Самый эффективный работник

Автор:  marla666

Номинация: Лучший PWP

Фандом: The Simpsons

Бета:  Tolmato

Число слов: 6257

Пейринг: Вэйлон Смитерс / Чарльз Монтгомери Бернс

Рейтинг: NC-17

Жанр: PWP

Предупреждения: PWP, Dub-con, First time, Римминг, Секс с использованием посторонних предметов, Сомнительное согласие

Год: 2017

Число просмотров: 799

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Смитерс согласен опять пойти работать на АЭС лишь с одним, весьма специфическим, условием... И Монти Бернс готов на все, чтобы вернуть своего ассистента. Даже на это.

Примечания: Развитие, переосмысление и концентрированный срез отношений персонажей через секс. Много разговоров, осторожный кинк, клизма, римминг, геронтофилия.

Эта совершенно дурацкая, просто невообразимая ситуация перевернула мир Монти Бернса с ног на голову.

Кто бы мог подумать, что Смитерс действительно уволится? Бросит его ради какого-то манерного мигранта? Но это было лишь полбеды. Самая главная проблема заключалась в том, что сам Бернс вдруг ощутил такую острую нехватку своего верного помощника рядом, что готов был пойти на все, лишь бы его вернуть.

Он достал совет директоров и адвокатов, а самое главное — самого себя, не понимая, как раньше мог функционировать без Вэйлона, который всегда был на подхвате и неизменно маячил рядом. Ладно, иногда он до чертиков доставал своей заботой и сопливыми признаниями, но должны же быть недостатки даже у самого лучшего работника?

То, что Смитерс довольно быстро вернулся в Спрингфилд (о чем Монти сразу же доложили) и согласился на встречу, казалось невероятной удачей. Шансом, который Бернс собирался использовать, приняв любые условия возвращения своего ассистента к прежним обязанностям. Но тот его удивил, если не сказать больше.

— Мне не нужны фальшивые слова извинений, написанные вашими адвокатами, — Вэйлон покачал головой, глядя на протянутые ему бумаги, словно заранее знал, что в них. — И деньги меня не интересуют.

— Что же тогда? — Бернс бросил беглый взгляд на экземпляр рабочего контракта, который предполагал весьма солидную прибавку к зарплате. На секунду его охватил ужас. Как вернуть на работу человека, который не ставит во главу угла материальные ценности? И чего от него ожидать вообще? Паника Монти усиливалась с течением времени, пока Смитерс молчал: по выражению его лица было понятно, что он принял какое-то решение, отступаться от которого не собирается. Бернс достаточно хорошо изучил своего помощника, чтобы знать, что иногда тот может проявлять просто-таки ослиное упрямство. И сейчас, похоже, настал именно такой момент.

— Одна ночь, — наконец произнес Вэйлон и невинно улыбнулся, хотя было очевидно, что имеется в виду совсем не ночь за игрой в шахматы.

— Вы в своем уме? — зашипел на него Бернс. — Вы ведь говорите о… ночи плотских утех?

— Боюсь, что да, — Смитерс казался чем-то внезапно обиженным. — Если вам угодно называть это именно так. Одна ночь, и потом я в вашем полном распоряжении без права уволиться по собственному желанию.
Нужно было уйти. Нет, сначала высказать все, что он думает о таком мерзком, возмутительном, совершенно ни в какие рамки не лезущем условием.

Да кем Вэйлон себя возомнил? А самое ужасное — кем он возомнил его, Чарльза Шикльгрубера Монтгомери Бернса? Уличной девкой?
Но видимо, отчаяние последних недель достигло таких катастрофических размеров, что Монти задумался. Одна его часть вопила о том, что это неприемлемо просто потому, что неприемлемо в принципе, вторая же удовлетворенно потирала руки в предвкушении получения Смитерса в безраздельное и неограниченное пользование, на тех условиях, которые Монти взбредут в голову.

— Также я обещаю, — голос внезапно заговорившего Вэйлона дрогнул, — больше никогда не доставать вас своими… чувствами. Если вам это неприятно.

Шах и мат.

— Я согласен, — выпалил Бернс, холодея от ужаса и чувствуя, как сердце падает куда-то в желудок. Впрочем, в его возрасте такое было нормально и без лишних потрясений.

— Оу, — брови Вэйлона выразительно взметнулись вверх, но он быстро взял в себя в руки и продолжил как ни в чем не бывало: — Когда вам будет удобно?

Монти с трудом подавил желание ответить, что никогда. Нет уж, он решил, что добьется своего, пусть даже цена казалась ему порядком завышенной.

— Завтра вечером, — он зачем-то посмотрел на часы, словно искал там подсказку, правильный ответ.

— Завтра? — казалось, Смитерс не ожидал такого стремительного развития событий.

— Соглашайтесь, пока я не передумал, — зло ответил Бернс. Он надеялся, что вложил в свой тон достаточно убедительное обещание
впоследствии отыграться за каждое совершенное Вэйлоном действие.

— Меня это вполне устроит, — ответил он и тяжело вздохнул. Можно подумать, в данной ситуации это его к чему-то принуждали!

— Тогда до скорой встречи, мистер Смитерс. Не трудитесь меня провожать, — Монти встал и, не оглядываясь, вышел из заведения.

***
В ночь перед назначенной датой своего морального падения Бернс не мог сомкнуть глаз. Бокал вина помог ненадолго, а буквы в книге, которую он пытался читать, скакали и путались перед глазами. В конце концов, чего пугаться, и что такого ужасного мог сделать с ним Смитерс? Нет, лезть в интернет и смотреть, как все это происходит между двумя мужчинами, категорически не хотелось. Бернс представлял себе процесс в общих чертах, но и этого было достаточно, чтобы внутри все холодело от одной мысли о завтрашнем вечере.

