Две бабочки крылышками бяк-бяк-бяк

Автор:  VeterokSM

Номинация: Лучший ориджинал

Фандом: Original

Число слов: 69527

Пейринг: ОМП / ОМП

Рейтинг: R

Жанр: Romance

Год: 2017

Число просмотров: 2561

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Макси про встречу двух одиночеств – пикапера и проститутки. Первый при печальных обстоятельствах потерял мужское достоинство, а когда нашел, оказалось, что оно немного сбилось в базовых настройках. А второй, наверное, просто устал стоять на вершине постельной пищевой цепочки и смотреть на окружающую его тщету и суетность *^˳^* Два американских бисёнена, две легкокрылые бабочки, получится ли у них? О да! Так что обязательно свадьба и ещё фап-фап-флаф-экстры до кучи ;))

Примечания: Начнём с небольшого минора, но лишь на страничку-другую, потом капельку повспоминаем прошлое, чтобы ввести в суть дела, а потом понесётся душа в рай...))))

"Две бабочки" оригинальная история и три экстры. Автор Ветерок.

Две бабочки крылышками бяк-бяк-бяк


Глава 1. Знакомьтесь – Одинокая бабочка
Уильям Бродсток сидел в кресле и смотрел в окно, держа на колене книгу в твердом переплёте. На самом деле это был дневник. Первой колонкой шли даты, второй – женские имена, чьи обладательницы разделили с ним постель, третьей – комментарий для памяти, иногда небольшая фотография. Всего таких дневников у Уила было пять, полностью заполненных, а этот, шестой, почти полгода пустовал каким-то десятком страниц. Которые он не заполнит уже никогда.

Причины для одиночества бывают разные.
Когда-то он выбрал путь бабочки-однодневки, и теперь доказательства его успеха собирали пыль на полке в виде шести книг в твёрдом переплёте на пятьдесят толстых листов каждая. Там не было ничего настоящего, ничего, с чего можно было бы создать семью. Среди этих имён были те, которые с радостью остались бы с ним, и у кого-то бы это даже получилось, двинься он навстречу, но нет. Он летел, порхая крыльями, словно боялся, что все цветы вдруг увянут, а он так и не успеет собрать всего нектара.
Всего нектара не собрать никогда. Однажды бабочка умрёт, а цветы останутся. Цветы будут всегда. А он дурак. Мог же, мог остановиться в любой момент. Но лёгкие крылышки раз за разом снова поднимали его в небо и уносили от каждого цветка навсегда.
Рожденный в семье полицейского второго поколения он должен был стать третьим, но Рокси, подруга старшей сестры, затащив в постель четырнадцатилетнего подростка, перевернула его видение мира навсегда. Пять дней сумасшедшего секса и небрежное «адью» изменило всё. Уил был не готов остановиться, когда его придержали, и, оставив желание, он сменил его объект. Точнее, сразу на три и все три раза удачно. Рокси, узнав об этом, рассмеялась и подарила ему первую книгу из шести, что стояли на его полке. Записав туда четыре имени, Уил пошёл вразнос.
В восемнадцать у него был готов первый том и заполнена половина второго. А потом случилась Сьюзен.
Он не хотел с ней спать. Точнее, он подошел к ней в баре, улыбнулся и получил ответный сигнал. Но, приглядевшись, вычеркнул её из мысленного списка. Слишком нервная, слишком блестит глазами, дёргает пальцами и с трудом сидит на месте, словно заставляет себя не убегать. Девушки с проблемами были не в его вкусе. Уже почти отходя, он заметил, что его место готов занять другой парень, улыбавшийся девушке с тем же значением, что и он минутой ранее, но глаза его были совсем другими. И Уил сел обратно. Потом он проклинал себя за слабость ещё много лет. Ну, изнасиловал бы её тот парень, так она сама этого хотела, когда шла в бар и улыбалась всем подряд. Пережила бы. Осталась бы жива.
Но люди не умеют смотреть варианты будущего. И ночь с Сьюз оказалась для неё роковой. Нет, она чудесно спала всю вторую половину ночи, улыбаясь ему в плечо, словно ангел, а наутро сказала, что любит. Что не отпустит и всегда будет с ним.
Уил пытался стряхнуть её около недели, даже сменил замок, так как она умудрилась скопировать его ключ. В итоге, пришлось сменить адрес и отсиживаться у друга, а она слала на его телефон бесконечные смс с угрозами суицида. В итоге он переспал с ней ещё три раза, чувствуя, что его затягивает трясина безысходности. И однажды решился: выкинул симку со всеми контактами и исчез из жизни Сьюз навсегда, перебравшись к другому другу. Там его и нашла полиция, чтобы предъявить обвинение в доведении Сьюзан Норфорт до самоубийства. Её предсмертная записка была проста и понятна, популярно объясняя причины её поступка – отсутствие взаимности со стороны Уила Бродстока, его к ней пренебрежение, игра на эмоциях, грубость, моральные пытки.
Потом был суд, отказавшийся идти туда отец, настроенные против него присяжные и ножом в сердце заявление обвинения, что Сьюзан на момент смерти была беременна и не могла не знать об этом. А значит, он несёт ответственность и за смерть своего сына.
Вот тут он сорвался.
Едва получив право слова, он грохнул кулаками по подлокотникам кресла, вцепляясь ногтями в обивку:
- Я прятался от неё везде, где мог, и не брал запретительный ордер лишь из гордости, менял ключи, адреса и отказывал при каждой встрече, но её глаза потерянной мартышки заставили меня переспать с ней из четырёх раз на четыре больше, чем мне хотелось. Я монстр? Пускай. А что можно сказать о женщине, которая преследует мужчину, несмотря на явную невзаимность? Жертва? И это пускай. Я монстр, она – жертва. Но кем надо быть, чтобы убить своего ребенка? Назло тому козлу, который ей его заделал? Назло мне? С каким чувством она прыгала из окна, зная, что убьёт ребенка?! Женщина отличается от мужчины тем, что может выносить новую жизнь, а что она сделала? Что сделала эта полоумная девка?! Она убила моего ребенка! Дура конченная! Ребенок – как можно было его убить?! И хоть бы сказала мне об этом! Я бы запер её в психушке, лишь бы она его выносила, а потом пусть бы делала, что хочет – прыгает, если хочет прыгать, или так и бегала бы за мной: я и ордер бы взял и из города свалил, лишь бы её не видеть никогда. Но... О боже, ребенок!.. Он-то при чём?!
Он посадил себе горло, зато не посадили его самого, но успокаивать его пришлось медикам, так как он сцарапал себе ногти о подлокотники свидетельского места, распоров обивку, насажав заусениц и не заметив этого.
Узнав об этом, отец пришел в больницу, когда сын находился под седативным препаратом, разглядывая свои перебинтованные руки, и отстранённо потрепал Уила по голове.
- Ты вспомнил свою мать, сынок?
- Я не могу её помнить, она умерла за десять минут до моего рождения.
Бродсток-старший кивнул.
- Она выбрала твою жизнь взамен своей, но я никогда не думал, что это так много для тебя значит.
- Лишь осознание того, что ребенок до определённого возраста являет собой высшую ценность для своих родителей. И я явно уже его перерос.
- Наверное. Но ты на неё похож гораздо больше своей сестры.
Уил моргнул.
- Я сейчас такой тупой, пап. Давай, ты отлюбишь мой мозг, когда я соберу его в кучу?
- Как скажешь. Тебя оправдали, кстати. Присяжные посмотрели на тебя иначе. К тому же все свидетели в один голос подтвердили твои слова о преследовании. Но когда ты отойдешь от лекарств, твои документы будут уже в колледже. Так что вылечивайся и дуй туда, а какую специальность выбрать – решай сам, с меня только деньги. Может, их общага научит тебя ответственности. А после окончания – иди куда хочешь. Но я надеюсь, ты всё же не наплюёшь окончательно на семейные традиции.
После колледжа он на удачу подал заявление в полицию, куда, к огромному удивлению, после тестов и кучи собеседований его даже приняли, несмотря на историю с Сьюз, и отправили в полицейскую академию. По её окончании он купил четвёртый дневник, влился в ряды полиции, но уже через полгода переехал в Чикаго. После скандала с женой самого комиссара полиции его не взяли бы ни в один полицейский участок во всем Нью-Йорке, да и отец... Уил попрощался с родным городом, а отец с надежами на продолжение работы в полиции третьего поколения Уильямов Бродстоков.
На новом месте он вздохнул с облегчением. Всего через две недели устроился на скромную должность в Хай-Банк в самом центре Даунтауна (спасибо колледжу) в отдел по работе с клиентами (спасибо смазливой внешности и хорошо подвешенному языку) и с тех пор неплохо зарабатывал на привлечении клиенток, шагая вверх по карьерным ступенькам, из года в год получая хорошие бонусы за постоянно растущее число клиентуры. Через год купил квартиру в Лейквью, где и правда можно было увидеть из окна озеро, если хорошенько присмотреться между домами, заполнил четвёртый том и взялся за пятый. А когда шестому оставалось жить от силы десяток страниц, пошел присматривать новый, подходящий по стилю. Уилу было двадцать семь с длинным хвостиком, и жизнь обещала радовать его и дальше.
Это было полгода назад. В день, когда он увидел в витрине именно тот дневник, который был ему нужен, пошёл отсчёт часов, за десять из которых рухнул его мир.
В магазине он увидел дневник, а его увидел продавец. И начался не то, чтобы ад, но и не то, о чем можно рассказать друзьям. Когда тебя похищает пассивный гей-нимфоман, высокий как горный пик и огромный, как шкаф, это ещё смешно, но когда он насилует тебя десять часов почти без перерыва, смех начинает застревать в глотке.
Продавца звали Бред, и имя ему подходило, как и всему происходящему. До Уила он похитил двоих, и очень обижался, что первый продержался всего два часа и захлебнулся, так как ему слишком жёстко заклеили рот, и он не смог вовремя сглотнуть слюну. Второй прожил полтора, так как Бред заклеивать рот пленнику второй раз побоялся, а попавшийся ему мужик знал много обидных слов, за что и был заколот ножом в шею. Когда Уил пришел в себя голым и примотанным к койке в коленях, талии и плечах, с руками, заведёнными за голову и закреплёнными на металлической спинке, первым делом почувствовал, что его тело очень голодно на секс, вторым, что на его губах чья-то ладонь. И третье, что он разглядел – был сам Бред, в рубашке, галстуке и без штанов.
- Тихо-тихо, - сказал похититель. – Только не шуми, хорошо? А то я не люблю шум.
И указал рукой в угол, где в полупрозрачном пластиковом мешке сквозь красную муть угадывалось очертание голой мужской фигуры.
- Одного уже выкинул. Этого я тоже вынесу, но чуть позже. Сначала поиграем с тобой немного, хорошо? И я вовсе не собираюсь тебя убивать, а ты не будешь кричать и ругаться, договорились? Ах, как хорошо. Я не люблю шум, понимаешь?
Уилу ничего не надо было делать, Бред всё взял на себя, сам на него забирался, сам садился и сам двигался в том темпе, который подсказывало ему его желание, не забывая давать стимуляторы, когда «интерес» Уила теоретически мог начать падать. За всё время непрерывной рвущей его на части химии кончить Уилу не удалось ни разу. И не самым последним из всего происходящего кошмара было, пожалуй, то, что в отличие от заднего прохода, рот Бреда ничем не затыкался.
- Я не какой-нибудь сумасшедший маньяк, ты не подумай, я нормально встречался с парнями, но они все слабаки, потыркаются и всё, им хорошо. А я? Я даже профессионалов из Бойстауна вызывал, но и те говорили, что у меня что-то не так с «центрами удовлетворения». Помню, позвал однажды троих, чтобы работали посменно, денег отвалил столько, что вспомнить страшно, и только тогда получил хоть что-то толковое. Но где я такие средства возьму, чтобы покупать их постоянно? А бесплатно они все там со мной общаться не желают, слабаки. И я подумал, что надо всего лишь, чтобы мужчина не мог уйти. Верно? Пусть себе лежит, даже не двигается, у меня самого ноги есть, не отвалятся вверх-вниз пошевелиться. Так что и ты расслабляешься, и я радуюсь. Ох, ты классный, лучше этих двоих предыдущих придурков. Ну-ка, ну-ка, ещё чуть-чуть и я кончу.
Начав вечером, Бред слез с Уила только утром, выкинул второй труп и купил новые занавески. После покормил Уила с ложечки, заботливо вытирая платочком то, что не помещалось в рот. А потом залез снова.
В момент, когда в дверь ворвалась полиция, Уил был жив, но затекшего тела, кроме одного места, не чувствовал.
Десять часов на расследование сначала одного убийства, которое можно было бы принять за несчастный случай, если бы не промышленный скотч на губах и обнаружение на помойке, а потом и второго, найденного там же – это верх оперативности, но Уилу эти часы показались вечностью. Он снова попал сначала к врачам, а потом к психологам, на этот раз на более длительный срок, но в итоге был выписан с диагнозом «травматическая импотенция». Первая травма – психологическая, вторая – из-за передозировки препаратов. Как утверждали специалисты, насчет первой можно было ещё «поговорить», но на фоне второй Уил счел это нецелесообразным.
Его новое состояние работе с клиентами банка не помешало: пусть чеки его завлекательных улыбок уже не имели обеспечения, факта их действенности это не отменяло. Но возвращаясь домой, он закрывал за собой дверь, позволял своему миру снять маску жизнерадостности и показать своё истинное лицо – серое и одинокое.
Глупая-глупая бабочка.
Вздохнув, мужчина звонко захлопнул дневник, и, поднявшись, отнёс его на место, поставив рядом с собратьями.
Огляделся, нашел взглядом куртку, накинул её на плечи и вышел из дома.
Сегодня он хотел прогуляться по центру, чтобы потолкаться среди людей, и хоть немного почувствовать себя живым. Без машины. На метро. В час пик.
Хоть и говорят, что в толпе одиночество ярче, Уил бы не против. Хоть так, чем никак. Иначе только и останется, что завести собаку и выгуливать её сначала до пенсии, а потом до смерти.
В метро сидячего места ожидаемо не нашлось, и Уил держался за поручень, слегка покачиваясь в такт движению. На очередной остановке толпа уплотнилась ещё больше, и Уил двинулся, уступая клочок места рядом с собой. Аккуратная обтянулся джинсами попка коснулась его впереди, и Уил почувствовал, как сердце пропустило удар от произошедшего с его телом. Отклик на невинное движение заставил его непроизвольно двинуться вслед, но джинсы уже исчезли. Матерясь сквозь зубы, Уил принялся ломиться следом, расталкивая слишком плотную толпу, которую незамутнённо любил всего минуту назад, а сейчас был готов растерзать, лишь бы прорваться вперед. Знакомый абрис аппетитных ягодиц снова мелькнул впереди, и Уил рванул быстрей, но споткнулся, каким-то образом упал между людьми и угодил макушкой аккурат в то место, куда стремился, когда джинсы уже почти вышли из вагона на своей остановке.
- Ох простите.
- Аккуратней надо.
- Простите ещё раз!
Двери захлопнулись, отсекая Уила от выхода, и поезд помчался дальше, не в силах обогнать несущиеся вскачь мысли молодого человека. Владельцем джинсов оказался парень. Он возбудился от мимолётного прикосновения мужской задницы о свой полгода как вялый член. Здравствуй, Бред.
Мир рухнул в очередной раз.
Так, стоп. Но он же не знал, что это мужской зад! Это был зад в принципе!
Выбравшись из метро, Уил достал визитку эскорт-службы, которая занималась не только эскортом.
- Мириам? Здравствуйте. Могу я попросить вас зайти ко мне для консультации? Буду ждать в пять пополудни, спасибо.
Он перевёл деньги, поставил на стол вино и заказал доставку нескольких дежурных закусок. Ни еда, ни готовка в его планы не входила.
С Мириам он был знаком не один год. Когда-то он зависал с коллегами в клубе, где она работала хостессой, а потому не стал заносить её имя в дневник, так как осталось под вопросом, кто кого затащил в постель, учитывая, что Уил оплатил отель, завтрак и дал на «новое скромное платьишко для девушки» нескромное количество денег. Но Мириам была очаровательна и он совершенно не жалел о потраченных деньгах. А потому, когда у него обнаружились проблемы с потенцией, он вызвал именно её, так как профессионалка не будет всплескивать руками, охать и давить показным сочувствием. Девушка его рассмешила, заставила голову закружиться вином, а мозг – забыть о проблеме хотя бы на день. То, что он вообще принял произошедшее – была исключительно её заслуга.
- Приветик, - прощебетала Мириам, едва переступив порог. Скинула сумку ему на руки, взбила короткую прическу, прошла в комнату и тут же нацедила себе бокал вина. – Ох, всё-таки хорошо у тебя. Человеком себя чувствую, а не куклой для удовольствия. Были бы все клиенты, как ты, и горя бы не знала.
- Импотентами?
- Ой, так и знала, что ты весь комплимент вывернешь. Что-то случилось?
Уил знал, что за показной беззаботностью Мириам всегда скрывается расчётливая профессионалка, но профессионалка не лишенная душевной теплоты. За что и ценил.
- Не знаю. Сегодня, когда ехал в метро, зацепился за чей-то зад, и у меня встало. А зад оказался мужским. Так что сижу и кормлю тараканов, а они уже и так с собаку размером.
- А психолог что говорит?
- Ты лучше любого психолога, хоть и берешь дороже.
Девушка кивнула, соглашаясь.
- Ну-ка встань. Есть что-то?
Изящная попка прошлась по чреслам, не вызвав никакой реакции.
- Сама не чувствуешь?
- Угу. Именно, что не чувствую. Проблемка. Блин, знала бы, Кирка с собой взяла!
- Вот только мужиков мне не хватало.
- Он очень милый мальчик, а попец – отпад. Тут надо пробовать, может, ты не задницу среагировал, а на что-то ещё.
- На задницу. Не на цвет джинсов же.
- Хм... А джинсы у тебя есть? Я-то в юбочке.
Перерыв гардероб они нашли единственные подходящие джинсы, которые он взял из дома по ошибке, так как вырос из них ещё в шестнадцать. Но результата они не дали.
- Ты как хочешь, а я зову Кирка. Не беспокойся, дополнительно ничего платить не надо. Ну, если конечно, не заведешься и не купишь его отдельно.
- Типун тебе.
- Хо-хо.
Кирк приехал уже через полчаса, а услышав просьбу немного подзавис, но быстро оправился.
- Он новенький, - пояснила Мириам. – Поэтому выйдет недорого, рекомендую.
- Ох, пусть сначала дотронется. Блин, да не рукой, извращенец! Жопой!
- А какая разница? Он везде мужик, – философски заметила Мириам.
Встав спиной, Кирк повернул голову, примеряясь, и пластично двинул корпусом, поднимая руку, чтобы провести ею по волосам, а Уил с трудом подавил желание отодвинуться. Парень был таким... парнем. Не особо высокий, но и не маленький, не особо широкоплечий, но небольшая женщина спряталась бы за ним без проблем. И сейчас он примеривался, как бы удобнее зацепить своей задницей одну его спящую часть. Кирк вздохнул и в красивом полуобороте шевельнул бедрами, едва задев отпрянувшего-таки Уила по тому месту, куда метил.
- Чёрт...
- Есть контакт?
- Да что б тебя, Мириам...
- Кирк, лапочка, ещё раз. Хо, да я его вижу!
- Тебе смешно, а я мужчин не люблю.
- Тогда, Кирк, пусти меня! Ох вот он... был. Кирк! Ха! В общем, Уил, дорогой, прости, но либо учись любить мужчин, либо оставайся импотентом. Выбор не особо сложный, а общество у нас вполне толерантное. Кирка оставляешь?
- Идите вы оба. Спасибо, и всё такое, но сейчас я бы предпочел побыть один. Прости за грубость, Мириам, но сейчас мне правда...
Девушка скинула маску милой пустышки и уткнулась Уилу макушкой в плечо, обняв ладонью другое.
- Держись, парень. И звони, если что. Для тебя у меня всегда найдётся место в расписании.
- Спасибо.
И уже от двери, выпроводив Кирка заводить машину, Мириам обернулась:
- Кстати, на моей визитке с обратной стороны был от руки написан номер, помнишь?
Кивнув, Уил нахмурился. Был там чей-то телефонный номер, но когда он в своё время спросил об этом у девушки, она ответила, что это последняя визитка, а номер она там случайно записала, потому что другой бумаги под рукой не оказалось.
- Это телефон Бабочки, он мой друг. Мы из одного приюта, и так получилось, что оба застряли в этой индустрии. Но Бабочка куда меня круче, а потому денег стоит немерено, но я подумала, что это твой вариант. Он реально классный. Как человек. Впрочем, и как профессионал тоже. Подумай.
Поморщившись, Уил слегка поразмыслил, не послать ли, но послушно кивнул. От кивка с него не убудет, а обижать Мириам не хотелось. Позвонит он или нет – его дело, но и отталкивать явно добрые намерения тоже не дело.
Когда дверь закрылась, Уил несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул.
Ну, задница. Ну, мужская. Тупо, конечно, так реагировать всего лишь на задницу. Что же с ним сделал этот извращенец, что он так ведётся... Никогда не думал о мужчинах, как о сексуальных партнёрах, да и те десять иссушающих часов романтизации не способствовали: его член, голая задница Бреда и бредовый член, роняющий бредовую сперму на его лицо. Отвратительно и тошнотворно. И невозможность перестать хотеть, и раз за разом предающее тебя твоё собственное горячее тело, жаждущее прикосновения. Хоть чем. Хоть жопой этого морального урода. Он хочет этого снова? Увольте, лучше застрелиться за день.
Так с чего же тогда?!
Визитка Мириам лежала в столе среди толпы других визиток, как правило, от женщин, с которыми он сотрудничал, возможно, спал, но терять контакта не планировал. И, как выяснилось, среди них затесалась одна наполовину мужская.
«Бабочка». Ещё одна бабочка, словно насмешка. Что за имя для мужчины, даже если он проститутка?
Из любопытства Уил выудил визитку Мириам и посмотрел на её оборот, где обнаружился накиданный на скорую руку ряд цифр. Почерк решительный, быстрый, летящий. Кто писал? Мириам, или сам Бабочка?
А какая ему разница?
Подхватив начатую Мириам бутылку, Уил наплескал себе бокал вина и выпил как газировку – без пиетета к цене и букету. Ему хотелось пить, а не выпить. В горле пересохло, и идущая через клочок картона чернильная строка делала его ещё суше.
Любить мужчин... Что за насмешка. Уил нормально чувствовал себя в мужской компании, его ценили коллеги-мужчины (если, конечно, не завидовали его успеху у женщин), с ними из-за общности мировоззрения не нужно было перестраивать свой мозг, как он делал это для каждой очередной будущей строки в дневнике. С мужчинами было легко, с женщинами – интересно. Но женщина это азарт, охота, рыцарство, маска и театр, помноженный на искренность. Женщина – волшебство в жизни мужчины. Особенно, когда каждый раз разная, и не успевает стать серой тенью бокового зрения. А мужчина – друг, приятель. Первых после случая с Бредом стало гораздо меньше – Уил максимально оборвал все связи среди тех, кто мог поинтересоваться, что с ним случилось, и он был бы обязан ответить. А приятелям можно и наврать, что уезжал домой в Нью-Йорк, или ещё куда, и там у кого-нибудь какие-нибудь проблемы, и он так близко принял их к сердцу, так близко, так принял... Вон, даже к психологам ходил. Ах, я бедняжка. И продолжать смеяться, и приятель не сможет увидеть напряжения в уголках твоих глаз, которые, почему-то, так заметны твоим друзьям.
Так что проблем с мужчинами он не видел ни до Бреда, ни после. Но как партнеры для секса... Уил мысленно перебрал всех популярных актеров и исполнителей, представляя их рядом с собой в «этом» смысле, и каждый раз его передёргивало. Напоследок, он даже нарисовал в своём воображении Кирка, и тот с готовностью выгнулся, прижимаясь к нему своей упругой задницей, больше подходящей девушке. От образа Кирка его передёрнуло так же, как и от остальных, а с ним он был относительно близок, если это можно было так назвать. Уил точно знал, что прикосновение этих ягодиц будит в нём то, что спало достаточно давно, чтобы мужчина перестал ощущать себя мужчиной как таковым. Но мысли о повторении отклика не давали. Может, оживи Майкл Джексон и начни танцевать, прижавшись к нему спиной, там бы всё затанцевало в ответ, но это в теории, а в реальности Уил выругался и отпихнул от себя образ ни в чем не виноватого поп-идола обратно в небытие.
Так, что же его заводит? Не та это часть тела, чтобы так уж сильно отличаться у мужчин и женщин. А некоторые и вообще перепутать можно, как он сегодня в метро, или у того же Кирка. Интересно, а какая у Бабочки?
Ну вот, приплыли. Только утром он лирично тупил на этот бессмысленно порхающий образ, как тот вернулся ему бумерангом во всё лицо. Одна бабочка, что допорхалась до пустоты, и вторая, что ещё порхает от клиента к клиенту, и тоже, несомненно, допорхается. Правда позвонить что ли? Просто, чтобы убедиться.
Понять бы ещё в чём.
Кстати, а «немерено», это сколько?
Так, стоп, хватит маразма. Если его импотенция не такая глухая, как он думал, то и до нормальных отношений скоро дозреет. Похоже, какая-то из двух травм ослабила свой захват, либо психологическая, либо физическая, и остальное, дай срок, тоже подтянется.

Глава 2. Любитель и профессионал: Две одинокие бабочки
«Немерено» так и оказалось – немерено. Вызов Бабочки стоил как шесть недель работы со сверхурочными и повышенными бонусами. Вторым пунктом открытий стал факт, что женщины для Уила, по-прежнему, как в детстве – существа с другой планеты и при современном уровне технологии пересечься им не суждено ещё многие тысячелетия. А мужчины... О мужчинах даже думать было тошно. Прямой торс, ровная грудь, дурацкие соски и, главное, ноги, которые не соединялись ни во что манящее, заканчиваясь уродливым волосатым узлом. В мужчинах не было ни плавности, ни гладкости, ни загадки. Что ласкать? Что целовать? Что женщины вообще в нас находят?
Он набрал номер с оборота визитки Мириам где-то через неделю после её прихода. Приятный мужской голос, не высокий и не низкий, а в самый раз, отозвался простым, как домашний плед, «Алло?», и Уил на какое-то время забыл, что хотел сказать, так как настроился на безликий голос администратора. Или хотя бы на что-то игриво-завлекающее. Но такой домашний отклик выбил его из колеи. Это точно профессионал?
- Бабочка? – решил уточнить он, уже готовый к тому, что его пошлют набирать номер заново.
- Кто вы? – голос мгновенно изменился, из уютного став недовольным и властным.
- Простите, я, наверное, ошибся..., - попытался соскочить Уил, но на него лишь сильней нажали:
- Откуда у вас этот номер?
- Мириам дала. Сказала, что могу обращаться, если что... - Отчего-то Уил почувствовал себя мальчишкой, отчитывающимся перед учителем, и это чувство ему не очень понравилось.
- Мириам? – голос заметно смягчился. – Вы её друг?
- Скорее, клиент. – Уил моргнул очередному голосовому кульбиту. Если своим телом он так же владеет, как голосом... О боже, да какое ему дело до его тела?!
- А, ясно. – Бабочка выдал очередную смену интонаций, на этот раз по-дружески тёплую. - Думаю, вы ей нравитесь, раз она дала этот номер. Но если вы клиент, звонить нужно на другой, там оформят вызов как положено, и я подъеду в согласованное время.
- Хорошо, я запишу, - ответил Уил, отчаянно думая, куда он лезет и зачем ему вообще приспичило звонить? – Но Мириам говорила, вы дорого берёте. Не подскажете, на что мне следует рассчитывать?
Когда ему ответили, Уил присвистнул. Потом ему сказали, что это с внушительной скидкой, так как клиент по рекомендации Мириам. И если клиент всё же решится на заказ, то для установления оговорённой суммы, а не полной стоимости, нужно будет назвать своё имя. Какое, кстати, имя?
Голос снова вспорхнул крыльями, добавляя невесомого бархата и шуршания пыльцы, и Уил только потом понял, что назвал и имя и фамилию и даже продиктовал адрес. А потому он кашлянул и решительно мотнул головой.
- Заранее прошу прощения, Бабочка, но я не уверен в том, что позвоню. Это и дорого и необходимости особой нет. Просто проверка, если можно так сказать. Мириам посоветовала, вот я и... Простите ещё раз.
- Без проблем, - рассмеялись в трубке. – Звоните, или не звоните, но я буду ждать. Договорились?
Раздался лёгкий шелест пушистой усмешки, воздушной и совсем необидной, тут же сменившись на резанувшие своей внезапность гудки, а Уил остался смотреть на свой мобильник. С красными ушами и щеками.
Что произошло? С чего ему смущаться, как мальчишке? Ощущение было как от первого раза с Рокси – подкашивались ноги и мысли отказывались собираться во что-то цельное. А потом Уил понял – его только что сделали точно так же, как Рокси в своё время. Развели, вскружили, подняли и бросили. И это одним голосом! Интонации и тембр играли, как свеча в хрустале, и, ничего не сказав по сути, Бабочка возвёл вокруг него замок мечты, провёл экскурсию по прекрасным залам, а потом вывел, улыбнулся и запер перед ним дверь, посоветовав в следующий раз стучать молоточком и ждать привратника.
За такое нужно деньги брать, а ему досталось по стоимости минуты разговора его мобильного оператора. Ну, Мириам, ну удружила!
А если бы он его коснулся, тело бы тоже среагировало? Если бы позволил себя обнять – что тогда? Как должен выглядеть человек с таким голосом? Какие у него руки? Какое лицо? Незнакомец рисовался в широкополой шляпе и ярком плаще из сложенных, покрытых пыльцой крыльев. Цветных лишь с одной стороны. С внешней или внутренней? Что он показывает людям, что прячет? Цвет своих крыльев он сохраняет для себя, или прижимает к телу мрак, сверкая яркостью на публику?
Бабочка... Его голос точно имел крылья. А душа? Человек с таким голосом не может иметь бескрылую душу. Или это маска? Отрепетированные интонации, как в сложном рецепте: щепотку этого и чуток того, притрушено тем-то и заправлено так-то, а мы едим и пальчики облизываем – дайте ещё кусочек этого чуда.
Фигура в шляпе дополнилась тарелочкой с воздушным десертом, удерживаемой на пальцах и совершила глубокий изысканный поклон, чуть отравленный язвительной улыбкой. Из-под полей шляпы звали неизвестного цвета глаза, и Уил решительно отложил телефон.
Чушь какая. Осталось только рога и хвост пририсовать для полного соответствия.

Дни шли быстро, один день в банке был похож на предыдущие, флирт отскакивал от него так же легко, как и поражал сердца легковерных клиенток, с которыми он уже полгода играл в рыцаря и от этого они млели ещё больше. Деньги на счету прирастали, число клиентов тоже, а его голова по-прежнему не хотела мужчин и не могла женщин.
Он набрал-таки данный Бабочкой номер, но не в телефоне, а в строке поисковика. Покопавшись там некоторое время, вышел на сайт знакомств, в котором можно было просматривать анкеты участников, но нельзя было добавлять свои. Ко всему, анкеты были размещены без фотографий и практически без описаний. Уил быстрым поиском нашел нужное: «Имя: Бабочка. Пол: мужской Интересы: всё. Ранг: мастер. Возраст: 3»
Всего возрастов было шесть, и начинались они с двойки. И если ноль – это дети, значит, Бабочка далеко не подросток, но ещё моложе тридцати. Хоть что-то.
Уил знал этот сайт. Его знали практически все, кто когда-либо покупал сопровождение или общался с теми, кто покупал. Баснословно дорогой, максимально профессиональный персонал. На самых высоких приемах под руку с Бабочкой, возможно, выступали дамы, накачанные деньгами от шпилек на туфлях до шпилек в прическах. Или не обязательно дамы, учитывая указанные на сайте интересы.
Скидка, названная Бабочкой по телефону, действительно была грандиозной: всего два месяца работы, и к нему придёт человек-легенда. И он считал Мириам дорогой?
Человек-легенда...
Всё, что знал Уил о Бабочке, это не по уровню пошлый псевдоним, половую принадлежность, примерный возраст и слышал в телефоне его голос, который в реальности может оказаться совсем другим, так как техника так и не научилась передавать звук таким, как его слышит ухо без электронных посредников. Так почему уже месяц он думает только о нём? Не видя, толком не разговаривая, даже не желая физически, а фапает на него, как малолетняя девчонка на кумира.
Что в нём такого особенного? Интрига? Тайна? Ранг мастера? Глупость это всё. Он - обычный парень, разве что голос красивый, и в сексе должен быть неплох, плюс, внешность располагающая, так как с другой в постельном бизнесе на подобную высоту не взлетишь. И манера общения, выворачивающая душу. Последнее – если брать только телефон. Что же тогда он делает с людьми при личной встрече?
Позвать и посмотреть?
Ну да, столько денег за посмотреть, просто верх «рационализма». А если не только смотреть, тогда что? Попросить потереться о член? Всеми двумя месяцами работы, отданными за вызов?
Чушь, чушь, чушь.
Изыди, искушение. Платить столько денег, чтобы начало трясти от омерзения в попытке перетерпеть мужские прикосновения? Или самому давиться, но обнимать?
Нет, спасибо.
Блин, Мириам, да чтоб я тебе ещё хоть раз позвонил!
- Мириам, здравствуйте, не подскажете ценник на телефонный разговор? Да, я согласен переключиться на платную линию, спасибо. Всё, уже приват? Агрх, Мириам, что за подставу ты мне устроила с этим Бабочкой?!

Ночью Уил проснулся от тиканья своих наручных часов, лежащих на тумбочке возле подушки. Он никогда их не слышал, разве только если подносил к уху. Но сейчас они тикали, как вселенский гром. Бабо-чка, бабо-чка, бабо-чка. Уильям бросил напрасные попытки уснуть и открыл глаза. Потолок смутно виднелся сверху, и мужчина от нечего делать поморгал на него. Тот поморгал в ответ, мстительно включая полную темноту, стоило Уилу опустить веки.
Приходилось признать, что Бабочка стал троянской программой в его голове. Ничего особенного не сделал, а зацепился за извилины, и чем сильнее Уил пытался его оттуда вытряхнуть, тем больше тот запутывался, цепляясь за нейроны, и меся конечностями мякоть мозга. И тот послушно становился всё мягче и мягче.
Какого хрена его тогда понесло в метро? Да ещё и подставляя всем подряд что ни попадя. А теперь не спит и всерьёз думает купить за сумасшедшие деньги фешенебельную проститутку мужского пола.
А вот и пусть. Клин клином. Как соблазнил своим голосом, так и отвратит своим видом. Уил ещё раз проконсультировался со своим телом: он хочет мужчину? То решительно ответило: эту гадость? Никогда! И, умиротворённо вздохнув и выдохнув, Уил потянулся за телефоном.
Там отозвались быстро, на этот раз правильным голосом, и Уильям назвал имя Бабочки. Неожиданностью стало то, что администратор сразу же выдала его собственное имя. Пришлось согласиться. Затем утонила адрес. Тот совпал. И финальным выстрелом в голову стало: «В вашем распоряжении сутки. С какого времени вас устроит?» И тренькнуло смс-кой счет на оплату оговорённой суммы.
- Сразу по оплате, - мстительно ответил Уил, представляя, как Бабочка, спотыкаясь, вылезает из постели и, зевая, бредёт одеваться.
- Принято. Добрых вам суток. - И отключилась.
И Уил, как в случае с первым звонком, долго смотрел на телефон. Он купил его? Он правда купил сутки с Бабочкой? Что он будет делать с незнакомым мужиком целые сутки? Может, не оплачивать?
Приподнявшись на постели, Уил медленно поводил перед лицом телефоном, как веером. Затем постучал его верхней частью по губам. А потом включил погасший экран и выполнил перевод.
Деньги у него водились. Он хорошо зарабатывал и неохотно тратил. Вещи на нём носились долго, не теряя ни в крое ни в красках, а фигура позволяла не гоняться за модными брендами. Ел он то, что сам купит и приготовит – жизнь в общежитии, как и хотел его отец, не прошла даром, и, соблазняя девчонок, он попутно нахватался азов кулинарии. В итоге парни в колледже его чуть ли не на руках носили, когда он регулярно устраивал небольшие пирушки по случаю очередного десятка записей в дневнике. А красивые жесты, необходимые, чтобы получить ещё одно имя, уже полгода как канули в лету. Так что зарплата, не расползаясь на одежду, общепит и пускание пыли в глаза, тихо копилась на счетах родного банка, работая на своего владельца своим наличием. Он мог позволить себе Бабочку. Пожалуй, если поднять все счета, то один раз осилил бы его даже в полную цену.
Пришла новая смс: «Перевод выполнен». Уил кивнул экрану и, почувствовав внезапное успокоение, повернулся на бок и закрыл глаза.

- С ума сойти, - раздалось над ухом. – Сто лет не приходилось никуда вламываться, думал, ролевик попался, а клиент, оказывается, спит, как младенец. Уил, Уильям, просыпайся, дурачок, я уже здесь.
Уил подскочил, и едва разминулся с чьей-то нависающей над ним головой. Кто здесь?
- Но не так же резко.
И от лёгкой укоризны в голосе незнакомца, таком знакомом и незнакомом одновременно, что-то сбежало вниз по пищеводу, крутнулось в кишках и бросилось обратно в мозг.
- Ба..ба..бо...
- Чка. Это я. Ты меня нанял, Уильям Бродсток (так и хочется добавить «младший»), от моего входа в твою дверь и на сутки. Ты обо мне забыл, что ли?
Оценив расстояние, Уил понял, что Бабочка сидит на его постели слишком близко, чтобы рисковать крутиться, но при этом достаточно далеко, чтобы невинность клиента не пострадала раньше времени.
- Я и есть Уильям Бродсток-младший. – Сам не зная почему, ответил он правду. - Мать до смерти хотела наследника.
- И что ты наследуешь?
Голос невидимки по-прежнему гулял среди его внутренностей тайфуном, и Уил тихо застонал, упав обратно на подушки и укутывая лицо в одеяло по самую переносицу.
- Ничего. Дед был шерифом, отец тоже полицейский, детектив-лейтенант, и я должен был стать достойным продолжателем рода и традиций. Я даже попытался.
- Звучит надёжно. Что ж ты в итоге клерком-то подвизался?
- Обычно я делаю трагический голос и говорю «из-за женщины», но твой голос мне всё равно не переплюнуть, поэтому заявляю обычным: Из-за женщины.
- У начальника увёл?
Бабочка закидывал его короткими вопросами и слышался очень заинтересованным, а Уил старался не слишком вглядываться в силуэт рядом с собой.
- Ну почему сразу увёл? Просто... провёл приятно время. Муж должен был быть в отъезде, а оказалось, что накануне они поссорились, и она притащила меня нарочно, чтобы он заценил. Когда я уезжал, развод находился на стадии прилюдного перетряхивая грязного белья – не самый красивый момент. Если двое любят, они любят, а не дерутся. Если что-то не слюбилось, не стоит забивать в некогда любимую голову гвозди. А уж когда этот процесс взаимен – вообще туши свет.
- И как долго любил ты?
Почувствовав движение рядом с собой, Уил напрягся, но Бабочка всего лишь подтянул под себя ногу, устраиваясь более вольно. Что-то всё это начинало напоминать анкету или свидание через знакомых. Но тембр, каким задавались вопросы, рисовал искрящийся образ, и Уил в который раз ему сдался, позволив вести себя за собой, куда бы он ни привёл.
- Две недели. Её звали Рокси, и она была моей первой. Пять дней от поцелуя до прощания, где она инициировала и то и другое, плюс неделю на то, чтобы с этим смириться. Так что я подумал – постоянные отношения – не для меня.
- И думаешь так до сих пор?
- Сейчас я вообще об отношениях не думаю. Но если бы мог, скорее всего, остановился бы.
Силуэт головы кивнул.
- Мириам говорила.
- И что я клерк – тоже она сказала? – Отчего-то вдруг стало обидно за приваты Мириам и Бабочки по его душу. Но гость, словно, не заметил подсохшего тона в ответе и улыбнулся. Его улыбку не надо было видеть, она ощущалась в воздухе, как аромат дорогих мужских духов.
- Нет, служба безопасности доложила. У нас не та фирма, чтобы посылать сотрудников неизвестно к кому. Так что я знаю твой род занятий, уровень дохода, предполагаемую опасность для меня, ценного, предыдущие заказы и прочие милые мелочи.
- Ясно. – Уил не нашелся, что сказать иного. – Предыдущих заказов нет. Мириам только пару раз. Но ты и так должен это знать.
Бабочка снова кивнул и внезапно сменил тему:
- А нам обязательно сидеть в темноте? У тебя же ночник под рукой.
- Не трогай!
- Кого? – опешил Бабочка.
- Никого. Ночник не трогай. Меня от одного твоего голоса колбасит. Поэтому я не готов увидеть лицо.
- Оу, - оценил признание Бабочка. - А вдруг подстать? Поцелуешь?
- Шустрый ты слишком. А вдруг обычный? Я вообще не представляю, как ты должен выглядеть с таким голосом. Но когда слышу его, кажется, что я смогу...
- Сможешь что? – в ответе Уилу даже послышалось искреннее любопытство.
- Мириам не рассказывала? – огрызнулся он.
- Ну, мало ли. Значит, в темноте я для тебя интересен?..
- Голос твой интересен!
- Хм... Тогда к черту свет.
- Стоп, что ты делаешь?!
- Стандартный тест, как Мириам посоветовала. – В голосе из темноты прозвучало удивление, и движение на секунду замерло. Потом всё закрутилось заново.
- Не смей раздеваться!
- И не думал, честно. Мы же договорились, я – голос. Лишь чуть-чуть сверху покручусь. Даже одеяло особо трогать не буду.
- Перестань елозить! Говорю же, и так крыша едет! – Уилу хотелось одновременно и закопаться в плохо защищающее его одеяло с головой и смыться куда подальше.
- Крыша – это здорово, - невпопад среагировал Бабочка задумчивым голосом. Затем слез с него и снова уселся рядом и выдал результат своей возни, который Уил знал и без него: - Как я посмотрю, тут всё более чем хорошо.
- Так перестань уже меня там лапать!
- Лапают лапами. Хотя, знаешь, это неплохая идея...
- Бабочка! Не смей, не смей, ты сказал, не тронешь одеяло!
- Я и не трогаю, я подкапываюсь...
- Перестань немедленно!
Бабочка послушно выдернул руки из-под одеяла и развёл их в стороны, одновременно поднимаясь с кровати. Уил почувствовал, как матрац справа от него возвращает свою исходную форму, поднимая его чуть выше, и ощутил сожаление. А попутно разозлился и смутился.
- Как ты можешь стоить столько денег, если выбешиваешь клиента в первые же полчаса.
Силуэт перед кроватью, не опуская рук, пожал плечами.
- Так это же всего первые полчаса. Хотя я тут уже больше двух.
- Что? – Уил снова подскочил, а Бабочка ещё разок пожал плечами. Его фигура в пробирающемся сквозь задвинутые шторы ночном освещении высвечивалась очень ладной: без торчащих костей, но и без лишних наслоений мышц или жира.
- Я пришел, постучал, никто не открыл, ну и я решил...
- Что я – ролевик, знаю. Но зачем ты ходил тут два часа?!
- А вдруг притворяешься? Да и интересно, что как у клиента устроено... Помогает разобраться в нём самом, если ты понимаешь, о чем речь.
- И много интересного нашел в отобранное у меня время?
- Да не особо. Нормальный парень, в меру начитанный, в меру спортивный. Пикапер, правда, зато с впечатляющим послужным списком. Кстати, почитал некоторые комментарии, даже приятно удивился – никаких пошлостей, только данные для памяти – возраст, особенности внешности или привычки в сексе. Мило так.
- И что? Сделал выводы, как меня охмурить?
- Угу. Можно опустить руки?
- Опускай. Только не на меня.
- Лады-лады. Обратно хоть сесть можно?
Уил чуть подвинулся.
- Можешь даже лечь, но с той стороны и подальше.
- Замётано. Ты вытащил меня раньше, чем я уснул, так что я не совсем в форме. Вскочил, наспех почистил зубы, умылся в интимных местах, да и одежду выбрать под неизвестного клиента – это тебе не кот чихнул.
- А я сплю.
- Вот-вот. И что-то мне кажется, ты моей суетой до неприличия доволен.
Чувствуя собственную улыбку от уха до уха, Уил кивнул. Тем временем силуэт Бабочки повесил пиджак на ближайшую вешалку, развязал слишком короткий галстук, выбрался из рубашки и взялся за ширинку брюк.
- Нижнее бельё пока оставлю. Сниму, как только пожелаешь, так что не стесняйся.
- Оставь фантазии при себе.
Улыбка Бабочки снова озарила комнату.
- Сам-то сколько спал? Посреди ночи мне звонят только самые нетерпеливые. А учитывая, что ты вырубился сразу после звонка, я тебя измучил ещё до своего визита.
Предпочтя не ответить, Уил отогнул край одеяла слева от себя.
- Укладывайся давай. Завтра мне на работу, так что ума не приложу, что с тобой делать.
- Ну ты даёшь, - легкомысленно отозвались где-то слишком рядом, а матрас заходил ходуном. - Ночью не трахает, днём на работу, а сутки-то тикают.
- Вот такой я нерациональный. Будешь ждать меня здесь?
Бабочка вытянулся рядом и уютно пошевелил плечами, подгибая ими подушку. Потом вдруг двинулся, переворачиваясь на бок лицом к Уилу.
- Неа. Сутки вместе – это сутки вместе. Я же не кот, ждать тебя дома. А кроватка у тебя отличная. И матрасик и подушечки. Сколько своих дневников тут заполнил?
- Предпочитаю территорию клиента.
- А серьёзно?
- Где-то четверть от одного, в общей сложности. Я обычно к себе девушек не водил, только если у неё дома муж или дети. Бывали варианты с общагами, но как раз там не стесняются.
- Это точно, - кивнул Бабочка.
- Тебя смог купить кто-то, кто живёт в общаге?!
- Эй, не надо такого удивления, - Бабочка фыркнул. – Я же не всегда был таким дорогим, просто повезло с наставником и пару раз с клиентами, вот и поднялся. А тонны таких же, как я, остались прозябать на нижних ступенях.
- И сколько лет ты этим занимаешься?
- Давай на обмен.
Уил повернулся навстречу лицу Бабочки и постарался что-то разглядеть в темноте. Общие черты виднелись, но рассмотреть подробности не удавалось. Выделялся прямой нос, гладкие щёки, не впалые и не округлые, подбородок прятался под одеялом, а короткие волосы торчали вокруг лба хаотичной чернотой.
- Давай, - согласился Уил. - Ты уже знаешь, из какой я семьи, я знаю, что ты из приюта.
- Мириам? – ничуть не удивился его собеседник.
- Ага. Ты видел мои дневники, а я примерно представляю твой клиентский лист.
- Точно?
- Не особо, но, думаю, ты редко простаиваешь.
- Это верно.
- Возраст... Рокси встретилась мне в её семнадцать и мои четырнадцать. С тех пор я не останавливался вплоть до... Ну ты понял.
- Угу, - согласился Бабочка. – А я с десяти. Проще было получить деньги, чем быть изнасилованным. Наш приют находился в самой задрипанной части Вудлона и цинизм там был мерой выживания, так что не думаю, что я что-то потерял от той сделки. Потом переставил на платную основу и Мириам. Она рыдала над первыми деньгами так же горько, как за год до этого над своей девственностью. Забавная штука жизнь. Я лично проследил, чтобы от нашего приюта не осталось даже двух лежащих друг на друге кирпичей.
- А воспитателей развеял по ветру?
- Почти. Но вспомнить всё равно приятно.
- Кровожадный.
Лицо Бабочки оставалось на месте, но его рука оказалась рядом и уже какое-то время гладила Уила по щеке, иногда захватывая лаской волосы.
- Что ты делаешь? – сглотнув от неожиданности, спросил Уил. – Мы так не договаривались.
- Ничего. Просто провёл небольшое исследование. – Теплая ладонь Бабочки продолжала гладить его волосы, не делая попыток сорваться куда-то ещё.
- И что выяснил?
- Что нужно ещё одно, но на него требуется твоё разрешение.
- Что-то у меня нехорошее предчувствие. – Предчувствие, и правда, было так себе, а потому, когда Бабочка подкатился ближе и развернул его спиной, прижимая к себе ягодицами, Уил не удивился, а просто замер, заморозившись от пальцев ног до боли в затылке, еле сдерживая рефлекторный порыв отпрянуть и от всей души ударить, чтобы в кровь. И пришел в чувства только после того, как его вернули на место так же плавно, как подхватили до этого.
- Прости. Это было слишком. – Тёплая рука вновь огладила щёку уже с безопасного расстояния. - Но теперь я знаю, что в нашей паре сверху мне не быть.
- Я не гей, - кашлянул Уил, восстанавливая душевное равновесие и убеждая себя, что отбивная из Бабочки обойдётся ему слишком дорого. - Я не люблю мужчин. Вообще. Они мне не нравятся. Ни на вид, ни на ощупь, ни на запах. И если я вижу красивого мужчину и думаю «вот бы мне это лицо» или «вот бы мне такое тело», но это зависть, а не желание. Прости, я зря тебя вызвал.
- Нормально всё. Ты же хотел понять, почему обратное положение наших тел вызывает обратную реакцию.
- Но так и не понял. Разве что десять часов наедине с извращенцем сделали извращенца и из меня.
- Давай секундочку наоборот, а?
- Нет.
- Ну, пожалуйста. После твоей реакции, я вообще не уверен, что у тебя на меня вставало.
- Не на тебя. На твой зад. На любой мужской зад. – На этот раз Уил подался вперед сам, а Бабочка повернулся к нему спиной, позволив обнять сзади и уютно замерев в объятьях. Он не шевелился, не делал неприличных движений, а просто лежал, вроде, на боку, но опустив плечи к подушке, чтобы не выделяться их неженским размером. – Видишь?
- Чувствую. Не так, как это было раньше и в другой компании, но гораздо лучше, чем в последние полгода. - Двое мужчин лежали, обнявшись и боясь любого случайного движения. Бабочка – чтобы не спугнуть клиента, а Уил – наслаждаясь странным и совершенно нелогичным чувством покоя.
А когда Уил проснулся, то понял, что ночью позиция поменялась, и его оплетают мужские руки, а голова Бабочки уткнулась подбородком куда-то в переход между спиной и шеей, утонув в подушке. На секунду его прошибло холодным потом, но потом мужчина осознал, что в его тыл не упирается ничего твёрдого, а Бабочка просто спит. И даже посапывает. Так же уютно, как делал всё без исключения. Уил оглядел сведённые на себе руки. Неудобно так спать, наверное. Нижняя рука отлёживается под весом тела партнёра, верхняя морозится, выходя поверх одеяла, да и шея не лучшая подушка. Но сопение за спиной было вполне жизнерадостное. Тихое и чуть музыкальное. На какое-то мгновение Уила посетило ирреальное чувство, что он с женщиной. Что это он лежит за её спиной, обнимая плечи и накрывая ладонью грудь. Он даже почувствовал под губами нежную кожу женского плеча, и тут же ощутил мягкий поцелуй в своё собственное.
- Проснулся? - раздался сзади чуть хриплый со сна и совсем не раздражающий голос.
- Ага. Доброе утро, Бабочка. Пора вставать.
- А как же утренний поцелуй двух неумытых ртов?
- Мы не в таких отношениях. – Уил с показным раздражением раскидал от себя не думающие добровольно расцепляться руки и начал подниматься. И, почти встав, сел обратно. – Ой.
- М? – вопросительно промурчало из постели за его спиной.
- Я же не знаю, как ты выглядишь!
Бабочка зафыркал, не особо стараясь сдерживать смех.
- Ладно, я сохраню твою невинность и заберусь под одеяло. Иди уже, а то на работу опоздаем.
Спотыкаясь и не рискуя оборачиваться в сторону кровати, Уил промчался в ванную комнату мимо хохочущей утепленной гусеницы цвета его одеяла.
- Я в очереди на душ! – донеслось ему вслед, и Уил с грохотом захлопнул за собой дверь, поворачивая ни разу до этого не использовавшуюся завёртку. Какое-то время он тяжело дышал, прислонившись спиной к двери, а потом недоумённо моргнул.
- И с чего это я так разволновался?
- И правда, - донеслось из-за двери, и Уил подпрыгнул на месте. – Кстати, эти завёртки на раз открываются снаружи, так что не сиди там слишком долго.
- Увянь! – крикнул он громче, чем того требовали обстоятельства, и был награждён ещё одной порцией смеха. – Ты что, кайф ловишь, издеваясь надо мной?
- Почти, - согласились с ним и удаляющиеся шаги возвестили о том, что мучитель покинул позицию для атаки.
А Уил укоризненно посмотрел вниз:
- И ты увянь. Я понимаю твою радость снова чувствовать себя в строю, но ты орган размножения, и с мужиком у тебя ничего не выйдет. Даже с этим.
«Снова в строю» – какая насмешка. Возбуждение от прикосновения мужчины – до того переполненного метро он и подумать о подобном не мог. Да и после списал на ошибку. Кирк его тоже не убедил, а слова Мириам больше походили на проклятье, чем на доброе пожелание. Или мужчины, или импотенция. Чуть больше полугода назад он не думая выбрал бы второе, элементарно не допуская, что подобный выбор может встать перед ним в принципе. А сейчас по квартире бродил мужчина, который заставил его замершие инстинкты ожить. По сравнению с безымянным парнем в джинсах, даже Кирком, Бабочка творил с ним что-то на несоизмеримо более высоком уровне, проминая не столько в физическом плане, сколько в моральном, начиная ещё с их первого телефонного разговора. И продолжал наступать, по безудержности схожий со сходом лавины, чтобы погрести его под собой. Интересно, это и называется «высоким профессионализмом»?
Уил, вздохнув, прислонил лоб к холодному зеркалу и риторически спросил у отражения:
- Я сам его купил? Я сам оплатил этот ужас? О боже, я – идиот.
Отражение качнуло головой в ответ на самокритику, на что Уил показал ему язык, отлепился от стекла, открыл кран и взялся за зубную щётку.

Глава 3. Сутки на двоих: Брачный танец однодневок
Забираясь в душевую кабину, Бабочка не удосужился запереть дверь в ванную, и Уил сидел внутри на табуретке, на которой обычно держал корзину с бельём для стирки, и смотрел на запотевшие стенки кабины. Внутри спиной к нему двигался человек, и его розовая, начисто лишенная волос кожа от пяток до короткой прически на голове притягивала взгляд. Уилу на обозрение была представлена гибкая спина и все, что к ней прилагалось, как сверху, так и снизу. Деталировка оставляла желать лучшего, но Уил не беспокоился. Этот незнакомец и так перетряхнул его голову столько раз, что она больше походила на тыкву в Хэллоуин – снаружи страшно, внутри свечка, а мозги давно на помойке. Поэтому Уил спокойно сидел и смотрел на мужчину, с которым провёл ночь.
Точнее, на его задницу. Такую же ладную, как и всё остальное. Если бы он меньше зажимался вчера, она могла бы быть его в гораздо более глубоком смысле.
Привычного отвращения не накатило, но Уил не удивился даже этому.
Бабочки-однодневки рождаются, спариваются и умирают. Они живут так мало, что даже не едят. Да и на нормальных бабочек не особо похожи, скорее на помесь стрекозы и кузнечика. Парень из душа тоже мелькнёт в его жизни странной молнией и растворится в никуда. Он не друг, не сосед, не случайный знакомый. Он – проститутка. От звонка до звонка за определённую сумму. И будет шутить с каждым, кто его купит. Каждому будет улыбаться и засыпать в неудобной позе, лишь бы клиент проникся и понял, за что платит деньги. К каждому индивидуальный подход, с каждым – целая наука, которую он знает назубок.
А он сам... Что он сам-то? Он даже Бабочку не хочет толком. Только думает о нём разное, но зато постоянно. Не влюбился же он, на самом деле. Платонически. В мужчину. В профессионала. Интересно, сколько клиентов влюблялось в него по-настоящему? До последнего цента? Скольких он разорил своей улыбкой? Скольких развёл на свой голос? На этот сумасшедший голос, который манит, наверное, даже отталкивая? И как часто ему приходится отталкивать?
Вода выключилась, и дверь кабины подалась в сторону. Уил не пошевелился. Бабочка прихватил полотенце, ещё даже не выйдя толком, и его лицо, не успев появиться, снова скрылось за махровой тканью, подсушивающей волосы.
- Что ты делаешь тут одетый?
- Тебя жду.
Против ожидания, Бабочка в ответ не сказал ничего пошлого, а лишь слегка улыбнулся, убирая полотенце и откидывая ото лба волосы. Жест в его исполнении получился совсем не пафосным, и Уил вдруг понял, что смотрит прямо в лицо своего ночного гостя. Он мог опустить взгляд и смотреть на что угодно другое, но Уил больше не хотел тайн. Его фигуру он вполне оценил, пока тот мылся, измерение дюймов длины и толщины его не волновало, и единственное, что сейчас представляло интерес, это лицо ночного визитёра. И то смотрело на него в ответ, медленно моргая и позволяя себя оценить.
Мокрые взъерошенные волосы торчали в самые дикие стороны, украшенные маленькими капельками на кончиках, которые срывались вниз и падали на грудь и плечи.
Нос Бабочки, как и ожидалось, был ровным, а скулы благородными. Губы скорее тонкие, чем наоборот, и совершенно непонятно, как они могли целовать так мягко. Брови уходили от носа симметричными крыльями, оттеняя тёмные глаза, взгляд которых, как в дамских книгах, был пронзителен, сосредоточен и удивительно мягок. И ещё он был понимающим. Слишком, чтобы просто выкинуть его из памяти. Бабочка встряхнул забытое в руках во время осмотра полотенце и набросил на бедра, закрепив на талии. Сделал несколько шагов навстречу и, мягко коснувшись пальцами подбородка Уила, поднял его вверх и подался ещё чуть вперёд, почти накрыв его губы своими. Уил, не меняя выражения глаз, поджал губы, уходя от поцелуя.
- Не надо.
Бабочка кивнул.
- Я был должен.
- Я понимаю. – И, чуть подумав, решил не прятать очевидное: - Ты красивый. Не знаю, как тебе это удаётся, но и тут без перебора. Красота совсем не женская, но и не мачо. Думаю, что-то такое я себе и представлял. Спасибо, что пришёл.
В ответ ему улыбнулись. В глазах напротив, на самом деле, было сожаление, или ему показалось?
- Не торопись со мной прощаться, раньше полуночи я не уйду. Мы ещё не опаздываем?
- Ты, правда, пойдешь со мной на работу?
- Ты же можешь приводить учеников? Или считаешь, что у пикапера лучше выходит с соблазнением, чем у профессионала? Прости, но ты – любительская лига.
- Понял-понял, куда нам до крутых профи.
Получив в ответ задорный кивок и гордо выпяченный подбородок, Уил рассмеялся и почти забыл свою лиричность, что одолевала думами лишь несколько минут назад.
- А я-то тебе как? – вопрос сорвался сам, и Уил не стал его останавливать. Ему было интересно.
- Лапа, как есть, - свободно ответил Бабочка. – Мой тип, вот ужас-то, а? Сутки кончатся, и я останусь страдать. Тебе совсем меня не жалко.
- Ни капельки.
- Вот так и знал.
Под пересмешки и подначивания Бабочка досушил волосы, уложил их во что-то не сильно отличающееся от взъерошенного варианта, но выглядящее сногсшибательно, быстро оделся, вытащив откуда-то запасные трусы, и оказался готовым к выходу раньше, чем Уил разобрался с завтраком.
- Почти готово, проходи, - махнул тот рукой, приглашая гостя на кухню. – Надеюсь, ты по утрам не только яичницу ешь. У меня с вечера осталось мясное рагу. Ты не вегетарианец, часом?
- Мясоед с мясоедами, сыроед с сыроедами. Слава богу, праноеды не встречались.
- Им, наверное, твои услуги уже не нужны.
- Логично. Мм, как вкусно пахнет. Жениться на тебе не выйдет, так, может, хоть замуж выйти?
- Лопай лучше, чем шутки шутить.
Бабочка не стал спорить, а взялся за вилку и принялся с аппетитом наворачивать всё, что лежало на тарелке. Уил же ковырялся в своей, и в который раз рассматривал своё временное приобретение. Почему-то ночью он был уверен, что Бабочка придёт в строгом костюме. С бабочкой. Но тот оказался прикинут в джинсы и такую же куртку поверх клетчатой заправленной спереди в джинсы рубашки. На шее болтался не галстук, а платок, который удивительным образом не выглядел лишним.
- Ты на мотоцикле?
- Угу, - не раскрывая рта жевнули ему в ответ.
- Думаю, ты и в офисе будешь смотреться органично.
- Только платок сниму. У меня обычные ботинки, а не ковбойские сапоги, так что впишусь нормально.
- Ты везде нормально впишешься.
Бабочка глотнул воды, принимая комплимент.
- Ты доедать будешь?
И Уил без слов подвинул ему свою тарелку.

