Сквозь бутылочное стекло

Автор:  К.Розье

Номинация: Лучший авторский слэш по вселенной Гарри Поттера

Фандом: Harry Potter

Бета:  Katkhen

Число слов: 56849

Пейринг: Северус Снейп / Гарри Поттер

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Drama,Romance

Предупреждения: Dark, POV, Self-harm, UST, Упоминание употребления наркотиков

Год: 2016

Число просмотров: 3112

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Кровь – единственное, что нужно аврорату и министерству от Гарри Поттера в неспокойные для магической Британии времена. Конечно, исключительно на благо общества. Сумеет ли Северус Снейп, волей-неволей ставший инструментом в руках аврората, переступить через старые обиды и помочь Гарри, заключив с ним временное перемирие?

1.

Невилл Лонгботтом никогда не опаздывал. Каждый четверг ровно в пять часов вечера раздавался вежливый стук в дверь — по этому стуку можно было часы сверять. Бывший студент, производивший впечатление рассеянного и непутёвого подростка, оказался на редкость серьёзным, ответственным и надёжным. Впрочем, и подростком он не был уже давно.

— Добрый вечер, мистер Снейп. — Неизменно вежливое приветствие, никакой фамильярности. Его коллегам было чему у него поучиться.

Невилл всегда очищал обувь заклинанием, прежде чем войти. Всегда снимал и вешал на крючок болотно-зелёную мантию сотрудника отдела по адаптации бывших военных преступников — видимо, догадываясь, насколько напоминания об ограничениях и контроле раздражают Северуса. И всегда принимал приглашение выпить чашку чая. Несомненно, исключительно из вежливости. Снейп не тешил себя иллюзиями, что его общество может быть приятно человеку, чьи школьные годы он превращал в кошмар.

И всё-таки уважительное обращение, возможность спокойно поговорить, обсудить газетные статьи за короткую часовую встречу — это было очень ценно. У Снейпа не осталось друзей или приятелей: старые контакты он поддерживать не мог (ведь его с таким трудом оправдали), к бывшим коллегам и членам Ордена особой приязни он не питал, а новыми знакомствами обрасти за последние годы не получилось. Не сказать, чтобы он к этому стремился, однако время от времени было просто необходимо поделиться мыслями о происходящих в магическом мире событиях, выслушать чужую точку зрения, и не фильтровать каждое слово, боясь быть понятым превратно. Да и слышать грубости в ответ надоело — его не беспокоило, что скажут, просто сколько можно раздвигать чужие шоры? Никому ничего не докажешь.

А Невиллу и не нужно было ничего доказывать. Оказавшись свидетелем многих событий, он сделал свои, никому не ведомые выводы и начал относиться к окружавшим его людям не так, как от него ожидали. Он никого не ненавидел, никого не травил и не обвинял. Оставшись на второй год в Хогвартсе — помогал при необходимости даже слизеринцам. На суде — давал показания честно, без злобы и мстительных преувеличений. И работу выбрал — помогать бывшим преступникам. Интересно, каждую неделю навещая Драко Малфоя, он тоже сидит с ним за одним столом, пьёт чай и обсуждает писанину Скитер?

В кухне было тихо и душно — закрытое окно не пропускало свежий воздух, давно не мытые стёкла создавали атмосферу постоянных сумерек. Табурет привычно скрипнул под вымахавшим Лонгботтомом (Снейпу потребовался не один месяц, чтобы привыкнуть смотреть на бывшего ученика снизу вверх).

— Сэр, вы слышали, что случилось в Манчестере?

Пухлые пальцы с коротко остриженными ногтями разгладили принесённую газету — прикосновения казались мягкими, очень спокойными, как и сам Невилл. Снейп невольно перевёл взгляд на собственные руки — сухие, костлявые, с множеством мелких шрамов на бледной коже. Когда-то они казались ему красивыми, в годы полузабытой юности. Даже Люциус засматривался на его движения, когда он готовил зелья или царапал что-то на пергаменте своим убористым почерком. Взглянув на эти руки теперь, можно было решить, что они принадлежат старику, хотя ему ещё даже пятидесяти не исполнилось.

— Да, я читал в «Пророке».

Две кружки, один чайник, никакого угощения — Снейп сладкое не ел, а Невилл никогда не жаловался на скупое гостеприимство.

— Они взяли пятерых. — Снейп безразлично пожал плечами.

— И погибло десять магглов. — Похоже, в глазах Невилла подвиги аврората ничуть не оправдывали их методов.

— Зато взяли пятерых.

— Но погибло вдвое больше!

Даже настойчивость Невилла казалась мягкой и совершенно не раздражала. Они редко сходились во взглядах, но Снейп ни разу не вспылил.

— Похоже, это никогда не закончится. — Невилл выглядел расстроенным.

— Закончится. Когда найдут человека, решившего собрать беглых Пожирателей и навербовать новых.

— Уж сколько лет ищут... Сэр, у них до сих пор ни единой зацепки. Или они просто не торопятся, чтобы не остаться без работы?

Снейп хмыкнул.

— Ещё скажите, что они сами все нападения и устраивают. Работают сами на себя и против себя.

Невилл покачал головой и замолчал, задетый насмешкой.

— Вы знаете, кого они поймали? — примирительно продолжил Снейп.

— Знаю, но их имена ни о чём мне не говорят.

— Возможно, они что-то скажут мне?

— Возможно. — Невилл подул на чай перед первым глотком. — Если потребуется ваше участие в опознании, вас пригласят.

— Понятно...

— Впрочем, скорее всего, вас в любом случае скоро вызовут. Я слышал, вас хотят привлечь к новому проекту.

Снейп оперся локтями о стол и устало прикрыл глаза. Несколько лет назад ему предложили выбор: два года в Азкабане или двухлетний контракт с авроратом. Исследования, помощь в подготовке сложнейших зелий, создание новых — пусть и подконтрольно, но это казалось куда более увлекательным, чем отсидка в камере. Но первый двухлетний контракт сменился вторым, уже трёхлетним — его вынудили согласиться, жонглируя такими понятиями как «лояльность», «благонадёжность», «доверие общественности и министерства». И теперь, получая раз за разом приказы и задания, Снейп серьёзно сомневался в разумности принятого решения. Может, стоило один раз отсидеть, чем потом по гроб жизни плясать под дудочку, изображая из себя ручного зельевара?

— Вы не скажете, что это за проект? — Он попытался подавить волну раздражения, чтобы она не выплеснулась на гонца, принесшего дурную весть.

— Даже если бы захотел — не смог бы. Там всё очень секретно, какая-то гениальная разработка.

— Которую гениальные мастера аврората не смогли реализовать?

— Боюсь, мистер Снейп, я не тот человек, которому стоит доверять в оценке чего-либо, касающегося зелий. — Невилл улыбался.

— Вот уж точно.

— И раз уж мы заговорили об этом...

Невилл протянул пергамент, стянутый плетёной верёвочкой с магической печатью. Снейп поджал кривящиеся губы, но безропотно принял послание. Попав в нужные руки, верёвочка лопнула, и пергамент развернулся. Снейп пробежал глазами по тексту.

— Я делал это зелье три месяца назад! И инструкцию по изготовлению прикладывал. Они что, совсем...

— Совсем. — Невилл допил чай и посмотрел на часы. — Вам что-нибудь понадобится?

— Заявление об увольнении и новая работа, — процедил Снейп сквозь зубы. — И разрешение на покупку желчи сфинкса. Официальное, в двух экземплярах, а не как в прошлый раз! Пусть пришлют сегодня же, а то я не успею сделать...

Прищурившись, он нагнулся ближе к пергаменту, царапнул на листе, пытаясь разобрать написанное. То ли зрение с возрастом стало подводить, то ли руки у новых сотрудников лаборатории росли из задницы.

— Двадцать литров? Они им что, ванну наполнить хотят?!

— Я всё передам, сэр. Спасибо за чай. Через неделю?

— Через неделю, мистер Лонгботтом.

Невилл кивнул и вышел из кухни. Почти сразу послышался хлопок входной двери. Снейп не имел привычки провожать гостей.

2.

Снейп очень ценил свою работу, хотя так было не всегда.

По молодости, претендуя на пост преподавателя ЗОТИ, он рассчитывал найти себе лучшее применение. Его знания в данной области после Первой магической поистине впечатляли, и он жаждал их применить, но теперь был даже благодарен Дамблдору, что тот его остановил, удержал на посту профессора зельеварения. Иначе какая участь ждала бы его, бывшего Пожирателя, окажись он преподавателем защиты со стажем полтора десятка лет? Да от таких экспертов камеры Азкабана пухнут. А вот действительно хороших зельеваров в Британии по пальцам пересчитать. К тому же, «варщик зелий» звучит куда безобиднее, чем «эксперт в тёмных искусствах», как на слух обывателя, так и на слух глубокоуважаемого Визенгамота. Не говоря уже о том, что за годы преподавания он растерял бы часть своих навыков, не создал бы себе имени в определённых кругах, и кем бы он был теперь?

Много лет назад Дамблдор наступил на горло гордыне и амбициям Снейпа, позволил сохранить и развить ремесло, выйти на непревзойдённый уровень. И именно поэтому теперь Снейп может ворчать, ругая приказы аврората, но жить в собственном доме и работать, а не делить жилплощадь с дементорами.

Однако даже в таких комфортных по меркам бывшего Пожирателя условиях порой хотелось на стенку лезть. Не от скуки — от тупости коллег. Первое время он надеялся, что переломит ситуацию и избавит себя от рутины однообразных аврорских зелий. Даже составлял подробнейшие пошаговые инструкции. Бесполезно. Обученные попугайничать лаборанты повторяли его указания, словно марионетки, не совершенствуя свои навыки, и качество оставляло желать лучшего. В какой-то момент Снейп обнаружил, что занимается варкой всего подряд в поистине промышленных масштабах. Двадцать литров! Любая наглость должна знать свои пределы.

Именно об этом думал Снейп, оттаскивая к порогу ящик, звенящий сотней бутылочек. Прошла ещё одна неделя каторжной работы. Неважно, чего ему это будет стоить, но он заставит аврорат поумерить свои аппетиты. Принуждать его варить простые зелья, занимающие всё рабочее (и нерабочее) время — всё равно, что пригласить Дамблдора для проверки эссе первокурсников. Бездарнейшее расходование ресурса!

В пять часов, одновременно со свистком чайника, послышался стук в дверь.

— Добрый день, мистер Лонгботтом и... мисс Грейнджер?

Девушка стояла в дверях и казалась маленькой и измождённой по сравнению с высоким и крепким Невиллом. Она была без мантии, в белой блузке и чёрной юбке — настоящий офисный маггл.

— Добрый день, профессор. — Гостья улыбнулась и, пройдя вперёд, протянула руку. Поправлять, что он больше не профессор, было бессмысленно — почти все бывшие ученики упорно пользовались этим обращением. Нахмурившись, Снейп скрестил руки на груди, не возвращая рукопожатие. За последние пару лет они виделись с Грейнджер всего несколько раз, и каждый раз это заканчивалось очередными проблемами на его голову.

— Чем обязан?

— Сэр, меня попросили... — Она с сожалением посмотрела, как Невилл спокойно пробрался мимо неё в сторону кухни, и уверенно улыбнулась Снейпу. Слишком уверенно.

— Вас переводят под один очень перспективный проект, курированием которого занимается мой отдел.

— Отдел секретных разработок?

— Да, сэр!

— И руководите проектом непосредственно вы?

— Да, сэр.

— То есть меня переводят в ваше прямое подчинение?

— Да, сэр...

Ответила Грейнджер уже спине Снейпа, поскольку он поспешил скрыться на кухне от греха подальше. Ещё не хватало проклясть и её, и этот проект. Предыдущие два были утопическим бредом кого-то из отдела и не окупили затраченного времени и сил: зелье, постоянно заживляющее раны изнутри и восполняющее кровопотерю, было невозможно стабилизировать ни при каких условиях; а зелье, мобилизующее скрытые магические ресурсы на генерацию перманентного защитного барьера, оказалось невозможным даже в теории. Какой ещё бред на этот раз они решили разработать? Воскрешение павших в виде супер-солдат?

— Вы читали вчерашние газеты, сэр? — Невилл сидел за столом перед пустой чашкой, что позволило Снейпу быстро себя чем-то занять. Десять баллов Гриффиндору!

— Нет, всё время ушло на приготовление чёртового зелья. Скажите, Невилл, зачем им двадцать литров?

— Они решили пополнить запас, поскольку в ближайшее время вы будете заняты на проекте.

— Это мы ещё посмотрим, — процедил Снейп, всё-таки доставая третью чашку и ставя её на дальний край стола.

Грейнджер молча села напротив Невилла. Она хмурилась, недовольная Снейпом.

— Так что было в газетах?

— Трое авроров погибло, двое в Мунго, Филдчип в руинах, а десять магглов со стёртой памятью бродили по окрестным полям и жевали траву.

— И что магглы делали в магической деревне?

— Паслись, видимо. — Невилл подул на чай и шумно отхлебнул.

— Бред какой-то. — Снейп поморщился и невольно зацепился взглядом за Грейнджер, которая смотрела в стол и молчала. — Так я правильно понял, Невилл, что вы пришли исключительно за партией зелий?

— Да, сэр. Ближайший месяц ваши заказы перераспределят на лабораторию.

— Надеюсь, никто не потравится. — Снейп усмехнулся и был рад увидеть ответную улыбку на губах Невилла.

— Не такие уж и идиоты там работают, — вступилась за коллег Грейнджер. — Как-то же существовали до вас, и после вас существовать будут. И ваше чувство собственного превосходства в данном вопросе едва ли уместно.

— Гермиона...

— А тебя я вообще не понимаю. — Грейнджер переключилась на друга. — И уже давно.

Решив оставить комментарии при себе, Снейп сосредоточился на чае. Тишина, растянувшаяся на несколько минут, была напряжённой.

— Ну, так, может, расскажете, в какой очередной безнадёжный проект меня хотят втянуть?

Гермиона вытащила из кармана небольшой конверт и протянула Снейпу. Конверт, как и все прочие послания аврората, самостоятельно распечатался только после попадания в нужные руки. Снейп прочёл письмо по диагонали.

— Это что, шутка?

— Нет, сэр. — Гермиона мотнула головой и начала нервно теребить серёжку в ухе.

— И кому хватило смелости... Кто это придумал?

— Это было коллективное творчество. Ребята сели, поштормили...

— И, видимо, штормом им последние мозги и вынесло. Вы понимаете, что данное зелье пытались приготовить столько поколений магов, что и не сосчитать! Хотите сказать, в аврорате придумали рецепт?

— Нет, сэр...

— Нет! Они придумали лампочку, но забыли создать электричество. Ещё скажите, что эта честь также достаётся мне.

— Да, сэр.

— Блеск! И что же заставило ваших коллег предположить, что я смогу сделать то, что не удавалось прежде никому? Что такого есть у меня, у вас, что позволило им хотя бы задуматься об успехе этой затеи?

— У нас есть Гарри.

— Гарри? — На мгновение Снейпу показалось, что он ослышался, но стоило Гермионе вновь открыть рот, как Снейп махнул в её сторону рукой и протянул письмо обратно. — Нет.

— Сэр, это не просьба и не предложение. Это приказ, которому мы все должны подчиниться.

— Мой ответ по-прежнему — «нет». Я не собираюсь повторно ввязываться во что-либо, связанное с Поттером!

— Вы меня не слышите. — Гермиона подалась вперёд, словно это придавало ей силы для убеждения. — Вы подписали контракт с авроратом. Вы не можете отказаться! Никто из нас не может.

Её голос сорвался, а плечи поникли.

— В каком смысле — никто не может?

— Они ввели военное положение, — подсказал Невилл.

— Вот б...

Теперь решение сотрудничать с авроратом совершенно точно проигрывало перед двумя жалкими годами в Азкабане. Надо было отсидеть. Или насторожиться, прочитав пункт в контракте: «усиление контроля при введении военного положения» — но кто же знал, что «усиление контроля» подразумевает под собой абсолютную исполнительность в лучших традициях Непреложного обета? Снейп видел в этом логику: это прекрасный способ обезопаситься от саботажа и неповиновения. Но разве кто-то думал, что всего через пять лет после войны ситуация ничуть не улучшится? Или что Снейп будет сотрудничать с этими чёртовыми аврорами дольше двух лет?

Потерявшись между злостью и бессилием, Снейп пытался придумать хоть какой-то способ выйти из ситуации и остаться при этом живым, трудоспособным и с магией. Контракт не уточнял деталей, что случится при неповиновении, но можно было предположить, что ничего хорошего. Осталось определиться, чем он сам готов пожертвовать.

Да, сначала он резко отреагировал на необходимость работать с Поттером, но всё это блекло на фоне катастрофы, которая грозила разразиться в его жизни. И правда, что такого случится, если они ещё раз встретятся? После войны у них ведь складывались неплохие отношения, пусть и довольно скоро они сами всё разрушили. Но стоит ли неприятная встреча со старыми иллюзии загубленного будущего, ради которого пришлось стольким пожертвовать? В конце концов, работа с Поттером не самое страшное, что могло случиться.

Решив всё-таки не сдаваться без боя, Снейп кашлянул, привлекая внимание. Гермиона с тревогой посмотрела в его сторону, а Невилл с невозмутимым видом продолжал пить чай, будто его, человека из отдела адаптации, это совершенно не касается. Впрочем, может и так.

— Я соглашусь...

Гермиона выдохнула.

— Но при одном условии.

— Профессор! Вы не можете торговаться.

— Я больше не профессор, и я не торгуюсь. — Он положил приказ аврората на стол и накрыл ладонью. — Насколько я помню, рабочий контракт достаточно гибкий, чтобы обговаривать условия. Я не стану работать в общей лаборатории, только на дому. Я запрещаю любое стороннее вмешательство и бессмысленные дополнительные проверки вне оговоренных заранее сроков. У меня будет доступ ко всем реактивам и ресурсам лаборатории, а также разрешение на использование непростительных заклятий на период проекта — в письменном виде, в двух экземплярах.

Невилл усмехнулся на последней фразе и пожал плечами, видя удивление Гермионы.

— Это не сложно, я всегда запрашиваю в двух.

— И ещё. — Снейп очень надеялся, что блеф сработает. — Это будет последний проект, который я веду под контролем аврората. Каким бы ни был результат исследований, официальное закрытие проекта будет означать окончание моего контракта и снятие накладываемых им ограничений. Я не отрицаю возможности дальнейшего сотрудничества, но уже вне долгосрочных контрактов. В противном случае — можете засунуть этот приказ Кингсли в задницу. Я не буду работать на других условиях.

— Но... Как же неподчинение приказу?

— Мисс Грейнджер, я прошёл две войны. Вы осведомлены на мой счёт лучше многих. Неужели вы думаете, что я не найду способ обойти этот контракт?

Гермиона не сразу нашлась с ответом. Она кусала губу, вглядываясь в лицо Снейпа в поисках... Чего? Сомнения? Увы, все эмоции слишком надёжно прятались за внешней невозмутимостью. Северус не был уверен, что в принципе способен открыто демонстрировать чувства, имея за плечами столько лет шпионажа.

— Вы ведь не можете дать гарантий, что сварите это зелье?

— Не могу.

— Так и я не гарантирую, что смогу отстоять ваши интересы перед Кингсли. Но я попробую.

Теперь уже Снейп, испытывая почти симпатию, протянул Гермионе руку. Та охотно её пожала.

— Спасибо, сэр. И не думайте, что только вы оказались в подобной ситуации.

— Вы ведь не думаете, что от этих слов хоть кому-то может стать легче?

Отставив пустую чашку, Невилл поднялся.

— Извините, сэр, мне пора выдвигаться. Зелье в ящике у порога?

— Верно. Никакой левитации, транспортировка только вручную.

— Понял. Всего доброго, мистер Снейп. Гермиона...

— А вы? — Снейп был удивлён, что Грейнджер не последовала за Невиллом.

— А мы... — Она сделала упор на последнем слове. — Мы должны передать приказ Гарри.

3.

Дорога от метро заняла пять минут, не больше. Снейп несколько раз порывался поинтересоваться, какого чёрта Поттер забыл в Хакни и почему нельзя было аппарировать, но Гермиона так уверенно шла сквозь толпу по одной ей ведомому маршруту, что он решил не вмешиваться и придержать язвительное замечание.

Остановилась они перед трёхэтажным зданием, мало чем отличающемся от всех прочих строений на той же улице: на первом этаже — лавка с хозяином-индусом, на втором и третьем — наглухо зашторенные окна.

— Нам на самый верх.

Входная дверь, запертая на кодовый замок, поддалась обычной Алохоморе. По узкой грязной лестнице они поднялись на третий этаж. Гермиона занесла руку, собираясь постучать, но замерла в нерешительности. Снейп видел, как часто вздымается её грудь и как побледнело лицо.

— Может быть, я сам поговорю с мистером Поттером?

— Нет. — Она несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Это ведь я — руководитель проекта.

Сказано это было таким тоном, словно она отнюдь не рада сложившемуся положению вещей. Больше не колеблясь, Грейнджер наконец постучала.

Из квартиры послышались шум и голоса. Через минуту дверь распахнулась, и мимо Снейпа проскочил мужчина с надвинутой на лицо бейсболкой. За ним на пороге возник долговязый рыжий детина с сигаретой в зубах.

— Вам чего?

— Нам нужно поговорить с Гарри, — нарочито громко и твёрдо ответила Гермиона.

— А вы уверены, что ему надо с вами поговорить? — Детина хохотнул.

И прежде чем Грейнджер умудрилась влезть в бессмысленный диалог, Снейп вытащил палочку и наложил на незнакомца Конфундус.

— Гарри, я пошёл, — крикнул рыжий через плечо и начал спускаться по лестнице, оставив открытой дверь.

— Куда это ты пошёл? — раздалось из глубины квартиры. — Кевин?

Не дожидаясь приглашения, Снейп переступил порог и уверенно направился на звук знакомого голоса, правда, уже через несколько шагов у него появилось сильнейшее желание убраться куда подальше: в квартире воняло затхлостью, табаком и травкой. По углам свалялись клубы пыли. Объединённая с кухней гостиная была завалена пустыми коробками из-под пиццы, открытыми банками, бутылками. Наглухо зашторенные окна создавали гнетущий полумрак, а работающий телевизор придавал открывшейся картине и вовсе драматический оттенок.

— Кевин?

Увидеть Поттера удалось не сразу. Он сидел, скрытый спинкой дивана, и явно не собирался отлипать от «ящика».

— Ну и помойка, — вырвалось у Снейпа.

Телевизор смолк, и на какое-то мгновение в квартире стало очень-очень тихо. Наконец, опираясь на спинку дивана, Поттер всё-таки выглянул. Удивление, с которым он воззрился на Снейпа, через мгновение сменилось такой злостью и отвращением, на какие, казалось, Поттер никогда прежде не был способен.

— Какого чёрта ты тут делаешь?

За спиной раздались осторожные шаги Гермионы. Она медленно вошла в комнату, держась за стенку.

— Здравствуй, Гарри.

Звук, вырвавшийся у Поттера, больше всего походил на шипение. Он, кажется, даже спину выгнул.

— Тебе здесь не рады, Гермиона. Мне казалось, что мы выяснили всё, что хотели, при нашей последней встрече.

— Выяснили. Поверь, без необходимости я бы тебя не потревожила.

Пытаясь избавиться от гадкого запаха и полутьмы, Снейп навёл палочку на окна — шторы разлетелись, подняв к потолку целое облако пыли. Распахнулись окна, и в комнату ворвался свежий воздух.

— Спасибо, — выдохнула Гермиона, которой явно было дурно.

— Эй! — Поттер удивительно ловко перемахнул через спинку дивана и встал напротив Снейпа, игнорируя подругу. — Если ты ещё раз в моём доме...

Снейп отшатнулся прежде, чем Поттер договорил. От него несло перегаром, как от бездомного пьянчуги в худшие дни. Однако держался он при этом ровно, уверенно. Только запах и расфокусированный взгляд выдавали, что он пьян.

— Вам нужно проспаться и протрезветь, Поттер, — выдавил из себя Снейп, морщась.

— Мне лучше знать, что мне нужно. Говори, зачем пришёл, и уходи. И Гермиону забери.

— Вы говорите, как капризный подросток...

— Гарри, у меня приказ из аврората, — Гермиона отошла от стены и протянула Поттеру письмо, то же самое, что вручила недавно Снейпу. — Тебя выводят из резерва и назначают на новый проект.

— В качестве кого, его надсмотрщика? — Поттер небрежно кивнул в сторону Снейпа, но письмо принял.

— Нет. В качестве его ассистента.

Нахмурившись, Поттер развернул письмо. Читал он медленно и, похоже, не один раз.

— Ассистента? — Он смял письмо и выкинул за плечо. — Скорее уж подопытного. Я отказываюсь.

— Вы не можете отказаться, Поттер, — возразил Снейп. Тот факт, что он повторяет слова Грейнджер, почему-то забавлял. — Введено военное положение. Ваш контракт обязывает вас подчиниться приказу аврората.

— Да ладно? — Лицо Поттера разгладилось, словно он услышал радостную весть. Обхватив себя руками, он расхохотался.

— Неужели у них хватило мозгов наконец-то...

Он ещё продолжал смеяться, когда Снейп обернулся к Грейнджер и попросил её уйти.

— Но, сэр...

— Пожалуйста, подождите меня на улице, пока я обсужу с Поттером детали нашего дальнейшего сотрудничества.

Гермиона ушла, а Снейп, подойдя к Гарри, вцепился ему в плечи и резко тряханул.

— Немедленно прекрати истерику, глупый мальчишка. Во что ты себя превратил, смотреть противно...

— А ты не смотри, Снейп. — Он шмыгнул носом и протёр глаза под стёклами очков кончиками пальцев. — У тебя же так хорошо получалось — отворачиваться и не смотреть.

Чувствуя подступающую тошноту, Снейп отцепился от Поттера и вытер ладони о брюки — они успели стать влажными.

