Хоть тенью

Автор:  hatshepsut

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным играм

Фандом: Dragon Age

Бета:  Gianeya

Число слов: 4173

Пейринг: male!Тревельян / Дориан

Рейтинг: PG-13

Жанр: Mystical Story

Год: 2016

Число просмотров: 452

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Осведомитель Варрика доносит о Башне Серых Стражей, в которой хранится ценный магический артефакт (или нет), а Дориан совершенно захвачен своими чувствами к Тревельяну (или не своими).

Примечания: Название - отсылка к стихотворению Ф.Г.Лорки "Газелла о воспоминании". Оно символизирует.

1.
Башня Нимуэ обгоревшим остовом чернела на фоне темнеющего, окрасившегося в багровый с примесью фиолетового неба.

— Приют для мародеров и прочей швали, — немедленно вынесла вердикт Кассандра.

Варрик покосился на нее и ухмыльнулся уголком рта.

— Если не встретим там никого страшнее мародеров — считай, повезло.

Тревельян, придирчиво изучавший скелет крепости взглядом, обернулся.

— Это точно она?

— Мой агент клялся и божился, — пожал плечами Варрик. — Но понимаю твои сомнения — видок у нее не ахти.

Тревельян перевел взгляд на Дориана, улыбнулся немного застенчиво и спросил совсем другим голосом — на тон ниже и гораздо теплее:

— Ты ничего особенного не чувствуешь?

По правде сказать, Дориан чувствовал нечто особенное уже месяца полтора, но к магии это не имело никакого отношения.

— Чувствую, что у меня начали замерзать пальцы — но к этому ощущению я уже начал привыкать.

Кассандра громко хмыкнула.

— Заглянем внутрь, — решил Тревельян. — Даже если там ничего нет, хоть заночуем под крышей.

Внутри башенка оказалась столь же невзрачной — все, что можно было, давно растащили, ковры истлели, пахло плесенью и гнилью. Дориан был уверен, что наводка варрикова агента — пустышка, и оказался немало удивлен, когда Кассандра нашла за изъеденным молью гобеленом запертую дверь.

— Может быть, чья-то нычка, конечно, — пробормотал Варрик, вскрывая замок. — А может, и нет.

За дверью обнаружился длинный темный коридор, и Дориан поежился от недоброго предчувствия — ничего хорошего за запертыми дверьми в темноте, как правило, не таилось. Тревельян наскоро соорудил факел — Дориан бросил искру на промасленную тряпицу — и бесстрашно первым шагнул во мрак.

Коридор вел вниз — глубоко, насколько Дориан мог судить по собственным ощущениям, — и следующая дверь, на которую они наткнулись, вывела их в просторную залу. У порога были свалены кубки, медные блюда и еще какой-то хлам, обычно представляющий ценность для любителей поживиться добром мертвецов.

— Подземный этаж, — пробормотал Тревельян; свет факела, который он поднял повыше, поймал отблеск грифоньей эмблемы на стене. — Как здесь, наверное, было красиво когда-то.

Дориан знал о его увлеченности Серыми Стражами — Тревельян однажды рассказал ему, как в пятнадцать лет совершил почти успешный побег из отчего дома, чтобы присоединиться к Ордену.

Варрик поднял один кубков — тоже с грифоньими крыльями, — повертел в коротких крепких пальцах и озадаченно нахмурился.

— Серебряный, — пояснил он. — Недешевая вещь. Странно, что его — и прочее добро — бросили на пороге.

— Может, они планировали вернуться позже, — не согласился Дориан просто из желания поспорить. — Да вот незадача — по пути обратно их сожрал медведь.

— Можем устроиться здесь на ночь, — предложила Кассандра. — А с утра отправимся дальше — что-то подсказывает мне, что обычно подземный этаж не строят ради одной комнаты.

— Мудрое решение, — согласился Дориан; ступни после дневного перехода неприятно ныли. — Можем порассказывать страшилки у огня.