В офис Бабочка вписался, как и ожидалось, легко и непринужденно.
- Бат, - представился он, зависнув на ресепшне, и Уил хлопнул его по макушке, уводя от стойки.
- Он со мной, - пояснил он покрасневшей Мелани, которую каждый клиент считал своим долгом облизать взглядом при входе в банк, но в первый раз ей хотелось сделать это с клиентом. Голос Уила доносился до неё словно туман, и тот вполне её понимал. – Вот, решил взять ученика, но, чувствую, больше суток не выдержу.
- Добро по-пожаловать...
- А мне-то как!
- Пошли уже! – Уил, рыкнув, свернул в нужный коридор, утягивая спутника за собой.
С любопытством оглядываясь, словно первый раз в серьёзном учреждении, Бабочка плёлся за Уилом, старательно разыгрывая наивного паренька из деревни.
- Не паясничай, – одёрнул его Уил и не удержался, чтобы не добавить, - Бат.
- Ну, надо же было как-то назваться, – отмахнулся тот.
- Ага. Оригинально до жути. Имя Бат, фамилия Терфляй.
- Между прочим, бат – это денежная единица в Таиланде. Или «но» в английском.
- Жуть как познавательно.
- Не ворчи, наставник, я буду хорошим. Ты же меня наградишь?
- Схлопнись!
- Ну вот, первый мой рабочий день, а уже обижают...
- Бесишь!
Но стоило им добраться до рабочего места, как стало не до перепалок. Клиенты шли один за другим, точнее одна за другой, и Уил был рад наличию Бабочки рядом – тот с легкостью взялся за половину клиентуры, отказываясь вылезать из роли милого паренька, жизнерадостно здоровался со всеми, до жути мило улыбался, застенчиво тупил глаза на комплименты и стойко терпел, когда его трепали за щеки или ерошили волосы.
В обед Уил устало вытянулся в кресле в комнате отдыха.
- «Ах, какой милый мальчик! Ты хорошо учишься?» - передразнил он клиенток. - Почему все они уверены, что ты несовершеннолетний? Мы же ровесники! Или я не прав?
- Прав, но это ничего не значит. Мне, как и тебе – двадцать восемь, но всё дело во взгляде. Добавляешь чистоты, радости познания и вуаля, им плевать насколько ты выглядишь, на них смотрит само детство. А в том, что я твой племянник, вообще ничего плохого не вижу. У тебя хороший генотип, так что из меня должно вырасти что-то не менее приличное.
- Брехло профессиональное.
- Ага. Я ещё танцую классно. Показать?
- Уволь. Я и так верю. Здесь только стриптиза не хватало.
- Ну, я могу и не раздеваться.
Уил кивнул и не стал озвучивать свою уверенность в том, что степень оголённости Бабочки не влияет на его сексуальность. А тот как раз беззастенчиво давил ею на своего клиента, играя на контрасте того, что они на работе, где «нельзя», но в запертом изнутри кабинете, где, теоретически, «можно». Получался своеобразный очень тонкий тяни-толкай, и Уил дрожал, как струна, чувствуя себя мухой в паутине. Бабочка точно был профессионалом. Уил в свои лучшие годы не умел так манипулировать женщинами, как сходил с ума сейчас сам, анализируя слова и интонации Бабочки. Имей он возможность вернуться к заполнению своих дневников, он бы вышел на новый уровень соблазнения. Бабочка наблюдал за ним краем глаза, и Уил был уверен, что тот считывает каждую его мысль.
- Заканчивай с мастер-классом, иначе обед кончится, а мы так и не поедим.
- А ты что-то взял? Никаких ресторанов, я буду только свою стряпню.
Покачав головой, Уил достал из портфеля свои фирменные многослойные бутерброды.
- Каков наглец. Мало того, что содрал до кучи денег за непрерывные издёвки, так и корми его за свой счет.
- Ты плохо читал договор – кормёжка сотрудника является обязанностью клиента.
- А я заключал договор? – Уил удивился.
- Ну да, - ответил Бабочка, закопавшись в бутерброд, а потому речь его была не очень внятна. – Когда оплачивал, там стояла галочка согласия с условиями договора. Если коротко, то фирма предоставляет тебе меня в полное пользование на срок действия договора (в нашем случае – сутки), ты обязан меня кормить, а я реализовывать все твои желания. Я не имею права отказывать в просьбах, не несущих вреда моему здоровью (равно как моральному, так и наоборот), а ты не имеешь права причинять мне физические увечья без моего согласия, а так же передавать свои права на меня третьим лицам полностью или частично.
- То есть, тройничка не устроишь.
- Ага. Только ты и я. Тет-а-тет. И бывало, меня в ресторанах кормили хуже, чем ты одним бутербродом.
Уил почувствовал себя польщенным. Знал, что и это часть оплаченной игры, но улыбка появилась сама. Ну игра, и что? Им играть ещё половину суток, так зачем ограничивать себя самого в радости?
И тут же подавился.
Радости? Бабочка для него – радость? Серьёзно?
Последний раз он так жаждал познать другого человека четырнадцать лет назад, половину жизни назад. Не постель - душу. Да и о постели он тогда знал слишком мало. Собственно, как и сейчас, но с другими условиями. Тогда – первая женщина. Сейчас – первый мужчина. И он снова девственник на пороге открытий. Он хочет открыть эту дверь? Рокси разнесла бастион его души в щебень, и эхо прыгающих по развалинам камней привело его к сегодняшней ситуации. И если ситуации на самом деле так похожи, то что с ним станет после этих суток?
А ничего. Всего-то сутки, из которых половина уже ушла. Он явно переоценивает умения обычного человека-мужчины, будь он хоть трижды профи. То, что было у него с Рокси совершенно невозможно с мужчиной. Даже если он распахнёт для него дверь своей души настежь.
- Бабочка, слушай...
- М?
- Да отложи ты эту булку! Встань сюда.
Тот послушно поднялся, бутерброд, правда, не отложил, а поспешно запихнул остаток в рот, наскоро облизал пальцы и встал туда, куда указали. Уил подошел, постоял под ничего не понимающим взглядом, хмыкнул, обошел Бабочку вокруг, снова замер, подперев пальцем подбородок, и Бабочка на него поморгал, дескать, и что?
- Разведи руки.
- В стороны? Насколько широко? Что, обнимашки?
- Обнимашки. Только не переусердствуй.
Сначала Уил зашёл, как привык в последнее время, сзади, испытывая ожидаемую реакцию организма на прикосновение упругих ягодиц. Бабочка был на четверть дюйма выше за счет стоящего торчком чуба, но основной рост совпадал, а потому Уилу не надо было ни приседать, ни вытягиваться, чтобы выяснить то, что он хотел. Бабочка стоял, не пытаясь сделать хоть что-либо, разве что накрыл его руки своими. Уил сглотнул и отскочил, пока игра не перешла границ своего названия.
- Стой на месте, - припечатал он Бабочку, двинувшегося, было, следом. – И руки разведи, как было.
А сам ещё в несколько кругов обошел свою неподвижную жертву, и вписался в его объятья, слегка задев спиной левую сторону груди Бабочки.
- Аккуратней, пожалуйста, твои эксперименты мне тоже аукаются. Чуть сердце не выскочило.
- Ты профессионал, выдержишь.
- Конечно, куда я денусь? - И Бабочка опять положил свои руки поверх ладоней Уила, на этот обнимая сзади.
- Не тычься в меня!
- Тогда не соблазняй. И я, вообще-то, как велели, стою, никого не трогаю. Хочешь, поклянусь: что бы ты вокруг меня ни выкаблучивал, я тебя не трону, пока ты сам меня не возьмёшь?
- Клянись.
- Клянусь. Теперь я совершенно не опасен.
Уил не стал разбираться, если ли в голосе Бабочки насмешка, или ему кажется на фоне повышенной подозрительности.
- Угу, знаю я одного такого не опасного, десять часов под ним провёл.
- В отличие от твоего первого любовника, я брёвна в постели не приветствую, даже эрегированные. Ещё не хватало забираться на клиента самому.
- А если клиент паралитик?
- Ну, разве что клиент паралитик.
Руки Бабочки по-прежнему переплетались с руками Уила, спина начала преть от температуры тела прижимающегося сзади мужчины, а его собственное стояло на паузе. На плечо лёг подбородок, виска коснулись торчащие в разные стороны волосы, и голос, к которому он, казалось, привык, спросил, в очередной раз перевернул все кишки:
- Обед скоро кончится. Стоим или танцуем?
Словно подхлёстнутый, Уил повернулся в руках Бабочки, вставая с ним лицом к лицу.
- Пытаюсь понять, насколько мне противны мужские объятья. Заодно проверяю, не исчез ли побочный эффект общения с озабоченным нимфоманом. Не исчез.
Ответный голос Бабочки прозвучал глухо:
- А степень противности?
- Снизилась. Не пропала, но снизилась.
- Я рад.
Звук глубокого дыхания Бабочки и отсутствующее расстояние между их бедрами застучали в голове Уила колоколами, а через приоткрытую створку его разума тянуло сквозняком, выдувая способность к анализу. Он щека в щёку обнимал мужчину. Его бедро к бедру обнимал мужчина. Его собственные ладони лежали на мужской талии. Его спину оплетали мужские руки, прижимая к мужскому телу. Рост в рост. Ширина в ширину. Ни капли тонкого женского изящества. Ни единого позыва на заботу и защиту. Самец рядом с другим самцом. Закон природы – драка самцов за женщину, но в их уравнении женщину вынесли за скобки. Можно было оставить драку, но один из самцов был согласен заменить женщину собой. И даже так Бабочка не вызывал тех чувств, которые привык испытывать Уильям, находясь на пороге окончательной потери головы от близости женского тела. Всё было не так. Каждый из них брился утром, а если бы они этого не сделали, сейчас бы цеплялись щетиной за щетину. Они – мужчины. И если Бабочке это безразлично, то Уилу... Тогда отчего они с равной силой упираются друг в друга тем, что не должно просыпаться от близости к мужчине?
- Пора работать, – выдохнул Уил, с трудом отстраняясь.
- Сволочь, - ответил Бабочка с теми же интонациями. – Тебе запрещено причинять мне физические увечья, а с тобой я умру от неудовлетворённости. Может, хотя бы поцелуешь?
- Ну нет, я не знаю, насколько ты твёрд в своём слове.
- Сейчас я даже слишком твёрд. Изверг. – И тут же поменял интонацию, вычеркнув соблазняющие нотки и с горкой насыпав исследовательских: - А хотел бы поцеловать?
Уил невольно задумался, представляя предложенное. Сравнил ощущения с утренними, затем сгрёб руки Бабочки в свои, отвёл их в сторону, чтобы не начали шалить, и приблизил одно лицо к другому на расстояние носа и в очередной раз замер, анализируя ощущения.
- Монстр же... и зачем я слово давал?
- Понижал уровень моей защиты.
- Верно. Зато повысил уровень твоего нападения. Как с порогом поцелуя?
- Никак не перешагну. Я и хочу тебя поцеловать и не хочу. Жуткое ощущение.
- Ещё какое. Тебя и хотят и не хотят, а ты стоишь, как дурак, и отчаянно хочешь, что бы тебя хотели так, как ты хочешь, чтобы тебя хотели...
- Блин, Бабочка, как ты умудряешься опошлить всё, что угодно?!
Тот пренебрежительно фыркнул, разрывая взаимный захват.
- Обед кончился десять минут назад, в дверь уже ломились раза три, не меньше, так что даже разродись ты тут что-то кроме замирашек, нормального секса не выйдет. А уж учитывая, что это твой почти первый раз...
- Заткнись!
- Говорю же – ни за что обижают.
Остаток дня Бабочка был идеальным банковским работником, разбираясь с вопросами кредитования и впаривая клиентам другие банковские продукты, словно всю жизнь этим занимался. Уил только удивлялся его очередному превращению. Пожалуй, стоит придумать что-нибудь особенное для ужина. В полночь его покупка взмахнёт крыльями, снимаясь с места, так пусть упорхнёт хотя бы сытым.
Супермаркет встретил их своим обычным гулом, и Бабочка, снова включив подростка, раскатывал на тележке, как на самокате, сначала разгоняясь, а затем летя вперёд по инерции, волшебным образом вписываясь в повороты и огибая людей. Он развёл Уила на устрицы и королевских креветок. Покачав головой, Уил дополнительно нагрузил тележку овощами, наиболее сочетаемыми с морепродуктами.
- Арахисовую пасту будешь, дорогой племянник?
- Неа, она слишком сладкая, фигуру испорчу.
- С твоей энергией никакая фигура не расползётся.
- Ну, на что-то же надо растрачивать, раз клиент не хочет секса.
- Пошляк. А когда тебя престарелые бизнес-леди покупают, ты с ними такой же неугомонный?
- Зависит от леди. С кем-то чопорный, что твой чайник, с кем-то весёлый, а с кем-то можно не заморачиваться и быть собой. – Бабочка присмирел и сейчас спокойно стоял на тележке, позволяя Уилу везти себя к кассам.
- И какой ты сам?
- Сейчас – грустный. Устал до отупения, в отпуск хочу. Не планировал никого брать пару месяцев, а тут ты с рекомендацией от Мириам.
- Ну, прости.
- Я не жалею, что откликнулся. Ты – классный. Закомплексованный, но классный. Мне понравилось.
Что-то в голосе Бабочки резануло по внутренностям Уила сожалением.
- Вечер ещё не кончился. Ты уверен насчет креветок и устриц? Если нет – я приготовлю, что хочешь.
- Их и хочу. Всей этой хренью меня пичкают почти в каждом ресторане, словно нельзя накормить стейком или, к примеру, эскалопами. Но нет, лангусты, фуагры, лапки лягушек, канапе, молекулярная кухня... А ты сидишь и старательно радуешься хозяйской щедрости. Хочу хоть раз съесть что-то из этого вкусным. Нормальную порцию, а не блоху на тазу, и чтобы без фраков с галстуками.
- Высший бал по прибеднению. – Уил отмахнулся от слов, не позволяя увлечь себя в неуместное сочувствие.
- Ай, мог бы повестись хотя бы из вежливости. – Бабочка уже хихикал, снова нависая над ручкой тележки, и Уил несильно ткнул его в бок кулаком, чтобы не разошелся слишком сильно.
- Поехали домой.
Ужин получился ароматным. Бабочка не уставал шевелить зубами, перерабатывая гору креветок на оторванные головы и пустые панцири. Устрицы тоже не выдержали атаки, катаясь по блюду пустыми половинками раковин. Аппетита Уила настолько не хватило, и он, подперев рукой подбородок, любовался Бабочкой. То не старался «тянуть носок», а ел, как удобно, брызгаясь креветочным соком и хлюпая новой устрицей. Наконец, устрицы кончились, а креветок осталось три штуки.
- О, засада, я их хочу, но если съем, они у меня из глотки вылезут. Съешь их за меня, а?
- Ладно, - согласился Уил. - Но я руки вымыл, так что чистишь ты.
- Замётано!
Первая креветка оказалась очищенной в рекордные сроки и, трогательно удерживаемая за хвостик, ткнулась в губы Уилу своей обезглавленной шеей.
- Ну же, открывай.
Случайно глянув в горящие глаза напротив Уил замешкался, и кусочек розового мяса влажно проехался по губам, пачкая соусом. Сглотнув, Уил забыл о еде, видя только Бабочку, и тот провалился в резонанс. Сейчас между ними был воздух, напоённый ароматами морепродуктов, протянутая рука Бабочки и крупная креветка в его пальцах, касающаяся губ Уильяма. Тот приоткрыл рот и прихватил губами поданное. Рука Бабочки двигалась вслед за исчезающим полукольцом креветки, пока не коснулась пальцами губ и те приоткрылись снова, захватывая новую добычу. Подушечки пальца коснулся тёплый язык, снимая соус, и обоих мужчин тряхнуло, словно током.
- Следующую, - хрипло прошептал Уил.
И рука вернулась от его рта к блюду, очищая вторую креветку. Две пары глаз не отрывались от процесса, и вторая порция ушла вслед за предыдущей до первой фаланги. На этот раз Уил в дополнение к прикосновению языка прикусил палец по кутикуле, не сильно, лишь едва-едва, но потемневшие глаза и глубокий вздох Бабочки хорошо показали его реакцию. Третья креветка ушла в пищевод не пережёванной, а Уил цепко держал запястье Бабочки, чтобы тот не выдернул его раньше, чем тот полностью очистит каждый из пяти пальцев от вкуса креветок. Глаза Бабочки отражали бездну, и Уил поднялся ей навстречу. Выпущенная из-под контроля рука легла на его ключицу, не позволяя сменить курс, и Уил, шатаясь, обошел стол. Он опустился на колени, чтобы не нависать, и оказался глазами чуть ниже глаз. Сердце разрывалось от частоты биения, и Уилу уже было всё равно, что он не любит мужчин.
- Закрой глаза, а то снова замрёшь и я точно сдохну...
- Эгоист...
Но совет был дельный: расположение губ Бабочки Уил помнил и с закрытыми глазами, а потому, уверенно подался вперёд ещё немного. Достаточно, чтобы упасть туда, куда звали его черные глаза купленного им профессионала. Глаза, которым понадобилось меньше суток, чтобы влюбить его в себя.

Бабочка ушёл в два часа ночи. Уил был уверен, что он уйдет в полночь, но тот проявил рыцарство и подарил ему те два часа, что ходит по его дому, напрасно дожидаясь пробуждения.
Когда тихо клацнула закрывающаяся дверь, Уил скрутился на постели в позу одинокого эмбриона. Он не пошел провожать его. И тот не ждал, что Уил пойдёт. Просто поцеловал его в щеку, погладил по волосам и начал одеваться. К слову, мог бы и не раздеваться, но Уил сказал: «Спать».
Когда поцелуй перестал плести косички из его многострадального мозга, и перешел в осмысленную стадию, Уил решился открыть глаза. Лицо Бабочки рядом с его было...увлеченным? поглощенным? удовлетворённым? Но, во всяком случае, Бабочка выполнял обещание: его руки лежали на плечах Уила, не претендуя на большее, пока тот не возьмет инициативу на себя. Почувствовав паузу, он открыл глаза, и их взгляд снова опалил Уила. Чистая рука Бабочки забралась в его волосы, медленно гладя затылок, и Уил снова подался навстречу ждущим губам. Когда вес мужчины в его руках потащил его на пол, Уил разорвал поцелуй.
- Хватит, не гони. Для меня и этого – с ручками и ножками.
- Обломщик, какой же ты обломщик...
- Обнимашки, хорошо?
- Горизонтальные?
- Ага, но в пижамках.
- Обломщик же... – Бабочка сглотнул и несколько раз медленно вдохнул-выдохнул. А когда открыл глаза, в них плясали привычные черти. – Всё, снимаю с тебя скидку. Я не подписывался на подобное забесплатно.
- Ну, вот радости! Я его купил, так ещё и удовлетворять должен? Нет, ну, ты хорошо устроился! В договоре где-то написано, что я должен компенсацию за неиспользование сотрудника в сексуальных целях?
- Неа, - с сожалением протянул мужчина и начал, нарочито кряхтя, подниматься с пола. – Но ты пикапер с талантом: бедного Бабочку всего растрепал. Суток не прошло, а я хочу тебя, словно мужчин до этого не видел.
- Хорош прибедняться, мне тоже тяжело. И я, в отличие от некоторых, мужчин как раз не видел. Поэтому всё это для меня – слишком быстро.
- Да понял я. Но скидку сниму. Не хочу больше тебя видеть.
- А если куплю без скидки?
- Секс будет обязателен. Могу в договор включить.
- Включай. Всё равно тратить такие деньги на трах с мужчиной – смеху подобно. Так что ты особо не рассчитывай.
- Я не рассчитываю, я отпугиваю. Ну и где мои обнимашки? Ты обещал.
- Но потом спать.
- Как скажешь...

Глава 4. Новая встреча? Дуэль на балу
- О, Уил, проходи-проходи! – шеф сегодня был в настроении и Уил со спокойной душой уселся в кресле напротив. Выволочек явно не предвиделось и, похоже, вчерашний визит Бабочки с ног на голову контору не перевернул. Но всё же стоило уточнить.
- Вы о чем-то хотели поговорить, мистер Карстоун? Мой практикант вёл себя неприлично?
- О, нет, чудесный мальчик. Миссис Тармин и миссис Конели в один голос заявили, что ты даже практиканта себе нашел такого же обворожительного, как сам. И, думаю, с таким же бескостным языком и блядскими глазами.
- Нет, глаза у него нормальные, хотя язык да, язык без костей.
- В общем, если он решит прийти в наш банк, дай ему зеленый свет. Посмотрим, на что он способен без костыля в твоём лице.
Уил замялся.
- Тут мой прокол, мистер Карстоун, Бат не собирался у нас работать, просто он...
- Да? - поторопил его шеф, а Уил отчаянно старался придумать что-нибудь хоть отчасти правдоподобное.
- У него денег достаточно, чтобы не знать слова «работа», и со мной пришел из чистого любопытства, так услышал, что у меня много клиенток женского пола...
- А ты говоришь, глаза не блядские! Ох уж эта золотая молодежь! Лишь бы развлекаться, да папкины деньги тратить!
- Простите, сэр.
Тот в ответ благодушно похлопал Уила по руке.
- Ничего, я позвал тебя не практиканта твоего отчитывать.
- Слушаю, мистер Карстоун. – Тут же подтянулся Уил.
- Да ладно тебе официальность напускать, ещё успеешь. У нас тут сложилась неприятная ситуация из-за Грега, кто бы мог подумать...
Об этой ситуации Уилу уже с утра прожужжали все уши. Грег спутался с какой-то богачкой и беззастенчиво плюнул на родной банк, оставив ближайший раут без основного представителя.
- Да, сэр?.. – осторожно направил Уил мысли шефа в нужную сторону.
- Мы посоветовались и решили, что Грег и до этого допускал ошибки, так что его потеря для банка не существенна. И ты займёшь его место.
- Сэр?
Место Грега – самая желанная и самая адская работа из имевшихся в Хай-Банке. Если Уил работал с клиентками среднего класса с лёгкой претензией на вип, то Грег – с випами из випов. В его обязанности входили встречи на таком уровне, куда Уил даже заглядывать не рисковал.
- Ну что ты, как маленький. Мы перебрали всех кандидатов, и пришли к выводу, что ты на эту роль подходишь больше остальных. Миссис Раневски тебя немного поднатаскает на своих приёмах, но, думаю, долго осваиваться не придётся. Основной экзамен через две недели – приём в посольстве. Работа та же, что и всегда, только не в кабинете, а во фраке. Шампусик в руках, на лице улыбка, и вертеть хвостом, заманивая в банк. Что ты тут делаешь другое? Ну, кроме шампусика, конечно. Убедил?
- Да, сэр. Спасибо, сэр.
- Вот и чудесно.
- Но спасть с клиентами я не собираюсь, - предупредил Уил, и получил в ответ презрительный взмах рукой.
- А вот это меня никоим образом не касается. Цель-минимум – не растерять имеющихся, цель максимум – приобрести новых. Так что клиенты должны быть, а каким образом – твоё дело. Приступаешь завтра.
И Уил в который раз за встречу ответил:
- Да, сэр.
«Интересно, а Бабочка там бывает?»

- Уф! – Бабочка рухнул на диван, не думая о пружинах. – Я почти выспался и почти готов снова работать.
- Твой клерк так тебя загонял? – участливо произнес сидящий на том же диване мужчина, на которого упали ноги усталого Бабочки.
- Если бы, – отозвался последний и растёр лицо. – Вскружил и бросил, зараза.
- Оу, сочувствую. Легендарный Бабочка вернулся неудовлетворённым, это надо внести в скрижали.
- Да ладно тебе, Кларк, - на подлокотник рядом с головой Бабочки присела очень ухоженная женщина в строгом костюме. – Клиенты бывают разные, и главное, чтобы были удовлетворены они, а не Бат, а вот то, что ему не дали, когда он хотел – действительно стоит записать.
- Я тоже вас люблю – отозвалась обсуждаемая личность, не открывая глаз.
- Кстати о любви, - мурлыкнула неожиданно бархатным голосом женщина, - Лиза приходила вчера, когда тебя не было. Я думала, стены рухнут, так она бесилась. Зачем ты удалил из вип-листа старую Грету?
- О, боже ты мой, я сделал это ещё три дня назад, всё думал, почему так тихо, а она логи, оказывается, ещё не читала.
- Да, не читала! – обрушился на них новый голос от раскрытых с ноги дверей, в которых появилась злая, как фурия, девушка в деловом брючном костюме. – Тебе не кажется, что о таких вещах стоит уведомлять администрацию?!
- Лизонька, милая, - поднял голову со всех сторон виноватый сотрудник. – Я всё чудесно обсудил с Гретой, и она меня поняла. У нас полно парней, которые смогут её вести, а мой возраст уже на пороге четвёрки.
Закончив фразу, Бабочка снова опустил голову и закрыл глаза.
- Грете нужна молодая кровь, юношеский восторг, энтузиазм и вера во что-то светлое впереди, а меня в этой игре хватит хорошо, если, на неделю, а потом фальшь попрёт. Я это понимаю, Грета это понимает, так что мы поговорили, и я посоветовал ей Майка.
- Майка?! Да его ещё учить и учить!
- Вот Грета этим и займется. Ей семьдесят, она правнуков в железном кулаке держит, так думаешь, Майка не приструнит? Она даже меня выстроила. Мировая бабка.
- Ага, выстроила она тебя, - проворчала Лиза, явно успокаиваясь. – До тебя с ней вообще сладу не было, этот не то, этого замените, этот шлюховат, этот слишком скромен, а тот вообще тупица... А как тебя отправили, и всё, тишина. Только сроки аренды увеличивала. А ты «Майк, Майк»...
- Я предупредил её о слабых сторонах Майка, расписал сильные, всё будет нормально.
В углу дивана шевельнулся Кларк:
- А правда, что она как-то заставила тебя месяц работать её секретарём?
- Ага, а потом выперла, сказав, что за такие деньги она себе пятерых наймёт не менее способных. Грета любит не тела, а мозги. Поэтому сначала выгребает их ложечкой, потом рассматривает на просвет, и только если ей нравится результат, начинает приглядываться к твоей мускулатуре и крепости зубов.
- И как ей твои зубы?
- Язык она ценила больше. Вечно на приёмах за неё отдувался, стряхивая с её хвоста просителей.
Тем временем Лиза пихнула Кларка, и тот подвинулся ближе к коленям Бабочки, уступая ей место под его щиколотками. Бабочка вежливо чуть согнул ноги, чтобы его ботинки остались на Кларке.
- Твой вип-лист всё худеет и худеет. У тебя и так едва десяток клиентов наберется.
- Мой контракт кончился два года назад, Лиз. Я убрал Грету, после следующего вызова уберу Хендрикса, Госпожу Фенхель и Крисси. И, наконец, свалю в отпуск.
- А твой клерк? Его не уберешь?
- Хорошо, что напомнила, - мужчина задрал подбородок, направив перевёрнутое лицо к ближнему подлокотнику: - Марси, сними с него скидку, пожалуйста. И добавь условие обязательного секса с сотрудником.
- Ууу...., - протянул Кларк. – А наш Бабочка влюбился.
- Последний раз это было... когда? – в тон ему присоединилась Лиза. – Три года назад или четыре? Шикарная клиентка была, а ты оборвал с ней все связи, поставил в черный список, облил презрением, и она с горя уехала в... Куда она там уехала?
- В Австралию, кажется, - подсказала Марси.
- Точно. – Согласилась Лиза. - А сейчас ты ставишь на себя полную стоимость – это для рядового-то банковского клерка – и обязательное условие секса с тобой, таким дорогим и востребованным... Не слишком сурово заставлять его за это ещё и платить?
- Он мне так и сказал. И что шансов на его звонок маловато.
- А если всё же позвонит? Всё бросишь и пойдешь за ним? Контракт же истёк. – Кларк даже отклеился от диванной спинки.
- С ума вы посходили, что ли? – огрызнулся Бабочка. – Я его знаю одни несчастные сутки.
Все трое одновременно многозначительно выдохнули, словно репетировали это как минимум неделю. А Марси потрепала его по волосам и снова мурлыкнула:
- И что же тебя в нём так зацепило-то?
Тот не стал отпираться, бросил сонное притворство и закинул за голову руки, охватив колени Марси.
- Он очень искренний.
Кларк даже подавился.
- Да ты этих искренних на завтрак ешь!
- Дурак, - не обиделся Бабочка. – Ты просто не понимаешь. Он – пикапер. Дневники, всё как положено. Три имени на страницу, шесть на лист. А количество листов в каждом из шести томов я поленился считать. Мельком пролистал, выцепил двух своих клиенток. Он реально талантливый. Почти конкурент, только бесплатный.
- И ты говоришь – он искренний? С шестью-то дневниками?
- Вот теперь ты меня понимаешь? И вообще, кто бы ещё меня так развёл всего за сутки?
Заявление действительно было серьёзным, и троица на мгновение замолчала, оценивая сказанное. Бабочка был в индустрии слишком долго для внезапной вспышки юношеской увлеченности.
- Наклон его головы, выражение его глаз, произносимые им слова – всё знакомо, как в зеркале. – Бабочка чуть грустно улыбнулся, и постарался объяснить, отвечая на невысказанный вопрос: - Он соблазняет каждую секунду, даже когда просто хмурится, собирая мысли во что-то приемлемое для формулировки. Он – словно моё отражение в воде, и я не понимаю, кто из нас искажён сильнее. Он отточенный на женщинах клинок и то, что я мужчина, заставляет его мысли сбиваться, но от этого само лезвие не теряет остроты. К тому же, он смущен тем, что взял профи: учитывая уровень его пикаперских способностей, он никогда не испытывал надобности в покупном сексе. Это тоже сбивает его с толку. Он потерян, расстроен, запутался и затягивает меня за собой. Он думает, что ведет себя нормально, но мне приходится прилагать усилия, чтобы оставаться впереди, так как это он мне платит, а не наоборот. Он бьёт по моей выдержке из всех орудий, и кажется, даже не осознает этого. Будь я женщиной, уже бы несколько раз забеременел, а так лишь возбужден и отставлен в сторону.
- Ну, ты псих..., - сочувственно протянул Кларк. - Если он такой ходок по дамам, с какой стати его в твою сторону-то потянуло? Устал от доступности женщин, решил попробовать очаровать профессионала?
- Да ещё и заплатить за это? – добавила ноток в общую задумчивость Лиза. – Тогда это он псих, а не Бабочка. Думаю, он не позвонит.
- А я думаю, позвонит, - не согласилась Марси. – Наш Бат не тот, кто позволит себе проиграть, кому бы то ни было. Точно позвонит.
Словно услышав их разговор, из кармана Марси раздался звонок.
- Уже?! – ошалел Кларк, и даже Бат опять вывернул голову в сторону «девушки на телефоне».
- Спокойно, это красотуля Одуванчика. – И, нажав на кнопку ответа, сменила тон: - День добрый. Да, конечно, условия те же. Срок? Хорошо, он будет на месте послезавтра. Форма одежды? Понятно. Спасибо за звонок, всего доброго.
- Уф, - прокомментировал Кларк. - Я уж, было, подумал, что это правда твой пикапер.
- Даже я его так быстро не жду.
Снова зазвонил телефон.
- Ну? - дёрнулась Лиза – Бата?
- Ага, - отозвалась Марси, снова поднося трубку к уху. Теперь дёрнулись все. – Мадам Лионелла.
- Фууух, - Бабочка тут же состроил лицо самого умирающего человека в мире.
- Ага, попался! – радостно потёр руки Кларк. – Отдувайся теперь с Лионеллой. Это на месяц, не меньше.
Марси, тем временем, успела поздороваться, согласиться на условия приёма сотрудника, отправить счёт и отключиться.
- Точно, месяц. – Сообщила она. - Заказ с семи вечера сегодня, окончание в четыре утра. Она по-прежнему предпочитает, чтобы ты уходил, когда она спит?
Бабочка не ответил, продолжая строить из себя умирающего.
- Ну и чего её-то ты из вип-листа не вышвырнул? – Кларк фыркнул, а Лиза сделала вид, что ей совсем не интересно.
- Потому что она щедрая и абсолютно нечуткая, – охотно объяснил Бат. - Ей плевать на все мои чувства вместе взятые, главное, чтобы бокал и шубу подавал вовремя, да не путался что когда. За человека совсем не считает, воспринимает красивой дорогой мебелью: идеальный клиент.
- Говорят, она завела себе какого-то нового любовника. – Наморщила лоб Марси. - Снова стравить вас хочет?
- Оу? – проявил заинтересованность Бабочка, немедленно перестав изображать дохлого лебедя. – Что за тип? Давно он у неё?
- Вроде, да, но сейчас узнаю точнее. – Девушка принялась копаться в телефоне, войдя в чат безопасников. - Ага, вот фото. На мордашку ничего так, около тридцати лет, а, вот, тридцать два; пишут, что с манерами. По ходу, она его уже месяца два содержит.
- А если зовёт меня, значит, решает, оставить его на постоянку или выкинуть. Отлично!
- И куда вселенская усталость подевалась? – риторически покачал головой Кларк в спину вскочившему Бабочке. Тот плавно повернулся и отвесил ироничный поклон:
- Когда грустить, если намечается такое изысканное развлечение?
- Убийца. – Прокомментировала его энтузиазм Лиза.
- Как есть, уничтожит ребёнка. – Согласилась Марси.
- Без ножа мальчика зарежет. - Дополнил Кларк, и все кивнули.

Самой частой мыслью в голове Уила в последнюю неделю было «А как бы это сделал Бабочка?». По сути, от него требовалось не более того, что он делал всегда – нравиться женщинам. У него никогда не было готовых схем съёма, всегда импровизация, и именно это ставило его на голову выше любого «коллеги». Если не сравниваться с Бабочкой, конечно. Поэтому сейчас, в очередной раз прогнав в голове «Как-бы-это-сделал-Бабочка», Уил мимолётно улыбнулся подруге миссис Раневски и ненавязчиво предложил ей руку для танца.
- Вы меня очаровываете, молодой человек? – спросила дама.
- Без сомнения, - кивнул Уил. – Поэтому помогите мне чуть-чуть, один я не справлюсь.
- Ох, чаровник. Приглашаешь на танец, а танцевать хоть умеешь?
- Только не буги-вуги, если можно, а что-нибудь плавное, иначе я рискую расплескать последний мозг. Здесь всё слишком шикарно и слишком светло, чувствую себя совой. Поэтому, ведите меня медленно и осторожно, миссис Кирстен.
Протянутая ладонь легонько пожала его руку, и Уил повёл свою даму в центр светящегося огнями зала, мягко поддерживая за талию и без видимых затруднений попадая в такт.
- Ох, чаровник... И я слышала – совы очень милые, похожи на кошек, только в перьях. Так что этот вариант весьма даже не плох.
Когда танец кончился, миссис Кирстен подвела Уила обратно к миссис Раневски.
- Я не вижу, чему нужно учить этого мальчика. У него красивое лицо, хорошие глаза, с манерами не перебарщивает и лишен пошлости, даже говоря двусмысленности. Где вы раньше прятали этот бриллиант? Я всегда хвалила Грега, но тут камешек поценнее будет. И если он на самом деле понимает в своём предмете, а не нахватался по верхам, то успех ему обеспечен.
Миссис Раневски польщено улыбнулась, словно Уил был взращен лично ею. По сути, ею или всем банком – значения не имело: пока не уволится, он собственность своей компании, а потому принадлежит, в том числе, и чете Раневски – основным акционерам банка.
Через неделю он выйдет в свет, и его готовили к этому, как дворянскую дочь к первому сезону. От него ждали, что он будет Грегом, а он планировал остаться собой, «так, как это делал Бабочка».
В перерывах между советами полезными, не очень и откровенно лишними, Уил если и думал, то только об одном человеке, имени которого не знал, мыслей не представлял, но помнил лучащийся взгляд и заразительный смех.
Он честно останавливал себя, чтобы не броситься к операционистам с просьбой собрать все его сбережения, раскиданные по различным счетам, на один, с которого он мог бы оплатить ещё одни сутки с предметом своего неспокойствия, но он слишком хорошо помнил историю Сьюз. Болезнь – это плохо. Болезнь, принимаемая за любовь – ещё хуже. Он хочет Бабочку? Человека с таким же набором половых органов, как у него? Он готов держать в руках что-то, чего нет у женщин? Он готов любить анально не потому что девушке так нравится, а потому что других вариантов природой не предусмотрено? Целовать мужчину? Скользить руками по его спине? По бедрам? Скулы, уши, прическа, форма каждой мышцы – Уилу претила в мужчинах каждая мелочь, но любая мысль о Бабочке, словно в насмешку, напоминала о безумных в своей страстности поцелуях и больших ладонях, смыкающихся на его спине в упругий неразрываемый замок. Он не хотел мужчин, он хотел Бабочку.
Накануне решающего бала он снова набрал Мириам. Та приехала на ночь глядя, таща за собой Кирка.
- Приветики! Ты сказал «без секса», поэтому мы с вином, а с тебя закуски. Годно? Или как в прошлый раз – покупная хрень? Ты всё ещё в депре?
- Проходи, давай, не задерживай ребенка. Ты его кормила хоть?
Кирк зашел следом и помахал рукой в знак приветствия. Мириам на него фыркнула, сравнивая свой рост и рост «ребенка».
- Сам прокормится. Но, так и быть, я поделюсь с ним твоими вкуснятинками.
- Что за дела с этими профессионалами, хлебом не корми, лишь дай за счет клиентов попитаться.
- Ну тебя, ворчун. – Мириам деловито протопала на кухню и замерла в дверях. – А запах-то, запах! Уил, лапочка, женись на мне, я настаиваю!
- Прости, но эта реплика уже не актуальна. Кирк, иди садись, руки вымыл? – дождавшись кивка, кивнул в ответ: - Молодец. Стейк и эскалопы на выбор. Кому что?
- Я люблю тебя! И Кирк тоже любит! Правда?
Парень невнятно что-то буркнул, хватаясь за ближайший бифштекс.
После ужина они посмотрели какое-то кино, Мириам даже слегка всплакнула, а Кирк вздремнул, затем выпили чаю с шарлоткой, а потом Уил поцеловал обоих в лобик и отправил восвояси. Ситуация с его потенцией прояснилась окончательно. Он перестал реагировать на филейные части мужчин и не начал ни на какие части женщин. Мириам подумала, было, сказать что-то задорно-утешающее, но внимательно посмотрев в его глаза, лишь в очередной раз уткнулась головой в плечо и шепнула «Удачи». Уил не удивился: он всегда считал, что Мириам понимает в людях гораздо больше самих людей. Но от мысли, что она одобряет его выбор, само собой подскочило и так не самое низкое настроение.
Да, он болен Бабочкой. Пусть они всего лишь клиент и профессионал, но он обязательно найдёт деньги на ещё один сеанс и обязательно доведёт дело до конца, согласно договору. И если потом никогда его не увидит, не важно. Главное – он сам себе будет знать, что его импотенция – чисто психологическая. И даже если она останется с ним навсегда, воспоминания о шести дневниках с женщинами и двух сутках с мужчиной тоже никуда не пропадут.
Ему выдали аванс перед решающим вечером, где он должен был заменить Грега. Под это дело Уил так же выторговал себе повышенную ставку и теперь чувствовал себя уменьшенной версией царя Креза. И вполне мог позволить себе шик покупки одной из самых дорогих проституток города без того, чтобы окончательно разориться.
О Боже, дай силы не сорваться и не начать его преследовать, как когда-то преследовали его самого. Дай силы не начать вмешиваться в его жизнь, ревновать к клиентам и угрожать самоубийством. Не позволь потерять контроль так же, как он уже потерял голову. Ты клиент, Уил. Всего лишь клиент. Не думай о большем. Не мешай Бабочке в его полёте. Но сделай его своим хотя бы ещё на одни сутки.

- Кларк...
От особенных ноток в голосе Марси Кларк тут же поднял голову с диванной подушки, куда положил её всего полчаса назад, вернувшись от одной из самых своих утомительных клиенток.
- Мир перевернулся?
Та отрицательно покачал головой.
- Нет, наоборот, встал обратно на ноги. Звонил пикапер Бата.
- Оу. Две недели выдержал, а тот в долгострочке, ха!
- Но он оплатил полные сутки (я подала ему это как бронь, но вытянула всю сумму, на что он даже не сопротивлялся), так что по возвращении от Лионеллы у нашего Бабочки сразу же по плану бурная личная жизнь с его любимым клерком.
- Когда обрадуешь?
- Кину смс завтра, а когда он её прочитает – его дело. Сегодня уже поздно, а этот клиент звонить предпочитает, отчего-то, исключительно по ночам.

Уил в очередной раз вёл в танце миссис Кирстен, но сегодня лампы светили ещё ослепительней, а зал был ещё больше. А потому мужчина не строил из себя невинность, а изо всех сил старался получать удовольствие и ему это почти удавалось. Приём у посла начался именно так, как ему сто раз повторяли все его самоназначенные учителя – скукой и шампанским. А потому он проводил максимально много времени с единственным человеком, способным эту скуку развеять – с миссис Кирстен. Миссис Раневски вместе с мистером Раневски уже подвели его ко всем клиенткам Грега, и на всех он, кажется, произвёл благоприятное впечатление. Чуть позже он планировал повторить вояж для закрепления материала и, заодно, подхватить разговором их собеседников. На особую удачу в поисках новых клиентов он не рассчитывал, но закинуть удочки стоило.
Музыка кончилась, зазвучала новая. Танцующих пар было мало, и Уил лукаво глянул на свою партнёршу:
- Ещё на танец силы есть?
- Более чем, давно уже не получала такого удовольствия от этих глупых па. Но разве ты не хочешь пригласить кого-нибудь помоложе?
- Ох нет, только если это увеличит прибыть компании. Из всех здесь присутствующих я отдыхаю только рядом с вами.
- Чаровник. Твоей девушке очень повезло. У тебя же есть девушка, Билли?
- Ох, миссис, что ж вы так сразу по больному?
- А всё-таки? Не увиливай, Уильям!
- Ладно, не могу противиться воле такого очаровательного учителя. У меня нет девушки. Честно.
- И ты ни в кого не влюблен? – миссис Кирстен недоверчиво прищурилась. – Я не первый год живу на свете, мой мальчик, и эти, то отсутствующий взгляды в небо, то ожидающие на молчащий телефон, вполне могу отличить от любых других. И паузы в разговорах, и мечты на ходу. Так что не пытайся обмануть пожилую леди.
Уил вывел миссис Кирстен из танца и снял для неё бокал шампанского с подноса проходящего мимо стюарда.
- Я говорю правду, у меня никого нет. Но правы и вы, я влюблён.
- Ох, как интересно. И кто она?
- Не она, а он, дорогая учительница. Я безответно влюблён в мужчину.
Миссис Кирстен прикрыла рот ладонью, чтобы смех звучал не слишком недоверчиво.
- Милый, тут половина присутствующих – мужчины. И я вижу, как ты на них смотришь. Так вот, ты на них не смотришь. Ты смотришь на женщин. Без желания скушать немедленно, но видишь в них всё – и фигуру и душу. Поэтому перестань меня обманывать. Или твоя избранница замужем и ты не хочешь её компро?..
Голос его собеседницы уходил всё дальше, но Уил не делал попыток прислушаться, глядя в сторону дверей, через которые только что вошел Бабочка, держа под руку какую-то сверкающую бриллиантами даму. Он плыл по паркету, словно ходил тут каждый день, и сегодня зашёл лишь от нечего делать. Тихо наговаривая своей даме что-то на ушко, Бабочка отстранённо улыбался, иногда едва заметным кивком приветствуя то одного, то другого из присутствующих. К чёрту присутствующих, на всю вселенную достаточно лишь одного этого лица, движения этих плеч и легкой ленцы в походке.
- Билл. Билли! Уильям!
Бабочка прошел мимо, не заметив его, и Уил благословил за это небо. Кажется, его кто-то звал, и мужчина заторможено обернулся к своей напарнице.
- Да, миссис Кирстен?
- Беру свои слова про обманщика назад. Но ты выбрал не того мужчину, мой милый.
- Я знаю, миссис Кирстен.
- Зови меня Клара. Кстати, Грег выглядит пресновато, не находишь?
- Грег? – От внезапной перемены темы у Уила даже мозг слегка прочистился.
- Ох, боже мой, где моя молодость, неужели я была так же слепа? С ними шёл Грег, понурый, что мокрый пёс. Сдаётся мне, твоя любовь разделала его под орех, и он скоро придет проситься обратно в ваш банк. Посоветую Ларочке его не брать: в его возрасте стыдно не уметь правильно оценивать свои возможности. Но надо же, Грегори решил пристроиться именно к Лионелле. С одной стороны, неплохой выбор, а с другой, не самый лучший. Она слишком любит проверять своих любовников. И, похоже, его поставили в спарринг с тем, против кого он бессилен. Может, хоть это научит его не сжигать за собой мосты?
Уил действительно нашел в толпе светлую прическу Грега, следующую за ослепившей Уила парой. Разглядеть выражение его лица с такого расстояния, да ещё и со спины было затруднительно, но положение плеч выдавало правоту его спутницы. Грег явно проигрывал и полностью это осознавал.
- Как ни печально, дорогая Клара...
- Надо же, расслышал, - улыбнулась, перебив его, миссис Кирстен.
- ... но мне придётся следовать за своей влюблённостью, - не сбился Уил, - и каким-то образом выдерживать неизбежные эмоциональные всплески. Если там Грег, то к нему могут подойти наши клиентки, для которых я лишь плохо запомнившееся имя, а он – лицо фирмы. За что мне так не повезло?
- Что-то несчастным ты не выглядишь.
- А серьёзным, целеустремлённым и деловитым?
Женщина фыркнула в кулачок:
- С этим чуть лучше. И ты, наконец, нашел, чем заняться, кроме танцев с замшелой старухой.
- Сделаю вид, что не слышал последней реплики и обязательно вернусь за обещанным танцем. – Уил почти развернулся, чтобы уйти, но Кларисса придержала его за рукав:
- Давай сделаем по-другому. Я представлю тебя Лионелле, это будет лучше, чем если ты начнёшь крутиться вокруг неё самостоятельно.
- Я не смел просить о подобном.
- Ах, отбрось галантность, мыслями ты уже там.

Зависать на яхте Лионеллы ему нравилось больше, чем таскаться по светским раутам. На яхте хотя бы был простор, хоть и с пресной водой, а здесь только лица-лица-лица. Бабочка не особо любил людей, зато умел с ними ладить. Но для души ему всегда была милее тишина с белым шумом, чем шарканье по полу сотен ног, гул разговоров и блеск украшений. В последние недели он развлекался тем, что подначивал нового любовника Лионеллы и наслаждался тем, как тот ведётся. Пара тонко рассчитанных слов, чуть ироничная, но остающаяся вежливой, улыбка, и этот напыщенный хлыщ, считающий себя пупом вселенной, начинал исходить на лимонные дольки. Бабочку всегда умиляли люди, которые считали, что схватившись за денежную руку можно стать счастливым. Он сам давно выучил, что к денежным рукам всегда прилагаются заморочки в голове, и чем больше денег, тем больше заморочка. А денег у Лионеллы было очень много. И её заморочь называлась испытаниями. Она могла испытывать любовника на всё без исключения – на лояльность, искренность, ум, чувство юмора – список можно было продлевать бесконечно. Каждому Лионелла давала шанс за шансом, пристально наблюдая, как её жертва их использует. Бат уже привык и пролетал через постоянные проверки, как чайка над волнами, но Грег был больше похож на слонёнка в тёмном спортзале. Сейчас он плёлся за их спинами и в очередной раз на что-то обижался.
Внезапно боковым зрением он захватил что-то знакомое, чего тут быть точно не могло, и Бабочка задумался, анализируя. А через несколько минут заново учился дышать – к нему навстречу шел Уил и старательно смотрел на него, как на постороннего человека. Получалось плохо, и Бат поймал себя на том, что не может перестать улыбаться. Надо же, а он-то думал, что здесь будет скучно!

Грегори задумчиво переставлял ноги, стараясь не наступить на пятки идущим впереди. Хотя кое-кому не повредило бы свалиться с копыт от подножки и показать, какой он на самом деле. Грег два месяца успешно возводил вокруг Лионеллы стены своей исключительности, но стоило в этот круг впорхнуть Бабочке, как из выстроенной с таким трудом стены посыпались камни. Бабочка был с ним подчеркнуто вежлив, как в присутствии своей хозяйки, так и в её отсутствие, а Грег сначала пытался держать лицо перед Лионеллой, но скоро начал срываться на соперника даже при ней. И сейчас бесился, идя следом за мило чирикающими Лионеллой с её слишком много о себе воображающей шлюхой. Это он должен был вести сегодня Лионеллу, а не этот самодовольный тип. Но патронесса с некоторых пор отказывалась гнуться так, как гнулась раньше, а потому перевела на него свои рыбьи очи и холодно заявила: «Я иду с Батом. Если не хочешь нас сопровождать, подожди дома». Подождать дома означало сдать ещё один рубеж обороны платному захватчику. Не дождётся. Этих рубежей осталось и так слишком мало. Лионелла предпочитала разговаривать с Батом, смеяться с Батом, советоваться с Батом, брать его в магазины и покупать больше одежды, чем покупала своему официальному любовнику. Она совала ему чеки, а тот, запихивая их в карман, даже к суммам не приглядывался. Правда, один чек, всё-таки, совести хватило не взять. Порвал в красивые клочки и подбросил в воздух. Грег даже понадеялся, что этот жест, наконец, избавит его от прилипалы, но ничего подобного не произошло: Лионелла лишь рассмеялась. А потом повернулась к Грегу и протянула ему точно такой же.
- Я хочу, чтобы в плане секса ты спал только со мной, мой милый Грегори. Начиная от сегодняшнего дня и в течение года. Либо со мной, либо ни с кем. Согласен?
Гред даже опешил немного, особенно, когда увидел количество нулей на чеке, идущих после тройки (кстати, почему не четвёрки?) И этот придурок порвал ТАКОЕ?
- Я готов делать это и бесплатно, - галантно ответил он, принимая чек.
Женщина рассмеялась ещё громче, чем после отказа Бабочки, Грег улыбнулся в ответ, подписывая обязательство, но в глазах идиота-Бата мелькнуло что-то, отчего Грегу показалось, что он выбрал неправильный вариант. Грег тряхнул головой. Конечно, он выбрал не то, что устроило бы его соперника. В конце концов, Бат тут уже две недели, а спит Лионелла по-прежнему только с ним, Грегори, мило прощаясь на ночь со своей шлюхой, чтобы оказаться в правильных руках, а не грязных лапах этого извращенца. Лионелла как-то оговорилась, что Бат запросто спит и с мужчинами. Как она после такого ещё и деньги ему платит? Скорее всего, именно поэтому и не пускает в постель. Хотя, конечно, нет, она не спит с ним, потому что тот не может дать ей ничего, что не давал бы Грег.
В задумчивости, Грег пропустил момент, когда его спутники остановились. Он посмотрел вперед и досадливо выдохнул. Перед Лионеллой стояла старуха Кирстен, удерживаемая под руку каким-то смутно знакомым красавчиком. А, это же Бродсток, первый номер по работе клиентами, не дотягивающими до вип. Бабник, каких поискать. В прошлом году он лично видел его с тремя разными девушками в разных частях города, и вокруг каждой он увивался, словно она у него единственная. А потом Грег поговорил с другими парнями в банке, и те добавили, что если бы Бродсток зарабатывал на съёме, то давно летал бы на работу на личном самолёте. Короче, тоже та ещё шлюха. Что он тут вообще делает, да ещё с Кирстен?
А та в это время соревновалась с Лионеллой в ширине улыбки:
- Хотела представить тебе нового специалиста по работе с вип-клиентами Хай-Банка, раз уж ты увела предыдущего. Уильям Бродсток – Лионелла Финч.
- Приятно познакомиться, - склонил голову чертов жиголо, и Грега внутри словно обожгло. Так вот кого они поставили на его место? Он считал, что замену будут искать долго, а они перевели первого попавшегося дамского угодника. Ну-ну, посмотрим, как он справится.
- Ах, Уильям, - протянул Грег чуть насмешливо. – Значит, випов передали тебе. Я рад, что сегмент не остался совсем уж голым.
Тот нахмурился. По мнению Грега, он вообще был слишком зажат, к тому же поглядывал на чертову Бабочку, как на основного спутника Лионеллы. Поэтому Грег сделал шаг вперёд, выходя из-за их спин. Что ж, пусть Кирстен сама посмотрит, какого кадра потеряла её подружка Раневски.
- Если будут какие-то вопросы, ты не стесняйся обращаться, я всегда помогу советом.
Нахмуренность нового спеца по випам была изгнана с лица видимым усилием воли, после чего тот едва заметно усмехнулся. Усмехнулся?
- Я благодарен за помощь, Грегори. Но, думаю, справлюсь. Если хочешь, спросим мисс Финч. – И бесстыже улыбнулся Лионелле. – Вы же сами занимаетесь счетами своей компании, верно? А потому сразу поймете, нужна ли мне помощь Грега. Попробуем?
А сам снова на Бабочку поглядывает. Пытается понять, будет ли тот возражать? Да откуда этой шлюхе вообще иметь право голоса?
- Ну, что думаешь? – словно в насмешку улыбнулась Лионелла, поворачиваясь к Бату. Снова не к нему, снова к Бату!
- Как хотите, но я бы послушал - ответствовал между тем этот нахал. - Я как-то провёл денек в этом банке в качестве практиканта, как раз под руководством мистера Бродстока.
- Практиканта? Ты? Ох, Бат, умеешь же удивить. И как тебе практика?
- Очень познавательно, особенно понравился коллектив. К сожалению, с Грегом познакомиться не довелось.
Ну вот, опять шпилька! Коллектив ему, значит, понравился, потому что его там не было?! И снова переглядываются! Похоже, Бродстока специально готовили на его место!
- Ну что ж, расскажи нам об инновациях Хай-Банка, – бросил он в сторону своей замены, превратив просьбу в приказ. - А мы внимательно послушаем.
Во время их перепалки Бабочка цвёл, как цветок, Кирстен на пару с Лионелой заинтересованно наблюдали за развитием событий, а лицо Бродстока окаменело окончательно. Что ж, поглядим, как он выпутается.
Тот полез зачем-то в карман, вытащил телефон и, введя сложный пароль, повернул его экраном к Лионелле.
- Вы же помните свои счета в нашем банке? Их четыре. Металлический, валютный и два долларовых, вот они. Что вы обычно делаете, когда хотите перевести часть средств с металлического счета на валютный?
- Посылаю бухгалтера в банк.
- С доверенностью, верно. – И принялся воодушевлённо заливать о приложениях, дополнениях, возможностях сервиса и подключенных заграничных банках. Попутно выудил у Лионеллы её планшет, водил её, между прочим, пальцами по стеклу, затягивая всё глубже в свои сети, и продолжал лить в подставленные уши всю эту кибер-хрень под девизом «Мы называемся Хай-Банк, а потому стараемся быть «хай» в технологиях, даря клиентам удобство». Так же, то и дело слышались дифирамбы их службе кибер-безопасности, где все самые-самые, и Грег не смог промолчать:
- Не забывай о хакерах, Уильям, - сказал он, едва сдерживая желание зашипеть. – Кибер-безопасность в наше время – совершенно не безопасность. Если хакеры поставят себе цель, они Пентагон взломают!
Тот поднял на него искренне удивлённые глаза:
- Если грабители поставят цель, они и мешки с живыми деньгами из хранилища вывезут. Но если что-то такое и случится, то искать преступников будет не только полиция, и не столько полиция, сколько мы сами. За пять лет моей работы в Хай-Банке было зафиксировано два случая кибер-воровства. Оба случая были раскрыты за неделю, а деньги возвращены обратно на счета. С чего у тебя такое предвзятое отношение? Ты что-то знаешь, чего не знаю я? Или просто не доверяешь технике?
- Да, Грег, ты тостеров, случайно, не боишься? – пропел Бабочка, и возникшее было напряжение среди пятерых участников разговора, рассеялось в смешках четырёх из них. Грег сцепил зубы, чтобы не заорать, обратился взглядом за помощью к Лионелле и тут же понял, что сделал это зря: она смотрела на Бродстока. Тонкие ухоженные пальцы плавно сменили географию с планшета на запястье специалиста по вип-клиентам.
- Кларисса, а если я приглашу его поговорить о достижениях техники в более приватной обстановке?
- А меня-то ты в свои игры зачем впутываешь, Нелли? – проворчала та.
- Он разве не с тобой?
- Я не имею твоей привычки к коллекционированию. Лучше спроси его самого, чего он хочет.
- Хорошо, - и Лионелла, игнорируя обоих спутников, повернулась к свежему мясу, прямо заглядывая в глаза: - Так чего ты хочешь? Остаться здесь, с Клариссой, или пойти со мной?
Тот посмотрел сначала на Клару, и Грег не понял, что означал этот взгляд, потом перевёл внимание на Бабочку, и этот обмен тоже остался непонятым, затем показательно презрел самого Грега и только потом посмотрел на Лионеллу так же прямо, как она смотрела на него.
- Если вы на самом деле хотите, чтобы я сделал то, чего хочу я, то можно ли одолжить у вас одного из ваших спутников? Две минуты меня вполне устроят.
Грег неверяще вздрогнул. Ему только что угрожали расправой?! Лионелла успокаивающе тронула его рукой и поощрительно улыбнулась новой игрушке.
- Что ж, у тебя две минуты. Но имей в виду, портить собственность я не позволю.
- Конечно, мисс Финч. Я лишь слегка коснусь.
Грег набычился и сжал кулаки. Этот сопляк зря думает, что сможет легко его избить. А нежданный соперник почтительно снял кисть Лионеллы с локтя Бабочки, скользнул ладонью с края его рукава до плеча, закопал пальцы в аккуратно уложенные волосы, и мягко коснулся губами его губ. Спустя секунду от мягкости мало что осталось, тело Бродстока взвилось долго сдерживаемой пружиной, которую, наконец, освободили, незанятая прической рука стрельнула на встречную талию, властным жестом притягивая к себе бёдра. Бабочка содрогнулся всем телом, поддаваясь натиску, и отвечал на поцелуй не менее страстно. Щелчок женских пальцев ознаменовал окончание выделенного времени, и Бродсток резко отстранился.
- Прошу прощения, мисс Финч, - сказал он прерывающимся от нехватки дыхания голосом. – Я благодарен вам за чуткость. Я бы не решился, если бы не ваша поддержка. Надеюсь, вы поддержите и наш банк. Клара, я задолжал вам танец.
- Мой мальчик, такие долги всегда надо возвращать.
Бродсток со старухой Кирстен пошли в одну сторону, Лионелла, моргая своими выкаченными глазами со вновь подхватившей её под руку шлюхой, в другую, а Грег остался стоять на месте. Всё, что его касалось, произошло на его глазах, но он ещё этого не понял.

