки два стакана, протягивает один Дину, потом открывает первый попавшийся пакет.

— И поэтому ты взял «Джонни Уокер»?

— Это ведь почти амброзия, — ухмыляется Дин.

Сэм добродушно качает головой, а парочка упомянутых фейри выходят из ванной. Сэм изумленно приподнимает брови при виде самодовольного лица Стива... Черт, Стевриэля. Правда, Пука, голая грудь которого перевязана белым бинтом, не выглядит особенно расстроенным. А еще Сэм впервые замечает темно-синие татуировки на его коже. Они похожи на что-то среднее между енохианским и кельтскими символами, покрывают грудь и плечи, а когда Пука поворачивается, чтобы в очередной раз подколоть Стевриэля, Сэм видит, что рисунок продолжается и на спине, спускаясь к талии и ниже — за пояс льняных штанов.

— Эй, Стив, ты точно не хочешь чего-нибудь выпить? — беззаботно интересуется Дин.

Стевр... — Сэм мысленно плюет и сдается — Стив колеблется и смотрит на Пуку, который успел подобраться к столу и теперь с любопытством заглядывает во все пакеты по очереди.

— Рыцарь должен оставаться непорочным, — повторяет он, но уже не так уверенно. А Сэм знает, что Дин лучше, чем кто-либо умеет находить слабое место противника.

— Да брось, — уговаривает Дин, — расслабься. Ты тусишь в человеческом мире, сражался сегодня с жутким монстром-единорогом и выжил. Ты просто обязан это отпраздновать, — Дин наливает в стакан виски, протягивает Стевриэлю и чокается с ним своим стаканом. — До дна.

— До дна, — неохотно соглашается Стив.

———

Дин больше никогда ни за что на свете не будет напиваться в компании фейри.

— Ни слова, Сэмми, — предупреждает он на следующее утро, — ни одного гребаного слова.

— Извини, — Сэм изо всех сил старается не ржать, — просто... у тебя еще кое-где на щеке блестки остались.

Дин яростно скребет щеку.

— Чертовы фейри.

— И цветы в волосах.

— Я тебя прикончу.

———

Несколько дней проходят без особых событий. Дин с Сэмом следят за местными новостями, но нигде не сообщают об убийствах, совершенных лошадьми или похожими на них существами, и они немного расслабляются.

К тому же, вдобавок к тому странному перемирию, что Стив и Пука заключили в машине, после совместной попойки и последующего тяжелого утра оба слишком заняты, сгорая от стыда, чтобы ненавидеть друг друга так же яростно, как обычно. Пука исчезает пару раз с прощальным взмахом и бесстыжим «Скоро вернусь, только представлю свой шпионский отчет», заставляя Стевриэля с отвращением качать головой.

— Да ладно, — говорит Дин, — хочешь сказать, ты не отчитываешься своей Королеве о наших делах?

Стив, кажется, искренне потрясен.

— Конечно же, нет, Дин Винчестер! Я принес тебе клятву верности. Для меня дело чести служить тебе, пока наша задача не будет выполнена. Я могу быть верен только одному сюзерену.

— Эм-м, ясно, — Дин отходит подальше, потому что у Стива в глазах появляется почти такой же горячечный блеск, что и у Сэма, когда он занимается поиском какой-нибудь информации.

Несколько раз им звонит Бобби. Он обнаружил несколько неизвестных фрагментов предания, повествующих о том, что единороги выживали, питаясь чистой жизненной силой. Если верить этой легенде, они рыскали по бескрайним лесам Европы — в те времена, когда в Европе еще были бескрайние леса, — безнаказанно убивая людей. Потом, по какой-то причине, единороги все чаще и чаще начали голодать и, в конечном счете, были изгнаны армией фейри за некий магический барьер.

Дин ненавидит свою жизнь за одно только знание того, что когда-то на свете существовала армия фейри.

Еще Бобби потрясен, выяснив, что многие случившиеся на протяжении веков и связанные с разными монстрами безумные происшествия можно приписать единорогам — нужно лишь копнуть поглубже. Вся история начинает выглядеть иначе, если взглянуть на нее со знанием о единорогах-убийцах: магические лошади в войске Чингисхана, которые пожирали мертвых после битвы; знаменитый боевой конь Александра Македонского, вероятно, был единорогом. Вервольфы, нападение которых описывалось во множестве древних историй, тоже, скорее всего, на самом деле были единорогами, потому что чудовищ описывали как жестоких и беспощадных, с мускулистыми боками и длинными шеями.

В общем, если верить Бобби, во множестве легенд единорогов принимали за драконов, химер и уйму других монстров. Веками убийства сходили им с рук. И то, что люди до сих пор думают, что это милые лошадки, которые гарцуют по облакам и срут радугами — знак того, как сильна магия единорогов.

— Человеческий разум очень податлив, — замечает Пука. Он полирует свои когти о точильный камень Стива. — Моя Королева обожает играть с ним.

— Твоя Королева просто сука, — фыркает Дин.

Пука пожимает плечами.

— С этим я спорить не буду. Но она еще и беспощадный воин. Вам стоило бы ее бояться.

— Если мы Дьявола не испугались, то твоей Королевы и подавно.

— Ага, — бормочет Пука еле слышно, — ума вам всегда не хватало, да?

———

К концу недели Сэм не может избавиться от ощущения, что что-то назревает. Привычное щебетание птиц понемногу затихает, пока не исчезает совсем. Фейри постоянно начеку и убеждают Сэма и Дина заходить все дальше и дальше в горы. Вековые деревья над головой покачивают ветвями с танцующими листьями, и Сэм слышит их беспрерывный шепот «Винчестер, Винчестер», эхом разлетающийся меж поскрипывающих корявых сучьев.

Пука начинает дергаться от малейшего шороха, а Стевриэль точит свой меч как минимум два раза в день. Сэм спрашивает у Пуки, стоит ли им беспокоиться, на что тот наклоняет голову и говорит, будто констатируя очевидный факт:

— Конечно, стоит, Сэмюэль. За нами охотится единорог, и мы, скорее всего, погибнем.

— Пука, — интересуется Сэм после секундного замешательства, — а тебе обязательно всегда быть таким честным?