У Варрика в запасе нашлось изрядное количество масла, и когда они зажгли старые светильники, зала приобрела некоторую торжественность: тускло заблестели щиты и эмблемы, стала видна закоптившаяся мозаика на потолке.

Тревельян вызвался дежурить первым — как и всегда, и Дориан не знал точно, делал ли он это из болезненного чувства ответственности или потому, что привык ложиться спать засветло. Прикрыв глаза, Дориан слушал его шаги — легкие, осторожные — и сам не заметил, как уснул. В своем сне он все еще находился в этой зале — только теперь эмблемы сияли, как доспехи на параде в Минратоусе, а в воздухе пахло свежей похлебкой. Он сидел у огня; звук чужих шагов заставил его сердце радостно забиться.

— До чего же их много, — произнес знакомый голос.

Крепкие руки обняли его со спины, и Дориан блаженно прикрыл глаза.

— Главное, что мы вместе, — сказал он и ощутил легкий поцелуй на своей шее. — Андрасте, как же я люблю тебя.

Объятья стали теснее, и Дориан наклонил голову, подставляясь чужим губам.

— Не здесь, — прошептал возлюбленный. — И не сейчас.

— Я хочу сейчас.

— Карон...

— Мне все равно. Я хочу тебя сейчас.

Звякнула пряжка доспехов, кажется, его собственных.

— Я ни в чем не могу тебе отказать, — в голосе возлюбленного отчаянье так тесно переплелось с желанием, что Дориан, не находил в себе сил ни на страх, ни на горе; он поймал ладонь, лежавшую на груди, подтолкнул ее ниже. — Никогда не мог.

— Это только справедливо — я тоже...

Предвкушения удовольствия было таким острым, что Дориан протяжно застонал — и рывком, почти болезненным, вырвался из сна.

Тело ныло, во рту было сухо, а лицо Тревельяна, склонившегося над ним, на миг показалось совсем чужим — и в следующее же мгновение Дориан испытал сумасшедшее желание обхватить его ладонями, зацеловать до красноты губы, прижаться всем телом, ощутить ответный жар вожделения...

— Дориан! — похоже, Тревельян звал его не в первый раз — на его лице, совсем юном, ясно читалась тревога.

— Все хорошо, — прошептал Дориан и закашлялся. — Я в порядке.

— Ты стонал во сне. Кошмар? — Тревельян обеспокоено придержал его за плечи, когда Дориан садился, а потом протянул флягу.

От пары глотков воды мысли окончательно прояснились, сошла сонная муть.

— Странный сон, — признался Дориан. — Не то чтобы кошмар — просто очень живой и яркий.

— Хочешь еще отдохнуть? — заботливо спросил Тревельян, и Дориан покачал головой.

— Я полон бодрости, сил и желания нести свою одиночную вахту.

— Как скажешь, — Тревельян занял его место и, когда Дориан поднялся, тихо добавил: — Я скучал.

— Прости?

Тревельян зевнул, прикрывая рот ладонью.

— Что такое?

— Показалось, ты сказал что-то, — пробормотал Дориан и для верности потер лицо ладонями, чтобы окончательно проснуться. — Все в порядке. Отдыхай, бравый командир.

Тревельян заснул мгновенно, как и всегда.

Дориан походил от стены к стене, поразглядывал мозаику, задрав голову, хищно покосился на дорожную сумку Варрика — в которой, несомненно, лежал черновик очередного шедевра, — но добропорядочность победила, и Дориан, присев к холодному очагу, погрузился в размышления.

Мысли скользили свободно, потом сконцентрировались вокруг Тревельяна — на твердой линии рта, синих глазах, узких бедрах — и его манере чуть-чуть улыбаться уголками губ, отмахивать правой рукой в моменты волнения, осторожно прикасаться к плечу или талии, когда он хотел привлечь внимание...

Волна нежности растеклась по всему телу, как хмельная истома; Дориан мечтательно улыбнулся — все спят, можно разбудить его и уговорить заняться любовью, если хочет тишины — пусть зажмет рот...