Бабочка приоткрыл рот, чтобы легче дышалось. Подобного он не ожидал. Сердце колотилось, а в голове снова и снова крутился ролик с притягивающим его к себе Уилом.
- Какой интересный мальчик..., - услышал он голос Лионеллы и мобилизовал волю, чтобы сосредоточиться на нём. - Никогда бы не подумала, что он предпочитает мужчин. Даже интересно, чем вы на самом деле занимались на той «практике».
- Всё было гораздо более невинно, чем вы думаете, Лионелла. - Бабочка прикрыл глаза, чтобы те не светились удовольствием столь явно.
- Да? Тогда этот Уильям ещё интереснее. Пожалуй, стоит плотнее заняться этим банком, что думаешь?
- Офисы светлые, люди доброжелательные, к компьютерам просто так не подойдешь, а на ресепшене красотка. Кстати, милая Лионелла, вы должны моему агентству пеню за несогласованную передачу меня третьим лицам.
- Я надеялась, что он врежет Грегу, - призналась та. - Хотя ты мог бы и отказаться.
- Не перед всеми этими людьми, - отмахнулся Бабочка. - Тогда пеню должен был бы я, за урон вашему имиджу.
- Принимаю. – Согласно качнула головой женщина. - Но тебе понравилось.
- Похоже, моя бисексуальность с возрастом даёт трещину. Пора заканчивать с карьерой: выше некуда, ниже – обидно. В связи с вышесказанным – я снимаю вас с обслуживания.
- Всё ждала, когда ты это скажешь, – спокойно отреагировала Лионелла. - На днях встретила Грету с каким-то новым ребёнком, а она уже лет шесть заказывает только тебя. Мне тоже кого-то порекомендуешь?
- Кларка, разве что. Больше вас долго никто не выдержит. Вы же сущее наказание, дорогая Лионелла.
- Ты мне льстишь. Кстати, Хендрикса тоже снимешь с обслуживания?
- Сто лет его не видел, так что, наверное, скоро появится. Тогда и скажу.
Женщина кивнула.
- И ещё, с сегодняшней ночи и до последней – спишь со мной.
- С удовольствием. Но Грег обидится.
- Устала уже с ним возиться, сколько шансов не давай – все утопит. Кстати, надо будет послать к нему фотографа. Он взял деньги за год со мной или год в одиночестве. Как ты думаешь, выдержит?

Глава 5. Хочу тебя! Выполняя обещание
- Билли, мальчик мой, - Клара, подобрав юбки, быстро перебирала ножками в изящных туфлях на высоком, не по возрасту, каблуке. Уил не понимал, как она может столько времени провести на ногах и не жаловаться на усталость.
- Да, Клара. Может, присядем где-нибудь?
- Что ты за молодежь пошла, лишь бы сидеть! Я только что видела твоего любовника.
Уил сделал максимально скучное лицо, иначе при воспоминании об учинённом бесстыдстве оно начинало гореть ярким пламенем.
- Его тут все видели. Кто ж знал, что он такая известная персона.
- Ты не понимаешь, - женщина не позволила сбить себя с мысли. – Он только что смотрел в телефон и улыбался, как ты, когда вспоминаешь поцелуй.
Руки прыгнули к щекам, как по команде.
- О боже, Клара, я чувствую себя подростком. Что он со мной сделал?! Ну, смотрел он на телефон, ну улыбался, и что? А я теперь красный, как рак. Как теперь работать?
- В лес работу. Просто они с Нелли уже ушли, и ты его сегодня больше не увидишь, так что я решила рассказать тебе, что он получил какие-то хорошие новости, чтобы ты бы за него порадовался.
- Я радуюсь. Но это может быть очередной клиент.
Тренькнула смс, а следом ещё одна. Уил машинально выдернул телефон из кармана, открыл сообщение и замер. А Клара, глядя на него, поцокала языком:
- Один в один улыбка, - мягко проговорила она. – До чего же два удивительно похожих молодых человека.
- Вы что-то сказали?
- Да так, сама с собой. Что пишут?
- Ничего особенного, подтвердили оплату.
- А, ясно, - вежливо «поверила» Клара. - Ты собирался на второй круг по клиентам. Помощь нужна?
- На этот раз я сам, спасибо. – Уил убрал телефон, где первая смс действительно уведомляла его о том, что сотрудник принял заказ и ранее взятая бронь переходит в категорию «оплачено». Вторая же была менее официальной: «Через две недели. И помни: ты обещал».

- Ну вот, скажи, с какого перепугу ты припёрся в такое раннее утро?!
- Друг подбросил. И вообще, как же традиция любоваться на тебя спящего? – Бабочка снова сидел на постели Уила, и, кажется, на том же самом месте. – Сделаем приветственные обнимашки?
- Обойдешься! И никаких поцелуев неумытых ртов!
- Бука. Я думал, ты подобреешь, за целый-то месяц. Я прям от клиентки, не переодеваясь, спешил, чуть на лестнице не упал, а он даже обнимашек не хочет.
- Фу, ещё, небось, духами с её подушки пахнешь, а всё туда же!
Бабочка приподнял затянутую в пиджак руку и старательно её обнюхал ближе к подмышке. Потом вывернул голову и принюхался к каждому плечу по очереди.
- Вроде, только мой запах. Но я могу принять душ. И выйду чистый-чистый. Везде без исключения. Даже уши помою. Правда.
На безмятежный тон невинно моргающего в утреннем свете Бабочки хотелось плеваться огнём. Ну, вот как он так может?! Свалился на голову в неурочное время, тогда как Уил всё распланировал в совершенно другом ключе, и теперь всё летело в тартарары, как всегда с этим невозможным типом. Но притворная обида в глазах Бабочки была такой милой, что зарычав, Уил простился с планами и швырнул в наглую рожу подушкой.
- Мойся, спи, делай, что хочешь, сил на тебя нет! Но жрать будешь, только когда я проснусь!
- Обломщик, я всегда это говорил. Даже поцелуйку зажал, вредина...
Когда умытые руки улеглись на привычных местах сверху и подкопались снизу, охватывая плечи, Уил не смог не улыбнуться. А когда сзади в шею уткнулся свежевыбритый подбородок, ещё и тихо фыркнул.
- Не елозь.
- Я проверяю уровень твоей восприимчивости на свою неспокойную анатомию.
- Сзади не пущу.
- Да я и не особо надеялся...
- Врёшь, ведь.
- Ну, вру, и что?
- Знаешь... – Уил помолчал, но все-таки разлепил губы, произнося то, о чем думал уже много дней: - На эти сутки я...
- М? – До плеча дотронулись любопытные невыразимо мягкие губы. И застрявшие, было, слова выплыли наружу неторопливой каравеллой:
- На эти сутки я люблю тебя.
Губы на плече затвердели, а потом подбородок ушел вниз, продавив ложбинку для скользнувшего следом носа, и кожу на плече начали покалывать кончики ещё влажных волос. Макушка Бабочки уткнулась куда-то в лопатку и там замерла.
- На эти сутки... я тоже.
Какое-то время было тихо. Ни один из мужчин не шевелился и ничего не говорил. Уил подспудно ждал, что Бабочка профессионально ляпнет какую-нибудь глупость и разрядит обстановку, но тот молчал, как ёж под тазом.
- Что на завтрак будешь? – спросил он, наконец, повернувшись в объятьях Бабочки к нему лицом.
- А что дают? - Из-под одеяла рядом торчал задорно-ироничный глаз под всклокоченной челкой. И Уил ещё решил, что он смущается?!
- Блин, я думал, что растрогал тебя всего, а он забавляется!
- Ничего ты меня не трогал, - закатил глазки на вопиющий игнор Бабочка. - Даже сейчас лежишь на расстоянии подушки. А у нас договор.
- Думаешь, я могу об этом забыть?! Особенно если ты будешь напоминать мне об этом все 24 часа?!
Из-под одеяла выплеснулась хорошо развитая рука и с полной высоты рухнула тыльной стороной запястья на глаза Бабочки.
- Двадцать четыре часа?! Ты собираешься меня мариновать все сутки до последней минуты?! А потом? Ускоренный перетрах на выходе? Я требую нормальный секс!
- Или завтрак?
- Ладно, уговорил, завтрак, - покладисто отозвался Бабочка, в который раз удивляя Уила богатством своего голосового диапазона и виртуозностью его применения. – Так что дают?
Уил чуть отошел от мурашек после интонационных превращений вольно расположившегося рядом мужчины:
- Так как я ждал некоторых только вечером, то планировал с вечера и посоветоваться. А так как кто-то припёрся ни свет ни заря, то придётся соображать на ходу. Но рагу ещё, кажется, есть.
- С прошлого раза?
- Ага, с паутиной и тараканами, что развелись в нём за месяц. Особенно учитывая, что ты его ещё тогда смёл подчистую. Новое, с охотничьими колбасками.
- Ух ты. А ещё?
- Гратен. Это мясо с картофелем.
- Знаю, звучит вкусно. Это тоже с вечера осталось? А ещё?
Уил покраснел и отвёл глаза от увеличивающихся зрачков Бабочки и его ползущей на левую щеку слишком понимающей ухмылки.
- Несколько салатов... Тёплый с куриными сердечками, овощной и сладкий с черносливом и грибами...
- И как? Мне понравится?
Краска заливала щёки всё выше, грозя сомкнуться на макушке. Да, он тренировался, готовя разные варианты, продумывая их совместный ужин, но он собирался это доесть этим утром и в обед, а этот... профессионал... Чтоб его!
- Ну всё, достал издеваться! Вылезай! – вскочил на ноги и широким жестом сорвал с Бабочки одеяло.
- Упс, - сказал тот при виде подзависшего Уила. – Ты надеялся, что я голый?
- Да что б тебя. Ты не бабочка, ты тролль.
- Да ладно, зови меня Бат. Может трансформировать в Баг, Бед, Бэт, или Бэээээд. Мне пофиг, я и сам знаю, что нехороший.
- Это точно.
Оставив одеяло на полу, Уил уселся рядом с Батом и скрестил перед собой ноги.
- А знаешь что меня в тебе?.. - Уил наклонил голову к плечу, подбирая нужное слово.
- Привлекло? – решил помочь ему Бабочка.
- Не оттолкнуло, - поправил Уил. - Ты безволосый, как женщина. Вон, даже подмышки гладкие.
- Не щекочись! – Двое не самых мелких мужчин заставили постель выдать нехарактерный для неё скрип, и Уил откатился на исходную позицию.
- Ты боишься щекотки?
- Вот ещё. – Смотреть на фыркающего Бабочку можно было бесконечно. – Но и без дела себя лапать не дам. Хочешь? Бери целиком.
- Ну тебя. Я не видел, чтобы ты в прошлый раз брил что-то кроме лица. Волосы воском удаляешь, что ли?
- А, зануда. Фотоэпиляция. Два года тупых процедур, и я на всю жизнь гладенькая конфетка. Больших и волосатых у нас и так полно, а на жилистых спрос не такой уж большой. Так что приходится быть посередине, и чтобы кожа была без лишних выпуклостей, но и грудь сама в себя не проваливалась. У меня тренер с ума сходит, пытаясь выдержать баланс меду жилами и мышцами. В итоге самое лучшее – кикбоксинг, карате, дзюдо и прочие кия-кия. Зато бровки подведу, и из меня такой шикарный метросексуал получается, что сам бы влюбился, да зеркало холодное.
Уил значительно покивал, по-новому глядя на лежащий перед ним самодовольный результат многих трудов и неслабых усилий. Брови не были ничем подведены, но теперь он видел, что их форма немного откорректирована пинцетом. И зубы, наверное, тоже золотые, если не по материалу, так по цене, судя по жемчужному сиянию улыбки.
- А тени, кремики, реснички? Этим тоже пользуешься?
- Зависит от клиента. Я решил, что ты нормальный, а потому цвета моих натуральных ресниц тебе будет достаточно. Подкрасить?
- Не надо. Приди ты накрашенный, точно бы выпер, хоть и безволосого.
- Может, так и стоило сделать, - задумчиво закопался в подушку Бат. – И тебе было бы меньше платить. Ну, встаёт у тебя на парней, так это не значит, что с ними надо спать. А теперь...
- А теперь я обязан по договору. Забей, это был мой выбор. Кстати, а «там» волосы у тебя сохранились?
Если Бат и удивился перемене темы, но среагировал быстро, включив блокировку руками:
- Оставь мои трусы в покое! Всё там нормально! Подстрижено, но нормально! В прошлый раз ты же пялился на меня, пока я был в душе!
- Замри!
Бабочка послушно замер. Случайно или нет, но замирание пришлось на красивую позу. Уил сглотнул.
- Эту стадию мы ещё не проходили. Я могу тебя обнять. Я могу тебя поцеловать. Но смогу ли я... Я не уверен.
Под изучающим взглядом Бабочки Уил снова покраснел, но на этот раз не сильно.
- Заведёшь – ответишь, - пообещал Бат и Уил сглотнул. Волшебный даже в угрозе голос долго отдавался в голове шепчущим эхом «ответишь, ответишь», но вдруг волной свернул на более раннее слово. «Заведёшь, заведёшь». Заведёшь?
Уил закрыл на мгновение глаза и толкнул Бабочку на спину. Тот недоверчиво упал и позволил стянуть с себя трусы, оставшись в одной майке. Этот странный некомплект то ли раздражал, то ли притягивал, и Уил шевельнулся, чтобы снять и майку. Но Бат опередил его и, подхватив подол скрещенными руками, двинул ткань вверх. Мышцы шевельнулись вслед, выгодно показав рельеф как рук, так и торса, совершенных, но совершенно не женских, и Уил снова медленно моргнул. Снимая майку, Бабочка вновь привстал, и Уил придавил его обратно к постели мощным толчком в район диафрагмы.
- Лежи, – и забыл руку там, куда припечатал.
Пять растопыренных пальцев охватывали гладкую кожу груди, непривычно широкую и удивительно плоскую. Нет, рельеф был, но не тот. Уил шевельнул пальцами, собирая их в горсть, а затем снова расправил. Двинул ладонь вверх, вернул назад, спустил вниз до пупка и, перебирая каждую неровность, вновь повёл вверх и вдруг остановился, когда понял, что нависает над лежащим мужчиной, почти касаясь губами его лица. Бабочка смотрел ему прямо в глаза, не мигая и стерев улыбку. Уил не помнил, чтобы видел его таким серьёзным. Так и не разгадав выражения слишком близкого лица, мужчина приложил губы сначала ко лбу Бабочки, затем к носу и, перешагнув рот, коснулся подбородка, затем шеи. Бат чуть закинул голову, открываясь. Кожа на груди по гладкости ничем не отличалась от женской, но от неё безошибочно веяло скрытой силой. И тонким запахом, который Уил уже привык ассоциировать с Бабочкой.
- Заснул? – услышал он тихий голос.
- Нет. Думаю.
- Бог в помощь, а я мёрзну.
- Ничего подобного. Ты его усилием воли поднимаешь, что ли?
- С тобой никаких усилий не нужно. Да и воля куда-то сваливает. Налюбовался?
Скосив глаза, Уил посмотрел на обсуждаемую часть Бабочки. И в этот момент властная рука толкнула в грудь уже его самого, откидывая назад. Уил уткнулся лопатками в спинку кровати и мимолетно порадовался, что не мотнулся головой о стену.
- Ты тоже далеко не мерзнешь, - удовлетворённо мурлыкнул Бат, похожий на огромного кота, которому пообещали сметану. - Скидывай эти тряпки, хочу быть вровень. И давай-ка ты попробуешь привыкнуть к виду моей задницы со спины. Как тебе идея?
- Что ты имеешь в?..
- Что я останусь на коленях, а когда наклоню голову, моя спина и её окончание будут очень хорошо видны. Как вариант, можешь задрать голову и смотреть в потолок. А то этот детский сад уже утомил.
- Ба..ба..бо...
- Чка. И не болтай, я не смогу ответить. Просто поверь – ты этого хочешь, и тебе оно надо.
Уил за четыре года после покупки этой квартиры уже успел налюбоваться на потолок спальни, а потому последовал совету. То есть, перестал издавать недоумевающие звуки, протестующее вертеться и сосредоточился на спине своего своевольного суточного приобретения. И зрелище того определённо стоило: у Бабочки даже ягодицы не выглядели угловатыми. Но женщины из него никогда не получится. Уил знал это всегда, а сейчас осознал особенно остро. И больше всего удивился тому, что это его не расстроило. Спина была прекрасна, задница логична, язык и губы умелы, и этот минет из всех случавшихся с ним ранее, шёл в несомненных лидерах. Кончал он, зажав голову Бабочки в сведённых, словно судорогой, ладонях. Волосы торчали сквозь пальцы, как разорённое гнездо, плечи между его разведённых ног ходили ходуном, и сам Уил все силы, не растраченные на уничтожение прически Бата, бросил на то, чтобы не кричать.
А потом лежал, отвернувшись, и пытаясь вернуть дыхание в норму.
- Бат, ты живой?
- Едва ли.
- Прости. Я дурак. Но кое-что понял. Прозвучит глупо, но ты – совершенство. Ты идеален во всем, до последней черточки в лице, теле и характере. Таких, как ты, не должно существовать, но ты есть. Ты – седьмое чудо света. И то, что ты мужчина – лишь усиливает эффект. Женщин у меня было много, а любил я только Рокси, да и ту совсем недолго. Она подтолкнула меня к тому, каким я стал, но таким стал я, именно я, понимаешь? Она не виновата в том, как я жил. Я не люблю её уже очень давно, и если встречу, в сердце ничего не подпрыгнет и не всколыхнётся воспоминаниями, так как вспоминать нам нечего, только физические упражнения в постели. Я был подростком, набитым неуравновешенными гормонами, и принял секс за любовь. А потом долго искал любовь в сексе. И ничего удивительного, что не находил. А когда потерял возможность прятаться за сексом от жизни, он мне помог? Хоть кто-то из той лавины женщин протянул руку помощи?
- А ты пытался к ним обращаться? – голос звучал устало и как-то пусто, но Уила радовало уже то, что его слушали.
- Нет. Как подумаю, что всё объяснять, показывать, рассказывать и видеть в ответ преувеличенное сочувствие пополам с восторгом от того, что кому-то так не повезло, а был так крут, пересуды по соседям, и я, инвалид, которого держат под боком из жалости и демонстрируют всем гостям.
- Ты, прямо, социофоб с манией величия.
- Наверное. Вот так думаешь, что ты хороший человек, а потом начинает лезть начинка. Оказалось, что я не доверяю ни одной из женщин, имена которых так скрупулезно записывал, чтобы не забыть. Поэтому позвонил Мириам. Отдал деньги и получил сочувствие и восторг в нужных пропорциях. А потом позвонил тебе, и ты легко разбудил во мне что-то, что я до сих пор плохо осознаю. Но произошло это потому, что ты чудо и потому что ты мужчина. Мириам бы не смогла. Никто бы не смог. Кошмар: мои терапевты – проститутки. Вот такой я клиент. Самому на себя тошно. Как ты вообще со мной общаешься, это никаких денег не стоит.
Бабочка промолчал, и Уил приподнялся, слезая с постели.
- Погоди, сейчас соберусь с силами, наведаюсь в ванну и пойду-таки на кухню. Хотя бы накормлю тебя, раз больше ни на что не способен.
Когда дверь закрылась, Бабочка шевельнулся, распрямляясь. Он раскинул руки, развёл ноги и замер на постели большой розовой звёздочкой, где пять лучиков лежат, а шестой стоит.
- Да, покорми меня, Уил. Я ведь голодный. Добавь топлива в бензобак, я же железный. Мои кости из стали, мышцы из резины, нервы – канаты, а нейроны – жидкая ртуть. Я не человек, а высокооплачиваемый робот-проститутка с кнопкой «вкл-выкл» на пузе и фоновым режимом безотказного слушателя.
Мужчина поднял руки и закрыл ладонями глаза. Хотелось запихнуть пальцы в глазницы и вырвать кипящий мозг. Его трясло, и он не хотел разбираться, почему – от желания, негодования, любви или сдерживаемого бешенства. А скорее, от всего сразу.
- Чудо? Я – чудо?! Почему этот идиот считает, что плохо может быть только ему?!

Готовка заняла неожиданно много времени для того, у кого в холодильнике и так изобилие. Но оказалось, что каждого блюда там слишком понемногу, чтобы ставить на стол, и Уил закрутился с приготовлением новых. Бабочка вёл себя на удивление тихо, не показываясь из спальни, и от этого было, и тепло, и тревожно. То, что он сделал для него... Если разобраться – всего лишь минет, далеко не первый в его жизни, Уил понимал это, но сделал его мужчина, самый особенный мужчина, и сердце отказывалось успокаиваться, вторя усиленными толчками каждому движению рук, деловито снующих по шкафчикам, по столешнице и над плитой. От разрывающих его после оргазма противоречивых чувств он нёс какую-то чушь, но Бабочка отчего-то слушал, а не затыкал ему рот поцелуем. Пока не умоется, Уил не хотел поцелуев, но знал и то, что если Бат захочет, он не сможет устоять перед его желанием. Хотя и самому Бабочке сейчас не мешало бы ещё разок почистить зубы.
Почему его ещё нет за спиной, липнущего к плечам? В который раз проверяющего, не выйдет ли отойти от назначенной пассивной позиции в грядущем сексе? Или просто напоминающего о висящем над ними обязательстве? Возможно, соблюдает договорённость прошлых суток? Не слишком ли честно? Но с другой стороны, здорово, что его нет, хоть на готовке смог сосредоточиться, а то в присутствии некоторых сердце начинало лажать с ритмом, наполняя живот кучей маленьких неугомонных Бабочек.
Всё-таки, эгоизм не лечится. Бабочка старался ради него, хоть и сам был возбуждён, но бросил всего себя на удовлетворение одного горе-повара, который наболтал кучу фигни и сбежал в смущении.
Выключив плиту, Уил вернулся в спальню, тихо открыв дверь, и заглянул внутрь из-за створки. Да так там и остался, приложив к косяку голову. Бабочка спал, раскинувшись по постели бесстыжей звездой. Налюбовавшись, Уил подошел ближе, поднял с пола одеяло и заботливо укрыл им занявшего всю постель захватчика. Самого умелого захватчика из всех, бывавших здесь со дня его вселения. Никто ещё не смог в такие сроки и с таким разгромным счетом захватить его сердце, душу и все мысли до единой.
Затем с ногами забрался рядом, поправил домашнюю рубашку, подтянул на коленях свободные брюки и снова скрестил перед собой лодыжки, готовясь к долгому ожиданию. Еду можно и погреть, а увидеть это лицо спящим вряд ли ещё когда-либо удастся.
Губы Бабочки во сне не улыбались, а брови были чуть нахмурены.
«Что тебе снится?»
Волосы торчали в привычном беспорядке, и даже устроенный Уилом беспредел ничуть им не повредил. Отчего-то этот бардак очень шел лицу Бабочки. Хотя, он мог что угодно превратить в бардак – чувства, жизнь, ориентацию... В день раута у него была другая прическа – уложенная на бок с пробором. И с ней он тоже смотрелся сногсшибательно. Подлец, не иначе.
Пригладить торчащие пряди рука потянулась сама. Или погладить? Пальцы прошлись по щеке, огладили нос и скользнули по губам, с которыми Уил так и не разобрался – откуда столько мягкости и силы в этих двух совсем не широких розоватых полосочках. Дальше мешало одеяло, и Уил лишь слегка отогнул его, целуя плечо. Бабочка чуть шевельнулся, и Уил отпрянул. А когда сердце замедлило бешеный бег, закинул поверх одеяла руку и вытянулся рядом. Пожалуй, для людей с таким куцым количеством интима, они слишком много времени проводят в постели.

Проснувшись, Бабочка мимолетно удивился привалившейся к нему тяжести. А когда открыл глаза, закрыл их снова. Уил спал рядом, уткнув губы в ухо и прижимаясь к нему всем телом и по всей длине. Одну ногу он вытянул вниз, а другой плотно фиксировал его на месте, контролируя факт наличия ещё и бедром. И грудью. И рукой, охватывающей плечи цепким захватом. Он оказался полным беспомощным пленником одного эгоистичного сумасброда, о котором не мог перестать мечтать уже на два дня больше месяца. Хотелось то ли смеяться, то ли уснуть обратно и не думать. Не думать об Уиле. Не думать о нём никогда. У него ещё шесть клиентов не раскидано. И даже если он их и раскидает, если уйдет из агентства совсем, а не в длительный отпуск, как планировал раньше, нужен ли он будет этому абсолютно традиционно ориентированному парню, что сейчас прижимается к нему так, словно не боится того, что они оба мужчины. Надолго ли хватит этой храбрости, когда он откроет глаза и поймёт, в какой позе уснул?
- Уильям, просыпайся, дурачок, я есть хочу.
Как и в первый раз, Уил тут же распахнул глаза и мотнулся на подъём. Потом недоумённо оглянулся на залитую солнечным светом комнату, и перевёл взгляд на Бабочку. Сфокусировался и мягко улыбнулся:
- Выспался хоть немного? А то совсем себя не жалеешь. Мотаешься между постелями всяких извращенцев, а спать некогда. – Уил лениво отодвинулся, привычно свернув ноги в крендель, и принялся зевать, не пытаясь прикрывать рот, а заодно тянуться, как деревце. Уютный, домашний, безумно сексуальный и совсем не зажатый. Бабочка смотрел на него и, пожалуй, первый раз за свою карьеру, не знал, что сказать или сделать.
- А ты?
- А я-то что? Это ты у нас труженик. Так что с меня причитается, а пока буду расплачиваться завтраком. Хотя такими темпами он в обед превратится.
От легкомысленного тона Уила что-то где-то отлегло, и Бат почувствовал, как за спиной вновь расправляются крылья.
- Еда-еда?!
- Еда-еда. Но её опять надо греть. – Уил взялся сдирать с Бата одеяло. – Одевайся, давай, пойдёшь со мной, а то снова отключишься, я снова примусь на тебя умиляться, мы пропустим и обед и ужин, а потом ты меня по судам затаскаешь за неисполнение договора.
- Я могу. – Бат ухмыльнулся и принялся шарить вокруг в поисках своего нижнего белья. Потом плюнул на это и плотоядно посмотрел на Уила. Состроил каменное лицо, чуть наклонил вперёд голову, выпятил подбородок и сделал рукой движение, будто перезаряжает на весу винтовку: - Мне нужна твоя одежда.
- Вау, – отреагировал на представление наивный Уил, но уже через минуту, совершенно голый смотрел, как Бабочка запаковывается в его рубашку и подтягивает на талии штаны.
- Нет предела человеческой наглости, - фыркнул он и отправился в шкаф за новой одеждой. – Так, с тебя чистый рот, с меня тёплый завтрак. Порядок ясен?
Прыгающий на одной ноге и пытающийся попасть второй в штанину, Уил был ещё милее, чем всегда, и Бабочке перехотелось есть. Но пока он примеривался, как половчее броситься, чтобы и жертву поймать и самому не расшибиться, Уил закончил с брюками, подхватил лёгкий растянутый свитер и прошёл мимо. Мимолётно коснувшись его губ своими.
И Бабочка остался стоять на месте.
Потом сглотнул, растёр виски и тихо застонал.
- Пикапер, чтоб тебя...

После завтрака они пошли на прогулку. Точнее, поехали, катаясь по центральным районам, но потом бросили машину на пару километров южнее Линкольн-парка и пошли к нему пешком. Классическое демисезонное пальто Бабочки плохо сочеталось с паркой Уила, но того это не волновало. Он рассказывал выдуманные истории про живущих здесь женщин, фантазировал, где чьи дети, тыкал пальцем в сторону различных магазинов, описывая предполагаемый ассортимент, и вёл себя, как ребенок, дорвавшийся до редко приезжающего дяди, которому можно рассказать всё-всё-всё. А Бабочка шёл рядом и слушал, впитывая безмятежный голос и прозрачный осенний воздух. Чего он хотел от прогулки? Чтобы Уил шел рядом, держась за его локоть, и краснел от пошлых мыслей? Нарисовавшаяся картинка была и волнительной и слишком обязывающей. А легкомысленный трёп игривого мужчины рядом заводил гораздо больше. Эта лёгкость лечила душу, а когда Уил отбегал и начинал в лицах показывать, какие бы тут можно было поставить декорации на такой-то праздник, тихо сглатывал от наплыва странных чувств. Хотелось поймать задействованные в описании руки, целовать пальцы, прижать Уила к дереву и наплевать на весь мир. Но когда он поймал порхающую в воздухе кисть, Уил обернулся к нему и перехватил его пальцы, сжимая в ладони. Потом потянул на себя, на секунду коснувшись талией талии и, высоко подняв руку, инерцией прокрутил его вокруг собственной оси.
- Хочешь танцевать, Бабочка? Осень совершенно изумительная пора для танцев. Здесь нет музыки, но ты просто иди за мной.
- А мы не будем странно смотреться?
- А тебя это волнует? – Уил рассмеялся. – Я люблю танцевать. Клара напомнила мне об этом, а сегодня чудесный день и я очень хочу танцевать с тобой. Музыка осени, она нам подходит, как ты считаешь?
Ответа от него не требовали, но вели настойчиво, задорно, пристукивая каблуками ботинок, и Бабочка быстро поймал ритм. Уил снова провёл его. Он снова влез к нему в голову и съел мозг. Бабочка был пуст и счастлив, кружась в женской партии среди золотых листьев. Сердце колотилось в который раз, как безумное.
Как, каким образом он встретился с этим ужасным человеком? За что ему так не повезло, и тот им заинтересовался? И теперь плавит его тело, вывязывая из души воздушные, совсем ей не присущие узоры.
Уил. Уильям Бродсток-младший. Мне никогда не победить тебя. Сколько бы я ни стоил.

В том же супермаркете, что и в прошлый раз, закупаясь продуктами для ужина, Уил между делом подхватил пачку презервативов, небрежно бросив к остальным покупкам, и Бабочка проследил полёт упаковки, словно она передавала ему привет. А потом сбросил с полки в тележку ещё парочку нужных предметов, и Уил одобрительно кивнул.
Весь ужин Уил наслаждался видом Бабочки, уплетающего за обе щёки всё, что тот перед ним ставил. Он едва успевал менять тарелки. В каждой лежало немного, зато с количеством перемен он расстарался.
- Всё, хватит меня кормить! – взмолилась жертва кулинарного таланта своего нанимателя. – И так на подготовку убью кучу времени, а ты только усложняешь мне задачу. Или надеешься, что я отъемся и впаду в спячку, как медведь?
- Пожалуй, я влюблюсь даже в медведя, если этим медведем будешь ты.
Вскинувшись, Бабочка вылетел из-за стола и заперся в ванной.
- Вино потом! Всё потом, а сейчас не мешай!
Завёртка в ванной, наверное, была выполнена на заказ самым знаменитым ювелиром древности, так как Уил смотрел на неё, не решаясь дотронуться до подобной ценности. Небольшое усилие, и она повернётся, открывая дверь. Но Бабочка сказал не входить. Уилу было уже плевать чистый тот или нет, лишь бы не исчезал с глаз. Лишь бы всё время был рядом, каждую минуту оставшегося им времени.
Часы на руке тикали, вино стояло нетронутым, а Уил подпирал стену рядом с дверью в ванную комнату, считая уходящие секунды.
Когда дверь приоткрылась, Уил метнулся внутрь, на ходу стягивая через голову свитер.
- Я тоже буду мыться. Потрешь спину?
- И не только спину, - немного ошалело пообещал Бабочка.
- «Не только» я тебе и сам потру, – и, соврав полотенце с бедер единственного желанного мужчины, Уил изо всех сил прижал их к своим.

Глава 6. Спячка: Зима любви
За окном светлело. Уил стоял у окна, спрятавшись за занавеской. Он знал, что его поведение очевидно, а потому не ждал, что к окну повернут голову. Это тоже было бы слишком очевидно. Внизу, на улице, Бабочка садился в только что подъехавшую шикарную тёмно-зеленую машину. Водитель отстегнул свой ремень безопасности, открывая изнутри пассажирскую дверь, и высунулся, приветствуя его. Бат в ответ ударил пятернёй по протянутой ладони. А потом уселся на подготовленное место и захлопнул за собой дверцу.
Машина отъехала, но Уил ещё долго не двигался.
Он сказал ему перед выходом «С этого момента ты перестаёшь быть моей игрушкой». И тот ответил «Я рад». И добавил «На тот номер... больше не звони». И Уил не стал уточнять на который из двух. Он не позвонит ни на тот, ни на тот. Один удалит. А второй оставит. Просто так.
Машина давно уехала, солнце давно поднялось, Уил расплёл сведённые на груди руки, в которые кутался всё это время, и вернулся к кровати. Стянул постельное бельё, включая наматрасник, запихнул единым комом под кровать и дал зарок до вечера либо выстирать, либо выкинуть, в зависимости от того, что окажется легче. Голый матрац уже забыл контуры тела Бабочки и лежал на каркасе невинно ровно.
Он тоже забудет. В конце концов, он обычный импотент, а единственный, кто мог бы с ним в этом не согласиться, уехал куда-то прочь из его жизни. И теперь он один против внезапно похолодавшей осени, так радовавшей его лишь вчера. Идиот.
С чего он взял, что эти сутки что-то изменят в лучшую сторону?
Пожалуй, простыни он выкинет. И пододеяльник. И наволочку. А может, и подушку.
Выкинет всё, где мог остаться тонкий запавший в душу аромат.
Навсегда.

Заводя мотор, Кларк ухмыльнулся: Бат выглядел пришибленным. А это значит, сил у него осталось разве что спину держать. Но глаза не сверкали, и не было ощущения хорошо проделанной работы, с каким он обычно возвращался от клиентов-мужчин.
Бабочка молчал и напряженно смотрел в зеркало заднего вида на удаляющийся дом. Кларк подспудно ждал, что тот обернётся, но этого не произошло. Машина ушла на поворот, и дом скрылся с глаз.
- Ну как, он выполнил договор? – нарушил молчание Кларк, и Бабочка немного включился в жизнь.
- Выполнил, - ответил он пустым голосом. – Но лучше бы не выполнял.
- Что, всё так плохо?
- Ещё хуже. – Бат сглотнул и потянулся каким-то слишком привычным жестом к глазам, чтобы, надавив, закрыть, а затем охватить нервным движением всю голову. Кларк за десять лет дружбы ничего подобного за ним не замечал. Что с ним сделал этот чёртов клерк всего за сутки?
- Эй, Бат... ты как? Он извращенец, или что? У тебя же было совсем другое настроение, когда ты к нему вчера летел: думал, заставишь меня гнать на красный. Я даже зарёкся возить тебя к клиентам в таком состоянии.
- Прости. Просто хотел его увидеть как можно скорее. Ты же знаешь, какой я влюбчивый дурак.
- Точно, дурак. Не стоит он того, чтобы тебя из-за него так корёжило. Ну, урод он моральный, бывают такие, но ты же профи: переспал, вытерпел, забыл.
- Не хочу.
- Что не хочешь?
- Забывать не хочу. – И внезапно сорвался на крик: - Пикапер! Козлина улыбчивая! Свалился же он на мою голову! Он вообще понимает, что делает со мной каждый его жест? Его эта дебильная жизнерадостная улыбка? Он вообще осознает, что соблазняет, как дышит? Я посчитал страницы, у меня клиентов было меньше, чем у него женщин. Моих мне предоставляет агентство – искать не нужно, знай трахай, а у него?! В среднем каждые три дня по женщине. Ты можешь представить себе такую среднюю за четырнадцать с половиной лет? Я не мог. Пока не попался ему сам.
- Бат, Бат..., - но зов ушел вотще. Его явно никто не услышал: Бабочка снова начал закапываться в руки.
- И это при его полной натуральности. И это при его полном неприятии мужчин в своей постели. Он окручивал меня, как девчонку, потому что иначе не умеет. Он трахал меня, как девчонку. Он нашел все (все!) мои эрогенные зоны, он складывал меня, как швейцарский нож, и я сто раз умер, пока он меня не выпустил. И всё это было как? «Ах, так нормально?» «Так не больно?» «Так нравится?» И руки едва касаются, словно я переломлюсь, если он прихватит крепче. Первый раз я чуть не сломал ему пальцы за все эти пиететы, второй терпел, блин, я не гордый, пусть будет нежно, на третий мне понравилось, в четвёртый я этого уже ждал. Ждал, что меня трахнут нежно! А знаешь, что такое его нежность? Это затопить меня смазкой, довести до состояния, в котором я почти теряю сознание от желания всосать его в себя полностью, и тогда он превращается в шелковый отбойный молоток, умудряясь попутно лапать за грудь и гладить везде, где дотянется. Он осьминог?! И, когда отпадает, шепчет «прости, я был груб». Груб? Груб?! Да я кончал от его «прости» уже после того, как думал, что мне уже нечем! В пятый я уже вообще ни о чем не думал. На шестой...
- Шестой?! Стоп-стоп-стоп. У вас были только одни сутки. И вышел ты на своих ногах. Ты сам сказал, что у него не было раньше мужчин. Какой ещё, к демонам, шестой раз? Для него и двух должно быть за глаза. Вы с самого утра начали, что ли?
- Если бы. Он когда-то заморочился и около месяца принципиально разводил женщин только на анал. А потом надоело возиться, и он просто делал так, как они хотели. И со мной точно так же, только без выбора. Сказал же - не помню ни одной ночи, кошмарней этой.
- А по мне так… - Кларк только головой покачал, не найдя слов, чтобы закончить фразу.
- Сегодня я понял, что ненавижу пикаперов. Всех без исключения. А одного - особенно. Ещё на стадии танцев в парке надо было понять, что это не я, такой профессиональный, под него подстраиваюсь, а он меня под себя прогибает. Но нет, зажёг глазки, как романтическая героиня, расцвёл улыбочкой и млел от невинных прикосновений к собственной талии!
- Чего?.. Танцы? Талия? - Кларк уже привык, что в этом монологе его игнорируют, так что не удивился, когда это произошло снова. Бат экспрессивно сжал кулак, а его обычно улыбчивое лицо перекосило.
- Сам виноват, раз в рожу не дал. Где он и где невинность? Как девочку развёл, Кларк! Как последнюю несовершеннолетнюю провинциалку! Улыбнулся, выгулял, накормил и оттрахал. И что в итоге? Я хочу его снова. Сейчас же, немедленно, чтобы он вновь обращался со мной, как с вазой богемского стекла, гладил по бровям и извинялся, за то, что мне с ним так хорошо.
Настроение Бата снова сменилось и Кларк нахмурился еще сильней. Подобные истерики были совершенно не в духе его друга. Сейчас от всплеска экспрессии ничего не осталось, и Бат соскользнул в знакомую усталость.
- Кто он, Кларк, а? Что он за человек, если настолько обабил меня всего за двое суток?
Тот промолчал, а Бабочка сполз вниз по сидению, насколько позволял ремень безопасности и сидел, вновь закрыв глаза руками. Казалось, что он держит в ладонях наступающие слёзы, и мужчина потрепал друга по плечу. По существу сказать ему было нечего. А вот по делу…
- Марси сказала, что звонил Хендрикс. Он ждёт тебя сегодня к девяти вечера. Но я могу с ней поговорить, чтобы перенесла.
- Нет, пусть. – Бат сделал над собой усилие и сел ровно, опуская руки. – Как раз то, что нужно. Хендрикс получит сполна, на всю сумму и с горочкой от меня лично. Я теперь новые техники знаю (ага, после восемнадцати лет профессиональной карьеры), так что клиент будет доволен. Мне сейчас позарез нужно кого-то душевно выебать.
- Смотри, Уилом не назови.
Бабочка предпочел его не услышать.
- Ты куда рулишь?
- К тебе. Думаю, кому-то не помешает смыть с себя кого-то. – В ответ Бабочка кивнул, а Кларк продолжил. - Может, он ещё закажет тебя когда-нибудь.
Глаза Бата дали ответ ещё скорее языка:
- Я запретил ему это. Ничего хорошего из этого не выйдет, и он сам прекрасно это понимает. Не хочу видеть его своим клиентом никогда.
- А не клиентом?
Заоконные виды ещё не проснувшегося города не могли интересовать Бабочку так, как он на них смотрел.
- Я не уверен, что он сможет воспринимать меня, как человека. Для него я профи, игрушка, не имеющая права на чувства. Я не раз говорил – он не замечает, как соблазняет. И как убивает – тоже. А сегодня я умер слишком много раз. Так что всё. Конец моей очередной неудавшейся влюблённости.
- Ты всегда сам отказываешься от своих чувств.
- А в этот раз опоздал на сутки. Нужно было всё прекратить ещё тогда. Чувствовал бы сожаление, но не знал бы этого непередаваемого ощущения асфальтового катка на шее. – Машина замедлилась, въезжая во двор. - Зайдешь?
- Пожалуй.
Кларк поставил машину и пошел вслед за Батом. Когда в душевой зашелестела вода, он взял телефон Бабочки и, введя несложный пароль, который тот никогда не пытался скрывать, пролистал небогатый список контактов. Взгляд задержался на записи «Мой пикапер». Покачав головой, открыл группу «семья». Одно имя, как всегда. И Кларк нажал на вызов.
- Донни, что-то ты ранова?..
- Мириам? – Кларк постарался вставить свою реплику раньше, чтобы его не приняли за другого человека.
- Оу. – Отреагировали на том конце. И тут же сложили два и два: - С Бабочкой всё в порядке?
- Нет. Поэтому и звоню Ничего такого страшного, просто...
- Ты – Кларк?
- Э... Да. – Бат говорил с ней о нём?
- Теперь давай обстоятельно, Кларк, без потери мысли. Что с ним?
- Он влюбился.
- Ну, с ним это и раньше бывало.
- Верно, бывало. Он в таких случаях всегда словно сворачивается в теннисный мяч, если можно так сказать. Он небольшой, но очень плотный, не продавишь.
- И ещё волосатый, - ругнулись на его поэтические построения с того конца разговора.
- Так вот, - не дал себя сбить Кларк. - Сейчас он пытается сделать то же самое, но в этот раз всё иначе. И этот мяч просто разнесёт в клочья. Он на грани, Мириам.
- Уил?
По краткости эта женщина легко могла выиграть любой приз. И всегда в точку.
- Да.
На том конце секунду помолчали.
- Где вы?
- У Бата. Мы уже попрощались, так что я ухожу.
- Хорошо, я сейчас приду. Спасибо, Кларк.
Трубка дала сигнал отбоя, и мужчина положил телефон на место.
Теперь он волновался за друга чуть меньше. Мириам была старше на пять лет, что абсолютно не мешало Бату называть её своей матерью. Иногда старшей сестрой. Но, насколько знал Кларк, когда-то этим их отношения не ограничивались. Но сейчас Мириам была единственным человеком, кого он считал семьёй. И судя по тому, что она сразу выцепила корень проблемы – не зря. Можно было идти домой с чистой совестью.

Когда Бабочка вышел из душа, на ходу высушивая волосы, на его диване сидела тонкая женская фигурка и яростно сражалась со спутанной прической.
- Мирр?
- Привет. Я думала, ты совсем труп, ан нет, ходишь, значит, существуешь. – И протянула Бату гребень. - Помоги, после наращивания стало вообще отстойно.
- Говорил тебе, не наращивай, ты и с короткими обращаться не умеешь, а эти вообще тебя замотают. – Повесив полотенце на шею, Бабочка запахнул халат и уселся рядом с женщиной.
- Ну ладно-ладно, ты был в очередной раз прав. Но надо же что-то делать. Я молодец, я взяла неделю на работе, успею обратно избавиться от этого безобразия.
Волосы постепенно принимали приличный вид, и Мириам хихикала, утащив с шеи Бата полотенце и воюя за место под халатом. Тот сопротивлялся и делал вид, что вырвет ей все волосы, забив на расчёску.
- Откуда ты здесь? – спросил он, закончив.
- Потому что у тебя, несмотря на твой жуткий характер, ещё есть друзья.
- Кларк наябедничал?
Мириам вместо ответа повела плечами.
- Я видела Уила около двух недель назад, он выглядел воодушевлённым. На Кирка вообще внимания не обратил, тот даже обиделся. На меня, вообще-то, тоже, но я и не ожидала каких-то подвижек. И знаешь, он совершенно не был удивлён результату. Словно позвал нас просто для проверки.
- Думаю, так и было.
- Ага. И ещё мне показалось, что вы снова увидитесь.
Бат кивнул.
- Увиделись. – Потом подтянул халат на коленях, сильнее запахнул на груди и упал на бок, попав головой на колени Мириам. И когда так и остался лежать, изучая пустоту в передней части комнаты, Мириам поняла, зачем ей позвонили.
- Донни... Ну не может же всё быть настолько плохо.
- Он сказал, что его свёл с ума мой голос в телефоне, и поэтому он не смог избавиться от идеи отдать кучу денег за совершенно не нужного ему телефонного призрака. А ещё он каждый раз спит, когда я прихожу. Во сне он красивый, но совершенно обычный, и я не ожидал подвоха, не думал, как вывернется мой мир, когда он откроет глаза. Знаешь, он дико смешно смущается и легко краснеет. А когда сосредотачивается, в уголке левого глаза появляется морщинка. И ещё он динамо. Обломщик высшей категории. Но и соблазняет походя. У него было всего двое мужчин и при искренней ненависти к первому, он делает со вторым такое, что у того извилины превращаются в желе. И почему-то уверен, что это я его соблазнил, представляешь? Что это я виноват. Скажи, это я виноват, в том, что происходит с моим сердцем?
- Вы расстались? – Мириам перебирала короткие жесткие волосы, а Бат спущенными с дивана руками обнимал её колени.
- Да мы и не встречались. Два заказа одной проститутки – это отношения? Упаси боже, тогда я в отношениях с половиной богатеев обоих полов в этом городе.
- Двое суток? Ты, правда, такой после двух суток?
- Если быть точным, после двух суток и одного поцелуя на приёме у посла.
- О, так это были вы? – рассмеялась Мириам. - Я слышала, какие-то профессионалы устроили там показательные выступления. Грымза Лионелла каким-то образом под это дело что-то поимела с посла.
Бат кивнул, мазнув щекой по коленям.
- Спорный контракт отхватила. И пообещала лучше приглядывать за своими собачками. В агентстве клиентов тоже прибавилось. Репутация, с ума сойти. Уровень.
- Видать, знатный был поцелуй.
- Третий раз, когда я потерял контроль над ситуацией, всего лишь целуясь. И два из них – с ним. После первого он меня жёстко продинамил, после второго поклонился и ушёл.
- Хватит себя жалеть.
- Угу, - согласился мужчина. – Я жалок, мрачен, влюблён и уничтожен. Мы трахались с ним почти семь часов с короткими перерывами на кому, которую и сном-то назвать сложно, и знаешь, что он мне сказал?
Мириам, не отвечая, продолжила гладить его волосы.
- Что его прошлый трах с мужчиной длился десять часов, и наш показатель ни разу не рекорд. А я спросил его, чем отличается секс с насильником от секса с любовником. Что он ответил? «Мной». Он ответил «мной». Значит, мы оба смеялись и плакали, как дети, вертясь на его херу, и разница между нами лишь в том, что меня он хотел, а его нет.
Усмехнувшись, Мирр наклонилась и поцеловала Бабочку в лоб, задержав на нём губы. И когда подняла голову, её лицо выглядело задумчивым.
- Пожалуй, это действительно единственное различие. Каждый из вас получал удовольствие за его счёт. А то, что у одного Уил брал, то что хотел взять, а второму отдавал, то что предпочел бы оставить – это и есть разница. В нём, в его отношении к происходящему. Как ты и сказал, тебя он хотел, того урода – нет. И уже только потом идут всякие другие критерии для сравнения – движения, позы, уровень удовольствия, музыкальность стонов и прочая романтическая чушь. Главное отличие – в нём. В том, что ты изменил его чувства.
- То есть «Мной», это и я тоже?
- Его «Мной» значит и «Тобой» в равной степени.
Бат перевернулся на коленях Мириам лицом вверх.
- Мириам, ну и подставу ты мне устроила с этим пикапером, – выдохнул он и недоуменно уставился на подругу, расхохотавшуюся вместо ответа.
- О боже, Донни, как же вы с ним похожи!
- Вот тебе, новости.
Всё ещё смеясь, Мириам выдавила непослушным голосом:
- Просто он спросил меня о том же самом.
- Когда?
- Да месяца полтора назад, наверное. Или меньше? Вы тогда ещё не встречались.
- Ну знаешь... – И на душе, отчего-то, стало теплей. Потому что Уил мучился, ещё не будучи с ним знакомым? Он это и так подозревал. Но услышать об этом от кого-то ещё оказалось как-то особенно приятно. – Кстати, я не спросил в прошлый раз: а сама ты его откуда знаешь? Кому зря ты бы мой номер не дала.
Мириам согласно наклонила голову и выкопала ноги из-под тела Бата, укладываясь рядом. Крепкие руки обхватили её вокруг талии, и женщина приникла к надёжному плечу.
- Где-то с год тому, я подрабатывала в клубе, помнишь? А он туда часто захаживал с друзьями с работы. А уходил каждый раз с новой девушкой. Всех этих ловеласов я как облупленных вижу, но Уил был другим. Его целью было уйти с девушкой, это верно, но с девушкой, которой он понравится. И с девушкой, которая понравится ему. Он просто садился рядом, или приглашал на танец, или покупал напиток (как угадывал, что заказать, до сих пор не понимаю, но иногда это оказывались очень странные вещи), и ничего не навязывал. Его поведение было... как крылья бабочки. «Если хочешь – я твой, а не хочешь, очень жаль, но решаешь только ты. Может, всё-таки хочешь?» Не могла о тебе не подумать, ты такой же, когда охотишься. Всегда делаешь вид, что выбрали тебя, а не наоборот. Жертва расслабляется, и вы её преспокойно съедаете.
- Ужас какой.
- Это ты ужасен. А тогда мне стало интересно, как это в нём устроено, и я к нему подсела. – Мириам округлила глаза и показала ладонями идущий от лица жар. – Повелась в момент. Не знаю как, но уже через полминуты смеялась, как девочка. Потом до меня дошло, что происходит, и я еле наскребла профессионализма, чтобы сделать хорошую мину при плохой игре. Заставила купить дорогущий номер в ближайшем отеле и вела себя, словно планировала это изначально. Не знаю, может, и поверил. Для закрепления материала потащила его утром в магазин и развела на какое-то первое попавшееся платье по цене дороже тысячи. Кстати, удачное получилось платьице, до сих пор иногда надеваю.
- А мой номер?
- Когда я вернулась в Чикаго после того, как ты отослал меня учиться быть приличной девушкой, и нашла тебя в этой недешевой квартирке посреди Хайд Парка, я как раз только устроилась в агентство. И дала тебе свежеотпечатанную визитку, а ты написал на обороте свой телефон. С тех пор я всегда носила её с собой. А когда прощалась с Уилом, мозги пропеклись не хуже твоих, и я решила показать ему, что тоже не лыком шита, а профессионалка. Короче, полезла за визиткой, но оказалось, что я «очень удачно» оставила визитницу в другой сумочке, поэтому достала свою самую первую, счастливую, с твоим номером. Сказала не обращать внимания на лишние цифры, и он честно не обращал, пока я всё не переиграла. А дальше ты знаешь.
- Значит, я не один такой идиот, – удовлетворённо констатировал Бат.
- Идиот, как есть. Я просто повелась, а ты влюбился. Но, мне кажется, он изголодался по своему либидо и неосознанно обрушил на тебя всё, что накопилось.
- Неосознанно? – мужчина недоверчиво шевельнулся.
- А ты думаешь, он резко переключился на мужчин после того, как попался на обеденный стол одному извращенцу?
- Не знаю. С ним я как-то ни в чём не уверен. Этот парень – полный крышеснос по всем направлениям.
- И что ты собираешься делать? Ныть ты перестал, теперь надо что-то решать. Будешь его добиваться?
- Нет.
- Нет? А работать в таком состоянии сможешь?
- Нет.
- Ой-ёй, братец, что-то ничего умного ты пока не сказал. Включай мозг.
- Работает. – Бат подхватил Мириам, одним усилием поднялся в сидячее положение, усадив женщину на колени, и обнял её во всю длину рук, положив подбородок на плечо. – Пока я работаю, я к нему не подойду. А когда перестану работать, не подойду тем более. Он ведь смотрел, как я уезжаю. Даже в машине Кларка я чувствовал его взгляд – все нервы вибрировали. Но он ни словом не воспротивился, когда я сказал ему больше не звонить. Он тоже понимает. Ему мало меня, купленного, мне мало его, купившего. Я хочу перестать быть для него покупкой. Тут дело даже не в работе, а в его отношении к этому. Он не считает меня человеком, и в этом я бессилен.
- Поэтому не пойдешь к нему. Но работу бросишь.
- Ага. – Бат легко поцеловал висок Мириам. – Сегодня вечером меня уже ждёт Хендрикс, прорвало их, что ли, четвертый заказ подряд, но зато и спихну его пораньше, а там и остальных. Черт бы подрал этих випов, даже просто бросить нельзя, обязательно ласково предупредить, получить согласие и передать в надёжные руки. Кстати, уже придумал, кому отдам Хендрикса. Но с ним может быть тяжеловато, у него очень выборочный слух.
- А когда ты спал последний раз? – внезапно переключилась Мириам, чувствуя, что её спине всё тяжелей удерживать Бата в вертикальном положении. Услышав вопрос, он немного подтянулся.
- Ну у тебя и переходы, Мирр. Если именно спал, то, наверное, пару часов вчера утром, пока Уил крутился на кухне. Потом мы ели, затем гуляли, танцевали в листопаде, пили кофе в кофейне, снова гуляли, опять ели (с ним этот процесс можно повторять бесконечно), а потом он поймал меня в ванной, и стало как-то не до сна. Отключались иногда, правда, но это не совсем то.
- Да, Уил классно готовит, - Мириам подтверждающе кивнула. - Последний раз, когда он заказал нас с Кирком, накормил так, что мы еле в дверь пролезли. Пришлось потом на тренажёрах выкладываться.
- Согнать жир он тоже может, за эту ночь я пару килограмм сбросил, не меньше. Кстати, ты сказала «заказал», он что, до сих пор платит тебе за вызовы?
Мириам задумчиво помолчала, подбирая слова, чтобы объяснение вышло максимально понятным.
- Я считаю Уила другом. Он, вроде, тоже, судя по поведению. Говорит, что я лучший психолог, и что именно я вытащила его из ямы, куда он попал больше полугода назад. Но всегда сначала оплачивает, а потом приглашает. Или приглашает и тут же оплачивает. Даже просто поболтать звонит только на платную линию. Я думала сказать ему, чтобы забил на деньги, но подумала, что ему это нужно. Не уверена, что он мог бы быть таким откровенным с другом, особенно с женщиной. Так что, ты прав, деньги для него – дистанция. А вообще, я за Уила. Может, это и глупо, глядя на то, как ты переживаешь, но я хочу, чтобы ты остановился именно на нём. Вы слишком похожи и вы нуждаетесь друг в друге.
Бабочка хмыкнул, снова неосознанно наваливаясь на подругу:
- А как же притяжение противоположностей?
- В топку.
- Договорились. – Бат медленно моргнул. Вниз веки, почему-то, шли легко, а обратно крайне неохотно. - Я уйду из агентства и останусь одиноким на всю жизнь.
- Не останешься. Он тебя не оставит.
- Люблю тебя, Мирр, - зевнул Бат.
- И я тебя. А теперь иди и спи, а то глаза слипаются. Вообще не представляю, как ты на ногах держишься: его неутомимость что-то вроде легенды. Твоя, правда, тоже. Вот ведь, подобрались, рекордсмены. Так что хватит изображать неваляшку и позволь уже себе заснуть.
- Я тут, хорошо?
После ленивой возни, они вернули прежнее положение – Мириам сидя на диване, а Бат лёжа головой на её коленях. Женщина потянулась к изголовью дивана, доставая плед, и укрыла друга, который, как ей показалось, заснул, даже не успев коснуться волосами её коленей.
- Ах, Донни... неужели ты, наконец, вырос, мой мальчик?