— О твоём желании не спрашивают, Поттер, как и о моём. Будь моя воля, этой встречи бы не случилось, как и последующего сотрудничества. Я не собираюсь выслушивать твоё нытье и подростковые истерики ни сейчас, ни весь последующий месяц.

— Месяц? — Поттер присвистнул. — Ты не только веришь, что у тебя всё получится, ты ещё и сроки обозначил.

— Я не говорил, что верю в успех.

— Тогда зачем всё это?

— Есть работа, и есть контракт, который обязывает меня эту работу выполнить.

— Какой беспрецедентный уровень ответственности и сознательности!

Фыркнув, Поттер прошёл к кухонному столу и, подцепив бутылку виски и, не морщась, сделал большой глоток прямо из горлышка.

— Это какой-то замкнутый круг. И почему опять ты...

У Снейпа не было ответа на этот вопрос. Впрочем, едва ли Поттер хотел его услышать. Он смотрел в пространство перед собой и шевелил губами, не произнося ни звука. Агрессия, с которой ещё недавно он готов был кинуться на своего бывшего профессора, растворилась, сменившись апатией.

— Что от меня требуется?

— Кровь.

— Кровь... — Усмехнувшись, он обернулся к Снейпу и на мгновение стал похож на того мальчишку, с которым они общались несколько лет назад. — Будто мало я пролил крови за них.

Не жалость, а констатация факта, от осознания которого делалось почти совестно. Отгоняя сочувствие и сосредоточившись на чувстве брезгливости, Снейп подошёл к Гарри. Он вытащил из кармана спиртовую одноразовую салфетку и большой шприц, который успел купить по дороге в маггловской аптеке — минимальное магическое воздействие на магическую субстанцию увеличивало шансы на успешное проведение первичных проверок. Поттер послушно протянул руку, позволил обеззаразить кожу и набрать из вены кровь.

— Я вернусь завтра, Поттер, и мы обсудим план предстоящей работы. Надеюсь, ты будешь в лучшей форме, чем сейчас. — Надевая колпачок на иголку и накладывая стазисные чары, он старался не смотреть на собеседника, слишком тягостное впечатление тот производил. — И, надеюсь, ты наведёшь здесь порядок...

Снейп развернулся и пошёл на выход, едва расслышав задумчивое:

— Может, оно и к лучшему.

Как же он был рад оказаться на улице. Свежий воздух после вони захламлённой квартиры показался упоительно-сладким. Грейнджер нашлась за магазином — она стояла, прогнувшись назад и прислонившись плечами к стене, и поглаживала свой живот. И как Снейп раньше не заметил...

— Как прошло? — с тревогой спросила Гермиона, выпрямляясь и подходя ближе. Накрапывал дождик, и тонкая блузка, впитав воду, начала прилипать к плечам и груди.

— Нормально. Завтра начнём работу.

— Хорошо...

Довольной она не выглядела, даже наоборот. А если догадка Снейпа верна, это могло лишь усугубить ситуацию.

— Какой у вас месяц? Третий?

Впервые с момента встречи Гермиона улыбнулась искренне и немного смущённо.

— Да, третий.

Спрашивать, проходит ли всё хорошо, Снейп не стал. Судя по бледности и измождённости, всё хорошо не было. Маггловская одежда, маггловский транспорт, и девушка не пользовалась магией в его присутствии — всё говорило о сознательном ограничении.

Третий месяц непростой даже у магглов, а у волшебников, когда формируется магическая сущность будущего ребёнка, она может вступить в конфликт с магической сущностью матери, и всё. Такое, конечно, бывает редко, но риск есть всегда. Не то чтобы Снейп часто делал зелья для стабилизации магической совместимости, но бывало всякое. Ой, да чего он только не варил.

— Мисс Грейнджер, зайдите ко мне завтра вечером.

— Зачем? В смысле — ладно. Да, конечно, зайду.

4.

Вернувшись домой, Снейп снял со шприца заклятие — стазисные чары — и кинул его в холодильник. Полумаггловская обстановка, как наследие отца, укоренилась настолько прочно, что Северус не стал ничего менять после его смерти: остался и холодильник, и гремучая стиральная машинка с вертикальной загрузкой, и обшитый деревом радиоприёмник.

Он думал приступить к работе, не откладывая, но тягостное ощущение после встречи с Поттером отвлекало, заполняя голову ненужными мыслями. Снейп ходил по дому, слушал скрип половиц и в задумчивости осматривался. Его халупа, старый ветхий дом с блеклыми обоями, продавленной мебелью и щелями в полу неожиданно показался разве что не дворцом махараджи. Пахло в нём деревом, травами, зельями и чем-то домашним, знакомым. Да, в холодильнике с переменным успехом вешались мыши, но даже кричащая бедность интерьера не отталкивала, как не отталкивает аккуратный пожилой человек, стеснённый в средствах. Дом выглядел жилым, хоть и неуютным. Но по сравнению с квартирой Поттера...

Когда они виделись в последний раз больше года назад, всё было уже не очень хорошо, но и не очень плохо. Ладно, кого он обманывает, всё было плохо, но кто мог предположить, что Поттер превратит себя и свой дом в подобное убожество? Снейп даже не мог подобрать слово, чтобы в полной мере охарактеризовать его жилище. Помойка, ночлежка, дыра? Лет шесть-семь назад он бы ликовал — сын Поттера ведёт именно такую жизнь, какую заслуживает! Но потом была Битва, были суды, были совместные расследования и ночи в архивах аврората. Были...

— Кофе! Снейп, хочешь кофе? У тебя глаза уже слипаются, ну же.

— Да, я пил из твоей чашки. Не делай такое лицо, словно сейчас упадёшь замертво. Зелье с моими волосами не менее ядовито, чем слюна, уж поверь мне. Да не плевал я туда! Ой, ну и проваливайте, ваше высочество!

— Что мы будем делать, если это не закончится? Что, если всё начнётся заново? Я не думаю, что меня хватит на ещё одну войну. А тебя?

— Если я прочитаю ещё одно досье, я свихнуть. Я уже в лицах прохожих-магглов вижу Пожирателей. Можно, я останусь сегодня у тебя? Что значит «нет повода»?

— Снейп, меня переводят в оперативную группу! Давай отметим. Не пьёшь? А я пью!

— Снейп, ты как хочешь, а я остаюсь на этом диване.

— Снейп, нам надо поговорить.

— Северус...

В дальней комнате, переоборудованной под лабораторию, Снейп перерыл половину ящиков, прежде чем нашёл успокоительное и снотворное. Сердце разошлось до галопа, сбивая дыхание, накручивая тревогу до тошноты. Опрокинув в себя оба зелья, Снейп перебрался в спальню и лёг поверх одеяла, не раздеваясь. Не дело снова доводить себя до подобного, позволяя Поттеру выбивать себя из равновесия. На ошибках нужно учиться, а Гарри ему уже преподал однажды очень запоминающийся урок.

Когда Снейп проснулся, за окном начинало темнеть, но досады от потерянного времени он не испытывал. Успокоительное продолжало действовать, позволяя мыслить ясно. Что случилось? Ничего особенного — просто один глупый мальчишка решил разрушить свою жизнь. Касается ли это Снейпа? Нет, совершенно не касается. Что ему со всем этим делать? Не обращать внимания на последствия чужого выбора, делать своё дело и получить долгожданную свободу. От всего и ото всех.

Затолкав пропахшие табаком вещи в машинку, Снейп наскоро принял душ, переоделся в рабочую мантию и, прихватив шприц из холодильника, вернулся в лабораторию. Задача, которую перед ним поставил аврорат, была интересной для теоретических обсуждений, но неосуществимой на практике. Ему не приходилось раньше варить зелье, направленное на передачу чужой магической защиты посредством крови. Кровная магия, особенно замешанная на магии рода — слишком сложная и невостребованная область, чтобы ей уделялось должное внимание в современности. Кровная защита — это жертва, это любовь, это безвозмездно. Не удивительно, что зелье не удалось никому изобрести. Нужно не просто подобрать базу, сохраняющую свойства крови, но также придумать, каким способом эта защита может быть передана другому человеку. У него месяц? Да на это жизни не хватит, не говоря уж про лишь одного донора.

Без особой веры в успех Снейп всё-таки взялся за работу — он разделил кровь из шприца по крошечным пузырькам. Применение стандартной медицинской диагностики к первому из них показало, что клетки крови живы.

— Авада Кедавра.

Зелёная вспышка, окутавшая пузырёк, рассеялась через мгновение, а новое диагностирующее заклятие показало, что клетки крови по-прежнему живы. Хорошо. А можно ли увеличить количество крови магическим путём без потери свойств? Дупликация клеток прошла успешно, но после повторной Авады умерли и новые, и старые клетки.

Пытаясь определить, магический потенциал каких клеток сохраняет защиту от проклятья, Снейп снял с полки колдомедицинский справочник, нашёл нужное заклинание и разделил кровь на составляющие. От очередного проклятия живых клеток вновь не осталось.

Несколько озадаченный результатом, он взял третий пузырёк — Авада не причинила содержимому вреда. Предположив, что негативный эффект может оказывать стороннее магическое воздействие, Снейп применил обычное заклинание увеличения к пузырьку и его содержимому. Результат был удовлетворительный — после применения заклинания погибли все клетки. На пергаменте появилась первая запись: субстанция, отделённая от магического артефакта (в данном случае магической сущности Поттера), теряет свои защитные свойства при направленном магическом воздействии. При ненаправленном всё было в порядке — Снейп колдовал рядом с субстанцией, зачаровывал горлышко пузырька, но кровь оставалась неуязвимой для проклятья.

Чтобы понять, может ли кровь передавать свои свойства напрямую, как, допустим, кровь единорога или слёзы феникса, Снейп поймал в саду лягушку и влил ей пипеткой в рот пару капель крови. Подождав пару минут, он направил Аваду на лягушку — исход эксперимента был летальный.

Снейп провозился в лаборатории до глубокой ночи, пытаясь выяснить магические уязвимости крови Поттера, и когда уже не осталось свежих идей, Снейп убрал остатки крови в холодильник и лёг спать, надеясь продолжить опыты утром. Однако план провалился: кровь за ночь потеряла свою неуязвимость перед Авадой. Это открытие не прибавило энтузиазма — если магическая субстанция теряет свои свойства в течение суток, вариант «откачать из Поттера пакетик крови и не видеться с ним, пока пакетик не иссякнет» терял свою актуальность. Видеться придётся часто.

Проклиная всё на свете, в том числе и своё везение, Снейп переоделся обратно в маггловскую одежду, вышел из дома и аппарировал в Хакни, в тупичок недалеко от дома, где жил Поттер. На этот раз в квартире не было посторонних, а дверь оказалась не заперта.

Но, похоже, Снейпа ждали. Ничем другим он не мог объяснить изменения, произошедшие с квартирой за прошедшую ночь: все коробки из-под еды и пустые бутылки были выброшены, пол был прибран, окна остались распахнутыми. При хорошем освещении и относительном порядке Снейп готов был признать, что квартира не так уж и ужасна. Светлые окрашенные стены, светлый деревянный пол, тёмная кожаная мебель. И только въевшийся запах убеждал, что Снейп не ошибся адресом. Ну, и ещё забитая бычками пепельница на столе, бутылка виски, два стакана, один из которых был заклеймён отпечатком красной помады, и сам Поттер, сидящий перед открытым ноутбуком и смотрящий в никуда расфокусированным взглядом.

Снейп уже решил, что тот в отключке, но Поттер повернулся к нему и сказал совершенно чётко:

— В следующий раз предупреждай о времени своего визита. Ты не у себя дома и даже не желанный гость, чтобы шататься туда-сюда, когда тебе вздумается.

Пропустив слова Поттера мимо ушей, Снейп отодвинул стул и сел напротив. Поттер был опять пьян. Или уже. Или всё ещё. При этом опьянение выдавал только взгляд — уплывающий, бессмысленный, в то время как речь была чёткой, скупые движения синхронизированными, и сам он держался очень прямо.

Отойдя от вчерашнего шока, Снейп позволил себе не просто всмотреться в лицо Поттера, но и действительно увидеть его: красные глаза, чёрные, как у панды, синяки под ними, щёки впали, делая скулы болезненно острыми. Мимические морщинки у рта, которые раньше даже нравились Снейпу, стали глубокими и резкими, но не похоже, чтобы Поттер много улыбался — скорее, они углубились от худобы. Он был одет в растянутые спортивные штаны и майку-поло, рукава которой плотно облегали по-прежнему крепкие руки. Однако Снейп не помнил такого количества шрамов, которыми покрылась кожа ниже локтя. Некоторые были совсем свежими и воспалёнными. Хорошо хоть, на сгибах не видно следов от уколов — только один, вчерашний.

— Эй, — шепнул Поттер, и его губы искривила очень неприятная, нехарактерная улыбка искушённого и недоброго человека. — Что ты так смотришь? Не нравлюсь?

Снейп молча вытащил из кармана пергамент, сложенный в несколько раз, и положил на стол. Поттер захлопнул крышку ноутбука и пожал плечами.

— Ты мне тоже никогда не нравился.

«Врёшь!» — чуть было не вырвалось у Снейпа, но он сдержался. Досада, почти обида, накатила моментально. Не то чтобы это было действительно важно, но тот год после войны, и следующий...

Поттер продолжал:

— Не такая уж и редкость — создатель, недовольный своим творением.

— Перекладывать на меня ответственность за собственные невзгоды и ошибки входит у тебя в привычку.

Хмыкнув, Поттер прикрыл глаза и откинулся назад. Показывая полную незаинтересованность в продолжении беседы, он начал мычать про себя какую-то песенку.

— Я провёл ряд первичных тестов.

Попытка привлечь внимание была успешной лишь наполовину — Поттер продолжал мычать песенку, но в интонациях уже слышался вопрос.

— Но у меня не получится провести полное исследование без твоего непосредственного участия. Кровь теряет защитные свойства уже через двадцать часов. Возможно, период сохранности нужных качеств будет дольше при твоей непосредственной близости, но это надо проверять. В противном случае мне придётся постоянно использовать только свежие пробы.

— То есть постоянно откачивать из меня кровь.

Открыв глаза, Поттер выпрямился и подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— А ты не думаешь, что тебя просто используют?

— Что?

— Зелье, способное выработать иммунитет к смертельному проклятью. Тебя впрягли ради благого дела, но ты не думаешь, что зелье, которое ты создашь, будет использовано против мирных? Против Ордена? Против тебя?

— С чего ты взял?

— С того, что военное положение ввели только на днях. Но война — она не прекращалась.

С силой царапнув свежую болячку, Поттер поморщился и странно застонал, заваливаясь вперёд.

— Не слушай меня...

Поднявшись на ноги, он зацепился за ножку стула и чуть было не рухнул прямо на Снейпа. С трудом удерживая себя в вертикальном положении, он побрёл в сторону ванны. Хлопнула дверь, послышалось журчание воды.

А Снейп сидел и судорожно пытался продумать, просчитать свои дальнейшие слова и действия. Он не понимал Поттера, а тот вряд ли понимал сам себя. Идея принести протрезвляющее зелье пришла в голову только сейчас, ведь Снейп действительно надеялся застать Гарри в более вменяемом состоянии. Что ж, в следующий раз он будет предусмотрительнее.

Журчание воды стихло, но Поттер не появился. Лежащий посреди стола ноутбук призывно помигивал лампочкой. Обернувшись и убедившись, что дверь в ванную по-прежнему закрыта, Снейп поднял крышку ноутбука. Загорелся экран, появился значок с подписью «Кевин», но что делать дальше, Снейп понятия не имел. И как только он потянулся к клавиатуре, к его шее прижался кончик палочки.

— Ещё раз прикоснёшься к моим вещам без разрешения...

У Снейпа похолодели руки. Не угроза пугала, нет. Пугал тон, которым это было сказано.

Через мгновение палочка была спрятана, а Поттер вновь сел напротив. Он подвинул к себе стакан с виски и сделал глоток.

— Будешь? Ах да, ты же у нас не пьёшь. — Тихо рассмеявшись, Гарри продолжил потягивать резко пахнущий даже на расстоянии вытянутой руки напиток.

— Слушай, может, вы меня просто подвесите вверх ногами в лаборатории, ввинтите краник и будете поить свежей кровью каждого аврора, отправляющегося в бой?

— Кровь не передаёт своих качеств при подобном употреблении.

— Ты и это проверил? Как интересно... И что же ты хочешь от меня?

— От тебя, Поттер, требуется ежедневно находиться в моей лаборатории с десяти утра до пяти вечера. Я хочу провести ещё ряд исследований, прежде чем начать формировать базу для зелья.

— Нет. — Нахмурившись, Поттер начал повторять, как заведённый, при этом скрючиваясь, закрывая лицо ладонями. — Нет-нет-нет-нетнетнет...

Наконец замолчав, он дёрнулся вперёд и вцепился Снейпу в кисть.

— Давай здесь, пожалуйста. Мне очень нужно находиться здесь. Снейп, пожалуйста.

— Отцепись! — Северус попытался высвободиться. — Ты не в себе...

— Пожалуйста...

— Хорошо!

Стоило хватке ослабнуть, Снейп сразу же вырвался и поднялся на ноги. Он сделал несколько шагов прочь от стола, а Поттер продолжал смотреть на него умоляющим взглядом. И это настолько не вязалось с его недавним поведением, настолько не вязалось с Поттером, которого Снейп когда-либо знал, что этот незнакомый, сгибающийся, обнимающий себя за плечи парень вызывал скорее недоумение и страх, чем жалость и сочувствие.

— Что я должен сделать?

— Прочитать результаты первичных исследований. — Снейп указал на пергамент, по-прежнему лежащий на столе. — Подготовь стол под рабочее место, завтра я принесу необходимые ингредиенты.

Он не хотел этого говорить, губы сами шевелились, выпуская звуки.

— Хорошо, конечно. — Гарри кивнул и потянулся к стакану.

— И, Мерлина ради, прекращай пить!

Вырвав стакан, Снейп в несколько шагов оказался на кухне и выплеснул содержимое в раковину. Когда он обернулся, Поттер уже стоял на ногах, лицо перекошено, губы дрожат.

— А ты не смей мне указывать, слышишь? Слышишь?! — Уже не вопрос, вопль.

Снейп ушёл, не прощаясь. И это был не уход — настоящее бегство. Зачем вообще было являться, зачем он соглашался на участие в проекте? Надо будет написать Гермионе, что он отказывается, что пусть весь их отдел, весь аврорат идёт к чертям собачьим. В его жизни уже было достаточно безумия, чтобы снова с ним связываться.

Полный решимости расторгнуть контракт сегодня же, он аппарировал к дому и не сразу заметил, что у порога, сидя на ступеньках, его ждала та самая Грейнджер, которой ещё минуту назад он собирался писать.

— Добрый вечер, сэр. — Гермиона поднялась и отряхнула юбку. Её наряд за сутки совершенно не изменился. — Вы просили зайти...

И только теперь Снейп вспомнил, что собирался сварить для неё стабилизирующее зелье.

— Да, просил.

Отворив дверь, он пропустил внутрь гостью, потом зашёл сам и сразу направился в лабораторию.

— Мне нечего предложить вам, кроме чая.

— Спасибо, я ничего не хочу. — Гермиона отвечала настороженно и шла следом, отставая на пару шагов.

Переступив порог лаборатории, Снейп начал переходить от стеллажа к стеллажу, собирая ингредиенты и заготовки. Он зажёг слабый огонь под котлом, чтобы прогрелись стенки, и начал структурировать набранное, чтобы было проще варить. Конечно, он мог отослать Гермиону и потом передать ей зелье, но оно готовилось достаточно быстро, не больше часа, а у Снейпа накопились вопросы, как минимум один из которых он совершенно точно собирался задать.

— Садитесь, мисс Грейнджер, — он указал на кушетку у стены. — И будьте так любезны, расскажите, какого чёрта происходит с мистером Поттером.

5.

Несколько лет назад, когда Снейп ещё работал в Хогвартсе, он недолюбливал Гермиону. Не потому, что она не нравилась ему сама по себе — обычная девочка, старательная, неглупая. Она с жадностью вгрызалась в книжки, постоянно пыталась узнать что-то новое, и этим напоминала Снейпу его самого. Возможно, окажись она на его факультете, он бы взял её под свою опеку — помогал бы, подсказывал, взрастил в её лице помощника, ассистента. Но Грейнджер попала на Гриффиндор, связалась с Поттером, сколотила с ним и Уизли золотое трио, треплющее нервы всем преподавателям школы. Ладно, не всем, как минимум ему. Она попала в нужную колею — с кем ещё она могла бы с таким размахом пробовать новое, применять изученное? С Малфоем? С Пожирателями? Этой дорожкой уже прогулялся сам Снейп, ничего хорошего не вышло. А Грейнджер повезло — ещё одна причина её недолюбливать (чужое везение — не самый редкий повод для зависти). Вот и получилось, что вместо перспективной студентки Снейп видел лохматую всезнайку, наглую подружку Поттера, которая лезла, куда не просят. На смену раздражающей студентке пришла не менее раздражающая коллега, теперь — раздражающая начальница. Вот только худенькая, осунувшаяся девушка, устроившаяся на кушетке в его лаборатории, не казалась больше ни шибко везучей, ни заслуживающей зависти.

Она осматривалась вокруг себя почти равнодушно, пытаясь не встретиться взглядом со Снейпом. Столько лет прошло, а она всё ещё робела в его присутствии.

Гермиона долгое время молчала, а Снейп в достаточной мере увлёкся зельем, чтобы не дёргать ее.

— Я понятия не имею, что с ним происходит, — наконец произнесла гостья, голос был тихим и сдавленным, и совершенно не таким, как рассчитывал Снейп.

Он даже крошить эхинацею прекратил.

Как не знает? Эти двое (ладно, трое, если считать Уизли) были неразлучны столько, сколько Снейп их помнил. Они вместе искали приключений на свои подростковые задницы, вместе «шли на дело», вместе находились в бегах, уничтожали хоркруксы. Поттер посвящал их во все тайны, даже те, которые следовало держать при себе. Глядя на эту неугомонную троицу, Снейп с неудовольствием признавал, что именно так и выглядит дружба (не то чтобы он хорошо в этом разбирался). Он был уверен, что секретов между ними нет. И что же получается? Возможно, она просто не хочет рассказывать?

— Значит, понятия не имеете, — задумчиво протянул Снейп, вторя словам Гермионы. Его тон, отработанный за годы преподавания, намекал — я знаю, что ты знаешь, что я знаю больше, чем ты хочешь, чтобы я знал. И, как ни странно, это сработало!

Грейнджер нахмурилась, поджала губы и посмотрела на Снейпа с вызовом.

— Именно! Неужели вы думаете, что если бы я знала, я бы не попыталась сделать... — Она взмахнула руками. — Хоть что-то!

Пожав плечами, якобы ничего он не думает, Снейп продолжил подготавливать ингредиенты для зелья. Молчание, особенно после эмоциональной вспышки, — лучший способ разговорить человека. Но надо отдать ей должное, Гермиона продержалась долго — минут десять. Снейп уже приступил к варке, когда она прошептала:

— Мне кажется, что он просто не хочет жить.

Снейп отдёрнул руку от котла прежде, чем опрокинул в зелье лишние полбанки гноя бубонтюбера. Хотя минуту назад он был совершенно спокоен, но теперь ему пришлось вдохнуть поглубже, чтобы унять поднявшуюся внутри дрожь.

— Это смелое заявление, мисс Грейнджер. — Ну хоть голос звучал неизменно ровно. — Могу я узнать, что в поведении Поттера заставило вас так думать? Он пытался...

Покончить с собой? Наложить на себя руки? Эти слова застревали в горле, поскольку казались абсурдными — человек, прошедший войну, победивший Волдеморта, единственный, кто способен противостоять смертельному проклятию. Он не может добровольно отказываться от жизни, которая столько раз была буквально подарена ему, выменяна за непомерную цену.

— Он пытался умереть? — Гермиона подобрала достаточно корректное окончание фразы. — Нет, что вы... В смысле, да, постоянно! То есть...

Она зажмурилась и потёрла лоб. Снейп словно застыл, пытаясь дышать ровно и практически забыв о зелье, которое тихонько булькало на столе перед ним.

— Как вам объяснить... Он не пытался себя убить, но все его действия, особенно после перевода в оперативный отдел — он словно нарывался. Знаете, за что его отстранили от работы?

— Боюсь, аврорат меня не поставил в известность. Не просветите?

— Он лез в пекло! Каждый раз лез в пекло, будто с катушек слетел. А потом эта вылазка на завод под Эдинбургом...

Снейп совершенно не помнил, что там была за вылазка — по крайней мере, в «Пророке» об этом не писали, он бы запомнил.

Зелье начало менять цвет с красного на чёрный, пришлось вернуться к варке, пока база не испортилась, но он внимательно слушал.

— Честно говоря, я думала, что вы больше меня в курсе про Гарри.

— Как это?

— Вы с ним тогда ближе общались.

— Когда — тогда? — Раздражение, поднимавшееся с каждым новым бессмысленным вопросом и утверждением, начало прорываться.

— В те три года после войны, до того как он начал пить.

— Не понимаю, о чём вы.

— Вы же работали вместе. — Гермиона даже вперёд подалась, сгибаясь, вглядываясь в Снейпа. — Он через раз ходил на занятия, всё прикрывался делами, стажировкой. Говорил, что вам требуется его помощь. Торчал несколько месяцев в архивах, ездил на опознания, в Мунго, выезжал на обезвреживание артефактов. Про вас с ним даже в газетах писали. И потом, когда вас перевели в лабораторию, он же сутками там пропадал! А когда вспоминал, что у него ещё есть мы с Роном, то без умолку рассказывал о том, как здорово вы вместе сделали то, сделали это. Ни о чём другом словно и поговорить нельзя было.

— А потом его перевели в оперативный отдел. — Снейп оборвал поток откровений. Ознакомление с собственной биографией с чужих слов не входило в перечень его интересов. К тому же всё было совсем не так! Они действительно много общались, но исключительно по делу.

«Снейп! Я тебя по всей лаборатории ищу. Пойдём скорее, посмотришь, какую штуку мы откопали в семейном склепе Ноттов!»

Почти всегда по делу.