— Не-а. Я делаю это только чтобы быть надоедливым и беспардонным.

— Рад слышать, — вздыхает Сэм. Он вынужден постоянно напоминать себе, что Пука хоть и выглядит похожим на человека, на самом деле им не является — он существо, на которое, при иных обстоятельствах, они с Дином начали бы охоту. И даже Стевриэль, который, если бы не зеленая кожа, сошел бы за подиумную модель, — не человек. Они оба фейри, и в конечном итоге воспринимают людей всего лишь как следующую ступеньку развития после обезьян.

Стевриэль не так открыто проявляет враждебность, из разговоров с ним Сэм сделал вывод, что рыцарь находит людей любопытными и немного непутевыми, но если Создатель питает к ним такое уважение, должно быть, они обладают какими-то небезнадежными качествами. Хотя, как без обиняков заявляет Стив Сэму, какими именно, он еще не выяснил.

А вот Пука — это другая история. Простит ли он когда-нибудь людей, за то, что породили в нем сомнение, которое, в свою очередь, привело к изгнанию с Небес? Фейри постоянно напевает себе под нос, а еще смотрит на звезды, когда думает, что никто не видит. Сэм вспоминает с болью сказанные Пукой слова: «Ты знаешь, что на Небесах поют? Повсюду». И он не винит Пуку, не может. Ему сложно представить, как это — когда вырывают кусок души. Если когда-нибудь что-то отнимет у него Дина, он будет ненавидеть это что-то вечно.

На следующий день они идут в библиотеку — Сэм хочет просмотреть кое-какие книги, чтобы проверить одну из теорий Бобби. Стив и Дин не слишком довольны, а вот Пука с радостью мечется между полок. Он любит читать и находит библиотеку крайне привлекательной, особенно после объяснения Сэма, что библиотека — это такой дом для человеческих книг.

— Хочешь сказать, люди собирают свои знания? — недоверчиво спрашивает он.

— Естественно, — недоумевает Сэм.

— Как странно. Не считал ваш вид настолько разумным.

— Рад, что мы тебя удивили.

— Значит, люди собирают архивы. Наследие ваших знаний.

— Конечно. А еще мы придумываем истории.

— Воображение, — тихо произносит Пука и отворачивается в задумчивости. — То, чем ангелы никогда не обладали. Нечто вроде свободы воли.

— Наверное, — соглашается Сэм. — Но если у тебя никогда не было воображения, как ты смог стать... собой?

— Хм.

После этого Пука становится намного дружелюбнее.

Когда Сэм заканчивает рыться в книгах, они перекусывают в единственном в городе ресторане, точнее, в захудалой кафешке в квартале от их мотеля. Официантка пялится на них беззастенчиво — фейри снова замаскировались с помощью своих чар, но кто угодно может с одного взгляда заметить, что есть в них что-то не совсем человеческое.

Дин убеждает Стива и Пуку, что гамбургеры на вкус — совсем как мясо единорога. Пука тут же с наслаждением вгрызается в свой, имитируя крик умирающего чудовища, а Стевриэль только снисходительно наблюдает.

В отличном настроении они идут к мотелю, смеются — даже Стив почти улыбается, если не смотреть на него в упор, конечно, — когда Сэм замечает, что кроме их смеха, не слышно больше никаких звуков, вокруг стоит мертвая тишина. Стевриэль вскидывает руку, они замолкают, и вот тут Сэм слышит это: голос меж деревьев, шепчущий их имена. И он становится все громче.

«Винчестеры. Выходите, выходите, людишки, пора поиграть».

— Звучит очень по-дружески, тебе не кажется, Сэм?

Сэм смотрит на Дина.

— Единорог?

— Да, — кивает Стевриэль. — Тот, что преследовал нас. Пука почуял его много дней назад.

— Круто, — говорит Дин, похрустывая костяшками. Он так делает, только когда ему по-настоящему страшно. И Сэм в жизни не признается, что знает об этом.

— Мы должны встретиться с ним лицом к лицу, — твердо заявляет Стевриэль.

— Правда должны, Стив? — ехидно спрашивает Дин.

— Да, — недоумевает Стевриэль, — я ведь только что это сказал.

Сэм вздыхает.

— Стив, он... А знаешь, не важно.

«О, Винчестеры, сюда, сюда, Винчестеры. Я вас чую-у-у».

— Я так понимаю, никто этих единорогов не учил, как не казаться такими жуткими, что аж до мурашек, — бормочет Дин.

«ВИНЧЕСТЕРЫ!»

— Он теряет терпение, — замечает Сэм.

— Да, — соглашается Пука, — он очень хочет нас съесть. И я боюсь, мне больше не к кому обратиться за помощью. Ну да ладно. Полагаю, сегодняшний день, как любой другой, подходит для того, чтобы умереть кровавой смертью.

— Чувак, да ты чертов оптимист. Упускаешь свое призвание, тебе бы открытки для «Холлмарк» сочинять.

Пука щерит зубы.

— Хочу, чтоб ты знал — я буду плакать, когда он сожрет тебя, Дин Винчестер.

Дин демонстрирует ему средний палец.

— Прекратите это ребячество, — выговаривает им Стив. — Мы должны выйти и встретиться с ним. Другого выхода у нас нет. Мы встретим его бок о бок с вами, братья Винчестеры.

Сэм внезапно чувствует прилив благодарности к этой паре фейри. Они напоминают ему Джо и Эллен: знают, что исход битвы безнадежен, и вечно капают им с Дином на мозги, но, тем не менее, готовы встать с ними плечом к плечу. Почему-то Сэм точно знает — они сегодня не умрут. Он не верит, что им это суждено. Они слишком много повидали и слишком много пережили, чтобы вот так взять и погибнуть под копытами единорога.

Он смотрит на Дина, и тот, должно быть, замечает что-то в его лице, потому что улыбается, искренне, так, что от уголков глаз разбегаются тонкие лучики-морщинки, которые Сэм так любит.

— Отлично. Тогда понеслась? Вперед и с песней.

В мгновение ока Пука и Стив оказываются в своих волшебных боевых доспехах и с оружием наизготовку.