Осень перестала быть золотой. Путающиеся в ветвях тёмные листья, которые отказались падать вместе со всеми, красоты городу не придавали, и количество любителей посидеть в парках значительно убавилось. Да и холод стоял, не в пример другим годам. Однако снег падать отказывался, и люди ходили черными зябнущими тенями по черным промозглым улицам, глотая идущую от дорог черную пыль.
Уил сидел на скамейке в Линкольн-парке и смотрел в небо – единственное, что сохраняло чистый цвет. Он получил очередную премию за привлечение очередного богатого клиента в банк, и теперь думал, на что потратить эти деньги или, как обычно, закинуть на счёт и не париться. К половине своих новых клиентов он имел самое опосредованное отношение. Когда Лионелла Финч разместила в его банке достаточное количество капитала, чтобы стать вип-вип, за ней потянулись и её подруги вперемешку с конкурентами, чтобы не отставать от нового тренда. Чем так прониклась мисс Финч, Уил затруднялся определить, то ли его обаянием, то ли отказом от телесной близости, то ли формой отказа, но эхо поцелуя с Бабочкой всё ещё, даже спустя месяцы, вело к нему новых людей, словно они с Батом зажгли странный огонь, притягивающий не менее странных мотыльков.
Но поцелуи не делают бизнес, бизнес делают люди. Поэтому клиенты шли не к парню-который-поцеловал-парня-перед-всеми-на-приёме-у-большой-шишки, а к пёсику Лионеллы (и никому никакой разницы, что он с тех пор виделся с ней только один раз в банке, когда та заключала договор), и Уил вполне отдавал себе отчет, что забери та свои деньги, их заберут и остальные. И возможно, больше, чем положили. Но начальство смотрело на это проще – есть клиент, есть премия. И какой смысл морочиться на вероятности, если банковский бизнес и есть вероятность, переведённая в деньги?
Ни одно мероприятие, которые он по долгу службы посещал чаще, чем ему бы того хотелось, больше с Бабочкой его не пересекало. И Уил каждый раз усиленно этому радовался, давя разочарование в зародыше. Ещё не хватало увидеть его снова. С другой. Или с другим. Нет, лучше не видеть. Бабочка пройдёт, конечно, мимо, не шевельнув ни единым лицевым мускулом, а он останется стоять, как бесприютный бродяга в ливень. А если и шевельнёт – что ему с этого шевеления? Клиент только для Уила мешок с деньгами, а для Бата и мешок и хозяин. И какой смысл смотреть на чужую собственность?
Холод забрался под весёлой расцветки пуховик, и Уил засунул подбородок глубже в шарф. В прошлом году такой холодрыги не было, а этот год – словно насмешка над ним и его дурацкими чувствами. Сначала жаркое лето, потом золотая очень, и теперь ледяная зима, да ещё эта влажность... И сердце пустое, не греет, и не к кому закатиться под одеяло, чтобы стало теплее хотя бы двоим.
Начали стучать зубы, и неподвижно сидеть становилось всё мучительнее. Дерево, под которым они танцевали с Бабочкой, давно потеряло свою красоту, но Уил не мог перестать приходить сюда хотя бы раз в неделю. Он оставлял машину, как они тогда – на парковке одного из магазинов в северной части Даунтауна, и потом шел пешком к их дереву. А посидев и поглазев на облетающие лепестки памяти, возвращался обратно. Часовая прогулка туда и часовая обратно. Хороший еженедельный моцион для человека, которому не на что потратить выходные. Но этот холод...
Поднявшись, мужчина попрыгал на месте. Пальцы на ногах отмерзли, руки, несмотря на вязанные перчатки, тоже теплом не отличались. А покрасневший нос и потерявшие чувствительность губы настойчиво намекали, что пора бы и домой.
Выходил из парка Уил нахохленным, как воробей. Он втянул голову в плечи, согнул спину и старался идти как можно быстрей, но при этом не поскользнуться, так как не был уверен, что пальцы в ботинках достаточно гибкие, чтобы удержать его на ногах. Пуховик был тёплым, но долгая неподвижность на холоде свела его усилия к нулю, и Уил старался делать как можно больше движений, чтобы вернуть себе утраченный комфорт.
Переходя через дорогу, и уже предвкушая, что через пару кварталов доберётся-таки до нужной парковки, мужчина остановился пропустить Лексус Ф-класса с тонированными стёклами и серебряной отделкой. В этой машине взгляд цепляло всё без исключения, от воздуховодов до радиаторной решетки, которая, имея невинную форму песочных весов, умудрялась выглядеть нагло и напористо. Спортивный характер модели не особо усердно прикрывался внешней респектабельностью, и даже медленно вращающиеся диски казались произведением искусства. Машина сверкала лаком и чистотой, удивительной при пыльной погоде, и Уил долго провожал её взглядом, что было нетрудно, так как, перейдя дорогу, он шёл в ту же сторону. У него была хорошая машина, но начальство ненавязчиво намекало, что ему пора купить что-то более подходящее для человека с его заработком. Уил же не торопился. Ещё несколько вип-вип клиентов, и ему эту машину силком подарят. Он хотел такую, как увезла Бабочку от его дома несколько месяцев назад, только не зеленую, а тёмно-синюю. И тоже можно заказать отделку серебром. И он бы так же свободно открывал Бабочке дверь изнутри, хлопал по ладони и потом вёз куда угодно, а тот бы сидел рядом, как всегда, уютный и язвительный одновременно. Иди он сейчас рядом, точно всё вокруг было бы теплее градусов на пять-шесть. А если улыбнётся, то и на десять.
Представляя себе эту картинку, Уил не сразу понял, что видит её воочию.
Размышляя, он догнал давешнюю машину, как раз в тот момент, когда из неё, не обращая на придерживающего дверь водителя, выбирался мужчина в дорогом даже на вид темно-бардовом пальто. Уил скользнул по нему взглядом (умеют же азиаты так представительно выглядеть), оценил одежду (сам он в пуховике смотрелся не особо впечатляюще, но считал, что в нём удобнее и теплее, чем в обязывающих представительских вещах), и перевел любопытствующий взгляд дальше, на другого мужчину, европейца, выходящего из противоположной дверцы. Фигуры у обоих мужчин были в равной степени выглажены лекалами производителя дорогой верхней одежды, на головах красовались стильные плотные шляпы, прикрывающие лица, но Уил остановился. Представляя рядом с собой Бабочку, он не очень продумывал сезонность, а потому какое-то время просто следил, как утеплённые мужчины входят в магазин, а водитель начинает отгонять машину на крытую стоянку. А когда Бабочка уже зашел внутрь, и дверь за ним и его спутником закрылась, понял, что менять стратегию не имеет смысла. Посмотрел? Молодец. Идти за ним? Куда? В магазин с дорогущим шмотьём? И что? Попросить очередного работодателя подарить ему две минуты на поцелуй?
Всё-таки он очень красив, щельмец. И пальто и шляпа – всё, как влитое. Спина ровная, осанка гордая, походка деловито-вальяжная, и как совмещает? Профи. Высший свет. Голубая кровь. Он точно сирота из Вудлона? Или давил на жалость одного легковерного лопуха?
А интересно, как бы они сейчас смотрелись рядом? Его жёлтый пуховик и черное пальто? Затянутый под подбородком капюшон и дизайнерская шляпа? Пушистый зеленый шарф и светлый кашемировый палантин? Усмехнувшись, Уил отвернулся от магазина и пошел дальше. До своей машины был ещё целый квартал пути.
Погода продолжала морозить, а чернота по-прежнему давила волнами депрессии всех, кто не успел спрятался, но Уил шел и улыбался.
Завтра, как пить дать, потеплеет.

Глава 7. Преследователь? Охота за счастьем
Он видел Бата ещё пару раз. Не обязательно в том же магазине: Уил проходил и мимо других, утюжа фасады бутиков. Изредка Бат был один, но чаще с тем же азиатом, что и в прошлый раз.
Уилу было интересно, всегда ли Бат посещал эти магазины, или он тоже скучает по их сумасшедшей прогулке?
Провожая взглядом знакомые фигуры, Уил двинул головой в сторону, чтобы обогнуть внезапно появившееся препятствие. Но то отказалось исчезнуть.
- Мистер?
Уил сконцентрировался. Перед ним стоял незнакомый мужчина азиатской наружности и смотрел на него со смесью угрозы и вежливости. Убойное сочетание, и Уил изобразил средней холодности улыбку, подпустив к глазам немного беспомощности с каплей недоумения.
- Чем-то могу помочь?
- Господин Танака хотел бы с вами поговорить.
Уил чуть нахмурился. Танака? Японец? Что-то вокруг стало многовато азиатов.
- Я с удовольствием поговорю с мистером Танакой.
И совсем не удивился, когда шустрый остроскулый малый повёл его в сторону магазина, за входом в который он так пристально наблюдал.
В магазине было тепло и уютно. Уил снял пуховик, отдав его в руки деловитой девушки, размотал шарф и остался в костюме, в котором шел с работы, описывая свои ежедневные памятные круги мимо фасадов бутиков Ниа Норд Сайда. Потом его проводили в небольшой зал для ещё более серьезных покупателей, чем те, кто рискнёт войти внутрь, куда, наверное, в обычной ситуации он бы никогда не попал, и увидел давешнего дорого упакованного японца и Бабочку, стоящего за спинкой его кресла.
Уил вежливо поклонился. Вроде, азиаты любят, когда кланяются, а с него не убудет. Тем более, поклоны у него получались очень изящными и без потери собственного достоинства. И где он слышал эту фамилию? Раз с ним Бабочка, значит, он не просто так узкоглазый дяденька, и слышать о нём Уил мог только, если его имя упоминали в связи с большими деньгами, а значит, на работе. А, верно, Юичи Танака. Живёт в Токио, часто бывает в Нью-Йорке и Чикаго, как в самых крупных деловых городах Америки, так как сам куда как крупен и деловит. Масштабней его бизнеса, наверное, только периметр России.
- Танака-сан? – ещё раз поклонился Уил, на этот раз вложив в поклон куда больше уважения. – Чем обязан вашему вниманию?
- Мой водитель работает ещё и моим охранником, - произнёс мистер Танака приятным голосом с интересным акцентом. – И с недавних пор он заметил, что меня кто-то преследует. А именно – вы. Не могли бы вы разъяснить ситуацию? Иначе я буду вынужден обратиться в местную полицию.
Уил вскинул руки ладонями наружу, показывая свои чистые намерения. То, что с ним вообще говорили, а не сдали соответствующим органам, уже было чудом. И он даже предполагал, что у этого чуда есть крылья.
- Прошу прощения, моё поведение было недопустимо, Танака Юичи-сан! Меня зовут Бродсток Уильям, и я представитель Хай-Банка по работе с вип-клиентами. Ещё раз прошу прощения за назойливость! Оскорбить ваши чувства – это последнее, чего я хотел добиться. Но, похоже, добился именно этого.
И поклонился снова, застыв в поклоне. Спина затекла, но он не разгибался. Уил не знал, сколько прошло времени, пока не услышал:
- Что же так привлекло представителя Хай-Банка в моей скромной персоне?
Скрипнув позвонками, Уил вернул себе вертикальное положение и сел на предложенный стул, старательно обходя взглядом Бабочку с его глазами, полными язвительных смешинок. Дескать, выкручивайся, как можешь, раз попался. Как давно он знает о наблюдении?!
- Мой банк представляет мне широкие полномочия по привлечению клиентов, оставляя имена, способ и сроки полностью на моё усмотрение. И я стараюсь оправдать оказанное мне доверие, выбирая клиентов, чтобы не только банк был достоин клиента, но и клиент банка, как бы самонадеянно это ни звучало. Может быть, мои усилия в Вашем отношении и не принесут плода, но сейчас наш банк занимает одно из лидирующих мест в банковской индустрии, и без лишней скромности отмечу, не в последнюю очередь благодаря моему подходу к работе с клиентами. Правда, до преследования я ещё не опускался, и как раз здесь меня поймали. Могу ли я надеяться на прощение? Не для меня, а для моего банка. Не хотелось бы, чтобы моё недостойное поведение негативно отразилось на его репутации. Если вы чувствуете себя оскоблённым и мои искренние извинения Вас не устроят, я готов понести полную ответственность, уволиться из Хай-Банка и принять в полиции положенное наказание за преследование и невольное оскорбление.
Танака недоверчиво прищурился.
- Вы готовы уволиться, если я вас не прощу? Это слишком не по-американски.
- Но и вы не американец, Танака-сан. И я вполне отдаю себе отчет в произошедшем. Вот мой телефон, я установлю связь с банком, и вы сможете поговорить с моим начальством. Таким образом, мне даже не понадобится писать заявление – меня вышвырнут и без него. Не думаю, что банк так уж будет за меня держаться в сложившейся ситуации.
- А как же привлечённые вами клиенты?
- Они уже привлечены. Моя полезность только в потенциале, а я полностью провалился.
Продолжая говорить, Уил открыл на своём смартфоне страницу банка, ввёл свои данные, входя в систему, и, плавно листая, начал искать вход в личку мистера Карстоуна.
- Мистер Карстоун – наш шеф. Есть ещё вариант с мистером и миссис Раневски – они основные акционеры. Но лучше миссис Раневски – она больше занимается банком, чем её супруг. Хотя тот меня, конечно, тоже помнит. Кстати, как вам интерфейс мобильного приложения? Специалисты очень хорошо поработали. Всё интуитивно понятно, но можно в любой момент обратиться к мануалу. Здесь – управление счетами. Здесь предложения, а тут инструментарий, – и, вдруг поняв, что говорит уже совсем не о том и показывает совсем не то, Уил смутился. - Ой, простите, увлёкся.
- Вам это явно нравится.
- Вы правы. Я устроился в Хай-Банк случайно – увидел вакансию, и меня взяли, и то, что мне здесь нравится – большая удача. Мало кому даётся любить то, что они продают. Поэтому, прежде чем Вы свяжетесь с мистером Карстоуном или миссис Раневски, не будете против, если я расскажу про предложения для вип?

Уил без сил лежал на кресле в вип-комнате бутика, откуда четверть часа назад ушёл мистер Танака. На его лицо с равными интервалами дул ветер.
- Хватит из себя дохлого червяка изображать. И так уже посадил тебя в начальственное кресло.
- Продолжай махать. Если бы он меня уволил, я бы уехал отсюда к чертям собачьим. Так что за радость меня лицезреть – работай.
Бабочка ухмыльнулся и продолжил обмахивать Уила пластиковой папкой, где лежали документы, знаменующие, что у Хай-Банка стало ещё на одного вип-вип клиента больше.
- Вообще-то ты попал в эту ситуацию из-за радости лицезрения меня. Да ещё в такой красивый обморок хлопнулся, когда Юичи-сан подписал договор вместо того, чтобы взашей выгнать сталкера, что его широкая японская душа оставила меня тебе, дабы убедиться в твоем полном здравии.
- Он предлагал своего водителя, – протестующе поднял палец Уил.
- Саёши-кун – помесь змеи и добермана, он совсем не в твоём вкусе, ведь тебе нравятся такие красавчики, как я. Впрочем, Юичи-сан это тоже вполне понял.
- Он что, подарил тебя мне, как в старых кино про самураев?
- Ну, у тебя и каша в голове. Он не имеет права передавать меня кому-то, помнишь? Так что я с Юичи-саном, и по его поручению вожусь с представителем какого-то банка, достаточно наглого, чтобы преследовать людей на подобном морозе. Короче, тебя простили, как самоотверженного труженика, что редко встречается в этой прогнившей стране. Гордись, ещё бы немного и тебя приняли в почётные японцы.
- Что ж я не дотянул-то? А ты маши, не останавливайся.
- Хватит, а то последние мозги выдует. Кстати, твой пуховик – что-то с чем-то. Мне стоило усилий убедить Юичи-сана посмотреть на то, что у него внутри.
- Так и знал, что это ты.
- Кто же ещё. Ты – моя персональная катастрофа. Пуховик – миленький, но для студента, шарфик – вообще бездна умиления, ботинки на холодном ходу. У тебя, что, нет денег на тёплые? Один только костюм чего-то и стоит.
- Есть деньги. Но должно же когда-нибудь потеплеть? А костюм у нас – униформа, их выдают. От уровня сотрудника зависит и качество, так что у меня должен быть достаточно дорогой. Никогда об этом не задумывался. Удобно – и ладно. Так что костюм не считается.
- Говорю же – катастрофа.
- Думаю, самое дорогое, что есть сейчас на мне – это трусы.
Бабочка кашлянул от неожиданности:
- А с чего именно там такая щедрость?
- Потому что ты два раза оставил совершенно классные трусы – теплые и очень удобные.
- О боже, живой фетишист. – Папка сделала последний мах и упала на стол, а Бат плюхнулся на стул напротив Уила.
- Сам такой. Сказал же – удобные.
- А почему именно мои? Свои такие купить – не судьба?
- Ага, - Уил совершенно не выглядел смущённым. – Подхожу к полкам, пялюсь на трусы, пялюсь на цену, качаю головой в обалдении, тяну руку и опускаю. Твои, по любому, теплее. У тебя же всегда есть запасные. Отдашь новенькие? А то мои уже поизносились.
Вместо Уила покраснел Бабочка.
- Извращуга, высший уровень. Соблазнитель – высший уровень. И «оно» носит мои брендовые трусы из лимитированной серии под казёнными брюками и пуховичком цвета цыплёнка стоимостью пепла от моей сигары.
- У тебя есть сигара? – Тут же поинтересовался Уил таким наивным голосом, что до Бабочки начало доходить.
- Ой, блин, идиот, попался на такой примитивный развод! – в ответ Уил помахал ресничками, изобразил крокодилью улыбку, и Бат фыркнул. - А я-то думаю, что это ты корчишь из себя невинного школьника? Пикапер хренов. Значит, нет трусов.
- Ну как же нет? – Продолжил игру его мучитель. - Что я, без трусов зимой ходить буду?
- Уил, прекращай!
Тот расхохотался.
- Видел бы ты своё лицо! Не всё ж тебе меня доставать.
- Мстительный какой, - буркнул Бат, сделав вид, что ничуть не повёлся. - Вставай, пошли, мне уже пора, а ты явно живее всех живых.
- О, уже домой? – Уил явно расстроился. - Думаешь, Танака без тебя не уснёт?
Бат нахмурился.
- Идиот. Я – эскорт. Знаешь такое слово? Сопровождением ещё называют. Клиент платит деньги за приятную компанию. Кто-то с этой «компанией» спит, кто-то выгуливает. Я знаю город, а Юичи-сан любит магазины. Настолько, что чемоданы с подарками родне, скорее всего, грузят в самолёт с отдельного подъёмника. Хотя, что тут есть, чего нет в Токио? Зато, как бы, сувенир. А сейчас вставай уже, пакуй документы и марш за мной.
- Знаешь, мне ещё дико повезло, что тут был принтер с вайфаем, - Уил поднялся из кресла и вышел в магазин следом за Батом, - и что у Танаки-сана оказалась при себе его цифровая подпись...
- Тебе вообще дико повезло. – И, больше не обращая на Уила внимания, Бат обратился к продавщице: - Жаннетта, ты можешь подобрать этому джентльмену шарф? Нет, не к пуховику, а к лицу? Или к костюму. Короче, к чему-нибудь приличному. И пришли счет, я оплачу.
- Эй, Бат, ты чего? – опешив, Уил остановился. – Какой ещё шарф? Мне его носить не с чем.
- Шарф как шарф, даже если под пуховик намотаешь, ничего страшного. Должно же у тебя остаться хоть что-то дороже трусов?
- Бат! – Уил сжал кулаки, не зная, то ли смеяться, то ли возмущаться, то ли стукнуть, чтоб знал, но шутник уже вышел на улицу, махнув на прощанье рукой, и дверь за ним закрылась.
- Покупатель, что вы думаете о...
- Блин, я не собираюсь покупать этот долбанный шарф! – и тут же одёрнул себя. Продавщица не виновата, что Бат снова исчез из его жизни. – Простите. Он всегда уходит в тот момент, когда сильнее всего должен остаться.
- Похоже, вы нравитесь мистеру Сандейлу. Он раньше никогда не покупал вещи для кого-то.
Сандейлу? Ритм сердца дал сбой на один удар. Не Бат, не Бабочка, а Сандейл. Это его фамилия? Настоящая? Жаннетта же, видя, что клиент завис, отбуксировала его к стенду с шарфами. Тот, не приглядываясь, начал перебирать ткани.
- А давно вы его знаете? Мистера Сандейла.
Девушка пожала плечами.
- Года два. Или уже три? Он часто приходит сюда с... друзьями.
- Клиентами. Давайте называть вещи своими именами.
- Но иногда и один, - не согласилась на его предложение Жаннетта. – Если он приходит с кем-то, то платит «кто-то», если один, то сам. Вот и всё. Я думаю, этот шарф будет смотреться лучше всего. И с пуховиком, и с костюмом. И с лицом.
- Спасибо, - поблагодарил Уил, улыбнувшись, и глянул на ценник. – Из чего этот шарф?! Нити жидкого золота? Напыление платины? Вязка из алмазной крошки?!
Жаннетта позволила себе рассмеяться, хоть это и запрещалось правилами магазина. Но друг мистера Сандейла так же умел пробить оборону, как и он сам. А потому она подошла и уложила выбранный шарф вокруг шеи Уила.
- Почти хорошо, - одобрила она результат. – Прошу, подождите минутку.
Пока девушка куда-то ходила, Уил щупал приобретение, с недоумением разглядывая себя в зеркало. Отражение тоже пребывало в непонятках. Цветной хомутик на его шее никак не тянул на свою цену, но смотрелся хорошо и был очень приятным на ощупь.
- Вот, - услышал он голос вернувшейся Жаннетты. В руках она держала пальто.
- Простите, что предлагаю такое, но обычно, если покупатель уходит в купленных вещах и оставляет нам старые, мы их чистим и отправляем в секонд-хенд. Но, думаю, никто не будет против, если я отдам вам пальто мистера Сандейла. По цвету оно будет к шарфу чуть лучше, чем ваш пуховик. Я вас не оскорбила?
Растерявшись, Уил на автопилоте принял из рук девушки пальто, и тут же с трудом удержался на ногах: от ткани исходил тот самый запах, от которого он полностью избавился уже несколько месяцев назад, но помнил каждую секунду.
- О боже, я дурак, он же ушел без пальто, а там мороз! – И бросился к двери. Снаружи его с готовностью окружил холод, и зажатое в руках пальто единственное дарило тепло. Никого не было. Ни Бабочки, ни машины, ни Саёши. Уил понуро вернулся обратно.
- Не беспокойтесь, мистер Танака вызвал другую машину, а мистера Сандейла увёз его водитель. Я видела, как он отъезжал. Он не успел замёрзнуть. То, что он выбрал, мы пришлем ему позже. А это... – и указала на вещь в его руках. – Классическое пальто, шерсть с кашемиром, двубортное, восемь пуговиц. Мне кажется, вам должно подойти, у вас примерно одинаковые фигуры.
Уил молчал, и девушка забеспокоилась.
- Унести?
- Нет, я возьму, - быстро ответил он. - Спасибо. Поможете надеть? А то шарф сбился, а я сам его так красиво не повяжу.
- Конечно. – Жаннетта выдохнула с облегчением. Взяла у него Paletot и подала Уилу со спины, следя, чтобы рукава сели, как надо, оценила облегание, аккуратно застегнула пуговицы и повязала пояс. А потом поправила шарф и тихо восхищённо выдохнула. – Чудесно село. Сложно представить, что вы пришли сюда в дешёвом пуховике.
Уил чуть мрачно улыбнулся.
- Я хамелеон, Жаннетта. Сейчас чуть-чуть настроюсь, и выдам тебе господина с высоким заработком. Он у меня на самом деле не низкий, но я не люблю всю эту мишуру.
Подойдя к зеркалу, Уил посмотрел на отражение, поставил спину, расправил плечи и двинул подбородком, выстраивая линию шеи. Ноги сами сменили положение, а руки чуть согнулись с небрежном жесте богача, играющего с перчатками.
- Шляпы не хватает, - чуть охрипшим голосом сказала Жаннетта, и Уил с улыбкой обернулся к ней, отворачиваясь от зеркала.
- Тогда несите и его шляпу. Широкие поля мне тоже идут. И подберите перчатки, пожалуйста. – В ответ девушка кивнула, побежав выполнять сказанное, а Уил вернулся к своему пуховику и погладил рукав. – Я не оставлю тебя тут, мой дорогой друг. Тебе ещё очень рано в секонд-хенд, сначала я заношу тебя до дыр. Но прости – только после этого пальто. Ты же понимаешь?
Из магазина он вышел с документами Танаки-сана и дополнительным небольшим свёртком, в который Жаннетта превратила его пуховик. В воздухе вокруг на мили пахло Бабочкой, и Уил просто шел, забыв в какой стороне его машина. Сегодня они виделись. Сегодня они говорили. А сейчас Бат обнимает его своим пальто. Пусть так, чем никак. Пусть хоть как-то.

В холодильнике снова вывелась вся еда, и Бабочка хмуро смотрел на пустые полки, на которых единственная еда была консервами. Вздохнув, Бат взял два яйца и выудил из фреш-зоны одинокую подзасохшую сосиску.
- Блин, что есть приходится...
Собственно, дома он так питался почти всегда, но сегодня, после встречи с Уилом, было стыдно за свой рацион лентяя. Пока он раздумывал, порезать сосиску на кружочки или бросить целиком, а если целиком, то отварить или обжарить, откуда-то издалека зазвонил телефон. Бат пошел на звук и нашел нарушителя спокойствия на тумбочке возле кровати. Сев на край, он слегка провалился, и вспомнил, как пружинила кровать Уила. А вспомнив, не смог сдержать широкой ухмылки. Трусы, с ума сойти...
- Да, Кларк?
- Чего ржешь? – тут же фыркнула трубка. – И вообще, ты в погреб за телефоном нырял, что ли?
- Нет, он возле кровати лежал, пришлось идти в спальню, – и снова рассмеялся.
- Ну да, спальня – это очень смешно. Но опять звонил Хендрикс, и Марси уже не знает, как от него отвязаться. Может, ты с ним поговоришь?
- Говорил уже, - зевнул Бат. – Хендрикс – не опасный, просто привязчивый.
- Он не купился на Стивена. Сказал, что он недостаточно поэтичен.
- Это Стивен-то? – Бат присвистнул, поменяв сидячую позу на лежачую.
- Да. Вот не поверишь, поэтичнее тебя у нас нет ни одного сотрудника.
- Да я из стихов знаю только про пастушку Мэри.
- Так сделай выводы. Короче, Лиза сказала, что если ты его не угомонишь, она подключит безопасников, а сам знаешь – репутации это будет не на плюс.
- Ок, - кивнул Бат трубке и Кларк не выдержал:
- Блин, что ты такой осчастливленный сегодня?
Бат даже удивился проницательности друга.
- Встретил одного пикапера, - ответил он честно.
- О божечки, ты его ещё не забыл?! Придурок, я ему о серьёзном, а он лыбится на клерков.
- Я понял: угомонить Хендрикса. Принято, задача ясна.
- Идиот, - Трубка продолжала негодовать, но осознав бесполезность негативных эмоций, которые, похоже, из-за плохой работы сотовых вышек, не доходили до адресата, смягчилась. – Ну ладно, и что именно во встрече с ним сделало твой день? Переспали?
- Неа. Поболтали в магазине.
- И всё?! И твой мозг такой стал прямой и расчесанный от одного разговора?
- Ага. Мы говорили про трусы.
- Боги! Всё, я отключаюсь, не могу это слушать.
Бат обиженно посмотрел на замолчавшую трубку:
- Ничего-то ты не понимаешь, Кларк. – И тут же набрал другой номер:
- Жаннетта? Как дела, он взял?
- Да, мистер Сандейл.
- И что думаешь?
- Что вошел один человек, а вышел другой. Если мне позволена подобная вольность, то отмечу: вы очень похожи. Не внешностью, а что-то в характере.
- Угу, слышу это всё чаще. Спасибо, Жаннетта.
Уже почти отключившись, он услышал протяжное «И...»
- Да, Жаннетта?
- Простите, мистер Сандейл, но я, наверное, вас подвела. Я назвала ему вашу фамилию.
Бат в ответ вздохнул и улыбнулся в трубку:
- Ничего страшного. Я собираюсь прожить с ним всю жизнь, так что пусть привыкает. – Затем нажал отбой, отложил телефон и закинул руки за голову. – Значит, мы уже почти познакомились, Уил?
И вытянулся на постели во весь свой очень довольный сегодняшним днём рост.

- Эй, что происходит?
Бат только вернулся из класса подготовки учеников третьей ступени и застал непривычную нервозность во всегда спокойной комнате отдыха вечно занятого персонала высшего звена. Народу там было ещё меньше обычного, но нервный накал сносил от самых дверей.
- Взлом! – Лиза фурией носилась из угла в угол, а Кларк сидел на подлокотнике кресла, постукивая ногой по полу.
Опешив, Бабочка плюхнулся на диван.
- Так пусть безопасники суетятся, защищать данные клиентов это их работа, а ты-то что нервничаешь, Лиз?
- Данные клиентов практически не затронуты. На четверть часа была снята блокировка заднего входа, и кто туда проник – неизвестно, так как в здании отключены все камеры. Были просмотрены файлы только одного сотрудника – тебя, между прочим. Так что тоже отрывай свою ленивую задницу от дивана, и думай, кому ты перешел дорогу?
- Погоди, как они вообще сюда пролезли? У нас система безопасности от «Хендрикс Технолоджи», её вообще не взломать.
И моргнул, когда до него дошло, что он сказал. Кларк тоже вскочил, схватил Бата за руку и они оба вылетели в коридор. Лиза же, наоборот, остановилась, и её взгляд стал хищным.
- Что ж, теперь «Хендрикс Технолоджи» будут нам очень сильно должны. Ай да Бабочка, и откуда у него такой талант приносить деньги?

- Безобидный, ты сказал?! Ищи теперь своего безобидного по трём этажам без камер! – Кларк выпустил руку Бата и теперь они бежали ноздря в ноздрю, пока последний вдруг не остановился.
- Ты чего?!
- Ничего. Ты, Кларк, конечно, молодец, бежим мы споро, но куда? К заднему выходу? Ты думаешь, он там?
Кларк тоже задумался – первый порыв сошел, а словах Бата было зерно истины. И он принялся раскручивать мысль друга:
- К архивам он тоже не ходил, наверняка у него мастер-ключ к нашей сети, и тут уж Лиза своего не упустит, поднимет на уши безопасников, они выковыряют доказательства и она перетрясёт всю их контору, выбив такую компенсацию, что Хендриксы-старшие своего наследничка на милю к семейному бизнесу не подпустят.
- Вот-вот, - согласился Бат. – Спать пойду. Эта наглая школота, которую я подвизался учить, меня на сегодня уже достала; в нашей вип-комнатке пребывает в состоянии денежного экстаза Лиза, страшная в своём великолепии, и как раз сейчас она раскидывает по городу свои щупальца. Мешать ей – себе дороже. Домой тоже неохота – голодно и одиноко, так что буду спать в своей берлоге.
И, разъясняя всё это, неторопливо топал к личным покоям сотрудников, которые традиционно никто не любил, так как при должной оплате, там происходили приватные встречи с нетерпеливыми клиентами, а потому это было такое же рабочее место, как и любое другое, разве что более комфортабельное.
- Я с тобой, - хлопнул его по плечу Кларк. - Хендрикс там бывал?
- Один раз, - кивнул Бат. - Но это давно было, а мне после ремонта дали другую комнату.
- А, помню.
За разговорами они пришли к нужному месту. Бат тут же включил что-то относительно музыкальное, а Кларк уселся на ближайшие подушки, которыми был выстелен пол, и вытянул ноги.
- Давненько я у тебя не бывал. А ничего так всё оформили.
- Не люблю персидский стиль.
- Нытик. Как ты думаешь, Хендрикс уже ушел?
- Понятия не имею, наверное, да. Что ему тут делать? Файл он уже скачал. Правда, что ему даст мой клиент-лист – не понимаю.
- Настоящее имя? Адрес?
- Пофиг. Возьму запретный ордер и его собственная же родня за скандал удавит. Представь заголовки: «Наследник «Хендрикс Технолоджи» преследует проститутку». Это даже для Хендрикса перебор. Вообще-то он нормальный парень. Не без прибабахов, конечно, но в пределах нормы. И с чего он вразнос пошел?
- Что тут непонятного? Он любил тебя, а ты его отправил восвояси. В зеркало глянь: сам живой пример тупизма – бросаешь работу на пике карьеры из-за какого-то мужика. И ладно бы кто приличный – а то клерк в банке и натурал в придачу.
Бабочка не согласился, усаживаясь рядом с Кларком, а заодно несильно пнул его в ногу.
- Тут совсем другое. С Уилом у нас взаимность. А карьеру так и так надо заканчивать. Вон, уже о пластике начал задумываться. Старею. Детишек обучаю, а они все как на подбор с другой планеты – искренне считают, что если будут наглыми и самодовольными, то клиенты будут падать на них, как спелые груши в ветреную погоду. Неужели и мы такими были?
- Не помню. Ты моложе.
- А сам чего не завяжешь? У тебя сын, а детям не только деньги от папаш нужны, но и, как ни странно, сами папаши. Вот мамаши – другое дело, там и деньгами отмотаться не проблема, но это не твой случай, верно?
- Заткнись, Бат. Что я ему скажу? «Закрутил с твоей матерью на отдыхе, чтобы отойти от набитых деньгами дур»? Мне хватило выражения лица Касси, когда она узнала, кто я и что я. – Кларк явно не был расположен к дальнейшему развитию темы, и Бат не стал настаивать. Он разлёгся рядом с Кларком и перевёл взгляд на потолок.
- А я уйду. Даже если Уил меня не примет, не вернусь. Просто потому, что пришло время.
- Не дури. Ты ноешь об уходе уже больше года, бесконечно чистишь свой вип-лист, но это твоё «время» всё не приходило и не приходило, пока ты не встретил его великолепие Уильяма Бродстока, банковского служащего, спеца по вип-клиентам и прочая и прочая. Хоть себя-то не обманывай.
- Схлопнись, достал уже. – Задумчиво выдохнув, Бабочка продолжал созерцать потолок. – Тоска зелёная, наверное, пойду, всё-таки домой.
- А я ещё останусь, - Кларк под ленивым примером друга решил-таки сменить сидячую позу на лежачую. – Должна позвонить Лионелла, которую ты на меня столь любезно сбросил.
- Да что ты так негативно? Нормальная же тётка.
- Ага, у тебя они все нормальные, пока офис взламывать не начинают.
Мужчины, не особо торопясь, поднялись и покинули комнату. Колыхание одной из бесчисленных занавесок восточного интерьера за всё время разговора осталось незамеченным, как и то, что тяжелая ткань прилегала к стене намного хуже, чем ей полагалось.

Стирка крутилась уже третий цикл, подобрав даже кухонные полотенца, обед доходил на выключенной плите, пыль исчезла из всех углов, а душевное кипение Уила униматься не спешило.
За Танаку ему действительно подарили машину. Точнее, сертификат и конвой до автосалона, чтобы снова не увильнул от покупки, так что пришлось ходить среди великого множества великолепных четырёхколёсных коней, и выбрать-таки какую-то одну. Его утешало то, что он нашел ту, какую хотел. И цвет был, и тюнинг удалось заказать там же. Кроме доведения внешнего вида заодно поставил внутрь дополнительную акустику, врезал люк в крышу и заменил кондиционер. Документы оформились быстро, сервис работал чудо как споро, и домой он вернулся хоть и к ночи, но уже на новой машине. А потому, поставив ещё в гараж, не мог понять, какие чувства испытывает. У него была машина, но не было того, кого он собирался на ней возить. А пока её не было, не было и этого сосущего чувства нехватки чего-то в его жизни. Хотя, неправда, было, просто не такое оформленное.
«Чего-то» звали Бабочкой, и Уил уже несколько дней держал душу на привязи, чтобы снова не сорваться искать его по чикагским улицам. Ему позволили красиво развязаться в истории с Танакой, но в другой раз ему может так не повезти. Тем более, сам Бат видит все его потуги насквозь. И когда Уил был готов плюнуть на всю свою гордость и вновь услышать в трубке его уютное «Алло», памяти сразу всплывало одно и то же имя, которое работало на полный стоп. Сьюзен Норфорт.
Возможно, Бабочку тоже уже преследовали, и если ему так досталось от одной девушки, то что испытал за свою карьеру Бабочка? Скольких с него снимали с полицией? Сколько потеряло голову? Пополнять этот список было бы неуважением и к себе и Бабочке. Уил знал, как это выматывает – чьи-то неразделённые чувства, которых вокруг тебя слишком много. Когда всё, что тебе остаётся, это убегать и прятаться, потому что ты не хочешь натравливать полицию на того, кто уже несчастней несчастного, как из-за отсутствия взаимности, так и из-за осознания, что ты не только не любим, но и явно лишний, словно осколок, забытый и выброшенный. Сьюзен не оставила после себя ничего, кроме тяжёлого чувства несвободы. Он видел её усилия и ненавидел, когда сил на жалость уже не оставалось. Заставлять Бабочку испытывать те же чувства?
С чего он вообще взял, что тот испытывает к нему что-то кроме отсутствия враждебности? Из-за того, что дал себя поцеловать на приёме? Из-за того, что прикрыл перед Танакой? Что купил шарф? Он сам всё это мог сделать для симпатичного себе человека, но это не значило, что он в него влюблён. А всё, из-за чего он уверен во взаимности своих чувств, произошло, когда Бат был его покупкой. Когда любить Уила было его работой.
Он больше не хочет ему платить. А потому Бабочке незачем его любить.
В дверь позвонили, и Уил обрадовано подскочил. Дела кончились, голову было занять нечем, и чёрные мысли в очередной раз нашли лазейку. Но внезапный звонок спугнул привычные грустности, и мужчина понёсся открывать, пока те не нашли его след снова.
За дверью стоял мужчина в длинном приталенном пальто странного кроя, в узкополой шляпе, усами-стрелочками и бородкой-козликом. И что-то в его взгляде за круглыми очками Уилу откровенно не понравилось.
- Чем могу помочь? – спросил он на автомате.
- Уильям Бродсток? – спросили его максимально отстранённо.
- Это я, но...
И мужчина, не отвечая, вытащил из-за спины топор.

Глава 8. Приручил? Отвечай!
Сообщение было относительно лаконично:
«Убери отсюда этого психа!»
Бабочку словно подбросило. Во-первых, сообщение было от Уила, а тот не настолько любил дурацкие шутки, чтобы слать фейки на его личный номер, а во-вторых, отправлено оно было несколько часов назад.
Мужчина заметался по комнате, суматошно натягивая на себя одежду.
Читать сообщения он не любил, так как спама там было больше, чем всего остального, и это остальное – только Мириам и Марси. И обе они прекрасно знали о его нелюбви к чтению смс. Кларк, впрочем, тоже, а также ещё несколько человек, знающие его номер. Так что ждать во входящих чего-то срочного не приходилось, а тут такое. Он же слышал сигнал, когда заваливался спать! Хорошо, хоть вообще взялся читать!
Кто такой «псих» Бабочка догадывался. После сегодняшнего переполоха в агентстве он уже ничему в разрезе Хендрикса не удивлялся. Камеры включились спустя полчаса после ухода Бабочки, нарушителя так и не нашли, но в системе остались следы мастер-ключа, и сейчас спецы вытягивали на свет божий всю ниточку и вела она однозначно в «Хендрикс Технолоджи». И сейчас Бат ругал себя последними словами. Хендрикс же скачал его личный файл! А там, в том числе, указана и его новая комната в офисе. И какого хрена он именно в тот день потащил туда Кларка? Не был там больше месяца, и ещё столько же не быть, но, но, но!
Несколько пуговиц рубашки остались не застёгнутыми, в брючных штанинах он даже умудрился не запутаться, в пиджак влез без проблем, зато потерял второй рукав пальто. Едва застегнувшись и намотав как попало шарф, он выскочил на улицу и побежал к машине.
В голове пульсом билось «Уил!», и Бабочка смертельно боялся приехать слишком поздно. Один раз тот уже попался одному придурку-извращенцу, и кто знает, что может сделать Хендрикс в его невменяемом состоянии. Чёртова интеллигенция, снаружи мягкие, внутри безумные!
Дверь оказалась закрыта, звонок ушёл в пустоту, и Бат, не раздумывая, потянулся за пластиковой карточкой. Этот замок был курам на смех, он такие в пять лет открывал с закрытыми глазами. Как такой вообще могли поставить на дверь состоятельного человека? Это же не преграда, а прямое приглашение!
Ударив с размаха дверью о стену, Бат, не разуваясь, влетел в квартиру. А когда он ввалился в кухню, ему строго сказали:
- Не топочи, он только уснул.
И Бат упал с ног. Как был, стоящий, так и опустился на корточки, затем на колени, перенёс вес на пятую точку и застыл у входа, опираясь на стену, так как позвоночник тоже отказывался его поддерживать.
Посреди кухни на полу сидел Уил, а на его коленях, обнимая его талию намертво вцепившимися руками, похрапывал Хендрикс, задрав свою козлиную бородку и испуская не особо мелодичные трели.
- У тебя дыра посреди двери в ванную.
Уил кивнул.
- Ага, от топора. Зато я успел оттуда послать тебе смс, на которую ты так «оперативно» среагировал.
- И ещё в спальне бардак – на постели кровь. И занавески сорваны.
- Вино, хотя могло дойти и до крови. А вместо занавесок я всё равно хотел повесить жалюзи.
- А диван в гостиной... тоже топор?
- В том числе. Но ножки отломились оттого, что мы его пихали друг на друга. Перепихон с диваном, ужас. Но когда топор застрял в обивке, стало полегче. Хоть слышать меня начал, а то только и орал «не отдам!» и «как ты смеешь, такого человека!» Что я с тобой сделал такого, что люди на меня с топором бросаются?
- Влюбил в себя?
- Смешно.
- А я серьёзно. Человек на твоих коленях - Эдуард Хендрикс, потомок русской интеллигенции, чьи предки покинули Россию, то ли после какой-то их революции, то ли ещё когда. Его бабка вышла замуж за американского промышленника, и он рос как нормальный парень, пока не увлёкся историей своей исторической родины. Эта его манера одеваться – вроде, так одевались студенты в те времена, когда в России ещё был царь. Я не очень слушал, когда он начинал читать мне эти лекции. Ещё любит русскую поэзию, но я всегда затыкал его раньше, чем он начнёт мусорить мне ею мозг.
- А, тогда ясно. – Уил повёл плечами, разминаясь в неудобной позе. Снять с себя руки Эда он уже пробовал – захват был мастерский, а потому оставалось сидеть и не очень трепыхаться, чтобы спина болела не так сильно. – Когда мы прошли стадию «отдай, убью», он сорвался в слёзы, я предложил ему выпить, и дальше всё было уже относительно спокойно. Он сказал, что всегда хотел себе красивой любви, а я так похож, то ли на Бродского, то ли на Троцкого, короче, он мне тебя отдал и пожелал счастья, но всё-таки вернётся и всё-таки убьёт, если я тебя брошу, ведь у тебя ко мне такое чувство, такое чувство. И с чего он это взял?
- Потому что это правда? – Бат уже достаточно пришёл в себя, чтобы выпрямиться и подогнуть перед собой ноги в любимой позе Уила. Но тот в очередной раз проигнорировал его почти признание.
- А кто такой этот Бродский?
- А пёс его знает.
Внезапно Эдуард дернулся, поднял голову, отнял от Уила одну руку, протёр глаза сквозь криво сидящие очки и продекламировал:
Уезжай, уезжай, уезжай,
так немного себе остается,
в теплой чашке смертей помешай
эту горечь и голод, и солнце.
Эд икнул, потерял строфу, задумался, но продолжил:
В первый раз, в этот раз, в сотый раз
сожалея о будущем, реже
понимая, что каждый из нас
остается на свете всё тем же
человеком, который привык,
поездами себя побеждая,
по земле разноситься, как крик,
навсегда в темноте пропадая.
И упал снова.
- Это что за язык, вообще? – опешил Бабочка.
- Русский, - уверенно ответил Уил.
- Почему?
- А какой ещё?
- А тогда про что?
- Про расставание, конечно. – И, опережая вопрос, добавил: - А о чём же ещё? Помоги мне перенести его в спальню. А то диван... сам видел.
- Угу. Только матрас перевернуть придётся. У тебя же, вроде, наматрасник был. – Бат несколько раз вздохнул, успокаиваясь. Уил был... нечто? Что-то невообразимое, а не человек. Его чуть не зарубил топором ревнивый соперник, а он думает, как его уложить спать. И совершенно не реагирует на своего «спасителя».
- Выкинул, - дал ненужный ответ на ненужный вопрос Уил.
- Ясно.
Кое-как прибравшись, Бабочка в очередной раз оценил дыру в двери.
- Никакого интима, всё напоказ.
- У тебя ещё не отпало желание пошлить?
- Это нервное, - признался Бат. – А у твоего дивана, давай, ножки совсем отломаем? Топор вытащим, а на разрез в обивке положим подушку, и вполне можно будет спать, если хорошенько друг к другу прижаться, так как раскладываться он теперь вряд ли будет. Что скажешь?
- А тебе не пора? Не думаю, что Эд проснётся буйным.
- Ты меня выгоняешь?
- Ага. – Уил заглянул в спальню, проверяя, как там его неспокойный гость. – Может, утром и его разведу на вложения в нашем банке, а ты будешь отвлекать.
- Не буду!
- Будешь. И вообще, у тебя свой дом есть. Сегодня я смертельно устал от бурления любовных страстей, так что возвращайся домой, на клиента или куда угодно, только подальше от меня.
Бат несколько секунд просто смотрел на Уила, а потом подошел и изо всех сил прижал к себе, прошептав на ухо:
- Дурачина. Куда я могу пойти, когда ты здесь после такого?
Его жертва не сопротивлялась, но и позитивно не реагировала. Лишь вздохнула, смахнула с себя объятье и тихо ответила:
- Я понимаю, что ты испытываешь чувство вины за всё случившееся, но не надо снова включать свой голос, мне слишком сложно его слышать. Мне начинает казаться, что я тебе на самом деле небезразличен.
- А если это действительно так?
- Не так. Урон в моей квартире на такую сумму не тянет, сколько ты на меня сейчас обрушиваешь. Уходи уже.
- Ты совсем идиот?! У меня сейчас нет ни одного клиента, всё, чем я занимаюсь в агентстве – это учу молодняк, который считает, что и так всё знает, и они не так уж и не правы. Юичи-сан был последним, кто брал меня в сопровождение, я совершенно одинок и абсолютно свободен. И я пришел к тебе. Что с тобой не так?!
- Есть будешь? У меня там много всего наготовлено. Или пойдешь на пустой желудок? – всё так же безучастно осведомился Уил, и Бабочка, сжав кулаки, грохнул ими об стену.
- Нет, это я идиот, раз каждый раз проигрываю. Тебе радостно играть со мной? Тебе доставляет удовольствие доводить меня каждый раз до ручки и бросать? Тебе хоть раз приходило в голову, что я тоже что-то чувствую?! Или воспринимаешь меня бездумной машиной, запрограммированной только на секс? Ты хоть понимаешь, что я на краю: всё, что я знаю уже позади, а впереди... что впереди? Если не ты, то что?! Кто я для тебя?
- Нытик. – Уил подошел к Бату и обнял его так, же как тот обнимал его совсем недавно, прижав голову к своей. – Ты мой невероятный нытик. Моя очень странная любовь. Я не знаю, что я к тебе испытываю. Сегодня, пока я ждал, что ты придёшь, был готов броситься тебе на шею и не отпускать никогда, но ты всё не шёл. Потом Эдди с его горячечной любовью. Я как раз размышлял о преследовании, а тут пришел он, и я в очередной раз понял, что никогда не буду тебя преследовать. А теперь приходишь ты и начинаешь говорить глупости, что любишь, когда Эд спит на моих коленях. Знаешь, сколько он выпил? Он глотал вино пополам со слезами. Он тоже тебя любит. И даже считал, что его чувства взаимны, пока ты не отказал ему в обслуживании. Какова вероятность, что чувства ко мне иные? Потому что ты разговариваешь со мной бесплатно? А что будет завтра, когда ты во мне разочаруешься? Я обычный скучный клерк, а ты – звезда, Бат. Да, ты решил скатиться с небосклона в мои ладони, но если снова захочешь взлететь? Что от меня останется? Я ведь тоже не машина.
- А я тоже скучный, - тихо прошептал в его плечо Бабочка. – А ещё - необщительный. И, по большому счету, никому не нужный. Каждый из клиентов попрощался со мной легко и непринуждённо, кроме, разве что, Хендрикса. Но и тот отдал меня первому, кто его выслушал и напоил. Теперь и ты меня гонишь. Сказать «люблю» и прогнать – очень в твоём стиле.
- Не повезло тебе.
- Ты прав.
Уходя, Бат закрыл за собой дверь очень мягко, словно боялся нарушить хаос в собственной голове. Он пока не очень понимал, что произошло, но надеялся, что к утру разберётся.
А Уил, закрыв за ним замок, без сил прислонился спиной к створке.
- Тупица. Взял и ушёл, когда выгнали. Боже, какой же я тупица... – Отклеился от двери и пошел в гостиную.
В его настроении отломать оставшиеся ножки было минутным делом, а потом он, как и советовал Бат, положил на дыру подушку и завалился спать. Со всей этой суетой прошел остаток дня, и в доме воцарилась темнота.
- Ладно, может, теперь у него эта блажь пройдёт, и он вернётся на работу.
Ещё раз услышать «я ради тебя, а ты!..» не хотелось.
- Не надо что-то делать ради меня. Сделай ради себя, несносная бабочка.
Желудок мутило от голода. Наверное, стоило напиться вместе с Эдом. Может, тогда бы и не выгнал никого на ночь глядя, и им вдвоём бы было тут тесно и весело. И очень тепло.
- Ну что за тупица...

Хендрикс, проспавшись, утром смотрел на дело рук своих с таким искренним ужасом, что Уилу даже было стыдно подписывать с ним договор вип-обслуживания. А судя по долгому телефонному разговору Эда с тёткой, его родне пришли невообразимые претензии за взлом баз данных какого-то агентства, и Уил даже подозревал какого. Так что клан Хендриксов попал на крупные деньги, и Эд, в полной мере осознав свою вину, уже никоим образом не был похож на одухотворённого ангела мести вчерашнего дня.
После его ухода прошла неделя, Хендриксы оплатили ремонт, начальство погладило по голове за очередного клиента, а от Бабочки не было никаких вестей.
Входящее сообщение: «Через две недели. И помни: ты обещал»
Исходящее сообщение: «Убери отсюда этого психа!»
Уил часто подолгу зависал, глядя на телефон с двумя строками чата, на работе спасала работа, а приходя домой, он снова и снова наводил чистоту и готовил, пока оставались продукты, а потом шел покупать новые. Разнося по соседям в очередной раз испеченные пироги, Уил находил в себе силы им улыбаться в ответ на радость одних и недоумение других.
- Я сделал больше, чем могу съесть, - говорил он каждый раз, а потом возвращался домой, мыл плиту, отчищал противни, вытирал пыль, менял бельё и разглядывал опустевший мир через жалюзи в спальне. А устав, подходил к вешалке в коридоре и утыкался головой в чёрное пальто. Или доставал телефон и, в который раз, залипал на двухстрочный чат.
А однажды утром открыл глаза и увидел Бабочку, явно тупившего на его открытый двустворчатый шкаф.
- Что ты делаешь?
- О, проснулся? – обрадовался тот. – Я тут думал, куда приткнуть свои вещи, а у тебя так много места, что я в задумчивости даже. Справа повесить, слева, или через одну?
- Приткнуть вещи? – сон, похоже, продолжался.
- Ну да, не хранить же их в чемоданах.
- Боже, пошли мне пробуждение...
- М? – Бабочка удивленно наклонил голову и сделал шаг в сторону Уила. – Когда тебя принимают за прекрасный сон, это, конечно, хорошо, но я хочу тебя наяву. Целая неделя понадобилась, чтобы продать дом (агент, правда, сказал, что это было удивительно быстро, несмотря на сниженную цену), зато теперь тебе некуда меня выгнать. Ты самым подлым образом влюбил меня в себя, так что бери ответственность и корми. А то холодильник тоже забрали, да и пусто там совсем, а в кафе идти не хотелось, да и ничего там нет приличного, в этих кафе... О, задушишь.
- Задушу, - согласился Уил, обнимая Бабочку, и для верности скрестив руки на его лопатках, чтобы вдруг не вырвался. – Ты почему так долго возвращался?
- Сказал же – дом продавал, - и его выпущенный на свободу голос взмахнул крыльями, срываясь в привычный полёт в голове Уила. – Ну как, на этот раз пустишь в свою жизнь?
- Куда же я тебя выгоню, если тебе некуда идти.
- И покормишь?
Уил кивнул, не разжимая объятий.
- И?..
- Фиг тебе, я неумытый.
- Ай, издевательство какое! У тебя хорошие зубы, не думаю, что ты там такой уж вонючий. – И руки Бата поползли в ответный захват, но не вверх, а вниз.
- Сначала ванная.
- Оу... Ладно, я нытик, но ты стопроцентная зануда.
- Да, и чем скорее отпустишь, тем быстрее накормлю.
Покорно разведя руки, Бат посмотрел вслед уходящему Уилу.
- И ни слова о сексе, заметьте. Чего, спрашивается, я так сюда рвался?
А потом понял, что не услышал щелчка завёртки в ванной.
- И почему он любит начинать в таких неудобных местах?..

- О, новый наматрасник. Ты так меня ждал?
- Не крутись, свалишься.
- Раз до сих пор не упали, значит, не должен. Ты уже сто раз на работу опоздал.
- Я уведомил начальство, что в отгуле. - Уил поймал Бабочку локтём за шею и притянул к себе. Тот покорно плюхнулся подбородком на грудь своего пленителя и тут же добавил руки, девая захват взаимным. - Так как тебя зовут, Бат Терфляй? Ты, правда, Сандейл? Или это фамилия какого-то мужика, чьей картой ты расплачиваешься магазинах?
- Моя, - ответил тот, высвобождая шею. – Это то немногое, что осталось мне от родителей: Дональд Брэндон Сандейл.
- А он ещё над моим именем смеялся: твоё не менее пафосно звучит. – И Уил попробовал на вкус: Дональд Брэндон Сандейл. Ди Би Сандейл – жуть. Дональд Би Сандейл. Дон. Или Ди Брэндон Сандейл. Тоже Дон. Я буду называть тебя Дон, это нормально?
- Ладушки, буду твоей мафией, - мурлыкнули ему куда-то подмышку.
- Блин, Бат! Тьфу ты, Дон.
- Привыкнешь.
- Хорошо, но не хватай меня за задницу!
- Ты мою отхватал всю. Я теперь не обязан выслушивать твои протесты, а могу делать что хочу.
- Размечтался. «Что хочу» делай в одиночестве на толчке, а тут моя постель – мои правила.
- А давай купим дом. – По легкомысленности голос Дона можно было сравнить только с битвой подушками и летающим по всем комнатам пухом. - У меня полно денег, отхватим особнячок, что скажешь?
- И спальни на разных этажах, идёт.
- Ну что ты за зануда!..
- Если у тебя лишние деньги, положи в банк.
- В твой?
- Да, и я на тебе тоже неплохо заработаю.
- Каждый раз себя спрашиваю – с кем я связался?! У тебя в голове есть что-то кроме калькулятора?
Но его протест утонул во встречных губах, и Дон в который раз понял, что его тело отныне ему не принадлежит. Как и душа, и вся остальная начинка.

Миссис Кирстен зашла в кабинет Уила, когда тот как раз закончил с отчётом. Он поднял на посетительницу глаза и искренне улыбнулся. Пожилая леди прошла внутрь и уселась в удобное кресло напротив хозяина кабинета.
- Билли, мне показалось, или я встретила в холле... кое-кого, тебе небезразличного?
- Бата, вы имеете в виду? Это он и есть. - Уил нажал на нужную кнопку, сигнализируя секретарше, чтобы принесла кофе по вкусу леди. - А вы у нас какими судьбами, дорогая Клара?
- Да просто услышала, что, наконец, на твоём прошлом месте появился кто-то толковый, вот и пришла посмотреть. – И проницательно добавила: - Он?
- Ага. Думал поднапрячь его в своём отделе, но он сказал, что випов ему на всю жизнь хватит, и ушел в среднее звено. Дамы его обожают.
- Ещё бы, - согласилась Клара. – Он, конечно, и сейчас красавчик, но лет семь-восемь назад от его чистой улыбки теряли головы самые серьёзные дамы.
- Даже вы, Клара? – удивился Уил.
Та рассмеялась.
- Было дело, но когда я увидела его со своим мужем, и он улыбался ему точно так же, я навсегда потеряла интерес к профессионалам. Развелась, оставила фамилию мужа на память, и с тех пор лишь смотрю на цветы, но срывать не рискую.
- Мне жаль, Клара.
- Почему жаль? Я сама не была ему верна. Но думала, Байрон любил не только мои деньги, но и меня, раз я не вижу его с женщинами, а оказалось, что он любит мои деньги и мужчин. Бабочка помог мне, и я ему благодарна. Возможно, он даже не случайно попался мне тогда на глаза, но думать так – непрофессионально, верно? Но довольно о грустном, лучше скажи, как ты его заполучил?!
- Самому бы понять, дорогая Клара! – Уил задумчиво потянулся на стуле. - Он взял меня измором. Сначала вскружил голову, потом натравил на меня поклонника с топором, а затем оккупировал дом. Это не человек, а пороховая бочка! Кстати, о бочках. У него действительно нереально много денег, и я заставил вложить их к нам. Поэтому его тут по-прежнему знают, как Бата, иначе мистер Карстоун будет при каждой встрече жать ему руку, и остальным ребятам трудно будет объяснить, откуда такие почести простому клерку.
- Поняла, буду помалкивать. – Женщина пригубила кофе и улыбнулась принесшей его секретарше: – О, то, что надо. Твой кофе лучший во всём Чикаго, моя хорошая.
- Это личный рецепт мистера Бродстока, - призналась польщённая девушка. – Он для каждого клиента свой напиток разрабатывает. И даже для меня сделал.
- Неужели, дитя? – заинтересовалась Кларисса.
- Да, миссис Кирстен. Мятный чай с круглыми льдинками. Там очень тонкий баланс мяты, льда и листового чая, у меня не с первого раза получилось, но результат великолепный. Я теперь дома только такой пью. По его распоряжению у нас оборудовали целый бар, и мистер Бродсток каждый раз учит меня готовить новые напитки. Иногда даже чувствую себя настоящим баристой.
- Надо же, - одобрительно улыбнулась она девушке, и та ушла, окрылённая. Кларисса перевела на Уила внезапно ставший строим взгляд: - Не разрешай ей открывать секреты посетителям.
- Это только для вас, дорогая Клара, – махнул рукой тот. – С клиентами Френсис чёткая, тихая и удивительно незаметная. Мне повезло – очень грамотная в работе девочка. Иногда посетителям кажется, что документы вокруг меня сами летают.
Женщина начала выбираться из уютного кресла.
- Думаешь, стоит её продвинуть?
- Ага, думаю. Как придумаю – дам знать.
- Вот и чудесно. Кстати, а тебе не кажется, что она в тебя влюблена?
- После Бата, сидящего на моём столе и пытающегося сорвать с меня рубашку, если какое чувство и было, то ушло на дно.
- Ты его сюда пускаешь?
- А вы могли бы его не пустить? И потом, он – вип. Всегда ведь найдёт способ сесть на голову.
Кларисса рассмеялась и философски заметила:
- Что ж, приручил – расплачивайся.