Под утро он забылся тревожным сном, недолгим и неглубоким, а проснулся совершенно разбитым. Хотелось, чтобы кто-то принес ему кофе и завтрак, а также набрал горячую ванну, но этот кто-то собирался прийти только вечером, да и то с совершенно другой целью.
На работе Монти отвлекал себя изобретением всевозможных кар для Смитерса на будущее: от ежедневной травли собаками до мытья полов на всей АЭС. Он так погрузился в эти мысли, что задремал за собственным столом, разлепив тяжелые веки лишь вечером, когда прозвучал гудок оповещения о конце смены.

Стряхнув сонное оцепенение, Бернс поднялся и немного постоял у окна, глядя, как подчиненные радостно спешат к своим машинам и разъезжаются по домам. Когда часть стоянки, отведенная для дневной смены, опустела, он закрыл кабинет и отправился в свой особняк. В голове больше не роились беспокойные мысли, осталась лишь злая решимость.

Ему нужен Смитерс, и он получит Смитерса.
Моральные аспекты способа достижения желаемого никогда раньше не волновали Чарльза Монтгомери Бернса. Так почему сейчас должно быть иначе?

Спустя два часа Монти, завернувшись в тяжелый бордовый халат, сидел в спальне напротив большого зеркала, разглядывая собственное отражение так и эдак. Он не сомневался, что для своих лет выглядит очень даже ничего и, наверное, частично понимал Вэйлона, но злиться на него это не мешало. Условия сделки не переставали казаться возмутительной наглостью, злой шуткой или провокацией, на которую он странным образом повелся. Еще не поздно было отказаться и попробовать другой способ. Например, симулировать внезапный недуг, если, конечно, инфаркт не разобьет его в самом деле. Или надеяться, что Смитерс передумает, взяв свои ужасные слова обратно и согласившись на повышение зарплаты в комплекте с официальными извинениями.

Его раздумья прервал стук в дверь, и на секунду Монти захлестнула волна ярости: к чему эти глупые проявления вежливости сейчас? Хотя… это же Смитерс — вежливый и пунктуальный в любой ситуации.

— Входите, хватит топтаться за дверью, — недовольно сказал Бернс, даже не повернувшись. — Не вижу смысла в лишних реверансах сегодня.

— Добрый вечер, сэр, — Вэйлон переступил порог и замер в ожидании. Монти видел его отражение в зеркале: серьезный и собранный, словно явился на деловую встречу. Хотя, по сути, это она и была.

— Издеваетесь? — выплюнул Бернс.

— У меня нет намерения причинять вам вред, — возразил он. — Обычно от секса не умирают.

— Значит, не передумали?

— Нет. А вы?

— С чего вдруг? — фыркнул Монти, разворачиваясь к нему. — Мы оговорили условия сделки, и я дал согласие. Так что приступайте… к чему вам там надо.

— Я не спешу, впереди целая ночь, — Смитерс пожал плечами и сделал неуверенный шаг вперед. Он выглядел не совсем обычно: слегка отросшие за время отсутствия волосы зачесаны назад, привычный пиджак и брюки исчезли, уступив место траурно-темному костюму и белой рубашке, слишком официальный вид которых оживляла разве что аккуратная темно-бордовая бабочка. В руках Вэйлон сжимал небольшую сумку, вроде тех, в которых современные молодые люди носят свои планшеты и документы.

— Тогда можете постоять тут до утра, а я пойду спать, — решительно сказал Бернс, не понимая, почему вообще так пристально разглядывает своего бывшего ассистента. Не все ли равно, во что тот одет?

— Сначала я отведу вас в ванную.

— Спасибо, я только что оттуда.

— Нужно сделать клизму, — пояснил Вэйлон так буднично, словно был доктором, который пришел к пациенту провести несколько несложных манипуляций. Монти уцепился за эту ассоциацию, как за спасение: в сто с лишним лет привыкаешь к тому, что твое тело регулярно разглядывают и обследуют незнакомые люди, периодически вторгаясь в него разными медицинскими инструментами. Так что можно было представить, что это — всего лишь не слишком приятное плановое или, вернее, внеплановое обследование. Только и всего.

— Как вам будет угодно, — саркастично ответил Бернс, надеясь, что тон был достаточно убедительным, и встал.

— Я беспокоюсь больше о вашем комфорте, — мягко произнес Вэйлон, распахнув дверь ванны и ненавязчиво подтолкнув в спину, когда он замешкался на пороге. Выйдя на середину комнаты, Монти взялся за пояс халата, но Смитерс жестом остановил его, принявшись раздевать самостоятельно. Неторопливо избавив Бернса от халата, словно подарок от оберточной бумаги, он на мгновение замер, глядя прямо и без стеснения. Обнажаться перед Вэйлоном было не впервой, и Монти, никогда не испытывавший при этом ни капли смущения, впервые почувствовал себя голым под слишком откровенным взглядом. Стало зябко и захотелось прикрыться, тем более Смитерс стоял перед ним полностью одетый.

— Мне холодно, — пожаловался Бернс, устав от этого молчаливого разглядывания.

— Ладно, — вздохнул Вэйлон, приблизившись. — Давайте начнем. — И, не дожидаясь ответа, легко подхватил на руки, чтобы затем осторожно поставить на середину большой ванны.

— Здесь не теплее, — фыркнул Монти, чувствуя, как металл холодит пятки, и ежась.

— Думаю, удобнее будет, если вы встанете на четвереньки, — сказал Смитерс, расстелив перед ним полотенце и беря под локоть. Его голос был тихим и немного грустным. Наверное, стоило выглядеть более довольным, получая желаемое.

— Кому? — спросил Монти, бросив через плечо взгляд, которым вполне можно было испепелить пару городков типа Спрингфилда, и чуть ли не падая в заявленную позицию. Ноги почему-то стали словно ватные, так что поддержка оказалась совсем кстати.