— Сила Чудо-Близнецов, превращаемся в крутых , — Дин восхищенно присвистывает.

Губы Стива дергаются в еле заметной усмешке, и он смотрит на Пуку, который салютует им кинжалом.

— Не забудьте свои венки из маргариток, — весело поддевает Пука.




Часть 3


К нескончаемому удивлению Сэма, выясняется, что венки на самом деле действуют. Главное —умудриться отвлечь единорога и накинуть венок ему на шею. Но до того как им это удается, приходится побегать, и поорать, и вообще постараться не умереть.

Единорог беспрерывно вопит: «Я Крушитель Черепов! Я Крушитель Черепов!», и Сэму не терпится отрубить ему рог и прикончить, потому что это самое тупое имя для единорога, какое только можно представить.

«Вскоре вас не станет, Винчестеры! Единороги снова восстанут, чтобы заявить о своем господстве над этой землей!»

Единорог — Крушитель Черепов — больше, чем тот, которого загрызли адские псы, но значит, и менее проворный. Сил у него дофига, а вот с маневренностью проблемы. Он рубит и колет своим рогом, но и им четверым удается нанести чудовищу довольно много ран — кровь стекает по его потным бокам.

Стевриэль, наколдовав клинок фейри, учил Дина обращаться с ним, и уроки не прошли даром: Дин отлично держится. Но внезапно единорог встает на дыбы и меняет направление атаки. А это означает, что Сэм оказывается у него на пути и деваться ему некуда.

— Сэ-э-эм! — кричит Дин.

Единорог скачет на Сэма, опустив рог для смертельного удара.

Сэм смотрит на приближающегося монстра и все, о чем может думать: «Господи, какой нелепый способ умереть», но тут из ниоткуда перед ним появляется Пука со словами:

— Будь внимательней, Сэмюэль Винчестер.

Что-то мелькает в его взгляде, от чего у Сэма перехватывает дыхание, а еще Пука улыбается — коротко, но, впервые на памяти Сэма, совершенно искренне. Он отталкивает Сэма со всей своей сверхъестественной силой и поворачивается лицом к единорогу. Сэм отлетает в сторону и слышит болезненный вскрик, прежде чем больно рухнуть на землю. Пука стоит, покачиваясь, потом выпрямляется и кидается на единорога, так быстро размахивая оружием, что оба лезвия сливаются в размытое серебристое пятно.

Тут к нему на помощь приходят Дин со Стевриэлем, и все трое атакуют единорога. Дин через пару минут тоже оказывается на земле неподалеку от Сэма, который все еще пытается отдышаться и подняться на ноги. Стевриэль, вскинув меч, внезапно подпрыгивает в воздухе, будто какая-то бешеная газель. Его волосы выбились из стягивающего их кожаного ремешка и развеваются над головой, когда он приземляется, широким взмахом опуская перед собой меч.

Раздается оглушающий лязг, когда лезвие касается поблескивающего металлом рога, но меч выдерживает и проходит сквозь рог, отсекая его. Единорог пронзительно кричит, его глаза закатываются, из пасти начинает идти пена, и он валится на бок, дергаясь в предсмертных судорогах.

— Это было круто, — заявляет Дин с земли, глядя, как чудовище умирает.

Пука стоит рядом, в паре метров. Единорог, должно быть, сильно его толкнул, потому что фейри морщится и держится за ребра.

— Один готов, осталась еще пара сотен, — говорит Сэм и ухмыляется, глядя на брата.

Дин улыбается в ответ. Зубы у него перепачканы кровью из разбитой губы, и Сэм вдруг поражен, каким яростным и бешеным он сейчас выглядит. Он мог бы быть волшебным воином вроде Стевриэля, посланным из какой-нибудь другой реальности. Сэму хочется поцеловать его, впиться губами, почувствовать на них вкус Диновой крови.

Эта мысль должна бы потрясти его. А вместо этого Сэм улыбается. По сравнению со всем ненормальным дерьмом, что случалось в их жизни, это даже рядом не стояло. Наоборот, казалось неизбежным.

Дин громко радуется их победе, и даже Стевриэль кивает и выдавливает улыбку. Рыцарь убирает с лица светлые волосы и снова связывает их в хвост, вкладывает меч в ножны и подходит к Дину.

Один только Пука, похоже, не присоединяется к общему ликованию. Сэм не обращает на него внимания — слишком занят, наблюдая за Дином. Но потом Пука произносит каким-то непривычным голосом:

— Вот те на.

Сэм оглядывается. Пука по-прежнему держится за бок. И вид у него ошарашенный.

Стевриэль отряхивает руку о штаны и протягивает Дину, помогая встать. Потом бросает в сторону Пуки презрительный взгляд.

— Ну что еще, Неблагий?

— У меня... кровь, — удивленно говорит тот.

Сэм охает. Вот черт. Пука вытолкнул его из-под копыт Крушителя Черепов...

— Надо же, какая досада! — восклицает Пука и коротко смеется, покачиваясь и прижимая руку к боку. Только сейчас Сэм замечает, как пурпурная кровь — поразительно яркая — сочится меж пальцев фейри и капает на землю.

Пука издает еще один короткий булькающий смешок, падает и остается лежать, корчась на земле. А из его груди торчит кончик рога Крушителя Черепов.

Из своих исследований Сэм знает, что изначально единорожий рог был простой костью, но после многих лет сражений с фейри единороги при помощи магии сделали так, чтобы их рог состоял из железа — единственного металла, который мог причинить вред Маленькому Народцу.

— Отойдите, — приказывает Стевриэль, подходит к Пуке и опускается рядом с ним на одно колено.

Пука, скривившись от боли, вздрагивая всем телом, смотрит на него и пытается выгнуть губы в привычной дерзкой усмешке — без особого успеха.

— Избавишь меня от страданий, Летний Рыцарь?

— Тихо. Я удалю рог. Будет очень больно, но ты выживешь. Убери руку.

— Ха-ха-ха, — сипит Пука, хватая воздух ртом. Фиолетовая кровь по-прежнему струится из раны. — Если тебе все равно, думаю, я бы предпочел умереть.

— К счастью, у тебя нет выбора, Нечистый, — без всякого предупреждения Стив отталкивает руку Пуки и одним движением вырывает кончик рога.