Мысль ошпарила, Дориан встрепенулся почти испуганно. Не то чтобы он не позволял себе фантазий о Тревельяне в темноте и одиночестве спальни, но эта была пугающе реальна и более походила на намерение, чем на мечту.

Дориан встревоженно прислушался к себе — магия? Может быть, Завеса тут слишком тонка? В конце концов, Башню Нимуэ во времена Четвертого Мора осаждали полчища Порождений Тьмы, против которых держались всего четверо Серых Стражей...

Кассандра шумно перевернулась на другой бок, и Дориан поспешно взял себя в руки. Информатор Варрика предупреждал, что место имеет дурную славу — но в Башне, предположительно, хранился артефакт необычной природы и внушительной силы, и это стоило риска.

2.

Подземный этаж и правда оказался огромным, и к тому же — запутанным, как лабиринт. Башня, больше похожая на крепость, на удивление слабо пострадала от мародеров, а библиотека и вовсе оказалась нетронута, но небезопасна — по выражению Варрика, она немедленно поглотила Дориана и не намерена была выпускать на волю.

— Я могу задержаться здесь, пока вы обыщите другие комнаты, — предложил Дориан, с вожделением глядя на фолианты. — В конце концов, пока нам не встретилось ничего страшнее невыспавшейся Кассандры.

Варрик весело хмыкнул — честное слово, эта их нелепая вражда с Искательницей была просто смешна — и Кассандра одарила их обоих недовольных взглядом.

— Меня преследовало неприятное ощущение, — раздраженно сказала она. — Как будто кто-то наблюдал за мной, пока я сплю. И... снились неприятные сны.

— Ты очень впечатлительна, Искательница, — с преувеличенным сочувствием отозвался Варрик. — Впрочем, почти вся моя аудитория отличается как раз живостью воображения...

Дориан посмотрел на Тревельяна — тот выглядел слегка отсутствующе и рассеянно тер висок, но, поймав его взгляд, улыбнулся — и Дориан ощутил легкое волнение, не имеющее ничего общего с таинственными башнями.

— Мы не будем уходить далеко, — сказал Тревельян. — Подай знак, если что-то случится. И не покидай библиотеки, в этом лабиринте нетрудно потеряться.

— Я могу за себя постоять, — заверил Дориан.

— Подай знак, — настойчиво повторил Тревельян. — Я тоже плохо спал, и, может быть, это и правда только сны... а может — дело в Завесе. Просто...

Он смутился, и Дориан поспешно кивнул.

— Дам знать, если меня начнут убивать.

Тревельян снова улыбнулся, на этот раз — благодарно; краска еще не сошла с его скул.

Разбирая свитки и читая названия на тронутых плесенью корешках, Дориан невольно прислушивался к шагам, пока те не затихли вдалеке. Библиотека оказалась весьма богата — не Минратоуская, конечно, и даже не частная коллекция Алексиуса, но некоторые книги были ужасно редки и, хоть и находились в плохом состоянии, представляли из себя настоящую ценность.

Неожиданное прикосновение к плечу заставило Дориана резко обернуться.

Он хотел было удивиться тому, как неслышно Тревельян к нему подкрался, но слова замерли на языке неозвученными. Библиотека все еще была пуста. И все же прикосновение ощущалось таким реальным...

Дориан рванул воротник — пуговица отлетела и запрыгала по полу. Это все было слишком уж странно; Дориан схватил сумку, в которой стукнулись друг о друга книги, и выскочил в коридор. Он боялся, не зная, чего именно — башни, Порождений Тьмы, тех, кто был внутри? Коридор пустовал — Дориан поспешил в том направлении, куда удалились спутники.

Что если он узнал? Что он с ним сделает? Им не стоило разделяться, даже ненадолго, особенно сейчас, мне нужно найти его...