— Вам, мистер Бернс. Постараемся закончить тут побыстрее, — терпеливо объяснил Вэйлон, ободряюще погладив его по спине. Ладонь была теплая, но дрожь все равно не удалось сдержать.

Смитерс еще немного постоял рядом, легко касаясь пальцами его боков, поглаживая бедра и ягодицы. Затем он отстранился и пропал из поля зрения, послышался звук расстегиваемой на сумке молнии, какое-то шуршание, щелчок. Монти старался не представлять, что там происходит, глядя вниз, на причудливые узоры полотенца, и думал, что в иной ситуации — например, если бы Вэйлон делал ему клизму по медицинским предписаниям — никто из них не чувствовал бы неловкости. Наверное, они бы сейчас даже обсуждали работу, биржевые сводки или последние новости.

— Расслабьтесь, — раздался рядом голос Смитерса, который, наклонившись, скользнул смазанными каким-то кремом пальцами между его ягодиц.

— Это уж как получится, — Бернс дернулся и замер, чувствуя как Вэйлон гладит по кругу его анальное отверстие, иногда мягко надавливая, но не проникая внутрь, опускает руку ниже, щекотно касаясь промежности и возвращаясь обратно, чтобы нажать сильнее, толкнувшись вперед самым кончиком пальца. Смитерс повторил свои действия, действуя неторопливо и бережно, и Монти даже почти привык к ощущениям, когда в задницу ему ткнулась твердая трубка, скользкий кончик которой проник немного глубже, чем до этого палец.

— Может быть немного неприятно, — предупредил Вэйлон, продолжая одной рукой поглаживать напряженное колечко мышц сфинктера, а другой медленно проталкивая трубку дальше. Монти охнул: казалось, пластиковая дрянь сейчас пройдет насквозь его прямой кишки и других органов, а потом вылезет изо рта.

— Собираетесь нанизать меня, как на вертел? — поинтересовался он.

— Уверен, вы знакомы с тем, как делается клизма, — Смитерс наконец остановился и привстал, убирая руку.

— И вам нравится такое вот извращение, да? — едко поинтересовался Монти, по-прежнему глядя на полотенце и чувствуя, как кишечник понемногу наполняется жидкостью.

— Это обычная процедура, сэр. Я еще пока не приступил к настоящим… извращениям, — холодно ответил Вэйлон, слегка увеличивая напор. Если поначалу теплая вода, вытекающая из трубки, даже вызвала приятные ощущения, то теперь живот казался неприятно раздутым. Кажется, Бернс даже тихо заскулил, когда его скрутило от первых спазмов.

— Я сейчас лопну, — выдохнул он, чувствуя нестерпимое желание опорожниться прямо сейчас.

— Все будет в порядке, — заверил Смитерс, начав вытаскивать трубку.

— А сейчас придется немного подождать, мистер Бернс. Сожмите мышцы и постарайтесь потерпеть хотя бы несколько минут.

— И не подумаю, — пробормотал Монти, когда после очередного позыва из него хлынула жидкость. Стало немного легче и было в общем плевать, что он стоит в ванной, а вода или что там еще было внутри, все льется и льется, стекая по ногам и пропитывая влагой полотенце под коленями. Смотреть вниз больше не хотелось, так что он уставился прямо, на бортик ванной, к которому как раз наклонился Вэйлон.

— Не понимаю, зачем вы так себя ведете, — он покачал головой, ужасно похожий сейчас на уставшего школьного учителя, отчитывающего нерадивого ученика. — Теперь придется начинать все заново.

— Идите к черту, Смитерс!

— Я действительно могу уйти.

— Ладно, продолжайте, — подумав, согласился Монти. — Только уберите чертову мокрую тряпку.

В ответ Вэйлон лишь погладил его по щеке, хмурясь так, словно сомневался в правдивости ответа. Потом он действительно вытащил из ванной полотенце и включил душ, быстро и бережно вымыв не сопротивляющегося Бернса мочалкой.

Второй заход с клизмой оказался более удачным, несмотря на то, что Смитерс не особо нежничал, вводя в него трубку довольно быстро. Зато слишком чувствительная после первого раза плоть отреагировала на вторжение щекотным чувством, отдаленно напоминающим возбуждение, особенно когда твердый наконечник задел внутри какую-то особую точку, заставившую вздрогнуть от волной накатившего на него сладкого удовольствия. Хотя оно и не продлилось слишком долго: задержать в себе воду оказалось все так же сложно — кишечник крутило спазмами и распирало. Вэйлон при этом ласково и невесомо поглаживал его живот ладонью, шепча какую-то утешительную чепуху. Это ужасно злило и потому немного отвлекало от неприятных ощущений.

— Спасибо за содействие, мистер Бернс, — сказал Смитерс, спустя несколько бесконечных минут. — Можете больше не терпеть.

— Мне сделать это прямо здесь? — в этот раз почему-то Монти забеспокоился о том, как будет выглядеть.

— В первый раз вас ничего не смутило, — ответил Вэйлон. — И меня, поверьте, тоже. Можете перевернуться на спину, так будет проще.
Бернс был только «за», с готовностью схватившись за протянутую ему руку и быстро меняя положение. Он уже устал упираться коленями и ладонями в твердое дно ванной, так что испытал двойную дозу облегчения, откинувшись на бортик и чувствуя, как изнутри толчками выплескивается жидкость. Вэйлон легонько надавливал ему на живот, ускоряя этот процесс и сочувственно вглядываясь в лицо.

— Хватит уже, вы сейчас выдавите из меня все кишки, — пробормотал Монти, прикрыв глаза.

— Думаю, вы не обрадуетесь, если потом намочите кровать под собой, — его мучитель был неумолим, нажав чуть сильнее, и Бернс ойкнул от неожиданности, расставшись с очередной порцией воды.

— Вы такой зануда, неудивительно, что с личной жизнью не везет, — фыркнул он.

— Мне не везет не поэтому, — возразил Смитерс, ополоснув его с помощью душа и помогая выйти из ванны.