Пука истошно кричит — нет, воет и воет, и вой этот поднимается до такого жуткого визга, какого Сэму еще не доводилось слышать. Не выдержав, он прикрывает уши руками и замечает, что Дин делает то же самое. Сэму кажется, еще немного — и голова просто лопнет.

Пука бьется в агонии, выгибается неестественно, рябь проходит по всему его телу — как при обращении оборотня, — а руки превращаются в покрытые черным мехом лапы. Он яростно дерет когтями землю, вены на его шее вздулись от крика, и у Сэма тошнота подкатывает к горлу, он больше не может на это смотреть.

В конце концов, крик Пуки стихает до болезненного стона и прерывистого дыхания. Стевриэль все это время так и простоял рядом с ним на коленях с каменным лицом, а в какой-то момент, не меняя выражения, взял Пуку за руку.

— Ты выживешь, — его слова звучат как приказ. — Посмотри на меня, Пука. Если ты умрешь, кого я буду ненавидеть?

Пука содрогается всем телом, и Сэм слышит хриплый, будто воронье карканье, смех. Пука поворачивает голову, прижимаясь щекой к земле, встречается со Стевриэлем взглядом. Губы у него искусаны в кровь, а на щеках видны дорожки от слез.

— Оу, — шепчет он сипло, — неужели у нас сейчас тот самый особый момент, Стив?

— Нет, — ровно отвечает Стевриэль, но Сэм может поклясться, что взгляд у рыцаря смягчается.

Пука закрывает глаза.

— Полагаю, трудно будет найти для ненависти другое столь же великолепное создание, как я.

— Невероятно трудно, — соглашается Стевриэль.

— Ну, тогда не говори, что я никогда не делал тебе одолжений, — замечает Пука дрожащим голосом, потом закрывает глаза, и его дыхание выравнивается.

Дин молча наблюдает за ними с непроницаемым выражением, и Сэму очень хотелось бы знать, о чем тот думает.

— Он выкарабкается? — спрашивает Сэм.

Стевриэль поднимает голову.

— Да. Железо от рога почти исчезло из его крови. Он будет жить и досаждать нам и дальше. К несчастью.

— Он спас меня. Выпрыгнул прямо передо мной.

Стевриэль, поколебавшись, кивает.

— Пука благороден. Мы бы не победили Крушителя Черепов без него.

— Старик, я и не подозревал, что он так круто умеет обращаться с мечом и кинжалом, — говорит Дин. — Натуральную бойню этому единорогу устроил. Врать не буду, это было классно.

— Но теперь вы увидели, с чем нам предстоит бороться, — произносит Стевриэль мрачно. — Мы все опытные воины, и, тем не менее, всего один единорог едва не одолел нас.

— Да, но мы сразились с одним из этих ублюдков. Знаем, что нужно делать.

— Ты и твой брат Сэмюэль теперь лучше подготовлены. Мы должны и дальше сохранять бдительность. Во-первых, нам нужно дать Пуке возможность излечиться. Какое-то время он будет слаб. Железо для нашего рода — яд.

Стевриэль откашливается, берет Пуку на руки — легко, будто тот ничего не весит, — и несет к мотелю, держа с такой бесконечной нежностью, что Сэм уверен — если бы Пука увидел это со стороны, с ума бы сошел.

В номере рыцарь осторожно кладет свою ношу на кровать. Потом, достав из дорожной сумки полотенце, смачивает его в ванной, садится рядом с Пукой, накрывает влажной тканью его лоб и снова тянется к сумке. На этот раз он вытаскивает горсть сладко пахнущих листьев и, размяв их в кулаке, выкладывает на полотенце — получается своего рода компресс.

Пука вздыхает, не открывая глаз, и поворачивает голову к Стиву.

Сэм с минуту наблюдает за ним с беспокойством, потом смотрит на Дина.

— Наверное, нам стоит заняться останками единорога, — что на самом деле значит: «может, нам стоит оставить их наедине».

Дин вскидывает бровь. Он всегда с ходу понимал невысказанные намеки Сэма.

— Я только за.

Они вместе выходят из номера, и Сэм специально касается плечом плеча Дина. Он уверен — ему не померещилось, как Дин прижимается в ответ, и в его сердце поселяется крохотная искорка надежды.

———

Наступает период короткого затишья, во время которого Пука поправляется.

Дин привыкает к вечным перебранкам парочки фейри. Стив часто и с удовольствием напоминает Пуке, что тот едва не умер, а Пука с не меньшим удовольствием скалит в ответ зубы и велит Стиву не лезть не в свое дело. Дин в такие моменты обычно встает на сторону Пуки, ведь он спас Сэма — в этом нет никаких сомнений — а это верный способ заслужить лояльность Дина.

Но передышка длится недолго. После схватки с Крушителем Черепов они едва ли не каждый день сталкиваются с новым единорогом. Дин удивляется, почему чудовища не нападают на них одновременно, и Стевриэль объясняет, что те не склонны путешествовать группами — они одиночки, и когда собираются вместе, обычно пытаются сожрать друг друга.

На пятьдесят третий день того, что Дин назвал Единороголипсисом, все четверо грязные, уставшие и основательно потрепанные. Во время одной из стычек с особенно злобным единорогом по имени Ломатель Костей (которого Дин во время боя походя переименовывает в Мисс Лепесточек — должен же он хоть как-то отрываться) Стевриэль едва не погибает под копытами разъяренного монстра, но, к счастью, Дин вмешивается и в последний момент спасает рыцарскую задницу, в процессе еще и срубив единорожий рог, как настоящий чертов герой.

И, судя по всему, где-то в руководстве по рыцарскому кодексу чести написано, что из-за этого Стив и Дин теперь — лучшие друзья навеки. Стив, конечно, старается представить это более мужественно, но Дина не проведешь. Ну да ладно, Стив оказывается не совсем пропащим парнем, особенно после того, как Дин подсаживает его на «World of Warcraft», и Сэм нудит, что Стив впустую занимает его ноутбук. То, как Стевриэль пристально смотрит на Сэма и заявляет высокомерно: «Это игра-стратегия, Сэмюэль. А я состою в диверсионном отряде, перед которым у меня есть обязательства», — просто бесценно.