Дон пропадал в магазине, устав ныть, что хочет мороженое, но не хочет идти за ним один. Уил знал это «мороженое» - снова разведет его на какую-нибудь калорийную вкуснятину, а потом под видом лечебной гимнастики не будет выпускать его из постели все выходные. И бесполезно было говорить, что совместная жизнь – это не только секс, но и общение, молчание, увлечения. На что Дон всегда совершенно наплевательски пожимал плечами и бил ниже пояса:
- Откуда такие познания в совместном проживании? Напомни-ка свой самый длинный опыт? Прости, родной, но твои самые долгие отношения – это я, и так было, даже когда я жил тут всего неделю. Мы с тобой – молодожены, а те трахаются без устали хотя бы первые месяцы. Особенно те, кто мало имел этого до свадьбы, как мы с тобой.
- Какая ещё, к дьяволу, свадьба?!
- Ох, ну и зануда... Ну хоть разок дай побыть сверху! Я тоже умею! Не комплексуй, потом снова поменяемся!
И так каждый раз.
Так что лучше всего было воспользоваться его отсутствием и приготовить ужин из чего-то не состоящего из одного только жира. Овощной суп, например. И рагу. Ладно, пусть будут ещё мясные ёршики с картофельным пюре, но обязательно салат из свежих овощей и моцарелой. Фигура у Дона что надо, и портить её было бы кощунством. Или, правда, устроить ему ночью гонки на выживание? В конце концов, десятичасовой рубеж они до сих пор так и не осилили.
В дверь позвонили, и Уил нахмурился. Дон, въехав, первым делом поменял замок, но открывал дверь своим ключом, без звонков и прочих спецэффектов. А кто ещё мог к нему нагрянуть? Ещё один Эд Хендрикс?
Покачивая в недоумении головой, Уил отправился открывать. Пока он шёл, звонок прозвенел ещё раз.
- Нетерпеливый какой...
За дверью оказалась молодая красивая женщина, и недоумение Уила возросло. Он опасливо постарался заглянуть ей за спину на предмет наличия топора или ещё какой режуще-рубящей хрени, но там, вроде, ничего такого не было.
- Чем могу помочь?
- То есть, ты хочешь сказать, Бродсток, что совсем-совсем меня не помнишь?
И всё стало гораздо хуже, чем любой топор. Это какая страница, какой лист? Какой том? Возраст примерно, как у него, а на ровесниц он перешел лет с двадцати, значит, искать надо в периоде от девяти лет назад до прошлого года. Но последние годы её точно не было – он старался запоминать, чтобы не снимать одну и ту же девушку. Таким образом – от девяти лет назад до трёх. Так, теперь дальше, Нью-Йорк или Чикаго? По статистике, вероятнее всего, Чикаго. Но смотрит она с ожиданием узнавания, а значит, виделись больше одного дня, а в Чикаго он такого почти не допускал, исключений слишком мало, и он их, кажется, помнит. Всё-таки Нью-Йорк? Ах, блин, что ж их так много-то?
- Простите? Мы знакомы?
- Ну ты даёшь... Когда ты прошел мимо меня сегодня в банке, я думала, обозналась. Потом смотрю – точно ты, только весь из себя деловая крутышка. Девочки, как всегда смотрят вслед с восторгом, а тебе пофиг. Уже каждую записал и забыл?
- Простите, но...
«Записал и забыл»? Она знает о дневниках? Блин, да кто же это?!
- Офигеть, Бродсток. Я Синди Кармайкл. Через дом от тебя. Твоя сестра нянчилась с моим младшим братом. Мы с тобой ходили в один класс. И вместе не спали.
- О, Синди..., - вроде, была у него такая одноклассница, в очках, с брекетами и торчащими рыжими лохмами. А эта – без веснушек и черная. – Ты очень похорошела. И рыжины нет.
- Ага, - удовлетворённо кивнула Синди. – Вспомнил-таки, значит. Надоело ходить с пряжей вместо волос, так что выпрямила и перекрасила. И веснушки вывела.
Уильям почувствовал себя свободнее:
- А так же выпрямила зубы и убрала очки. Оно того стоило, хотя натуральные рыжие женщины тоже очень привлекательны.
- Хей, не начинай, вокруг меня три стены обороны, не пробьёшь! Войти можно?
- Прости, конечно! Совсем закрутился.
Женщина поцокала языком на содержимое вешалки Уила, которую из-за холодного апреля тот никак не мог разгрузить. Дутое пальто гостьи демократично повисло рядом с двубортным шерстяным.
- Дорогое, небось? – кивнула она на него головой.
- Не знаю, это подарок, но, думаю, да. Вот шарф точно стоит до космоса денег.
- А с виду ничего особенного, - не прониклась Синди, проходя за Уилом на кухню.
- Вот и я о том. Не люблю все эти всплески роскоши.
- О, у тебя тут уютненько. – Синди уселась на любимую табуретку Дона и закинула ногу за ногу. – Муж притащился сюда по своим скучным делам, а я с ним вроде второго чемодана. Свободного времени полно, куда его девать – не знаю. Пришла в банк, чтобы снять хоть немного радости (муж – жмот, зараза), а тут ты выплываешь. Как увидела тебя, ошалела просто. Думаю – мать моя женщина, это же пропажа-Бродсток! Специально поехала за тобой, следила, как шпион, но заблудилась на подъезде, ты слишком шустро куда-то свернул. Хорошо, что соседи у тебя добрые люди, подсказали, где тебя искать, и всё равно проблуждала около часа. Но Трикси сдохнет, когда я ей расскажу. Кто бы мог подумать, что ты свалишь от неё в Чикаго?!
- Трикси?
- Ой, нет... Ты даже не в курсе, кто это?! Ха, точно сдохнет! Она уверена, что ты от неё сбежал, как в своё время от Сьюз.
- Сьюз я помню, - начал Уил.
- Ещё бы ты её не помнил, после такого-то скандала, - перебила его Синди.
- Но уезжал я не из-за Трикси, кто бы она ни была, а...
- Ну да, из-за истории с комиссаршей, я знаю. Кстати, мэр, после того, что она отчебучила с разводом, её муженька снял с должности за милую душу. Но Трикси-то говорить об этом бесполезно. Она же и о том, что ты пикапер знала. Мне рассказала твоя сестра, а я рассказала Трикси. Ты думаешь, её это остановило? Лично я считаю, что тебе повезло, она хуже Сьюзен, но она моя подруга, так что сообщаю тебе, что ты козёл, растоптавший чувства хорошего человека. Не, серьёзно, она неплохая, просто повёрнута на тебе.
- Что, до сих пор?
- Ага.
- Неприятность.
- Точно.
Разговор заглох. Уил знал, что не все девушки воспринимали расставание с ним спокойно, поэтому старался выбирать аккуратно и никогда не делал авансов ни на что дальнейшее. Как правило, этот способ срабатывал, но, похоже, не на этот раз. Входная дверь бесшумно открылась и закрылась, и на пороге кухни появился Дон, уже без уличной одежды и с пакетом в руках.
- Привет, не знал, что у тебя тут девушка, иначе купил бы на мороженое больше. – И кинул Уилу холодный рожок. – Отвлекись ненадолго, Золушка моя, никуда ужин не убежит.
Второй рожок он с улыбкой протянул Синди.
- Я вас знаю, прекрасная леди?
Та смутилась.
- Бродсток, у вас тут сходка пикап-клуба, что ли? – И, помедлив, ответила: - Я сегодня заходила в банк снять деньги...
- Точно! Такая девушка не могла не запомниться. Наверное, у меня из-за мороженого мозг отмёрз.
- Нет, просто я видела очередь в ваш кабинет, даже в ней сидела, и прекрасно понимаю, что всех запомнить – нереально.
Уил, нахмурившись, оценивал степень покраснения Синди. Теперь он видел, что она на самом деле рыжая. А потом перебросил своё мороженое обратно Дону.
- Ешь сам, это ведь ты его хотел. А девушка – замужем.
- И что? Я разве что-то делаю? – и Дон снова перевёл внимание на гостью. – Синди Стоун, я прав?
Та, став красней мака, усиленно вгрызлась в мороженое и зашипела от прикосновения к холодному неподготовленных зубов.
- По мужу, а в девичестве Кармайкл. Блин! Бродсток, у тебя хоть что-то бывает, как у людей? Твой друг помнит меня лучше, чем ты.
- Он видел тебя сегодня, а я – в школе.
Дон, доев своё мороженое, полез по шкафам, доставая столовые приборы.
- Синди, останешься на ужин? А то Уил сегодня мрачный, боюсь, с ним будет скучно. Наверное, вымотался на работе – пришлось много ездить по клиентам. Его работа - сопровождение вип, и это очень ответственная должность. Всякие дорогостоящие дамочки и их толстопузые мужья – это сложно для такого простого парня, как Уил.
- Не передёргивай, Дон.
- А я что? Надо же объяснить девушке твою тёмную ауру.
- Блин, Дон, у нас с ней ничего не было!
- Опа, - ответил тот удивлённо. – Не разочаровывай меня так. В твоих дневниках больше полутора тысяч имён, что мне до того, что именно этого там нет?
- Полторы тысячи?! – присвистнула Синди. – Офигеть. Всё, Трикси, ты труп, труп, труп. Расскажу – и она сама закопается.
Голова у Уила начала болеть, ещё с момента прихода Синди, а сейчас, вообще, перешла в режим непрерывного трещания. В доме творился бардак, и он не знал, кого в этом винить: своё прошлое, ворвавшуюся в их дом Синди или Бабочку с его всепонимающей рожей. В груди бушевала непривычная ревность, хотелось выгнать на улицу их обоих, но мешало сожаление об ушедших морозах.
- Дон, достань глубокие тарелки, на первое будет суп-пюре из шпината.
- Оу, класс. Диета! – отозвался тот, выполняя поручение. - Синди, милая, это только звучит страшно, а на самом деле даже мужчины могут это есть. И получать удовольствие. Правда.
- Дон!
На него посмотрели сразу две недоумённые пары глаз. А потом Синди моргнула.
- Парни, а какие у вас отношения?
- Работаем вместе, - как ни в чем не бывало, пожал плечами Дон. – А ещё он меня иногда кормит. Из жалости, наверное. А ещё я тут иногда живу, когда он не выгоняет меня на улицу. Жестокий человек, очень жестокий...
- Оуф, - выдохнула Синди. – А то мне показалось что-то по определению невозможное. Уил с парнями – это за гранью добра и зла.
- Что, настолько спец по дамам? – поднял Дон заинтересованные глаза и подставил Уилу под половник свою тарелку. - Нет, я, конечно знаю, как он клиенток обрабатывает – те только успевают отлетать, счастливые, но как это выглядит в обычной жизни видеть не довелось.
- Красиво, - с готовностью поделилась Синди. – И, главное, не видно, как именно он это делает. Он даже учеников не брал, потому что они нифига не понимали, как глаза ни растопыривали. Просто сидит рядом с девушкой, треплется о голимой ерунде, а потом просто берёт её за руку и уходит. Ам! Они пытаются то же самое, и им пощечина. Бам! Когда Трикси к нему пошла, я думала, завалит всё дело, бросившись на него в первую же секунду охмурёжа, он бы тут же сдал назад, но она проявила волю, высидела всё положенное время и скромно поплелась следом, когда он её увёл. Чёрт, я тогда так волновалась! Если бы сорвалось, она бы мне всю крышу своими стенаниями вынесла.
- Ууу, - уважительно присвистнул Дон, и Уилу захотелось треснуть его по башке.
- Ешьте, всё лучше, чем болтать глупости. Синди, твой муж знает, где ты? Если нет, позвони ему, чтобы не волновался.
- Да ему на меня без разницы. И зачем я согласилась выйти за него? Вот ты не женат, и что? И ничего. Но у девочек всё по-другому. Свадьба – это престиж. Мой благоверный при деньгах, но урод, бабник и жмот. Однако последние три качества, почему-то, в расчет не берутся, так что, по мнению всех подруг, я счастливица. Так задолбало. – И тут же сменила тему: - Бродсток, офигеть, это, и правда, вкусно!
- А я говорил, - вставил свои пять копеек Дон. – Что у нас на второе?
- Ёршики, картофельное пюре и овощное рагу.
- Ну хоть ёршики из мяса, пусть и с рисом.
- Специально для некоторых. Или ты уже не сыроед с сыроедами?
- Жестокий человек, очень жестокий...
Синди рассмеялась.
- Ах, Дон, ты такой милый! Бродсток, ты не должен его обижать!
- А ещё я очень мужественный! – расцвёл от похвалы Дон. - И красивый! Но Уил меня совсем не любит...
- Заткнись и ешь, - Уил воткнул вилку в его ёршика. - Хватит прибедняться. Доболтаешься, что Синди увезет тебя в Нью-Йорк, и будешь заполнять собой пустоты в её браке.
- Пошлый. – Отозвался Дон, отобрал вилку и отправил мясной колобок в рот целиком. – Хотя за такую готовку я прощу тебе даже это.
Можно сказать, что ужин прошел в дружеской атмосфере. И, закрывая за Синди дверь, Уил не пошел убивать Дона сразу, а сначала обнял.
- Вот скажи, зачем ты соврал ей про нас?
Тот в ответ прикоснулся губами к его виску.
- Подумал, что тебе будет неудобно.
- Мне? А не тебе? Ты так старательно её окучивал.
- Может, тебя ревновал?
- Тупица. По отношению к женщинам в моём организме ничего не изменилось, это только ты ураган.
- А я и не про настоящее. Просто вдруг подумал, что все эти страницы – чьи-то судьбы. Ты каждую целовал, каждую ласкал, каждой улыбался. Кто-то в тебя влюблялся, кто-то отпускал. И в итоге у тебя за спиной много-много женских слёз. Даже если всего четверть четверти из всех – это тоже нереально много. Сколько в этих дневниках таких же Трикси?
- Но они уже написаны.
- Верно. И я такой же, не имею права ничего говорить, и за примерами далеко ходить не надо. Мы с тобой – капризные дети, которые ломают свои игрушки не от злости, а всего лишь не замечая, что игрушкам плохо.
- Ты философ, Дон. Но сейчас – думай не о прошлом. Подумай обо мне.
Уил запихнул пальцы под ремень брюк Дона, расстегнул и взялся за пуговицу под ним.
- Половина Хай-Банка знает, что я с тобой сплю, а так же половина твоих бывших клиентов. Так что больше никогда не говори, что мы просто коллеги. А то действительно выгоню.
- Ладно, - тот тихо сглотнул, чтобы не спугнуть момент и принялся за застёжки рубахи Уила. Тот коснулся губ губами и добавил:
- И я никогда не ревновал тебя к твоему прошлому. Только к настоящему. В настоящем ты – мой. Всегда мой и только мой.
- Ладно.
Сумасшедший посыл от тихого голоса в ушах подбросил Уила, как трамплин, и вкрадчивость его движений сменилась единым движением на опережение. От засилья поцелуев Дон пришёл в себя только, когда под его спиной уже была аккуратно застеленная Уилом с утра постель. Он стянул с ноги застрявшую брючину и озорным взглядом подстегнул к себе и так не низкий интерес любовника.
- Десять часов возьмем, как считаешь?
- Не знаю, но попробовать определённо стоит.

Глава 9. Прошлое – В прошлом?
То, что Уил всегда готовил с запасом, им очень помогло. Как тот и ожидал, Дон все выходные цеплялся за него всем, чем может цепляться один мужчина за другого, лишь бы оставить его в постели. А пресекать попытки некоторых зайти с тыла, так и вообще, вошли у Уила в неосознаваемую разумом привычку. Так что за уикенд он успел только разгрузить холодильник для новых продуктов взамен съеденных, но никак не купить новых. Выбраться за новым шкафом им тоже не удалось, и чемоданы Дона всё ещё загромождали спальню, действуя на Уила крайне раздражающе, так как вещи в хвалёный двустворчатый шкаф, доставшийся от прошлых хозяев, и который Уил тщетно пытался наполнить почти пять лет, не влезли.
- Самоё необходимое, да? – ворчал он, собираясь на работу. – У меня квартиры не хватит, чтобы вместить все твои шмотки. Они повсюду! Особенно, когда ты завалил меня на них вчера.
- А ты бы не сопротивлялся, они бы и не рассыпались. – Дон валялся поперек кровати, никуда не торопясь. Сегодня ему было к нормальному времени, а Уилу на полтора часа раньше из-за самолёта клиента. И ехать предстояло в аэропорт.
- Все выходные насмарку. Почему ты такой озабоченный?
- А мне казалось, ты тоже в этом участвовал.
- С кем поведёшься...
- Ну и тогда к чему это хмурое лицо? Шкаф мы уже два месяца покупаем, даже если перенесём ещё на неделю – не принципиально.
- Потому что я не могу контролировать твой аппетит!
- Я так много ем?
- Тьфу на тебя. – Уил завязал галстук и поправил лацканы пиджака. Оглядел себя в зеркало, снова обвёл неодобрительным взглядом творящийся вокруг бардак, коронованный лежащим поверх смятого одеяла Доном, и страдальчески сморщился. – Ладно, я побежал, перестели кровать, будь лапой.
Когда он ушел, Дон перевалился на спину.
- То «тьфу на тебя», то «будь лапой». Зануда. Сам наговорил смущающих вещей, соблазнил в очередной раз, а потом ворчит, как старый дед. Шкаф мы ему не купили. Хотя, если посчитать, сколько тут денег по полу раскидано, то для его души это весьма прискорбное зрелище, не поспоришь. Вон своё пальтишко с шарфиком, шляпкой и перчатками лелеет, как высшую ценность, фетишист. Может, встройку заказать? Туда точно влезет.
Потом поднялся, стащил с постели бельё, «так как всё засохнет», запихнул в стиральную машину и вытащил из комода новое. А пока сражался с непослушными бельевыми углами, мрачно раздумывал: почему, если в их доме Уил домохозяйка, то он же и не снизу?
Травма травмой, но разок-то попробовать можно? Ты в мужике, или мужик в тебе – всё одно мужики, с какой стороны ни глянь. Вот, например, он сам большую часть профессиональной деятельности был активным партнёром, и лишь по ранней молодости обслуживал клиентов в нижней позиции, что, кстати, в последние месяцы ему очень помогало.
Справившись с постелью, Дон поправил покрывало, а то некоторые ворчуны потом всё до дюйма глазами измерят, типа, «как ты мог так неровно». Какая разница, как висит эта тряпка? Но для семейного спокойствия пусть лучше ровно, чем наоборот.
Хотя, чего он жалуется? Дом принадлежит Уилу. Уборкой занимается Уил. Готовит тоже Уил. Деньги на хозяйство чьи? Уила, так как он категорически отказывается тратить деньги любовника, оставляя их ему на личные нужды. Откуда он возьмёт столько нужд? А также именно Уил управляет их сексуальной жизнью.
- Ах, Донни, смирись, ты – принцесса. Твоя функция декоративна, а потому неси крест содержанки с достоинством.
Умывшись и одевшись, Дон пришел на кухню, где нашел упакованный ланчбокс и заботливо подготовленный завтрак, который оставалось только загнать в микроволновку. А когда еда кончилась, времени до выхода оставалось ещё навалом, даже с учётом пробок. Подумав, куда себя применить, Дон пошел к книжным полкам и достал дневники Уила.
- Трикси, то бишь, Беатрис... И почему тут нет контекстного поиска? - Поворчав, мужчина часть книг вернул на место: если это было в Нью-Йорке, тогда Чикагские тома точно не нужны. И явно не первый. Уил говорил, что сначала он предпочитал девушек постарше. Ну да, сам-то ещё был мелочь мелочью, какая ровесница ему даст? Но потом выровнялся по возрасту с редкими скосами в более старший, типа жены комиссара полиции. Поэтому, со второго по четвёртый включительно. Может, начало пятого, но вряд ли.
- Ладно, приступим, мисс Беатрис, которая никак не может забыть одного пикапера. Как я тебя понимаю, моя голубушка. Но спорим, ты не знала, что он зануда, верно? Для тебя он принц одной ночи, и ты не представляешь, как суровы с ним будни. Зато готовит отпадно. Хм, а ты сама-то с этим как? Ладно-ладно, не пристаю. Итак, Трикси, ты где?
В общей сложности, в трёх томах он нашел семерых Трикси. Для самоуспокоения пролистал страницы до самого Чикаго, но там нужных имён больше не оказалось. Аккуратно положив закладки, Дон поглядел на часы и вскинулся.
- Айя, опаздываю!
Но глянул ещё раз на дневники, достал последний том, открыл с конца и перелистал пустые листы. Посмотрел на свободное место внизу последнего из заполненных и взялся за ручку.
«Бабочка, - вывел он. Потом подумал, вспоминая, и поставил в пропущенном поле дату первой встречи с Уилом. Больше полугода назад, с ума сойти. Снова задумался, подбирая слова, и вернулся к записи: - Род деятельности: эскорт-проститутка. Возраст – полных 28 лет. Особенности: последнее имя в карьере пикапера». Полюбовался на результат, достал линейку, аккуратно приложил к пустым листам по корешку, и не менее аккуратно оборвал по образованной линии. И только потом впустил в себя время.
- Ащ! Работа! Ладно, если пробки, значит, мотоцикл...
На работе им пересечься не удалось: для Уила день начался с одного аэропорта, а заканчивался другим. Попасть ему туда было нужно в пересадку с рейса на рейс, успев и встретить клиента, и обновить ему программное обеспечение и произвести благоприятное впечатление, так как клиент был «переходящий», и, если представится возможность, прощупать на предмет увеличения вложений. А потому ужин Дону предстояло добывать самому. Снова, как много лет подряд в отсутствие клиентов, ему предстоял одинокий вечер с несговорчивым ледяным ящиком.
Страдальчески морщась, он ковырялся в холодильнике, пока не выудил чудом сохранившийся суп-пюре. Погрел и слопал, небрежно бросив пустой ковш в мойку. Следующей его добычей стало рагу в таком мизерном количестве, что Дон даже удивился, что его никто не съел раньше. Но он справился быстро и снова запихнул голову в холодильник. Неужели больше ничего не осталось? Не жевать же ему салатные листья с помидорами? Или сырое мясо? Охлаждённую рыбу? Или наделать котлет из бережно укутанного в плёнку фарша? Брр..., масло на сковородке прыгает на руки, а котлеты всегда превращаются в уголь хотя бы с одной из сторон – нет, спасибо. Обойдя вниманием послушные только Уилу продукты, Дон продолжил тщательный осмотр. И счастье случилось - в самой дальней части морозилки обнаружились полуфабрикаты. Кажется, он сам их купил по старой памяти, а Уил запрятал их, как мог дальше. Не бог весть какая еда, но лучше рукколы и томатов. Итак, ему нужны только тарелка и микроволновка, ура!
Звонок в дверь застал его справившимся с поставленной задачей – еда лежала на тарелке. И выглядела как-то особенно неаппетитно. Вроде, всё то же самое, чем он питался, когда оставался дома, но совсем другое.
- Ты меня разбаловал, - сказал он пустоте, и звонок прозвучал второй раз. – Ну, кого там несет прямо к ужину?! Если опять Синди, пусть она и готовит!
Но это была не Синди, а какая-то совсем другая женщина. Со старательным макияжем и укладкой в парикмахерской, в стильном коротком пальто, из-под которого виднелось красивое, явно недавно купленное платье. Недорого, но мило.
- Вы... Дон?
И тот понял, что попал. И с ужином и вообще.
- Беатрис?
А когда женщина нервно улыбнулась и кивнула, с трудом натянул на лицо ответную улыбку.
- Тогда, может, разделите со мной ужин? Уил будет только к ночи.
Услышав, что Уила нет, Трикси не расстроилась а, наоборот, словно ослабила воткнутый в спину шарнир.
- С радостью, - сказала она, и Дон, мучимый нехорошими предчувствиями, повёл её на кухню.
- Вы уж простите, Трикси, но из еды у меня только это. За повара у нас Уил, а без него холодильник сразу же превращается из кареты в тыкву.
Женщина кивнула, усаживаясь за стол.
- Синди говорила, но было трудно поверить, что он так изменился за прошедшие годы. – Потом ткнула поданной вилкой в наггетс, откусила кусочек и положила обратно. – А что-нибудь менее готовое у вас есть?
Хлопнув в ладоши от радости, Дон сорвался с места, гостеприимно распахивая обе дверцы холодильника:
- Добро пожаловать в царство холода! Уил бы сто процентов что-то там нашел, но моих способностей явно не хватает.
- О, и правда, как предусмотрительно. У нас будет нормальный ужин.
- Как приятно слышать! Я хорошо режу всё, что мне дают и не забывают объяснить, как именно резать, - поделился навыком Дон.
- Это чудесно, - и Трикси впервые за вечер рассмеялась.
Ужин получился вкусным. Не так, как у Уила, но тут Дон мог быть предубеждён. В готовке Беатрис было больше профессионализма, и блюда у неё получались красивее, но цепляя их на вилку и отправляя кусочки в рот, Дон невольно ловил себя на мысли, что он снова в безликих ресторанах обслуживает своим присутствием очередную клиентку. И улыбается не потому, что вкусно, а потому что так надо. Порции были тоже не большими, а в аккурат, чтобы наесться. Уил же всегда готовил широко. Говорят, даже соседей кормил.
- Вы красиво готовите, - сказал он.
- Я шеф в ресторане «Френч», - ответила Трикси без лишней скромности, но и не выпячиваясь.
- А, тогда ясно. – Тогда действительно ясно. – Вашим посетителям повезло. Говорят, женщине трудно стать шефом.
- Я боец, мистер?.. - Трикси сделала паузу, предлагая собеседнику представиться более полно.
- Просто Дон, этого достаточно.
- Хорошо, - кивнула та. - Я боец, Дон. И если ставлю цель – я её добиваюсь, - и женщина усмехнулась: - Как правило.
- Уил? – спросил Дон, хоть ответ и так был очевиден.
Трикси кивнула.
- Вы его хорошо знаете, он правда обо мне не помнит?
Поскучнев, Дон задумался над ответом. Но решил сказать правду:
- Я не очень уверен. Скорее, не помнит, чем наоборот: у него на самом деле было много женщин. Может, если пролистает записи, что-то и всплывёт, но...
Женщина кивнула.
- Конечно, с этим сложно смириться, но после разговора с Синди я так и подумала. Собрала сумку, отпросилась с работы и прилетела первым же рейсом. Я выгляжу сумасшедшей?
- Не знаю. – Дон поставил локти на стол и положил подбородок на соединённые ладони. - Не мне судить. Уил умеет вскружить голову.
- Вы так говорите, словно у вас в этом личный опыт. - Улыбка Трикси показалась чуть настороженной. - Похоже, вы видели много его «вскруженных» жертв.
А Дон вспомнил «никогда» Уила и вздохнул. Сказать? Или рассмеяться, чтобы пелена подозрений растаяла, ведь «Уил ни за что, и вообще, это невозможно».
- По собственному опыту. – Признался он, отмахнув пальчиком ото лба отросшие за последние месяцы волосы. - Дело в том, что на самом деле я проститутка по имени Бабочка. Уил заказал меня пару раз, мы друг другу понравились, поэтому я бросил работу и переехал к нему. Разве на такое пойдешь, если голова ещё на месте? Только в любовном ослеплении.
- Очень смешно, - сказали ему в ответ на это жёстким голосом. – Я благодарна вам за попытки шутить над серьёзными вещами, однако, я не сталкер, чтобы пытаться отвадить меня таким топорным способом. Да, в своё время я была больна Уильямом и наделала много глупостей, но с тех пор прошло много лет. Я изменилась. Уильям тоже. И ему пора начать осознавать свою ответственность.
Женщина полезла в свою сумку и достала оттуда массажную расческу, выложив её на стол. Потом достала другую, совсем новую, распустила шпильки в волосах и начала тщательно расчесываться, хорошо массируя зубчиками кожу головы. И аккуратно положила расческу на стол рядом с первой. Со значением посмотрела на Дона, и тот тяжело сглотнул.
Через час с небольшим, когда Уил зашел в дом, ему навстречу поспешно вышел Дон.
- Ты такой голодный? – спросил Уил, снимая ботинки. – Сейчас покормлю, погоди, дай раздеться.
- Гав, - ответил Дон, и тут же посмотрел на Уила таким серьёзным взглядом, то тот перестал распутывать намотанный вокруг шеи шарф.
- Что-то случилось?
Дон скользнул ладонью по пиджаку любовника, поднявшись до шеи, стянул шарф и погладил скулу, захватив ухо.
- Поцелуй, как тогда на приёме.
Уил чуть нахмурился. Будь это обычный день, Дон бы этим свежесочинённым «гав» извёл его до дыр в печени, но сейчас... И вообще, когда он последний раз видел его серьёзным? Тот валял дурака практически всё их совместное время, и Уил иногда забывал, что этот парень был элитным профессионалом не только за красивые глаза. Но дурачься он и сейчас, уже бы добрался до губ, не спрашивая разрешения, получил бы ответный втык пополам с ворчанием и полез снова, раскручивая до спальни. В сердце колыхнулся отклик, и Уил сделал шаг вперёд.
Через минуту за спиной Дона что-то грохнулось об пол, и Уил вскинулся, прерывая ставший слишком страстным для прихожей поцелуй.
- Что ты разбил?
- Не я, Уил. У нас гости. – И отошел в сторону. – Познакомься, это Беатрис Стентон, мать твоей дочери.
- Какой же ты развратник... – потрясённо прошептала Трикси, постепенно повышая градус громкости: - Извращенец... Тебе стало мало всех использованных тобой женщин? Устал от миллион раз изученной анатомии? Теперь мужчин подавай? Теперь ты у нас гей, да? Конечно, это же поле напаханное, какая экзотика! И никакой опасности появления нежеланного ребенка! А все дуры, гонявшиеся за тобой, побоку?! Ненавижу тебя, Уильям. Жаль потраченных на тебя сил и эмоций. Мне жаль твоего отца, который до сих пор ждёт тебя в своём участке, и не знает, что ты тут творишь! Как же ненавижу. Забудь о дочери! Но не думаю, что её потеря так уж тебя расстроит, верно?!
Женщина подхватила с пола сумку, сорвала с вешалки пальто, впихнула ноги в ботильоны и вылетела за дверь, оттолкнув стоящих на дороге хозяев дома. Дон проводил её печальным взглядом и перевёл внимание на Уила. Тот неподвижно стоял там, где вышел из поцелуя, всё ещё держа Дона за руку. Потом перехватил её выше, притянул за неё любовника, и прижал его к себе во весь рост.
- Что ты сказал? У меня есть дочь?
- Да, - ответил тот, всё ещё не понимая чувств Уила. Но не гнал от себя, и то хорошо. – Мария Виолетта Стентон. Дочь от Трикси. Она оставила две расчески, одну со своей ДНК, другую – с ДНК дочери. Не думаю, что она врёт, но проверить всё же стоит. Прости за тот поцелуй, просто...
К его губам неожиданно приникли другие губы. И когда, задыхаясь, Дон всё же вырвался из плена опутавших его рук, под ними уже была кровать, а вокруг спальня. Уил нависал сверху, и выражение его глаз читалось плохо.
- Спасибо за тот поцелуй, Дон. – Сказал он мягко. – Не думаю, что она только ради дочери пришла, а ты показал правильную расстановку сил. Я – с тобой. Трикси меня не интересует. Даже если я перестану быть импотентом, Трикси не сможет меня заинтересовать.
- А Мария?
Упав рядом с Доном, Уил скрутился в позу одинокого эмбриона, как это с ним не случалось уже примерно два месяца.
- Мария... Мария Виолетта. Малышка Ви... Знаешь, эта женщина била по правильным точкам. Я её не помню, а она обо мне знает слишком много. Про Сьюз – точно. А про маму? Она говорила про отца, значит, поддерживала с ним связь. Как думаешь, отец знает про мою Ви?
- А что там с твоей матерью? – Дон копошился на постели, пока не лёг за спиной Уила, повторяя его сгорбившиеся линии и согревая спину, показывая, что одиночество – это не совсем то, что его окружает на самом деле.
- У родителей плохая совместимость и сестра рождалась очень трудно. Но мама хотела мальчика. Третьего Бродстока, как её любимый герой, второй Бродсток. Ей понадобилось почти три года, чтобы снова забеременеть, но врачи сразу сказали – или мать, или ребенок, и она тут же очертила приоритеты. Думаю, у отца была истерика. Мне кажется, сестра впитала это от него именно в тот период. Мы с ней никогда не были близки. Можно сказать, она всю жизнь ненавидела меня за смерть матери, хотя, что она может о ней помнить? Отец же старался любить меня, как память о любимой женщине. Но я не могу заменить жену, согласись. Однако он старался, как мог. Воспитывал достойным памяти матери, изо всех сил пытался привить ответственность, как социальную, так и личную. Хотел, чтобы я тоже пошёл в полицию, и тут я не знаю, из-за себя или из-за мамы, которая видела меня именно там. В принципе, там было неплохо, но мозгов тогда у меня ещё было маловато, и я не очень разбирал, на кого лезу. Казалось, раз согласна, значит можно. Дурак.
- Работал бы сейчас в полиции, воспитывал Ви, и был женат на Трикси.
- Думаешь?
- Она волевая и умеет идти к цели. Она шеф, а это уже само по себе значит очень много, даже если ресторан не имеет ни одной звезды. Но, насколько я понял, одна у них всё же имеется. Значит, она настоящий шеф. Она немного рассказала о себе, пока мы тебя ждали.
Уил нащупал руку Дона и обернул вокруг себя, а тот закопал лицо ему под шею. Было не очень удобно, но искать подушку означало сбить настрой.
- Историю «соблазнения» ты помнишь со слов Синди. Самым сложным, насколько я понял, было заменить презервативы. Она всё продумала, но план всё равно был рассчитан на сумасшедшую удачу. Некоторые беременеют годами, а у неё был только один шанс. Овуляция, специальные препараты, возможно, позы, но то, что она всё же забеременела – чистое везение. А когда она поняла, что всё удалось, план перешел во вторую стадию. Поймать тебя – задача не из лёгких, по себе знаю. И она решила, что ты заставишь её сделать аборт.
- Дурь какая. На примере Сьюз было понятно, что это не так.
- Ну, может, она тогда ещё про неё не знала. Кстати, расскажешь потом, что это за девушка такая, Сьюз, а то всё время о ней слышу в неприятном контексте. Во всяком случае, Трикси решила не говорить тебе ничего о ребенке, пока не станет слишком поздно для аборта, и тебе ничего не останется, кроме как жениться на ней. А тут ты вляпался в тот скандал. Разругался с отцом и свалил в неизвестном направлении. А Трикси осталась с ребенком на руках. Но нельзя не отдать ей должное – она выстояла. Твой отец узнал о внучке, только когда Беатрис устроилась в ресторан помощником повара, и ей стало некогда заниматься ребенком из-за переработок, а с нянечками на всю жизнь не оставишь.
- Значит, отец знал.
- А что он мог? Ты разве оставил ему адрес?
- Я написал сестре, когда купил квартиру. Она мне тут же прислала просроченное приглашение на свою свадьбу. Я думал, она скажет отцу.
- Ну, у тебя и семейка. Как же хорошо быть сиротинушкой.
- Не паясничай.
В эту ночь до секса не дошло. Зато было много разговоров о прошлом. Выспаться тоже не удалось, и на следующий день круги под их глазами вызывали у сослуживцев понимающие усмешки. Слава богу, в противовес вчерашнему дню, этот оказался у Уила не в пример менее загруженным, и общался он преимущественно с отчетами и Френсис. Та отпаивала его кофе и откармливала слойками, попутно сбегав на другой этаж в кабинет Дона, чтобы угостить кофе и его.
- Ох, Бат, - сказала она укоризненно, когда клиентское место перед ним расчистилось. – Ты бы аккуратнее с моим начальством. Он на стуле еле сидит, боюсь, упасть может. Можешь быть к нему чуть милосерднее?
- Я? – От всей души удивился тот. – Это твой начальник – зверь: убалтывал меня всю ночь, так что секса ни крошки не перепало. Видишь, даже кожа от недотраха потускнела? Обидно, когда тебя подозревают не пойми в чём, а ты даже не виновен. Чудесный кофе, кстати. Ты делаешь его всё лучше.
Та в ответ рассмеялась.
- Ты с ним всё равно поаккуратнее, он самый востребованный специалист в банке. Предыдущий ему в подмётки не годился.
- Это потому что ты на него не работала. Учись у него, и тебе обязательно дадут какой-нибудь важный отдел.
- Да ладно, не смеши меня, где я и где мистер Бродсток. Слушай, Бат...
- М? – Тот заинтересованно посмотрел на девушку, приподняв одну бровь.
- Ай, знаю же, что ты гей, а всё равно ведусь. Не обманывай людей, это жестоко!
- Я не гей, я би. Что ты хотела спросить?
- А правда, что мистер Бродсток... что он раньше девушек любил? Прости, что спрашиваю, но народ из твоего отдела болтает такое, что ты в эти слухи вообще никаким боком не вписываешься, и если бы я вас не видела...
- То есть, хочешь правду об Уиле? Хм... Имею ли я право рассказывать об этом?
- Ну, Бат!
- Хо! – расплылся тот в довольной улыбке. – Значит, что я би, мы уже выяснили. Так вот, Уил на самом деле стопроцентный...
- Гей?
- Натурал, балда.
- Что?!
- Теперь понимаешь, как мне тяжело? Удерживать рядом с собой такого шикарного мужчину, который, к тому же, смотрит только на женщин – это ад кромешный. Пожалей меня, Френсис.
- Вот ещё! – вспыхнула та.
- Ну что, будешь отбивать?
- А получится? – девушка выглядела растерянной.
- Вряд ли. – Дон подсунул руку под щеку и наклонил голову. – Он мне жуть как верен. К тому же, я совершенно спокоен за всех остальных мужчин планеты. Если кто сунется, он им хренак в морду! Сам чуть не схлопотал однажды, когда с тыла решил зайти.
- Ох, Бат, врешь ты всё. Мистер Бродсток очень спокойный и выдержанный. К тому же замечательно готовит.
- А это тут каким боком? – Дон развеселился ещё больше. – Обалдеть, ты действительно считаешь его очаровашкой-принимающим! Ну ладно-ладно, не злись. Я всё вру. Я горячий парень, имеющий твоего начальника во все дыры каждую ночь без пропусков и отговорок. Я такой, я кобелина. Можно ещё кофе?
- Нет!
И когда за разъярённой Френсис закрылась дверь, Дон откинулся на спинку кресла и сделал глубокий выдох.
- С ума сойти... - Затем поднял глаза к потолку: - Нам обязательно здесь оставаться?

Несколько недель прошли в горении на работе, к слову, подобных усилий не требующей. Уил убивался до ночи, составив столько графиков и отчетов, что Френсис, приходя утром, боялась за них браться. В итоге за ним заходил голодный Дон и утягивал домой силой. Там Уил наскоро ему что-то готовил и тащил в постель, затрахивая безо всякой нежности.
А однажды Дон перехватил его руки, перевернул на спину и придавил горло к подушке локтем.
- Хватит! Тебе это нужно? Нет? Мне тоже. Попадались клиенты и похуже, но с тех я мог содрать компенсацию и занести в черный список.
- Дон...
- «Прости, Дон», проходили уже. Если не справляешься, поговори со мной! Если хочешь быть с дочерью, скажи мне! Я тебя тут силой держу, что ли? Я родился в Чикаго, но я к нему не приклеен. Нью-Йорк большой город и для нас там вполне найдётся место. Оформишь совместную опеку, благо доказательство твоего отцовства у нас достаточно. Будешь видеться с ней по выходным, ходить на дни рождения. Станешь как нормальный разведенный отец.
- Ей уже почти семь, Дон. Что я ей скажу? «Я обидел твою маму, она меня ненавидит. А ты?»
Дон ругнулся.
- Где-то я всё это уже слышал. Отцы-идиоты! Чем дольше вы ебёте себе мозг глупостями, тем больше лет вашим детям, которые они провели без вас! Ты же умный, Уил, неужели не понимаешь? Тебе надо к дочери. Твои мозги уже давно там. А мне здесь остаётся лишь твоя всё более пустеющая оболочка, а я, знаешь ли, тоже хочу тебя целым.
Уил пошевелил шеей, показывая, что он всё понял и его уже можно отпускать. А когда смог сделать вдох, изо всех сил обнял Дона, вжимая лоб в лоб.
- Люблю тебя, несносная Бабочка.
- Чёрт бы тебя подрал..., - собственные слёзы явились для Дона полной неожиданностью, и он попытался вырваться из объятья. Уил лишь перехватил его удобнее, для верности прижав к постели всем весом.
- Не отпущу. Никогда и никуда не отпущу. Поедешь со мной в Нью-Йорк, Брэндон?
- Теперь полные имена в ход пошли, да? – Дон знал, что ворчит из вредности, ведь его ответ Уил знал и так. Он не мог сопротивляться этому человеку. И тому, что тот каждый раз превращает его в девчонку. – А как же работа?
- Я сделал анализ по всем клиентам, сильные и слабые стороны, точки мягкого давления. Преемнику останется только улыбаться и держать спину. На самом деле только сейчас понял, зачем это делал. Ты всегда умеешь открыть глаза. По сути, я утроил количество клиентов, доставшихся мне от Грега. Хай-Банку большего не нужно, иначе он выйдет из своей ниши, и его будут кусать совсем другие акулы. А твоё место завещаем Френсис.
- И в нагрузку ей дадим Бадди.
- Это ещё зачем? – Уил поцеловал макушку Дона и тот завозился, чтобы удобнее облапить его в ответ.
- Он в неё влюблён, а она влюблена в тебя. Несправедливость же. А Бад – неплохой парень.
- Из-за имени?
- Я – Бат, а он – Бад. Разница, знаешь ли.
- Ну да, ведь бат – денежная единица в Таиланде и «но» в английском. – Руки Уила совсем распоясались, и Дону пришлось их отшлёпать и немного откатиться, чтобы сохранить деловой настрой.
- А если серьёзно, то когда Бада назначили в отдел вместо тебя, он честно пытался поддерживать в нём заданный тобой уровень, но ничего не поделаешь, если ты был бог, а он умелый, но ремесленник. А потом пришёл я и легко переплюнул все его достижения. Но парень не сломался, усердно трудился, рос профессионально. Так что дополнить его твоей Френсис, и получится что-то приемлемое.
- Тогда Френсис в начальники. Пусть попробует повторить уже твой уровень.
- Согласен. - И тут Дон начал хохотать. - Блин, кому скажешь – не поверят. «Решение о повышении секретаря до начальника отдела по работе с клиентами было принято её предыдущим начальником в его постели».
- Пошляк, как он есть, - констатировал Уил, усмехаясь.

Глава 10. Прощай! Новый старт
Уил унёс с работы свои вещи уже на следующей неделе. Френсис была расстроена, но искренне пожелала ему удачи с дочерью, а на Дона посмотрела очень грозно, дескать, приглядывай за ним! Тот молча поклялся, и отправился на своё место.
Пока экстренно перебирались варианты на нового спеца по вип, на это место поставили Френсис в качестве очень временной ему замены, так как совсем неприкрытым оставлять этот фронт было нельзя. Узнав о вакансии, тут же сунул свой нос невесть откуда проявившийся Грег, но получил полный отлуп. Уил предложил несколько вариантов, и начальство теперь переваривало информацию, попутно стараясь удержать уходящего сотрудника, и Уил грешным делом подумал, что давно надо было сделать вид, будто уходит, получал бы в три раза больше.
Дон же снова взялся на дрессировку Бада. Пока Уилу не найдут смену и не отпустят Френсис, ему крутиться тут одному, а потому приходилось менять парню все установки, от внешнего вида до осанки и манеры речи. Так что возиться ему было не меньше трёх дней, а потому всю связанную с переездом нервотрёпку он с чистой совестью переложил на Уила. Слава богу, хоть шкаф купить не успели.
Посередине очередной лекции в кармане Дона завибрировал телефон. На экране нарисовалась иконка рабочего номера Уила и Дон удивился. С чего Френсис его искать, если они только виделись?
- Мистер Сандейл, - сказала трубка официальным голосом. – Я представитель Хай-Банка по работе с вип-клиентами. Вы переводите от нас свой вклад, который открыли меньше трёх месяцев назад. Мы могли бы обсудить условия?
Кашлянув, чтобы голос чуть подсел, Дон ответил:
- Конечно.
- Тогда жду вас сегодня к четырём. Вас устраивает это время?
«Да» далось легче, а когда отключился, то залился неудержимым хохотом под недоумённым взглядом Бада, терпеливо пережидающего всплеск весёлости увольняющегося начальства.
А в конце дня, усаживаясь в кресло для посетителей напротив Френсис, Дон довольно сложил на животе руки.
- Привет, Френ.
- Привет, конечно, но я, вообще-то клиента жду, - кивнула явно нервничающая девушка. - Так что если у тебя нет ко мне дел, уматывай обратно.
- Да не волнуйся ты так, они это чуют. Что за клиент-то?
- Да какой-то хрен с горы. Его мистер Бродсток откуда-то выкопал, как он всех выкапывает. И стоило только мистеру Бродстоку уйти, как он тут же забирает от нас свои деньги. Причем, хоть бы три месяца выдержал, когда выплаты по процентам пройдут, а так ещё и теряет здорово.
- И ты позвала его, чтобы объяснить это?
- Ну да. Мистер Бродсток всегда честен с клиентами, даже в ущерб банку. Говорил, что погоня за центом сгубит доллар. Может, этот Сандейл потом к нам вернётся?
- Всё возможно, - ответил Дон и потянулся, всем видом показывая, что покидать кресло для посетителей он не собирается.
- Так ты уходишь, или как?
- Или как. Слушай, подбодри меня немного, а? Я выиграю у его дочери?
- Ты совсем больной, Бат? – Всплеснула руками Френсис. - Это же ДОЧЬ. У вас появится ребенок. Это словно мистер Бродсток сам тебе его родил. Я понимаю, у ребенка есть мать, но вы же будете брать девочку на выходные и прочие встречи. Разве не здорово?
- Думаешь? – Дон облегчённо выдохнул и сам себе удивился, ведь не услышал ничего, о чём сам не думал. Ну, кроме Уилловых родов. - Ты классная, Френ. А от денег отдели немного, миллионов пять, и перешли в какой-нибудь приличный Нью-Йоркский банк, когда пройдут выплаты, а остальные деньги и ценные бумаги оставь у себя до следующего года. Всё равно раньше мне они не понадобятся. Уил не любит влезать в мои средства, но с квартирой-то я должен помочь? Иначе снова выгонять будет.
- Бат?.. – Френсис смотрела на него широко распахнутыми глазами.
- Дон Сандейл, приятно познакомиться. Бат – это псевдоним, сокращение от Бат Терфляй. Уилу это казалось забавным, но мне больше по душе инициалы БФ, как Баттер Фляй. «Летающее масло» - разве не смешно?
Но гораздо смешней было смотреть на Френсис, смена чувств на лице которой была непередаваема. И сильнее всего её волновало, какую линию общения выбрать, официальную (вип!) или дружескую (Бат?).
- Забей, - помог ей Дон. – Зови меня Бат, я привык.
- Хорошо... Бат. – И взорвалась: - Ты, блин, оказывается, хренов богатей!
- А что не так? – хлопнул глазами Дон.
- Я думала, мистер Бродсток пригрел сиротку, и тот ему за каждый день благодарен быть должен, а у тебя прорва денег!
- И что в этом такого, я не въезжаю?
- То, что если ты от него не зависишь, то и бросить его можешь в любой момент! А он тебя любит! У вас же дочь!
Расхохотавшись, Дон не мог остановиться.
- Френ, ты супер! Клянусь тебе, что я очень-очень завишу от Уила, - выкашлял он, наконец, с трудом успокаиваясь. - И благодарен за каждый день. И буду с ним до тех пор, пока он меня не убьет, ведь иначе избавиться от меня у него не получится. Поняла? Я не оставлю его. Правда. Ведь у нас дочь.
- Не у вас, - всхлипнула девушка. – Я глупость сказала.
- Зато искренне. А если тебя так волнуют мои деньги, то представь меня Осгурдом Филдингом, а Уила его несчастным контрабасистом. А теперь скажи, у него есть шанс от меня уйти? Ну вот, улыбнулась.
- Лучше скажи, как ты эти деньги заработал? Или ты богатый наследник?
- О боже, нет, конечно. Нам, простым ребятам из Вудлона, дорога только в торговлю телом, а на вырученные деньги можно и на бирже поиграть. При наличии способностей, конечно.
- Вечно ты прикалываешься, масляная летучка. Это имя тебе подходит, на лету подмажешь. Вот документы, подписывай.
- Ладушки. Ну, я пошел?
Уже у самого выхода его догнала последняя фраза Френ:
- Береги его.
Он на секунду обернулся.
- Обещаю.

- Нет, Дон, нет, я не пойду!
- Пойдешь. Это твоя дочь. Трикси к тебе заявилась за милую душу, а ты к ней идти не готов? Там Мария Виолетта. Твоя Ви!
- Не могу, Дон! - Уил вырвал руку, когда его, как маленького подвели к двери, ведущей к выходу из дома. – Прости, но не могу!
Вздохнув, Дон устало потёр ладонью лоб. Переезд воодушевил Уила, вытащив из трех недель безумия, за которые Дон расплачивался телом, а Уил душой. Готовя их переселение в свой родной город, Уил был весел, почти не ворчал, и Дону даже не надо было намекать на желание физической близости, так как был ею щедро осыпан. Подгоняемый светлыми ожиданиями Уил был похож на расправившего крылья махаона, и это состояние продлилось вплоть до покупки жилья на новом месте. Тут он снова забился в раковину, которая называлась «страх и чувство вины», и у Дона за прошедшую неделю уже начали опускаться руки.
Сначала Уил откладывал визит к дочери из-за того, что ещё не привезли мебель, потом из-за того, что в доме бардак, и надо всё привести в порядок, потом заказал несколько шкафов и лично повесил каждую вещь Дона на отдельную вешалку, и даже нижнее бельё уложил в отдельную коробку, чередуя цвета в шахматном порядке.
Когда убирать и укладывать стало нечего, отмазки превратились в совсем уж неубедительные.
Сняв с вешалки плащ, Дон принялся одеваться.
- Ладно. Не ходи. Я пойду.
- Ты?
- А что поделаешь? Виолетта уже большая девочка, встречусь с ней вместо тебя, постараюсь объяснить, почему тебя не было с ней первые семь лет её жизни. А ты тем временем включай мозг и думай, как это оформить юридически. К отцу пойдешь?
- Не знаю. Если пойду, то с тобой, и сейчас я не хочу продумывать его слова и мои ответы.
- Как скажешь. А я пошел.
Зацепившись за рукав Дона, Уил подошел ближе.
- Правда, пойдешь?
Тот чуть наклонился вперед и поцеловал такое близкое лицо.
- Правда.

Стараниями Дона они уже успели выяснить и школу Виолетты и её адрес. Собственно, он сделал это ещё в Чикаго, чтобы знать, в каком районе покупать квартиру. Иногда Уил забывал об очевидных вещах, а в другой раз легко решал гораздо более сложные. Если это не касалось Ви. Поэтому Дон был готов, что адвокатами тоже придётся заниматься ему.
Зато благодаря этой суете, он начинал чувствовать себя не чужим человеком для одной маленькой девочки, даже если она ещё не подозревала о его существовании.
Сверившись по навигатору с последним поворотом, Дон остановился перед аккуратным домом с белым крыльцом. Выключив двигатель, он какое-то время наблюдал за дверью. Ему казалось, что идти к ней необязательно, она распахнётся сама. Так и произошло, и на пороги вышел мужчина лет пятидесяти, ведя за руку дочку Уильяма. Следом вышла Трикси, поправляя прическу и запирая за всеми ними дверь:
- Будьте аккуратны, хорошо?
- Хорошо, Беатрис.
Трикси чмокнула дочь в щеку и быстрым шагом направилась к парковке возле дома, раздражённо покосилась на стоящую рядом дорогущую тонированную иномарку, забралась в свою машину и уехала. Мужчина проводил её взглядом и повернулся к ребенку:
- Ну что, Ви, пойдем с дедушкой?
- Пошли, - покладисто согласилась Ви, и у Дона от звука её голоса потеплело на душе. Такая ещё мелочь, а интонации отцовские. Он открыл дверь и вышел на улицу, наблюдая, как девочка прыгает вниз по ступеням. Дождавшись, пока они спустятся, Дон снял и снова надел шляпу, приветствуя старшего по возрасту.
- Мистер Бродсток? – обратился он к нему и получил удивлённый утвердительный кивок.
- День добрый. Меня зовут Дональд Брэндон Сандейл и я пришел поговорить с этой чудесной леди, если вы не возражаете. И, конечно, в вашем присутствии.
- Ты папа? – бесцеремонно спросил ребёнок и Дон улыбнулся. Вылитый отец, никакого пиетета к чувствам других.
- Нет, я его любовник. – И постарался не очень смотреть в сторону Бродстока-старшего, надеясь, что Уил не убьёт его, когда он расскажет ему о его нежданном каминауте.
- Лююбооовник?
- Ну да, что-то типа твоей мамы, только отношения подольше.
- А папа где?
Чтобы выровняться с Ви в росте, Дон сел на плитку перед порогами, не заботясь о чистоте одежды, благо дождя давно не было.
- А папа передавал тебе привет. Он очень хочет с тобой встретиться, но очень тебя боится. – На эту фразу девочка рассмеялась, а Дон продолжил: – Он думает, что ты будешь на него сердиться из-за того, что он появился только сейчас и не приходил раньше.
- Но сейчас он придёт? Я не сержусь. Его не было, потому что мама ему про меня ничего не говорила: я слышала, как они с тетей Синди разговаривали. А ещё она ругалась, что у папы есть любовник. Значит, это ты?
- Ага. И я обязательно ему передам, что ты на него не сердишься, может, он станет посмелей. Иначе нам с тобой придётся идти и тащить его силком.
- Я согласна!
- Но сначала нужно ещё спросить разрешения у мамы и дедушки. Папа очень по тебе скучает, даже спит плохо, так хочет тебя видеть. Но как дело касается того, чтобы прийти к тебе, прячется под одеяло, словно маленький ребенок, и мы с тобой, как единственные взрослые люди, вынуждены возиться с его капризами.
Девочка снова рассмеялась, выпустила руку деда и подошла к Дону. Тот аккуратно её обнял и отстранил, любуясь. Потом отпустил детские плечики и указал в сторону парковки с двумя автомобилями.
- Беги, забирайся в дедушкину машину, а я ещё с ним поговорю.
- Хорошо! Но скажи папе, чтобы слишком долго меня не боялся, иначе я приду и укушу его! – и, открыв дверь, нырнула на заднее сидение, самостоятельно пристегнувшись.
А Дон медленно поднялся на ноги, максимально оттягивая момент, когда нужно будет встретиться взглядом с отцом Уила, который и так был слишком любезен, что сохранял молчание весь его разговор с Виолеттой.
- День добрый, - повторился он.
- Добрый, - неодобрительно ответил Бродсток-старший. – Значит, Уильям решил-таки вернуться ради дочери? Или проездом? Поквохчет и снова исчезнет?
- Он вернулся.
- И почему здесь ты, а не он?
- Я уже объяснил малышке Ви – Уил боится. – Дон мысленно приказал себе успокоиться и говорить правду. - Не могу выпнуть его из дома, чуть ли не за косяк хватается. Что я ей скажу? Как я могу? Ей уже шесть, а я только узнал! Я так обидел её мать, как я могу смотреть в глаза ребенку! Ну и так далее до бесконечности, уже сил нет.
- Но хотя бы понял, что обидел.
- Он многое понял за прошедший год.
- И теперь любит мужчин?
- Нет, я исключение. Вся его любовь сейчас – Ви. Но проявляется она так, что я скоро с ума сойду, если не сведу их где-нибудь в одном месте.
- Сбегать – это всегда было в его стиле.
- Знаю, меня в своё время тоже чуть до седины не довёл. Сейчас он изо всех сил старается так не делать, но сил пока хватает только, чтобы стоять на месте. У него в Чикаго была отличная работа, сейчас там из-за его ухода полный бедлам, но он не колебался ни секунды – бросил всё и приехал. Ви очень важна для него. Насколько я понял, у него вообще пунктик на детей из-за матери и той девушки, что покончила с собой. А тут почти взрослая дочь, растущая без отца. Конечно, он в панике. Уил никогда не думал о детях, всегда считал, что его образ жизни и дети – несовместимы. Предохранялся и жил свободно. А сейчас шерстит свои дневники и пытается понять, сколько у него ещё может оказаться детей. Думаю, если найдёт, всех соберет в кружочек и будет умиляться. Если раньше не отдумает себе всю голову.
- Он уже нашел работу? – Невпопад спросил Бордсток.
- Нет ещё. Мы пока вообще о работе не думали – для жизни денег достаточно. Нужно сначала наладить отношения с Ви, а потом посмотрим. Может, снова в банк пойдём, может, ещё куда. Но что-то деньги утомили, если честно.
Бродсток усмехнулся.
- Судя по машине, от таких денег действительно можно устать.
- Не берите в голову, это Уилу купили на прошлой работе, транспортная компания на днях доставила, а мою задержали, криворукие. И раз подвернулась оказия, приглашаю в гости.
- Не уверен, что Уильям будет рад. Я старик-полицейский, а он, судя по всему, успешный банковский работник. – Бродсток начал отходить к своей машине, где из окна торчала любопытная детская мордочка. - Он действительно остановился? Или просто сменил половую принадлежность объектов?
- Остановился.
- Сам?
- Нет, не сам. – Дон помолчал, но продолжил: - Это было год назад. Его остановка была весьма жесткой. А я оказался, если можно так сказать, побочным эффектом.
- Не уверен, что хочу знать подробности,– в голосе Бродстока была только деловитость, и Дон так и не понял, затерялась ли в его интонациях хоть самая малая толика беспокойства.
- Вы знали о Ви, и вы знали, где Уил. Но не сказали ему о дочери, потому что считали, что он несостоятелен, как отец. Мне сложно судить, я его тогда не знал, но из того, что успел разглядеть – весть о дочери могла остановить его гораздо раньше и позволила бы обойтись без психологов. Но есть вероятность, что в этом случае он был бы чуть менее счастлив в личной жизни. Но раз вы спросили, то, если захотите, сделайте запрос в полицию Чикаго. Я напишу вам номер дела.
Из внутреннего кармана пиджака Дон достал небольшой блокнот в черной кожаной обложке и накидал номер прикреплённой к нему крошечной ручкой.
- На память выучил, пока пытался разобраться в вашем сыне, да и обозначение несложное. – Затем вырвал исписанный листок и протянул собеседнику. Тот взял, а Дон начал строчить что-то на следующем.
Бродсток повертел в руках небольшой прямоугольный чуть странный на ощупь листок, рассматривая символическое изображение крыла бабочки и витиеватые инициалы БФ, пока не поймал его случайно на просвет. Поднял его к солнцу и под рисунком появился повторяющий его контуры водяной знак. То же крыло, те же инициалы. Увидев это, Дон усмехнулся.
- Пережиток прошлой профессии. Точнее, прошлой-прошлой, я ведь больше двух месяцев в банке проработал. – И протянул второй листок: - Возьмите ещё один, это наш адрес, просто на всякий случай. Но если так же промолчите о нём Трикси, как и о предыдущем, мы с Уилом будем благодарны. Не очень хочется слушать ещё одну её истерику по поводу сексуальной ориентации отца её дочери, подразумевающей глубокое женское разочарование в невозможности закончить связанный с ним жизненный план.
- Эк, завернул. – Недовольно признал Бродсток, но предложенное взял.
- И не так умею. – И Дон, помахав на прощанье Виолетте, кивнул и мужчине рядом. – Думаю, Ви уже скучно. А насчет адреса – подумайте и, всё же, заезжайте.