— Да. — Она нахмурилась. — И его перевели в оперативный отдел. После этого он и с вами общаться перестал?

Нет, не перестал, но Снейп не собирался делиться этой информацией. Тот год, что Поттер мотался по всей стране, выслеживая Пожирателей — это было слишком личное, чтобы обсуждать. Снейпу как раз подсунули трёхлетний контракт, он увяз в работе, перестал выезжать из города, почти не выходил из дома. А Поттер уезжал на задания, не прощаясь, возвращался измотанный, иногда раненный, отлёживался в Мунго, а потом зачем-то являлся к Снейпу с отчётом. Каждый раз, снова и снова. Он рассказывал, как всё прошло, спрашивал про проклятия, словно Снейп энциклопедия по тёмным искусствам. Навязывался, суетился, мешал работать, а потом...

— Я думала, всё дело в его работе. Что он так устаёт, что у него нет сил и времени постоянно с нами видеться. Мы регулярно пытались вытащить его куда-нибудь, Невилл подтвердит — пару раз даже связывали и аппарировали, а он и не особо сопротивлялся. А потом он подружился с этими... Кевином и прочими.

— С тем, который был у него дома?

— Да. Они познакомились в баре. Гарри звал нас с Роном выпить, сказал, надо посоветоваться, но у меня горел проект, а Рона вызвали разобраться с заколдованным пылесосом. Гарри пошёл без нас. На следующий день, когда явился на работу, он был всё ещё пьян. Рон сказал, что он завалился в аврорат прямо из бара. Гарри влепили выговор от руководства. Потом ещё один. И ещё один.

Гермиона откинулась на спинку кушетки, руки безвольно опустились на сидение, словно воспоминания вытягивали из неё силу.

— А мы ведь пытались ему помочь, поговорить с ним, но он и слушать не хотел. Сперва приходил пьяный раз в неделю, потом чуть ли не каждый день. Вечером заваливался с этим Кевином в какой-нибудь бар, и давай гудеть до утра. Потом перестал являться на работу вовремя, на заданиях словно с цепи срывался — при малейших стычках лез в самое пекло! А потом под Эдинбургом... Не знаю, он, наверное, рассказывал вам, что они с коллегой разрабатывали защитные заклятия. Одно было очень хорошим, оно прикрывало до десяти человек сразу. В общем, когда под Эдинбургом они проводили зачистку завода, Гарри, он... бросил щиты в самый неудачный момент. Я не была там, но слышала, что когда туда прибыл второй отряд авроров, в живых остался только Гарри. Он то смеялся, то плакал, а вокруг двадцать тел словно вывернуто наизнанку...

Нет, Снейп не знал. Ни про щиты, ни про Эдинбург. Кажется, он даже помнил тот момент, когда Поттера понесло — тот начал реже заходить, а когда заходил, был немного не в себе: дёрганый, нервный, то пытался поговорить о чём-то, то срывался с места и уходил.

— Его после этого отстранили?

— Ну да. Перевели на бумажную работу. А когда он поджёг архив, то и вовсе в запас.

Снейп хмыкнул и убрал огонь до минимума — ещё десять минут, и зелье будет готово.

— Поджёг архив?

— Меня чуть не уволили. — Гермиона невесело хмыкнула. — Он попросил пустить его без официального допуска, долго уговаривал. Говорил, что это важно, что ему нужна моя помощь, что только в архиве может быть необходимая ему информация. А я же поверила, понимаете? Мы через столько прошли, я привыкла доверять ему! Я его пустила вечером, после смены. Открыла двери свои ключом, а сама пошла за едой. Думала, до утра просидим с книжками. И ведь купила его любимые лепёшки...

Она усмехнулась, но уголки губ сразу поползли вниз.

— Когда я вернулась, он стоял в секции древних ритуалов и поджигал стеллаж за стеллажом. Я попыталась его остановить, но он отгородился от меня магическим барьером. Мне пришлось вызвать охрану! У меня выбора не было. Мне пришлось. Я так испугалась!

Шмыгнув носом, Грейнджер сморгнула подступающие слёзы.

— Вы не представляете, какой он был в тот момент.

Снейп не представлял, хотя внутри заскребло воспоминание о приставленной к горлу палочке, о тоне Поттера, с которым он то ли предупреждал, то ли угрожал.

Наколдовав стакан воды, он вылил туда немного мутной коричневой жидкости и протянул Гермионе.

— Это что?

— Разбавленная настойка пустырника и валерианы полуночной. Едва ли вам сейчас можно что-то другое.

Гермиона приняла стакан и осушила в несколько больших глотков. Её руки мелко дрожали.

— Думаю, вам стоит ограничить визиты к мистеру Поттеру, пока проект не закончится.

Уговаривать не пришлось: не то чтобы предложение вызвало бурю положительных эмоций, но и спора удалось избежать. Гермиона и сама понимала, что ничего хорошего лишняя нервотрёпка ей не принесёт.

— Извините, просто наболело. — Она немного расслабилась и постаралась отвлечься от обсуждения Поттера. — Вы просили зайти сегодня — вам нужна в чём-то моя помощь? Если вы про контракт, то у меня ещё не было возможности поговорить с Кингсли.

— Нет, я не про контракт.

Снейп взял со стола маленькие серебряные ножницы.

— Вы позволите?

Срезав тоненькую прядку, Снейп вернулся к котлу, погасил огонь и бросил в зелье десять волосков, по одному на десятую литра. Сцедив содержимое котла в графин, он охладил зелье и просветил — мутная жидкость закручивалась в правильную воронку, осадок не образовывался, воронка не распадалась. Всё в порядке.

— Мисс Грейнджер, это — стабилизирующее зелье.

Он подошел ближе и передал графин.

— Вам нужно добавлять по столовой ложке в чай или сок трижды в день, начиная с сегодняшнего дня и до окончания второго триместра.

— Но я уже пью. — Гермиона переводила растерянный взгляд с графина на бывшего профессора. — Мне в Мунго каждую неделю выдают необходимое количество.

— Я видел качество их зелий. Они не отцентрованы и не настроены на конкретного мага. С таким же успехом вы можете принимать маггловские витамины до скончания века. Уж простите мою прямолинейность, но вы плохо выглядите. Берите, пока предлагаю.

Кивнув, Гермиона взяла графин, и только теперь Снейп обратил внимание, что у неё на пальце нет обручального кольца. В голове забилась мысль — Грейнджер. Грейнджер. Она не сменила фамилию. Она не замужем. Причины её недомогания могут быть не только в магической несовместимости. Если её угораздило связаться с чистокровным магом из старого рода, то в конфликт с её магией могла вступить магия не ребёнка, а рода. Он уже спасал как-то любовницу Люциуса — дурочка залетела, не зная, что родить от чистокровного вне магического брака не сможет. Но там был второй месяц, не третий.

Гермиона тянула графин на себя, но Снейп не выпускал его из рук.

— Кто отец ребёнка? — Бесцеремонно, конечно, но у него не было желания расшаркиваться и подбирать слова. Извините, простите, мне так неудобно, не могли бы вы...

Если девчонка оказалась глупа настолько, что связалась с кем-то вроде Драко, или Розье, или...

— Рон Уизли.

Пальцы разжались сами собой, выпуская графин, и Гермиона повалилась на спинку кушетки, прижимая сосуд с зельем к груди. Она была красная как рак, возмущённая бестактностью вопроса.

— Мы должны были пожениться на следующей неделе, — добавила она, защищаясь.

Сочувствие, волнение — эта дурацкая беседа с Грейнджер вызвала слишком много не самых привычных и приятных эмоций. Снейп начал злиться и на неё, и на себя, и просто не смог сдержать язвительного комментария:

— Неужели храбрый Уизли сделал ноги перед свадьбой?

Краска, заливающая лицо Гермионы, стала гуще.

— Филдчип.

Снейп моментально вспомнил не только статью из «Пророка» про пострадавших авроров, но и тот факт, что Уизли работает с магглами. Сложить два и два оказалось не сложно.

— Рон в Мунго, в магической коме.

Поднявшись на ноги, Гермиона с нескрываемой неприязнью кивнула Снейпу:

— Спасибо за зелье, профессор.

И ушла, оставив Снейпа на растерзание собственной совести.

6.

После хлопка входной двери в доме стало оглушительно тихо, и в этой тишине Снейп слишком отчётливо услышал свои частые, резкие вдохи и грохот сердца, добравшийся до висков пульсирующей болью. До чего же хорошо было весь последний год: Поттер исчез из его жизни, визиты с проверками сократились до одного в неделю, а от знакомых зелий сюрпризов ждать не приходилось. Грядущий день казался предсказуемым, прошедший — спокойным, лишённым тревог и сожалений. А что теперь? Проект ещё толком не начался, а он уже сожалел об утраченном покое. Беременная начальница и нетрезвый ассистент — та ещё заявка на успех.

До позднего вечера Северус провозился в лаборатории, собирая в старый отцовский саквояж банки, склянки, пузырьки, флаконы. Он ещё никуда с ним не отправился, а уже ощущал себя назойливым коммивояжёром, вынужденным стучаться в двери, за которыми ему не рады. Своё опрометчивое согласие работать на квартире у Поттера он объяснял не чем иным, как состоянием аффекта, шоком. Там ведь совсем нет условий! В доме магглы! С одним даже познакомиться довелось — и он точно будет мешать.

Но сколько бы минусов Снейп ни находил, он продолжал собираться и готовиться к предстоящей работе, коллекционируя аргументы «против» на случай, если их придётся применить.

Ближе к полуночи, измученный, он рухнул на кровать в надежде забыться сном. Пить зелье который день подряд не хотелось, и он понадеялся на естественные процессы организма и банальную усталость. Опрометчиво.

Несмотря на то, что глаза слипались, а тело, расслабляясь, с благодарностью раскинулось на простынях, мозг продолжал работать в чудовищном ритме, прокручивая мысли, догадки, вопросы, воспоминания, как заевшая пластинка.

Он не понимал, что происходит с Поттером. Точнее, можно было просто повесить клеймо — алкоголик — и забыть о проблеме, работать с имеющимся материалом и оставить всё как есть. Но они знакомы столько лет, и Поттер никогда не был склонен к любым видам зависимости — не курил, не употреблял наркотики, не пил в больших количествах, даже Империо сбрасывал играючи. Притворством это быть не могло — Снейп очень долго работал с людьми и умел разгадывать такие предрасположенности. А уж Поттера, как ему казалось, он знал весьма неплохо. И тот всегда был крепким орешком, которого сложно сломить, сложно склонить к чему-то, что противоречит его внутренним установкам. Что могло с ним произойти?

Оперативный отдел? Пожалуй, в отношении любого другого он бы поверил. Но Поттер прошёл войну, выдержал испытания, которые выдержал бы не каждый взрослый и опытный маг. Едва ли Гарри столкнулся с чем-то страшнее Волдеморта.

Хотя, если вспомнить, Снейп был против перевода.

— Мне кажется, или у тебя проснулись суицидальные наклонности?

— Эм... Нет.

— Значит, ты просто не в своём уме. Мне казалось, что недавние события должны были разложить хлам в твоей голове по полочкам. Есть вещи, которые нужно делать и которые делать не нужно. Учиться — относиться к первой категории. Лезть в пекло, только из него выбравшись — ко второй!

— Не надо со мной, как с идиотом.

— Тогда не веди себя, как идиот. Ты всего год, как учишься в Академии, и...

— Полтора, вообще-то.

— Вот как? Зачем ты вообще пришёл ко мне за советом, если уже всё для себя решил?

— Но это же возможность приносить реальную пользу! Снейп, я могу это делать, и я подумал...

— Мне не интересно, что ты там себе подумал. Я высказал своё мнение, твоё нытьё его не изменит. Вперёд! У них как раз мало пушечного мяса осталось!

Да, Снейп был против перевода в оперативный отдел. Ему казалось безумием вновь рисковать жизнью. Он пытался объяснить глупому созданию, что тот ничего и никому больше не должен и может выбрать любой другой путь. Колдомедицина? Архитектура? Магозоология? Да хоть профессиональный квиддич! Но нет, Поттер, как поезд — разогнался, и не остановить, не сдвинуть с курса. Когда-то он льстил себе предположением, что может оказаться той самой нужной стрелкой, которая переведёт поезд на новую, безопасную колею. Увы, ничего у него не получилось.

Каким-то совершенно неведомым путём Поттер скатился в пропасть. Был ли в этом виноват Снейп? Возможно. Ведь он слишком увлёкся, забылся, позволил сократить дистанцию, а потом оттолкнул, испугавшись собственной уязвимости. Но всерьёз думать, что Северус Снейп обладал достаточной властью над крепким и психически здоровым человеком, чтобы разрушить его волю своей грубостью, нелюбезностью? В таком случае, Поттер от его насмешек ещё в школе свихнулся бы. Нет, там что-то другое. Возможно, кто-то другой?

От этой мысли Снейп даже глаза распахнул и уставился в потолок. Возможно ли, что в жизни Поттера действительно появился человек, способный сбить его с твёрдого, верного пути? Кто-то, кем Поттер так увлёкся, что пошёл у него на поводу?

Глупости. С первого курса Академии Поттер только и делал, что стажировался, работал и докучал Снейпу. Грейнджер подтвердила, что он ни с кем не общался. Когда бы он успел? В те полгода до отстранения от работы, когда начал пропадать? Возможно ли, что он стал дёрганым, нервным, начал реже приходить к Снейпу потому, что у него кто-то появился? Но кто? И зачем бы он тогда заявлялся к Снейпу после? Зачем провоцировал?

Распалённый неприятными предположениями и чувствуя себя обманутым, Снейп зажмурился и сжал кулаки. Неожиданная тоска, совершенно неконтролируемая, забытая, запертая глубоко в сознании и сердце, вырвалась на свободу. Зачем всё начинается по новой? Поттер — это пройденный этап, во всех смыслах, так почему бы этой фамилии не остаться в прошлом, не перестать терзать его и рушить по крупицам собранный покой? Снейп не хотел помнить о Гарри, о его присутствии в своём доме, в своей жизни. Он слишком долго и с кровью вырывал из себя каждое воспоминание, связанное с мальчишкой, чтобы позволить себе снова захлёбываться в них, мечтать о том, что никогда не повторится.

Из коридора послышался скрип половиц — знакомый, долгожданный. Вскинувшись, Снейп сел на кровати и уставился в чёрный дверной проём, ожидая чуда. Он даже дышать перестал, вслушиваясь, но злая шутка воображения не приобрела физического силуэта. И зачем он раньше так упорно отмахивался от подобных моментов?

— Эй, просыпайся.

Да, каждый раз, оставаясь на ночь, Поттер считал своим долгом разбудить Снейпа ни свет ни заря.

— Уже семь утра! Мне через полчаса на работу. Вставай давай!

— Это тебе на работу, я здесь при чём?

— Как это при чём? Я кофе сварил.

Железный аргумент, ничего не скажешь, но в то самое утро, когда Поттеру впервые позволили переночевать на диване в гостиной, он показался обезоруживающим. Снейп так озадачился, что действительно встал и добрёл до кухни. Раздражённый, сонный, готовый огрызаться, он ещё больше растерялся, увидев на столе помимо кофе полноценный завтрак: яйца, тосты, булочки.

— Откуда это? — Он знал, что в его холодильнике живёт в лучшем случае кислое молоко, а в зачарованной кладовке кончились даже крупы.

— У-у-у... — протянул Поттер и неожиданно громко, радостно расхохотался. — Мерлин, если бы знал, что увижу подобное, давно бы напросился остаться на ночь. Ты смотришь на меня так, будто я — волшебник!

Гарри продолжал смеяться, а Снейп боролся с сонным мороком, господствовавшим в голове, и старался не улыбаться.

— Я купил это в магазине, через две улицы отсюда. Садись и давай есть, а то я правда опоздаю на работу.

Снейп даже слишком хорошо запомнил то утро — какой вкус был у омлета, как поцарапал корочкой тоста нёбо, как выпил две чашки крепкого кофе. А ещё — как Поттер без умолку трещал, шутил, обещал прийти вечером и принести ужин. И как он не вернулся вечером, потому что попал в Мунго с ожогами, и ещё извинялся, что нарушил обещание.

Но что бы ни случалось на службе, Снейп не мог поверить, что это способно превратить Гарри в то чужое, агрессивное существо, которое встретило его вчера и к которому придётся идти завтра. Вернее, уже сегодня.

Довольно долго Снейп балансировать на грани между реальностью, дрёмой и воспоминаниями. Он дрейфовал в полубреду, пока, наконец, не провалился в сон, который не принёс ему покоя и отдыха. Проснулся он вовремя, но совершенно разбитый.

7.

Поттер открыл дверь после короткого стука и молча, не здороваясь, вернулся обратно вглубь квартиры. Подавив желание развернуться и никогда сюда больше не возвращаться, Снейп глубоко вдохнул и переступил порог.

Ещё на подходе к гостиной Снейп услышал смутно знакомый голос:

— Нет, ты прикинь! Этот пацан походу вообще не врубает, с кем связался и чем ему это грозит.

Выйдя на середину комнаты, Снейп встретился взглядом с рыжеволосым парнем, который открывал дверь при прошлом визите.

— Здорова! — Детина поднялся и протяну руку. — Я тебя помню. Нас, кажется, не представили.

— Кевин, — констатировал Снейп, но руку не принял.

— Чё, правда? Я тоже Кевин!

Поттер фыркнул:

— Не лезь ты к этому зануде. Он здесь по делу.

Кевин опустил взгляд на саквояж, который Снейп крепко сжимал в руке.

— Типа доктор?

— Типа нет. — Каждая новая фраза, произнесённая Поттером, звучала язвительнее предыдущей, но Кевин будто не замечал этого.

— А-а-а... — Он растянул губы в кривой ухмылке и понимающе закивал. — Так бы сразу и сказал, что он один из твоих. И что, он хорош?

— Лучший. — Поттер нахмурился, от насмешливого настроения не осталось и следа. — Мне кажется, тебе пора.

— Ага, пойду. Отзвонюсь, как встречусь с ребятами.

Огибая Снейпа, Кевин ещё раз оглядел его ног до головы: чёрную маггловскую одежду, чёрные волосы, почти касающиеся плеч и закрывающие лицо, злосчастный саквояж.

— Ахренеть, и где ты только их откапываешь.

Когда Кевин всё-таки ушёл, Снейп сквозь зубы процедил:

— У меня точно такой же вопрос.

Водрузив ношу на стол, он с удивлением обнаружил на нём развёрнутый номер «Пророка», с обложки которого беззвучно, но старательно распинался Кингсли, а заголовок гласил: «Министерство и аврорат делают всё возможное, чтобы найти виновных!»

— Ты что, после каждой встречи ему память чистишь?

— М? — Поттер тоже подошёл к столу, и Снейп уловил отталкивающе-резкий запах алкоголя. — Ты про газету? Кевин — сквиб.

Час от часу не легче.

Потянувшись к газете, Снейп пролистал несколько страниц, пока не зацепился взглядом за статью об очередном нападении на магическую деревню. Погибло двое, трое в Мунго, магглы также пострадали — и откуда они там взялись?

— Заметь, ни слова о Пожирателях, ни намёка. — Поттер стоял близко, наблюдая за каждым его движением.

— Не хотят разводить панику.

— А мне кажется, давно пора! Они не разводили панику и в прошлый раз — помнишь, чем это закончилось?

— Победой, насколько я помню.

— Победой ли? — Поттер постучал пальцем по статье. — Впрочем, это больше не моя проблема.

Свернув газету, он перебрался на диван и с видом бесконечно усталого человека откинул голову на спинку.

— Ну, и что от меня нужно? Давай быстрее разберёмся, я не собираюсь весь день торчать тут с тобой.

Снейп не стал спорить или объяснять, что исследование займёт не день, и даже не неделю. Повезёт, если за месяц он убедится, что зелье приготовить невозможно, и они разбегутся каждый в свою сторону, а пока придётся отложить все дела и сосредоточиться на задании аврората.

Открыв саквояж, Снейп начал выкладывать на стол содержимое, заняв практически всю свободную поверхность. Поттер продолжал наблюдать за ним спокойно, безо всякого интереса. Почему-то вспомнилось, что в Хогвартсе на занятиях он выглядел таким же незаинтересованным в действиях и словах своего профессора — не удивительно, что выше «удовлетворительно» его оценки не поднимались.

Выставив всё необходимое, Снейп протянул Поттеру два флакона — протрезвляющее и антипохмельное.

— Начнём с этого.

Поттер молча взял флаконы, даже не взглянув на них.

— Алкоголь оказывает негативный эффект на магические свойства моей крови?

— Ты пьёшь маггловскую дрянь, так что — нет, не оказывает, но...

— Но, — перебил Поттер и поднялся на ноги. — Значит, обязательным пунктом нашей работы будут лекции о правильном образе жизни?

Не дожидаясь ответа, он подошёл к кухонной раковине и с силой ударил о край оба зелья. Флаконы с грохотом разлетелись на осколки, а зелье потекло по дверцам шкафчика на пол. В руке у Поттера осталось две стеклянные «розочки».

— Может, у тебя есть другие предложения, с чего мы можем начать?

Снейп с каким-то отупением смотрел на перекошенное лицо, подрагивающие кривящиеся губы, дрожащие вместе с рукой осколки флаконов.

— Ты не адекватен. — Его голос звучал глухо. Удивительно, что он вообще произнёс это вслух.

Поттер ещё какое-то время топтался на месте, потом перевёл взгляд на стеклянные «розочки» и вздрогнул. Пробормотав что-то вроде «возможно», он выбросил осколки и начал протирать тряпкой брызги от зелья. Прерванный зрительный контакт позволил Снейпу мысленно себя встряхнуть и вернуться к ингредиентам. Угораздило же его...

Пока Поттер прибирался, он начал расставлять ингредиенты по группам: первичная реакция с субстанцией, вторичная, конфликтующие, заменители, связующие. Их все надо проверить — если какой-то из потенциальных ингредиентов базы будет гасить магические свойства крови, придётся искать замену, а это может грозить значительной потерей времени, поскольку Снейп и так отобрал лишь те, что в принципе используются в зельях для передачи магических свойств. Лезть в архивы и искать альтернативу среди запрещённых или особо редких ингредиентов не хотелось — слишком много вопросов возникло бы у аврората, тут даже Грейнджер ничем бы не помогла.

Пересчитывая количество коробочек и проговаривая в уме названия принесённых трав, Снейп не мог отделать от ощущения, что что-то не так. Драконий волос — есть, барвинок — есть, артемизия — есть, рябина — есть... Он не досчитался только благородного лавра, но это мелочь по сравнению с всё нарастающим чувством тревоги. И когда он понял, что не так, по телу прошёл озноб. В квартире было очень-очень тихо, неестественно тихо.

— Поттер?

Своего голоса он не услышал.

Обернувшись, Снейп обнаружил, что Гарри сидит на полу. Обхватив руками колени, тот покачивал головой из стороны в сторону, отрицая что-то, ведомое ему одному, и от него чудовищно фонило магией. Тишина, абсолютная — едва ли Поттер сознательно её наложил, но в то же время он сдерживал свою магию, иначе она уже переросла бы в выброс.

Осторожно приблизившись, Снейп присел на корточки и коснулся его плеча. Вздрогнув, Гарри поднял глаза, и тишина спала.

— Что? — Его взгляд метался от руки Снейпа к его лицу, плечам, снова к лицу.

Едва ли ему действительно требовался ответ. Распрямившись, Северус помог Поттеру встать.

— Мы можем приступать.

— Да, хорошо. Сейчас. Мне надо...

Поттер открыл навесной шкаф, вытащил оттуда бутылку виски.

— Нет, ну сколько можно-то?!

Моментально разозлившись, Снейп вырвал бутылку из рук и, перехватив Гарри поперёк талии, оттащил на середину комнаты, тот практически не сопротивлялся. Толкнув мальчишку на диван, он стукнул бутылкой о стол.

— Мне плевать, что ты там о себе возомнил, Поттер, но пока мы не закончим с пробами, пока я не скажу тебе, что ты свободен и больше мне не нужен, ты не притронешься к этой дряни, это понятно?

— Да я и так тебе не нужен. — Гарри пожал плечами. — Чего орать-то?

Отодвинув бутылку на дальний край стола, Снейп начал дёргано раскрывать упаковки шприцев, которые купил в аптеке за углом.

— Так много? — Ему показалось, или в голосе Поттера зазвенели панические нотки?

Собрав десять шприцов в кучу и прихватив спиртовую салфетку, он растерянно оглядел стол.

— Это ещё не много, — пробормотал он себе под нос. — Да где же чёртов жгут?

— Ремень подойдёт?

Поттер приподнял задницу и вытащил толстый кожаный ремень из брюк. Выпороть бы его таким ремнём, может, толку было бы больше.

— Положи руку на подлокотник.

Гарри подчинился. Пододвинув стул к дивану, Снейп уселся поудобнее и, сгрузив шприцы на тот же подлокотник, потянул руку Поттера на себя. Имея возможность рассмотреть её вблизи, он поразился количеству мелких, незаживающих шрамов. Откуда их столько? Но спросил он иное:

— Ты их чем-то залечиваешь?

— Нет, они меня не беспокоят.

Конечно, не беспокоят.

— Я могу принести мазь. Сжимай и разжимай кулак.

Обхватив руку Поттера повыше локтя, Снейп затянул ремень. Вены на сгибе стали более заметны.

— Держи. — Он передал хвост незакреплённого ремня, а сам вскрыл спиртовую салфетку.

Дезинфицировал кожу он размашистыми мазками, захватывая как сгиб, так и шрамы вокруг. Поттер поморщился и зашипел.

— А говоришь — не беспокоят.

Взяв первый шприц, он снял колпачок с иголки и приставил острым носиком к синюшному бугорку на коже. Поттер закрыл глаза и задышал медленно, глубоко. Неужто испугался укола? Не мешкая, Снейп ввёл иглу в вену.

— Отпускай ремень, расслабь руку, — скомандовал он, не до конца уверенный, что попал точно. Он мог бы использовать направляющее заклинание, но хотел провести тесты на максимально чистых ингредиентах. Мало ли как повлияет магическое воздействие на пробы. Но всё получилось как надо и без магии — стоило снять жгут и расслабить кулак, как в шприц, пенясь, полилась кровь.