— Я знаю, почему, — продолжил Монти после недолгого молчания. Открывать рот, пока Вэйлон вытирает его сухим и мягким полотенцем, было лень, но потом он не смог сдержаться.

— И почему же? — мрачно поинтересовался Смитерс, легко подхватывая его на руки, чтобы отнести в спальню.

— Вы настолько жалкий тип, что можете добиться любви только с помощью гадкого шантажа, — произнес Бернс, радуясь, что их лица оказались настолько близко, и можно было в полной мере оценить произведенный едкой фразой эффект. То есть, Вэйлон лишь едва заметно нахмурился и несколько раз быстро моргнул, будто в глаз ему что-то попало, но и этого было вполне достаточно, чтобы ощутить себя отмщенным за клизму.

— Я вовсе не собираюсь добиваться вашей любви сегодня, — сказал он, слишком резко опуская Бернса на пол. — Надеюсь, у меня получится вас в этом убедить, — схватив с кровати большую подушку, Смитерс бросил ее на пол и скомандовал: — На колени.

— Зачем? — спросил Монти, опускаясь вниз просто потому, что после экзекуции в ванной стоять ровно не было сил.

— Чтобы прекратить, наконец, бессмысленные разговоры, — Вэйлон подошел к нему вплотную и, крепко схватив за плечо, несильно дернул на себя. Этого хватило, чтобы Бернс качнулся вперед, хватаясь руками за его бедра, пытаясь не упасть и фактически утыкаясь лицом в ширинку. На мгновение они оба замерли, не шевелясь: Монти чувствовал, как висок холодит пряжка ремня, щекой же он даже сквозь ткань брюк четко ощущал тепло твердого члена Смитерса. Реальность и осязаемость происходящего вдруг накрыла с головой, и сердце застучало вдвое быстрее.

«Вот он, долгожданный инфаркт», — мимоходом подумал Бернс, пытаясь отстраниться, но Вэйлон предугадал его движение, крепко обхватив ладонью за шею и прижимая к себе еще сильнее. Долгожданный инфаркт все не приходил, а паника отступала. Подумаешь, он трется щекой о чужой возбужденный член, почти никакой разницы с любыми другими частями тела. Наконец, Смитерс шумно выдохнул и убрал руку, напоследок погладив его по затылку.

— И чего вы от меня ждете? — спросил Монти, глядя на него снизу вверх. Положение было непривычным и неудобным, шея моментально начала ныть.

— Ничего сверхъестественного, — хрипло ответил Вэйлон, красноречиво звякая пряжкой ремня. Его взгляд был тяжелым и решительным. — Как минимум того, что вы не покалечите меня и не задохнетесь.

— Нет! — воскликнул Бернс, удивляясь, как визгливо звучит его собственный голос. Впрочем, стыдно не было: размер стоящей перед ним проблемы действительно пугал. С такого маленького расстояния член Смитерса, уже спустившего с себя штаны и белье, казался до ужаса большим.

— Условие «одной ночи» предполагало, что вы будете более сговорчивым, — голос Смитерса стал непривычно жестким. — Не стоило соглашаться, раз считаете это настолько неприемлемым.

— Вы не оставили мне выбора.

— Выбор всегда есть, и я свой сделал. А вы? Еще не поздно отказаться.

— Ну уж нет, я выполню свою часть уговора, а вы — свою. Но вы же понимаете, Смитерс, что потом я отыграюсь за все?

— Серьезно? — Вэйлон рассмеялся и закрыл лицо руками.

— Не вижу ничего смешного, — возразил Монти.

— Вы всю жизнь на мне отыгрываетесь непонятно за что, и вряд ли меня можно впечатлить подобными угрозами.

— О, вы удивитесь…

— Просто заткнитесь и займите свой рот чем-то другим, — перебил его Смитерс, подступив на полшага ближе. Налитый кровью член с выступившей на конце каплей прозрачной жидкости мазнул Бернса по щеке, заставив вздрогнуть.

— Я никогда ничего подобного не делал, — сдался он.

— А можете ничего и не делать, — полушепотом сказал Вэйлон. В его голосе слышалось неприкрытое желание. — Просто дышите через нос и не кусайтесь.

Монти зажмурился и слегка приоткрыл рот, чувствуя себя совершенно беспомощным. Смитерс почему-то не спешил, сначала обведя его губы пальцем, затем проследил ладонью линию челюсти и, приподняв за подбородок, поцеловал. А точнее — жадно вылизал рот, щедро делясь своей слюной и дыханием, покусывая губы и резко отстраняясь. Бернс так и остался стоять, не двигаясь, немного опешив от неожиданно приятных, по сравнению с теми, которых он ожидал, ощущений. Но пауза продлилась недолго: бережно обхватив его лицо ладонями и легко погладив большими пальцами скулы, Вэйлон медленно провел головкой члена по приоткрытым губам и так же неторопливо толкнулся вперед, скользнув твердой и гладкой плотью вдоль языка. Неприятно или мерзко не было — скорее, любопытно, и Монти ради интереса, будто пытаясь распробовать вкус, сомкнул губы вокруг напряженного ствола, одновременно прижимаясь к нему языком. Смитерс пробормотал что-то одобрительное, качнув бедрами сильнее, проникая немного глубже. Это не было неожиданным, но горло Бернса все равно спазматично сжалось, и Вэйлон немного ослабил напор. Почему-то кружилась голова, и Монти вслепую протянул руки вперед, чтобы опять схватиться за стоящего перед ним Смитерса, который мелко дрожал от возбуждения. Это дало ощущение контроля над ситуацией, несмотря на довольно унизительное положение. Бернс вдруг понял, что это он сейчас может делать с Вэйлоном все, что хочет: причинить боль или доставить удовольствие.
Казнить или помиловать.