Стоило Дону закрыть за собой дверь, как на него коршуном налетел Уил:
- Видел её? Она хорошенькая? Похожа на меня? Не ругалась? Не плакала? А какого цвета у неё волосы? Глазки умные? Ты её не напугал? Трикси на тебя не нападала?
Пережидая атаку, Дон степенно разделся, аккуратно повесил вещи на вешалку и какое-то время стоял, не шевелясь, а потом вдруг изловчился, подхватил Уила за бёдра, приподнял в воздух и закружил.
- Дон, уронишь!
- Тебя? Никогда. У тебя самая чудесная дочь на свете. С длинными белокурыми волосами, заплетенными в косичку. Глазки у неё умные, как у папы, хоть он и дурашка, а ещё она очень смелая, не то, что некоторые. Сказала, что укусит тебя, если ты снова испугаешься к ней прийти. Не знаю, как это должно тебя успокоить, но прими угрозу к сведению. Бродстоки – серьёзные люди и зря словами не раскидываются.
- А Трикси как? Не блажила?
- Ты переживал за меня? – вкрадчивый голос Дона привычным штопором вошел в мозг Уила, отзываясь во всём теле, и тот дернулся, сделав попытку вырваться из объятий. Но Дон оказался готов и с небольшого размаха приложил его спиной к стене, облегчая вес в своих руках. – Поздно, я уже всё почувствовал.
- Отпусти, - Уил не собирался сдаваться и с интенсивностью чуть ниже среднего отпихивался от излишне игривых губ любовника.
- И что мне за это будет?
- Твой голос вообще выключается? Мы о серьёзном говорим, а ты отвлекаешься.
- Тогда взятку.
На взятку Уил более чем согласен. Не позорная сдача, а компромисс. А потому он закинул руки за шею Дону и наклонил голову, легко находя губы на запрокинутом к нему лице. И начал медленно сползать вниз телом к телу по мере того, как слабели удерживающие его руки. Через минуту к стене оказался прислонён уже Дон, а губы Уила перестали помещаться на лице, захватывая поцелуем шею. Преграда галстука была взята привычно быстро, пуговицы тоже с готовность повылезали из петелек, в то время как с его тела одежда исчезала так же шустро.
- Ты монстр, - прошептал Уил через час. – И как я каждый раз попадаюсь?
- А я не понимаю, каким образом мы каждый раз оказываемся в спальне, где бы ни начали. Это всё твоя страсть к упорядочению.
- Тебе дай волю, и мы будем барахтаться посреди кухни в овощах и укропе.
- Интересно звучит. Неудобно, но интересно.
- Изрващуга озабоченная. – Уил поцеловал напоследок Дона в плечо и начал подниматься с постели. Тот ухватился за него, удерживая на месте.
- Да, и горжусь этим. А теперь извращуга хочет минет.
- Перехочет. – Уил постарался отлепить от себя приставучие руки и ему это почти удалось.
- Ну что тебе стоит! Маленький такой минетик, почти поцелуйку.
- У тебя ещё есть силы?
Вместо ответа Дон прикрыл причинное место.
- Найду. Только головой поведи в его сторону, и он сразу проснётся.
- Пусть лучше спит. А теперь марш в ванну. А то сам займу.
- Ну и иди, зануда.
Выпутавшись из Дона, Уил встал и ещё разок полюбовался на изо всех сил обиженного любовника. Он и сам был не против уступить его постоянному нытью, но сколько бы об этом ни думал, возвращался один и тот же ответ. Он любил Дона, любил его и морально и физически, но некоторые его части под определение «Дон» не подходили, а потому как ни готовил себя к этому, не мог представить его член рядом со своими губами. Даже когда целовал внутреннюю сторону бёдер, обходил гениталии по максимально допустимой дуге. Он не понимал, как можно быть геем наполовину, но до члена Дона мог дотрагиваться только руками. Никогда лицом. Никогда задницей. Дон называл его стопроцентным натуралом, и Уил не спорил. Вот такой он странный натурал, спит с мужчиной и не собирается прекращать. В его жизни было много секса, и классного и обычного, но Дон был настолько искренен в своих реакциях, что давно превратился для Уила в наркотик.
Иногда, глядя на свою любовь, когда тот засыпал, повернувшись к нему лицом, Уил гладил отросшие, но такие же взъерошенные волосы и думал о том, как воспринимает Дон свою роль в его жизни. Иногда тот жаловался, что он наложница, а значит, должен быть непостоянен и капризен. Непостоянство выражалось в привередливости в еде и сумасшедших меню на ужин, а капризы в требовании активного секса. Действительно ли он загоняет Бабочку в женский образ?
Душ шелестел, успокаивая разгоряченное тело, но был не в состоянии собрать в одно целое его мысли.
Он прекрасно знал половую принадлежность Дона. Знал с самого начала, ещё до того, как набрал его номер в первый раз. Он переживал и мучился своей половой несостоятельностью, и Бат дал ему именно то, что было нужно – желание. Пусть это желание на всю планету было только к одному человеку, да и тот мужчина, Уил носился с этим чувством, как с писаной торбой.
Был ли для него Дон суррогатом? Заменой женщины?
Проститутка и пикапер странно встретились посреди своего пути и воспользовались друг другом, как поводом остановиться.
Дверь шевельнулась и впустила голого Дона. Уил приоткрыл ему душевую.
- Забирайся, замёрзнешь.
- С чего это? Мысли о тебе никогда не дают мне остыть, – но увидев сквозь пар серьёзность Уила, Дон сбросил дурашливость: - О чём думаешь? О Ви? Об отце?
- Нет. О тебе. Скажи... Тебе тяжело со мной?
Дон удивился, взял мочалку из рук Уила, налил на неё гель и развернул друга спиной, чтобы выскоблить ему лопатки.
- Неужели сам додумался?
- Прости. Моя ориентация, она же ненормальная, верно? Я и не гей, но и натуралом называть меня было бы глупо. Я люблю тебя, но очень ущемляю в постели. Ты, правда, считаешь, что ты для меня лишь замена женщины?
- А сам ты как считаешь? Я замена?
Уил напряг упёртые в стену руки, сопротивляясь нажиму мочалки, и наклонил вниз голову.
- Я не знаю.
- Тогда откуда знать мне? Я знаю только, что из всех моих активных партнёров ты – лучший. Также я знаю, что хотел бы сделать для тебя то же самое, похвастаться, показать свои навыки, чтобы ты хоть раз ощутил меня в себе, как ощущаю тебя я. Это непередаваемое чувство, когда ты наполнен любимым человеком. К этому относятся и минеты. Но я понимаю, если анал с женщинами ты пробовал, то минеты в твоей сугубо женской практике делать не приходилось. То же касается и секса в качестве принимающего. Гомосексуализм для тебя это не мужское тело в руках, а мужской член в тебе. А потому с телом ты достаточно легко смирился, а с остальным всё обстоит гораздо хуже.
- А если понимаешь, то?..
Закончив со спиной, Дон сунул мочалку Уилу в руки, и начал смывать пену со своих.
- Надеюсь, что ты когда-нибудь примешь меня целиком. Как и раньше – не всех мужчин, а лично меня. Но всего. А ты дубина твердолобая, и если тебе ничего не говорить, ты и не заметишь.
- Нашёлся, психолог, – проворчал Уил и, сполоснув мочалку, снова залил её гелем, давая Дону знак, чтобы тот встал к нему немытой спиной. - Что ж ты со мной, если я такой ужасный?
- Я тебя выбрал, значит, мне и мучиться. И ещё ты педантичный, а потому, когда трёшь спину, точно не пропустишь ни местечка.
Мыльная пена стекала по коже, а Уил стоял, уткнувшись лбом в скользкие плечи Дона. Оставляя полный мыльных пузырей след, руки скользнули на талию, обнимая, и Дон медленно вдохнул и выдохнул.
- Он просыпается.
- Потереть его мочалкой?
- Ну уж нет, а то потом заставишь на постели не только бельё менять, но и матрас. Ты уже чистый, дуй отсюда.
Но Уил не торопился отклеиваться от напряженной спины впереди.
- Минет я не смогу, но хоть как-то? Тебе нравятся мои руки?
Дон выгнулся и, закрыв глаза, запрокинул голову ему на плечо.

- Так, стоп. – Сказал Уил, когда они уже умытые и одетые сидели на кухне, поглощая обед. – Ты мне так толком ничего и не рассказал про Ви.
В ответ Дон трагически поднял брови, дескать, чего ты с меня спрашиваешь, сам же в спальню утащил. Но тот не повёлся.
- Давай в подробностях, включая всё то, что ты хотел спрятать за сексом.
- Ладно тебе, ничего я не прятал, просто не успел рассказать. – Дон красноречиво отвёл глаза, и Уил переплёл под подбородком пальцы.
- Итак?
- Хорошо-хорошо. – Приняв вид «только не бей», Дон набрал, было, в лёгкие воздуха, и в этот момент в дверь позвонили. Он с облегчением выдохнул и запихнул в рот ближайший блинчик. – Откроешь? А то я жую.
Пригвоздив его суровым взглядом, Уил пошел открывать.

Глава 11. Кулинария семьи: Этот сладкий горький вкус
Бродсток шел по улице, держа перед лицом два клочка дорогой бумаги. Сколько стоило сделать на ней водяные знаки, он не знал, а зачем это могло понадобиться – тем более.
Номер дела в Чикагской полиции и связанные с этим психологи. После одного процесса Уил уже попадал к психологам. Что он натворил на этот раз? Снова залез не на ту девчонку, и ему прилетело в ответ настолько сильно, что он от греха подальше переключился на мужчин?
И этот Дональд Брэндон... Какое имя он использует в качестве основного? Не «Ди Би» же звать. А «Дон» слишком фамильярно. Ладно, пусть будет Брэндон. Сложнее всего в ситуации с Брэндоном было то, что он казался нормальным, что для Уильяма удивительно. Если конечно, принять на веру его утверждение об их отношениях. Но и Беатрис просто так панику понимать не станет, а после возвращения она столько раз высказала всё, что думает о бесстыдстве его сына, что места сомнениям оставалось очень мало. И этот с виду нормальный Брэндон, скорее всего, действительно состоит в сексуальных отношениях с его непутёвым сыном, который похож на мать только лицом и совсем ничего не унаследовал от её характера. Шерон была цельной натурой, упорядоченной даже в мелочах, беззаветно любящей и готовой всё отдать ради своих убеждений. В последний раз она пожертвовала жизнью, и видеть результат её усилий в таком плачевном исполнении до сих пор было невыносимо.
Когда-то она выбрала обычного паренька только после полицейской академии, хотя у неё были более богатые поклонники. Он до сих пор помнил, как Шерон первая поцеловала его и запретила смотреть на других девчонок. А он даже рта не мог решиться раскрыть, только краснел. Распущенность Уила точно досталась ему не от отца, но и у матери её не было. Только уверенность в своих поступках и своём выборе. Волевая, прекрасная, задорная и сводящая с ума. Все, кто её знал, словно подпадали под её волшебную ауру, и не могли уйти такими же, как пришли. Ему не раз говорили, что он не заслуживает своей жены. И он всегда соглашался. Но знал, что она никогда его не оставит ради более удачного варианта. Но она ушла ради сына.
А сын... Может, он зря тогда решил не говорить ему о Ви? Может, этот Брэндон прав, и Уильям вернулся бы раньше?
И всё же, что произошло в Чикаго? Он максимально не проявлял заинтересованности, разговаривая с любовником Уильяма, но тот словно мысли читал. Серьёзный молодой человек. Знает, кто он, зачем и четко осознает себе цену. Что могло подвигнуть его выбрать Уильяма? Чего он не знает о своём сыне?
Заходя в полицейский участок, Бродсток отправился к своему кабинету, но потом, не доходя, свернул в другой отдел к своему тезке, второму лейтенанту их отделения.
- Привет, Билли. Ты смог бы в частном порядке кое-что разузнать для меня в Чикагской полиции?
- Привет, Уилли, - улыбнулся тот. – Что там у тебя?
И Бродсток протянул ему записку Брэндона.
- Тут номер дела. Можешь узнать, что это? Желательно с подробностями.
Бил на секунду задумался, но кивнул, беря листок. А потом недоумённо посмотрел на него и фыркнул, улыбнувшись ещё шире.
- Что-то не так?
- Не, нормально всё. Просто эта записка напомнил кое-что, не бери в голову. Я пробью номер дела, а через пару часов уже всё раскопаю и отзвонюсь.
- Спасибо. – Бродсток повернулся, чтобы уходить, но профессиональное любопытство остановило и развернуло обратно.
- А что там с этой бумажкой?
- Да не, совпадение, просто ты ещё про Чикаго заговорил, вот меня и пробило на ржаку.
- Расскажи, я тоже хочу посмеяться. Это ведь я принес записку.
- Ладно, но это только слухи.
Бил осмотрел свой кабинет, снял с крошечного диванчика у окна кипу просмотренных дел и уселся, приглашая друга расположиться рядом.
- Ты же знаешь, что моя сестра неплохо вышла замуж за бизнесмена из Чикаго. Так она года полтора назад приезжала и рассказывала, что как-то была на вечеринке с женами топов в компании её мужа и те болтали, что городе есть эскорт-агентства с такими дорогими профессионалами, что даже они себе не могут просто так их позволить, нужно бюджет рассчитывать. А несколько штук вообще легендарны, особенно некая Бабочка. Так вот, Бабочка пользуется похожими записками, и их обладатель имеет право на скидку при заказе. Что написано на листке – не важно. Говорили даже, что иногда эти записки продавались и покупались дороже, чем выходила скидка, так как обладателю записки Бабочка точно не откажет во встрече. Представляешь, какая дурь?! Проститутка, которая выбирает, к кому пойти, а к кому нет – бред же. А тут ты суёшь мне клок бумаги с крылом и водяным знаком и говоришь про Чикаго, грех не вспомнить. Видишь: БФ – Батерфляй. Колись, где взял?
- Так эта Бабочка – женщина? – Бродсток напряженно нахмурился.
- Не, мужик. Но насколько я понял со слов сестры, пол партнёра ему до лампочки. – И Боб оценил выражение друга: - Эй, не принимай так близко к сердцу, ничего такого я про тебя не думаю, особенно с нашей-то зарплатой. Мало ли таких блокнотов, да и вокруг Нью-Йорк. Я разузнаю про твоё дело как можно быстрей.
- Спасибо. Не бери мой настрой в голову, просто мысли о другом совсем. Буду ждать. Пока.
Сев на своё место, Бродсток достал вторую записку и принялся крутить её в руках. БФ. У Брэндона в руках был целый блокнот. У Сандейла.
Потом он отвлёкся на работу, и несколько часов пролетело незаметно. Когда он убирал ручку обратно на подставку, взгляд снова наткнулся на записку с адресом. И Бродсток взялся за телефон.
- Можно шефа Стентон к аппарату? – Подождал и когда услышал деловитое «Да?», сказал: - Здравствуй ещё раз, Беатрис.
- С Марией всё хорошо?
- Я отвёз Ви в школу, с ней всё в порядке. Я хотел спросить тебя о человеке, с которым живёт мой сын.
- О Доне? – голос Трикси тут же стал агрессивным. – Не хочу даже говорить об этом извращенце!
- Стоп-стоп, Беатрис. Мне не у кого больше спросить об этом.
- О, простите, мистер Бродсток. Просто зла не хватает, как вспомню устроенное ими представление. А я ещё думала взять с собой Марию, показать отцу, слава богу, не взяла. Никогда больше туда не поеду.
- Беатрис..., - прервал он миллион раз слышанное словоизвержение.
- Простите-простите. Что вы хотели узнать об этом типе?
- Что ты о нём знаешь?
- Да ничего, собственно. Просто Дон, просто любовник Уильяма. Ну, гады!..
- Беа...
- Я уже спокойна. Тоже тот ещё урод. Отказался мне даже нормально представиться, ещё и наговорил о себе какой-то ерунды лишь бы отпугнуть меня от Уила. Из всего сказанного правда была только про их отношения, да и в то его изложении как-то не верилось.
- Можешь подробнее? – С некоторыми свидетелями было легче общаться, чем с матерью его внучки.
- Ну, ерунда же. Да и бред полный.
- Беатри...
- Хорошо, не надо полицейского тона, мистер Бродсток. Этот тип заявил, что он проститутка, и имя придумал самое что ни на есть идиотское – Бабочка. Сказал, что Уильям заказал его, они тут же влюбились друг в друга, он бросил работу и переехал к Уильяму. Бред же? Ладно, то, что Уильям переключился на парней, я ещё могу понять, но с какой стати ему покупать ночных Бабочек? Он же любого за собой уведёт. Нравились женщины, так они и шли за ним, как крысы за Крысоловом, а раз перешел на парней, так и те, небось, точно так же валятся к его ногам. Не хочу об этом думать. Надеюсь, этого ответа достаточно. У меня полно работы. До свиданья.
Телефон замолчал, а Бродсток медленно положил трубку на место. Снова посмотрел на листок в своих руках. Бабочка, значит? Потом порывисто поднялся и, подхватив куртку, вышел из кабинета.

Дверь ему открыл высокий мужчина, красивый, с гордой осанкой и ещё больше похожий на мать, чем когда уезжал.
- Ну, здравствуй, сын.
- Папа... - Севшие от неожиданности нотки в голосе Уильяма были Бродстоку-старшему наградой за визит.
- Оставишь на пороге?
- Нет, я... Прохо...
Покачав головой, Бродсток отодвинул Ульяма в сторону и зашёл внутрь.
В глубине холла стоял удовлетворённо улыбающийся Сандейл. Отклеившись от стены, к которой привалился плечом, он махнул вошедшему рукой.
- Мистер Бродсток? Мои приветствия.
- Папа, это Дон, он...
- Уйди в сторону, Уильям, я хочу поговорить с твоим любовником. – Оставив сына моргать глазами, Бродсток прошел к Сандейлу и достал записку, зажав её между указательным и средним пальцами.
- Значит, эта штука даёт мне на тебя скидку?
Он ожидал хоть капли смущения, но Сандейл лишь улыбнулся, принимая листок обратно.
- Боюсь, что нет, я отошёл от дел. Не раздаю эти листочки уже больше двух лет, слишком хлопотно, да и клиентуру к тому времени начал сужать. Но блокноты остались. Думал, хоть в Нью-Йорке смогу ими пользоваться, как обычными записками. Широка моя слава, однако.
Подошел Уил и заглянул в листик.
- Классно, - прокомментировал он и тут же припечатал: – Умеешь же ты на ерунду деньги выкинуть.
- Но смотрится же? – ответили ему ожидаемо легкомысленно, с шулерской ловкостью прокрутив записку между пальцами.
- Не поспоришь. Скидка хоть приличная?
- Твоя была гораздо больше.
- А, умеешь польстить, «чаровник». Но ты тут с ними поаккуратней, а то, что мне делать, если очередь на тебя выстроится и тут?
- Откусывай им головы.
- Вот ещё радости, волосами давиться.
Какое-то время Бродсток молча наблюдал за их общением. Чего он добивался, размахивая компроматом? Лишь убедился, что парень на самом деле знает себе цену, причем с точностью до цента, так как не раз протягивал за нею руку. Уильям смеялся рядом со своим любовником, и тоже ничуть не ужасался. Он действительно заказывал мужчину-проститутку? То есть, Брэндон сказал Беатрис правду? Но разве могут ни с того ни с сего беспринципная проститутка и бессердечный пикапер влюбиться друг в друга настолько, чтобы иметь серьёзные планы на совместное будущее?
Руки Уила явно непроизвольно обвили талию бывшего профессионала, и тот привычным движением сбросил их ближе к бёдрам. Глядя на их лица, Бродсток покачал головой. Когда он вошел, был нежданно нагрянувшим отцом, а сейчас забытым свидетелем. Эти двое чувствуют себя в компании друг друга совершенно свободно. У них нет тайн друг от друга, и их прошлое слишком похоже, чтобы они выставляли взаимные счета. И то, как Брэндон относится к Ви, тоже давало яркую характеристику происходящему.
- Уильям, Брэндон.
Он привлёк их внимание до того, как они забыли о нём окончательно, но за это время Уильям успел растерять свою нерешительность.
- Ужинать будешь, папа? Я сделал блинчики с кабачком. Они, правда, остыли, но я подогрею.
- Почему именно с кабачком?
Сын пожал плечами.
- Потому что они мне нравятся, и Дон их любит. Тебе тоже понравится.
И почему-то Бродсток ему поверил. Шерон готовила только три блюда – сосиски, спагетти и блинчики с кабачком. После её смерти он не готовил их ни разу. И не заказывал нигде. А потому, когда садился за стол и смотрел, как ловкие руки Уильяма расставляют тарелки, в душе его царил мир.
***

- Где тебя носило? – В кабинет зашел Бил с папкой в руках.
- На обед уходил. Откормили так, что еле дышу. Блинчики, мясо, картофель, суп, пирог... Чуть не умер, но попробовал всё.
- Нашел время.
И только сейчас Бродсток оценил выражение лица своего друга.
- Что случилось?
- Ты почему не сказал, то это дело твоего сына? Каково мне, думаешь, было, когда увидел там его имя?
Поскучнев, Бродсток сложил руки на животе. Эйфория отступала.
- Что он натворил? Дали срок или отделался условным?
- Так ты даже не в курсе, что просил меня посмотреть?
- Мне дали номер дела и сказали, что это многое объяснит в поведении Уильяма. Он изменился, и я хотел знать почему. Так что он отколол? Он же обвиняемый по этому делу, верно?
- Нет, он там одна из трёх жертв. Единственный выживший. Сам читай.
И Бил бросил папку с копиями материалов дела на стол перед Бродстоком.
- Сколько раз я тебе говорил, что если твой малый не такой, каким ты хочешь его видеть, он не перестаёт быть своим сыном, и ты не имеешь права от него отказываться. Тогда бы ему не пришлось переживать всё это в одиночку.
И ушёл. А Бродсток протянул руки к документам, открывая обложку. И долго потом сидел, пытаясь представить, каково было Уильяму год назад, в то время, которое Брэндон охарактеризовал, как «жёсткую остановку». Хорошо слова подобрал. Интересно, всё же, на каком этапе он подключился лично. И становилось отчасти понятно, зачем Уильям обращался за профессиональной любовью. Может, сначала он купил женщину, затем мужчину, и с ним вдруг срослось. В схему не вписывалась стоимость услуг Брэндона, если он на самом деле такой дорогой профессионал, но это было хотя бы что-то. И вполне подходило под определение «побочного эффекта».
Стало жаль, что он не взял номера телефона ни сына, ни Брэндона. Ехать к ним снова? Нет, на сегодня хватит. Иначе он схватит их в охапку и разрыдается, чем, несомненно, введёт детей в ступор. Старые полицейские не плачут. А вот помочь им с Ви – имеет смысл. Судя по тому, что говорил Брэндон, они собираются идти законным путём. Совместная опека, никаких глупостей с похищениями или лишениями материнских прав.
Глаза Уильяма горели, когда он жадно расспрашивал о дочери, и Бродсток поверил в серьёзность его намерений. Его сын на самом деле хотел заботиться о дочери, а не отрабатывает первый шок на новость об отцовстве. Беатрис, конечно, против подобного встанет стеной. С одной стороны – хорошая женщина: упорная, талантливая, умеет, как идти вперёд, так и держать удар. Но она нервная и не умеет отпускать. В дочь вцепится изо всех сил, защищая от отца-извращенца. Ей бы быть чуть поспокойней. Как от неё её повара не убегают? Он бы давно убежал, если бы не Ви. Прав был Брэндон, Уильям бы обязательно остался с дочерью, получив в нагрузку и Беатрис. И вряд ли бы так улыбался, как улыбается своему любовнику.
Кошмар. Сколько лет не мог смириться с тем, что его сын бабник, а как узнал, что гей, так словно от сердца отлегло. Что с ним не так? Стареет? Или ему достаточно моногамности Уильяма, как это было у обоих его родителей, а с кем – не так уж важно?
Теперь бы Уильяму ещё найти приличную работу. И Брэндону. Правда, с ним сложней: какая работа подойдет бывшей проститутке? Что он умеет? Хотя, работал же два месяца в банке до переезда сюда. Может, это ему и подходит? Выглядит умным, говорит, как умный, так что, скорее всего, действительно, умён. А у Уильяма экономический колледж, и чего его в экономику потянуло? И полицейская академия с годом рабочего стажа. Он может начать с более высокой ступени, чем начинал в своё время его отец. Через пять лет пенсия, и было бы хорошо, если бы сын поднял тяжелеющий для рук отца флаг. Но в то же время, он привык к совсем другим деньгам, чего только стоит вспомнить его машину.
Интересна ли ему полицейская карьера? Или старик-отец всё так же пытается приложить к сыну чуждые ему мерки? И выглядит состоявшимся, несмотря на содержимое лежащей перед ним папки. Бродсток посмотрел на пачку бумаги тяжёлым взглядом и медленно потянул первый лист поперёк, разрывая пополам. Каждую половинку разорвал ещё надвое, и снова. А потом взялся за следующий лист.
Его сын – это его сын. Такой, какой он есть. С Виолеттой и Брэндоном. Что будет – увидим, но больше он от него отказываться не намерен.
***

По словам адвоката с совместной опекой не должно было возникнуть никаких проблем. Сексуальная ориентация отца не важна, если он биологический и обладает необходимым уровнем благосостояния. Сторона отца согласна на проживание дочери у матери и встречи по оговорённым дням, но предпочла бы свободный график посещений. Так что бумаги были подписаны и посланы матери вместе с результатами теста на отцовство. И с этого момента разверзся ад.
Первым делом сторона матери на время суда запретила отцу встречи с дочерью, чтобы «избежать перетягивая ребенка», и вцепилась в заявленное свободное посещение, давя на то, что ребенок будет нервничать, ожидая отца в любое время, и не сможет сосредоточиться на учебе и повседневных делах. График её тоже не устраивал, так как это обязательство систематически отдавать ребенка в компанию к двум морально неустойчивым мужчинам, состоящих в незарегистрированной половой связи. А учитывая, что ранее отец жил крайне беспорядочной половой жизнью, то душевное здоровье ребенка при этих встречах находилось бы под большим вопросом.
После очередного слушания, Уил лежал на диване в гостиной и, закрыв лицо руками, старался научиться спокойно дышать. То, что, вроде, когда-то он это умел, не особо помогало. Рядом устроился Дон, держа в руках бутылку с холодной водой и полотенце, думая, что лучше поможет – 1. приложить к щекам Уила холодную бутылку, 2. смоченную в воде тряпку, или 3. выплеснуть целиком? И плавно склонялся к третьему варианту.
- Я так устал от своей беспорядочной половой жизни и её аморального облика..., - донеслось сквозь сомкнутые ладони. – Дон, давай поженимся, а?
Бутылка упала сама и окатила подпрыгнувшего Уила через всё лицо и грудь. Глядя на его выпученные глаза, Дон прокашлялся от внезапного спазма в горле и постарался убедить себя, что ослышался. Уил умыл ладонями лицо, стряхнул с пальцев воду и принялся расстегивать промокшую рубашку.
- Я не понял, это было твоё суровое «да»?
- Пустишь сверху – будет «да», - ляпнул Дон первое, что пришло в голову.
- Опять ты за своё, я же серьёзно. Ну ладно, не хочешь, как хочешь. – И, откинув рубашку на ближайший стул, пошёл за новой. – Протри пока диван, а то пятно останется.
Дон накинул на мокрое место полотенце и пошёл следом.
- А кто сказал, что я несерьёзно? – спросил он на ухо, и его жертва вздрогнула, как это и планировалось.
- Ты психический, – сказал Уил за спину и там улыбнулись.
- Это твоё суровое «да»?
- Блин, достал! Ладно, только быстро. Мне раком встать, или как? – Уил рассержено схватил Дона за руку и поволок в спальню. А тот тянулся следом, отказывался соображать. Уил согласился? Он же никогда не соглашается. Он серьезно?
Пока он тупил, Уил успел снять минуту назад надетую рубашку, скинул обувь и стянул брюки. Потом залез на кровать и плюхнулся там живот, покорно ожидая Дона, как почтовый ящик входящую корреспонденцию.
Тот же подошел и сел рядом, наблюдая, как ноги Уила покрываются пупырышками.
- Ты уверен?
- Трахай скорей, и пошли подавать заявление. Бельё тоже самому снять, или справишься?
- Я... справлюсь.

Пока Дон ловил ртом воздух после череды сумасшедших оргазмов, измочаленный Уил старался не шевелиться.
- Это значит, что мы не женимся? – спросил он в пространство.
- Идиот. Это значит, что я буду твоей женой, а не мужем.
- Значит, женимся, - удовлетворённо прошептал Уил. – Прости, я был груб.
- Сто лет от тебя того не слышал. Не был. Просто как бы ты ни был возбуждён, пальцы мои ещё выдерживаешь, но стоит мне...
- Обязательно это проговаривать? – прервал любовника Уил. Тот неодобрительно на него зыркнул, перетёк в сидячее положение и от души вдавил его голову в постель, лишая воздуха.
- Почему? Почему с тобой так всегда?!
Уил захлопал ладонью по простыне, показывая, что всё осознал и сдаётся.
- Прости. – Ещё раз сказал он, выровняв дыхание. – Я натуральный идиот, который посмел влюбить в себя короля активного траха и обращаюсь с ним, как с девочкой. Ты просто обязан меня ненавидеть.
- Осознал?
- Но ты же всё равно женишься на мне?
- А когда твоё либидо к тебе вернётся? Куда ты меня денешь, когда у тебя проснётся интерес к женщинам?
- Дурак? У меня есть ты и Ви. Какие мне ещё женщины? Я семейный человек. А если что, можешь удавить меня окончательно.
- Ага. Я и Ви. Женщины. Точно. Может, начать убивать тебя немедленно?! – и Дон протянул руки для нового нырка головы Уила в безвоздушное пространство.
- У тебя же нет сил! – протестующе воскликнул Уил, отползая.
- Есть.
- Да? Я настолько несостоятелен?!
- Ай, отпусти, отпусти, говорю!
- Правда, отпустить?
- Ну всё, ты точно покойник!

Дон и оба Уила Бродстока сидели на кухне, активно работая челюстями. Когда произошла третья перемена блюд, Бродсток-старший сыто отвалился на стуле.
- Итак, когда церемония?
- Никакой церемонии, - буркнул Уил. – Просто поженимся, и всё. Если, конечно, Дон не хочет подвенечное платье и милый букетик.
В голову ему прилетела котлета, срикошетила от виска и свалилась в тарелку старшего Бродстока. Тот оперативно приколол её вилкой, пока ещё куда не ускакала.
- Думаю, платье – это перебор, - заметил он, жуя беглянку. – На плечах Брэндона белые кружева будут смотреться смешно. Но смокинги-то надеть можно?
Дон покивал:
- Я нашел чудесный магазинчик, почти как тот, где работает Жанетта. Помнишь её, Уил?
- Ага, и цены помню тоже, - проворчал тот, очищая волосы на виске салфеткой. – За одни перчатки отдал столько, что до сих пор жаба давит.
- Жмотина. Сделаем за мой счет, и не спорь. «Моя свадьба, мои правила». Я тебя за язык не тянул предложение делать. И так без кольца, без красивой стойки на колене...
Уил вдохнул и выдохнул.
- Без кольца, это верно. Но на коленях я час простоял, пока ты вокруг круги нарезал, решая как сподручней мне засунуть!
- А толку?!
- Мальчики, - кашлянул Бродсток. – Если нам повезет в суде, здесь будет появляться маленькая девочка. И подобные разговоры за столом она слышать не должна.
- Оу. – Дон шлёпнул себя по губам.
- Прости, пап. - Уил даже слегка покраснел.
- «Я был груб», - добавили ему шпильку ехидным голосом.
- Заткнись, Дон. Лучше скажи, каким образом я врываюсь в стабильную жизнь Беатрис, если это она сама пришла ко мне демонстрировать наличие дочери?
- Потому что ты хочешь всё сделать чистенько, – отозвался Дон, притягивая к себе новую котлету и досыпая ещё гарнира. – Она сама пришла, сама заявила о дочери, потом оскорбилась на наличие меня, запретила общение с Ви на время суда, и машет твоим прошлым, как флагом. Ей осталось только до моего добраться (я же сам и дал ей все наводки), и у этой истории будет конец, полный печали. А не мешало бы вытащить на суд Синди, чтобы она повторила историю о твоём «соблазнении». Покажем настоящую Трикси – озабоченную расчетливую девицу, домогавшуюся популярного парня любыми путями и использовавшую ребенка сначала, как механизм его привлечения, а теперь как наказания. Её надо лишь немного подтолкнуть, и она начнёт блажить даже в суде. И бинго! Ви в совместной опеке.
- Не хочу, - отрицательно двинул головой Уил. – Однажды я уже вылил в суде на женщину бочку грязи – это не то, что я готов повторить. И потом, Трикси – мать Ви. Достаточно, что она в средствах не стесняется, не хватало и нам опускаться до её уровня.
- Останешься без дочери. Трикси-то на полный запрет не поскупится. А ты Виолетту даже ни разу нормально не видел.
- Ты прав. Я трусливый тупица. Нельзя было тогда тебя одного посылать, нужно было идти вместе. Пап, как ты думаешь, куда Ви будет удобнее меня кусать?
- Без разницы: везде отравится твоей глупостью, - ответил Бродсток и, доев, начал подниматься. – Больше я не смогу возить её мимо того места – Беатрис сказала, что будет отвозить её в школу сама. Думаю, она подозревает, что я не на её стороне и боится, что ты её похитишь.
- Ты мой отец, а не её – всё логично, но похищение? Она совсем с ума сошла? – Уил хотел добавить что-то ещё, но не смог подобрать подходящих слов. Поэтому ограничился просьбой: - Позвони, когда снова сможешь, хорошо? Пусть из окна твоей машины, но видеть её – счастье.
- Она тоже ждёт этого. И честно хранит секрет от мамы. И откуда у неё такое коварство? От Беатрис? Ведь ты – живой эталон простодушия.
- Ну, ты скажешь.
Дон с улыбкой следил за общением отца и сына. Идея «мобильных встреч» принадлежала ему. Бродсток-старший вёз девочку по определённому маршруту, в котором в это время всегда была пробка, а Уил шёл по тротуару. Подойти близко он не мог, но они с Ви хорошо друг друга видели и Уил вечно творил какие-нибудь глупости, чтобы её развеселить: строил рожи, разыгрывал кукольные спектакли с пальчиковыми игрушками или демонстрировал записочки в стиле «Ты – лучшая». Ви в ответ рисовала на оконном стекле сердечки, а Уила отчаянно щемило в груди. Как он мог пропустить столько лет? Как она выросла такой замечательной? Открытой, отзывчивой? Как он мог не знать её раньше и спокойно жить?
Иногда на прогулку с ним выходил Дон. Тогда ребенок веселился ещё сильней, а сердечки показывал с многозначительно прищуренными веками. Боже, как быстро взрослеют дети. Уил смущался, а Дон хохотал. Но этого было слишком мало.

Глава 12. Борись! V значит Победа
Сегодня Ви здесь быть не могло, Уил знал это, но всё равно шёл по тротуару вдоль дороги, разглядывая проезжающие машины. Трикси не с чего везти Виолетту в школу этой дорогой – его отец специально ехал сюда, чтобы попасть в нужную пробку в нужное время. Дон предложил составить ему компанию, но Уил отказался, сославшись на желание побыть одному, и сейчас сожалел. Сколько бы Дон ни ныл о своей бесполезности в строящейся семье, Уил прекрасно понимал, насколько тот меняет его жизнь. Взять ту же Ви. Взять ту же любовь. Он не видел свою жизнь без Дона, и сам не понимал, как это произошло. Глядя, как он перемигивается с Виолетой, даже немного ревновал тому, как его любит девочка. Или к тому, как он её любит? И тут же понимал – никакой ревности, просто он очень хочет собрать любимых под одной крышей, и чтобы Ви была на их свадьбе в красивом платьице, которое ей выберет, конечно же, Дон и отдаст за это, конечно же, сумасшедшие деньги.
Но пока ситуация в суде не радовала. Дон прав, если всплывёт его прежняя профессия, пиши пропало. Кто даст опеку над ребенком, пусть и совместную, семье, состоящей из мужской пары, где один блядь, а второй шалава? С точки зрения общественной морали, чему они могут научить маленькую девочку? Он отец ребенка, но Трикси уже доказала, что она состоятельна, как мать, даже будучи одиночкой. Что бы Уил не думал о ней лично, Трикси воспитала чудесную дочь. Благодаря или вопреки – его не интересовало. Ви – самая замечательная девочка. Она любит мать, любит его, любит Дона. Хотя их двоих за что? Они оба – странный пунктир в её жизни. Но Виолетта щедро купала их в своём детском незамутнённом чувстве, и Уил не мог не тянуться к ней навстречу. Ви, как и Дон – лечили его душу. И он подозревал, что чувства Дона к его дочери идут из того же источника.
Удастся ли им сохранить для себя этот целебный родник? Или Трикси перекроет его для них навсегда?
Было больно, печально, и не хватало Дона рядом.

- Сиди спокойно, Мария!
- А почему сегодня меня везёт не дедушка?
- Дедушка тебя больше возить не будет, он занят.
- Он не говорил, что будет занят, а он всегда предупреждает. Ты запретила ему, да?
- Не говори глупостей. – Женщина внимательно смотрела на дорогу.
- А когда я увижусь с папой?
- Ты с ним не увидишься, он очень плохой человек.
- Это не так.
- Ты просто его не знаешь. Сколько раз я тебе говорила – он сделал маме очень больно. И ему нет до тебя дела.
- Это не так, - упрямо ответила девочка.
- Мне лучше знать! Сиди спокойно, не отвлекай маму, здесь сильное движение! Даже одна мысль о твоём отце бесит.
- Не сердись, мамочка. Он же не хочет меня насовсем отобрать.
- Ещё как хочет. Сначала сделает совместную опеку, а потом начнёт тебя настраивать против меня, пользуясь свободным посещением. И ты сама не заметишь, как захочешь жить только у него и его... друга.
- Любовника.
- Не говори это слово! Оно неприличное.
- Ты тоже была папиной любовницей?
- Замолчи! Я любила твоего папу.
- Почему тогда не любишь сейчас?
- Сиди молча, Мария! Ты взяла портфель?
- Да. А ты взяла мой костюм вишенки? Сегодня репетиция в костюмах.
- Сегодня?
- Да, мама. Ты забыла?
Трикси зарычала и вывернула руль, переходя в другую полосу, чтобы встать на поворот. Если день не задался – это надолго. Костюм она не только забыла, она его не забрала от портнихи. А та жила у черта на рогах, времени же было в обрез. Придётся ускоренно колесить по городу.
- Могла напомнить вчера?!
- Ты сама сказала не напоминать тебе.
Сказала. Когда дочь пятый раз за час прибежала узнать, не готова ли ещё её Вишенка. В итоге ребенок честно молчал всю неделю, и в результате они получили то, что получили.
- Прости, родная, мама погорячилась. Сейчас заедем за твоим костюмом, и если повезёт, опоздаем не сильно.
Добравшись до портнихи, Трикси припарковалась прямо перед входом, метнулась внутрь, так же быстро выбежала обратно, сорвала с лобового стекла штрафную квитанцию, бросила костюм рядом с дочерью и тут же снова уселась в водительское кресло, чтобы как можно быстрее нагнать потерянное время, заодно просчитывая в голове кратчайший маршрут. Определившись, она выехала на проспект. По утрам здесь всегда была жуткая пробка, но сейчас машины шли очень споро, так что были все шансы почти успеть.

Восьмирядный поток машин не ослабевал. Трудно поверить, что всего полчаса назад тут была непролазная пробка. Уил устал от одинокой прогулки и лениво перебирал взглядом проезжающие машины. И лишь ухмыльнулся, когда одна остановилась рядом с ним.
- Ты мысли читаешь?
- Нет, просто тоже скучаю по Ви.
Дон выбрался из авто, как обычно стильный и прекрасный, и Уилу захотелось его обнять.
- Думаешь, насколько неприлично будет броситься мне на шею? – Чего-чего, а проницательности Дону было не занимать, и Уил фыркнул:
- Ты слишком самовлюблён.
- А вот меня подобные глупости совершенно не беспокоят, – заявил Дон и поймал руки Уила, притягивая его к себе. Потом обхватил за спину и приблизил своё лицо к лицу Уила дразняще близко.
- Отстань. Тут люди, - Уил передёрнул плечами, отодвигая свои губы от губ Дона.
- Дома тебя это не смущает.
- Так то дома, а на улице два обнимающихся мужика – это странно.
- Ты меня убиваешь своей стеснительностью.
- Прекрати, сказал.
- Ага, но сейчас меня держишь именно ты.

- Мама, мама, смотри, папа с любовником целуются!
Трикси ударила по тормозам, ещё не осознав, что услышала. Мимо, выражая рёвом клаксонов своё мнение о её остановке, пронеслись шедшие следом машины.
- Негодяй! Мария, не смотри! Да как он смеет?!
Рядом начали останавливаться другие машины, и Трикси поняла, что она стоит на светофоре, лишь слегка переехав стоп-линию. Рвануть с места, пока горел красный, она не могла, а потому бесилась от невозможности оторвать дочь от вида двух бесстыдников, которые занимались подобным в общественном месте, да ещё и на глазах её ребёнка.
- Не смотри туда, Мария, это неприлично!
- Я хочу к папе.
- Сиди на месте!
- Нет. – И, отстегнувшись, девочка дернула ручку двери. Но Трикси успела раньше, поставив блокировку, и Ви гневно глянула на мать. Беатрис поморщилась от чужого взгляда на знакомом лице и, отвернувшись, ждала только разрешающего сигнала светофора, чтобы рвануть отсюда как можно быстрее. Мария же встала на колени перед запертой дверью и принялась колотить в стекло кулачками:
- Папа! Мистер любовник! Я здесь!

Уил насторожился, и Дон сразу поймал его настроение.
- Что случилось?
- Ви меня звала.
- Откуда она здесь?
Они синхронно обернулись на дорогу. Через пять рядов от них стояла знакомая машина и отчаянным детским личиком в окне.
- Ви, девочка моя!
Загорелся зеленый и седан рванул с места, дымя по асфальту шинами.
Какое-то время Уил неосознанно бежал по тротуару следом, а когда остановился, наткнулся спиной на Дона. Тот мягко поймал его в объятья и развернул к себе.
- Это безумие какое-то. Как ты умудрился её услышать?
- Не знаю. – Уил покачал головой и подтянул к себе Дона, целуя в губы, забыв о смущении и любых прохожих. – Но ты точно мой счастливый талисман.

В голове у Трикси было очень мало места из-за вязких, как кипящий гудрон, мыслей. Насупленная дочь за спиной, извращенец, который уже украл сердце наивной девочки, и теперь хочет забрать себе целиком, оставив ни с чем саму Трикси. И старший Бродсток не на её стороне. Никого на её стороне. И этот Дон, чёртов гей, совративший её Уильяма. Целоваться посреди улицы! Так бесстыже, так пошло, так вульгарно. Это же видят дети. Это видит Мария! И что? Она в восторге! «Папа с любовником целуются!», какое счастье. Что можно сказать о нормальном воспитании в подобной ситуации? Дернул же её черт поехать в Чикаго. Ненавижу.
- Мама, следи за дорогой.
- Мама следит!
Не осознавая своих действий, Трикси гнала вперёд, обгоняя машины, попутно следя в зеркале заднего вида за дочерью, которая всё это время молчала, не считая редких комментариев по поводу вождения взбешенной матери. Потом высадила её у школы, впихнула костюм в руки и снова сорвала машину с места. Сейчас ей не нужно было думать о безопасности Марии. Сейчас она могла вообще ни о чем не думать. Трикси выжала газ до отказа.
Неодобрительный взгляд дочери, когда та выбиралась из машины, лишь подлил масла в огонь. Откуда она может любить отца? С чего ей его любить? Она его знать не знает, видеть никогда толком не видела. Похоже, отец Уильяма действительно возил девочку на встречи с ним, предатель. Сколько сил она потратила, чтобы тот подобрел к сыну, а тот сопротивлялся, словно Уильям – демон во плоти. А когда тот пришел и, не задумываясь, разрушил её жизнь, сразу переметнулся на его сторону. Бродстоки! О боже, за что ей это? Мария, девочка, вот увидишь, я защищу тебя от них. Ни одного не подпущу, никогда. Мы будет счастливы одни, как было все эти годы. Только ты и мамочка.
На дорогу метнулась сумасшедшая кошка. Трикси непроизвольно вдавила педаль тормоза, но машина, шедшая со значительным превышением скорости, отказалась слушаться. Она зацепила бампер соседнего автомобиля, развернулась от удара и, второй раз за день оставляя за собой горелый след, вылетела на обочину, врезавшись в столб. Сначала стало больно, а потом очень быстро темно.

Уил отрешенно взбивал для омлета яйца с молоком, и пена грозила вылезти за стенки стакана. С противоположной стороны стола сидел Дон, откинувшись на спинку стула, и старательно делал вид, что ничего не замечает. Когда яичная масса плеснула на руки, Уил отставил стакан и повернулся их вымыть. Зашипевший поток воды словно разрушил плотину, запирающую горло.
- После смерти Сьюзен я чувствовал себя так же, – выключив воду, сказал он. - Вроде и виновен, а вроде, и нет. А вокруг судья и свидетели, и ты склоняешься к тому, что всё-таки, наверное, преступник. Я был уверен, что меня не возьмут в полицейскую академию – там приводы недопустимы, но обошлось, так как все обвинения сняли. А сейчас я снова негодяй, убивший женщину. Вторую женщину, которая стояла на моём пути. А если ещё мать вспомнить, то я вообще маньяк.
Дон нахмурился. Настроение Уила ему категорически не нравилось.
- Тебе не предъявляли обвинения, и не факт, что родители Трикси смогут заставить полицию сделать это. Нужны улики, а не только голый мотив.
- Мы почти проиграли дело о совместной опеке, раз. Я тайком встречался с дочерью, несмотря на запрет, два. И ещё попался Беатрис на глаза тогда, когда не был должен, в ситуации, которая не могла не вывести её из душевного равновесия, три. Мало?
Почувствовав, что начинает закипать, несмотря на данное самому себе обещание сдерживаться, Дон поднялся, упираясь раскрытыми ладонями в столешницу кухонного стола. Похоже, просто ждать – не выход.
- Соберись, Уил! Если ты сейчас утонешь в жалости к себе, Ви отдадут бабке с дедом, понимаешь? Не нам. Сейчас будет гораздо более серьёзная битва, чем была до этого, и я настоятельно рекомендую тебе забыть о рыцарстве, иначе ты никогда не увидишь дочь, и «такая выгодная тебе» смерть Трикси окажется совершенно бессмысленной. Откажешься от Ви из-за чувства вины перед её матерью? Так Трикси больше нет. Нет и проблемы. Ну же, включай спеца по вип, который даже из сталкерства делает выгодный контракт!
Уил кивнул. Дон говорил правильные вещи, но души они не затрагивали. Раздался звонок в дверь и матерящийся сквозь зубы Дон впустил старшего Бродстока. Помог снять пиджак и повесил на вешалку, пока тот переобувался.
- Не знаю, что с ним делать. Надавать по щекам? Страшно: во мне сейчас столько всего кипит, что могу голову пощечинами снести.
- Всё-таки, он слабак, раз опять сбегает. – Бродсток вошёл на кухню и грузно уселся недалеко от сына, но обращался исключительно к Дону. – Думал, действительно стержень в нём появился, решил даже, что Шерон гордилась бы, увидев, каким он вырос. Но нет.
- Отец, не дави. – Уил взялся за обжарку колбасок.
- А что мне остаётся? Смотреть, как единственная внучка забывает моё лицо? Твоя сестра сказала, что никогда никого не родит, потому что не хочет портить фигуру. А что не хочешь портить ты?
- Дайте побыть одному. – Колбаски начали прыгать на сковороде, и Уил залил их перевзбитыми яйцами. – Через две минуты выключите плиту и ешьте. Дон знает, где вилки и тарелки. А я пойду, подышу воздухом.
Накинув ветровку, Уил вышел из дома, и двое оставшихся печально посмотрели ему в след.
- Справится? – спросил Бродсток.
- Должен. Он был лучшим в Чикаго. Искренний и честный, но очень изворотливый. Поэтому надо дать ему время всё обдумать и верить в него.
- Как скажешь, Брэндон. Но я считаю, что он должен поговорить с Ви. Это его встряхнёт.
- Мне тоже так кажется.
Они чуть помолчали, и Бродсток-старший позвал:
- Брэндон...
- Да, мистер Бродсток?
- Ты ему подходишь.
Дон растерялся от таких простых слов, сказанных внезапно, но с полным чувством ответственности. Сглотнув, он улыбнулся и кивнул.
- Я тоже так считаю. Папа?
- Только после свадьбы. И «отец».
И, усмехнувшись друг другу, мужчины взялись на омлет.

Ноги несли его куда-то, не затрагивая голову, а остановили перед знакомыми белыми порогами, на которые он никогда не поднимался. Сейчас он считал ступени. Одна, две, три... Добравшись до верха, Уил нажал на звонок.
Радости своему приходу он не ждал. Какую радость он может принести людям, считающим, что он убил их дочь? Мистер и миссис Стентон приехали, как только узнали о смерти Беатрис, несмотря на прогрессирующую болезнь её отца. До этого они принципиально не желали иметь дела с незаконнорождённой внучкой, а теперь изо всех сил оберегали её от отца-убийцы.
Дверь открыла Ви.
- Папа?!
- Тихо, милая. Иди ко мне. – И подхватил на руки с готовностью прыгнувшую к нему в объятья девочку.
- Ты меня похищаешь?
- Что ты, конечно, нет. Просто хочу обнять. Мы посидим тут: я на ступенях, а ты на моих коленях.
- Хорошо, - согласился ребенок, усаживаясь на предложенное место. – Но зря ты меня не похищаешь, бабушка – злая.
- Бабушка не может быть злой, она же бабушка.
- Я её не знаю, а она только и говорит, что «нельзя». А зачем ты пришел, если не забрать меня?
- Сказать, что очень тебя люблю. Извиниться за то, что я неудачник, которому нужно специальное разрешение, чтобы обнять собственную дочку. А она у меня умница и красавица. И перед мамой извиниться тоже. Когда-то давно я поступил с ней очень плохо. Она любила меня, а я не знал. Думал, она такая же, как другие девочки, а она родила тебя.
- Но сердилась на тебя и не сказала. Я знаю. – Виолетта обняла отца за плечо и теперь гладила по лицу.
- Я уехал в другой город и спокойно там жил, не зная, что у меня есть ты. Когда узнал, обидел твою маму ещё раз, и она запретила нам встречаться.
- Потому что у тебя есть любовник.
- Точно. Потому что у меня есть Дон. Он хороший.
- Я знаю. Он сказал мне, что ты боишься меня. Ты ещё меня боишься?
Уил вздохнул и крепче прижал к себе девочку.
- Ещё сильнее, чем раньше. Я сделал в своей жизни очень много ошибок, и твоя мама была лишь одной из многих. Это очень страшно, когда понимаешь, насколько сильно раньше ошибался, а исправить ничего уже нельзя. Уже есть много-много обиженных тобой людей, и ты не можешь даже попросить прощения.
- Мама ведь не вернётся, верно? – тихо выдохнула ему в плечо Ви, сжав в кулачки плечи его пиджака.
- Да, - Уил погладил ей по волосам, не зная, как ещё успокоить. – Ты очень расстроена?
- Не знаю. Нам в школе говорили, что люди после смерти отправляются на небо. Мне кажется, ей бы там понравилось, потому что там спокойно. Мама любит, когда спокойно, потому что сама не очень спокойная.
- А как она успокаивалась?
- Слушала разную медленную красивую музыку. Говорила, что если я буду хорошей, ты обязательно вернёшься и поймешь, что она лучшая мама.
- Она лучшая мама. Это правда.
- А тебе не надо на работу?
Уил поймал себя на том, что фыркнул от смеха, несмотря на настроение.
- Тут ты вся в дедушку-Бродстока. Он тоже всегда спрашивает про работу. Кем ты хочешь, чтобы я работал? В банке? Я работал там, пока жил в Чикаго. А ещё я хорошо готовлю, так что могу устроиться шефом в ресторане, как мама.
- Неа, - ребенок тоже рассмеялся. – Мама готовит лучше всех, и ты так не сможешь. Кем работают в банке, я не знаю, но звучит неинтересно. Поэтому работай, как дедушка – героем.
- Героем, говоришь? А если я буду работать героем, пойдешь жить ко мне и Дону?
- Сначала тебе придётся похитить меня у бабушки.
- Никаких похищений! Герои таким не занимаются. Герои идут в суд и сражаются с нехорошими адвокатами. И если они настоящие герои, то обязательно побеждают. Подождёшь меня, пока мы с Доном и дедушкой будем за тебя сражаться?
- Я подумаю, - тут же начала кокетничать Ви.
В это время из дома донеслось:
- Почему открыта дверь?!
А потом Уилу уже оставалось только уйти, иначе пришлось бы добираться домой из полицейского участка.
- И никогда не возвращайся сюда, негодяй!
Дверь хлопнула, закрываясь, а с неба потянуло дождем. Плечо, которое совсем недавно мяли детские руки, намокло, и Уил широко улыбнулся навстречу дождевым каплям.
- Я вернусь сюда только один раз – забрать дочь, – сказал он закрывшейся двери. – А пока: позаботьтесь о ней, пожалуйста.
***

Адвокат помассировал висок и выдохнул в раздражении.
- Чувствую себя идиотом, - признался он. Дон поднял на него брови, и мужчина пояснил: - Мы еле держали удар в деле о совместной опеке, а сейчас всё летит вперёд с такой скоростью, что я вообще не понимаю, к чему были эти расшаркивания. Полная опека, считай, уже в нашем кармане, а мистер Бродсток, кажется, только разогрелся. Да и вы, учитывая сколько грязи Стентоны накопали на вашу жизнь в Чикаго, очень красиво выбрались... Не хотите пойти на юридический?
- Уже закончил его в Чикаго, так что второй раз – не очень.
- А, тогда ясно – хватка чувствуется.
- Мы хотим полное удочерение и признание меня как второго отца. Так что ещё есть за что бороться.
- Тогда нужны документы о браке. Как только распишетесь, заверенную копию сразу мне. Какую планируете дать девочке фамилию?
- Бродсток-Стентон. Мне – Бродсток-Сандейл. Уилу просто Бродсток, пусть будет, как лох, с односложной фамилией, чтобы не нарушать преемственность службы клана Бродстоков в полиции.
Адвокат рассмеялся.
- Мне уже жалко преступников. Если он и их будет рвать с таким же упоением, как адвокатов четы Стентон, я спокоен за Нью-Йорк. Иногда мне кажется, что вы вообще могли обойтись без моих услуг.
- Что вы, адвокаты – это старая добрая американская традиция.
***

- Сколько ты отвалил за это платье? – прошипел Уил на ухо Дону, красноречиво кося глазом на счастливую мордашку дочери, кружащуюся в многослойном красном шелке и изображающую из себя принцессу.
- Это китайское традиционное свадебное платье, чего ты цепляешься? Ви сказала, что тоже хочет быть невестой.
- Я спросил, не что это, а сколько стоило?!
- А вот это тебе знать не обязательно. Мои деньги. Ты же не спрашиваешь, сколько стоили наши костюмы.
- Что?! Мы же всего лишь заказали их в ателье!
- Ага, лучшее в городе ателье для джентльменов, предпочитающих классический стиль ручной работы.
- Дон, ты меня убить хочешь?!
- Только не в день свадьбы. Отец сказал, что заберет Ви на эту ночь, и если мы не возьмём десятичасовую планку, так и знай, я с тобой разведусь. Кстати, нужно купить дом. И чтобы в спальне был свой санузел с душем. А то при ребенке бегать туда голышом будет неудобно. И ванну туда же. Я скромный, можно даже небольшую, но в полный рост.
- Дамы и господа, - раздалось с кафедры небольшого зала с едва ли десятком приглашённых, среди которых со стороны Дона можно было узнать Мириам с внезапно Кирком, сосредоточенного ролью шафера Кларка, погруженную в планшет Лизу и дегустирующую вина Марси. Со стороны Уила был его отец и Френсис под руку с Бадом, а так же Синди, приглашенная в память о Трикси. Несколько друзей старшего Бродстока узнаванию подлежали плохо, но познакомиться лучше они ещё успеют. – Мы собрались здесь, чтобы сочетать законным браком...
- Дом?! Я не ослышался, ты сказал, «дом»?!
- Думаешь, лучше особнячок?
- Дон!!
Конец основной истории.