Дориан остановился и прижал ладонь ко рту; его тошнило. Мысли, то и дело накатывающие на него, панические, скомканные, имели одно общее обстоятельство — они не принадлежали ему. Несколько глубоких вздохов позволили сконцентрироваться, оглядеть коридор — и Дориана вдруг словно жаром окатило видением. Это был тот же коридор, те же стены, только факелы ярко горели, а под ногами пушились ковры. Их осталось тут всего четверо — как глупо, как нелепо все вышло. Их не должно было быть в этой крепости, они не должны были участвовать в этой войне — но за одной ложью следовала другая...

Ты и твой брат, говорил Карон. О чем вы мне не рассказываете?

Он все делал так, как будто имел на это право — рассуждал, трогал, командовал... Они не могли ему возразить, не могли выдать себя, эта девка с прозрачными глазами и магическим посохом была слишком сильна, и Карон держал ее при себе почти неотлучно...

Дориан побежал по коридору, не разбирая пути, услышал голоса откуда-то этажом выше — и взлетел по истертым ступеням вверх, широко распахнул наполовину отворенную дверь в бывший арсенал. Он увидел Тревельяна — или не его — и, задохнувшись от облегчения, схватил за плечо, разворачивая к себе, толкнул к стене и прижался приоткрытым ртом к губам.

Тревельян обхватил его затылок ладонью, не то кусаясь, не то целуясь, и Дориан застонал. Тело наливалось теплом, пальцы, словно сведенные судорогой, сомкнувшись на застежке брони, стали нетерпеливо дергать ее.

— Что за дерьмо? — растерянно спросил Варрик. — Вас оставить ненадолго одних?

Дориан оторвался от губ Тревельяна — это оказалось почти болезненно, колени сладко дрожали, возбуждение было душным, едва выносимым.

— Мы... можем подождать вас в соседней зале. Пока вы не решите свои вопросы, — предложила Кассандра — голос ее звучал немного смущенно, немного восторженно.

Ни она, ни Варрик понятия не имели, что за безумие творится в этой башне.

Какая-то враждебная магия, хотел сказать Дориан. Что-то, с чем я не имел дела. Уходим. Уходим отсюда, скорее, пожалуйста, Тревельян, я ничего не могу сделать, я, демоны побери, в ужасе...

Вместо этого он почему-то произнес:

— Секрет Серых Стражей — те, кто не они, не выживет. Пустишь кровь, и она совсем черная, густая, а если поддеть кожу — сходит легко, как бумага... У меня всегда при себе яд, ты же знаешь. Мы всегда делали дело — и уходили, никаких следов.

Ладони Тревельяна, лежащие на талии Дориана, стиснули бока, заставляя новую волну жара пройтись по телу, выдавливая стон — мы так давно не касались друг друга...

— Неважно. Мне нужно еще, — выдохнул Дориан — его безжалостно толкнуло вперед. — Пока можем, дай мне... хотя бы еще немного...

Глаза Тревельяна — с расширенными зрачками, будто осоловевшие — вдруг прояснились.

— Ох, извини, — сказал он, и Дориана окутало облачко серебристого порошка, мгновенно утянувшее его в беспамятство.

3.

Его звали Кароном, и он давно был в Ордене — слишком давно, скверна уже украла цвет у его глаз, а кожа приобрела сероватый оттенок, и под ней ярко выделялись потемневшие вены.

Девчонка-магесса, Нира, была, похоже, так же давно и безнадежно в него влюблена. Карон то ли не знал об этом, то ли не хотел знать. Эта тощая бледная мышь почти не разговаривала, всегда смотрела исподлобья, но в бою была беспощадна, как озверевший мабари.


Дориан (Дориан?) терпеть не мог их обоих.

Но они были в окружении, Вейспхаупт молчал, и Роб повторял, что им нужно быть терпеливыми. Провизии хватило бы на целый гарнизон — не то что на четверых, стены были крепки, башня — неприступна, и когда-нибудь орда Порождений Тьмы отхлынет. Нужно быть терпеливыми. Склянка с безвкусным ядом дождется своего часа.

Мысль о том, что они покинут это опостылевшее место, что наконец смогут заняться любовью не второпях, в темноте — а на широкой постели, смакуя каждое мгновение, наполнила Дориана ощущением бесконечного счастья.