Власть всегда возбуждала Монти больше, чем секс, и чувство, что Смитерс полностью зависим сейчас от малейшего его движения, принесла странное спокойствие. Воодушевленный, он даже немного подался вперед, плотнее сомкнув губы, расслабившись и позволив крупной головке проскользнуть дальше в глотку. Дышать стало тяжело, член у него во рту дернулся, а Вэйлон тихо и как-то жалобно застонал, покачнувшись от неожиданности. Бернс отстранился, открыв глаза и почти с торжеством глядя в его шокированное лицо.

— Наслаждаетесь тем, чего больше никогда не получите? — спросил он, облизнув губы.

— Это лучше, чем ничего, — тяжело дыша, ответил Смитерс, выглядя теперь уже не изумленным, а разочарованным. Переместив одну из ладоней Монти на затылок, он добавил: — И тем более, мне не стоит тратить время зря.

Бернс даже победно улыбнулся ему, прежде чем снова прикрыть глаза и покорно открыть рот. Теперь Вэйлон не сдерживался, с силой наклоняя его голову и толкаясь членом навстречу: быстро и грубо, заставляя почувствовать движение пульсирующей плоти глубоко в горле. Монти давился и задыхался, сильнее сжимая пальцы на его ритмично дергающихся бедрах в слабой попытке оттолкнуть или замедлить движение. Внутренности сводило от слабых рвотных позывов, перед закрытыми веками плыли цветные круги, а из-под век текли слезы. Когда из-за невозможности нормально вдохнуть Бернсу начало казаться, что сейчас он грохнется в обморок, Смитерс наконец замедлил темп, переменив тактику. Теперь он погружался членом в его рот нарочито медленно и неторопливо, словно предоставляя возможность запомнить и ощутить каждый сантиметр и каждую венку. Входил до самого конца, сдержанно постанывая и замирая на несколько мгновений, а затем так же медленно двигался обратно. Монти даже перестал сопротивляться, пытаясь считать между вдохами и чувствуя, как твердая плоть проникает в горло, как подрагивает рука на его голове, и как напряжен сам Смитерс. Ритм почти убаюкивал, но челюсть уже болела так, будто он ее вывихнул. К счастью, Вэйлон не продержался долго: резко подался вперед во время очередного неторопливого движения и надавил Бернсу на затылок, заставляя принять до предела затвердевший член на всю длину. Монти лишь задержал дыхание, ощущая, как теплая жидкость толчками выплескивается ему глубоко в глотку, и как стонущего Смитерса в буквальном смысле трясет во время оргазма.
«Пожалуй, кого-то из нас сегодня действительно хватит удар», — промелькнуло в голове у Бернса, а потом он понял, что может вдохнуть полной грудью, и закашлялся. Было и странно, и жаль, что его сразу не стошнило, это прекрасно продемонстрировало бы всю глубину отношения к ситуации. Вэйлон тоже опустился на колени и осторожно обнял его, поглаживая по спине и прослеживая пальцами остро выступающие позвонки.

— Простите, мистер Бернс, — прошептал он.

— Ваши извинения звучат жалко, — фыркнул Монти. Горло саднило, но в целом было вполне терпимо — он опять мог говорить, хотя желание язвить слегка поутихло.

— Думаю, вам нужно лечь в постель, — сказал Смитерс, отстраняясь и с тревогой глядя на него блестящими, словно от слез, глазами. Плакал он там, что ли, пока так самозабвенно заталкивал свой член ему в рот? Это было бы еще более жалко, чем ненужные извинения. Впрочем, Бернс решил не озвучивать подобную мысль, молча позволив сгрести себя с пола и уложить в кровать. Поцеловать в уголок рта, мазнуть губами по щеке, исследовать губами и языком шею. Сложно было определиться, какие ощущения у него вызывают эти простые, но довольно интимные прикосновения. Тем более, слегка нервировало то, что Вэйлон явно не собирался останавливаться.

— Вы ведь со мной еще не закончили, правда? — лениво поинтересовался Монти.

— Нет, не совсем, — Смитерс выпрямился, сев на край постели, и принялся развязывать свой галстук-бабочку.

— Можете делать, что вам заблагорассудится, но я не собираюсь двигаться с места, — капризно сказал Бернс, краем глаза наблюдая, как он быстро расстегивает пуговицы белой рубашки.

— И не нужно, — мягко заверил Вэйлон, окончательно избавляясь от одежды и забираясь к нему в кровать.

— Вот и славно, — пробормотал Бернс, прикрывая глаза. Хотелось заснуть и проснуться, когда все уже закончится, но Смитерс не собирался давать ему такую возможность, горячо дыша в лицо и целуя — осторожно, одними губами, но настойчиво, прикасаясь снова и снова, пока Монти не сдался, приоткрыв рот и даже предпринимая вялую попытку ответить на поцелуй. Он, конечно, не был обязан, но чувствовал себя немного глупо, прикидываясь совсем безучастным к происходящему. Вэйлон даже замер на мгновение, поняв, что уже не один принимает участие в процессе, а затем углубил поцелуй, медленно переплетая его язык со своим и явно прислушиваясь к наименьшему ответному движению. Было вполне неплохо, особенно если абстрагироваться от ситуации в целом: Монти даже попытался представить, что целуется с женщиной, но никто из бывших пассий не приходил в голову и не желал занимать место Смитерса. Бернс пожалел, что у него так скудно с воображением, хотя и сам Вэйлон не оставлял шансов удариться в фантазии, оторвавшись от его губ и принявшись вылизывать шею, спускаясь ниже и покрывая поцелуями грудь. Слишком трепетно, слишком чувственно и жадно — Монти не мог припомнить, чтобы кто-то делал это с ним подобным образом. Он справедливо решил, что немного насладиться процессом, пусть его и втянули в это против воли, будет не слишком крамольно. Он вздрогнул лишь когда Смитерс спустился ниже, чтобы, легко проведя одними губами по его животу, взять в рот до сих пор не проявляющий ни малейшей заинтересованности в ситуации член. Ощущения были острыми, на грани неприятных, но Вэйлон, к счастью, не собирался мучить его и добиваться невозможного, лишь несколько раз вобрав в рот мягкую плоть, а затем двинулся дальше, лаская языком яйца и промежность. Бернс открыл глаза и даже приподнялся на локтях, чтобы удивленно спросить:

— Вы что, и правда собираетесь… вылизать мне задницу? Это не шутка была тогда? — и сразу же упал обратно, потому что Смитерс явно не собирался отвечать. То есть, он ответил по-своему, несколько раз обведя языком вход в анальное отверстие: сначала медленно, касаясь легко и едва ощутимо, а затем увеличивая напор, впиваясь губами и проталкивая язык внутрь.