Они с Поттером оба, как завороженные, наблюдали за процессом. Когда первый шприц заполнился, Снейп собрался наполнить второй, но запоздало сообразил, что для этого придётся перекалывать. Подготовился, называется.

— Надо было брать сразу катетерную иглу. — Он не скрывал своего раздражения.

— В следующий раз возьмёшь, — неожиданно спокойно ответил Поттер. — А пока так меняй.

— Но ведь польётся.

— Что ж теперь. Быстрее будешь менять шприцы. Возьми с кухни салфетки.

Снейп нашёл пачку в выдвижном ящике и подложил как минимум половину под руку Поттеру.

— Держи иглу. Я вытащу полный шприц, ты сразу насадишь на его чистую иглу, а я воткну в трубку следующий. Готов? Давай...

Но стоило вытащить шприц из введённой в вену иглы, как из опустевшей трубки упала одна капля крови, следующая. Поттер быстро закрыл полный шприц иглой, а Снейп почти сразу подставил новый, но на салфетках под рукой уже расползлось большое багровое пятно. К тому же, его руки немного дрожали, и он слишком сильно надавил, заменяя шприц — Поттеру явно было больно.

— И как магглы постоянно этим пользуются? — Стараясь показать досаду, но не внутреннюю дрожь, пробормотал Снейп. Почему-то короткие разрезы, которые делаются для добавления свежей крови в зелье и которые моментально залечиваются, показались значительно более гуманными, чем эта продолжительная болезненная процедура. Поттер ничего не ответил.

К десятому шприцу салфетки были почти полностью пропитаны кровью и пачкали обивку подлокотника, а на коже подсохли бурые дорожки, по которым кровь стекала в низ.

— Может, надо было как в старину — вскрыл вену и собираешь кровь в тазик? Сразу много.

— Сразу много не надо, кровь теряет свойства слишком быстро. Но вообще, мало и не получится.

Последний заполненный шприц Снейп вытащил вместе с иглой, но слишком резко, слишком сильно провёл иглой по руке, распоров кожу. Поттер вновь зашипел, но не вскинулся. Не зная, понадобится ли ещё кровь в ближайшие сутки, Снейп не стал залечивать рану заклинанием, а приложил ватку и помог Поттер согнуть руку, чтобы кровь скорее остановилась.

— Ты как?

— Нехорошо что-то...

Снейп собрал шприцы и переложил на стол. Даже через пластик он чувствовал тепло, уже тающее, но всё ещё живое, которое исходило от крови, и это вызывало странные эмоции — то ли жалость, то ли сочувствие. Он не мог разобрать.

Вытащив из саквояжа стеклянную бутыль, он перелил содержимое в стакан и протянул Поттеру.

— Держи. Гранатовый сок.

— Не кроветворное? — Гарри с недоверием смотрел то на мутную красную жидкость, то на Снейпа. — При таком подходе я сдохну раньше, чем ты закончишь своё исследование.

— В приказе не было сказано, что ты должен остаться в живых.

Ухмыльнувшись, Поттер принял стакан, отсалютовал и выпил сок залпом.

На журнальном столике, напротив дивана, зажужжал и замигал маггловский телефонный аппарат. Моментально собравшись, Поттер взял трубку.

— Ну?

Его лицо из расслабленного и насмешливого снова стало жёстким, серьёзным, а недомогание, на которое Поттер жаловался буквально минуту назад, словно испарилось.

— Так ты его предупредил?

Поднявшись с дивана, Поттер подошёл к кухонной раковине и включил воду, чтобы ополоснуть стакан.

— А она?

Снейп не вслушивался в разговор. Он разложил все сухие травы на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга и опустошил первый шприц, нанося по несколько капель на каждый пучок. Как только кровь впитается и ингредиенты вступят в магическую реакцию, можно будет проверять действие смертельного проклятья, а пока стоило проверить жидкости на совместимость.

Эссенции, выжимки, экстракты, сыворотки — заранее рассортированные по крошечным фиалам, Снейп добавил по капле крови в каждый, аккуратно перемешивая круговыми движениями по часовой стрелке. Да, с жидкими ингредиентами проще всего. Буквально за пять минут все фиалы были закупорены и готовы. Сложив их в кучу, Снейп отступил на шаг и навёл палочку.

— Авада Кедавра.

И прежде чем зелёный свет успел рассеяться, из-за плеча послышалось:

— С какой лёгкостью тебе даётся это проклятие. Богатый опыт, да?

Поттер выплыл из-за спины с полным стаканом очередной дряни. Сделав несколько больших глотков, он наклонился вперёд и оперся локтями о стол. Бутылка, которую прежде конфисковал Снейп, стояла на своём месте — видимо, у Поттера богатые запасы.

Не желая поддаваться на провокацию, Снейп оставил замечание без ответа и направил на фиалы новое заклятие, диагностирующее. Два из них засветились красным.

— Что это?

— Экстракт лотоса и слюна джарви.

— Интересно...

В том, что данная информация действительно могла заинтересовать Поттера, Снейп сильно сомневался.

Вслед за жидкостями Снейп начал проверять порошки, и это заняло значительно больше времени, поскольку каждый приходилось проверять в отдельности, пока они не разлетелись или не слиплись на открытом воздухе. По результатам из списка были вычеркнуты перетёртые кости каппы и келпи.

— Можно было догадаться, — усмехнулся Снейп. Предрасположенность крови к огненной стихии конфликтует с водой.

Недолго думая, он убрал со стола непроверенные свежие листки ивы, глубоководной кувшинки и кожу гриндилоу.

— Догадаться о чём?

— Твоя первая палочка. Какая в ней была сердцевина?

Поттер удивлённо поднял брови и через мгновение ухмыльнулся.

— Точно! Можешь тогда и сухие багрянки убирать.

Багрянки. Снейп и не сразу обратил внимание на прозрачную стеклянную баночку с пресноводными водорослями, лежащую на дальнем конце стола. Либо он слишком рассеян, либо Поттер неожиданно стал шибко внимательным и разборчивым в ингредиентах для зелий. Ни первое, ни второе не казалось возможным. А Гарри продолжал спокойно попивать из стакана и что-то мурлыкать себе под нос. От его дыхания, казалось, уже и Снейп скоро опьянеет.

— Ты не можешь выбрать другое место для распития? Ты мешаешь.

— Может, я помочь хочу.

— Рано. Твоё участие потребуется завтра.

Весь остаток дня Снейп провозился с ингредиентами для зелий в одиночку. Поттер уныло шарахался по дому, пил, смотрел телевизор, с кем-то созванивался каждый час-полтора, но Снейп так и не понял, что они обсуждали. Иногда он ловил на себе взгляды — настороженные, злые, просящие, задумчивые — словно Поттер не мог определиться, какие чувства вызывает в нём бывший профессор. Или просто страдал от резких перепадов настроения.

К вечеру девять шприцов крови были истрачены, десятый он положил в холодильник, чтобы проверить свою теорию о более длительном сохранении свойств при непосредственной близости Поттера. Собрав все записи, сделанные в процессе исследований, он уже готов был уходить.

— Поужинаешь? — неожиданно спросил Поттер. Последний час он сидел, развалившись на диване с отсутствующим видом.

— Нет, а вот тебе поесть бы не мешало.

— Сам разберусь.

Поттер не встал, чтобы закрыть дверь. Впрочем, Снейп и не ждал, что его будут провожать.

8.

Когда Снейп вернулся на следующий день, он застал Поттера в той же позе, в какой оставил накануне вечером — сидящим на диване, расставив ноги, перед работающим телевизором, только на журнальном столике перед ним лежала открытая коробка с заветренной пиццей. Он спал, опустив голову вперёд на грудь, и от его губ к майке тянулась ниточка слюны.

Возможно, начнись утро Снейпа иначе, ему удалось бы сдержать раздражение, но посещение нескольких маггловских аптек не способствовало достижению внутреннего равновесия.

— Подъём! — Он жёстко пихнул Поттер коленом.

Поставив саквояж у стола, он направил палочку на пиццу, уничтожая непривлекательные объедки. Немилостиво выдернутый из сна, Поттер таращился осоловелыми, почти испуганными глазами.

— Решил обратно квартиру в помойку превратить? Воняет, как в маггловской забегаловке.

— Ну да, таким шнобелем ещё не то учуешь, — вяло огрызнулся Поттер и, встав с дивана, потащился к ванной, охая и причитая по пути.

Отлично начался день!

Не испытывая ни малейших угрызений совести из-за некоторого преувеличения (едва ли одна коробка пиццы стоила небольшого скандала), Снейп открыл окно и глубоко вдохнул влажный утренний воздух. И правда, чего он так взбесился? Ну не было в аптеках катетерных игл, и что? Вчера ведь Поттер выжил с обычной иглой, и сегодня выживет.

Чтобы не терять время, Снейп вытащил из холодильника вчерашний шприц и наложил на него проклятье. Клетки крови остались живы, подтверждая гипотезу.

— У меня есть две новости: хорошая и плохая, — заявил он появившемуся из ванной Поттеру, который смотрел волком и явно хотел то ли убить, то ли убиться. Замечательная вещь похмелье.

— Вчерашняя проба крови сохранила защиту от проклятья, а значит, при твоей близости самый ценный ингредиент дольше сохраняет свои активные свойства. Это хорошо. Плохо, что мне действительно не получится отделаться от твоего общества до конца экспериментов.

— Бедолага, — проскрипел Поттер, открывая подряд все ящики. — А как хорошо, когда можно было просто выставить меня за порог, правда?

Снейп дёрнулся, чувствуя, что злость закипает по новой, сильнее прежнего. Уж что-что, а ЭТО он обсуждать был не намерен.

— И из-за какой новости ты разбудил меня столь варварским способом? Хотел обрадовать или запугать?

Поттер нашёл бутылку с мутной белой жидкостью и отхлебнул из горла прежде, чем Снейп его остановил. Закашлялся, перевёл дыхание и криво улыбнулся.

— Короче, тебе не удалось ни то, ни другое.

Снейп открыл было рот, чтобы напомнить Поттеру, с кем он вообще разговаривает, но тот уже нырнул по пояс в холодильник в поисках еды. Кому было высказывать в таком положении, его заднице?

— Есть сыр! — прозвучал приглушённый радостный возглас. — Будешь?

Снейп почувствовал приближение нещадной головной боли.

— Я не купил катетерные иглы, — всё-таки признался он в истинной причине своего недовольства, выкладывая обновлённую порцию ингредиентов на стол: то же, что вчера, но без вычеркнутых пунктов. — Не было ни в одной аптеке.

— А в тату-салоны заходил?

— Куда? — Снейп обернулся и встретил уже расслабленный, поплывший от алкоголя взгляд.

— Та-ту-са-лон. Чем, ты думаешь, они пирсинг делают? Показал бы им свой черепок на предплечье, глядишь, за своего тебя бы приняли.

Мальчишка откровенно нарывался. Сочувствие, что придётся снова колоть вену и причинять боль, прошло бесследно.

— Мы работать сегодня будем? — сквозь зубы прошипел Снейп.

— А я готов! — Похлопав себя по груди, Гарри подошёл к столу и упал, практически уронил себя на жалобно скрипнувший стул.

— С утра принял, ведь день свободен, да, Поттер?

Широкий оскал и пустой, направленный в пространство взгляд был ему ответом.

В этот раз проверять ингредиенты должен был Гарри. Снейп хотел посмотреть, как магическое воздействие донора влияет на магический потенциал крови. Могло статься, что кровь не чувствительна к магии донора, то есть не теряет свойств от его направленной магии, и это значило бы, что зелье должен варить именно он. От одной мысли о том, чтобы ассистировать Поттеру в процессе варки, Снейпу делалось дурно.

— Ну, что делать?

Снейп перелил несколько капель вчерашней крови в ступку для растирания трав.

— Дуплицируй клетки.

Кивнув, Поттер полез в карман и вытащил незнакомую волшебную палочку. Жёсткая, короткая, она лежала в его ладони как мёртвая ветка, слабо реагируя на прикосновение. Возможно, если бы Поттер был гербологом или геологом, такая палочка ему бы подошла, но для человека, привыкшего к сражениям? Мага, который владел Бузинной палочкой? Северус перехватил его за запястье прежде, чем тот начал колдовать.

— Это что такое? Где твоя палочка?

Лицо Поттера моментально исказилось, по щекам пошли красные пятна.

— Если бы я знал! Ты предоставляешь — потерять палочку! Это же каким надо быть идиотом?! Я вообще поражаюсь, как можно было дожить до такого возраста и...

Его ноздри раздувались, а щёки трепетали при каждом резком выдохе. Волны ненависти, исходившие от Поттера, заставили Снейпа отшатнуться. И ненависти — к кому? В тот момент Северус готов был поклясться, что никогда не испытывал к мальчишке негативных эмоций, равных по силе этому всплеску. Как можно ненавидеть самого себя так беззаветно? Точнее, Снейп как раз понимал, какие поступки могут на это сподвигнуть — он годами истязал себя за ошибки юности. Но Поттер? За что?

— Что же с тобой творится? — Вопрос в никуда, в пространство, к мирозданию.

Ещё пару минут Гарри казался безумным от переполнявшей его ненависти, но потом начал расслабляться, откидываясь на спинку стула. Его пальцы разжались, палочка выпала и покатилась под стол.

— Я так больше не могу. — Взгляд блестящих зелёных глаз был полон отчаяния, но вот они закрылись, и через мгновение глаза открыл совсем другой человек, собранный и жёсткий.

— Мы начинаем тестировать ингредиенты, или как?

Северус хотел поверить, что просто сходит с ума: так было бы намного проще.

— Целибинарис, — выдавил он из себя, глядя, как Поттер забирается под стол и вытаскивает оттуда палочку, а затем произносит дуплицирующее заклинание.

Крови в ступке стало в два раза больше.

— Теперь проклятье.

— Не сработает. — Поттер равнодушно пожал плечами.

— Почему?

— Потому что. Авада Кедавра.

Клетки остались живы.

— Получается, ты можешь оказывать внешнее магическое воздействие...

— Ты меня не слышишь? Это не работает!

Приставив палочку к собственному виску, Поттер вновь произнёс смертельное проклятие. Снейп не успел ни закричать, ни остановить его. Однако ни смерти, ни обмороков за зелёной вспышкой не последовало.

— Видишь? Я проверял. — Поттер развёл руками. — Забавно, правда? Магия, оказывается, умнее магов. Там, в лесу, во время битвы, когда я ушёл за грань, у меня был выбор. Мне его предложили, как предлагают кофе: вам с молоком или без? Я выбрал жизнь, и магия, видимо, запомнила мой выбор. И теперь, как видишь, живу. Продемонстрировать ещё раз?

Не веря собственным глазам, Снейп наложил то же смертельное проклятье на дуплицированную кровь — клетки погибли. Поттер прав? Но как же так? Одно дело выжить, и совсем другое — получить абсолютную, нереальную, страшную неуязвимость. И проверять это! Он же сказал, что проверял. Может, Грейнджер была права, и он просто не хочет жить?

— Ты безумец. Я отказываюсь...

— Что? Работать со мной?

Снейп перевёл внимательный взгляд на лицо Поттера — тот смотрел в ответ с нетерпением.

— В этом дело? Ты ждёшь, что я нарушу контракт и уйду?

— Это бы сильно упростило всем жизнь!

На улице просигналила машина. Ничего не объясняя, Поттер сорвался с места и вышел из квартиры. Решил уехать? Снейп ощущал себя странно, подсматривая в окно сквозь раздвинутые жалюзи. Но, убедившись, что так называемый ассистент никуда сбегать не собирается, а просто вышел на улицу переговорить с Кевином, Снейп вернулся к ингредиентам.

Кровь из открытого шприца тяжёлой каплей вытекла на стол и успела подсохнуть, пока они выясняли пределы, которых Поттер может достигнуть. Да и есть ли они вообще, эти пределы? Однако тот факт, что его воздействие негативно сказывается на магическом потенциале субстанции, хоть как-то успокаивал Снейпа. Значит, он будет варить сам — какая разница, кто из них раз за разом будет портить образцы? От Поттера нужна лишь кровь, и ничего больше. С этим можно справиться.

9.

За следующие полторы недели Снейп выяснил, что Поттер способен существовать попеременно в трёх состояниях, и каждое вызывало если не опасения, то недоумение как минимум. Самым безопасным было состояние «отключки» — оно наступало ближе к вечеру, когда Поттер напивался до невменяемого состояния и уходил в себя так глубоко, что не реагировал на внешние раздражители. Самым опасным — состояние агрессии, в котором он пребывал большую часть времени. Но иногда с ним происходило нечто поистине странное.

Изо дня в день с утра до вечера Гарри придерживался именно той линии поведения, которую избрал по отношению к Снейпу с момента их первой встречи, навязанной авроратом и контрактом: жёсткость и грубость, доминирующие в его словах и действиях, словно вросли в него, и Снейп откровенно не понимал, чего Поттер этим добивается. Убедить, что теперь он именно такой, что он бесповоротно изменился под гнётом обстоятельств? Что взаимопонимание, которое было чудом выстроено между ними после войны, невозможно вернуть? Он сознательно отталкивал каждым жестом, каждым словом, и сам старался держаться подальше, а если приходилось работать много времени бок о бок Поттер либо закрывался, либо огрызался, стараясь цапнуть побольнее.

Очень быстро Снейп научился не реагировать на его выпады, а там и Поттер начал больше молчать и работать. И надо признать, работал он быстро и качественно, порой удивляя предлагаемыми комбинациями ингредиентов, которые даже Снейпу казались неочевидными, но на деле оказывались эффективными.

— И когда ты успел поднатореть в зельях?

— У нас был отличный преподаватель в Академии.

— Но ты же её практически не посещал.

— А ты что, отлеживал все мои передвижения?

Ни один разговор не заканчивался хорошо или хотя бы нейтрально, и Снейп не видел смысла в их продолжении. Работает, помогает, и хорошо. Проявляет инициативу — ещё лучше. Например, он купил коробку катетерных игл — заказал в интернете.

И, наверное, Снейп действительно поверил бы в метаморфозу и успокоился, если бы не третье состояние, которое пугало значительно больше, чем остальные.

Поначалу он принял это за выверты пьяного сознания, принимавшие форму то истерик, то задумчивых монологов или бесед, длящихся пару минут, не больше. Но чем дольше они работали, тем больше внимания эти изменённые состояния начинали беспокоить, потому что именно тогда Поттер хоть немного, но походил на себя прежнего. Не то чтобы в нём просыпался тот открытый человек, к которому Снейп успел привязаться после войны, но общего находилось значительно больше.

Невозможно было угадать, когда это «изменённое состояние» найдёт на Поттера, когда он отключит свой режим непрерывного нападения. Иногда это провоцировали сказанные Снейпом слова, иногда очередной глоток выпивки.

— Как ты с этим справляешься? — спросил он как-то после двухчасового молчания, глядя в экран выключенного телевизора. В такие моменты его голос становился мягче, тише, а взгляд окончательно уплывал, словно опьянение всё-таки брало вверх над собранностью.

— Справляюсь с чем?

— С ощущением, что нет в мире существа более отвратительного, чем ты сам?

— Приступ самобичевания? Или захотелось пожалеть себя?

— Что? — Рассеянный взгляд, вялые движения.

— В этом мире есть ты, Поттер, так что передо мной не встаёт подобная проблема.

— Какой же ты гад. — Его губы тронула улыбка. Слабая, но всё-таки куда более настоящая, чем все прочие ухмылки и кривляния, которыми была полна мимика в другом, агрессивном состоянии.

— Какой же ты нытик.

Да, Снейп считал это приступами слабости и нытья до тех пор, пока к Поттеру не пришла в гости Лавгуд. Она была единственной из старых знакомых, которая заходила к Поттеру примерно раз в неделю. Не от мира сего, она составляла ему странную, местами даже забавную компанию. Появившись в этой маггловской квартире, она не удивилась, увидев там Снейпа, зато Снейп удивился, глядя на Поттера. Тот не просто не накинулся на неё в гневе, как было при появлении Грейнджер, а наоборот: его повело, он начал улыбаться и бормотать заплетающимся языком, как он рад её видеть.

Луна провела в гостях около трёх часов. Она не заводила серьёзных разговоров и не учила Поттера жить. Достав из сумочки бутылку Pimm’s с бузиной и ежевикой, она смешала его с минералкой и, устроившись на диване, долго лепетала что-то про австралийских пустынных котов, «Придиру» и работу в Мунго. А Поттер слушал не перебивая и улыбался так естественно и радостно, что у Снейпа заныло сердце. Оказывается, за прошедшие полтора года он успел соскучиться по этой улыбке. И горько было осознавать, что сам он больше не способен эту улыбку вызвать.

Потом они смотрели телевизор, преимущественно мультфильмы — Снейп заметил карикатурного гнома, которого тошнило радугой, и больше не обращал внимания на экран. И только перед уходом Лавгуд не выдержала.

— Тебе становится хуже, верно? — Она гладила его по плечу и смотрела большими печальными глазами, как брошенный под дождём щенок.

— Похоже на то. — Слова давались Поттеру с трудом, но впервые на памяти Снейпа он не спорил и не отрицал своего состояния. — Но теперь мы справимся.

Снейп чуть было не спросил, кто это «мы». Мелькнула робкая мысль, что, возможно, Поттер говорит про него, но это было скорее желаемым, чем действительным.

Лавгуд была единственная, с кем Поттер расслаблялся, казался ещё пьянее, но почти собой. С остальными он пребывал в таком же собранном состоянии, как и со Снейпом, однако с ними провалов в «изменённое состояние» не случалось вовсе.

И всё-таки были вещи, которые совершенно не менялись. Например, несмотря на обстоятельства, Поттер по-прежнему был окружён людьми. Контингент, конечно, оставлял желать лучшего, но люди продолжали тянуться к нему. В школьные годы и в войну его друзья и знакомые напоминали мотыльков, привлечённых светом во тьме. Теперь это скорее были пиявки, окружившие ослабевшее, но ещё живое существо, утаскивая его всё глубже на дно. Но Поттер не жаловался, даже вёл с Кевином и прочими какие-то дела, сути которых Снейп не знал. Иногда они уезжали, иногда оставались в квартире, иногда Снейп их даже заставал. Надо сказать, каждый раз это был неприятный опыт.

В первую же субботу он понял, почему дом пропитан запахами травы и табака, хотя Поттер не курил. Заявившись с утра пораньше, он нашёл настоящий притон вместо квартиры. На диване, на полу, спали какие-то люди — мужчины, женщины. Закрытые наглухо окна не выпускали дым, отчего он висел в воздухе, отравляя каждый вдох. В кухонной раковине стоял странный агрегат — пластиковая бутылка с водой, в ней ещё одна, поменьше. Горлышко прикрыто фольгой, на фольге — зелёные травяные комочки. Незнакомый Снейпу юноша поджигал комочки, вынимал внутреннюю бутылку из внешней, от чего вода начинала вытекать, заменяя пространство внутри дымом. Потом он снимал фольгу, опускал бутылку обратно, вдыхал выбивающийся дым и уступал место следующему желающему. Чтобы всех разогнать, пришлось убить около часа: кто-то не хотел уходить, кто-то просто не мог. А Поттер, дрыхнувший в спальне вместе с темноволосым юношей (как оказалось потом — соседом), тоже не шибко помогал в очистке квартиры. Снейп использовал всю свою желчь, объясняя, что подобные вечеринки недопустимы, и даже выбил обещание не устраивать их до конца проекта. Впрочем, доверия Поттеру было мало.

А по истечении первичного исследовательского этапа, когда основной перечень наиболее подходящих и взаимодействующих ингредиентов был составлен, Снейп встретил на квартире у Поттера ещё одно знакомое лицо.

Он пришёл рано, как обычно, собираясь провести тестовую варку базового рецепта, на который впоследствии будут накладываться свойства более сложных элементов, типа драконьего когтя и языка саламандры. В квартире было четверо: Поттер, яростно чиркавший на бумаге, Кевин, виновато кивавший и изучавший написанное, незнакомый рыжий пацан и девушка, с торчащими как солома высветленными волосами. Перед ней на столе стояла белоснежная керамическая чашка с алым отпечатком губ, рождающим ассоциации с укусом, кровоточащей раной. Она не обернулась, услышав шаги. Снейп подошёл к рабочему столу: все ингредиенты стояли на своих местах, не прикрытые даже тканью — Поттер не шибко скрывался от своих дружков. Да те и не обращали внимания на банки и склянки с непривлекательными субстанциями. Разве что девушка с интересом смотрела как на стол, так и на Снейпа. Бледная кожа, большие тёмные глаза, курносый нос, алый рот — в целом образ был вульгарным, отталкивающим, чуждым, но чутье подсказывало, что они знакомы. Что-то в ней было...

— Мисс Паркинсон?

Алый рот растянулся в улыбке.

— Уже не думала, что вы узнаете меня, профессор. Как ваши дела?

— Что вы здесь делаете?

— Как это что? — Она изобразила недоумение и даже натянуто рассмеялась. — Вы дали очень ценный совет нам всем, ещё в Хогвартсе. Я стараюсь ему следовать.

В последние военные годы Снейп много говорил со своими учениками, стараясь им помочь, и теперь смутно представлял, какому именно совету следует его не самая блестящая ученица. Видя, что подсказка не помогла, Паркинсон продолжила.

— Вы советовали правильно выбирать сторону. Я выбрала. Я на правильной стороне.

Белый шум и то содержит больше смысла. Какая сторона? Война давно закончилась.

Поттер не позволил ей продолжить объяснение. Обогнув Снейпа, он сел на диван рядом с девушкой и положил руку на колено. Сжавшись и перестав улыбаться, Паркинсон смотрела на него, как кролик на удава.

— Пен, раз у тебя такая хорошая память, напомни, пожалуйста, каким было условие твоего присутствия?

— Я... — Она запнулась, сглотнула. — Я должна молчать.

— Неужели? Тогда почему я вижу, что твой рот открывается?