Оно было столь упоительно, что, когда сознание Дориана словно потянуло куда-то, он еще цеплялся за эти мысли.

Потом он открыл глаза, ощутил металлический холод на обоих запястьях и безотчетно дернулся. Кандалы — это железо повсюду валялось в заброшенных крепостях, слишком дешевое и тяжелое, чтобы представлять ценность для мародеров — удержали, впившись в кожу.

Тревельян сидел напротив и смотрел на него со жгучей тоской, отчасти как будто не его собственной.

— Не говори ничего, демон, — глухо приказал он, стоило Дориану открыть рот.

Venhedis.

Разумеется, его сочли одержимым. Пожалуй, определенная логика в этом суждении была — теперь Дориан вполне отчетливо чувствовал в себе кого-то другого: отблеском, тенью, сгустком воспоминаний и эмоций. Ощущение было пугающим, но случившееся с ним не являлось одержимостью в привычном значении — то, что тлело теперь в его теле, являлось когда-то человеком, в какой-то степени оставалось им, и, хоть и претендовало на тело Дориана, не могло полностью подчинить его себе, в этом он был уверен.

Что ж, оставалось рассказать все это Тревельяну — желательно в такой форме, чтобы он поверил в путаные объяснения и высвободил запястья Дориана. Под пристальным, почти враждебным взглядом найти слова было не так-то просто.

Зрачки Тревельяна вдруг медленно расширились, скрадывая синюю радужку.

— Летиция, — пробормотал он, и сущность внутри Дориана радостно забилась при звуке этого имени, наполнив сознание ворохом смутных полумыслей, полувидений: мать дала ей звучное, красивое имя, на удачу, Роб никогда не сокращал его, произносил полным, она часто называлась иначе, скрываясь, и терпеть не могла свое прозвище.

Дориан прикрыл глаза, очищая разум, — и в этот момент Тревельян его поцеловал.

Железо снова впилось в кожу, когда Дориан безотчетно подался навстречу: у Тревельяна были теплые губы, обветренные и сухие, он целовался жадно, неожиданно чувственно, и принадлежи это желание ему одному — Дориан уже потерялся бы в ощущениях... но во всех прикосновениях Тревельяна сквозила такая вопиющая чуждость, что обманываться не приходилось — его внезапная страсть была только порождением странной, не вполне враждебной магии.

Тревельян отшатнулся, неверным движением утер губы. Глаза у него снова приобрели небесный оттенок, и Дориан, толком не отдышавшись, торопливо начал:

— Послушай, я знаю...

— Конечно, ты знаешь, — перебил Тревельян, и Дориан невольно поразился тому, как холодно и враждебно прозвучал его голос. — Это то, что вы демоны, делаете: хорошо знаете, чего хотят люди.

Это было самое чудовищное признание в любви, которое Дориану доводилось слышать. Сущность, с которой он — временно, стоило надеяться — делил тело, запульсировала, как рана.

Тяжелая дверь отворилась с отвратительным скрипом. Тревельян, не оборачиваясь, как будто на месте Дориана удерживали не кандалы, а его взгляд, отрывисто бросил:

— Сонный раствор готов? Опоим его — и возвращаемся в Скайхолд.

Осознание — даже будучи уверен в том, что я опасен (опасна), он не хочет меня убивать (он любит меня) — наполнило Дориана чувством благодарности и блаженства. На миг он ощутил удивительную гармонию со своим призраком — и тело вдруг снова вырвалось из-под контроля, выкрикнув его губами:

— Роб! Он хочет тебя убить!

Тревельян начал двигаться раньше, чем осознал услышанное — в глазах успело мелькнуть удивление, а потом его лицо исказил гнев. Кассандра, раскрасневшаяся, с прилипшими ко взмокшему лбу волосами и заходившими под кожей желваками, казалось неузнаваемой. Ее первый удар вышел медленным и неловким, и Тревельян уклонился без особого труда, окинул мутным взглядом зал и метнулся к оружейной стойке. Кассандра последовала за ним, и Дориан увидел в дверном проеме Варрика — ошалевшего и неподвижного.