Монти растерялся, не зная, что ему больше хочется сделать — отползти на другую сторону кровати либо развести ноги шире, обеспечивая Вэйлону больше доступа. Щеки пылали: от стыда и неловкости, а еще слишком явного удовольствия, которое вызывали эти прикосновения, кажущиеся обжигающими. Язык Смитерса действительно был очень горячим, Бернсу и самому стало жарко, особенно там, внизу, где его вылизывали без малейшего намека на смущение. Несмотря на отчаянное желание провалиться на нижние этажи своего особняка прямо сейчас, Монти выдохнул и попытался расслабиться, слегка, едва ощутимо двигая бедрами, усиливая контакт и прикусывая губу от очередной нахлынувшей на него волны ощущений. Самым ужасным ему сейчас казалось издать лишь звук, хоть какой-то намек на то, что происходящее сейчас ему отнюдь не противно. Наверное, стоило согласиться на это раньше и тем самым избежать и увольнения Смитерса, и всей этой нервотрепки с попытками его вернуть. Бернс даже почувствовал себя немного разочарованным, когда Вэйлон отстранился. Было слышно, как он тяжело дышит, как тикают настенные часы, как скрипит прогнувшаяся от движения в сторону кровать, шуршание, щелчок. Монти снова приподнялся, заинтересованный происходящим, чтобы встретится взглядом с взъерошенным Смитерсом, который как раз выдавливал себе на руку нечто из прозрачного тюбика.
— Дальше будет только лучше, — пообещал в ответ на вопросительный взгляд Вэйлон, облизнув покрасневшие губы. Бернс бросил недоверчивый взгляд на его уже возбужденный член и вздохнул, чувствуя легкий укол зависти. Времена, когда он сам так быстро приходил в боевую готовность, закончились лет пятьдесят назад, сейчас же «маленький Монти» с успехом продолжал изображать мертвого, хотя Бернс и чувствовал нечто похожее на возбуждение, легко щекотавшее низ живота. Хотелось что-то сказать, но ничего язвительного на ум не приходило, а все крутившиеся в голове вопросы казались неуместными. Так что Монти лишь молча наблюдал за действиями Смитерса, который отложил загадочный тюбик в строну и потянулся в изголовье кровати за подушкой, которую ловко подсунул ему под задницу. Воздух холодил все еще влажную от слюны промежность и Монти ощущал, как немного пульсирует зализанное и чувствительное колечко мышц ануса, когда Вэйлон уверенно толкнулся внутрь скользкими пальцами. Сопротивляться или возмущаться, а тем более отказываться от сделки на этом этапе Бернс считал нецелесообразным, так что просто стиснул зубы и запрокинул голову, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. К тому, как Вэйлон медленно двигает рукой, заставляя дрожать от дискомфорта в напряженных мышцах. Как ловкие пальцы легко прикасаются к чувствительной точке внутри, поглаживая и надавливая, еще и еще, заставляя выгибать спину и чуть слышно стонать уже не от дискомфорта, а от жгучего удовольствия, смешанного со стыдом за реакции собственного тела. Наверное, стоило быть более сдержанным и холодным, но Смитерс наверняка знал какой-то секрет, двигая рукой так точно и правильно, что оставалось лишь хватать ртом воздух, вздрагивая и замирая на каждой вспышке наслаждения, пронизывающего тело снизу до верху. Когда Вэйлон резко остановился, с влажным звуком вытащив из него пальцы, хотелось грязно выругаться. Возможно, это был такой хитрый план? Довести Монти до предела и бросить? Бернс скосил на него взгляд и сглотнул: Смитерс, торопливо разорвав упаковку, дрожащими пальцами раскатывал по члену презерватив.

— Простите, мистер Бернс, я больше не могу, — заметив, что на него смотрят, сказал Вэйлон.

— Не можете что? — не понял Монти.

— Терпеть, — коротко пояснил Смитерс, справившись с презервативом и выразительно глядя на него. Бернс как раз собрался задать очередной наводящий вопрос, когда Вэйлон наклонился, чтобы еще раз вылизать его: жадно, с чувством, яростно трахая растянутое отверстие языком.

— Что вы со мной делаете, Смитерс? — тихо спросил Монти, когда он выпрямился и навис над ним, глядя в глаза прямо и откровенно.