Экстра закрепления материала: Крылья бабочки

- Не могу так больше, - пожаловался Дон, закидывая ноги на диванную спинку. – Я для него – пустое место. Покормил, по голове потрепал, пофыркал на мою работу, выговорил за новые ботинки и забыл. А я живой человек, мне нужно внимание.
- Мам, не ной, - отозвалась сидящая рядом девочка, что-то увлеченно рисующая на альбомных листах, раскиданных по приставленному к дивану столику. - Ты человек, а не аквариумная рыбка, которая без заботы всплывёт вверх брюхом.
- Я тоже всплыву.
- У тебя брюха нет.
- Отращу! – экспрессивно выдал «мама». - И стоит ли убиваться в спортзале, чтобы сохранять фигуру, когда можно было бы просто каждый день заниматься сексом и тратить на спорт гораздо меньше времени. Как считаешь, Ви? Это же нормально – секс в профилактических целях?
- Мне одиннадцать, про секс мне ещё знать не положено. А если до бабушки дойдёт, что ты научил меня такому взрослому слову, она снова пропилит папе весь мозг.
- Оу, твоя бабушка – это что-то, особенно после того, как умер твой второй дедушка. Какое счастье, что она со мной не разговаривает.
- Да, папа хотел бы такого счастья и для себя. Колись, ты специально её вывел тогда, чтобы она вычеркнула тебя из числа живых?
Дон улыбнулся приятному воспоминанию. А Ви оторвалась от рисунка и посмотрела на него неожиданно серьёзно.
- Кстати, мам, бабушка сказала, что я никогда и никому не должна говорить, что ты работал проституткой. А почему? Тебя-то это не колышет.
- Тут, милая, дело не во мне, а в тебе, – задумчиво сказал Дон. – Ты знаешь, кто я, я знаю, кто я, папа тоже в курсе, а ребята в школе – нет. Для них слово «проститутка» означает девушку в короткой юбке, с дешевым макияжем и доступным телом, которое она отдаёт за деньги первому попавшемуся. Для секса.
В ответ на это уточнение Ви рассмеялась, а Дон продолжил, стараясь, чтобы его слова дошли до дочери:
- И то, что один из твоих отцов был в этой профессии, может вызвать недопонимание и тебя начнут дразнить дочерью проститутки, имея в виду не меня, а этот вульгарный образ. Меня же себе позволить могли только самые-самые. И я ещё несколько раз думал, согласиться ли. Но им-то это будет не аргумент, верно?
- Наверное, - пожала плечами Ви. - Ладно, раз ты подтверждаешь, то не буду. А то классный бы доклад получился. Кстати, а самые-самые, это какие? Кто-то вроде нашей патронессы?
Присвистнув, Дон дотянулся до головы дочери и одобрительно встрепал ей волосы.
- Глаз-алмаз!
- Просто у неё так лицо вытянулось, когда она тебя увидела, да и ты её явно узнал. И она сразу начала шарить глазами, чтобы понять, с кем ты. А потом подошли мы с папой, и она сделала вид, что тебя не знает.
- О боже, глазастость – это у тебя наследственное. Молодец. Миссис АнджЕлика Краучсон – чудесная женщина. Когда-то я её любил, но ничего не получилось. Слышал, она уезжала в другую страну. Значит, вернулась.
- Из Австралии, директор говорила. Она помогает всем школам, у неё большой благотворительный фонд.
- А так же несколько контрольных пакетов на несколько ведущих компаний. Она – очень богатая дамочка.
- Как ты?
- Нет, что ты, я попроще. У меня всего лишь около трёх процентов акций этих компаний, и ещё много раз по одно-двух-трёх процентов от сотни других. Я только иногда перекладываю их с места на место – покупаю одни, продаю другие. Я же такой ленивый.
Ви зафыркала.
- Не смеши меня, а то краски смешиваются.
- Ладно, ладно.
Девочка какое-то время усиленно рисовала, а потом выдала результат обдумывания:
- А ты её как папу любил?
Дон посмотрел на неё и чуть грустно улыбнулся.
- Наверное.
- А почему тогда у вас не получилось?
- Ох, ты как спросишь... – Дон вернул голову на диванную подушку и прикрыл глаза, вспоминая.
Перед закрытыми веками вставали картины прошлого, и он искренне удивлялся своему настоящему, совершенно непредставимому в то время, когда его мысли занимала Анжелика. Его побег от тех чувств был гораздо успешней, чем от улыбки Уила. В памяти осталась лишь светлая грусть и отсутствие сожалений.
- Она была замужем, а у меня был контракт. Я бы выплатил неустойку, но приходить к даме голышом совсем не дело. А её муж был больной и старый, о нём только она и заботилась. Так что развод был не лучшим решением. Она была готова всё бросить, скажи я ей это, но разве можно так обращаться с женщиной, которую любишь? Вот и не получилось. Сейчас она богатая вдова, а я счастливый семьянин – у каждого свой путь и твой папа мне дороже любого прошлого. Понимаешь, малышка? – и доверительно погладил девочку по лопаткам. Та рассмеялась, размахивая кисточкой.
- Эй, Ви, аккуратней! А то за испорченный диван твой папа убьёт нас обоих!
Дверь открылась, и в дом зашел усталый Уил. Потянулся, снял пиджак, повесил на вешалку и покосился на диванную композицию.
- Привет, пап! – Сказала всё ещё не отошедшая от смеха Ви, а Дон с улыбкой помахал рукой.
- Опять ничего не ели?
- Тебя же нет, – в один голос ответили домочадцы.
Уил свёл над переносицей брови. Беспомощные дети, оба.
- Ладно Ви, она – ребенок, но ты-то что? Взрослый человек, мог бы и заглянуть хоть раз в холодильник! Микроволновкой пользоваться умеешь? Или сиди голодным, раз тебе так нравится, но хотя бы дочь накормил! Я же не могу всегда приходить вовремя, я не в чёрном костюмчике на стуле жопу просиживаю, как некоторые, я убийства раскрываю!
Дон закатил глаза, пафосно закрывая их внешней стороной запястья, и Ви снова захихикала.
- Профессиональная ревность налицо. Когда ты успокоишься? – раздалось из-под руки.
- Никакой ревности. – Не признался Уил.
- А тогда где мой секс? Ты месяц меня уже не обнимал. Я скоро зачахну в спортзале, и «жопа просиженная» от неиспользования в садовый шланг высохнет.
Ви оперативно закрыла уши руками, и теперь пыталась сообразить, забрать ей краски, уходя в свою комнату, или пересидеть тут, так как без рук любые перемещения чего-либо были неудобны.
- Дон! Сколько можно повторять, не при Ви!
- Зануда, - припечатал тот.
- Я на кухню! И не появляйся мне на глаза, пока не обдумаешь своё поведение!
Кухонная дверь красноречиво хлопнула, и Дон снял с глаз руку, посмотрел на дочь печальным взглядом пса, которого хозяин самым злостным образом отказался гладить.
- Как ты думаешь, Ви, обдумывать своё поведение могут люди, или собаки тоже? А то я иногда себя петом чувствую.
- Это от недостатка секса, на него оно тоже влияет. – Со знанием дела кивнула девочка, опуская руки.
- Раньше он не был таким мелочным, а сейчас дуется, - пожаловался Дон, соглашаясь, и начал перечислять исходники: – Три года назад перешел из патруля в детективы, недавно сдал экзамен на сержанта и теперь ждёт должности. А меня уже и так повысили. Зануда, он и есть зануда. Ясно же, что у меня зарплата изначально была и будет выше. Кстати, ребенок, тебе никто не говорил, что ты жутко умная?
- В папочек. Куда ж деваться от наследственности?
- Что-то дальше будет?! Только чур, в четырнадцать не сбегать из дома, ок?
- А ты сбегал?
Дон немножко подумал и скинул ноги со спинки, сворачиваясь в калач вокруг спины дочери и заглядывая в её рисунки.
- Нет, - наконец, ответил он. - Я ушел из приюта в двенадцать. Это считается побегом? Одного воспитателя толкнул головой на камень, второго ткнул ножом в лёгкое, третьего пнул в ногу кочергой. Кажется, всё: больше ничего не натворил. К сожалению, все выжили, но один заикался, второй заработал астму, а третий так и хромал всю жизнь, но в полицию никто не заявил. Приятно вспомнить.
- Дональд Брэндон Бродсток-Сандейл!
Два лица синхронно обернулись на разъярённого Уила, нарисовавшегося в дверях.
- Ты аккуратнее с именами, мало ли кого вызовешь, – посоветовал Дон.
- Что-то не так, папочка? – озадаченно наклонила головку набок Виолетта.
- Сил моих нет! – В сердцах воскликнул Уил. – Еда готова, идите жрать.
Дверь со стуком захлопнулась и Дон с Ви озадаченно переглянулись.
- А что ему не понравилось-то? – шепотом спросила Ви, откладывая кисточку.
- Понятия не имею, говорю же, он всё время ко мне придирается, - так же тихо ответил ей тот, подхватывая дочь на руки и неся на кухню.
- Кстати, я тут подумала...
- М?
- Насчет папы и секса. Ну, дуется он, и что? Разве мамочка не может соблазнить папочку?
Дон замер и некоторое время моргал, обдумывая сказанное, а потом усмехнулся и его взгляд перестал быть прирученным.
- Дитя, я тебя люблю.
- Взаимно, мам.

- Сандейл, у нас совместное дело с полицией.
- Вот тебе, новости. – Дон обернулся к напарнику. – Крейн, что там стряслось, что мы не можем справиться силами всего ФБР?
- На том участке капитан сволочь, всегда требует полного взаимодействия, и тот затрапезный гей-бар, где последний раз видели подозреваемого, в их юрисдикции. Не до грызни - у нас убийства на сексуальной почве с одинаковым почерком в трёх штатах. Так что работать под прикрытием пойдешь не со мной, а с каким-то тупым копом.
- Они озверели, что ли? – зевнув, Дон ободряюще похлопал напарника по плечу. – Ладно, не расстраивайся, мы потом с тобой обязательно сходим под прикрытием вместе. А пока давай подробности. Почему я, а не ты, например?
- Ты смазливей, – ответил Крейн, смерив Дона взглядом с ног до головы. - Начальство смогло продавить нам у хозяина клуба место одного танцора на один вечер, чтобы охватывать сцену и то, что с неё видно. По сути, в операции он не участвует, его работа – быть приманкой.
- То есть, моя.
- Верно. Ты только танцуй. Кордебалет от тебя не требуется, изобрази там хоть что-то, а хозяину возместят убыток.
- И чего я таким красивым родился? – посетовал Дон. – Кстати, надо включить в договор, что если будет прибыль – мне половину, это его подстегнёт. А этот полицейский горе-напарник по сценарию что делает?
- Пялится на тебя из зала и делает вид, что ты – гей его жизни. Мы тебя раскрасим, как любит убийца, коп обеспечивает его ревность, а мы сидим и ждем, кто клюнет на этот спектакль.
- Да, я помню – убийца ревнивый идиот, утаскивает жертв прямо из клубов, часто танцоров, но делает это в тряпичной маске. Ладно, поверчусь, где наша не пропадала. Только потом не ржать!
- Ладно-ладно, Сандейл. Обещаю, мы же напарники! – ответил тот, заранее давясь смехом. – Всё это уже сегодня, так что домой вернёшься поздно, предупреди дочку. И ты уж там это... пострастней, что ли?
- Крейн!
А когда напарник ушел, агент Сандейл расслабил своё такое серьёзное лицо и довольно улыбнулся.
- Заводные танцульки под прикрытием? О, да. – И достал телефон: - Ви, милая, задание получено. Приступаю к исполнению. Мы с папой сегодня задержимся.
- А я уже у дедушки, так что не стесняйтесь. Мам, я в тебя верю.
- Спасибо, ребёнок.

Строку в договор, о которой он говорил Крейну, конечно, никто не включил, и едва приехав в бар, Дон пошёл к хозяину. Пристроился рядом с ним и отмахнулся от напарника. Поэтому, что именно он говорил хозяину, осталось неизвестным, но после пяти минут разговора лицо последнего стало менее кислым. Потом хозяин махнул рукой в сторону гримёрок, и Дон послушно пошел в указанную сторону.
Уил в это время неодобрительно бродил среди столиков. Он служил жирной отмазкой для чинуш из ФБР, которые беря его на своё задание, данным фактом, как бы, подчёркивали дух единства двух ведомств. Но взяв, дали ему роль куклы, никак не задействованной в поимке преступника. И к тому же, операция оказалась с Доном.
Дон был очередной головной болью. Отец говорил про совместное дело ФБР и Нью-Йоркской полиции. Кто ж знал, что оно именно с ним! Да ещё что придётся обеспечивать его поддержку, пока тот будет находиться на сцене. Смотреть на Дона всегда было приятно, и Уил не думал, что завалит задание, но тот в последнее время совершенно терял сцепку с действительностью, рассказывая дочери то, что рассказывать не стоило категорически. Девочке всего одиннадцать лет! Какие побеги, какие убийства? Ну ладно, во многом бабушка виновата, сначала лила на Дона грязь, а теперь из песни слов не выкинешь, но и сам он хорош!
Какой-то стул попался под ноги и Уил душевно его отодвинул, чудом не завалив.
По наушнику пришло: «Не бесись, Бродсток. Мы и так пошли навстречу вашему капитану, взяв на задание его «талантливого» сынулю. Ты тут не нужен, понимаешь же? Так что иди на позицию, тренируй восхищённый взгляд и не путайся под ногами». Уил глубоко выдохнул, как мантру читая мысленный текст: это наш участок выяснил, что убийца серийный. Это мы проследили его интересы и вышли на этот бар. Это от нас федералы узнали об этом деле. И то, что вся слава достанется им – логичная иллюстрация несправедливости жизни. Так что всё хорошо, всё как всегда. Да где, мать его, Дон?! Уже народу, не протолкнуться, а ему «восторгаться» некем.
И почему он оказался под прикрытием именно с ним? Отец сказал, что доверяет ему взаимодействие. Доверяет, как же. Знал, небось. Пнув какой-то столик, Уил нашёл взглядом напарника своего мужа, то ли Крейга, то ли Крейна, и пошёл в его сторону, чтобы спросить, где носит его величество специального агента Сандейла. Скоро выступление, а примы нет.

- Ты серьёзно от Рыжего карлика? – спросил у Дона сутулый паренёк в дредах, расчехляя банки с краской.
- Нет, но я его знаю.
- Но ты же федерал.
- Даже у федералов есть странные связи. Кстати, вот флешка с музыкой, а то я не знаю, что у вас тут обычно ставят на стрип-пластику.
Парень молча принял протянутое и запихнул в кармашек. А потом придирчиво осмотрел «холст». Дон тоже оглядел себя, а потом оценил цвета палитры. Особенно ему нравились перламутровые оттенки красного, синего и золотого.
- Что ты собираешься на мне рисовать?
- Да без разницы. Раздевайся пока. Твои коллеги сказали, что угодно, лишь бы яркое. Хочешь что-то определённое?
- Пожалуй. А ты рисовать-то умеешь? – поинтересовался Дон, стягивая брюки и укладывая их поверх джемпера и рубашки.
Парень пренебрежительно фыркнул и окунул пальцы в ближайшую банку, вынул и шлёпнул ладонью по стене, показательно ею пошевелил, а когда отнял руку, на стене остался силуэт ведьмы на метле в окружении крючковатых деревьев. Дон восторженно присвистнул.
- Тогда всё точно получится. Нутром чую, меня сегодня сожрут с потрохами.
- И чего ты так маньяку радуешься? – проворчал художник, и Дон ему многозначительно улыбнулся. Тот криво ухмыльнулся. – Ну, твоё дело. А тело у тебя хорошо подготовлено, приятно рисовать. Даже ноги с задницей не бледные. Пожалуй, ваша затея может и удаться.
- Спасибо. Руки расставить?
Когда в гримёрку завалился Крейн, он даже присвистнул.
- Обалдеть, Сандейл. Рисунок – высший класс. Кстати, у тебя реально отпадная фигура. Повернись, я спереди посмотрю.
- Не шевелись! – Предупредил Дона художник.
- Не шевелюсь, – ответил тот. – Крейн, скройся. Мне скоро на сцену, я должен настроиться.
- Ох ты, ж, и, правда прима. Я просто зашел сказать, что твой «поклонник» уже готов и скоро от нетерпения начнёт крушить мебель. Наши ребята на местах, всё под контролем. Так что просто выйди на сцену и хотя бы постой. Одной твоей картинки на спине хватит, чтобы у нашего психа сорвало крышу. Можно я потом тебя сфоткаю?
- А тот коп – псих?
- Да кто говорит о копе? Я об убийце.
Чертыхнувшись, Дон отрегулировал тон голоса с мечтательного на деловой.
- Всё, вали, давай, Макс, я работаю.
Через минуту после того, как закрылась дверь, художник скомандовал:
- Отомри. Но двигайся пока осторожно, я только закрепил рисунок.
- А где другой инвентарь? Хоть трусы-то ещё должны быть?
- Вон там, - парень махнув рукой в сторону стоящей на столе коробки. – А сейчас разведи руки. Смотри в то зеркало, видишь? Двинь руками. Спиной. Согнись. Теперь распрямись, раздвигая руки.
Дон, приоткрыв от восторга рот, делал, что говорили, глядя, как играет на двигающихся мышцах краска.
- Великолепно. Как тебя зовут? У тебя есть свой салон?
- Смеёшься, господин федерал?
- На полном серьёзе, - искренне ответил Дон. - Я бы подогнал клиентуру.
Порывшись в вещах, Дон достал блокнот и, написав номер, вырвал листок. Протянул его парню, и тот усмехнулся, глядя на стилизованный рисунок крыла бабочки.
- Похоже, ты их любишь. Моё имя Сурок Яки.
- Есть такое. Рад познакомиться, Яки, я Дон Сандейл. И прошу тебя: хорошенько подумай над моим предложением, и как только надумаешь – звони. И с салоном тоже помогу, если что. Не дело таким рукам пропадать по заштатным клубам, пусть они на тебя в очередь становятся. Кстати, вдруг кто будет фотографировать – предупреди, что если будут продавать фотки в Чикаго, требовать не менее пяти кусков за штуку.
Сурок расплылся в улыбке.
- Да ладно тебе.
- Я серьёзен, как Капитолий. Можешь пробить этот рисунок и имя «Бабочка», только номер не показывай. Времени много прошло, но в нужных кругах узнают.
- Ладно-ладно, мистер крутой. Удачи тебе.

Когда Дон появился на сцене, никто особо не заметил, кроме напряжённо ждущего его дебюта Уила. Всего лишь вышел очередной танцор, с оттяжкой перебирая ногами на высоченной золотистой платформе с бесконечным каблуком, в чём-то кожаном на бёдрах в тон ботинкам. Грудь крест-накрест перечеркивал такой же ремень, уходя за спину прозрачными от ключиц лямками, и Уил не сразу заметил, что безволосые подмышечные впадины и бока мужа почти до середины живота покрыты серебристой краской, смотрящейся, как нежный пушок. Остановившись в центре, Дон покачался на своих стройных и ещё более длинных, чем обычно, ногах, привлекая невольное внимание пластикой бёдер, и шум в зале начал выключаться. Мужчина неторопливо стянул с волос скучную резинку и позволил им рассыпаться по плечам. А когда сменилась музыка и Дон потёк за ней вслед, Уил забыл, что ему нужно притворяться восторженным и восхищенным. Когда же в зале не осталось никого, кто бы не смотрел на сцену, Дон улыбнулся, сверкнув глазами, и прогнулся настолько низко, что стала видна его спина. Публика взвыла, и Уил вместе с ней. Незаметное движение танцора, и Уил уже смотрел на обтянутую кожей задницу Дона, а тот плавно разгибал спину, разводя руки, и за ними раскрывались волшебные крылья бабочки.
Потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это рисунок, и гораздо меньше, чтобы снова забыть. Дон, обходясь без единого суетливого движения, кружился на сцене, двигая то одним мускулом, то другим, заставляя рисунок трепетать, и крылья его тела и рук порхали вокруг, поднимаясь и опускаясь. Уил сделал шаг вперёд, и понял, что самая удобная для обзора часть зала уже занята более шустрыми поклонниками. Недолго думая, он всадил кулак под ребра одного, и откинул подножкой другого. На него начали рычать, и он зарычал в ответ. Пинками и матерными словами он отвоёвывал себе позицию согласно плану ФБР, то есть – самую близкую к танцору. Но о задании он думал в последнюю очередь.
Закрепленный в центре сцены шест привлёк внимание Дона где-то на второй трети танца. На силу рук он никогда не жаловался, и теперь легко парил над полом на своих волшебных крыльях, не прилагая видимых усилий для самых противоречащих гравитации растяжек. В очередном пируэте Дон скосил глаза, задержав на муже бьющий наотмашь взгляд, и у того внутри взорвался сноп, казалось бы, навсегда погребенных бытом бабочек. В венах с нарастанием застучали молоточки дикого сердечного ритма, дергая пульс и управляя телом, а в голове было место лишь двум желаниям – добраться до Дона на сцене и выколоть глаза всем остальным.
Чем ближе к позиции, тем плотнее становились ряды. Уил бил, не сдерживаясь. Ему пытались давать сдачи, но он танком пёр вперёд, и удары часто настигали вовсе не его, так что он оставлял за спиной драку и продолжал приближаться к сцене.
Музыка кончилась. Дон послал залу воздушный поцелуй и подошел к микрофону, небрежно наклонив его к себе ленивым пальчиком:
- Привет, я Бабочка. Ну, думаю, вы и так догадались.
Зал взвыл. Дон одобрительно посмотрел на беснующихся поклонников, ещё разок двинул бедром, прокачивая реакцию, и вдруг щёлкнул пальцами.
- С этой минуты выпивка дорожает в два раза, и если вы меня поддержите, то самому щедрому я прямо здесь, на сцене, станцую приват. Идёт?
Уил не понимал, как Дон это делает. Но толпа разгорячённых мужиков бросилась к бару, наперебой заказывая у бармена напитки. Тот, не будь дураком, незапланированное изменение цен принял слёту, и его выручка обещала выйти за все разумные пределы. Сам же Дон уселся на возвышении, охватив ладонями одну ходулю, в которую превратилась его нога, и, подогнув её под себя, вторую оставил свободно свисать вниз и теперь незатейливо ею покачивал, сместив корпус чуть в сторону, чтобы силуэт смотрелся интересней. Хищные тёмные глаза снова пересеклись с глазами Уила, и тот почувствовал, что у него, как у космического челнока отваливается первая ступень, и того гляди, он преодолеет стратосферу и выйдет в открытый космос. Народ перед Доном немного рассосался, и Уил вышел-таки на обозначенное федералами место. Интересно, сколько времени Дону придётся провести на сцене? А он сам точно выдержит столько неприкрытой Бабочки? Или полезет на сцену, как на стену вражеского замка, чтобы поймать и завалить на месте?
Как он мог забыть? Каким он был идиотом, что забыл это? Как он мог поверить, что Дон – это что-то домашнее и ручное? Что на него можно вечно ворчать и считать это нормальным общением? Да какая разница, что он говорит Ви, это и его дочь тоже, нужно больше доверять интуиции Дона, та его никогда не подводила. Прищуренные глаза вели его от одной мысли к другой, и Уил знал, что Дон, как когда-то, считывает каждую. А потому не стеснялся смотреть в ответ. Да, я дурак, Дон. Полный дурак. Законченный дурак. Дурак в квадрате и дурак в кубе. Настолько дурак, что не понимаю, каким образом ты ещё со мной. Прости, что ревновал к работе. Есть вещи, классность которых неоспорима. Ты – высший класс во всём. И поэтому я – с тобой.
«Понял?» - спрашивали глаза со сцены.
«Только дай добраться, – обещал он в ответ. – Спасибо, что напомнил, почему я в тебя влюбился».
- Угощаю всех на час! – раздалось от бара, и Дон резко захлопнул дверь зрительного контакта, возвращаясь к работе.
- Денег точно хватит, милый? – Спросил он у щедрого посетителя, и тот полез в карманы под одобрительный свист посетителей. Пачка купюр действительно выглядела серьёзной и по цвету и по толщине, так что Дон удовлетворённо улыбнулся и слегка повёл плечами, переворачивая Уила от головы до пят, как пластикой, так и бархатными интонациями голоса. – Тогда расплачивайся и поднимайся сюда, ты заслужил свой приват. Уж прости, что он будет немножко при всех, хорошо?
Поднявшийся мужик оказался на вид лет сорока с небольшим, и сразу потянул к Дону загребущие пальцы. Уил зарычал, чувствуя, что так реагирует не он один. Дон же поощрительно улыбнулся, перехватил руки своего партнёра до того, как они его коснулись, толкнул его спиной на облюбованный ранее шест и завёл чужие запястья вверх, закрепляя где-то на двухметровой высоте. А потом снова началась музыка.
Приват действительно был приватом, хоть и выставленным на всеобщее обозрение – Дон выкинул из сознания смотрящий на него зал, даже мужа, и танцевал только для своего пленника. Тот краснел, бледнел и трясся, когда его в очередной раз касалась та или иная часть небогатого кожаного одеяния. Невозможность коснуться вожделенного в ответ сводила с ума не только его, но и всех стоящих внизу, поэтому, когда Дон перевернул партнёра спиной к себе, плотно к нему прижался, запутав в длинных ногах, и прогнулся назад, касаясь волосами пола, звук толпы перешел в единый стон. Дон рисовал двумя телами вечную картину ночного танца на двоих, и Уилу в голову не могло прийти, что это можно сделать ТАК. Уил отчетливо осознавал, что его мозг, наверное, скоро умрёт от недостатка крови, так как та вся была где-то совсем в другом месте. Пленник Дона, окончательно потеряв контроль, начал колотиться в столб, а пленитель лёгкими прикосновениями лишь добавлял масла в огонь. И когда его жертва обвисла в путах, легким движением снял с его рук петлю, помогая спуститься со сцены.
- Ещё станцевать? – обратился он к залу.
Там снова взревело, и, пожалуй, только Уилу было более чем достаточно. Хватит уже! Пора домой! Прекрати играть этими людьми. Уже пора и тебе вспомнить, что ты больше не игрушка для игрушек. Сколько ещё ты будешь держать этот зал? Сейчас даже у твоих коллег-ФБРовцев штаны стали узкими, здесь нет никого, кто бы не хотел тебя. Пошли домой. Ну же?
А потом с трудом, но включил обескровленный мозг.
Они здесь не медовый месяц проводят – это работа под прикрытием для поимки преступника. А потому Уил будет страдать, а Дон танцевать, пока не придут, чтобы его похитить.
Кстати, а он не перестарался со вниманием к себе? Он же явно не маньяка ловит, раз за разом убивая Уила наповал своими бесстыжими зрачками, что уже давно больше радужки. Держись, родной, вечер продолжается. Ты – прима. Ты – король. Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится, а потом окружу только собой. Навсегда, коварный мой. Моя безумная Бабочка.
Его пытались отпихнуть, но он упёрто бодался в ответ, и незыблемо стоял там, куда поставили.
Когда кто-то пытался лезть на сцену, Дон, не прерывая движения, упирался в лоб такого шустрого подошвой ботинка и, угрожая каблуком, выпихивал обратно. Толпа радостно принимала неудачника, и ему на смену лез новый. Когда под каблук попала чья-то затянутая в чёрный шелк голова, Дон, возвращая его обратно, приложил усилие, большее, чем обычно, а Уил выступил вперёд, протягивая к сцене руки. И Бабочка, расправив крылья, прыгнул вниз.
Поймать здорового мужчину на вытянутые руки – то ещё приключение, но Уил настроился на удар, тем более что толпа стояла очень плотно, и падать было некуда. Плавно опуская его рядом с собой и попутно отирая голое тело об одетое, Уил, памятуя о наблюдателях, изо всех сил удерживался от поцелуя, но его аура была так ярка, что Дона даже не пытались отбивать, чувствуя их молчаливый тет-а-тет и проявляя рыцарство, совершенно неожиданное в подобном заведении. Даже разошлись немного, давая свободу на выход. А потом пришедший в себя чувак в маске снова ломанулся к ним, размахивая чем-то острым, и кулак Уила ударил синхронно с каблуком Дона.
Тут же набежало ФБР, Дона утащили в гримерку, маньяка в кутузку, куда попал и приват-партнер сегодняшней примы. Мужик оказался в федеральном розыске и начал бросаться деньгами очень не вовремя и не при тех людях.
А Уил остался один. «Молодец, - прошелестел наушник, о котором тот давно забыл. – Отработал на все сто. Спасибо за сотрудничество».
Выйдя из бара после завершения всех формальностей, Уил поднял глаза в ночное небо. Было пусто, как вокруг, так и в голове. Ви, зная Дона, наверняка, у деда. И Уил улыбнулся.
- Ты там надолго? – спросил он телефонную трубку.
- Уже сбежал. Хозяин подарил мне этот костюм, круто? Надо будет ещё разок надеть.
- Ты аккуратней с такими заявлениями, мне ещё машину вести, а я и так уже давно не головой думаю.
В телефоне презрительно фыркнули сразу на нескольких уровнях сознания несчастного Уила, и тот отстранённо удивился, что ещё может стоять на ногах.
- Лови меня за парковкой, - шепнул вредный Дон тем самым голосом, которого Уилу не хватало, чтобы скрутиться жаждущий немедленной разрядки эмбрион. Но пришлось, спотыкаясь, идти туда, куда послали. А потом заводить мотор, ехать, держаться за руль и что-то видеть впереди, когда волосы Дона опутывали сначала его лицо, потом грудь и, наконец, замерли на уровне чуть ниже страховочного ремня.
Ударив по тормозам, Уил порадовался, что и так двигался с черепашьей скоростью, а потом сбросил руки с руля вниз, захватывая черные пряди. Мимо проехали две машины с коллегами Дона, понимающе глянув на его полное чувств лицо, одиноко торчащее в окне и подсвеченное салонным освещением.
- Как же я ненавижу секс в машинах, - озвучил свои мысли Дон жизнерадостным голосом, когда Уил оказался в состоянии его слышать. – Давай съедем на обочину.
Уил, сглотнув, нашел в себе силы отнять пальцы от головы мужа и тронуть машину с места. Он плохо помнил, что было потом, но ненависть Дона, наверное, была не очень глубокой, так как он вполне укладывался в размеры заднего сидения. Во всяком случае, для второго приближения годилось. Чувствуя на себе руки мужа, Уил касался его в ответ в полной симметрии, не разрывая вакуума поцелуя. Приближения третье и четвёртое случились по пути. Одно, наградившее верх салона незначительной вмятиной от головы, застало их на водительском месте, стойко выдержавшем их двойной неспокойный вес и проклятья брюкам, а другое на какой-то крытой парковке. К пятому они, наконец, добрались до крыльца их дома и забаррикадировали за собой дверь собственными телами. Шестое было признано самым неудачным, так как мешали ступени, ведущие на второй этаж, а седьмое оказалось в душе. Восьмое произошло там же на выходе, и Дон с трудом убедил Уила притормозить и вытащить из него свой язык, так как порог впивается в колени. Тот неохотно согласился, и эта неохота вылилась в попытку девятого уже под дверью в спальню.
- Ты сумасшедший? – Поцелуи для слов приходилось прерывать насильно, и Дон не совсем понимал, нужна ли такая жертва, но озвученная мысль преследовала его уже где-то час, то растворяясь в удовольствии, то возникая снова.
- Пока ты со мной, да, - ответил Уил, распахивая ногой дверь и затаскивая подхваченного под ягодицы мужа внутрь. - Но теперь я буду более вдумчив.
Услышав недвусмысленное обещание, Дон завертел головой, пока его не уволокли обратно в бездну:
- Во сколько мы начали?
- Когда ты уже забудешь об этих десяти часах?
- В брачную ночь мы едва их вытянули, а сегодня я хочу взять высоту с запасом.
- Уверен? Твоё же тело.
- Именно. А потому будь со мной нежен, моя катастрофа. Как всегда.
Серебристый «пушок» на боках Дона снова притянул губы Уила, а думая, какие крылья скрывает прижатая к простыням спина, желание вновь взвилось в недоступные высоты.
Против опасений Дона, вода не оказала на краску никакого действия, и он хотел показать потом свои крылья Ви. Но сейчас из его головы привычно улетали последние связные мысли: включив ночник, Уил перевернул его спиной вверх, и рисунок с готовностью включил свой калейдоскоп. Мышцы ходили под кожей, и крылья трепетали, поднимая Бабочку на высшие уровни наслаждения.
Снова и снова.

Ви кралась по стеночке, аккуратно наступая сначала на носок, потом на пятку, а иногда обходясь только первым. Добравшись до нужной двери, девочка приложила к ней ухо и напряжённо прислушалась. Было тихо. Тогда она, внимательно оглядевшись, повернула ручку и, толкнув дверь плечом, бесшумно, как шпион, проникла внутрь. Там она передвигалась уже на корточках, вышагивая смешной уткой, и, добравшись до места, посмотрела вверх. Ручка была над её головой, и с конспирацией нужно было заканчивать. Ви поднялась на ноги и открыла холодильник.
- Деда, докладываю: в холодильнике шаром покати. Папочке всё ещё некогда ходить по магазинам.
Лицо Бродстока-старшего на экране телефона проверило информацию и признало её правдивой.
- Два дня прошло. Они там в порядке? – спросил он задумчиво. – Уильям сказал, что возьмёт несколько больничных дней. Может, правда, заболел?
- Мама тоже в отгуле?
- Дали внеочередных за показанный класс и для моральной разрядки.
- Я хочу увидеть его крылышки!
- Небось, все стёр уже.
- Не говори так! А давай, я поднимусь наверх и проверю, там ли они?
- Не надо! Возвращайся, лучше скорее. Если в холодильнике ничего нет, значит, скоро, остановятся. Даже таким озабоченным нужно есть.
- Деда, а когда я вырасту, тоже буду озабоченной?
Дед сморщился, как печеное яблоко, в очередной раз удивляясь излишней непосредственности своей внучки.
- Только с тем, за кого выйдешь замуж, хорошо?
- Ладно, закончу школу, и сразу же выйду. Побуду немножко озабоченной и разведусь. Лучше всего выйти замуж за мамочку, потому что он лучше всех.
- Папа расстроится. – У Бродстока уже не было сил на сглаживание неровностей в сексуальном воспитании Виолетты.
- А я его очень-очень попрошу.
- Виолетта, тебе уже одиннадцать лет, а ты ведёшь себя, как шестилетняя. Почему ты только с Доном взрослая?
- Потому что он меня такой считает.
Дед на экране закрыл глаза, изо всех сил успокаиваясь.
- Так, рядовой Бродсток-Сандерс, слушай мою команду: покинуть место дислоцирования и вернуться на базу.
- Есть, капитан!

- Жрать хочу..., - Уил лежал на постели, обхватив Дона за бёдра и держа переплетённые пальцы впереди, как клетку.
- Тогда выпускай то, во что вцепился, и пошли в магазин. Холодильник мы весь уже выпотрошили.
- Не хочу.
- А я хочу голову вымыть, ты меня всего залапал.
- Пошли в ванну.
- Не, Виолетта ещё крылья не видела, а они уже начали стираться. Ты же снова затащишь под воду целиком, да и пар может быть вреден...
- Давай ещё разок, а?
Поняв, что его не слушают, Дон закрыл глаза, состроив страдальческое лицо.
- Я разбудил монстра.
- Ага. Я тут подумал...
- Откуда у тебя силы, а?
- Я мог бы попробовать минет. Что думаешь?
Что Дон думал? Пустая голова отказалась выдавать какой бы то ни было ответ.
- Валяй, - вяло ответил он и шевельнулся, чтобы перелечь на спину.
- Не шевелись, а то, и правда, крылья сотрёшь: им и так досталось. Блин, а он у тебя красивый.
- Сдохнуть, просто. Скажи ещё, что ты его любишь.
- Люблю, - кивнул головой Уил, прикидывая, как бы подобраться к обсуждаемой части, не переворачивая Дона. В конце концов, плюхнулся рядом и потянулся рукой, гладя, как котёнка.
- Как умилительно, - прокомментировал Дон.
- Не отвлекай, мы контакт налаживаем.
- Ну, налаживайте, а я спать, раз не кормят. – И вдруг распахнул глаза: - Уил, ты это не от голода надумал?!
- Совсем дурак?!
- Ладно, прости. Только сначала тебе его придётся вывести из комы.
- Не мешай, сами разберёмся.
- Ну и нафиг, я сплю, а вы общайтесь.
А потом стало приятно. Дон открыл глаза и несколько раз медленно моргнул, сгоняя сон. Ощущение не проходило, а, наоборот, усиливалось. Непроизвольно двинув бёдрами, он тихо застонал.
Немного неумело. Излишне эмоционально. Недостаточно глубоко. Но как же приятно... Руки потянулись к голове Уила, и тело само ушло на спину, раздвигая ноги.
Кошмарный Уил. Его личная катастрофа. Пять лет вместе и первый минет. Почему он снова ощущает это? Опять внутри бушует дикое чувство невозможного приручения. Уил, его Уильям, жуткая зануда и повар от бога. Самый нежный любовник и самый натуральный натурал.
Кто из них кого поймал?
Уже кончая, он нашел сил на хрип:
- Пустишь сверху?
Ему не ответили.
- Ну и к чёрту.
И утонул в едином для всего тела всплеске.

Крейн догнал Дона в коридоре.
- Как ты? Отдохнул? У тебя походка немного странная.
- Мало того, что у этих уродских ботинок был совершенно кошмарный подъем, они ещё и малы оказались. Пальцы до сих пор ломит. Про осанку на них вообще молчу – хребет словно выкручен неумелой прачкой. Ещё раз такое «прикрытие» придумаете – возьму неделю отпуска. И ты обещал не ржать!
Постаравшись поставить спину ровнее, Дон едва сдержался, чтобы не сморщиться. Уилу оказалось мало двух суток, после минета его снова прорвало. Еду пришлось заказывать на вынос, иначе бы они так и умерли от голода в постели, не желая вылезать до полного удовлетворения. В итоге по будильнику Дону пришлось вставать с помощью Уила. Тот дико извинялся, обещая «в следующий раз нежнее», а Дон шипел на него и объяснял, что дело не в нежности, а в интенсивности и продолжительности, и что даже его ко всему привыкшие мышцы могут не справиться с нагрузкой. Особенно учитывая, что столько раз по десять в его план совершенно не входило. А теперь приходилось идти и придумывать Крейну отговорки про походку. Хотя туфли на самом деле немного жали и были не особо удобны. Но их и не для удобства придумывали.
- Я не ржу! То есть, вообще никто не смеётся. Все в полном шоке от восторга и старательно замалчивают, что хотели бы поменяться с тем парнем у шеста. Где ты этому научился?! – Крейн пристроился рядом и так же неторопливо плёлся следом, провожая до ближайшей кафешки.
- Подрабатывал, когда на учёбу собирал, - неохотно ответил Дон, смешав правду с выдумкой. Денег на учёбу ему уже тогда хватало, как скажет Уил, с ручками и с ножками.
- Я не знал. Слышал, некоторые девчонки временно идут на панель, но чтобы парень в стрип-танцовщики – не приходилось.
- Рад, что расширил твой кругозор. И я не раздевался.
- А тебе было что снимать?
В кафе было тихо, а сидения мягкие. Дон махнул рукой, заказывая кофе. Тот был традиционно дрянной, но всё остальное ещё хуже. Уил ничего не приготовил с утра, так как готовить было не из чего, а заказанное в китайском ресторане они слопали ещё вчера. Крейн же заказал картошку фри с чизбургером и теперь с нетерпением ждал заказ, потягивая колу.
- Кстати, Сандейл, в твоём личном деле нет ничего об этом. Дональд Сандейл, сирота, жил в Чикагском приюте, потом сразу обучение в местном универе, даже ни одного места работы не указано. И семейное положение не заполнено.
- И что ты хочешь знать?
Голод начал заворачивать кишки в замысловатый узел, и Дон раздумывал, во сколько килограмм ему обошлось его выступление. Похудеть – никогда не лишне, но и аппетит после подобной акробатики нагонялся нехилый.
- Почему засекретили информацию? Чем ты занимался все эти годы? Мы напарники, Сандейл, а я о тебе ничего не знаю.
- И почему это тебя взволновало именно сейчас? Мы же не первый день партнёры.
- Потому что именно сейчас эти пробелы стали очевидны. – Крейну принесли заказ, и Дон с завистью смотрел, как аппетитно тот пожирает несъедобную булку с зажатой в ней безвкусной котлетой и куском плавленого сыра. Чавки получались такими смачными, что Дон начинал сомневаться, что правильно оценил вкусовые показатели местной кухни. А Крейн облизнул пальцы и пояснил свою мысль: – Ты не военный снайпер и не участник тайных операций, как я думал. Так с чего секретность?
Дон вздохнул:
- Вот поверишь? Сам не знаю. Но начальство сказало «эту информацию из личного дела изъять», а почему – понятия не имею. Нет там ничего такого. А уж с семейным положением почему такая лажа – вообще не понимаю.
- Папочка, вот ты где! – раздалось от входной двери и в кафе ворвался тайфун Ви с огромным баулом, который девочка с трудом удерживала на весу.
- О, малышка, ты пришла меня спасти?!
Сверток с самым большим ланч-боксом из имеющихся в их доме примагничивал взгляд. Дон рассеянно поцеловал дочь, протягивая трясущиеся от голода руки к еде, и получил по ним маленькой ладошкой.
- Руки вымыл? Чтобы тебе это приготовить дедушке пришлось кое-кого отправить на кухню ближайшего ресторана с тайной миссией, а я искала коробочку. Так что ты должен мне танец!
- Окей, малышка, приват твой. За приличную еду я тебе что хочешь станцую.
Крейна против воли бросило в краску, и он толкнул напарника локтём, возвращая к реальности. Есть вещи, которые детям говорить не стоит.
- Думай, что болтаешь.
- Ты о чём? – искренне удивился тот. Крейн выразительно покосился на ребенка, и Дон похлопал глазами, пытаясь понять, в чём дело. Потом поднял брови, сигнализируя, что до него дошло. – Ви, девочка, я тебе станцую отцензуренную версию, всё будет очень прилично.
Ребёнок недовольно скривился.
- Тогда я позову «мамочку». И посмотрю, как ты будешь танцевать «прилично» для «неё». Кстати, как ты себя чувствуешь, «папочка»?
Крейн дёрнулся от вложенных во фразу чувств. А Дон даже забыл о куче выложенной перед ним еды, порывисто обхватил ребенка, усадил на колени и прижал к себе, целуя в щёчки.
- Какая же ты катастрофа, вся в папу, обожаю тебя! Никакой цензуры, обещаю! Только, чур, мальчишкам в классе не демонстрировать! А то твой дедушка меня застрелит, а бабушка плюнет на могилу обоих твоих несчастных родителей.
- Ладно, уговорил. Я пошла, а то мисс Менсин хватится.
- Ты что, сбежала с уроков?!
Но девочка уже соскочила с его коленей и у самого выхода показала язык.
- Несносная девчонка. Что-то будет, когда она станет подростком?
Какое-то время Дон продолжал умиляться, попутно резво уничтожая принесённую еду, а Крейн приходил в себя от стиля семейного общения напарника. Ему всунули в руку кусок курицы.
- Хоть раз слопай что-нибудь вкусное, а то смотреть на эти гамбургеры больно.
- Бывают хуже, бывают лучше, – проворчал Крейн, но от окорочка не отказался. – Дождёшься, что нас отсюда выгонят за свою еду.
- Не. Я нравлюсь хозяйке.
- А как к этому относится твоя жена? Которой нет в твоих личных данных так же, как и дочери, кстати. У тебя мохнатая лапа наверху?
- Ага, - к огромному удивлению Крейна, признание прозвучало, словно он согласился с чем-то очевидным. – Оказалось, что я кое-кого знаю из местной верхушки, а потому попросил назначить меня после академии ФБР обратно в Нью-Йорк, к семье. А вот с чего наверху решили что-то секретить – так и не понял, мне скрывать нечего.
- Всё у тебя не как у людей, Сандейл. Но мы с тобой работаем вместе, я должен знать, что у тебя за душой и на что ты способен. Где могу рассчитывать на тебя, а где лучше на себя. В случае с этим маньяком начальство явно знало о тебе больше, чем я. И я оказался тем дураком, который считал, что ты провалишь задание. Понимаешь? У тебя замечательная дочь, видно, как ты её любишь. Она всегда таскает тебе домашние обеды, на которые облизывается всё бюро. Может, твоя жена – шахидка? Хотя нет, девочка без арабской крови...
- Ох, Макс. Пойми – я НЕ ПОНИМАЮ, почему эту информацию убрали, а потому разглашая её, могу случайно сбить чью-то игру.
- Но только я – твой напарник. Насколько я понял, нам с тобой ещё не один год питаться стряпнёй твоей супруги. Ты собираешься и дальше не приглашать меня домой? А как же налаживание рабочих отношений?
Собрав пальцем последние крохи, Дон вытер руки о прилагавшуюся влажную салфетку и протянул Крейну ещё одну.
- Я понял, ты весь этот допрос задумал, чтобы напроситься на домашний ужин. Вообще, я тебя понимаю, то, что ты ешь – несъедобно. Тяжело быть холостяком. Сам помню, как мучился, пока Уила не заарканил.
- Уила?
- Это и есть не понимаемая мною тайна. – Дон пожал плечами и убрал ланчбокс на колени, сняв со стола. Если не шевелиться, то сидящая часть тела вела себя вполне спокойно, и он наслаждался сытым покоем.
- Уил? Это от «Уильям», или я что-то путаю? Это же мужское имя, верно?
- Ну да, а какое ещё? Челюсть подбери, зачем так нервничать?
Макс Крейн несколько раз набирал в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать, и был похож на пойманную рыбу.
- Прости, я понимаю, ты слишком ухоженный и шмотки носишь излишне дорогие, даже учитывая дресс-код, но ничего, что ты флиртуешь с каждой юбкой?! И после этого говоришь, что гей? Ничего, что в тебя влюблена половина женщин управления?!
- Точнее, две трети. Не кричи же.
- Да мать твоей дочери считают то счастливицей, то жертвой твоих непрекращающихся измен!
- Я – верный, и отсюда ряд проблем. Мы с Уилом не очень совпадаем по нуждаемости в сексе, так что иногда приходится прибегать к различным уловкам. То ли дело женщины – чудесные создания. С ними легко, они мягкие, пластичные, изящные и вкусные, как десерт. И чего я, спрашивается, женился? Сиди теперь на диете из одного мужчины. – После этих слов Дон совершенно нелогично мечтательно прикрыл глаза и сладко вздохнул, потирая уголок рта. С до сих пор опухшими губами, как теперь заметил Крейн.
Больше сил на возмущение у него не было. Он смотрел на безмятежную улыбку напарника и не мог выбрать: то ли придушить его, то ли начать поклоняться. Настолько легко относится к жизни у него не получалось примерно с третьего курса университета, когда он всерьёз задумался о будущем.
- Что я ещё должен о тебе знать?
- Понятия не имею. Но можешь прийти завтра на ужин, я предупрежу мужа. Судя по всему, Уил сегодня оторвётся: соскучился по готовке. А когда переживает, готовит, вообще, как одержимый. Пока он готовился к экзамену – я потолстел. Жуткое было время.
- А где ты работал, пока не пришел к нам? – Крейн рискнул восполнить ещё один пробел в биографии напарника.
- Немножко в банке, но преимущественно в эскорт-агентстве.
И больше Макс не стал ничего спрашивать.

Этим вечером в доме было шумно, хотя там находилось всего четыре человека – Ви создавала шум за половину стадиона. Дон снова встал на каблук, и дочь верещала от восторга только от его роста, а потом по каждому отдельному моменту. А когда Дон вставил в проигрыватель флешку, Уил поднялся с дивана и поманил отца за собой к выходу.
- Пошли отсюда: хватит одного Бродстока, который сходит с ума по Бабочке. Пусть танцует только для Ви.
Старший Бродсток послушно пошел за ним, и когда через закрытую дверь донёсся особенно восторженный вопль внучки, задумчиво приостановился:
- Знаешь, насчет младшей Бродсток я бы тоже не был уверен. Она хочет за него замуж.
- Я хорошо её понимаю, пап. Но не изнасилует же она его.
- Уверен?
- Ну, - Уил пожал плечами, - ещё года четыре точно. Пойдем, лучше, ударим по пивку, а то от музыки мысли не о том.
Кивнув, Бродсток сочувственно хлопнул сына по плечу, и двое мужчин пошли туда, где будет тихо.
А через несколько часов в супружескую спальню проникнет звезда вечера и будет старательно ныть мужу про усталость и больную спину, но ей ожидаемо никто не поверит, и радужные крылья обязательно распахнутся снова.
18.10.2016


Экстра-флафф: Бабочки на пляже

- Бродсток, твой муж точно не против нашей вечеринки? Может, стоило его позвать – здесь все с женами.
Рядом, удерживая между пальцами сразу шесть бутылок пива, шёл Сэм Тарет. Уил тоже тащил пиво, но в сложенных колыбелью руках.
- Нет, пусть сидит дома, иначе вечеринка стопроцентно превратится в бардак, – ответил он, выгружая бутылки в подготовленную большую ёмкость с сухим льдом. Потом подождал, пока то же самое сделает Сэм и аккуратно потеребил стеклянную тару, чуть сдвигая и прикидывая, сколько можно принести ещё.
- Сегодняшний день, ночевка и почти весь завтрашний, - пояснил свою мысль Сэм. – Начальство расщедрилось на выходной, и надо, чтобы все смены успели отдохнуть. А ты к нам только перевёлся – может, мы тебя съедим, раз ты остался без присмотра?
- Ты мой напарник или как? А значит, должен меня спасти от бесславного поедания посторонними людьми, даже если мы с ними служим в одном участке.
- А серьёзно? Ты говорил – он вечно забывает, где холодильник. Без тебя с голоду не умрёт?
- Не должен, я предупредил Ви: она его накормит, когда придёт из колледжа. – По расчетам выходило, что ещё бутылок десять войдёт без проблем. – Давай, ещё ходку за пивом. Не мало взяли?
- Нормуль, кроме тебя тут ещё полно новеньких, и напиваться – не вариант. Такие цыпочки к нам уже сто лет не переводились. Плюс, жены и девушки офицеров и детективов. Я бы на месте твоего Дона ревновал, учитывая, что мужчины, кроме него, тебя не интересуют.
- Что ты так на эту тему залип?
Двое мужчин шли обратно к одной из машин, в багажнике которой ещё оставался ящик с пивом. Уил получил напарника всего месяц назад, в день перевода, и тот ещё не потерял интереса к теме половой принадлежности супружеской половины своего партнёра. Слава богу, схлынуло первое чувство «я не в безопасности рядом с этим геем», и Уил успел заслужить уважение напарника своим отношением, как к работе, так и к нему лично. Никаких двусмысленных жестов или слов, и иногда Сэму казалось, что мужеложство Бродстока - большой такой развод для лохов. Особенно на фоне его очевидной любви к женщинам.
- Чем больше тебя узнаю, тем сильнее пытаюсь понять, как ты вообще вляпался в брак с мужчиной? Сегодня мы собираемся веселиться, потому и интересуюсь. Вдруг, западёшь на какую красотулю и всё, конец супружеству.
- Ты просто не знаешь Дона, – ответил Уил, снова набирая полны руки пива и отсчитывая количество бутылок, взятых Сэмом. – Хватит, эти две оставь – не влезут, лучше, когда выпьют, ещё раз сходим.
- Согласен, лично – не знаю, - Сэм послушно отложил бутылки, - но с твоих слов понял, что он необыкновенный, только ленивый и не умеет готовить. А так — красавчик с шикарными ногами и не менее шикарными вьющимися волосами, я правильно говорю? Любит дорогие магазины, и всегда стильно прикинут. Маникюр, педикюр, гладкая ухоженная кожа. Твоя дочь называет его «мама», и он с ней не спорит. Работает в административном отделе ФРБ, руководит несколькими подразделениями, и уже год не выходит в поле. Слушай, Уил, а ты точно на мужчине женился, или случайно перепутал его с женщиной?
- А про ноги-то, откуда узнал? – слегка опешил Уил. Остальное, вроде, когда-то упоминал вскользь, но чтобы вслух восхищаться ногами Дона – явный перебор, хоть они того и стоили. – Кстати, насчет ФБР будь потише, а то опять начнётся про сливание информации и прочую ерунду, особенно на совместных делах, на которые Дон редкий искусник. В своё время я попадал пару раз на длинноязыких, приходилось на них мужа натравливать, чтобы включили мозг. Полиция – это полиция. ФБР – это ФБР. Дружба-жвачка, все жмут друг другу руки, но лучше, чтобы их в наших делах не было.
- Ок, понял, - в качестве подтверждения Сэм на секундочку прикрыл ладонью рот. Но тут же открыл его для пояснения: - Ты как-то допрашивал одну проститутку, и та всё время ноги норовила уложить пособлазнительней то на стул, то на стол, так ты её наповал убил: «Убери с хода свои ходули, до ног моего мужа им всё равно, как до солнца». Девочка так озадачилась, что всё тебе как на духу выложила.
- А, помню, - кивнул Уил, пересчитывая выложенные бутылки. Получалось нормально, и в аккурат на всё свободное место. – Мозги есть, внешность тоже, а тратит себя на такую ерунду, обидно даже. Хоть бы совмещала работу с учебой – и то польза была бы. Так, пошли за мясом и колбасками для гриля. Овощи в чьей машине?
- А мы их взяли?
- Если нет, сам побежишь в супермаркет. Я – готовлю. А что готовлю – ваш выбор, но мясо без лука, томатов и сладкого перца – пустая трата угля.
- О, у Роберта, кажется, - внезапно озарило Сэма. – Он ругался, что ему «этот ваш идиотский помидор» попал под педаль. Но ты не пытайся уйти от темы. Что твой Дон женственный, мы выяснили, теперь...
- Дон вовсе не женственный, - Уил даже остановился от подобного вывода. – Красавчик, верно, но в нём столько же женщины, сколько во мне.
- Но «мама» и те же волосы..., - не сдавался Сэм.
- Вот же жертва стереотипа, - снова перебил он напарника, не желая выслушивать описание по второму разу. - Волосы длинные – это да. Его личная фишка: протест, что я не даю тратить на хозяйство его личные деньги. Он ещё иногда вплетает в них связки монет, а потом ходит передо мной и нагло звенит, типа наложница, хотя обычно просто увязывает в хвост. Волнистые же они потому, что он их на ночь в косу заплетает, а так – прямые, как палки, если обрезать – стоят торчком. «Мама» же он потому, потому что я биологический отец нашей дочери. И Ви проще сказать «мама», чем делать разные интонации на «папа» и «папа». Все точки над «и» расставил?
- Будем считать, – хохотнул Тарет. - Наложница, говоришь? Ну-ну. Ладно, пусть так. Тогда вопрос становится ещё острее: так почему же? Ответь нормально, без своих обычных «Бывают геи, женатые на женщинах, а я всего лишь натурал, женатый на мужчине». Учти, с живого не слезу.
- И ещё меня называют занудой.
- Бродсток, - голос напарника стал предупреждающим.
- Достал, Тарет. Влюбился, вот и женился.
- В этом и дело, с какой стати ты влюбился в мужчину? Помнится, ты не только проституток в шок вгоняешь, тот милый гейчик на тебя всю свою артиллерию катил, а ты стоял, как скала в волнах прилива, и даже бровью не повёл. А на него даже у меня встало – такая лапа. Ну? Колись, давай. Этот Дон – копия твоей первой любви и ты решил, пусть мужчина, но я на ней женюсь? Или преувеличиваешь его мужественность, и встретил красотку, до брака ни-ни, под юбку попал только в брачную ночь, а развестись не можешь? Тебя кто-то шантажировал? Какие-то имущественные права, решаемые только женитьбой? Жизнь ему спасал? Или он, предположим, массажист высшей категории, и ты решил, что проще жениться, чем искать второго такого мастера?
Какое-то время Уил обдумывал предложенные варианты. Потом почесал голову и тихо присвистнул.
- Ну, у вас и фантазия, ребята. Наш брак с Доном не фиктивный. Я был прекрасно осведомлён о его половой принадлежности, когда делал ему предложение, так как мы к тому времени уже около полугода жили вместе.
- Ты сам сделал предложение?! Ты хоть понимаешь, что только усиливаешь интригу? Парни ставки делают на то, как это было на самом деле.
- И я должен, наконец, сказать, кто выиграл?
- Типа того, - согласился Сэм.
Они делали уже вторую ходку за мясом, оставалась ещё одна, и можно было начинать искать овощи и, наконец, начать всё это готовить. Хотя, по мнению Уила, обычный гриль на громкое слово «готовить» претендовать не мог. Сэм был с ним в этом принципиально не согласен, так как пробовал разные грили, и со стряпней его нового напарника не мог сравниться ни один. Сам он заценил её всего один раз, неделю назад, когда они застряли ночью в засаде, поджидая подозреваемого, которого пасла другая группа, проголодались, как черти, а оставшиеся с утра гамбургеры на понятие «еда» тянули неохотно. Уил тогда извлек жестом фокусника из багажника мангал, легко накидал на него разобранные гамбургеры, приправил зеленью, чуть обжарил, и Сэм не узнал набивший оскомину вкус, слопав мясо чуть ли не с пальцами, перемежая с горячей хрустящей булкой. И сейчас Бродсток согласился взять на себя их вечеринку, подходя к этому так же скрупулёзно, как подходил ко всему – и полевой работе, и бумажной, арестам и к допросу свидетелей, особенно представительниц прекрасного пола. Начальство быстро уловило талант нового детектива-сержанта, и ему на допрос спихивали всех женщин, вне зависимости от возраста, рода занятий и социального положения: он одинаково легко общался со всеми, и те отвечали ему полной взаимностью. Про Бродстока и женщин можно было писать книгу. Он не был равнодушен к ним, а они к нему, но каждый вечер он шёл домой, к мужу. Сэм оглядел человека рядом с собой, что увлеченно копался в перцах, прикидывая, хватит ли на всё мясо. Не парень, а загадка.
- Что смотришь? – среагировал тот, поднимая глаза и прихватывая первую сетку с овощами. – Нравлюсь? Так обломайся, я мужчин не предпочитаю.
- В точку. Ладно, не для спора, а только для меня, иначе я умру от любопытства, а так как мы напарники, это повредит нашим партнёрским отношениям.
- Я – детектив-сержант, ты – просто детектив. Мы не настоящие напарники, я отвечаю за группу, и пока моя группа – только ты.
- Бродсток!
Чувствуя, что его напарник на самом деле на пределе, Уил пожал плечами. Всё это было слишком сложно объяснять, но и от объяснений уйти не получится, он это проходил с каждым своим напарником. Слава богу, этот был только третьим. Мужчина вздохнул, выложил рядом с мангалом овощи, помог разгрузиться Сэму и повернулся идти за новой порцией.
- В своё время я очень любил женщин, а потом внезапно потерял эту способность. Но появился Дон, и я вцепился в него, так как он был единственным, кого я мог хотеть. А когда всё вернулось, я уже был женат.
От внезапно свалившейся на него откровенности Сэм даже остановился.
- Когда вернулось?
Уил пожал плечами.
- Лет семь назад. Возраст Христа. Вот и не верь в него после такого.
- Иисус в этом возрасте умер, а ты ожил, - всё ещё не до конца придя в себя, ответил Сэм. – Хотя нет, всё-таки и он, говорят, вознёсся.
- Наверное, - не стал спорить Уил.
Он помнил этот день. Они с Джоржем, тогдашним напарником, были на задержании, выволакивая арестованного из дома, где тот оказывал сопротивление. Они только заломили ему руки за спину, надевая наручники, как по лестнице со второго этажа слетела его жена и набросилась на них с обещаниями чего угодно, если они оставят кормильца в семье. Джорджу достались посулы денег, а Уилу страстный поцелуй. Для того чтобы распространить ордер и на неё, им не удалось найти достаточных улик, поэтому оставалось только мечтать заполучить её в допросную, но она сама дала основания им в руки. Оформляя попытку дачи взятки должностному лицу при исполнении обязанностей Уил чувствовал, как его потряхивает от эмоций. Тело среагировало на мягкость прильнувшего к нему тела, на вкус губ и сияние отчаявшихся глаз. Он внутренней бурей переживал то, что в последние годы испытывал, только обнимая мужа.
Когда они ехали обратно в участок, везя двойной груз, Уил был непривычно задумчив.
Другое тело, другие руки, другие губы. Он почти забыл, какие женщины на ощупь сладкие и податливые. Губы вспоминали прошлое, глаза ловили за окном автомобиля фигуры миллионов и миллионов идущих по своим делам женщин, населяющих огромный мегаполис. Каждая – неповторимый цветок, полный нежного нектара. Уил смотрел на них влюблённым взглядом, ощущая в сердце нежданную весну.
Едва добравшись до дома, он наготовил такую гору еды, что даже Ви покрутила пальцем у виска. Вернувшийся почти к самой ночи Дон, был пойман и закружен по комнате. Вальсируя, Дон привычно шёл в женской партии. Он никогда не спорил за позицию в танцах, да и про постель заикался всё реже, смиряясь с пунктиком Уила. Но сейчас, недоумевая на внезапный всплеск эмоций мужа, который вел его в танце, контролируя движения жестче, чем обычно, он отчего-то захотел отобрать у него шаг и перевести на себя. Он даже попытался, но Уил не заметил его попытки, уронив в прогиб. Дон послушно изогнулся и в который раз поймал себя на мысли, что не может противостоять этому мужчине. И, наверное, не сможет никогда.
- По какому случаю праздник? Ви сказала, что с тем количеством еды, что ты сделал, мы можем накормить половину города.
- Пусть, съестся. А если нет – отнесу на работу. И ты возьми. Сегодня – особенный день.
- Да? – заинтересовался Дон, замирая в объятьях мужа посреди комнаты. Глаза манили, а губы ждали поцелуя, и тот не опоздал. Когда им обоим захотелось вздохнуть, он ласково провёл пальцем по щеке Уила и тот прикрыл веки, наслаждаясь незамысловатой лаской.
- Вот, именно оно самое. Это волшебное чувство пробуждения, Дон, его не описать. Губы и руки. И мягкое-мягкое женское тело. Пусть женщина «кожа да кости» – всё равно мягкое, с мужским не сравнить. Мужчины – костлявые доски, даже если в мышцах, понимаешь? Про жирных и думать противно, а взять таких, как ты – без капли лишнего веса, но не суповой набор. Ты твёрдый. В этом есть своя прелесть: я никогда не боялся тебя раздавить, но в женских бёдрах живёт волшебство, понимаешь? А грудь?! Самый чудесный десерт их всех возможных. Магия, это магия, Дон! И истинное чудо.
- Что ты имеешь в виду? - спросил Дон, потускневшим от нехороших предчувствий голосом.
- Оно вернулось, Дон, представляешь?! – радостно подтвердил его догадку Уил. Видеть его в таком приподнятом состоянии было больно. – Я – это снова я, а не половина от меня. Нет, четверть. Я был человек-четверть, Дон. Как вспомню – в дрожь бросает. Как я мог жить четвертиной столько лет подряд?
- И что? – нашел тот в себе силы на новый вопрос.
- Как что? Я снова чувствую женщин. Разве ты не рад?
- Не знаю, Уил, я ещё не понял. Когда пойдём подавать документы на развод?
Ликование чуть схлынуло с Уила, когда столкнулось с сухим голосом мужа. Дон стоял, не двигаясь, и их руки всё ещё были переплетены на телах друг друга. Дона – у лица Уила, а у того на бедрах мужа. Но сейчас любые прикосновения для Дона потеряли смысл. И он лишь слегка качнулся, когда Уил тряхнул его. Тот чертыхнулся и встряхнул Дона ещё раз, чтобы зубы лязгнули, и из глаз исчезло странное чувство, от которого у Уила начало ныть в груди. Но чувство осталось на месте. Да что за?..
- Ты что, псих? Какой развод? Ты в своём уме?
- Нет, в чужом, похоже! – вспыхнул Дон, выводя себя из ослабших объятий. – Я безумно рад за тебя – ты сможешь продолжить вести свои дневники, нарожаешь ещё десять дочек, будешь мягко спать с нежными волшебными существами и, наконец, перестанешь пользоваться грубым жестким суррогатом, у которого есть член и нет груди. Но ты мог сказать мне это без поцелуев и танцев!? Я с тобой не потому, что больше ни с кем не могу, и теперь, когда ты снова на коне, будь мужчиной и скажи всё прямо: «Дон, с этого момента ты в моей жизни лишний». И я уйду. Без всей этой благотворительной мишуры.
- Ты точно спятил. – Уил схватил мужа за руку и подтащил к дивану, сваливая подсечкой в сидячее положение. – Я вовсе не собираюсь разводиться. Ты вовсе не лишний. И я никуда тебя не отпущу. И изменять не планирую.
- Тогда, почему?..
- Нипочему. Просто оно вернулось, и всё. Врачи говорили, что такое возможно. Ты стал первой ласточкой, а остальные просто заблудились по дороге.
Уил сел рядом, вспомнив, что его муж вовсе не агрегат вселенского понимания, а обычный человек, хоть и гораздо более совершенный, чем другие, а потому как можно мягче взял его руки в свои, поглаживая пальцами пальцы. С Доном было удивительно легко – тот по давней профессиональной привычке всегда всё знал наперёд, вёл себя максимально адекватно любой ситуации и традиционно понимал Уила гораздо лучше, чем тот сам себя понимал. И было легко забыть, что Дон не пришелец с другой планеты, а когда-то, как и все, был маленьким и глупым, и что преждевременная потеря детства вовсе не гарантия взросления. Даже великолепный Бабочка имел право быть эгоистом и отказываться понимать то неочевидное, что Уил держал на сердце, светясь от счастья при мысли о возвращении потерянного. Особенно, если вспомнить обстоятельства их знакомства и сближения. А потому нежно поцеловал подушечку каждого пальца мужа по очереди и начал объяснять.
- В те полгода, что прошли от..., - Уил запнулся, до сих пор не зная, как назвать то, что с ним тогда случилось. Потом мысленно плюнул на определения и продолжил: - Все полгода от «того случая» до самой нашей встречи, ещё даже не подозревая о твоём существовании, я день за днём сидел в комнате и смотрел, как жизнь вокруг меня покрывается пылью: у меня было время подумать обо всём. О том, что я делал и что в итоге из этого вышло. Я оказался один и никому не нужен так же легко, как жил до этого. Тогда я впервые подумал о том, что я – тупая бабочка. Что мне нужно было не махать крыльями над цветами, а строить что-то настоящее. Любить, так на всю жизнь, чтобы под ногами был надёжный фундамент, а не зыбкие мостки от одной к другой. Тогда землетрясение, если и собьёт с ног, то упадешь ты все равно в собственном доме, рядом с тем, кто поддержит и всегда поможет. А потом встретил тебя. Это верно – ты был единственным, кто будил во мне желание, но моё желание – это не только секс, но и то самое «настоящее», до которого я созрел так поздно.
Дон сидел, закрытый, как раковина, но руки из ладоней Уила не выдёргивал и висок от поцелуя не уводил.
- И когда я делал тебе предложение, вполне понимал, что рано или поздно всё вернётся. Я подумал – и что тогда?
- И что тогда? – эхом повторил Дон.
- И всё. «Всё» для меня – это ты. Так я считал тогда, так считаю и сейчас. Ты – моя семья. Ты, Ви и отец.
- Но теперь ты...
- А ты хоть раз думал, каково быть женатым на тебе? – фыкнул Уил, разбивая нежный приват и меняя его на упругую агрессию цвета желания. Он уселся на колени мужа, как на перевернутый вперёд спинкой стул и замотал его голову в свои руки в два охвата, растрёпывая убранные в хвост волосы и касаясь лбом макушки. - Я безумно ревную тебя к женщинам, я безумно ревную тебя к мужчинам, а ты устроился в золотом гамаке, и в ус не дуешь?! Мне не нравятся мужчины, но я полюбил тебя раньше, чем удосужился всерьёз задуматься о чем-то постоянном с женщиной. У меня было много шансов найти себе традиционное счастье, но я упустил все до единого. И теперь совершенно не намерен упускать ещё и наше с тобой. Так что ревнуй меня, как я тебя ревную. Хотя у тебя всё равно поблажка – мужскую половину земного шара можешь опустить, мне же такой радости не дано. И смотреть, как на тебя облизываются все без исключения – мука и пытка. Ты – мой. Запомни это раз и навсегда.
И, наклонившись ещё ниже, почти коснувшись губами уха, добавил:
- Веришь? – Он старался хоть немного повторить интонации Дона, которые его исправно перетряхивали уже больше четырёх лет, с самого первого разговора по телефону по сей день. И когда на его лопатки легли большие знакомые руки, закрыл глаза от встречного:
- Докажи.
И понял, что ему ещё учиться и учиться.
- Хей, Бродсток! Ау!
Уил встряхнулся, выскальзывая из воспоминаний. Вокруг был пляж, мангал, сырая еда и детектив Сэмюель Тарет. Где-то гомонили друзья-офицеры и детективы, их жены и девушки. А так же девушки-офицеры и детективы, их мужья и парни. Вечеринка для знакомства всех со всеми.
- Прости, Сэм, задумался. Мы всё принесли?
- Вроде, да, - ответил тот, наблюдая за напарником. То, что у Бродстока в прошлом было прошлое – неудивительно для человека в сорок лет, но не каждое прошлое нужно вытаскивать в настоящее. Так что ничего он говорить парням не будет – пусть гадают дальше. Развлечение должно быть развлечением, а не превращаться в повод для сочувствия. Поэтому только про «маму» и монеты в волосах. – Но ты не торопись жарить, здесь достаточно сухого льда. Сначала пляж и девочки и только вечером пиво и тяжёлая еда. Идёт?
Он подставил руку для ответного шлепка, и двое мужчин пошли переодеваться для игр на воде.