— Сюда! — позвал Дориан, и Варрик перевел дикий взгляд на него. — Живо, ну!

Тревельян поймал удар Кассандры на щит, затрещавший от натуги. Варрик повернул голову на треск, выругался и торопливо зашагал к Дориану — болт Бьянки целил ему точно в грудь.

— Что ты сделал с Инквизитором? — пролаял Варрик. — Говори немедленно, или, демонскую мать твою, разговор у нас будет недолгим.

— Ничего, — быстро сказал Дориан. — Варрик, это прозвучит не особенно убедительно, но я не одержим.

— Ты охренеть как прав, — согласился Варрик. — Звучит неубедительно.

Раздался треск: стойка с оружием, приняв на себя несколько ударов, рухнула.

— Кассандра, щит! — крикнул Варрик с отчаянным беспокойством.

— Карон плохо владеет щитом, — сказал Дориан. — Неважно. Послушай меня, Варрик. Во время Мора в этой башне творилось что-то странное, и отголоски магии, использованной ее защитниками, до сих пор очень сильны. Возможно, ты иммунен к ее воздействию — в конце концов, ты же гном... а может быть, дело в этой девчонке, Нире, но Роб и Карон очень злы друг на друга, как видишь.

Варрик уставился на него, приоткрыв рот, и Дориан, осознавая неспособность облечь собственное знание в слова, с некоторым облегчением уступил духу, когда тот — почти робко — снова попробовать взять контроль над телом.

— Мы с Робом присоединились к Стражам, чтобы украсть одну вещь, — произнесла давно умершая женщина его голосом и его губами. — Назвались братом и сестрой, мы часто так делали. Я всегда храню яд во внутреннем левом кармане — без вкуса, цвета и запаха. Он никогда нас не подводил.

Варрик не сводил с Дориана глаз; его широкое лицо влажно блестело.

— Мы не можем отсюда уйти. Мы умерли, но, кажется, только я знаю об этом. В эту башню многие заходят — все что-то ищут. Может быть, ту вещь, которую мы не смогли украсть? Уже все равно. Нам ее никому не продать. Я хотела бы остаться в нем, — Дориан ощутил, как его рука коснулась его же груди. — Вдвоем с тем, другим. Они влюблены совсем не так, как были мы, но если не вглядываться, это почти то же самое.

Она снова затаилась внутри, и Дориан бессильно откинулся на холодную каменную стену, поросшую сухим мхом.

Варрик шумно сглотнул. Капля пота сорвалась с кончика его носа. Щит Тревельяна (Роба?) с громким треском разлетелся на куски.

— Никакой демон не выдумает подобного бреда, — сипло пробормотал Варрик и, наклонившись к Дориану, ловко отпер замок тонкой серебряной отмычкой.

Дориан поднял руку — пальцы тряслись, запястье окольцовывал алый след — и заклинание усыпления окутало фигуры Кассандры и Тревельяна зеленоватой мглой.

4.

Дориану с Варриком приходилось несколько раз останавливаться по пути наверх, чтобы отдохнуть. Неподвижная Кассандра, имевшая пристрастие к тяжелым доспехам и массивным мечам, весила слишком много для них двоих.

— Знаешь, Посверкунчик, — выдохнул Варрик, когда они конец выволокли Кассандру под рассветное алеющее небо и устроили на влажной от росы траве. — Не будь я так измучен этим потусторонним дерьмом, я скрасил бы эту нелепую ситуацию отличной шуткой.

— Я запомню твою героическую попытку, — пообещал Дориан.

Варрик поморщился.

— Ты уверен, что здесь эти... призраки ее не достанут?

Дориан прислушался к себе: потеря сущности, нашедшей в нем приют, успокаивала — и одновременно рождала ощущение жутковатой пустоты.

— Да. Трудно сказать, в чем причина — но призраки часто оказываются не в состоянии покинуть место, к которому привязаны.