— То, что давно хотел, — хрипло объяснил Вэйлон, наклоняясь для поцелуя, одновременно толкаясь вперед с нарочитой медлительностью. Вся томная расслабленность мигом схлынула с Бернса, который дернулся было вверх, пытаясь сжать мышцы и вытолкнуть из себя явно немаленький член. Вопреки его ожиданиям, это возымело обратный эффект, и Смитерс, выдохнув ему в рот, одним плавным движением скользнул внутрь. Монти протестующее замычал, сильно прикусив его губу и теперь стараясь не шевелиться: казалось, одно лишнее движение — и его просто разорвет напополам. Было не слишком больно, но ощущение заполненности до предела немного пугало. Дав Бернсу немного прийти в себя, Вэйлон слегка подался назад, чтобы толкнуться глубже и, сделав секундную паузу, начать неторопливо двигаться, крепко сжимая одной рукой его бедро и слизывая, сцеловывая с губ каждый болезненный стон. К своему удивлению, Монти и сам не заметил, как слабые вспышки боли сошли на нет, теперь он чувствовал лишь то, как гладко скользит внутри него член, задевая простату. Это будоражило и снова распаляло его, вызывая малодушное желание двинуться навстречу, получить еще больше ощущений. Почему нет, в конце концов? Дают — бери. И Бернс взял, отбросив стыдливость и впиваясь в губы Вэйлона с пылкой отчаянностью, которую редко проявлял в личных контактах. Смитерс легко дал ему вести в поцелуе, словно только этого и ждал, одновременно вбиваясь сильнее и резче, заставляя стонать себе в рот нетерпеливо и пошло. Каждый толчок отзывался в теле все более вязким и сладким напряжением, но Бернсу почему-то все равно казалось, что этого мало.

— Двигаетесь, словно старая черепаха, — легонько оттолкнув Вэйлона, прохрипел он. — Не томите.

К счастью, иногда Смитерс умел проявлять невероятную сообразительность, вот как сейчас: выпрямившись, он приподнял его бедра и с силой насадил на себя, заставив негромко вскрикнуть и выгнуться на постели. На пристойности вдруг стало основательно наплевать, тем более Вэйлон сразу взял жесткий темп, не давая ему опомниться или задуматься. Все ощущения враз сосредоточились там, внизу, глубоко внутри, в какой-то момент став почти невыносимыми и сразу же рассыпавшись искрами удовольствия во всем теле. Кажется, Монти даже заскулил в этот момент или издал какой-то еще непристойных звук, но было не важно. Из все еще мягкого члена тонкой струйкой вытекла вязкая жидкость, пачкая ему живот, а Вэйлон зачем-то размазал ее ладонью, сразу же срываясь в оргазм следом. Он вздрагивал и бормотал между выдохами какую-то романтическую чепуху и комплименты, которые Бернс все равно не мог толком разобрать из-за бешено стучащего в ушах пульса. В конце концов Вэйлон почти упал на него, удерживаясь на руках, чтобы не придавить всем весом, и уткнулся носом в шею. Говорить и шевелиться не хотелось, так что Монти терпеливо ждал, пока он отстранится, и даже не противился, пока Смитерс с каким-то отчаяньем покрывал легкими поцелуями его лицо.

— Хотите воды? — наконец заговорил Вэйлон, выскальзывая из него и садясь на кровати.

— Не откажусь, — пробормотал Бернс, сделав попытку пошевелиться и выпихивая из-под себя подушку. Во рту действительно пересохло, словно он долго жевал вату. Пока Смитерс поил его водой, удерживая стакан возле губ, а затем вытирал влажным полотенцем, Монти старался ни о чем не думать. Уже сам факт того, что он занимался сексом с Вэйлоном, плохо укладывался в голове, а неоднозначные эмоции по этому поводу и вовсе сбивали с толку. Вздохнув, Бернс повернулся на бок, чувствуя, как прогнулась кровать рядом.

— Я так понимаю, что вы собираетесь спать здесь, и сегодня у вас есть такое право, только меня не трогайте, — проворчал он, закрыв глаза. — И не вздумайте опаздывать утром на работу!

— Я вас люблю, — тихо сказал Смитерс, проигнорировав его реплику. Монти слышал это уже сотню раз и снова не знал, как реагировать; к счастью, сейчас можно было успешно притвориться спящим. Тем более что он действительно отключался. Уже в полудреме Бернсу показалось, что Вэйлон рядом тихо всхлипнул.
«Плачьте, плачьте. Это только начало», — мимоходом подумал он и окончательно погрузился в сон.

Проснулся Монти утром уже один, чему оказался неимоверно рад. Настроение вообще было на удивление прекрасным. Еще бы: теперь все пойдет, как прежде, и даже лучше, а о вчерашней ночи можно с успехом забыть. Правда, достаточная для его лет физическая активность давала о себе знать легкой ноющей болью в мышцах при движении, но это казалось мелочью. Во всем остальном Бернс чувствовал себя отлично, словно вдруг помолодел лет на десять. Еще бы! Судя по положению стрелок часов, Смитерс уже давно должен был прийти на работу и подписать заблаговременно оставленный на его столе контракт.
Монти довольно потер руки и начал неторопливо собираться. День обещал стать приятным.

***
Следующий месяц прошел весьма напряженно. Бернс думал, что устроит Вэйлону настолько «веселую жизнь», что тот будет обязан десять раз пожалеть о своем поступке, но, как назло, ничего не лезло в голову или казалось слишком простым. Некоторые из идей вообще имели весьма развратное направление, и Бернс с ужасом отбрасывал эти мысли прочь. Тем более, что вряд ли хоть что-то из задуманного могло быть Смитерсу по-настоящему неприятно.

Словом, Монти медлил с обещанным ужасным возмездием: разве что к нему можно было отнести невероятное количество нудной бумажной работы, которая накопилась за время отсутствия Смитерса и теперь поглотила его с головой. Бернс не спешил. Да и тактика ничегонеделанья тоже оказалась довольно мучительным испытанием для его помощника. Вэйлон ходил напряженный, как струна, разве что не подскакивал, когда к нему обращались. Видимо, ждал подвоха.
«Ждите, ждите», — мстительно повторял про себя Бернс, раз за разом подзывая его к себе нарочито зловещим тоном, чтобы дать совершенно обыденное распоряжение. В конце концов и эта забава ему наскучила.
Нервозность Смитерса была вполне понятна: вероятно, он собирался чувствовать себя виноватым и ужасно несчастным до конца жизни и уже перевыполнил план. Но почему самому Бернсу было чертовски трудно держать себя в руках, не вздрагивая каждый раз при появлении в кабинете собственного ассистента, оставалось загадкой. Как и то, с чего он вдруг стал так внимательно и пристально разглядывать Вэйлона, когда он оказывался в непосредственной близости. Будто не насмотрелся за все эти годы или мог увидеть что-то новое: морщинку между нахмуренных бровей, то, как быстро и нервно он облизывает губы, стараясь смотреть в строну, словно они лишь случайные попутчики в тесном лифте.