— И закрывается, — заржал Кевин.

Паркинсон смешно не было. Похоже, только Кевин чувствовал себя в обществе Поттера комфортно, да и то — не всегда. Следуя напоминанию, больше похожему на приказ, Паркинсон замолчала и не открывала рот до конца своего визита. И больше Снейп ни разу не видел её в квартире — возможно, она выбирала другое время для посещения или просто перестала приходить. В какой-то момент Снейп даже забеспокоился, жива ли она вообще, но имя в газетных некрологах не появлялось, и это успокаивало.

А по истечении двух недель пришло первое письмо от Грейнджер: она интересовалась, как продвигается их работа. Потом пришло второе письмо, где она пыталась узнать, как дела у Гарри, потом еще одно, и еще. Министерские совы ужасно раздражали, наведываясь к Снейпу раз в день. Желая прекратить этот эпистолярное хождение вокруг да около, он написал: «Хотите узнать, как Поттер — загляните к нему в гости. Не забудьте прихватить бутылку, это поможет выстроить коммуникацию».

И Грейнджер действительно заявилась с бутылкой, но только не к Поттеру, а к Снейпу.

10.

— Что вы здесь делаете?

Нет, Снейп не был рад её видеть на собственном пороге после тяжёлого дня, когда, помимо работы над зельем, приходилось работать над собой, чтобы не связать Поттера и не запереть его в шкафу, ванне, спальне — где угодно. Исключительно от греха подальше.

Улыбаясь, Гермиона показала бутылку вина.

— Мне кажется, вы ошиблись адресом. — Соблазн захлопнуть дверь перед носом бывшей ученицы был велик.

— Нет, сэр, я именно к вам.

— Тогда спешу вас огорчить, мисс Грейнджер, я не пью.

— Я тоже, но сейчас есть повод. — Перехватив взгляд Снейпа, направленный на её живот, она поумерила энтузиазм, но не отступила. — Даже беременным можно бокал сухого красного вина. А вы не беременны.

Снейп хмыкнул.

— Какое у вас искромётное чувство юмора. Вы давно общались с Джорджем Уизли?

— На днях.

— Оно и видно.

Снейп замолчал, а Грейнджер продолжала стоять на пороге и смотреть на него, стараясь не показывать волнение и смущение. Но её с головой выдавал румянец и бегающий взгляд.

— Вы так просто не уйдёте, верно?

Она упрямо замотала головой, и Снейп позволил ей пройти в дом, оправдывая себя лишь тем, что... Да ничем не оправдывая.

На кухне он отыскал два пыльных бокала-джокера, очистил их заклинанием и, забрав бутылку, предложил гостье сесть. Пить действительно не хотелось, но он разлил вино по бокалам и поставил один перед Гермионой, поглядывая на неё с некоторым любопытством. С последней встречи она стала выглядеть значительно лучше: пропали синяки под глазами, щёки немного округлились, вот только выражение глаз как будто осталось прежним.

— Чем обязан?

— Сэр, считайте это визитом вежливости. — Судя по всему, Гермионе нравилась эта идея.

— Вежливости? — Снейп сел напротив и скрестил руки на груди, не притрагиваясь к вину. — Тогда верните бокал. Вы знаете, где дверь. Принимать гостей из вежливости я не настроен.

— Ладно. — Она ничуть не смутилась. — Тогда считайте, что я пришла за отчётом.

— Считайте то, считайте это. Зачем явились, мисс Грейнджер?

— За отчётом! Если я не вмешивалась в вашу работу по проекту, это не значит, что с меня не спрашивали. Я две недели вешала лапшу руководству и теперь хочу знать, как на самом деле обстоят дела.

— Вы могли запросить статус письменно. И, уж поверьте, отмечать здесь пока нечего.

— Да, вот. — Спохватившись, Гермиона достала из сумочки три сложенных пергамента. — Только сегодня подписали.

Снейп взял ближайший и развернул, с удивлением обнаружив приказ о расторжении контракта с авроратом на имя Гарри Поттера. Второй был на его имя. Третий, как он предположил, на имя Грейнджер.

— Здесь сказано, что решение о завершении проекта будет принимать официальная лабораторная комиссия Визенгамота. Вы их знаете?

— Знаю. Если что, я решу этот вопрос. Ну что, это заслуживает быть обмытым?

Вино было терпким и очень приятным, но первый же глоток встал поперёк горла: он слишком много смотрел на кровь за последние дни, чтобы пить красное вино. Ему даже показалось, что у вина металлический привкус. Гермиона, похоже, ничего не заметила.

— И всё-таки, сэр, как продвигается зелье?

«Семимильными шагами по костям и трупам».

— Мы сварили первичную базу. Она готова.

— Ого!

— За две недели? Я мог за это время забить зельями всё хранилище Мунго. А здесь — первичная база, которая пока похожа на конечное зелье не больше, чем Веритасерум на Бодроперцовое. Действительно «ого»!

Осадить себя не получилось. Постоянное напряжение, в котором Снейп находился последнее время, давало о себе знать. Похоже, к концу проекта он начнёт бросаться на людей.

— С Гарри всё так плохо?

Снейп сделал ещё глоток вина, чтобы промочить горло, и кивнул.

— Вы знали, что к нему приходит мисс Лавгуд?

— Да, я знаю. Она стажируется в Мунго, в отделении душевных и психических расстройств. Она ухаживает за родителями Невилла. За Гарри присматривает по своей инициативе.

— И давно его записали в душевнобольные?

— Как раз нет, диагностика отклонений не выявила. В смысле, он пьёт, и это проблема, но врачи из Мунго считают, что это единственная проблема. Луна не совсем с этим согласна.

— И я понимаю, почему.

Гермиона опустила взгляд на свой бокал.

— Вас не мучает чувство вины за то, что с ним происходит?

— Нет, — соврал Снейп. — И вас не должно.

Она никак не отреагировала на утверждение, но упрямо продолжала хмуриться.

— Зелье. Вы сказали, что готова первичная база.

— Да, мы позавчера её закончили, и сегодня она была всё ещё в порядке. Начинаем подбирать последовательность сложных ингредиентов. Далее по плану проверка пропорций крови, проверка сохранности и изменений. Потом — тестирование на живых организмах. Думаю, ещё около месяца, если ничего не случится.

— А может?

— А вы как думаете?

Гермиона усмехнулась и кивнула.

— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, что писать в отчётах ближайшие несколько недель.

После ухода Грейнджер на столе осталась початая бутылка вина и два пустых бокала. На одном — бледный след телесной помады, другой будто бы чистый. И если бы не приказы о расторжении рабочего контракта, могло сложиться впечатление, что это следы робкого свидания.

— Если вам что-то будет нужно... — Вместо прощания, уже за порогом.

Снейп напомнил о разрешении на применение Авады, но Гермиона сказала, что оно пока на согласовании. Больше ему ничего не было нужно. Однако стоило ей уйти, как Снейп почувствовал некоторое облечение, словно с него сняли часть ответственности, часть груза.

Их разговор — это не была встреча друзей. Он даже не спросил, как себя чувствует Рон и есть ли изменения в его состоянии. Но в то же время в её словах и поведении не слышалось фальши, он не чувствовал скрытого смысла или угрозы. Даже наоборот, она обещала помочь, договориться, взять что-то на себя, и он ей верил. Получить даже такую поддержку оказалось приятно. Знать, что прикрыт тыл, что точно есть куда отступать, и дверь в новую жизнь приоткрылась чуть сильнее. В кои-то веки он решил, что наступила не белая, но хоть сера полоса в его жизни. Однако напрасно.

Чувство спокойствия, словно почву из-под ног, выбил Поттер на следующее же утро. Снейп застал его сидящим над газетной статьёй в полном раздрае, словно его мир рухнул, не меньше. Растрёпанный, он постоянно тёр красные сухие глаза и вздрагивал от приглушённых всхлипов. Заметив Снейпа, медленно выдохнул, будто ждал.

— Северус, — прозвучало полушёпотом, полустоном.

От забытого обращения Снейпа словно ударили в грудь. Под рёбрами слева заныло, и в животе начало ворочаться похожее на страх дурное предчувствие. Что могло случиться? За прошедшие недели он так привык видеть Поттера жёстким, резким, что боялся даже спросить о причине этой тихой истерики.

— Северус, они всех убили.

Пересохшие губы Поттера слипались и подрагивали. Несколько шагов отделяли Снейпа от стола, от газеты, от Гарри, и они дались ему с огромным трудом. Он не хотел приближаться, он не хотел знать. Именно поэтому он перестал читать по утрам газеты.

— Это же дети, Северус. Как можно было? Дети!

Поттер закрыл лицо руками, а Снейп развернул к себе газету, быстро пробежал глазами по раскрытой статье. Ночью было совершено нападение на пансионат, в котором содержались магглорожденные маги в возрасте от пяти до семнадцати лет. Дети, от которых ещё в детстве отказались родители, их никогда не было много — почти все находили новую семью в первые годы жизни, — но пансионат работал последние лет сорок на министерском обеспечении и содержал регулярно порядка десяти-двадцати человек. До этой ночи. В статье было написано, что в живых остался только сторож-сквиб, которого вырубили ударом по голове. Воспитатели тоже погибли, отравление неизвестным газом через вентиляционные шахты. Ведётся расследование.

Снейп не заметил, когда лоб Поттера прижался к его животу, а руки вцепились в рубашку. Или когда он сам начал поглаживать Гарри по голове и бормотать какую-то чушь:

— Ты в этом не виноват. Ты ничего не мог с этим сделать. Гарри, успокойся. Ты не виноват.

Рваное дыхание Поттера через тонкую ткань согревало кожу, удерживая на грани реальности, но вместе с тем смазывая границы времени, перенося ощущениями в тот короткий, почти забытый год, когда поддержка и близость стали привычны и необходимы. Когда они искали общества друг друга и цеплялись за силу друг друга, борясь с собственными слабостями.

Снейп слышал себя словно издалека, пытаясь осознать произошедшее. За его плечами тлели миражи двух войн, но самого страшного тогда не произошло, ведь они отстояли Хогвартс. И вот, случилось. Не то же самое, но так близко и чудовищно, будто отражение в кривом зеркале. Кому это понадобилось и зачем?

— Я мог бы там быть, Северус.

Поттер поднял глаза, по-прежнему красные и сухие, как если бы он успел всё выплакать ещё до его прихода.

— Если бы меня не отстранили, я бы мог там быть! Я не пророк, не предсказатель, но мы бы постарались что-то сделать! А что теперь остаётся? Это?

Он схватил и смял в кулаке газету.

— И это?

От пинка из-под стола выкатилась пустая бутылка.

— У меня всегда было прекрасное чутьё, и они это знали! Возьми статистику за период моей работы в оперативном отделе, посмотри — моя группа была самой эффективной! Она и сейчас была бы самой эффективной, если бы они меня не отстранили!

Снейп чувствовал нарастающее негодование. На его глазах отчаяние, захватившее Поттера, сменялось раздражением, трансформировалось в гнев. Он распалялся, обвиняя, и сердце Снейпа начинало колотиться тем быстрее, чем яростнее Гарри кричал и размахивал руками.

— Моя группа не допустила бы этого!

— Гарри, послушай меня... — В попытке утихомирить бурю, удержать её в своих руках, Снейп зажал лицо Поттера в своих ладонях, заставляя смотреть ему в глаза. — Твоей группы нет. Они все погибли под Эдинбургом.

— Что? — Гарри хлопал глазами, не в состоянии осознать сказанное. — Что ты такое говоришь? Конечно, есть!

Оттолкнув Снейпа, он вскочил на ноги и начал метаться по комнате.

— Мы бы что-то наверняка сделали. Мы бы не допустили такого. Дети, Северус! Половина даже в школу ещё не ходили! А что сделали они? Отстранили! Решили, что я не пригоден! Ах, нет, скажите, пожалуйста, они всё-таки нашли мне применение, верно? Им не нужно, чтобы я работал и спасал людей. Им нужно только тянуть из меня кровь, как из дойной коровы. Так пусть получают...

Поттер схватился за край приклеенной к изгибу локтя «бабочки», срывая её, выдёргивая пластиковую катетерную иглу из покрасневшего, немного воспалённого прокола.

— Они получат свою кровь.

— Гарри, прекрати. Что ты делаешь? — Снейп кинулся к нему, пытаясь остановить, но тот уже схватил керамический кухонный нож и начал полосовать им по рукам. Вдоль, поперёк, глубоко, словно не чувствуя боли, не желая останавливаться.

— Пусть они подавятся! — от крика у Снейпа зазвенело в ушах.

Он попытался вырвать нож, но все руки Поттера уже залило кровью, и не получалось разжать кулак, пальцы Снейпа соскальзывали. В короткой борьбе схватившись за лезвие, он только порезался сам. Не в состоянии вернуть контроль над ситуацией, он в ужасе смотрел, как кровь течёт из глубоких ран, пачкает одежду, заливает пол. Поттер перестал кромсать себя и начал оседать прямо в бурую лужу, которая натекла у ног. Снейп направил палочку, вспоминая простейшие заживляющие, но ни одно не могло бы восстановить распоротые вены. Кажется, где-то были даже разрезаны сухожилия. Обхватив Поттера за плечи и прижимая его в панике к себе, он аппарировал прямо из квартиры.

В Мунго было людно, но тихо. Кто-то сновал мимо в белых укороченных мантиях, кто-то ждал у входа в палату, но все старались сохранить общую атмосферу вежливого покоя. Впрочем, взорвись посреди коридора навозная бомба, Снейп едва ли обратил бы внимание.

Он смотрел в стену. Или скорее на неё. Белая, ровная, она оказалась прекрасным полотном, на котором воображение размашисто рисовало красным. Мазок, ещё один вверх, поперёк. Алые, красные, почти чёрные — они раскрывались недавними ранами на руках Поттера и кровоточили. Просто картинки, зрительные галлюцинации, вызванные недавним стрессом. Они не вызывали никаких эмоций, но и не отпускали, заставляя смотреть.

— Сэр?

Снейп утвердительно промычал, нехотя переводя взгляд на пухлого лысого колдомедика.

— Возьмите, — мужчина протянул белое вафельное полотенце. — У вас кровь.

Снейп посмотрел на свои ладони: порез был залечен элементарным заклинанием, но все руки по самые кисти были в засохшей бурой корке и разводах. Даже манжеты высохли и стояли колом.

— Я уже залечил порез, спасибо.

— Я не про руки, сэр. Я про ваше лицо.

Тепло улыбнувшись и зачем-то похлопав Снейпа по плечу, колдомедик пошёл дальше по коридору.

— А что у меня с лицом?

За ответом он пошёл в ближайший мужской туалет. Зеркало встретило его озадаченным «ой», и больше не проронило ни звука. Глядя на своё отражение, Снейп понимал, почему — он и сам с этим типом не захотел бы общаться. Из глубины зазеркалья в него смотреть покойник — такими пустыми были глаза, и настолько бледной кожа. На щеках, бровях и на носу засохли темно-красные брызги, подсказывая, что покойник свежий, хотя Снейп готов был поклясться — по ощущениям, он умер уже очень и очень давно.

Смочив полотенце, он начал протирать лицо, оттирать засохшие капли — размокшая от влаги кровь впитывалась, расползаясь ярким цветом по белой ткани, куда более живым, чем сам Снейп.

Вернувшись в коридор, он сел ближе к палате, у самой двери, и вновь стал ждать, пока бесконечный поток медиков перестанет входить и выходить из палаты Поттера. Смена места имела свои плюсы — некоторые врачи неплотно прикрывали за собой дверь, и Снейп слышал часть разговоров.

— Вы пытались покончить с собой?

— Нет.

— Вы употребляете запрещённые зелья? Возможно, наркотические?

— Нет.

— А маггловские наркотические препараты?

— Нет.

— Как вы тогда можете объяснить большое количество проколов на сгибах рук.

— Вы же провели анализы и не хуже меня знаете, что я не принимаю наркотики. Зачем спрашиваете?

— А зачем вы пытались покончить с собой?

— Да не пытался я!

И так по кругу, раз за разом. Даже Снейп уже возненавидел этих врачей, которые спрашивают, спрашивают и не принимают ответов. Но и Поттер не сильно им помогал, всё отрицая, ничего не объясняя и не имея возможности огласить даже факт того, что участвует в проекте аврората.

Прошло не меньше пары часов, прежде чем палата опустела, и Снейпу великодушно кивнули на незаданный вопрос о посещении. Чтобы встать, потребовались усилия — тело свело от неподвижности и напряжения, в котором Северус находился на протяжении всего времени ожидания.

Палата, в которую он зашёл, была совсем небольшой и, кроме окна и койки, могла похвастать разве что тумбочкой и табуреткой.

— Закрой дверь, — устало попросил Поттер и махнул рукой, затянутой до локтя в тугой эластичный рукав. Точнее, обе руки были замотаны, но второй он не шевелил. Видно, так много мазей и примочек ему наложили.

— Заодно и все остальные раны залечишь, — зачем-то ляпнул Снейп, подойдя к койке и глядя на Поттера сверху вниз. Тот был очень бледен, измучен, но взгляд пылал.

— Может, объяснишь, какого чёрта ты меня сюда притащил? У меня что, и без этого проблем мало? Или ты окончательно решил испоганить мне жизнь?

Видимо, Гарри накачали лекарствами, поскольку он говорил странно, растягивая слова и глотая окончания, и Снейп не мог понять, в каком состоянии тот находится — обдолбанной агрессии или прояснённого бреда.

— У тебя были глубокие раны, моих знаний и навыков не хватило бы...

— Ты мог отвезти меня в маггловскую клинику!

— Но тебе нужна была помощь!

— Помощь? Ах, помощь... Знаешь что, Снейп, помогать нужно тогда, когда тебя об этом просят!

Подавшись вперёд и вверх, Поттер практически шипел, проталкивая слова через стиснутые зубы.

— А просят — это когда один человек приходит к другому и говорит: «Пожалуйста, помоги мне!». Ничего не напоминает, а? Может, от твоего очерствевшего сердца до забитых хламом мозгов дойдёт одно не такое уж давнее воспоминание? Когда я приходил к тебе, практически на коленях стоял и умолял тебя — помоги мне, Северус! Помоги мне! И что сделал ты? Не помнишь? Что губы кривишь — не помнишь? Ты выставил меня за порог. А когда я начал стучать — ты отправил меня сюда же! И меня тут заперли на так называемую профилактику практически на месяц! Что, не знал? Месяц, Снейп! И ты ни разу, никто из вас ни разу ко мне даже не пришёл!

Снейп действительно не знал. Поттер тогда явился сам не свой, нёс такую чушь, и половины невозможно разобрать. К тому же был в стельку пьян. Начинал угрожать, потом снова умолял, потом предлагал ... всё. И от этого было так тошно, так омерзительно, особенно после их недавней ссоры. Всё наложилось, и Снейп просто не выдержал.

— Я ждал тебя, — уже совсем иначе заговорил Поттер, откидываясь на подушку. — Я надеялся, что ты осознаешь, передумаешь и вернёшься. Вызволишь меня отсюда и поможешь. Ведь я просил тебя. Я каждого из вас просил: и тебя, и Гермиону, и Рона, и Невилла. И никто из вас мне не помог.

— Если ты всем им отплатил так же, как мисс Грейнджер, спалив половину архива...

Снейп моментально пожалел о сказанном, потому что Поттер поднял на него такие же пустые глаза, какие он недавно видел у себя в зеркале.

— Ты меня не понимаешь. Или не хочешь понимать. Или просто не слышишь. Уйди, пожалуйста. Оставь меня, наконец, в покое.

Слов не осталось, сил спорить — тоже. Да и что им обсуждать, если Снейп не собирается извиняться за прошлое, а Поттер не собирается раскаиваться за настоящее. Уже прикрывая за собой дверь, он услышал:

— Кевин? Нет, всё в порядке. Я не могу сегодня, у меня дела. Завтра скину адрес сообщением, приедешь и заберёшь меня.

В коридоре он наткнулся на Лавгуд, похожую в белой мантии на больничное приведение. Она переваливалась с носков на пятки и улыбалась.

— Вы здесь. Это хорошо. Ему лучше, когда вы рядом.

— И это вы называете лучше?

— А вы сами разве не видите? Конечно, лучше. Я это знаю.

Её голос был спокойным, задумчивым, он успокаивал и убаюкивал. Она знает. Снейп бы не удивился, раскройся у неё третий глаз на лбу. Пифия, оборотни её раздери.

Домой Снейп поехал на метро. Мысли разлетались не хуже диких пикси, и он опасался просто расщепиться без должной концентрации. Подумать только, Поттер обвинил его в произошедшем. Попенял, что у Снейпа проблемы с памятью, а он сам-то помнит, какой он был, что говорил? Неужели он действительно рассчитывал на другую реакцию всего через пару недель после того, как всё испортил, как наплевал на всё, что Снейпу было так важно? До чего же он не любил вспоминать тот день — почти так же сильно, как войну или детство в отцовском доме. Но если старые воспоминания успели обрасти ледяной коркой безразличия, то это продолжало бить наотмашь таким знакомым и чужим голосом. Да, Поттер уже в тот день стал чужим.

— Северус! Как хорошо, что ты дома.

Он был навеселе и придерживался о косяк, чтобы стоять ровно, когда Снейп открыл входную дверь.

— Уходи, ты пьян.

— Не прогоняй меня снова. Нам очень надо поговорить.

— Нам больше не о чем говорить.

— Мне виднее. Впусти! Мне нужна твоя помощь.

Поттер, просящий помощи — это хуже, чем злой рок, потому что ни отвести, ни забыть. Конечно же, он впустил.

— Что случилось?

— Всё не так, Северус. Всё какое-то странное. Я просыпаюсь в незнакомых местах, я общаюсь по-дружески с людьми, чьих имён я даже не помню. От меня отворачиваются старые друзья, а я не могу понять почему. Кажется, я даже забываю, кто я...

— Это называется — алкоголь, Поттер.

— Нет, ты не понимаешь.

— Не понимаю. И не пойму, поскольку мне противна сама мысль о том, чтобы нажраться до такого же свинского состояния, в каком находишься ты сейчас.

— Да послушай же. Что-то не так! Я это чувствую. Я это знаю. Северус...

— Не трогай меня.

— Почему?

— Руки убери.

— Помоги мне, пожалуйста, я что угодно сделаю. Хочешь, я...

— С колен поднимись! И не трогай мой ремень. Да что с тобой такое?

— Я на всё готов, видишь? Хочешь по-другому, я готов по-другому. Я знаю, что ты меня хочешь. Я же видел, как ты смотришь на меня, как ты реагируешь. Или, хочешь, я могу быть сверху...

— Руки! Убери!

— Северус, что ты делаешь? Эй, не выставляй меня. Северус? Снейп! Снейп! Открой дверь. Пожалуйста, ну открой, мне нужна твоя помощь!

И Северус помог, да. Отправил в Мунго трезветь. Откуда ему было знать, что Поттера продержат месяц. Или что он уже там был и проходил врачебную комиссию после случившегося в Эдинбурге, поджога архива — врачи сегодня не скупились, пересказывая Поттеру его визиты и не забывая спрашивать:

— Вы пытались покончить с собой?

А что ещё Снейп мог сделать год назад после всех оскорблений, что кинули ему в лицо? Это как же плохо Гарри его знал, как мало уважал, если считал, что Снейп согласится на убогий плотский обмен? Снейп бы и так помог, достаточно было прийти трезвым и поговорить, попросить, без сцен, без подобных предложений. И ладно, если бы по истинному желанию, так нет же — в качестве уплаты за пьяные бредни. А что, если бы Снейп действительно хотел и решил им воспользоваться? Поттер что, совсем не понимал, как бы Снейп себя за это потом возненавидел?

В метро было влажно и душно. Кто-то рассыпал в вагоне клубнику, другой раздавил её, и духота приобрела сладковатый привкус. Голова немного кружилась, взгляд заволокло усталой мутью, и даже она была красной от клубничного, душного запаха. Всю дорогу Снейп крутил в голове невысказанные, не отболевшие упрёки. Как ты мог так поступить? Как ты можешь сейчас обвинять?

Дома было так же душно, как и в метро, пришлось распахнуть настежь окна. Часы на кухне показывали начало второго — середина дня: ни туда, ни сюда. Понимая, что работать не в состоянии, да и спать не сможет, он схватил недопитую накануне бутылку вина, налил себе бокал и осушил. Почему бы и нет? Поттер ведь нашёл в этом какое-то утешение?

Посреди третьего бокала на пустой желудок, да ещё и с непривычки, он растёкся по дивану в гостиной, продолжая американские горки по спирали: как он мог... так оскорбить... да как он мог... ещё и не чувствует вины... ах как он мог... и это после предыдущей ссоры, предыдущего оскорбления, этого дурацкого, эгоистичного, бездумного, жестокого...

Против воли вырвался смех. Ах, старая ты девственница, Северус Снейп. Неужели тебя действительно так сильно оскорбил тот несчастный робкий поцелуй?

Девственницей он, конечно, не был — всё-таки пятый десяток календарь отмеряет. Но неожиданно, прокручивая в воспоминаниях их предпоследнюю встречу годовалой давности, он понял, что больше не испытывает гнева, душившего его тогда, словно в прошлой жизни.

То был странный день и не менее странный вечер. Поттер обещал прийти на ужин за неделю до этого — и не пришёл, обещал накануне — и снова не явился. В газетах будто нарочно не писали ни про какие расследования Аврората, словно знали — Снейп будет их высматривать, выискивать, бояться. Он заходил в Мунго, заносил зелья, и как бы невзначай поинтересовался, не попадал ли к ним Поттер? Не попадал. И Снейп продолжал тревожиться, отвлекался от работы, пока мальчишка наконец не заявился. Гарри был нервным, торопливым в словах и движениях, много говорил, много и натянуто смеялся, быстро ел.

— У тебя какие-то проблемы на работе?

— Нет, что ты. Всё отлично!

Это потом Гермиона рассказала про Эдинбург, отстранение, и Снейп высчитал, что к моменту этого ужина всё уже случилось, но тогда он и понятия не имел, что происходит в жизни Гарри. Но тот выглядел напуганным и потерянным, попросил выпить, у Снейпа был только крепкий травяной бальзам, но и тот устроил Поттера.