В целом, ущерб у них такой: у Дина — синяки и три пореза, которые пришлось зашивать, у Сэма — сломанный палец и пара царапин, Стиву единорог своим огненным дыханием подпалил волосы и рассек рогом руку, а Пука по-прежнему двигается с осторожностью, стараясь не потревожить ребра. Ему все же досталось крепче, чем остальным: на боку, куда вонзился кончик рога, чернеет круглый шрам, кожа вокруг которого испещрена темными, извилистыми, расползающимися в стороны линиями.

На пятьдесят четвертый день Единороголипсиса Дин гадает, что же еще может случиться дальше.

И в этот же день он впервые сталкивается с вожаком единорогов.

Поначалу он решает, что это просто очередной монстр, несмотря на то, что этот — чисто белый, а окрас всех предыдущих единорогов, с которыми они сталкивались, варьировался от черного до темно-красного — ничего выдающегося.

Но только не у этого единорога. Этот едва ли не светится. Дин однажды где-то слышал, что чисто белых лошадей не бывает. А вот белые единороги, судя по всему, определенно существуют. Это первое, что Дин замечает.

Вторая странность в том, что, в отличие от других чудовищ, попадавшихся им на пути, этот не пытается в первую же секунду их убить. Просто наблюдает. Когда они передвигаются в Импале, единорог держится рядом — Дин замечает, как светящаяся белая шкура мелькает меж деревьев. Иногда ему кажется, что единорог отстал, но потом дорога делает очередной поворот, и единорог оказывается там — стоит, будто их поджидает.

Просто наблюдает.

Это заставляет нервничать. К ним не приближался ни один единорог, с тех пор, как белый начал ошиваться поблизости. Дин слышит, как Пука шепчет Стиву:

— Благий, думаешь, это?..

А тот обрывает:

— Тише, пес. Не паникуй раньше времени.

От этого Дину тоже спокойней не становится.

А затем, два дня спустя, он выходит из номера мотеля и в дверях лицом к лицу сталкивается с единорогом.

Тот просто стоит на пороге и смотрит. На расстоянии вытянутой руки, даже ближе.

И Дин думает: «Сейчас единорог обожрет мое лицо».

Единорог фыркает и отступает на пару шагов, цокая копытами по асфальту. Встряхивает гривой.

«Так лучше, Дин Винчестер?», — раздается насмешливый голос.

Дин хлопает ресницами.

Он до сих пор не может поверить, что очутился лицом к лицу с единорогом. Или лицом к рогу? Он не уверен, зато точно знает, что, если не хочет оказаться надетым на этот рог, сейчас, наверное, не лучшее время для подобной шутки. Или любой другой, вроде: «Эй, чувак, чего морду вытянул?»

«Твой разум — сплошной хаос, человек. Скорее всего, это из-за стресса от постоянных сражений».

— Думаешь? — спрашивает Дин вслух. — В смысле... Ну да.

Единорог вскидывает голову. Дин убежден — эта коняга над ним смеется.

«Я пришел поговорить с тобой. Я... Мое имя трудно произнести человеческим языком, но приблизительно оно означает... Вырыватель Челюстей».

— Очаровательно, — говорит Дин. — А тебя не могли назвать, например, Кексиком?

«Нет. А тебя не могли назвать Энгельбертом?»

— Намек понял. Так почему ты до сих пор не попытался меня прикончить?

«Как я и сказал, в данный момент я всего лишь желаю поговорить с тобой, — Дин слышит в голове насмешливое ржание. — Убийство, конечно же, может произойти чуть позже».

— Зашибись, злобный единорог с извращенным чувством юмора. Лучше и быть не может.

«Злобный? Нет, нет, вы путаете злобность со стремлением выжить. Это распространенная ошибка среди людей».

— Старик, а в чем мы вообще не ошибаемся? — вздыхает Дин. — Если верить каждой сверхъестественной твари, с которой мы сталкивались, люди — полные неудачники. Во всем.
Единорог задумчиво наклоняет голову.

«У вас хорошо получается быть едой».

— Да ты бунтарь.

Вырыватель Челюстей снова фыркает и бьет копытом.

«Еще вы хороши в убийстве единорогов. Скольких ты и твоя веселая компания неудачников убили за последние пару месяцев?»

Дин небрежно пожимает плечами.

— Не знаю. Я перестал считать.

Дым вырывается из ноздрей единорога, а красные глаза недобро сужаются.

«На твоем месте я бы не вел себя так дерзко, человек. Я здесь не для того, чтобы вести переговоры. Мне просто было любопытно глянуть на тебя и твоих собратьев».

Он замолкает и растягивает губы. Дин с удивлением понимает, что единорог улыбается.

«Люблю играть с едой до того, как ее съесть».

— Не хочу совать тебе палки в колеса, — говорит Дин, — но вот в чем дело. Судя по тому, что мы на вас нарыли, вы, парни, жаждете непорочности, так? Мира, полного вкусных, чистых душ?

«Да. Человечество очистилось после угрозы полного истребления — которое, как мне рассказывали, ваших же рук дело. Отлично сработано, кстати».

— Ага. Ну, прости за дурные вести, но на самом деле наш мир не настолько чист, как вы думаете.

«Да?»

— Да. И я тебе докажу.

———

— У меня есть идея, — заявляет ему Сэм несколько недель назад. — Она тебе не понравится, но я тут кое-что почитал... Бобби считает, что единорогов привлекает невинность. Если моя затея выгорит, возможно, нам удастся убедить их, что человечество отвратительно, полно скверны и ему уже не помочь.

— Я... слушаю, — осторожно отвечает Дин.

———

Три дня Дин орет на Сэма, и четыре дня Сэм повторяет, как мантру: «Ради общего блага» и гладит его по плечам, — что совершенно обезоруживает, — прежде чем Дин соглашается с планом.

На окончательную доработку идеи уходит полная бутылка виски, но у них получается.

Оказывается, единорогам до тошноты претит инцест. Он убивает в них жажду непорочности и вызывает настоящее отвращение.

— Мы поговорим об этом? — с беспокойством спрашивает Сэм.