Посмотрев на навигатор с гео-координатами телефона Уила, Дон с сомнением оглядел через лобовое стекло пространство перед собой.
- Вечеринка с коллегами, значит? И почему ни словечка, что на пляже? И что вокруг толпа голого народа? Оу, сколько женщин. – И, неодобрительно поцокав языком на увиденное, заключил: - Уильям, ты негодяй.
Потом вылез из машины, поправил на плече ремень небольшой сумки-планшета, захлопнул дверцу, небрежно поставил на сигнализацию и запихнул ключ в карман джинсов.
Первые аборигены окликнули его, когда он уже подошел к огороженному входу.
- Привет, ты кто? Здесь закрытая вечеринка: только свои плюс семья.
- Я – семья. – С достоинством ответил Дон. – Бродсток-Сандейл. Уил тут, я правильно понял? И насколько я его знаю – он должен быть вон в той толпе неодетых красавиц. В самом центре.
Его оглядели с головы до ног, сначала остановившись на соломенного цвета сандалиях, удобно обегающих стопу и не выглядящих тапками для плебеев (Италия, ручная работа, очередь по записи, заказ за полгода), затем прошлись по штанинам джинсов, прямых от бедра, без заужений и лишней обтяжки (бутик, Франция, ограниченная серия), затем добрались до футболки интересного выцветшего оттенка (последняя коллекция одного знакомого модельера) и признали в обладателе всего перечисленного нормального американского парня, не любящего лишний раз заморачиваться на одежду. Завершался фейс-контроль чёрными стильными очками на прямом носу и длинными тёмными волосами, небрежно увязанными простой резинкой у самой шеи в длинный конский хвост. На лоб выбивались несколько не желающих отрастать прядей, и Дон сдул их с брови.
- Ты рокер или байкер?- полюбопытствовали охранники, кивнув на причёску. Дон в ответ пожал плечами.
- И на гитаре могу, и мотоцикл имеется, так что без разницы. Но и там и там, скорее, любитель, чем профи.
- Эй, парни, кто это у нас? – к ним подошел ещё один молодой мужчина. – Вроде, с этой смены все уже собрались и никого не ждём.
- Прив, Сэм, как раз ты и нужен, - парни пожали друг другу руки. - Говорит, что он семья твоего Бродстока.
- «Твоего» Бродстока? – поднял бровь Дон в сторону пришедшего. – Хм, высокий рост, приличный вес, плечи борца, шоколадная кожа и нагловатый, хоть и не лишенный обаяния, взгляд. Сэм Тарет, я не ошибаюсь?
Тот тоже присмотрелся к собеседнику, повторив осмотр, устроенный ранее офицерами у входа. Ну, мужчина и мужчина, за тридцать, точно не урод, примерно одного роста с Бродстоком и одинакового размаха плеч. Глаза за очками дерзкие и смешливые. Но волосы... Чёрные, длинные, чуть волнистые.
- Дон?.. – осторожно спросил Сэм и тот просиял. А Сэм схватил его за руку и покрутил из стороны в сторону, осматривая: – Ты, и правда, совсем на девчонку не похож! Даже твой хвост на затылке ни разу не женственный!
Его жертва как-то очень легко высвободила руку и придержала обсуждаемую часть прически, чтобы не моталась.
- По-твоему, Уилу нравятся женственные мужчины моего возраста? Это немного изврат, ты не находишь? - и добавил задумчиво: - Или это он так сказал?
- Ничего он не говорил, Уилу вообще мужчины не нравятся. Поэтому, я и думал, что ты похож на женщину, чтобы добавить хоть какую-то логику в его брак. Да и то, как он тебя описывал, подходило.
- Брак? – удивился один из встречающих парней. – Так Бродсток действительно женат на мужике? Думал, врёт, чтобы бабы меньше приставали.
- Точно женат. – Подтвердил Дон. – На мне. И уже десять лет. А что насчет описания, так когда я говорю, что моя супружеская половинка изумительно готовит, вечно ворчит, динамит с сексом, помешана на порядке и даже кружки на кухне держит ручками в одну сторону, его тоже, почему-то, принимают за женщину.
Выслушав описание, Сэм расхохотался и хлопнул Дона по плечу.
- Про секс не знаю, а остальное – в десятку! Мы когда пиво на ледник носили, он все бутылки перекрутил, чтобы этикетки получились, как на витрине. И готовит – божественно. Сегодня вечером об этом будет знать не только мы с тобой, но и все парни начнут за ним хвостом ходить, чтобы домашним ланчем делился. Он сейчас там, возле воды.
- Я так и понял. Где тут можно переодеться?
- Пойдём провожу. – И Сэм зашагал к кабинкам. – Слушай, если верить Уилу, то твоя одежда должна стоить, как самолёт, а ты выглядишь нормально.
- Ну да, - согласился Дон. – Обычная одежда, и чего Уил вечно придирается, ума не приложу. Всё, что на мне, обошлось всего тысяч в пятьдесят.
- Долларов? – зачем-то уточнил Сэм, осматривая Дона более пристально.
- Ну да, - удивился тот.
- Да всё то же самое можно купить за пятьдесят баксов в магазине рядом с домом! А ты выкинул мою четырехнедельную зарплату на три несчастные шмотки?!
- Вы точно напарники, - поскучнел Дон.
- Ты точно его муж, - согласился Сэм.
Провожая их взглядом, парни возле бара покачали головами:
- Сегодня будет тот ещё вечер, - напророчил один из них. - Девчонки обрыдаются.
- Думаешь? – не согласился второй. – Мне кажется, этот Дон до баб ещё хуже, чем Бродсток. Но вечер и впрямь обещает быть интересным. Скорей бы нас сменили, охота посмотреть, как они их делить будут.
- Кто кого?
- Это и интересно.

Когда Дон вышел из кабинки босиком и в плавках, Сэм ещё раз сверил описание с реальностью. Муж Бродстока, совершенно не теряя в мужественности, действительно оказался обладателем на редкость гладкой кожи, лишенной даже самого тонкого волоска, а ноги удивляли своей ровностью и отсутствием резких переходов между мышцами и сухожилиями. Пожалуй, Сэм бы не отказался, будь такие ноги у его подружки. Кроме размера стопы, конечно. Но сегодня он был один, с подружкой расстался ещё на прошлой неделе, и, глядя на двигающиеся под загорелой кожей Дона мышцы, думал о том, что все девчонки мира были бы его, будь он хоть вполовину так же сложен, как эти два Бродстока, которые старше его почти на десять лет, а смотришь на них и остаётся только со стыда в песок закопаться. Он ещё помнил свой шок, когда разделся Уил. Что у того неплохая фигура он знал и так, но увидеть это в пляжном варианте оказалось слишком жестоко. А тут ещё один точно такой же. Несколькими часами раньше на его удивление Бродсток ответил, что он так выглядит из-за того, что его муж ненавидит ходить в спортзал в одиночестве. А «спортзалом» Дон называет, как уличный клуб бокса и кикбоксинга для трудных подростков, так и ветхое додзе на краю города. Ну и, конечно, фитнес-клуб в центре, о стоимости абонемента в который Уил даже не пытался спрашивать, чтобы спать спокойней. И у обоих походка – вкрадчиво-вальяжная, но при этом, как ни парадоксально, с широким чётким шагом, на которую женщины начинали оборачиваться, когда к ним ещё даже не подошли. Из различий – кожа Дона была ровного золотистого цвета от макушки до пят, а у Уила под одеждой обычная бледно-розовая, а загорелые шея и руки говорили о пребывании на улицах только по делам и уж точно об отсутствии времени на солярий.
В итоге Сэм решил не снимать рубашку и постарался незаметно втянуть живот, который никогда раньше не считал толстым. Пообещав себе ходить на тренажёры в два раза чаще, Сэм за компанию с Доном врезались в тесный женский кружок, собравшийся вокруг Уила. Как выяснилось, живот можно было и не втягивать, Сэма всё равно никто не заметил. Все смотрели исключительно на Дона. И выражение лица Бродстока показалось Сэму неодобрительным. Но потом он усмехнулся и махнул им рукой, чтобы присоединялись. Потом начались охи и ахи от представления Дона в качестве мужа самого популярного мужчины участка, и группа забурлила, распределяясь на две пока ещё не очень явно обозначенные группы. Глядя на это, никто из Бродстоков не выглядел удивлённым, словно подобное притяжение мелкой стружки большими магнитами было в порядке вещей. И когда Уил улыбнулся и предложил пляжный волейбол, за спиной у каждого стояло по вполне определившейся с предпочтениями команде, значительно выросшей в количестве. Пожалуй, тут была вся женская часть сегодняшнего мероприятия.
- Только у меня глаз дёргается, когда слышу от заливающейся румянцем жены «да что может случиться, они же геи?» - раздалось за спиной Сэма, и тот обернулся на голос.
Как оказалось, мужчины тоже подтянулись поближе к зрелищу перекидывания мячика через сетку десятком молодых и не очень женщин в бикини и двумя мужчинами, играющими за разные команды.
- Не только у тебя, Лю, - отозвался один из присутствующих. - Как бы потом от этих «геев» дети не родились. Я видел, как они смотрят. И как на них смотрят. Должен сказать, геи пошли очень странные. Тарет, ты выяснил, как они вообще поженились? Чтобы снимать девчонок семейным подрядом?
- А ничего с ними не понятно, – ответил Сэм искренне.
В этот момент Дон подпрыгнул особенно высоко, и его хвост взвился выше мяча, который вылетел из его рук направленной торпедой и вбился в подставленные ладони Уила. Тот чуть подался от силы удара, разозлился и взвился в ответном прыжке, целя в мужа. Тот азартно осклабился и показал «давай-давай, слабак», потом поднырнул на мяч, принимая его на кулачки и от души послал обратно. Женщины за их спинами стали сбиваться в стайки болельщиц. В какой-то момент, Уил сложил ладони в неплотный шарик-клетку и легко поцеловал ближайший ноготь. Атака Дона ушла в сетку, и в довесок он получил от мужа радостное «йес». Смерив его раздражённым взглядом, Дон во время его следующей подачи двинул плечом, словно чуть приоткрывая спину, и подача захлебнулась. Он не стал тратиться на экспрессию и просто поднял два пальца в вечном, как Рим, «виктори». Девчонки уже откровенно визжали. Уил в сердцах плюнул, схватился за мяч и понёсся к сетке. Его прыжок стал точной копией прыжка с той стороны, а руки залипли на одном мяче, толкая и отталкивая.
- Ладно, давай честно, - предложил Уил. - В сексуальности мне тебя всё равно не переиграть.
- Договорились, - кивнул Дон. – Но ты не прав – я просто лучше сдерживаюсь. Ты безумно притягателен даже без пошлых намёков.
- Играем, - вышел из контакта Уил.
Два игрока снова заметались по площадке, не обращая внимания, что играют только они. Девчонки шумели, как море в бурю, даже мужчины что-то одобрительно ворчали, когда не ревновали за особо ярко сияющие глаза своих половин. Когда счет на десять минут завис на равных цифрах, Дон поймал посланный на его половину мяч и перекинул девочкам своего фан-клуба.
- Купаться будем?
Сэм оглядел мгновенно опустевшую волейбольную площадку, оценил вытянутые лица забытых мужей и бойфрендов и покачал головой.
- Что-то у меня чувство, что это театр двух актеров. Неудивительно, что Уил не хотел его звать.
- Что ты там бормочешь? – спросил его один из детективов.
- Говорю, что сольно Бродсток – классный компанейский парень, который нравится женщинам, но в тандеме с мужем превращается в Клондайк и Мулен Руж одновременно. Может, разойтись по домам?
- И оставить этих двух кобелей с нашими женщинами? Пришел бы ты не один, я бы на тебя посмотрел.
- Да шучу я! Но это реальное знакомство – много нового узнали и о себе, и о женах, и о Бродстоках. Даже радостно, что это единственная гей-пара в участке.
- Ещё Пит, - вставил кто-то.
- Пит? Саммер? Правда, что ли? А почему о нём не говорят? Он сегодня здесь?
- Нет, у него дежурство. И, вроде, его парень тоже программист, но работает в компании.
- А чего о нём говорить – парень и парень. Сидит в своих компьютерах, телефоны вскрывает, да по базам шарится. На него поглядишь – вообще ни в какой ориентации не заподозришь. Я лично думал, что он задрот, а он гей оказался.
- Может, жрать пойдем?
- Сначала повара надо из воды вытащить, пока его твоя жена не утопила, Лю.
- Моя?! Ты хочешь сказать, что та бесстыжая баба на его плечах – моя Байхэ?! Всё, я пошёл. Вы как хотите, геев обсуждайте, или натуралов, а мне надо одну русалку за её стриженные лохмы на сушу вытащить, пока она икру метать не начала!

С каждым новым куском мяса мужская обида уменьшалась. Шеф-повар нацепил плотные брюки и замотался в рубашку с фартуком, пряча фигуру, его муж тоже вернулся к джинсам и футболке, а потому можно было позволить себе потешить желудок отменной вкуснятиной, не думая о грустном. Сэм смотрел на взаимодействие звёздной пары сегодняшнего вечера, и в очередной раз давался диву. Уил Бродсток – крутой парень, который (вау) ещё и готовить умеет, с легкой подачи супруга превратился в сварливую жену, бьющего мужа по рукам за попытку стянуть кусок. А тот, проиграв в неравной битве, с таким покорным видом жевал выданную помидорину, что сердобольные дамы тут же начали его подкармливать, отбирая еду у собственных мужей.
- Блин, да не кормите вы его! – не выдержал шеф. – В него вагон влезет, он и не поморщится, а у вас свои мальчишки не кормленные!
Все «мальчишки» кроме одного шумно согласились, и масленица для кота-Дона закончилась. Хотя, не совсем: до него, наконец, дошла очередь, и он получил огромный щедро засыпанный зеленью шмат мяса.
- Думал, вообще, мясо не давать, столько ты его слопал, но тогда моя жизнь, боюсь, будет в опасности.
Вместо ответа Дон очень плотоядно улыбнулся, и вечеринка вышла на новый круг:
- Кто-нибудь догадался захватить гитару?
Состав отдыхающих менялся – уходили те, кому в ночь на дежурство, приходили те, кто сменился с дня. Им наскоро рассказывали о произошедшем до их прихода, и они плавно вливались в общее настроение.
Гитара нашлась, как ни удивительно, в багажнике Дона. Сэм удачно устроился рядом с напарником, когда у народа в желудках место осталось только на пиво. Дон мелодично перебирал струны, создавая приятный фон, и Сэм окликнул Уила:
- Откуда он ещё и играть умеет?
- Это из-за Ви, - пояснил тот. – В прошлом году у неё появился новый приятель. Ноль без палочки, зато бренчал на гитаре, гордо называя это серенадами, а Ви умная, но хорошим человеком считает любого, кто её не пилит хотя бы неделю с даты знакомства. Она повелась на гитариста, Дон встал на дыбы и сам купил гитару. Так что мальчик отвалился очень быстро, а Ви с Доном закатывали дома шикарные инструментальные битвы – соседи слушать приходили.
- А петь он умеет?
- Хоть этого ему не дано. Слух есть, а голоса нет абсолютно. И слава богу, а то Земля столько совершенства не выдержит. Так что обычно пою я.
- Ты?!
И Уил, не отвечая, вплел в перебор тихий очень приятный баритон. Манера игры тут же изменилась, подстраиваясь под исполнителя, и Сэм в который раз за этот вечер понял, что напарник у него какой угодно, кроме обычного. Ему об этом говорили раньше, но слухи – это одно, а работа в тесной связке – совсем другое. Его отец вышел на пенсию капитаном около пяти лет назад, и был легендой сам по себе. Поговаривали, что сходу сдав тест на сержанта, Уил пойдёт по его стопам, но тот, несмотря на подошедший срок, сдавать на лейтенанта не торопился, оставаясь в поле. Про пресловутую ориентацию тоже только ленивый не прошелся, и вариантов было так же много, как сейчас мнений у парней. Натурал? Гей? Би? Неприступный? Женатый? Бабник? Кто-то с пеной у рта рассказывал, что его бывшая, а так же подруги бывшей и несколько бывших подруг бывшей – все по молодости прошли через Бродстока, итогом рассказа набиралось человек десять. Это каким монстром надо быть, чтобы вытянуть целую группу поддержки, пусть и каждую чирлидершу по очереди? А насколько эта бывшая была неутомима, рассказчик помнил по себе – оттого и расстались. И, дескать, девочки были уверены, что их такая команда была не одна. Сэм смотрел на поющего с прикрытыми глазами Уила, и пытался увидеть в нём эхо описываемого бабника. Получалось плохо. Лучше всего рисовалось то, что и происходило – семейная идиллия: напарник, почти склонивший голову на плечо мужа, который заботливо поглядывал на него, словно спрашивая, хватит песен, или порадуешь меня ещё? Уил был готов радовать, народ хлопал в такт, Дон продолжал переходить от песни к песне, а Сэм анализировать.
Уил в начале вечера, сосредоточенно распоряжающийся подготовкой ужина, Уил собирающий вокруг себя женщин, не прилагая к этому никаких видимых усилий, Уил соревнующийся с Доном за мяч и выключивший вокруг них весь мир, Уил ворчащий на бессистемное поедание недожаренных кусков мяса и Уил теперь, внезапно поющий, не повышая голоса, который плывёт рекой известных каждому слов, откликаясь в сердце чем-то мягким. Сложно верилось, что это один и тот же человек. Кого-то из этих Уилов он знал по работе, а кого-то видел впервые, и даже подумать не мог, что он может оказаться и таким.
Как он сказал? Что в какой-то момент не смог любить женщин. Так что до того «момента» могло быть всякое. И когда вернулся к нормальному состоянию, уже был женат, а он не тот человек, который будет изменять. Вполне возможно, сейчас между ними с Доном ничего нет, кроме завораживающего баритона и мягких гитарных переборов, помноженных на совместное воспитание дочери. Не зря же Дон сказал, что его динамят с сексом. За весь вечер они ни разу не прикоснулись друг другу без дела. Да и по делу – деловито и по-быстрому. Подал мяч – отбил мяч, дал тарелку – взял тарелку. Схлопотал по рукам – отдёрнул руки. Пожалуй, последнее – единственный их настоящий физический контакт за всё время. Даже сейчас, будучи полностью расслабленными, никто ни у кого на плечах не лежит и за локти не цепляется, как все окружающие парочки.
Дребезжание мобильника никого не волновало, пока вибрация не перешла в откровенный рёв.
- Телефон возьмёшь? Ей и перезвонить не слабо. – Закончив с песней, заметил Уил.
- Не хочу, - ответил Дон, переходя на новую мелодию. - Я знаю, что она скажет.
- Тем более, бери. Выслушаешь разок, она и успокоится, – и пояснил для окружающих: - Дочка.
Недовольно отложив гитару, Дон вытащил телефон и нажал на ответ.
- Отец рядом?! – от звуковой волны ему снесло с виска волосинку, и разъярённый голос Ви услышали, пожалуй, все сидящие вокруг.
- Рядом. Сейчас передам трубку, - радостно постарался соскочить Дон, но напрасно.
- Включи громкую связь!
- Тебя и так замечательно слышно, а здесь, кроме отца ещё много других людей.
- Отлично, пусть тоже послушают! Пап? Пап, ты слышишь?!
Вздохнув, Дон взглядом извинился за происходящее, тут же получил одобрительное «Пусть девочка выскажется» и включил громкую связь, перекинув аппарат в руки Уила. А сам снова взялся за гитару.
- Я слушаю, Ви, - констатировал Уил. – Связь работает, можешь начинать, я не дам ему отключиться.
- Хорошо. Мам, хватит мучить гитару! Я с тобой разговариваю! Знаешь, что сказал мне Стэн?! Ты хоть представляешь, что я сегодня выслушала от этого урода?!
Народ заинтересованно зашевелился, поглядывая на «мамочку», старательно таращившегося в пустоту над их головами, не забывая двигать пальцами по струнам. Настроение получалось странным – медленная мелодия и кипящий девичий голос.
- Что там с этим Стэном, ребенок? – подтолкнули интригу слушатели. Ви фыркнула:
- Что я идиотка, ничего не понимающая в настоящей любви. Что я маленькая, а потому глупая, а он с высоты своих девятнадцати...
- Так, стоп, ты говорила, ему семнадцать! – вклинился Уил, но на него зашикали.
- Семнадцать, девятнадцать – один хрен! – отсекла Ви несущественное. – Главное в другом – он не может со мной встречаться, потому что я незрелая девчонка. А почему я вдруг стала незрелой, как ты думаешь, мамочка?! А отвечу – потому что он встретил Любовь своей мечты! И эта любовь внезапно оказалась мужчиной. И это Стэн, который на отца смотрел, как на больного!..
- Он так смотрел?
- Пап, не мешай, а то припомню, что каждого друга мужского пола мне приходится из-за некоторых через ДНК-тест прогонять, чтобы не влюбиться ненароком в потерянного брата!
- Ви..., - укоризненно сморщился Уил, но дочь его не особо слушала, вернувшись к общению с Доном, а заодно со всеми теми, кто сидел вокруг:
- Так вот, мамочка, встретив этого мужчину, Стэн внезапно понял, что такое настоящая взрослая любовь, и я в его жизни потеряла всякое значение всего за пару дней, пока они гуляли в парке за нашим домом, держась за руки. И теперь я должна в полной мере проникнуться собственной никчемностью и осознать, что рылом не вышла даже жить рядом с его Истинной Любовью. А так как он боится, что увидев меня поблизости, его Великая Любовь может подумать, что он встречается с подобной соплячкой, как я, так что мне, наверное, лучше переехать, ведь он из того же квартала. Как тебе это?!
- Ну раз ты осознала, что он нехороший человек, то, может, и отпустишь его навстречу его «Любви»? – подал-таки голос Дон. Сэм немного удивился его интонациям, и посмотрел на Уила. Тот, похоже, уже давно закрывал руками лицо, едва удерживая на колене телефон, однако алый цвет кожи пробивался даже сквозь пальцы. Отцы и дети – вечная тема. Ви же, выслушав мнение, ответила:
- Нет, мам. Урод-то он урод, но вопрос в другом. – И подняла голос ещё на несколько оборотов. – До каких пор ты будешь отбивать моих парней?!
Гитара выдала особенно красивый аккорд, подчеркивая зазвеневшую тишину.
И Ви, вдоволь ею понаслаждавшись, добавила:
- Это уже третий. Я понимаю, что ни один не прошёл суровую родительскую проверку, но тебе не кажется, что подобный способ – это слишком жестоко? Стэн же реально собирается на Сейшелы, куда ты его позвал, думает, где денег достать. Бредил мне, как ребенок, расписывая пляжи и комфортабельный номер в той самой гостинице, где ты его будешь ждать. Он же, думая об этом, трястись начинает. У тебя совесть есть?! Хоть капелька? Что с ним будет, когда он увидит на входе вашу с отцом фотку и подписью «любимые клиенты»?!
- Ты его жалеешь, что ли?
- Да! Убогих надо жалеть, так как сами они на это не способны. Я даже не смогла ему объяснить, что ты его развёл, лишь получила новую порцию оскорблений. Короче, ещё раз так сделаешь – съеду в общагу и буду встречаться со всеми подряд. Дневник заведу, блин!
- Ви! – вскинулся Уил.
- Тебя это тоже касается, папа! Если не можешь влиять на мать, придётся идти на крайние меры.
- Общежитие твоего колледжа – тоже не совсем вариант, милая. Дон же туда придёт, и в жертвах будет не только Стэн, а целое здание. Тебе их не жалко?
- Ты снова его защищаешь. Как всегда. Вот ведь, нитка за иголкой. Ладно, пойдем другим путём. Мам, я отказываюсь тебя кормить! Вот с сегодня и до навсегда. Сиди голодным, пока отец не придёт.
- А вот это жестоко, - буркнул Дон.
- А вот и в самый раз, - ответили ему мстительно. – Замки на холодильнике не висят, самому открыть руки не отвалятся. Пока!
Дон долго выдохнул, посмотрел на замолчавший телефон и поднял глаза на слушателей:
- А как вы отбиваете от дочерей неподходящих ухажеров? Уил предлагал дробовик, но, кажется, это противозаконно, а мой способ достаточно гуманен.
Раздались смешки. Уил покачал головой.
- Ага, точно. Только еду теперь сам себе греть будешь.
- Ну и где справедливость?!
Просмеявшись, народ начал горячо обсуждать неудачные знакомства своих детей и свои на них реакции, а кто сам вышел из этого возраста лишь недавно и ещё не обзавёлся подростками в семье, тот вспоминал реакции родителей на их собственные выходки. Или реакции родителей их девушек. Вечер продолжал ярко гореть, и когда Уил почувствовал, что от них, наконец, уходит всеобщее внимание, кивнул Дону, указывая на линию берега.
Освещённый круг с собравшимися товарищами остался далеко в стороне, вокруг смыкалось вечернее пляжное освещение. Кое-где в небе при определенной фантазии можно было даже рассмотреть одну или две звезды. Если они, конечно, на самом деле не были спутниками. Уил, насмотревшись вверх, усмехнулся.
- Ну ты и звезда, Дон. Ребята теперь будут мне этот вечер лет сто вспоминать.
Обувь осталась лежать около костра, верхняя одежда чуть ближе, и песок чуть подавался под ногами. Дон шел, загребая его пальцами. Поглядев на это, Уил тоже подцепил горсточку, двинул мыском и отправил песчаную крошку в сторону мужа. Тот вовремя отпрыгнул, избегая попадания. Сделал пару шагов в сторону и поднял скошенным прыжком целую волну обалдевших песчинок, засыпая щиколотки соперника. Тот раздраженно выдохнул, отряхнул лодыжки и от души пнул песок, поднимая его до уровня коленей. Дон пустился в бегство. Спустить подобное было бы верхом непрофессионализма, и Уил изловчился, словив мужа за плечо. Тот попытался вывернуться, но пока он это делал, волна песка достигла уровня его бёдер. Пытаясь, понять, как можно с ноги засыпать его так высоко, Дон тоже перехватил плечо Уила, и они закружились по пляжу, путаясь в ногах и поднимая песчаные клубы всё выше. Потом пляжа им стало мало, и они вырвались на водный простор. Днём вода была теплее, но ночью, даже чуть остывшая, охватывала их парным молоком. Где-то далеко кто-то тоже бегал по воде, но здесь пляж был только для них. Никаких лишних людей, никаких лишних взглядов, только океан, ночь и далёкий огонь их костра.
Борьба превратилась в объятье, и когда песок под ногами ушел вниз, они перестали рисковать жизнью, балуясь с поцелуями. Буйки оказались рядом слишком быстро, и соревнование по синхронному плаванию наперегонки началось в другую сторону. Сложность задания состояла в том, что руки пловцов выходили из воды и входили в неё строго одновременно, но при этом силой гребка должны были выводить вперёд. Ход ног регламентировался по тому же правилу, а потому всё решали руки. Иногда задача усложнялась зеркальностью движения соревнующихся, но сегодня они скорее красовались, чем на самом деле пытались выиграть. А когда выходили из воды, ставя ноги по привычке шаг-в-шаг, Дон на секунду сдержал свой, подождал, когда инерция принесёт к нему мужа и, поймав ладонью за макушку, спросил в самое ухо, чтобы наверняка:
- Может, в номер?
- Чистая победа, несносный, - отозвался Уил, полностью соглашаясь, и выскользнул из захвата, чтобы не распустить руки раньше времени.
Дон стоял рядом и его глаза мерцали в свете фонарей. Уил моргнул. Нет. Пляж это слишком пошло. Дон понимающе улыбнулся, чуть прикрывая глаза. Нет-нет-нет. Пляж, песок, сырость. Хотя... Уил сглотнул, и улыбка Дона стала шире.
- Эй, парни, вот вы где!
Идиллия разбилась, и Уил с трудом удержался, чтобы не сплюнуть. Дон безучастно наматывал на палец прядь очень располагающих к этому волос, чтобы не дай бог не высказать в присущей ему манере примерный уровень своего недовольства, от которого Сэм Тарет мог получить в лучшем случае ночь, полную жалости к себе, а в худшей - комплекс неполноценности, излечимый только клинически.
- Что-то случилось, Сэм? - постарался быть дружелюбным с напарником Уил. Судя по радостной улыбке последнего, ему это удалось.
- Не, нормально всё. Просто все уже расходятся по номерам, а так как ты собирался сюда один, то у тебя койка в общей комнате вместе с такими холостяками, как я. Вот я и пришел спросить: твой муж останется на ночь, и если да, то где? У нас там, если что, найдётся ещё одно место, но я не знаю, как вы привыкли... ну...
- Трахаться? – невинно поинтересовался пропущенным словом Дон, и Уил наступил ему на ногу, впечатывая песок в кожу. А Сэм моргнул, осмысляя искрой проскочившую в коротком вопросе враждебность.
- Я помешал? – озарило его. Во взгляде мужа Бродстока проскользнула удовлетворенность его догадливостью и пожелание свалить в голубую даль. Сэм тут же начал подумывать, как это сделать максимально незаметно, раз уж напортачил, но Уил сгладил неловкость улыбкой и поднятыми в примирительном жесте руками.
- Мы уже возвращались. Номера же ещё есть? Закажем какой-нибудь. И одежду подобрать надо.
- Всё нормально, я уже заказал, - подал голос Дон, и от его многозначительного звучания стало странно не только Сэму. Когда они втроём мирно возвращались к оставленному ранее огню, Тарет наклонился к Уилу:
- Прости, я, кажется, нарушил какие-то планы Дона в отношении тебя. Он так сказал про номер, что у меня мурашки по хребту пробежали. Ты сам его не боишься?
Взъерошив собственную макушку, Уил глянул на гордый, как у горного орла, профиль Дона и тихо ответил:
- Бояться не боюсь, но в отношении его планов у меня очень нехорошее предчувствие.
Мужчина рядом с ними сделал вид, что ничего не слышал. А когда они подошли к администратору, и Уил понял, что их Доном номер не люкс даже по стандартам пляжного мотеля, предчувствия накатили новой неуютной волной. Дон – и не самое дорогое из имеющегося? Сэм поймал его настроение и насторожено спросил:
- Миссис, а чем этот номер особенный?
Та в ответ замялась, Дон скромно улыбнулся, и Уил сглотнул.
- Очень плохое предчувствие, Тарет. Так что ты заранее извини, если что.
А Дон прихватил собственность под локоть и потащил в выделенный им номер, по пути сетуя, что ему ещё волосы сушить, а утро всё ближе. Уил в последний раз мазнул паническим взглядом по лицу напарника, словно прощаясь навсегда, и скрылся за дверью. Сэму передалось настроение Бродстока и он какое-то время стоял рядом, потирая подбородок. Что муж может с ним сделать, чего они не делали раньше? Высушенными волосами задушит?
- Где Бродсток? – спросили его, стоило ему вернуться в общую комнату.
- Муж утащил в отдельный номер. Думаю, ему будет не до сна, – и плюхнулся на свою койку. Потом посмотрел на кровать рядом, которую должен был занимать Бродсток, и с удивлением обнаружил, что она занята.
- Лю, что ты тут забыл? Ты же семейный.
- Был, - ответил тот хмуро. – Моя дура сказала, что не будет со мной спать, пока я не отращу волосы хотя бы в половину такие же длинные, как у этого, мать его, барда. Дескать, длинные волосы это древняя китайская традиция, и современные мужчины потеряли слишком многое по сравнению со своими великими предками. Ага, традиции её интересуют, как же. У самой на голове лужайка, а у меня ивы вырастить хочет. Утром лицо набью твоему Бродстоку, так и знай. Или Бродстоку Бродстока.
- А волосы?
- А волосы отращу, Байхэ всё равно в покое не оставит. Ох, бабы...
И в это время мотель раскололо долгим протяжным стоном, отдавшимся резонансом в каждом уголке небольшого здания и мозгу каждого, умеющего уши.

Уил, подскочил и чуть не свалился в дверной проём с огромной, во всю комнату кровати, где они с Доном отыгрывали прелюдию.
- Ополоумел?! – Сердце категорически отказывалось возвращаться на нормальный ритм после ударной дозы голоса Дона на слишком восприимчивый организм Уила.
- Тише, - прошептал Дон, довольный до неприличия. – Акустика тут, говорят, обалденная, даже журчание в желудке постояльцев слышно. А мне давно хотелось покричать. Раньше не получалось – клиентов нельзя пугать, ты такой строгий, что аж страшно, да и Ви круги нарезает...
Прикрыв глаза, Уил помассировал своё несчастное сердце. Предчувствие его не обмануло, но такой подлянки он не ожидал даже от Дона.
- Ну же, - подбодрил его тот, приподнимаясь на постели. – Я специально попросил поставить сюда эту кроватку из люкса. Еле влезла: кажется, им её пришлось разбирать и собирать на месте, а заодно вынести всю здешнюю мебель, но оно того стоило, не находишь? Такой шикарный сексодром от стены до стены, и даже не скрипит, зацени.
- Дон, ты больной.
- Ага, - согласился тот, взяв в щепоть подбородок мужа, и теперь лёгкими касаниями губ заставлял отвлечься от разумных мыслей. – Я болен тобой. И скажу миллион любых банальностей, лишь бы ты не останавливался этой ночью.
- Но, Дон...
- И что? Ты будешь со мной. Я буду с тобой. Всё как всегда. Просто немного шумно. Но это заводит, поверь. А если ты включишь динамо, я тебя изнасилую. И весь мотель будет слушать уже твои изумительные матерные крики.
Голова кружилась. Слова Дона были не важны, они проходили сквозь мозг, не задерживаясь, важнее, что тот поднял все резервы, вбуравливаясь в голову и тело любовника самыми жгучими интонациями, опутывая, как паук паутиной, остатки разума в мохнатый кокон всепобеждающего желания.
- Как я умудрился так попасть с тобой? – выдохнул Уил, скользя губами сначала по скуле мужа, затем по шее и ниже, отводя в сторону заплетённую на ночь косу. Когда одежды между ними не стало, омут над его головой сомкнулся. Была только кожа, льнущая к губам, и желание запечатать ими каждый дюйм желанного тела.
Когда подключился язык, Дон начал тонуть в потоке безумных прикосновений. Он сам захотел быть главным блюдом этой ночи, и Уил без колебаний пожирал его от макушки до пят, смакуя каждый глоток. И так будет, пока не выпьет его досуха.
- ТЫ попал? – Дону захотелось кричать на самом деле, а не притворяться, как чуть ранее. Ласки Уила снова будили в нём то, что будили всегда – слегка прирученное животное, на всё согласное, но такое же ненасытное. И оно рвалось наружу. Наверное, пришла пора его выпустить. – Это Я попал с тобой крупнее некуда.
Уил не ответил, а Дон выгнулся, более не сдерживаясь. Голос рвался на свободу, и он отпустил его, чтобы тот поплыл над ними, не давая уснуть никому на этом краю побережья.
Когда Уил открыл глаза, обнаружил, что уже утро, а самого себя загнанным в угол между двух стен. На его бёдрах, обхватив коленями, сидел спящий Дон, обнимая за талию и уложив голову на плечо. Сам Уил не падал только за счет угла за спиной и подложенной под неё подушки. Он постарался вспомнить, что между ними происходило ночью, раз они дошли до подушек, но память отозвалась чем-то очень вкусным, но безымянным. Ему было очень хорошо – это он помнил, но последовательность событий, как и они сами, ускользали, оставляя только голос Дона, насквозь разящий любые разумные проблески. Кажется, он тоже рычал, не думая о приличиях. К тому же адски болели руки. Скорее всего, он старался двигать на себе мужа, но не помнил даже этого. А ещё часть его всё ещё была внутри любовника. И осознание данного факта заставило его поперхнуться внезапно сбившимся дыханием.
- Я больше не могу, Уил, пощади..., - услышал он под скулой охрипший за ночь голос, и волна бабочек снова вырвалась на свободу. – Уил... Ты чудовище, Уил...
- Тогда отпусти меня.
- Никогда.
- Блин, член мой отпусти!
Раздалось задумчивое мычание, которое вылилось в хриповато-ленивое:
- Только осторожно, ты меня и так насмерть заездил. Всего одна резинка осталась, и та на тебе. Здесь даже салфеток нет. Так что либо кончает кто-то один, либо мы бьём рекорды по аккуратности, либо это бельё мы не спасём, и стоило тогда над ним трястись?
- А я трясся?
- Ты всегда в гостиницах трясёшься даже из-за крошечного пятнышка.
- К чёрту. Откуда у тебя ещё есть хоть какой-то голос? Ладно, два взаимных минета с проглатыванием. Идёт?
- О, ты умеешь порадовать, - Дон оперативно и максимально безболезненно для обеих сторон сменил дислокацию. – У меня тренированное горло – кричу и говорю на разных уровнях. Так, я первый, а ты потом повдумчивей, идёт? Или 69?
- Неужели кто-то только что умирал?

Когда они вышли из номера, их встречали тишиной. На Уила смотрели с ужасом, на Дона одновременно и с завистью и сочувствием.
- Что ты натворил? – Прошипел Уил мужу. – Как мне им теперь в глаза смотреть? Что там у нас происходило, что они так на меня пялятся?
- А вот не надо только на меня, - спихнул тот часть ответственности. – Признаю, тебя хорошо повело: я немного перестарался, но мне в голову не приходило, что мой голос настолько снесёт тебе крышу.
- Он мне всегда её сносит!
Уил справился с первой волной взглядов, немного нервно улыбнулся и вежливо извинился, если они вдруг слишком шумели.
- Они шумели не меньше, - заявил невесть откуда взявшийся за его спиной Сэм. – Что тут ночью из-за вас творилось – словами не описать, жди беби-бума. Теперь у парней другой спор – вы правда занимались тем и с той интенсивностью, что мы слышали, или просто прыгали по кровати и орали?
Дон начал давиться смехом, а Уил привычным жестом прикрыл глаза пальцами.
- Вот скажи мне честно, только честно, Сэм, тебя тоже пробрало? Пожалел, что без подружки?
- Байхе уволокла Лю сразу после первого стона, - Тарет попытался увести разговор в сторону, но Уил остановился и, взяв лицо в ладони, повернул к себе голову напарника.
- Так, пробрало или нет?
Тот аккуратно снял со своих щёк руки Уила, вытянул их вдоль его тела и ответил:
- Слабо сказано.
Уил кивнул и сочувственно улыбнулся:
- А я был в эпицентре. Ещё вопросы?
И не дожидаясь реакции, потянул Дона наружу. Хотелось в воду и полежать на солнце. Просто полежать и не шевелиться. Мужчина рядом с ним полностью разделял его точку зрения, разве что предпочёл бы тенёк, но это решалось обычным пляжным зонтом.
- Слушай, Уил, ты же поговоришь с Ви?
- На предмет?
- Кормежки. Не люблю я шариться по холодильникам – напоминает одинокие годы.
- Не бери в голову, она первая не выдержит, ты же мужчина её мечты. Она мне как-то сказала, что если я с тобой разведусь, она обязательно выйдет за тебя замуж и даже не будет против, если ты иногда будешь ей со мной изменять. Но я так понял, лучше реже, чем чаще.
- Если ты со мной разведёшься, я уйду к твоему отцу. Он – классный. В мужчинах постарше есть свой шарм.
- Так, забили.
- Как скажешь.
Утреннее солнце разогревалось к жаркому дню, океан катил к берегу бесконечные волны, где-то шумели друзья и коллеги. Тем двоим, что растянулись на берегу ногами к воде, это было приятно, но безразлично. Самое главное было с ними: две бабочки плотно переплелись лапками и собирались жить вечно всю отпущенную им жизнь.
24.10.16


Экстра-коротко: Диалоги о куколке

***

- Ммм... Первая любовь?
- Легко. Мириам.
- Наша Мириам?
- Ага. Мне было восемь, ей тринадцать, и я понял – это оно. Как вспышка. В тот день была гроза, молнии так и сверкали, и её силуэт на фоне ночного окна. Природа бесится, стены трясутся, все боятся, а я сижу, раскрыв рот, и думаю, что это, мля, лучший момент в моей жизни.
- А потом?
- А потом она дала мне в зубы и сказала, что только мелких крыс под ногами ей и не хватало. Такая она была - никакой культуры, вечно материлась и дралась. А я ходил следом и огребал ещё и за неё.
- И что она?
- Смирилась. Ей всегда нравились мужчины с возрастным сдвигом. Но дала она мне только, когда мне было двенадцать. Вот где человеческая стойкость. И в те же самые двенадцать, но на пару месяцев позже, её затащили к себе старшие воспитатели, и я её еле отбил. В принципе, мог и не вмешиваться, они бы её не убили, но она только днём подарила мне венок на голову. Представь – венок! Из настоящих цветов! И сказала, что я похож на ангела. Ага. На ангела. Я. И я подумал: ошизеть, как её люблю.
- И ты ушел из приюта?
- Точно. Мирр чуть мне голову не оторвала за попытку тройного убийства, избила и выпнула к чертям. Я и ушел. Такая вот первая любовь.
- Хардкор.
- А то ж.
***

- Когда ушёл, куда подался?
- Ууу... Улиц в Вудлоне много. Но мне повезло. Знаешь, я вообще – везунчик. В приюте была Мирр, потом Керр, потом Руперт... Оу, с ума сойти, я реально прожил счастливую жизнь.
- И продолжаешь.
- Не напрашивайся на комплименты, это невежливо. Лучше расскажу про Керра. Керрик был стариком за тридцать, и говорил, что работал раньше в эскорт-агентстве, но ушел по каким-то мутным причинам. Он жил в подвале с законопаченными стенами и керосиновыми лампами. До сих пор для меня духота и жара пахнут домом. В его свите были дети обоих полов от восьми до восемнадцати. Никого домашнего, все битые-перебитые, ни одного живого места на душе. Ну и на теле, ясное дело: девственность на улице не выживает. А он учил нас улыбаться каждому дню. Учил держать удар и голову. Как принимать жизнь, что отпускать, а что сохранять. Объяснял, как себя поставить перед другими, чтобы не позволять всяким уродам себя опускать. Ну и торговал нами, конечно.
- ...?
- Ну да. Я уже был опытный, и деньги брать не стеснялся. А Керр говорил – не наглей. Наглых не любят. Сделай лицо ангелком, когда хотят растлить ангела, сделай лицо чертяки, когда нужен чёрт. Прочти клиента, пойми, чего он на самом деле хочет, дай ему это, а потом забудь. Не трать душу, но и не теряй её. Классный был мужик.
- Что с ним стало?
- Посадили за детскую проституцию, что же ещё? Его поставили на перо в первый же день за решеткой. Почти все его дети скатились на самое дно, забыв и о достоинстве и о радости: тот, кто пришел на место Кера был не столь пацифичен.
- А ты?
- А я ушел. Дурак был наивный, пошёл в то агентство, про которое Керр говорил. Думал, постучу и примут.
- И что?
- И приняли. Возраст был уже единица, нулёвку бы с улицы не взяли. А для четырнадцатилетнего пацана с улицы я очень вежливо разговаривал и умел улыбаться, показывая ямочки. Так что мне снова повезло.
- У тебя были ямочки?
- Сдурел? Куда они, по-твоему, пропали? Но если правильно закусить щёки и...
- .....!!!!!!!!
- Отпусти, озабоченный, я же о серьёзном!
***

- А кто такой Руперт?
- Клиент. Моя вторая любовь, если что. Это было года через полтора после моего прихода в агентство. Он был постоянным клиентом, а тут как раз решил свалить то ли в кругосветку, то ли просто покататься на яхте, и не в Мичигане, а реально в море. И запросил юнгу. Сказал, что взял бы на полгода кого-нибудь помоложе, и чтобы не приходилось волноваться за уровень сопровождения на заправках и остановках. То есть с манерами, но умеющего радоваться жизни. И услаждающего взор своей свежестью, читай юностью: на девственника он не претендовал. И они выбрали меня. Помню, глаза Рупа, когда я поднимался по мосткам. Я нацепил белую рубаху, такие же штаны и пилотку, и волосы у меня тогда, как сейчас, были длинные, правда, распущенные и под химией, и с основным фоном шли на полном контрасте. Ну и ветер, как по заказу. Наверное, смотрелся неплохо, хоть и был тогда похож на вытянутого глиста, но он таращился на меня с ужасом.
- И что так?
- А не думал, что пришлют несовершеннолетнего. Я потом посчитал: мои пятнадцать и его сорок пять – тридцать лет разницы. Он тогда уже был старше, чем я сейчас.
- Ничего себе.
- Ага. У него было пять детей, из них даже три его биологических, все старше меня, четыре бывшие жены и одна актуальная. И он был геем. А потому смотрел на выданного ему юнгу и понимал, что не настолько испорчен, чтобы трахать ребенка. А я смотрел на него в ответ и думал, что если он меня вернёт, я нормального заказа ещё сто лет не увижу, не говоря уже о море. Мичиган – это круто, но хотелось чего-то настоящего. И знаешь, он понял. Вздохнул так печально, и махнул рукой, типа, забирайся.
- Так ты в Чикаго на яхту сел?
- Ага. Покатались с недельку по озеру, а потом на самолёте к другой яхте, побольше. Вот там было реально круто.
- И что, ты остался невинен все полгода?
- Вообще-то я так и думал, после того, как мы поговорили. Он умирал, и эта недокругосветка для него было вроде последнего желания. А через месяц он оговорился, что можно сделать операцию, даже есть неплохие шансы, только он не хочет. Вот тут я разъярился. Наорал на него, сказал, что ношусь тут с ним, пыль с умирающего сдуваю, а он всего лишь трус и идиот. Без операции – сдохнет. С операцией – возможно сдохнет. Так вперёд и с песней, задай жару родне, которая видит в тебе лишь завещание. И он снова смотрел на меня с непередаваемым выражением. А потом расхохотался. Ну, я и начал его соблазнять. Он и так на меня с интересом поглядывал: ребёнок-то ребенок, но мозги уличные, а там взрослеют быстро, а фигурой хоть и глист, но жилистый. Так что я развернулся на полную. Море, солнце, ровный загар по всему телу, убранные с шеи волосы... Эй, отставить! Или к черту рассказ!
- К чёрту рассказ. Иди, я уберу с твоей шеи волосы...
- Подстригусь!
- И отлично, а то словно с индейцем сплю.
- Умпф, что ты имеешь против индейцев...?
***

- Так ты его соблазнил? Эту свою вторую любовь с тридцатилетней разницей?
- А ты как считаешь? Сволочь, ты меня за шею укусил.
- Не сильно.
- Зато, наверняка, заметно. Как ребенок, честное слово.
- Прости-прости, случайно вышло. Так что там с Рупертом?
- Да ничего особенного, проплавали свои полгода и всё. Хотя нет, я первый раз был в верхней позиции.
- Дорвался.
- Заткнись. А ещё он научил меня одеваться.
- Это как? Ты раньше не умел, что ли?
- Ах, какой шутник. На одной остановке, когда мы с ним уже вполне свободно кувыркались, он сунул мне свой бумажник и отправил купить что-нибудь, что мне понравится. Наверное, хотел проверить, вернусь ли я. А когда я пришел с пустыми руками, он пересчитал чистоган, из которого не ушло ни цента, и снова на меня прифигел. Как вспомню своё расстройство – до сих пор печально.
- Что стряслось?
- А увидел в витрине пальто. Точнее, больше было похоже на плащ, лёгкий, но длинный и приталенный, и шарфик под воротником на манекене. О, это была любовь! А потом посмотрел на цену, и это было разбитое сердце. Содержимого бумажника мне хватало, но в соседнем магазине давали за эти деньги штук десять более тёплых пальто, но я смотрел только на это и знал, что если поищу, то найду и тридцать со сдачей. Мне было холодно и зло брало. Потому я плюнул и вернулся. А Руп выслушал, вытер мои слёзы...
- Слёзы?
- Отвянь! Гипотетические. И за руку поволок к тому магазину. Купил и плащ, и костюм, и рубашку, даже шарф, будь он неладен. И все это по три штуки разного цвета и фасона. И началось то, о чём я даже не подумать не мог.
- Чесотка?
- Убью. Он показал мне, что вещи ещё более требовательны, чем люди. Что они меняют людей. В костюме нужно держать осанку, менять походку и двигаться совсем иначе, чем привык. У меня спину ломило и сводило руки, но я ходил по палубе в полном комплекте, ставя походку. Хорошо, хоть штиль был, не качало. Но и когда качало – тоже. Точнее, особенно. Лазил везде, делал уборку. И чтобы плечи ровно, живот втянут, а голова стремится вверх. Руп же развлекал светскими беседами, вымывая сленг из моей речи. Так что скоро я вполне мог превзойти по пустому возвышенному трёпу кого угодно. Кроме Рупа, само собой. Долго потом учился говорить на человеческом, чтобы не совсем улица, но и не высший свет. А тогда, на яхте, реально в это погрузился – читал классику и мог говорить о ней часами. Бокал вина, незажжённая сигара, вольная посадка, поставленный поворот головы и глаза Рупа, сжирающие меня живьём. Но вот стихи мне так и не дались. Вырубался из смысла на третьей строфе, и хоть ты что. Так и остался наполовину подкованным.
- А мне нравится.
- Потому что ты тоже стихи не любишь.
- Кто сказал? Я вас любил, любовь ещё, быть может...
- Точно убью.
***

- Слушай...
- М?
- Ты говоришь, что любил Руперта. А он тебя?
- Спи. Твой затраханный индеец уснул, усни и ты. Завтра на работу. Точнее, уже сегодня.
- Я этого индейца за косу дёргать буду, пока не отрежешь. Расскажи, раз уж начал.
- Зануда... Не знаю, любил он меня или нет, но остаться предлагал. У меня был ученический контракт, неустойка не особо большая, потому что и платили мне гроши. Так что это было возможно. Ну, я и представил себе его гадюшник с родственниками, особенно если он, не дай бог, что-то мне оставит. Потом дошло – я тоже уже думаю о нём, как о завещании. А потому послал душевно нахер. И самому же утешать пришлось. Достал всех у себя потом, чтобы выяснили, как прошла операция. Хорошо прошла, до сих пор живой. Застрял где-то в Нидерландах, катается на лыжах и троллит наследников. Шикоз, почти как ты.
- Я не катаюсь и не троллю.
- Ты шикоз. Спи.
- Да, я такой, почти, как ты. О, кстати. А почему ты, всё-таки, «Бабочка»? Девчачье же имя. Дон. Дон! Дон, ну, блин! Ай, больно!
- Вот и сдохни.
- Злой индеец. Хай, мордолицый брат, я Бабочка, сверкающая в солнечном свете! Хай, а я Уил, достающий по ночам!
- Доставляющий.
- М?
- Я почти не пил никогда: то нечего, то незачем, то слишком сопливо. Не ширялся, так как перед глазами было полно некрасивых примеров, а силком, повезло, не подсадили. Трава разве что, но это не считается. Никого не убивал – ну тут, скорее, случайно, чем преднамеренно. А с тобой попал. Ты хуже наркоты. Может, зря я с тобой связался?
- Ладно, убедил, сплю. И не усмехайся мне.
***

- Мамочка, я, что ли, шторы вчера не закрыл? Глаза сейчас от солнца просто вытекут.
- Спать надо больше, а не доставать людей ночными разговорами. К слову – я тебе рассказываю-рассказываю, а ты только слушаешь. Расскажи и ты что-нибудь. О детстве, например.
- О детстве? Вот ведь задачка. Моё детство... Да просто детство. Хмурый отец, сестра-задавака, школа, приятели. Нечего рассказывать.
- А подростком?
- До Рози? Та же фигня. А после Рози... Тоже фигня.
- Вот урод.
- И я тебя люблю. О, смс: у меня убийство. Пора-пора на работу.
- Ещё никто так радостно не сбегал на свиданку с трупом. Откуда ты такой бодрый?
- Я оставлю тебе завтрак, отсыпайся.
- Ащщщ, вот так всегда. Хей! А поцелуйку?!
27.10.2016