Варрик бросил взгляд на Кассандру — ее грудь мерно вздымалась, ресницы слегка подрагивали — и безотчетным жестом приласкал арбалет.

— Давай вернемся за Инквизитором, — решительно сказал он. — А потом... если что, у меня найдется достаточно зажигательной смеси, чтобы устроить твоим призракам хорошие похороны.

Дориан ожидал, что снова почувствует эту женщину, Летицию — так и случилось, едва они снова оказались на подземном этаже башни. На этот раз ее присутствие казалось почти умиротворяющим, знакомым — странным образом знание, что она вела не слишком честную жизнь и, вероятно, стала причиной смерти всех, кто оставался в этой башне, не заставляло Дориана чувствовать к призраку враждебность.

Дориан затруднялся представить себе полную картину событий, происходивших множество лет назад: он был уверен в том, что все, показанное и рассказанное Летицией, было правдой, но в мозаике не хватало деталей. Вероятно, дело было в яде, чужая память о котором то и дело всплывала в его голове — может быть, любовники попытались отравить Стражей, но каким-то образом и сами стали жертвами своей отравы?

— Ненавижу это место, — пробормотал Варрик. — Где твой хренов брат?

Дориан замер. Варрик потер переносицу и сердито сплюнул себе под ноги.

— Я не в порядке, да? — спросил он почти утвердительно, бросил взгляд на лицо Дориана и скривился. — Ясно, не в порядке. Лучше бы нам поторопиться.

Они оставили Тревельяна в той же зале, в тех же кандалах, которые призваны были удерживать Дориана. Вынести сразу двоих спящих не представлялось возможным, оставлять человека, одержимого призраком умершего, без предосторожностей было попросту глупо.

— Хорошо бы ему быть там, — пробормотал шедший первым Варрик, когда они приблизились к нужной двери, хранившей на себе остатки железного орнамента, и надавил на тяжелую створу обеими ладонями. — Твою мать.

Дориан без труда бросил взгляд поверх его головы — в дальний угол залы, туда, где теперь темнело сваленное грудой железо. Паника встряхнула его так резко и грубо, будто кто-то плеснул ледяной воды за шиворот.

— Я забрал у него отмычки, — пробормотал Варрик. — Их у него и было-то всего несколько штук.

— Роб всегда прятал пару в сапоге, — подсказал Дориан.

— Все-то ты знаешь. Раньше надо было сказать, — огрызнулся Варрик.

Он сгорбился, потер лицо ладонями и, не поднимая головы, пробормотал:

— Посверкунчик, никогда в жизни я больше не хочу разрываться между желанием убить тебя и поиметь.

Дориан сделал глубокий вдох.

— Ступай наверх, — попросил он. — Я серьезно. Если ты нападешь, мне придется защищаться... Да и твои романтические порывы не найдут во мне отклика. От того, что мы станем бродить тут вдвоем, будет больше хлопот, чем пользы. Останься с Кассандрой, а я поищу Тревельяна.

— С чего ты взял, что этот мужик не попытается вселиться в тебя? — спросил Варрик; ладоней от лица он так и не отнял и, кажется, боялся поднять взгляд.

— Думаю, я уже занят, — с нервной улыбкой пояснил Дориан. — Иди, Варрик. Кроме призраков тут нет ничего страшнее библиотеки.

Варрик отчаянно выругался.

— Если вы не вернетесь через час, мы рискнем и пойдем за вами, — пообещал он.

— Не сомневаюсь.

Когда Варрик скрылся за поворотом коридора, Дориан прикрыл глаза и пробормотал:

— Мне нужно его найти. Помоги мне.

Призрак Летиции как будто засомневался, подкинул видение: Дориан находился в просторной комнате, было жарко, пахло розовым маслом, моим любимым.

Что-то внутри него жглось, будто вместо крови по венам бежала желчь. Дориан посмотрел на свою руку — кожа стала желтовато-серой, вены набухли и почернели. Дориан медленно приблизился к зеркалу — ковер скрал звук шагов — и заглянул в его глубину.