— Не-а, — отмахивается Дин как можно беспечнее. Никаких разговоров, однозначно. Особенно, когда единственное, что он хочет сказать — что влюблен в брата и все его грязные мечты сбываются. Он уверен, что Сэм, узнав обо всем, возненавидит его.

———

Дин объясняет Вырывателю Челюстей, что за последние пару-тройку веков человечество отклонилось от общепринятых норм. Вот, например, инцест? Абсолютно кошерно.

«Это я должен... увидеть, — говорит единорог Дину — чего Дин и боялся. — Приходите в лес в полночь. Идите по следам моих копыт».

— А откуда нам знать, что в лесу ты нас не сожрешь? Что это не ловушка?

«Ниоткуда. Но если дела обстоят так, как ты сказал, мне хотелось бы убедиться. Я не желаю лакомиться нечистой плотью».

Несмотря на то, что Пука и Стив считают это плохой идеей, Сэм и Дин упаковывают сумку со всем необходимым и отправляются в лес.

Дину точно не помешали бы еще бутылки три виски.

———

Они делают это в полнолуние под старой плакучей ивой на ложе из мягкого клевера. А вдобавок ко всему, Дин выкинул «ножницы».

— Ты ведь будешь по-прежнему уважать меня утром? — спрашивает Дин, стряхивая с ног джинсы и кидая их на землю. Теперь он абсолютно голый и еле сдерживает подкатывающую к горлу тошноту. Вместо этого картинно хлопает ресницами. — Будь со мной нежен, Сэмми, я чувствительная девушка.

— Заткнись, Дин, — Сэм, стиснув зубы, расстегивает рубашку. Дин тяжело сглатывает, когда ткань соскальзывает с широких плеч.

Разумом Дин понимает, что Сэм крупный парень, но сейчас, в темноте, разбавленной лунным светом, он выглядит огромным, почти пугающим. Не отрывая взгляда от лица Дина, он медленно расстегивает джинсы. Дин невольно облизывает нижнюю губу и слышит, как Сэм шумно выдыхает.

— У нас есть смазка, — говорит Дин, бодрясь, — так что, наверное... ну, я встану на четвереньки... блядь, я не могу... Сэмми, — он отворачивается, не в силах больше смотреть на брата.

— Ш-ш-ш, — Сэм подходит и крепко прижимается сзади, впаиваясь своим телом в тело Дина, его член ложится точно между Диновых обнаженных ягодиц. Оказывается, Сэм тоже уже голый. И возбужденный. Дин не в силах сдержать тихий стон, сорвавшийся с губ.

Сэм мягко кладет одну руку Дину на горло, а другую запускает в волосы, перебирает короткие пряди.

— Ты ведь мне доверяешь?

— Да, — Дин закрывает глаза, чувствуя, как пальцы Сэма ласкают кожу. — Ты же знаешь, что да.

— Хорошо. Тогда ложись на спину. Мы сделаем это, и я хочу видеть твое лицо. Не хочу, чтобы ты куда-то уходил без меня, Дин. Ты все время будешь со мной.

Сэм обнимает его, тянет за плечи, заставляя развернуться, пока они не оказываются лицом к лицу, и так крепко держит, что Дин даже если захочет, не сможет убежать. Они оба тяжело дышат, и для Дина все слишком реально, слишком много, поэтому он фыркает и ворчит с недовольным видом:

— Боже, Сэм, не напирай ты так. Совсем затискал своими лапами.

Одна рука Сэма отпускает его предплечье и с силой вцепляется в волосы.

— Ты лучше сейчас не доводи меня, — рвано выдыхает Сэм. Дин не готов признаться, но он боится брата, своих ощущений от такой близости с ним, от осознания того, что они собираются сделать. Но, по-видимому, страх Дина возбуждает, потому что член стоит колом.

— На спину, — снова говорит Сэм. — Хочу тебя видеть.

Дин пробует возразить, но в груди у него что-то сжимается, а потом перехватывает и горло, сдавливает шею, словно тугой воротник, душит рвущиеся на язык слова. Лицо у него полыхает, и он рад прохладной, тихой темноте, потому что при свете солнца ни за что не смог бы это сделать.

«Вы сейчас будете совокупляться?»

— Какого хрена? — Дин едва не подскакивает на месте и длинно матерится. — Я про него и забыл совсем.

— Я тоже.

Сэм не сводит глаз с его лица, и ситуация становится все напряженней. А потом Сэм добавляет нечто такое, от чего у Дина подгибаются колени.

— Скажи, что хочешь этого.

Дин в состоянии только по-рыбьи открывать и закрывать рот.

— Пожалуйста, Дин, — просит Сэм, — мне нужно знать, что тебе этого хочется.

Дин с трудом сглатывает и шепчет:

— Хочу.

— Слава богу. Потому что мне тоже. Ужасно хочется.

И после этих слов Дин не успевает опомниться, как Сэм толкает его на мягкую землю и наваливается сверху, прикусывает и вылизывает каждый сантиметр кожи, до которого может дотянуться, и Дин давится воздухом, его сердце бешено колотится, с каждым ударом кровь приливает к напряженному члену.

Сэм вжимает его в клевер, и запах мятой травы поднимается вверх, смешиваясь с лунным светом и гудящей в воздухе магией, которую Дин чувствует кожей.

— Дин, — шепчет Сэм, — боже, Дин, такой красивый.

Дин удивленно распахивает глаза, думая: «Я?», но тут же забывает обо всем: невозможно мыслить связно, когда Сэм вылизывает его шею и исследует своими талантливыми руками тело. Пальцы Сэма почти болезненно пощипывают его твердые соски, и Дин выгибается дугой, чувствуя, как жар начинает скапливаться в основании позвоночника, тяжелые яйца поджимаются, и он не может поверить, что ему так мало надо, черт, как подросток какой-то, Сэм даже еще ничего и не сделал...

— Сэм! — скулит Дин, и Сэм, должно быть, понимает, потому что отстраняется, садится на корточки и тянет его на себя, пока раздвинутые ноги Дина не оказываются на бедрах брата.

Дин пытается отвернуться. Он чувствует себя слишком открытым, выставленным напоказ, мышцы ног дрожат от напряжения. Но Сэм наклоняется, обхватывает ладонями его лицо и просит:

— Нет. Смотри на меня.