— Как ты считаешь, мы победим?

— Мы уже победили, о чём ты?

Это была поздняя весна, все ещё достаточно промозглая, чтобы топить камин. Перед ним они и сидели — один с чаем, другой с бальзамом.

— Я хотел сказать, ты думаешь у нас, магов, есть будущее? Нормальное, без жертв и преодоления?

— Да, наверное.

— А у меня?

— Гарри, что на тебя нашло?

— А у нас, Северус?

— У нас?

— У меня и тебя.

Поттер сидел совсем близко, смотрел на огонь и покусывал губу.

— Может, не будешь ходить вокруг да около и скажешь, что тебя беспокоит?

Кивнув, Поттер посмотрел прямо в глаза, и прошло не меньше минуты, прежде чем он спросил:

— Я тебе нужен?

Напросился. Снейпу словно кипятком в лицо плеснули.

— Почему ты спрашиваешь?

— Да так. Мне в последнее время кажется, что я один. Совсем один, понимаешь? Что со мной лишь потому, что от меня что-то нужно. Дружба, имя, перспективы. Я должен вести себя так, как мне говорят, и общаться с теми, с кем это прилично. И стоит мне оступиться, как от меня отказываются. Потому что я не соответствую их представлениям. Потому что я сам им не нужен, а только вылепленный по их правилам болванчик. Вот тебе, что тебе нужно от меня?

Снейп усмехнулся и покачал головой. Подумать только, они работали вместе, потом стали общаться так близко, что Северус действительно начал верить, что у него появился друг, близкий человек, кто-то по-настоящему дорогой. Гарри приходил и уходил, куда-то звал, и они разговаривали, гуляли, поддерживали друг друга. Постепенно общение переросло в лёгкую зависимость, из-за которой становилось тоскливо и пусто, если Гарри пропадал на неделю-полторы. Но Снейп не мог припомнить, чтобы хотел от Поттера хоть что-то, кроме этого самого общения и внимания.

— Ну что мне может быть от тебя нужно? У меня уже всё есть.

— Всё есть? Имеешь в виду, тебе нужен просто я?

— В лоб, но, пожалуй, и так можно сказать.

Поттер допил бальзам одним глотком и долго смотрел себе под ноги, успокаивая дыхание и улыбаясь.

— Можно сказать... — Его сердце так сильно колотилось, что было видно подрагивающую жилку на шее.

— Гарри, всё хорошо?

— Лучше, чем ты можешь себе представить, — сказал Поттер и, глубоко вдохнув, потянулся к Снейпу, прижался к его губам своими губами, влажными и со вкусом бальзама.

Снейпу показалось, что мир рушится — в тот самый момент его выстроенный спокойный мирок развалился, растоптанный бездумным поступком эгоистичного мальчишки. Не чувствуя ответа, Поттер отстранился, его взгляд непонимающе заметался по лицу Снейпа, а он и сказать ничего не мог. Его душили горечь и разочарование. Наверное, он почти ненавидел Поттера в то мгновение, ведь тот одним поцелуем разрушил всё. Мало ли чем он руководствовался — гормоны взбесились, любопытство взяло верх, но Снейп был уверен, что дальше их пути расходятся. Над его привязанностью надругались, обесценили этой жестокой шуткой!

— Северус. — Голос Поттера осип. — Всё в порядке?

— В порядке? — Он помнил ощущение, с которым брезгливо кончиками пальцев толкнул Поттера в грудь.

Скорее всего, то же отразилось на его лице, поскольку Гарри закрыл лицо руками и забормотал:

— О, нет-нет-нет...

— Понятия не имею, какая гадость пришла тебе на ум, но я не стану твоей площадкой для манёвров и трюков. Ты знаешь, где дверь. Уходи, Поттер, и не возвращайся.

— Но, Северус...

— Уходи, или я выведу тебя!

Уже через минуту Снейп остался в доме один, полыхая от негодования и проклиная свою слабость, нашёптывающую, что он был неправ. Конечно, прав! Поттер над ним посмеялся, оскорбил его, разрушил их дружбу, растоптал их душевную близость, идя на поводу у чего угодно, но только не у здравого смысла. Это же как мало нужно было ценить их отношения, чтобы позволить себе подобные эксперименты? Что он хотел проверить — растает ли Снейп от ласки, умеет ли бывший профессор вообще целоваться? Что?

Однако не прошло и недели, как Снейп начал жалеть о своей резкости. Возможно, он неправильно понял? Возможно, Поттер был искренен? Он позволил себе дождаться возвращения Гарри, когда тот наберётся смелости объясниться. Они поговорят, объяснятся, и всё утрясут. Поттер извинится, они забудут о проступке и продолжат общаться, заново выстраивая доверие.

Через две недели Поттер действительно нашёл в себе смелость — заявиться пьяным и предлагать себя, утверждая, что он видел, как Снейп тоже его хочет. Видел он...

Сдав Поттера в Мунго, Северус окончательно уверился, что всё сделал правильно, и запретил себе тосковать по Гарри, сожалеть об их утраченной дружбе. Он окончательно убедил себя, что это было оскорбление, насмешка, издёвка, унижение! А было ли?

И теперь, против воли втянутый в водоворот безумной жизни Поттера, он совершенно запутался и потерял уверенность в своей прежней правоте. Короткий разговор в палате смахнул трепетно оберегаемую пыль не только с воспоминаний о ссоре, но и с воспоминаний о разговоре, вопросах, радости, которая переполняла Поттера перед поцелуем. Что такого он услышал в словах Снейпа? Что такого было в этом поцелуе? И насколько далёк на самом деле он был от оскорбления? Теперь, спустя столько времени, Снейпу начало казаться, что очень далёк. И не важно, что было после этого, какие поступки создали инерцию для толчка в противоположные стороны. Тот самый вечер, странный и некогда старательно забытый, неожиданно показался единственно искренним из бесконечной череды последующих дней.

Заснул Снейп на диване в гостиной, а на полу остался высыхать опустевший бокал рядом с бутылкой из-под принесённого Гермионой вина.

11.

Ехать к Поттеру на следующий день не было никакого смысла: мази, которые ему накладывали на руки, зелья, которые ему давали — всё попадает в кровь, создавая слишком сильный магический резонанс. Лучше переждать несколько дней, пока кровь не очистится естественным путём, и только после этого продолжить работу.

Неожиданный выходной Снейп решил посвятить дополнительным исследованиям. У него уже была готова первичная база для зелья, был план по комбинированию сложных ингредиентов. Но оставался вопрос: какой именно ингредиент сможет выступить тем самым необходимым элементом, который передаст и закрепит защитные свойства крови в организме другого мага на какое-то время? В оборотном зелье эту функцию выполняет перетёртый рог двурога, но в нём передаются лишь внешние качества, не магические. Снейп не был уверен, что с передачей защиты такой фокус тоже получится.

До ночи он просидел, штудируя энциклопедии магических животных, внушительные тома по свойствам магических растений, влиянию лунного цикла на свойства ингредиентов для зелий. Кое-что интересное он выписывал, составив к концу дня внушительный список разрозненной информации. Ни один из ингредиентов не использовался в тех целях, для которых их подбирал Снейп, но потенциально они могли приобрести нужные свойства. Потенциально, предположительно... Он начал жалеть, что озвучил Грейнджер такие сжатые сроки исследования, но ведь нужно было её убедить, что всё идёт хорошо и нет необходимости вмешиваться в процесс. Снейп не хотел, чтобы им с Поттером кто-то мешал.

Наверняка было больше толку, если бы он чуть больше вникал в то, что читает и выписывает. Ему приходилось заставлять себя думать о деле, а не о посторонних вещах. Например, как там Гарри? Всё ещё в Мунго, или Кевин забрал его? Стоит ли поехать и узнать о самочувствии, или лучше просто написать? Сняли уже «рукава» и нужна ли ему помощь? И чем он занимается, когда рядом нет Снейпа?

Не то, чтобы Северус его ограничивал. Несмотря на то, что они работали без выходных, Гарри продолжал вести вольный образ жизни. Он уходил, когда нужно, общался с приятелями, приводил их в дом и в целом мало считался с обществом бывшего профессора и нынешнего коллеги. Однако Снейп не мог отделаться от ощущения, что рядом с ним Поттер хотя бы под присмотром и ничего фатального с ним не случится. И не важно, что буквально вчера «присмотр» Снейпа не возымел ровным счётом никакого эффекта — мальчишка всё равно себя покалечил. А если бы никого рядом не оказалось? Добрался бы он до Мунго или...

Вот такие «или» заставляли Северуса вскакивать с места и наматывать круги по лаборатории. Внутренний голос подсказывал, что Поттер дожил до своих лет и без его запоздалой неуместной заботы, но это ничуть не помогало успокоиться. Заснуть вечером получилось только благодаря зелью.

На следующий день в поисках дополнительной информации Снейп пошёл в библиотеку аврората, но проработать там долго не получилось. Мимо ходили люди, что-то бормотали, обсуждали, отвлекали, раздражали страшно. Кто-то с ним здоровался, кто-то задавал вопросы. А когда прибежал бывший коллега из лаборатории и попросил консультацию по текущему проекту, Снейп оформил на себя пару разрешённых к выносу книг и вернулся на Спиннерз-энд в поисках тишины, но от неё сделалось только хуже. Отсутствие внешних раздражителей словно выпустило на волю все внутренние тревоги, которые вращались исключительно вокруг одного имени — Гарри. Можно было выпить зелье для концентрации внимания, но он опасался сконцентрироваться не на тех вопросах, окончательно замучить себя догадками о состоянии Поттера и наделать глупостей.

Оставив книги в лаборатории, Снейп переключился на домашние дела — прибрался, разложил вещи, сходил в магазин, приготовил обед, а потом и ужин. Будь у него сад — он бы и его перекопал. Но сада не было. К вечеру, потратив ещё один день практически впустую, Снейп сделал для себя очередное раздражающее, но неизбежное открытие. Да, он переживал о самочувствии Поттера, но не в этом была главная проблема, а в том, что он успел вновь привыкнуть к его обществу. К тому, что тот присутствует рядом каждый день: стоит у стола и нарезает ингредиенты, бродит где-то на периферии зрения, валяется на диване, сжигает макароны на сковородке, ноет из-за похмелья и просто существует, везде, в каждой комнате, в одном со Снейпом пространстве. Оказывается, он и забыл, как это, когда Гарри рядом, и как же плохо, когда его нет. В прошлый раз избавление от потребности в его обществе протекало менее болезненно, поскольку Снейпа переполняли обида и негодование. Он ведь сам хотел, чтобы мальчишки не было в его жизни. А теперь за жалкие пару дней его тянуло к нему и ломало так, словно это не Поттер зависим, а Снейп.

Здраво оценив, что за два полных дня кровь могла достаточно очиститься, а проверить уже сваренную базу попросту необходимо, Северус на следующее же утро аппарировал в Хакни. На стук в дверь никто не отозвался, пришлось отпирать её заклинанием. Мысль о ключах в очередной раз напомнила о его статусе нежелательного посетителя, но была быстро задвинута на второй план.

В квартире было тихо и пусто. В раковине — гора немытых стаканов, на полу — несколько пустых коробок из-под пиццы. Стол, за которым они работали, был прибран. Все ингредиенты стояли ровными рядами, большая часть — в новых, незнакомых пузырьках и баночках. Некоторые из банок были даже запечатаны и этикетки указывали на тех поставщиков, продукцию которых сам Снейп никогда не покупал. А вот котёл, в котором зелье наставилось, был пуст и чист. Вылил он всё что ли? Или уничтожил, вернувшись из Мунго.

— Поттер! — рявкнул он, чувствуя, как тревога, бередившая душу последние дни, постепенно развеивается.

Не получив ответа, он пошёл к спальне и распахнул дверь. Мальчишка, укрывшись практически с головой, бессовестно дрых. Снейп собирался сдёрнуть одеяло, вытолкать его в ванную под ледяной душ и устроить словесную порку из-за испорченной базы для зелья, однако кучерявые вихры, торчащие над одеялом и разметавшиеся по подушке, подсказали, что это не Поттер. Тогда кто это, и где Гарри? Снейп обошёл кровать, на случай, если Поттер сполз или упал с неё, но за кроватью никого не было. Одновременно с этим Снейп почувствовал, почти увидел какое-то движение. Он замер и осмотрелся — ничего и никого. Но стоило сделать шаг, как движение возобновилось. Снейп поднял глаза к потолку: прямо над кроватью висело зеркало, большое, с трещиной поперёк. Догадки, зачем может понадобиться зеркало с таким замысловатым расположением, да ещё вкупе со спящим чужаком, складывались в неприятную картину, будившую раздражение, отдалённо напоминающее ревность. Идея выдернуть спящего из-под одеяла вновь приобрела некоторую привлекательность, но хлопок входной двери помешал воплотить желаемое.

«Кто это в твоей кровати? Где ты шляешься в такую рань?»

Слова так и не слетели с языка.

Выскочив из спальни в гостиную, Снейп увидел ещё более измождённую и поблекшую версию Поттера. Он держался очень прямо, твёрдо, но глаза смотрели мимо, насквозь, подсказывая, что ничего за два дня не изменилось. Серые тени под глазами стали ещё темнее, глаза запали. Он вообще спал за последние сутки?

— А я уже понадеялся, что больше тебя не увижу.

Тон Поттера был скучающим. Пройдя на кухню, он выложил из пакета несколько упаковок с сэндвичами, булочками и йогуртами. С близкого расстояния были отчётливо видны углубившиеся морщинки вокруг глаз, около губ. Казалось, что он стареет на глазах.

— Тебя погубит твой образ жизни.

— Только он? — Гарри усмехнулся. — Так приходи на могилу камень бросить что ли.

— Твои шуточки неуместны.

— А кто сказал, что я шучу?

«Зачем тебе над кроватью зеркало?»

— Зачем ты уничтожил зелье?

— Стивена туда стошнило позавчера вечером. Он просил передать извинения.

— А ингредиенты? Почти все новые.

— Стивен много чего попортил.

Кто такой Стивен, спрашивать не было смысла. Если Поттеру хочется врать, на любой вопрос и аргумент удастся получить только новую ложь.

— Постарайся ограничить доступ своих друзей к нашей работе. Я пошёл на уступку, согласившись работать здесь, так что будь любезен соблюдать хотя бы минимальные правила безопасности. Мы уже почти на две недели отстаем от срока, назначенного авроратом. А теперь ещё и базу придётся готовить заново.

— Нигде не было сказано, что зелье должно у нас получиться. Мы не ограничены ни временем, ни обязательствами.

Конечно, Снейп ведь не показывал Поттеру документ, освобождающий от рабочего контракта. Откуда ему было знать про комиссию, проводящую оценку результатов их работы?

В дверях спальни показался заспанный, но уже одетый парень, который оказался всего лишь соседом. Одной рукой он держался за дверной косяк, другой — обхватил живот.

— Гарри, привет. Давно встал?

— Окало часа назад.

Снейпа в комнате словно не было.

— Слушай, я вчера столько выпил, ни черта не помню. Я хоть не сразу вырубился?

— Не сразу.

— Так у нас... В смысле мы...

— Да. И ты, как всегда, был молодцом. Сэндвич?

Снейп переводил удивлённый взгляд с одного на другого. Поттер опять врал, это чувствовалось в словах, в интонациях, и даже больше, чем в россказнях про Стивена. Однако сосед ничего не заметил, проглотив историю. Его не смутило ровным счётом ничего. Но зачем Гарри убеждать кого-то, что у них что-то было? Чтобы позлить Снейпа? Едва ли.

При упоминании еды сосед позеленел лицом и поспешил уйти, пообещав заглянуть позже.

— Чего топчешься? Можешь приступать к работе.

Повелительный жест рукой, и Поттер уже принялся распаковывать сэндвичи, наливать себе утреннюю порцию выпивки, оставив Снейпа пялиться на свой затылок. Начальничек нашёлся.

Смысла спорить не было. Позволив себе не обращать внимания, Снейп действительно пошёл к столу и начал перебирать купленные ингредиенты. Почти всё было на месте, кроме пыльцы пикси, а лёгкие саламандры казались скорее сгнившими, чем вялеными. Похоже, кто-то удачно впарил Поттеру испорченный товар. И ещё не мешало бы докупить два маленьких котелка для проверки реакции сложных ингредиентов. В общем, визит в Косой переулок из гипотетического перешёл в стадию досадной необходимости.

— Эй, ты куда? — Уже в коридоре Поттер перехватил его за руку, останавливая.

— Я иду восполнить уничтоженный тобой запас ингредиентов.

— Это не я. Это... Ты ведь вернёшься?

И куда только девается эта проклятая грубость и жёсткость? Зачем эта игра в плохого-хорошего, дерзкого-мягкого? Но язык Гарри снова заплетался, он весь словно отяжелел и начал заваливаться вперёд и вниз, увеличивая давление на руку, почти заставляя Снейпа согнуться.

— Отцепись ты, Мерлина ради, Поттер!

— Вернёшься?

— Да куда я денусь?!

И он действительно вернулся, через полчаса примерно, с ингредиентами. Газету, на передовице которой вновь трубили о нападении на магглорожденных магов, он предусмотрительно выбросил перед аппарацией.

По откатанному рецепту первичную базу удалось сварить за несколько часов. Поттер активно помогал и даже казался притихшим, пристыженным. Он виновато поглядывал и иногда слабо улыбался своим мыслям.

— Извини, — совсем тихо прозвучало в какой-то момент. Снейп решил было, что ослышался, но именно после извинений Поттер сильно порезался и скрылся в ванной, громко хлопнув дверью. У Снейпа было чувство, что Гарри действует по принципу «ничто хорошее не остаётся безнаказанным», вот только зачем наказывать себя самого? Или это превентивная мера, прежде чем наказание придёт от Снейпа? А пришло бы? Хоть раз за последнее время разве он действительно этого хотел?

Как ни странно, прогноз Снейпа относительно сроков подготовки зелья был практически верен: за следующие восемь дней они подобрали перечень и последовательность добавления сложных ингредиентов. Взаимодействие между ними было превосходным, совместимость с кровью — тоже. На протяжении всего рабочего процесса Поттер действительно старался быть полезным. Он меньше времени торчал перед телевизором и больше — за разделочной доской. Он стал меньше огрызаться, но вот пить не бросил, даже количество спиртного не сократил, и от его взглядов, долгих и задумчивых, Снейпу делалось не по себе. В них читалось многое: и грусть, и недовольство, и оценка, и сомнение, и что-то ещё, чему он не мог дать определения.

Зато взглядам, которые бросал на него Кевин, дать определение оказалось просто — недоверие и любопытство. Несмотря на просьбу ограничить доступ посторонних людей к проекту, Кевин исправно являлся почти каждый день. Они с Поттером уходили в соседнюю комнату или на улицу и долго что-то обсуждали. Иногда к ним присоединялись другие, незнакомые Снейпу люди, но чаще все вопросы они решали вдвоём. Насколько бы сильно Гарри не изменился, жесты и повадки сохранялись даже при затуманенном сознании — он знакомо озирался, сутулился, втягивал голову в плечи, как это было ещё в школьные годы. Если бы Снейпу было до этого дело, он бы решил, что Поттер с дружками что-то затевает. Но разве его это касалось?

Иногда Кевин приходил просто так, приносил фрукты и запечатанные в пластик салаты из супермаркета. Он мог сколько угодно времени просидеть на подлокотнике дивана, копаясь в телефоне, и не проронить ни слова, а мог трещать без умолку и соваться Снейпу под руку.

— О, а это у вас что?

— Не трогай. — Гарри всегда огрызался, словно собака, защищающая свою территорию.

— Да ладно тебе! Я же вижу. Шишки!

— И что?

— Ши-и-ишечки! Да у вас тут грамма два пони*, даже покататься не дадите?

— Слушай, пошёл отсюда.

— Нет-нет. — Именно в этот разговор Снейп решил вклиниться, у него появилась хорошая идея. — Это действительно шишки индейской пыльной марихуаны. Желаете попробовать?

— А можно, да? — Кевин разве что не подпрыгивал. — Братан, это же чума! Давно слышал, что ты знаток своего дела. И травка у тебя зачётная должна быть.

— Прошу. — Снейп подвинул разложенный на фольге плотный травяной комочек, всё равно для зелья так много не надо.

Проворно достав трубку, Кевин отщипнул от комочка, понюхал, изобразил нечто напоминающее ритуальный танец дикарей и, подпалив шишку, глубоко затянулся.

— Чума-а-а, — простонал он, стараясь не выдыхать, но уже через мгновение его глаза закатились и, выпустив струйку густого ароматного дыма, он рухнул на пол тяжеленной колодой.

Поттер смеялся до слёз, цепляясь за Снейпа и заходясь снова и снова. Снейп тоже не смог сдержать нескольких смешков — даже рассеянная по комнате колдовская марихуана имела очень сильный эффект.

Кевин после своего фиаско перестал даже близко подходить к столу. Зато Поттер словно немного оттаял, в его присутствии стало чуточку спокойнее и уютнее. В нём словно затеплилась жизнь, от которой он так старательно отгораживался.

По утрам он начал варить кофе на двоих. По вечерам предлагал остаться и посмотреть что-нибудь. Вместе. Но Снейп неизменно отказывался. Во время работы Гарри перестал держать дистанцию и дерзить, и даже как-то раз предложил закатать Снейпу развернувшийся рукав, чтобы тот не прерывал работу. Складывалось ощущение, что самому Поттеру стало легче и лучше. И Снейпа это действительно радовало, даже если лёгкость и радость означали, что Поттер бросит всё и смоется. Как тогда.

Снейп нарезал драконьи чешуйки с миллиметровой точностью, когда что-то бухнуло и сквозь стену и открытое окно загремела тяжёлая музыка.

— Какого... Скажи этому идиоту, чтобы вырубил немедленно!

— А что, хорошая же песня.

— Ничего хорошего. Сплошная порча ингредиентов...

Чешуйка треснула от неловкого движения, и Снейп с сожалением выбросил её, выискивая другую, схожую по весу. Поттер же, усевшись на подоконник, начал болтать ногой и бубнить под нос, подпевая. Предупреждение, чтобы не вывалился, было задушено ещё в зачатке.

В какой-то момент за какофонией звуков и голосов удалось разобрать слова:

It’s a wide wide world out there
And life can be a love affair
Or a cage of sheer despair **

Поттер нахально улыбался и подпевал уже в голос. Решив лично раздолбать соседскую акустическую систему, Снейп направился к двери, но Гарри его быстро догнал.

— Ладно, я сам разберусь.

И ушёл разбираться: босиком, в спортивных штанах и с запечатанной бутылкой в руке. Музыка стихла меньше, чем за минуту, но Поттер так и не вернулся. «Можно ведь было наложить Силенцио», — запоздало и с сожалением сообразил Снейп, но продолжительное пребывание в маггловском окружении, судя по всему, наложило свой отпечаток. Он проработал допоздна, надеясь, что Поттер вернётся, и уже выйдя на улицу, услышал, как из распахнутого соседского окна доносятся приглушённые голоса и смех. Сделалось очень неприятно, словно его предали. Нет, он совершенно не ревновал.

А зелье, единственное связующее звено между их жизнями, действительно получалось. Все ингредиенты реагировали предсказуемо и правильно. Цвет не выходил за рамки обозначенной шкалы с поправкой на допустимые отклонения, магический фон был ровный, даже отцентровка не сбивалась ни на одном из этапов. Оставался один, самый важный момент — передающий свойства ингредиент, с которым Снейп так и не мог определиться. Ничего не подходило, каждая новая идея либо не сочеталась с одним из элементов базы, либо несла в себе неверные свойства и могла оказать непредсказуемый негативный эффект уже на этапе тестирования. Практическая работа, позволявшая всё время быть при деле и проводить время с Гарри, грозила перерасти в полностью теоретическое исследование на неопределённый срок. Если бы не Невилл, который неизменно пришёл в четверг домой к Снейпу.

Это был единственный день, когда Снейп уходил из квартиры Поттера рано, в начале пятого. Визиты Лонгботтома оставались необходимой процедурой, поскольку отделу адаптации было плевать, чем именно занимается Снейп, поэтому формальные проверки продолжались.

Они пили чай, как делали это каждый четверг на протяжении последних лет, и говорили о происходящем: о нападениях, об ужесточении контроля внутри аврората, о нагнетающемся напряжении. Невилла тревожило, во что это может вылиться. Снейпа тоже. И впервые за всё время Лонгботтом проявил интерес к зелью, которое они варят. Похоже, по аврорату поползли слухи об их проекте, необходимость в котором возрастала с каждым днём. Снейп рассказал о проблеме, не вдаваясь в детали.

— А вы думали о паразитах?

— Паразитах?

— Да. Есть же магические растения, которые паразитируют на других. Они не просто питаются от них, они прорастают внутрь, становятся их частью. Если вам нужен ингредиент, который сможет вплести свойства крови в другой организм, мне кажется, что-то подобное могло бы подойти.

Снейп смотрел на него, приоткрыв рот и задаваясь вопросом, как так получилось, что он даже не думал в этом направлении? А Невилл робел всё больше с каждой новой проведённой в молчании секундой.

— Простите, сэр, что я вмешался, влез со своими домыслами...

Вмешался он. Да Снейп готов был его... нет, не обнять, но отблагодарить точно. Что он и сделал, предложив зайти как-нибудь вечером. Не в качестве повинности или рабочей обязанности, а просто как друг. Невилл был рад приглашению, но только повод появился значительно раньше, чем они оба на это рассчитывали.

На следующую ночь, около трёх после полуночи, раздался стук в дверь — яростный, нещадный. Он заставил Снейпа подскочить с кровати и кинуться открывать, вспоминая на ходу всевозможные защитные чары. Но на пороге вместо врага перед завёрнутым в халат Снейпом стоял полотняно-бледный Невилл.

Горло сдавила та самая клешня, которая терзала его все военные годы, а иногда и спасала шкуру, предупреждая дурным предчувствием.

— Что случилось? Что-то с Гарри?