Правая часть лица еще принадлежала ему (ей), но левый глаз стал мутно-зеленого цвета, и, когда он моргнул, несколько ресниц слетели, как сухие лепестки с цветка. Дориан отвел от левого виска волосы — пара рыжих прядей осталась у него в руке — и провел кончиками пальцев вдоль набухающей язвы.

Секрет Серых Стражей — те, кто не они, не выживет. Яд был для нас, только для нас двоих. Мы не успели его принять, случилось что-то другое.

Дориан снова прикрыл глаза — и открыл их уже посреди пустого коридора.

Летиция осторожно попросила контроль над его телом — и он уступил ей, мимолетно ощутив вспышку чужого расположения.

— Что вы хотели похитить из башни? — спросил Дориан.

Артефакт. Нам предложили за него большие деньги.

Дориан вспомнил о собственной жажде найти это древнее сокровище и мимоходом подивился тому, насколько лишенным ценности оно казалось сейчас. Летиция вела его тело запутанными коридорами, иногда замирая: она словно звала кого-то и неизменно слышала отклик.

Они настигли Тревельяна (Роба) у очередной двери — он, привстав на колено, взламывал замок.

— Кажется, вы поладили? — спросил Дориан.

Тревельян обернулся.

— К своему ужасу, я могу его понять, — очень серьезно сказал он.

Замок поддался с тихим щелчком. Тревельян взял Дориана за руку и повел по винтовой лестнице вниз. Пахло странно и мерзко.

— Я не дождалась тебя, — сказала Летиция. — Ты был здесь?

— Не успел сюда попасть. Слышал слова Карона и его приказ Нире. Он заступил мне путь. Я знал, что у девчонки ничего не получится, но думал, ее колдовство всего лишь убьет нас.

Лестница кончилась, приведя их в пустую круглую залу, и Дориан только тут увидел женщину — сияя алым, она висела в воздухе, окруженная полупрозрачной магической сферой. Что-то, напоминающее веревки и небольшие мешочки — аптекари набивают такие травами — парило рядом с ней.

— Магия крови, — неодобрительно сказал не то Тревельян, не то Роб, и Дориан понял — маленькие, влажные даже на вид предметы, окружавшие изломанный женский силуэт, были ее внутренностями.

Прикосновение к талии, ставшее привычным и знакомым за последнюю пару месяцев, вернуло Дориана к реальности. На земле, под изуродованным, но еще живым — теперь Дориан знал это наверняка — телом алела сфера. Тревельян наложил стрелу на тетиву.

— Будем надеяться, Создатель существует, — сказал он.

Дориан ощутил страх Летиции и неловко поцеловал Тревельяна в висок за миг до того, как тот разжал пальцы на оперении.


4.5

— Не хочу об этом думать, — пожаловался Дориан.

— Не думай, — предложил Тревельян, нажал большими пальцами у основания шеи, и волна дрожи, немедленно прокатившаяся по телу, почти примирила Дориана с жестокой необходимостью.

— Но это, в конце концов, уникальный случай! Не подумай, что я не одобряю того, что ты сделал — это было... милосердно. Но мы столкнулись с удивительным артефактом и, раз не можем изучить его непосредственно, должны обратиться к теории и наблюдениям.

— Боюсь, лично я вынес из этой истории одни только глубоко философские выводы, — сказал Тревельян — в голосе его отчетливо была слышна улыбка. — Не ты ли только что жаловался, что не хочешь думать об этом?

— Если ты можешь предложить альтернативу...

Пальцы Тревельяна скользнули по шее в невыносимо чувственном жесте.

— Помнится, там, в башне, мы разделили несколько поцелуев, — тихо сказал он. — Но ни один из них не был... только нашим. Мне кажется, это нечестно, господин Павус.

Информацию о том, что эти слова послали мурашки вниз по позвоночнику, Дориан решил не только не разглашать, но и унести с собой в могилу.

— Совершенно с вами согласен, милорд Тревельян, — выдохнул он, слегка запрокинул голову и закрыл глаза.