Дин никогда не умел ему отказывать.

— Тебе будет хорошо, Дин, я обещаю. Не волнуйся. Тебе больше не нужно беспокоиться, я о тебе позабочусь, — приговаривая это, Сэм успокаивающе поглаживает его по бедру, а другой рукой тянется в сумку за смазкой. Отрывается на мгновение, чтобы выдавить немного на пальцы, потом спрашивает: — Готов?

— Иисусематьтвою, — выдыхает Дин. — Просто... просто трахни меня уже, а?

Неясная улыбка мелькает на лице Сэма.

— Держись крепче, Дин.

И глядя прямо в глаза, он проталкивает в него кончик пальца. Дин знает, что ему не позволено отводить взгляд, но, черт, это же безумие, это Сэм, его Сэмми пихает в него свои пальцы...

Тут Сэм как-то по-особенному сгибает этот самый палец, и Дин охает. Сэм ухмыляется.

— Да, тебе этого хочется, — довольно произносит он. Потом наклоняется, пропихивая палец глубже, и проводит языком по губам Дина. — Ужасно хочется, да?

— Ужасно, — соглашается Дин и едва сдерживает стон, когда в него проникает второй палец. Он даже не осознает, что говорит, мечтая только, чтобы Сэм не останавливался, никогда, о Боже! Два пальца оглаживают его внутри, ровно надавливают на мышцы, растягивая стенки прохода. Вскоре в нем оказывается и третий, и Дин чувствует себя восхитительно заполненным, и в то же время ему мало, мало, нужно еще, и он пытается попросить, но Сэм, похоже, решил не торопиться и продолжает растягивать его.

— Пожалуйста, Сэмми, пожалуйста, — умоляет Дин, насаживаясь на трахающие его пальцы, — мне нужно больше, ты нужен, проклятье, ну давай же.

И наконец — наконец-то! — Сэм вытаскивает пальцы.

— Хорошо, детка, — говорит он, и Дин должен бы возразить, понимает, что должен, но сейчас его хватает только на то, чтобы наблюдать, как Сэм смазывает свой внушительный член, а в голове бьется одна мысль: мать твою, эта штука скоро окажется во мне.

— Расслабься, — шепчет Сэм, кончиками пальцев касаясь щеки Дина. Головка члена надавливает на вход, Дин задерживает дыхание, и Сэм толкается внутрь. Больно и горячо, и Дин уверен, что ничего не получится, член слишком большой, но потом мышцы поддаются, и Сэм проникает в него, медленно, но неумолимо, все глубже и глубже.

— Господи, Дин, — Сэм опускает голову, волосы падают ему на лицо.

— Сэмми, — Дин хватает ртом воздух, цепляется за брата, подаваясь навстречу. Впивается пальцами в каменные мышцы, дышит тяжело, запрокидывая голову. — Сэм, блядь. Блядь.

Сэм мелко двигает бедрами, чуть выходя и толкаясь неглубоко, как будто боится причинить Дину боль. То есть Дин надеется, что причина в этом, а не в том, что брат — засранец-садист, которому нравится его мучить. Он так и говорит, и Сэм в ответ то ли стонет, то ли смеется.

— Дин, — сипло произносит он, — я не могу… Боже, не могу больше сдерживаться…

— И не надо. Не сдерживайся, покажи все, на что способен, я хочу, мне нужно…

Сэм резким движением вгоняет в него член, и Дин срывается на крик. Сэм задает бешеный темп, вбивается мощно, с каждым толчком рассылая по телу горячие волны удовольствия. Он тяжело дышит, пот катится с него крупными каплями, а Дин обхватывает его ногами и глухо стонет, когда член начинает тереться о влажный живот Сэма. Сэм коротко рыкает и, наклонившись, прикусывает его плечо.

— Скажи мне, что тебе нравится, — приказывает он, вколачиваясь с такой силой, что Дин уверен — останутся синяки.

— Нравится, очень, люблю, люблю тебя, — бормочет Дин, не в состоянии мыслить связно, все ближе и ближе к развязке.

— Ох блядь, Дин, — Сэм просовывает руку между их животами, оборачивает свои длинные пальцы вокруг члена Дина, и Дину хватает всего пары движений вверх-вниз — яйца поджимаются, и он запрокидывает голову, задушенно кричит и изливается Сэму на пальцы.

Сэм со стоном утыкается ему в шею, сбиваясь с ритма, долбится размашисто, а потом замирает, и Дин чувствует, как обильно разливается внутри обжигающе горячее семя. Сэм толкается еще пару раз, дыша так, будто пробежал марафон, потом вытаскивает член и валится на траву. Дин едва успевает перевести дыхание, прежде чем Сэм обхватывает его руками и прижимает к своей потной, ходуном ходящей груди.

— Охуеть, — резюмирует Дин.

— М-м, — соглашается Сэм, зарываясь носом ему в волосы.

«Весьма впечатляюще, люди».

— Мда, и вот вам целых полсекунды посторгазменной неги, — говорит Дин.

———

Они доказывают Вырывателю Челюстей, что человеческое общество за прошедшие годы развратилось и стало слишком порочным. Собственно говоря, они доказывают это три раза.

Единорог соглашается, что Сэм и Дин вместе — самое мерзкое зрелище, какое ему доводилось видеть. Но при этом его лошадиные глаза так довольно поблескивают, что Дина передергивает от одной только мысли о единороге-извращенце, который получает удовольствие, наблюдая, как Дин занимается сексом с собственным братом.

После этого Вырыватель Челюстей исчезает, и Дин подозревает, что когда-нибудь в будущем им еще придется столкнуться со злобными единорогами, но сейчас, можно считать, они победили.

— Собираешься истерить? — спрашивает Сэм, как только они остаются вдвоем.

— А ты?

— Нет.

Глаза Сэма темнеют, и он подходит к Дину вплотную. Дин делает глубокий вдох, собираясь с духом.

— Круто, — говорит он. Получается немного хрипловато.

От ухмылки Сэма в животе разливается жаркая волна, а член заинтересованно дергается. Сэм наклоняется и шепчет Дину в ухо:

— Снова выберешь «ножницы»?