Мыслей про кого-то другого просто не возникло. Весь прошедший день Поттер был отрешён и агрессивен, больше говорил по телефону и мотался на улицу, чем работал. Что если он вляпался в очередные неприятности или полез кого-то спасать? Что если Снейп не сможет ему в этот раз помочь?

— Гарри? П-причём тут Гарри? — Невилл запинался от волнения и дышал тяжело, словно после длительной пробежки. — Сэр, я хотел предупредить. Метка над Хогсмидом.

— Метка? В смысле — та самая метка?

— Та самая. И, боюсь, за вами скоро придут. Но я должен был успеть передать это.

И он протянул свёрнутый пергамент с официальным разрешением на использование Авады в рамках текущего секретного проекта. В следующее мгновение с улицы послышались аппарационные хлопки.

_____

* Пони — одни из сокращений, использующихся для названия гидропонной марихуаны

** It’s a wide wide world out there
And life can be a love affair
Or a cage of sheer despair

(пер.)
Там снаружи большой-большой мир,
И жизнь может быть похожа на любовный роман
Или на клетку, полную абсолютного отчаяния

12.

Снейпа с самой войны не приглашали на «дружеские» беседы в аврорат после полуночи. Избалованный комфортной жизнью, он успел забыть, насколько раздражающими и угнетающими они бывают и как давит обстановка комнат, где проводятся подобные беседы. Можно было предположить, что каменные коробки без окон хотя бы немного изменятся за прошедшие мирные годы, но нет — на фоне ровных белых стен по-прежнему стояли только стол, стулья и зачарованная койка, очень похожая на тюремную. Как-то он присутствовал на допросе подростка, подозреваемого в связях с Пожирателями. После суток беспрерывных бесед он не выдержал и прилёг, и следующий час перья только и успевали, что записывать его слёзные признания во всех грехах начиная с первых годов жизни. Заклятье исповеди — и никакой Веритасерум не нужен.

Снейпу позволили одеться перед выходом. Пятеро авроров, явившихся за ним, были столь любезны, что проводили до спальни, где он заменил халат на мантию.

Ему предложили кофе. Глубокая кружка источала кружащий голову аромат последние несколько часов, наполняя рот слюной, но Снейп отказывался от кофе и от воды так же, как от необоснованных обвинений.

Ему не верили. Пухлый усатый мужчина, неутомимый игрок в словесный пинг-понг, не смотрел на часы, не уставал и не выказывал недовольства тем фактом, что беседа началась в четвёртом часу ночи. Он спрашивал и спрашивал, вежливо и чётко, цепляясь к словам и не слыша ответов.

Его спрашивали про Поттера. Набор примитивных вопросов: что, зачем, почему, какую роль в проекте он выполняет. При десятом повторе Снейп уже всерьёз беспокоился, что за Гарри придут следом. Или уже пришли и спрашивают, сверяя их показания.

Ему позволили не быть одному. Не так часто Снейп был действительно благодарен другому человеку. Все услуги, которые ему прежде оказывались, подразумевали ответную услугу. Рабочую, личную, любую. Весь его жизненный опыт сводился к подмене личных отношений рыночными: ты — мне, я — тебе. Но глядя на Невилла, который отказался подождать за дверью и потребовал допуск на «допрос подопечного», Снейп не представлял, что тот может попросить взамен. И попросит ли.

— Сэр, пожалуйста, давайте скажем, как я предлагаю, — шептал он по дороге в комнату для беседы.

— Нет.

— Пожалуйста, вас же замучают без алиби.

— Нет. Под Веритасерумом обман вскроется моментально, и пострадаю не только я, но и вы.

— Они не могут использовать Веритасерум без доказательств. Они даже арестовать вас не могут, только задержать на пять часов.

— Если бы вы с таким же упрямством изучали мой предмет...

— Если бы вы не вызывали во мне такой ужас. — Голос звучал устало, с насмешкой, но тепло. Так говорят с другом, и от этой мысли делалось спокойнее. — Ладно, как хотите. Но помяните моё слово, это была бы ложь во спасение.

Но Снейп надеялся, что спасаться не придётся, даже когда приближался пятый час изматывающей беседы. Врать, что прошедшую ночь он провёл в обществе Невилла, категорически не хотелось.

— Вы знаете, что это?

Аврор мягко разглаживал кончиками пальцев пергамент, при этом удерживая его на достаточном расстоянии, чтобы написанное нельзя было прочитать.

— Понятия не имею.

— Это результаты экспертизы вашей палочки, мистер Снейп. Они меня тревожат. Полагаю, вы догадываетесь, почему?

— Дайте подумать... Неужели смертельное проклятье?

Невилл смотрел с беспокойством и поджимал губы, не одобряя резкость, с которой Северус отвечал на вопросы.

— Вы догадливы. Но не просто смертельное проклятие, а множественное его применение! — сокрушённо покачав головой, аврор вздохнул. — Девяносто пять применений за последние две недели.

— Я уже объяснял сегодня, и не раз, что это требовалось для проекта, над которым я в данное время работаю. У вас на руках есть документ, позволяющий мне использовать это проклятие.

Аврор вопросительно промычал и снова зашуршал бумажками, медленно перебирая каждую из них, старательно вчитываясь, словно показывал представление.

— Простите, мистер Снейп, но никакого документа у меня нет. Вы уверены, что он вообще существует?

— Какого дементора? — Невилл покраснел, как рак, и его нижняя губа подрагивала. — Он при мне передавал вам разрешение, подписанное лично Кингсли!

— Ох, молодой человек, мне кажется, вы что-то путаете. Мистер Снейп передавал мне сегодня разрешение на работу по проекту на дому, и только.

— Вот поэтому я и просил в двух экземплярах! — Снейп переключил своё негодование на Невилла.

— Так у меня и было два! Сейчас...

Он начал шарить по карманам своей мантии под насмешливым аврорским взглядом. Карман за карманом, даже складки проверил, и с каждой секундой его лицо из красного медленно меняло цвет на белый. Снейп беззлобно ухмыльнулся — иногда Лонгботтом так напоминал себя в школьные годы.

— Но ведь оно было. Точно было...

Из коридора послышался шум, топот и разъярённый женский возглас.

— Мэм! Вам туда нельзя! — Голоса приближались, становились различимы слова.

— Ещё как можно. А ну, прочь! Что вы делаете? Мне больно. Так обращаться с беременной женщиной? Да я вас засужу!

С грохотом распахнулась дверь и в комнату вошла злая, как тысяча чертей, Гермиона.

— Простите, я не мог её остановить, — развёл руками туповатый охранник.

— Что вы здесь делаете? — с улыбкой поинтересовался аврор.

— Лучше скажите, что я здесь не делаю? — Гермиона уперла руки в бока, напоминая свою будущую свекровь. — Например, не присутствую на допросе моего подчинённого! По моему же проекту! Который я курирую и по которому докладываю напрямую главе аврората и министру!

Улыбка аврора несколько померкла.

— Мисс Грейнджер, данная беседа не имеет никакого отношения к вашему проекту. И в вашем положении...

— О своём положении я сама позабочусь. Вы давно тут? — Она обратилась уже к Невиллу.

— С трёх примерно.

Глянув на часы, Гермиона кивнула.

— Значит, ещё полчаса. Отлично, я как раз никуда не тороплюсь.

И, отодвинув стул, она села рядом со Снейпом.

— Зря вы пришли, мисс Грейнджер. — Снейп говорил тихо и медленно: после трёхчасового сна и продолжительной напряжённой беседы он чувствовал себя выжатым и отупевшим, глаза чесались и слипались, сердце лихорадочно билось, требуя отдыха. — Не думаю, что получится закончить за полчаса. По странному стечению обстоятельств, разрешение на применение смертельного проклятья было утеряно.

— Второй экземпляр тоже пропал. — Невилл казался виноватым и вконец расстроенным, видимо, обвинял во всём себя.

— Значит не зря Кингсли подписал мне три экземпляра, да?

Гермиона не дала разрешение в руки аврору, который, похоже, люто ненавидел её в тот момент. Она сделала копию и, положив на кипу бумажек, рекомендовала подшить в дело.

— Если вы считаете, что этого недостаточно — я готова разбудить министра. Думаю, после вчерашнего приёма в посольстве он будет рад встать пораньше.

— Извините, мне нужно кое-что уточнить.

Аврор ушёл, прихватив с собой бумаги, и не вернулся. Очень скоро пришёл охранник и проводил всех троих к выходу, сообщив, что в ближайшее время с ними свяжутся.

— Куда это он удрал? — Невилл хмурился, пробираясь тёмными коридорами.

— Пока не знаю, но узнаю, — с яростным энтузиазмом заявила Гермиона, хмурясь и обнимая себя за живот. — Что он спрашивал у вас?

— Про лабораторию, проект... — Снейп махнул рукой. — Где был, что делал, что знаю про метку над деревней, про Поттера.

— Надеюсь, он не к Гарри пошёл. — Грейнджер жевала губу.

— А мог! — Невилл распахнул дверь, пропуская подругу вперёд. — Ты ведь не делала на него такое же разрешение?

— Не делала. А что, он тоже использовал Аваду?

Сердце Снейпа подскочило к горлу, мешая дышать.

Он не помнил, под каким предлогом распрощался. Наверное, сказал что-то про усталость, головную боль или необходимость вернуться к работе, и ушёл, шагая сперва медленно, а за поворотом всё быстрее, переходя на бег, под ускоряющийся сердечный бой. Что если за Гарри уже пришли? Что если уже увели? Да, он не будет один, Гермиона поможет выкрутиться и вряд ли бросит его на растерзание аврорату, но Снейпа-то там не будет. И это подгоняло в спину не хуже, чем вой оборотня.

Аппарировав из ближайшей подворотни, он кинулся к дому Поттера, забежал внутрь и, перешагивая через ступеньку, начал подниматься. Хоть бы ничего не случилось, хоть бы к нему не приходили, ведь Гарри в таком состоянии, так агрессивно себя ведёт, на него что угодно можно повесить, любое обвинение, и потом попробуй оправдаться. И чёрт его знает, чем он там занимается со своим Кевином. Вдруг это что-то незаконное? Вдруг будет за что зацепиться?

Но за Поттером действительно не приходили. Поднявшись на нужный этаж, Снейп резко остановился, тяжело дыша и разглядывая обмякшую сутулую фигурку, забившуюся в угол между дверью и стеной, забаррикадировавшись квадратной коробкой. Одежда перепачкана, разводы на майке, налипшая земля на подошве. Где он только шлялся?

Присев на корточки, Снейп коснулся шеи, проверяя пульс. От прикосновения Гарри вздрогнул и проснулся.

— Привет, — очень тихо и сипло.

— Привет, — вторил Снейп, стараясь успокоиться. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду.

— Почему здесь?

— Дверь в квартиру заперта, а ключи внутри осталась.

— А палочка тебе на что?

— Сломалась. Кажется...

Гарри нахмурился и застонал.

— Как же мне хреново...

— И что тебе помешало разбудить соседа?

— Говорю же, тебя жду.

Снейп тяжело распрямился и скрестил руки на груди, давая понять, что ответ не принимается.

— Северус, пожалуйста, не надо. — Отвернувшись к стене, Гарри прижался лбом к холодному камню.

— Горбатого могила исправит, — процедил Снейп, всё-таки открывая входную дверь в квартиру, и, прежде чем помочь Поттеру подняться, очистил его одежду от грязи и разводов. Обхватив Гарри за талию и позволив навалиться на себя, Снейп потащил это тело внутрь.

— От него пахнет, — неожиданно продолжил Гарри заплетающимся языком. У него были закрыты глаза и ноги едва шевелились, но он продолжал бормотать, утыкаясь Снейпу лицом в плечо.

— Пахнет всей этой дрянью... Трава, абсент, гашиш. Знал бы ты, как я всё это ненавижу. И всех их ненавижу. Они чужие, я устал от них. Не могу больше. Не хочу никого видеть. Северус, не пускай никого сюда. Пожалуйста, Северус...

Добравшись до дивана, Снейп свалил на него тяжёлую поттеровскую тушу.

— Коробка! Там проигрыватель...

Пришлось вернуться ещё и за коробкой, левитировать её внутрь, после чего Снейп кинулся к раковине. Намочив полотенце, он закинул его в морозильную камеру холодильника, а сам стал шарить по ящикам. Аптечка нашлась за мусорным ведром, под раковиной, там же была пищевая сода. Растворив её в воде, он заставил Поттера выпить три стакана и перетащил его в ванную. Подсказывать или помогать не пришлось, хотя Снейп сомневался, что это хорошо прочистит желудок. Неизвестно, как давно Поттер пил и сколько. Кое-как добравшись до дивана самостоятельно, Гарри со стоном рухнул, его начало знобить. Заставив выпить найденный в аптечке абсорбент, Снейп вытащил из морозильника полотенце и положил его Поттеру на лоб. Тот несколько раз дёрнулся, вырываясь, но очень быстро затих. Чувствуя невыносимую усталость, Снейп сел на самый край дивана и откинулся на спинку, наплевав, что так практически ложится на самого Гарри, который почему-то начал улыбаться.

— М-м-м...Ты пахнешь лучше.

— Идиот.

Почти сразу Поттер заснул, а Снейп ещё долго сидел неподвижно, рассматривая его. На расслабленном лице, за серостью щетины и паутинкой ранних морщин вокруг глаз проглядывало слишком много лиц, каждое из тех, что видел Снейп — первый курс, второй, и старше. Гарри вырос на его глазах, учился, мужал, боролся, превозмогал себя. И что теперь? Снейп уже проходил через это, воспоминания об отце подсказывали очевидные параллели и предсказывали будущее куда лучше, чем Трелони. От этого осознания делалось горько. Что бы там ни случилось в прошлом, Снейп никогда не желал Гарри подобной жизни и пустого будущего, к которому его несло с чудовищной скоростью.

— Что же ты делаешь с собой, глупый ребёнок? — прошептал Снейп и коснулся кончиками пальцев впалой, колючей щеки, погладил по грязным, торчащим в беспорядке волосам.

Отчего-то сжалось сердце и мучительно захотелось обратить время вспять. Вернуть тот последний спокойный вечер, после которого их отношения полетели к чертям. Возможно, если бы он не оттолкнул Гарри тогда, Поттер не погряз бы в этом болоте. Возможно, если бы он ответил на поцелуй, всё сложилось бы иначе для них обоих. А он бы ответил?

По крайней мере, точно бы не оттолкнул.

Волевым усилием Снейп поднял себя с дивана до того, как поток мыслей ушёл в нежелательное русло. Сочувствие, которое он испытывал к Гарри, под влиянием усталости и сожаления приобретало излишне сентиментальную направленность. Какая разница, что было бы? Возможно, всё вышло бы гораздо хуже.

Перетащив коробку из коридора в комнату, Снейп водрузил её на подоконник и открыл. Внутри оказался старый проигрыватель для винила и несколько пластинок. И зачем Поттеру это старьё?

На скорую руку сварив кофе, он около часа безрезультатно листал имеющуюся литературу, но в ней не оказалось полезной информации (всё-таки идея Невилла про паразитов казалась крайне жизнеспособной). Нужно было возвращаться домой и там продолжить поиски.

— Гарри, — он потряс спящего за плечо. — Я ухожу.

С трудом разлепив один глаз, Поттер ответил чётким «нет» и повернулся на другой бок.

Хмыкнув, Снейп аппарировал прямо из гостиной к себе домой, на порог перед входной дверью. И уже через минуту, сняв защитный аппарационный барьер и одновременно проклиная себя за этот поступок, вернулся за Поттером. Не мог же он оставить Гарри в подобном состоянии одного в квартире? Перемещаться со спящей тушей на руках оказалось тяжело и крайней энергозатратно, так что, переложив Гарри на диван уже в своей гостиной, Снейп с трудом добрался до лаборатории в поиске бодрящего и восстанавливающего зелий, а также зелья для концентрации внимания.

За окном уже спускались сумерки, когда Снейп, проштудировав с десяток книг о паразитирующих растениях и их применении в зельях «сквозь века», отвлёкся, почувствовав постороннее присутствие. Он не слышал, как Поттер вошёл в лабораторию, не знал, сколько он там простоял, но, обернувшись, увидел его в дверях, расслабленного, раскрасневшегося и с мокрой головой. Наверное, было не очень комфортно влезать в очищенную заклинанием одежду после мытья, но предлагать свою, чистую, Снейп не собирался.

— Я принял ванну, ты не против?

Ах, ещё и ванну...

— Ты выглядишь... лучше.

Значительно. Чистый, улыбающийся и спокойный, он так сильно напоминал того Гарри, который прежде заваливался в гости по приглашению и без, что Снейпу захотелось протереть глаза, а потом подойти и тряхануть хорошенько, спросить: «Где ты был, келпи тебя затопчи, все последние недели?!»

Где ты был весь последний год? И как же тебя не хватало.

— О, это всё твой чудодейственный бальзам. Нашёл на кухне. Это новый или всё тот же?

Напоминание о дне их ссоры в таком равнодушном ключе из уст Поттера хлестануло не хуже пощёчины.

— Тебе не говорили, что нужно сперва спрашивать, а потом делать?

— Знаю, извини. Просто когда я проснулся и понял, где я... Словно домой попал. И как-то... вот.

Снейп начал собирать бумажки, с неудовольствием отметив, что у него подрагивают руки. Усталость. И недосып. Именно. А Поттер так и стоял в дверях, витая в своих мыслях и прихлёбывая что-то из большой белой кружки.

— Чему ты улыбаешься? — Не выдержал Снейп, резко поднимаясь на ноги и заталкивая записи в выдвижной ящик стола.

Поттер отрицательно мотнул головой, но ответ на вопрос пришёл сам, подкрался колючими мурашками вдоль позвоночника. Кружка. Та самая кружка, которую Поттер принёс через месяц регулярных визитов. Которую он забыл забрать, уходя. И которую у Снейпа не хватило духу выбросить. Он столько раз, открывая кухонный шкаф, глядел на неё, но боялся даже прикоснуться, словно это порт-ключ, который перебросит его в раскалённое жерло вулкана.

— Уже поздно. У меня был тяжёлый день.

— Он у всех был тяжёлый.

— Не сомневаюсь. Но тебе пора.

— У меня нет палочки.

— Раньше ты как-то решал эту проблему. К тому же общественный транспорт никто не отменял.

— Я бы хотел остаться. Можно?

— Нельзя.

— А с утра я бы помог тебе с исследованиями. Вдвоём-то быстрее.

Снейп устало вздохнул, подбирая слова для отказа, но Поттер уже шёл в сторону гостиной.

— Отлично, разбуди меня, как сам встанешь.

На следующее утро, когда Снейп проснулся, в доме уже пахло кофе, а на кухне его встретил знакомый плывущий взгляд, прямая спина и резкие, точные движения.

— Омлет хочешь?

— Нет!

Он не мог сказать, откуда взялась удушающая злоба, желание накричать, ударить. Перед ним вновь стоял человек, с которым он работал последние недели, а о коротком просветлении, когда Гарри, его, чёрт возьми, Гарри, был здесь, с ним, больше ничего не напоминало. На столе рядом с кофейником и буханкой хлеба стоял пустая бутылка из-под бальзама и початая бутылка скотча. Схватив пустую, Снейп вышел на улицу, практически добежал до соседского мусорного контейнера и с такой силой ударил бутылкой о его днище, что толстое стекло разлетелось на осколки.

— Может тебе лучше успокоительного накапать вместо кофе? — насмешливо поинтересовался Поттер, когда Снейп вернулся с улицы. Обратно он тащился куда медленнее, словно вспышка гнева лишила всех накопленных за ночь сил. — В аврорте есть курсы по управлению гневом. Не хочешь записаться?

— Ешь и приходи в лабораторию, — безразлично откликнулся Северус. Завтракать не хотелось.

Они проработали весь день, делая короткие перерывы на еду или, в случае Поттера, выпивку. Перелопатив весь объём доступной информации и отказавшись от всех растительных вариантов, Снейп остановился на одном единственном животном, которое подходило просто идеально.

— Огненная саккулина, — читал Поттер без энтузиазма. — Проникает в организм огненного краба... разрастается по телу, прорастает внутрь, достигает всех органов, уничтожает их... О, увеличивает жизнь огнекраба до нескольких раз. Гадость какая.

— Гадость или нет, но эта тварь должна идеально подойти для зелья в качестве финального ингредиента. Посмотри, тут написано: «использовалась в зелье для передачи родовой магии бастардам».

— А чего перестали?

— Здесь нет рецепта того зелья, но, полагаю, придумали что-то новое — дешевле и проще.

В Хакни они вернулись уже ночью, зато с необходимым ингредиентом. Превратив тельце саккулины в жиденький фарш, Снейп смешал его часть с поттеровской кровью — ингредиенты были совместимы, клетки крови оставались живы и не теряли свою защиту. Ощущение абсолютного триумфа захлестнуло ещё до того, как последний ингредиент был добавлен. Это был успех, абсолютный и невероятный. Поттер, похоже, тоже ощущал волнение и предвкушение, поскольку не шевелился и, кажется, не дышал, пока Снейп выливал фарш в котёл.

Зелье кипело, становясь мутным и красным. Оно не пенилось, не покрывалось корочкой, не образовывало осадка, не теряло допустимой степени прозрачности.

— Идеально. — Снейп смотрел на воронку, образованную круговыми помешиваниями, и улыбался.

— Ага, — шёпотом повторил Поттер, он смотрел на Снейпа.

Зелье остывало почти час, и всё это время Северус не отходил от него, стараясь не пропустить никаких структурных изменений. Законченная многоуровневая база должна была обеспечить стабильность взаимодействия с кровью, сохранность от распада, консервацию свойств и их передачу. И, исходя из личного опыта, Снейп был уверен, что всё сделал правильно.

— Осталось подобрать пропорцию.

— Может быть, завтра?

Поттер давно уже растёкся по дивану перед телевизором, потягивал дешёвое вино, и потерял всякий интерес к продолжению работы.

— Нет. — Снейп приближался к Гарри с жгутом и шприцем на пятьдесят миллилитров, словно хищник к добыче. Эксперимент подходил к концу, и предвкушение подгоняло его. — Надо сегодня.

Закатив глаза, словно его достало в этом мире абсолютно всё, Гарри протянул руку для экзекуции. Получив столь желанный ингредиент, Снейп вернулся к столу и начал сопоставлять доли.

Один к одному. Кровь потеряла свойства.

Два к одному. Три к одному. Четыре к одному. С каждой новой попыткой триумф рассыпался трухой, поднимая панику.

Пять к одному. Шесть к одному.

Зелье не работало. Оно по какой-то причине лишало кровь защитных свойств. Схватив список ингредиентов, Снейп прошёлся по нему ещё раз: он проверил каждый из них на совместимость, проверил их комбинации на совместимость, всё было в порядке. Что же пошло не так? В какой момент свойства вошли в конфликт?

Да с самого начала. Взяв перо, Снейп вписал ещё один ингредиент, который всегда оставался по умолчанию верным — вода. Он несколько раз зачеркнул это слово с такой отчаянной яростью, что продавил пергамент и оставил в конце слова дыру.

— Ну как? — Поттер спросил негромко, даже не шевелясь. Он уже дошёл до своего состояния пьяной апатии, в котором, похоже, плохо воспринимал действительность, но Снейпу было необходимо с кем-то поговорить.

— Это провал. Зелье неверно с самого начала.

— Почему?

— Оно варится на воде. Все самые сложные зелья всегда варятся на воде, потому что у других основ слишком велика вероятность распада, они нестабильны, а вода нейтральна. Но в данном случае твоя магия вступает в конфликт с водой, и кровь теряет защитные свойства.

— М-м-м...

— Я выкинул все связанные с водой ингредиенты. Как это вообще получилось...

— И что теперь?

Снейп поднялся со стула и подошёл к Поттеру, который продолжать пялиться в телевизор.

— Не знаю, что теперь. Видимо, варить зелье на крови. Как думаешь, с тебя двух литров не убудет?

Поттер молча протянул руку, на которой алел свежий прокол.

— А потом ещё пары, и ещё, и так пока весь Аврорат не насытится?

— Сколько надо, пусть столько и берут.

— Ты сам не знаешь, о чём говоришь.

— Сядешь со мной? Фильм хороший.

И Снейп сел. Не то чтобы он хотел смотреть фильм — на экране было что-то про космос. Один из персонажей походил поведением на молодого Блэка, чем априори страшно раздражал. За ним таскался очень волосатый оборотень, издающий скрипяще-воющие звуки. А главный герой, несомненно, избранный, должен был всех спасти.

— У тебя серьёзные комплексы, ты знаешь об этом?

Поттер не ответил, он дремал, привалившись к плечу Снейпа. На переносице белел тонкий поперечный шрам — напоминание о сломанных в бою очках, которые он носил в школе. Его торчащие волосы щекотали кожу на шее, и Снейп бездумно потёрся о них щекой.

«Никому не скажу о результатах проекта. Не позволю пустить его на ингредиенты, как скотину на убой. Ведь если они узнают, то никакие морально-этические барьеры их не остановят. Запрут в лаборатории, будут пичкать кроветворным и тянуть из него, тянуть...»

На экране запиликала реклама, и Гарри вздрогнул, но вместо того, чтобы отшатнуться, он ещё ближе придвинулся и, обхватив руку Снейпа, устроился удобнее на его плече. Снейпу стало очень жарко.

— Знаешь, — очень сипло, куда-то в воротник рубашки. — Я тут видел передачу по «Дискавери». Там говорили, что во время Второй мировой при нехватке донорской крови внутривенно вливали морскую воду. Может, попробуем на ней?

— Может, — пообещал Снейп, не шевелясь и глядя на лохматую макушку, от которой пахло его собственным шампунем.

Да, они попробуют, но завтра. А сегодня фильм показался неожиданно интересным. Снейп решил его досмотреть.

13.