Нет, Смитерс был, как и раньше, исполнительным и усердным, только теперь отводил глаза и все время держался на почтительном расстоянии. К концу месяца это начало бесить похлеще его постоянных признаний в любви. Бернс и помыслить не мог, что ему будет не хватать не только этих полных собачьего обожания взглядов, но и частых прикосновений. Но Вэйлон честно выполнял их устное соглашение, хотя видно было, что это дается ему нелегко.
Напряжение между ними можно было пощупать руками, и это определенно было не то, о чем Монти раньше так мечтал. Не о роботизированном помощнике, который смотрит в пол и даже с ним не спорит. Это немного пугало. Иногда Бернсу даже хотелось влепить ему пощечину и хорошенько встряхнуть, добиваясь ответа, кто он такой, и куда подевал настоящего Смитерса.

Тем более, просто забыть обо всем оказалось нелегко. Несколько раз за это время Монти просыпался в ужасе от охватившего его болезненного возбуждения — он никогда не был сластолюбцем и уже много лет как забыл об эротических сновидениях, а уж тем более таких, где фигурирует мужчина. Мыть и переодевать себя он Вэйлону больше не разрешал: действительно, было бы сложно делать вид, что он не думает о том, чем это может закончиться. Тем более, теперь это «что-то» вовсе не воспринималось мерзким и противоестественным. Наверное, дело было в Вэйлоне. Или в нем самом, раз уж на то пошло. Не могло же ему и в самом деле понравиться? Мысли о том, чтобы проверить эту теорию в конце концов даже перестали казаться ему недопустимыми. Так что Бернс, помучившись бессонницей несколько ночей к ряду, рискнул поменять тактику.

— Эй, Смитерс, пойдите сюда, — тон Монти выбрал нарочито небрежный. Это была пятница: отличный день для безумных решений.

— Да, мистер Бернс, — очередной раздражающий взгляд в пол на его ботинки.

— Плохо выглядите, Смитерс.

— Простите, сэр. Много работы, приходится брать документы на дом.

— Не похожи на победителя по результату нашей маленькой сделки, — Монти впервые заговорил об этом и чувствовал себя немного не в своей тарелке.

— У меня не было цели вас победить.

— Зачем вы на самом деле это сделали? — спросил он, схватив Вэйлона за запястье.

— Думал, мне будет легче, — признался тот, делая слабую попытку освободить руку.

— Но ведь не стало, правда? — Бернс не видел смысла сдерживать злорадство. — Вам ведь не только это от меня было нужно.

— Нет, не только. А теперь оставьте меня, мистер Бернс, мне нужно проверить отчеты за последние сутки, — Смитерс опустил глаза и замер в ожидании.

— Я еще с вами не закончил, — Монти сделал драматичную паузу и добавил: — Я вас освобождаю от выполнения второй части договора, Вэйлон.

— В смысле? — тот, моргнув, удивленно уставился на него.

— Иногда я забываю, каким вы бываете тугодумом, — ответил Бернс, отпуская его запястье. — Можете и дальше смитерничать и все остальное. Главное, перестаньте, наконец, корчить из себя живой труп и несчастного страдальца: это раздражает больше, чем подхалимство.

— Вы серьезно?

— Да хватит переспрашивать каждый раз, сколько можно! И не спешите душить меня в объятиях, это еще не все.

— Внимательно вас слушаю, мистер Бернс, — Вэйлон сложил руки за спиной, его взгляд выражал одновременно неверие и надежду.

— Пришло время сказать правду. Я душил это в себе все эти годы, но время пришло, — Монти не без удовольствия смотрел на недоуменное выражение лица своего помощника. — Оценка вашей эффективности. Она… великолепна.

— Ох, — Смитерс шокировано прижал ладони к щекам, а затем, кашлянув, едва заметно улыбнулся. — Спасибо, что сообщили, сэр.

— Я подумал, что преступно мало поощряю своего лучшего работника, — продолжил между тем Бернс деловым тоном. — Вероятно, что одной ночи для этого мало.

— Это, — Смитерс перестал улыбаться и сделал шаг назад, — не очень удачная шутка, мистер Бернс.

— Наверное, потому что это не шутка, — нахмурился Монти. Вообще-то он ожидал другой реакции, так что был слегка обескуражен.

— Даже не буду предполагать, какую гадость вы задумали, — Смитерс вздохнул. — Но я в вашем полном распоряжении.

— Мне, что, вам цветы подарить для пущей убедительности? — Бернс сузил глаза и откинулся на кресле назад.

— Цветы? — казалось, что Вэйлон задумался, а потом неожиданно хихикнул, прикрыв рот рукой. — Думаю, в нашей ситуации они уже давно неактуальны.

— Отлично, — констатировал Монти, сцепляя пальцы. — Тогда жду вас сегодня в восемь. А пока идите работайте.

Когда Смитерс покидал кабинет, Бернсу показалось, что он едва заметно улыбается. Как только дверь за его ассистентом тихо закрылась, Монти поморщился из-за вдруг ставшего ощутимым странного чувства в груди. Какие-то пару мгновений он был уверен, что сейчас умрет: добрые дела однозначно вредили его здоровью, и это было не раз проверено на практике. Отдышавшись, Бернс понял, что это просто участившееся от приятного волнения сердцебиение. Обычно в такой режим его внутренний мотор приходил тогда, когда на горизонте маячила крупная прибыль, но сейчас причина совершенно точно крылась в чем-то другом.

Пожалуй, к этому даже можно было со временем привыкнуть.