Дина пробивает дрожь.

— Э… да, — признается он.

Сэм смеется и обещает:

— Позже.

Сначала им нужно попрощаться с их фейри.

———

Стив обнаруживается у Импалы — сортирует оружие в багажнике. Он кажется разочарованным, что битва окончена. Теперь, когда не осталось единорогов, которых нужно истреблять, ему придется вернуться к Летнему Двору.

Дин видит в Стиве нового потенциального союзника и помощника в охоте, и он достаточно узнал про оба Двора, чтобы быть уверенным — Стиву и Пуке там не место, особенно сейчас, когда их отношение к человечеству стало намного благосклоннее. Благодарить за это, кстати, нужно Дина.

Бобби предупреждает их с Сэмом, что им еще аукнется вмешательство в дела фейри, но Дину плевать. Он намекнул пару раз, дал понять, как жалко будет, если фейри вернутся к своим Дворам, когда в этом мире осталось еще столько интересного и неизведанного. Черт, может, в нем даже единороги остались.

— Разве ты не должен мне свою верность или что там, пока я не освобожу тебя от твоей клятвы?
— спрашивает Дин у Стива.

— Да, — Стив выглядит испуганным и отвечает осторожно.

— Так вот, очень жаль, но я тебя не освобождаю, — Дин все-таки нашел выход.

— Ты… Я не понимаю.

Дин трет шею и старается не встречаться со Стивом взглядом, потому что разговор скатывается в какие-то девчоночьи эмо-сопли.

— Боюсь, ты не сможешь вернуться к Летнему Двору. Никогда. Знаю, это дерьмово, но ты мой… наш… эмм… друг. Нам с Сэмом может понадобиться твоя помощь в будущем. Я буду держать тебя в запасе. Кто знает, когда нам придется тебя задействовать.

Дин ясно видит тот момент, когда до Стива, наконец, доходит.

— И, может, ты захочешь Пуке то же самое сказать, — добавляет он, и глаза Стива светлеют.
Рыцарь встает и отвешивает Дину поклон.

— Ты благородный воин, Дин Винчестер. Если пожелаешь, я могу договориться и организовать тебе место в нашей реальности.

— Если ты когда-нибудь хотя бы обмолвишься Сэму, что предлагал мне стать феей, я расскажу Пуке, что ты плакал, как девчонка, когда его ранили.

— Я не пла… А ты безжалостный человек, Дин Винчестер. Отлично. Я удаляюсь и желаю тебе и твоему брату счастливой жизни… вместе, — он многозначительно приподнимает одну бровь.

— Скотина ты, — добродушно сообщает Дин.

— Взаимно, — отвечает Стив, пожимая ему руку. Оба улыбаются.

———

— У меня осталось еще одно дело, — говорит Сэм Дину. — Сходи, купи нам что-нибудь перекусить. Я быстро.

— Без проблем. Найду Стива и перехвачу какой-нибудь еды. Мне все равно нужно с ним поболтать.

Сэм ждет, пока за Дином закроется дверь. Потом берет телефон, набирает номер и, скрестив пальцы, ждет ответа.

— Кас? Слушай, ты же помнишь, что телефон нужно оплачивать, чтобы по нему говорить? Да? Хорошо. Окажи мне одну услугу. У тебя ведь еще остались связи на Небесах?

———

Проходит пять дней. Когда это случается, Сэм понимает в ту же секунду. Вот Пука танцует по комнате, привычно изводя Сэма, и ждет возвращения Дина и Стива, и вдруг резко замирает. Его желтые глаза широко распахиваются, а рот изумленно приоткрывается.

Двигающийся обычно легко и изящно, Пука спотыкается на ровном месте и, уронив голову, прислоняется к комоду, чтобы не упасть. Несколько долгих минут он пугающе тих и молчалив. Только дышит неровно, и его плечи мелко дрожат.

— Пука? — нерешительно окликает его Сэм.

— Ну надо же, — Пука наконец поднимает голову. — Надо же, надо же. — Его круглые глаза светятся золотом, а по темным щекам текут слезы, оставляя серебристые дорожки. — Я слышу пение. Пение, Сэмюэль Винчестер.

— Да, — говорит Сэм. — Колебание высших сфер и все такое. Ну, мне так рассказывали.

Пука со смехом кидается вперед, обнимает Сэма длинными руками и сжимает с такой силой, что Сэм переживает за целостность своих ребер.

— Пука, — раздается строгий голос. — Нам пора. Отпусти младшего Винчестера.

Пука отпрыгивает в сторону и начинает приглаживать одежду и волосы. Он так широко улыбается, что это должно быть больно: его кривая ухмылка растягивается от уха до уха.

Стив складывает руки на груди.

— Чему это ты так радуешься?

— Да так, ничему, — Пука тайком подмигивает Сэму. — Пора в путь, мой мятежный собрат. Теперь, когда мы решили стать изгоями, мы будет прекрасно проводить время! Конечно, оба Двора возжаждут нашей крови, но, по крайней мере, мы скинули ярмо, цепи и кандалы жестокой судьбы! Мы…

— Пука, — перебивает его Стевриэль, — во мне возникло стойкое желание заткнуть тебя поцелуем.

Так он и делает.

Пука немного машет руками от удивления, но потом обмякает и обнимает рыцаря за талию.

Сэм чувствует, как Дин подходит сзади. Прижимается к спине, с минуту наблюдает за представлением, потом интересуется:

— А это делает их голубыми феями?

Сэм фыркает.

— Заткнись, Дин.

— Да? Может, возьмешь пример со Стива и заставишь меня?

Сэм так и делает.

Комментарии

boeser_Kobold 2017-08-30 20:10:57 +0300

Спасибище за такой позитив! У Винчестеров он большая редкость!

Salamia 2017-09-16 13:30:36 +0300

Винчестеры и феи - это крэк! хоть и в каноне :D
Переводчик, спасибо, что подарил нам возможность эту историю прочитать!

Somefairytales 2017-10-10 19:52:01 +0300

Единорожья история прекрасна и прекрасно же переведена, спасибо большое! С удовольствием перечитала еще раз.:)