Достать морскую воду оказалось не проблемой — в зоомагазине предлагалось её великое многообразие. Можно было купить канистру с водой из любого водоёма (продавец клялся, что есть даже из Мариинской впадины, для содержания глубоководных магических кораллов). Но Снейп взял недорогую, из Красного моря, поскольку именно о ней вскользь упомянул Поттер. Упомянул, расколол блюдце, порезался, психанул и убежал в ванную, громко хлопнув дверью. Зная его странную манеру неадекватно реагировать на самые дельные предложения, Снейп решил довести идею до конца — Гарри предложил, Гарри выбрал воду, за провал винить можно будет только его. Это казалось удобным.

Вернувшись с двумя пятилитровыми баклажками воды, Снейп застал в гостях Кевина. Тот что-то спешно объяснял хмурому, явно недовольному Поттеру, который молча кивал в ответ. Уловить суть беседы Снейпу не удалось, да он и не стремился вникнуть. Ему надоело гадать, додумывать и ждать объяснений, которые никто явно не собирался давать.

— У тебя есть четыре дня, — наконец процедил Гарри достаточно чётко, но слова прозвучали так зло и холодно, что Снейпа пробил озноб.

— Конечно, всё будет сделано. — Кевин, будучи на две головы выше Поттера, явно робел и смотрел себе под ноги, кивая и отступая к выходу.

— Я надеюсь, — с недоброй улыбкой попрощался Гарри, и Кевин ушёл, оставив после себя напряжённую, тревожную атмосферу.

— Всё в порядке?

Нет, Снейп не хотел вмешиваться.

— Занимайся своим делом!

Что тут скажешь? Шуточное «да, господин» почти слетело с губ Снейпа, но он вовремя прикусил язык. В комнате не было никого, кто действительно мог посчитать это шуткой, слишком много параллелей, слишком много дурных воспоминаний это пробудило бы.

Проверка всех ингредиентов на сохранность свойств в морской воде и повторная варка зелья отняли весь день. Возможно, удалось бы управиться быстрее в четыре руки, но Поттер категорически отказался принимать участие в работе. Он шатался по комнатам, пил, говорил по телефону и уходил несколько раз к соседу. Под вечер, когда основа была полностью готова, он отдал необходимое количество крови для проверки пропорций, а сам уселся рядом с проигрывателем и стал перебирать пластинки, игнорируя тревожные взгляды, которые Снейп периодически бросал на него.

Подобрать пропорцию оказалось несложно: двух жидких унций крови на кварту котла оказалось достаточно, чтобы клетки крови остались живы, а зелье задымилось, оставив на дне чёрный затвердевший осадок, и приобрело ярко-зелёный цвет.

Магический фон получившегося зелья был ровный, спокойный; перелитая в колбу часть имела идеальную, как по учебнику, отцентровку, а после охлаждения ни одно из физических и внешних магических качеств не изменились. Конечно, ещё следовало провести тесты на живых организмах (Снейп заранее заказал два десятка клубкопухов), но на данном этапе он готов был заявить с абсолютной уверенностью — зелье готово.

Чувствуя, как от волнения к горлу поднимается тошнота, Снейп тяжело опустился на стул, продолжая сжимать в ладони колбу с зелёной жидкостью. В горле пересохло.

— Ну что? —раздался голос прямо над ухом, и Снейп вздрогнул, дёрнулся вперёд.

— Не смей ко мне так подкрадываться, — прохрипел он, оборачиваясь и встречая твёрдый, непривычно прямой взгляд.

— Что с зельем?

— Можно приступать к тестированию.

— Мне позвать Стивена?

Снейпу показалось, что он ослышался. Ведь это не могло быть сказано всерьёз? Тестировать на человеке? Но Поттер, распрямившийся и улыбающийся, глядя на Снейпа сверху вниз, выглядел триумфатором, готовым произнести что-то вроде: «Цель оправдывает средства».

— Ты меня пугаешь. — Поднимаясь на ноги, Снейп отставил колбу с зельем подальше от края стола.

— Северус, — прозвучало так мягко, так сочувственно, словно Гарри говорил с умственно-отсталым. — Я ведь просто хочу помочь...

— Тогда налей мне воды.

— Всего лишь воды? А ведь мы могли бы отпраздновать.

Пока Поттер набирал воду в стакан, Снейп вылил зелье из колбы обратно в котёл и скорее инстинктивно, чем сознательно, кинул туда же пуговицу от манжеты, оторванную прежде, чем понял, что делает. Пуговица беззвучно погрузилась в жидкость и опустилась на дно, к осадку, и зелье моментально начало мутнеть.

— Вот. — Поттер передал стакан и заглянул в котёл. — Что случилось?

— У меня оторвалась пуговица.

— Ах, вот оно что...

Равнодушие, с которым Поттер отреагировал на новость, было показательно-напускным. Снейп видел, как побелели губы и ожесточился взгляд. Однако эмоционального всплеска не последовало, Гарри лишь вернулся к проигрывателю и поставил пластинку. Со второй попытки он нашёл песню, которую искал. Пытаясь успокоиться, Снейп сделал глоток воды.

— Ты что, из-под крана её наливал? — поморщился он из-за странного привкуса.

— А надо было сгонять в Альпы, набрать в роднике?

Снейп мотнул головой и отступил на шаг, наблюдая, как Поттер приближается. Ещё шаг, и он уперся ногами о подлокотник дивана, а Гарри оказался слишком, слишком близко.

— Мне очень хочется тебя поздравить, — тихий, едва различимый за музыкой шёпот куда-то в область воротничка снейповской рубашки. — Нас поздравить, Северус. Мы молодцы, у нас всё получилось, верно?

It’s in the water baby,
It’s in the pills that bring you down

Поттер положил руки на его талию и придвинулся ещё ближе. Жар, охвативший Снейпа, напоминал одновременно и панику, и волнение от долгожданной, желанной близости. Но разве он этого желал? Судя по тому, как отяжелели, прикрываясь, веки, и как маятником качнулось тело навстречу Поттеру, всё было действительно так.

It’s in the water baby,
It’s in your bag of golden brown

— Как ты хочешь отпраздновать наш успех, Северус?

Заставляя себя отвлечься, пытаясь выиграть хоть мгновение, Снейп отвернулся и сделал ещё один жадный глоток воды, но это стоило ему новых потерянных позиций. Поттер, прижавшись всем телом, мазнул по его шее губами, обжёг горячим дыханием. Дрожь и слабость пробили одновременно, подгибая колени, и Снейп тяжело осел на диван. Перед его глазами заплясал линялый узор сбившейся поттеровской майки и полоска упругой, гладкой кожи над поясом брюк. Словно угадывая его мысли, Поттер положил руку ему на голову, погладил по волосам противоестественным, отеческим движением, и потянул на себя, приглашая прикоснуться, прижаться к этой гладкой полоске кожи губами, которые уже начало покалывать.

It’s in the water baby,
It’s in the pills that bring you down

Слова песни пошли по второму кругу и начали наконец-то пробиваться сквозь затуманенное сознание, приобретая неожиданное, пугающее значение. Дёрнувшись, Снейп попытался сбросить одурманивший его морок, и уставился в стакан с водой, на дне которого дрейфовали белые осколки, похожие на крошки маггловских таблеток.

— Что ты сделал? Что ты мне дал?

Найдя в себе силы, он оттолкнул Поттера и кинулся в ванную. Опустившись на колени перед унитазом, он начал давить пальцами на корень языка, провоцируя очистку желудка, стараясь высвободить из себя неизвестную отраву. Когда рвотные позывы стали болезненно-сухими, Снейп умылся дрожащими руками. Раковина плыла перед глазами, ноги подгибались. Превозмогая слабость, он добрался до стола в поисках безоара. Поможет или нет, но других вариантов у него не было. Опасливо озираясь, он выискивал плывущим взглядом Поттера, понимая, что совершенно беззащитен перед любой возможной атакой. Он обнаружил мальчишку на полу у стены — тот подрагивал от приглушённых рыданий, закрыв голову руками, а у ног валялись осколки разбитой пластинки. В плывущем, меркнущем свете, Снейп кое-как добрался до дивана, рухнул на него и отключился.

Это был не сон и не обморок, скорее нечто среднее. Иногда Снейпу казалось, что он вот-вот придёт в себя, но только прочнее увязал между явью и бредом, теряя чувство пространства и времени. Несколько раз он всё-таки ухватывался за ощущение реальности, различал голос, чувствовал прикосновения.

Его держали за руку, ласково и мягко, целовали раскрытую ладонь, запястье. К его руке прижималась влажная горячая кожа, прорастая в воспалённом сознании беспричинной грустью. Приоткрыв глаза, Снейп видел Поттера, сидящего у дивана, покачивающегося, цепляющегося за него, как утопающий за ветку, но всхлипы подсказывали, что Гарри всё-таки захлёбывается, тонет, ветка не спасает...

Проснулся Снейп в одно мгновение, рывком сел, спустил ноги, начал озираться. Его по-прежнему немного подташнивало и болела голова, но муть выветрилась из сознания, делая окружающую действительно даже слишком чёткой, с острыми углами и резкими звуками.

Первое, что он проверил — наличие палочки. Она была на месте и, судя по последнему заклятью, Поттер её не трогал. Потом Снейп медленно, стараясь не шуметь, обошёл квартиру, но никого не обнаружил. Не зная, как давно Гарри ушёл и когда вернётся, Снейп забрал из холодильника вчерашние заполненные шприцы, собрал все свои записи, ингредиенты, котёл — всё, над чем и с чем он работал последнее время, и ушёл. Сбежал, не оглядываясь, не задумываясь, что это было вчера, что было ночью. Ему просто хотелось уйти, как можно дальше, и никогда больше не возвращаться и не связываться с Поттером.

Не то чтобы его дом был защищённой крепостью. Халупа, даже без заклятья ненаходимости, едва ли остановила бы любого, задавшегося целью проникнуть внутрь, но за родными стенами Снейп чувствовал себя гораздо спокойнее. Лаборатория, аккуратная и прибранная, будто спрашивала своим большим столом, очагом, ровными полками с ингредиентами — зачем было пренебрегать ею и работать в неприспособленном чужом жилище? И ответ быть слишком жалким и человечным — Гарри попросил.

Не Гарри. Некий, почти незнакомый человек, носивший знакомую фамилию, словно костюм с чужого плеча. Существо, рухнувшее в бездну и лишённое каких-либо морально-этических рамок. Только оставшись в одиночестве и относительной безопасности, Снейп задал себе очевидный вопрос: как его угораздило выпить отраву из чужих рук? Как, будучи шпионом на протяжении многих лет, он настолько потерял бдительность?

Ответ не требовал больших усилий или длительных размышлений. Всё дело в Гарри чёртовом Поттере. Когда-то, в один из наиболее тяжёлых и опустошающих этапов своей жизни, Снейп умудрился поверить ему, поверить в него. Принять Гарри как часть своей жизни, как нечто безопасное, верное, прочное, нужное. Удивительно, что до вчерашнего вечера убеждённость в правильности этой идеи была жива несмотря ни на что. Но что осталось теперь?

Имея все записи и необходимые ингредиенты, Снейп заново сварил зелье, и это вышло даже быстрее, чем в прошлый раз. Кровь, в течение суток сохранявшая свои свойства, была израсходована. Он был уверен, что сваренного зелья хватит на все грядущие эксперименты с лихвой, а значит не нужно больше возвращаться в Хакни, видеть расфокусированный взгляд, слышать резкие слова или пьяный бред. Не нужно находиться рядом и чувствовать тепло прижимающегося плеча, неловких, но иногда таких искренних прикосновений.

К вечеру из зоомагазина привезли клубкопухов. Целый ящик возящихся, урчащих, попискивающих клочков шерсти. Всю ночь они мешали спать, их было слышно даже через запертые двери. Или дело было не в них?

Снейп лежал в темноте на чистом белом постельном белье и смотрел на собственную руку, кажущуюся мертвецки-восковой в свете уличного фонаря. Сухая кисть, жилистая, с длинными пальцами и нестриженными ногтями, мелкими шрамами и свежими царапинами, она казалась чужой, как и мысль о том, что ещё недавно к ней кто-то прикасался, кто-то целовал её, эту неприспособленную к ласке когтистую лапу.

За воспоминанием о прикосновении пришло воспоминание о словах, но Снейп не был уверен, что ему это не приснилось. Поттер снова извинялся. Говорил, что не хотел. Что он пытался всё предотвратить, подсказать, помочь. Что он так виноват и не понимает, что происходит. Что он бы никогда не причинил Снейпу вреда.

Желаемое? Или действительное?

После жалкого, неудачного отступления, равносильного признанию в собственной слабости, когда Гарри просто коснулся, просто приблизился, а он уже поплыл, скорее верилось в очередной самообман, чем проявление чужой привязанности. Увы, как бы ни хотелось, а свалить всё на отраву не получится.

До утра Снейп проворочался, то засыпая, то снова пробуждаясь, озираясь и вздрагивая. Ближе к рассвету он услышал далёкий хлопок, похожий на звук аппарации, и кинулся к окну, стаскивая за собой одеяло. Он встревожился, что за ним пришли, но ещё больше понадеялся, что за ним мог прийти Гарри. Или к нему. Но никто так и не появился.

Эксперименты, которые он планировал играючи завершить за пару дней, с треском проваливались: клубкопухи дохли от Авады, словно в них и не было влито зелье (или вколото, или вылито на них сверху). Ни один из видов употребления не возымел эффекта, заставляя задумать о сроках настаивания, варке в полнолуние или на сожжённых костях девственницы. Снова, будто и не было прежних исследований, он полез в книги, ища подсказки, почему готовое, абсолютно правильное зелье не работает. Он снова и снова изучал все аспекты магического потенциала ингредиентов, изменения свойств в зависимости от сжигаемых во время приготовления элементов, температур, времени суток. Бесполезно.

Прошло много времени, прежде чем голод выгнал Снейпа на улицу, к ближайшему магазину, а потом заставил топтаться на кухне, занимаясь приготовлением простейшей еды. Спасаясь от духоты, он начал открывать окна по всему дому, пока за одной из штор не напоролся, словно на копьё, на поттеровскую кружку. Белая, немытая, с кофейным подтёком на боку, она будила сожаления и тоску одним своим видом. Не выдержав, Снейп всё-таки выбросил её — запустил в открытое окно и был рад услышать звон бьющейся керамики. Рад ли?

Зато кружка натолкнула на мысль, что, возможно, проблема не в ингредиентах, а в Поттере. Книги по зельям на столе лаборатории сменились книгами о проклятьях и защите от них. Информации, преимущественно бесполезной и размытой, было так много, что Снейп даже смутно не представлял, сколько времени займут его изыскания и к какому результату приведут.

На третий день за завтраком прилетела сова от Невилла, принесла «Ежедневный Пророк», в котором говорилось, что Метку видели ещё в трёх городах Великобритании. На полях была приписка округлым, пухлым почерком: «Времени всё меньше». Снейп это понимал, но успокоиться он тоже не мог.

Зелье настаивалось, но не меняло ни цвета, ни консистенции, что не могло не радовать. Однако чем больше времени проходило, тем меньше Снейпа волновала жидкость в котле, и всё больше — Поттер. К нему возвращались мысли: по делу и нет; из-за крови и из-за сказанных когда-либо слов; из-за ссор и надежд, которые не оправдались; из-за предсказания, которое перевернуло их жизни и вывело на кривую, избитую горестями колею. Что если бы не было никакого пророчества? И Гарри не стал избранным. И Лили была жива. И не было бы никакой кровной защиты, никакой жертвы...

Конечно! Жертва, добровольная жертва, благодаря которой защита вступает в силу!

Клубкопухи почувствовали волнение и завозились в коробке, когда Снейп схватил нож и полосонул себя по ладони. Сцедив в одну из колб собственную кровь, Снейп долил туда же зелье — проверять на совместимость не было возможности, ведь крови Поттера в чистом виде не осталось. Но цвет зелья не изменился, остался ярко-зелёным, поглотив красное. Вытащив на стол ближайшего клубкопуха, Снейп влил в его пасть зелье и следом отправил в него смертельное проклятье. Зверёк дёрнулся, распушил шерсть и недовольный побрёл к краю стола. Снейп запустил в него вторым проклятьем — зверёк не прервал своего пути, пока не свалился со стола обратно в коробку, и был таков.

Снейп был зол? Напуган? Не хотел видеть Поттера? Он ликовал! Его переполнял восторг, сродни первому визиту в Хогвартс, когда кажется, что нет в мире ничего недостижимого, что он всесилен и впереди распахнуты все возможные горизонты.

Убрав зелье с видного места и наплевав на поздний час, Снейп выбежал из дома и поспешно аппарировал в Хакни. Что бы ни случилось, это их совместный с Поттером успех, и он должен знать, что всё получилось, что они действительно справились!

В квартире было темно, накурено и очень людно. Не имея возможности сосчитать гостей, Снейп прикинул, что присутствовало человек сорок. Все сидячие поверхности были заняты, кто-то полулежал прямо на полу, у раковины выстроилась целая очередь из желающих приложиться к водному бульбулятору. Играла музыка, звуки которой походили то на удары, то на скрипы, то на сыпучий песок. Несколько раз обойдя квартиру, Снейп не увидел ни единого знакомого лица. Начав спрашивать, он получал один и тот же ответ: «Гарри где-то здесь».

Где-то здесь. И нигде. Вспомнилось утро, когда Поттер врал соседу, что они провели ночь вместе. И ведь сосед любому подтвердил бы это! Как и теперь — каждый готов был подтвердить, что Поттер где-то рядом, но его не было. Кто-то пил, кто-то менял пластинки, кто-то смеялся, целовался, курил. От какофонии звуков, мешанины запахов и лиц виски прострелила боль. А потом между лопаток, словно дротик, впился взгляд.

Ещё прежде, чем встретиться с ним, Снейп узнал этот взгляд. Жёсткий, холодный, режущий без ножа, подчиняющий и приковывающий. Он пытал его две войны, не отпускал, пугал, пронизывал насквозь, проникал в сознание. И теперь этот взгляд, ненавистный и мёртвый, смотрел на него с бледного лица Гарри Поттера.

14.

Схватки не было, как не было и предварительных угроз, и длинных монологов. Понимающие взгляды, секундная заминка со стороны Поттера, и Снейп уже стоял над оглушённым телом, произнося про себя десятки проклятий на случай, если враг откроет глаза.

Если бы кто-то спросил, как это произошло, он бы с трудом нашёл, что ответить. Наверное, ему повезло, ведь он жив, не ранен, отделался лишь дрожью в руках и необходимостью выгонять толпу пьяных из квартиры. Конечно, ему помогли оглушить врага, ведь поверить в неспособность Лорда размазать бывшего сторонника по стенке верилось с трудом. Но кто? Это мог быть лишь один человек, на котором преждевременно поставили крест, но чья воля к жизни в очередной раз оказалась сильнее, чем Снейп предполагал. И ведь столько гостей находилось рядом, все они смотрели в их сторону, но словно мимо. Никто не понимал, что происходит, а если бы понял, то принял за наркотический или пьяный бред. Хотел бы Снейп иметь такое оправдание происходящему. Блаженное незнание.

За окном уже брезжил рассвет, кофе в кружке давно остыл и осел бурым кольцом на белых керамических стенках. В квартире было очень тихо, но даже малейший звук — шаги на лестнице, проезжающая машина — били не хуже выстрела по натянутым нервам, заставляя вздрагивать и сжимать палочку сильнее. Всю ночь Снейп сидел, прислушиваясь, ожидая появления Кевина или остальных дружков Поттера, но никто не явился. Глаза чесались, от усталости начало немного знобить, организм всеми возможными способами сигнализировал о желании рухнуть на любую ровную поверхность и отключиться, но Снейп даже не пытался лечь спать. За дверью в соседнюю комнату находился оживший ночной кошмар, и он понятия не имел, что с ним делать.

Абсурдное предположение, что ему всё приснилось, почудилось, в пятый раз за ночь подтолкнуло к спальне, заставило заглянуть внутрь. Но нет, морок не развеялся, оставаясь лежать на кровати под личиной похудевшего и измученного Поттера. В полутьме его лицо казалось слишком контрастным — почти чёрные тени на белой коже. Но память подсказывала, как же далёк он от монохрома: глаза яркие, как свежая зелень, щёки становятся пунцовыми от смущения или злости, а искусанные по привычке губы обычно в подживающих красных трещинках. Но теперь цвета потухли, истёрлись, и казалось, сама жизнь вот-вот решит покинуть его тело.

С расстояния нескольких шагов было непонятно, дышит Поттер или нет, и Снейп подошёл ближе, поднёс ладонь к его лицу, ловя очень слабое, отдающее выпивкой дыхание.

Уже давно обморок от проклятья перешёл в сон, и Снейп очень не хотел застать пробуждение. Сейчас, глядя на спящего, без застилающих взор злости, негодования, обиды он видел гораздо больше. Когда-то он был уверен, что жизнь обошлась с ним сурово и несправедливо, но с Поттером она обошлась ещё хуже. Тот не знал своих родителей, даже не знал до определённого возраста, как они погибли. На его детские плечи скинули груз непосильной ответственности и заставили влезть в шкуру спасителя, не оставляя иного выбора. Ему пришлось умереть и воскреснуть, и начать жить заново, чтобы снова оказаться втянутым в настоящий ад. Снейп помнил, что чувствовал, когда Лорд проникал в его сознание на собраниях Пожирателей, насколько мучительно было это краткосрочное исследование. А сколько времени прожил Поттер, находясь в постоянном внутреннем, немом противостоянии? Год, два, три?

В том, что Гарри по-прежнему там и всё ещё борется, сомнений не осталось. Иначе бы Снейп не успел выхватить палочку первым, не успел бы произнести разоружающее и оглушающее заклятие раньше противника. Лорда словно что-то сдерживало, затормаживало движения, и это дало Снейпу шанс. Дало шанс им с Поттером.

Склонившись над Гарри, Снейп проверил, прочно ли связаны запястья и щиколотки, крепко ли примотаны они к изголовью и изножью кровати. Идея принести из дома верёвку пришла спонтанно, практически в состоянии аффекта, пока Поттер лежал под несколькими сдерживающими заклятьями, а Северус пытался придумать, каким образом продлить их действие. Постоянно находиться рядом и обновлять — слишком рискованно, да и со временем опытный маг сможет скинуть заклятья, а вот верёвка, сплетённая из вымоченных в чемерице дьявольских силоков, такой возможности не даст. Купленная когда-то для транспортировки хагридовских монстров, она не только могла сдержать вырывающегося гиппогрифа, но также подавляла любой магический выброс, лишая возможности использовать беспалочковую магию. И на ощупь она была достаточно мягкой и пластичной, чтобы не повреждать кожу. По крайней мере, не очень сильно.

Осторожный осмотр не потревожил Поттера, он продолжал крепко спать, не обращая внимания на прикосновения. Если бы не путы, можно было представить, что это очередной вечер после службы. Поттер завалился без приглашения, остался на ночь, а Снейп не нашёл в себе силы его выставить.

Так было множество раз, и множество раз Снейп подходил к кровати спящего, поражаясь, как Гарри удаётся находить покой под одной с ним крышей. Как ему вообще удаётся так глубоко и крепко засыпать, когда Северус просыпался от любого звука или направленного взгляда? Настолько доверял, что чувствовал себя в безопасности? А когда Снейп последний раз чувствовал себя в безопасности? Точно не теперь.

Притворяя за собой дверь в спальню, вышагивая по квартире, отмывая кружку, он раз за разом прокручивал в голове случившееся и пытался объяснить себе, что это за чувство скребёт когтями по сердцу, крутит в животе и подкатывает к горлу удушающим комком. Почему в голове так пусто, а на душе так паршиво? Куда подевалась злость на грубого, резкого и пугающего Поттера, почему вместо неё только горечь и сожаление? И откуда опять это огромное, просто чудовищное желание что-то сделать, помочь ему, как-то всё исправить, если это вообще возможно.

Грохот послышался ближе к полудню. Сперва тихий стук, потом жёсткие удары кровати о стену: раз, другой, третий. Короткая передышка для оценки ситуации, и снова яростная долбёжка. Снейп застыл, прислушиваясь, считая каждый удар, лишь бы только не думать о том, кто находится там за дверью. Однако Поттер быстро успокоился, видимо, осознал бессмысленность резких действий.

— Северус? — спросил тот достаточно громко, чтобы его услышали.

Но Снейп стоял, словно зачарованный, не шевелясь и продолжая про себя считать несуществующие удары.

— Северус?! Ты здесь? — В голосе Поттера послышались панические нотки.

Превозмогая себя, Снейп сделал несколько шагов и вошёл в спальню. Поттер полусидел на кровати, опираясь локтями на подушки. Его изогнутые в испуге брови и подрагивающий голос могли ввести в заблуждение, если бы не холодный прямой взгляд.

— Как хорошо, что ты здесь. Я уж подумал, это чудит Кевин. — Нервный смех, напряжённые, поджатые плечи и непрестанные попытки выпутать запястья из верёвок. — Что случилось?

Снейп хмыкнул. Попытка спекулировать на тех коротких моментах, когда сущность Гарри брала верх? Когда он действительно даже не помнил, что потерял всю свою команду под Эдинбургом?

— Твоя вечеринка пошла по несколько иному сценарию, чем ты планировал.

Поттер непонимающе хлопал глазами.

— Вечеринка? Да... Хорошо, что она закончилась. — Он повалился обратно на кровать и зажмурился. — Надо заканчивать с вечеринками. Отвяжи меня, я в туалет хочу.

— Нет, Гарри, не отвяжу.

— Конечно, отвяжешь. — Голос стал тише и мягче, из него пропала паническая дрожь, сменяясь насмешкой и угрозой. Он приоткрыл глаза, раскинул расслабленно руки и вздохнул, словно терпеливый взрослый при беседе с непослушным ребёнком.

— И что же ты будешь делать со мной? Держать взаперти, кормить с ложечки и чистить подо мной простыни? И на сколько тебя хватит?

У Снейпа не было ответа на этот вопрос. Он с ужасом наблюдал, как меняются движения, манера говорить. Как притворство отступает, обнажая существо, чья смерть была избавлением, надеждой. Когда-то Дамблдор рассказал ему о хоркруксах, и последние годы преподавания в школе он присматривался к Гарри, ждал бесповоротных изменений, которые превратят его в чудовище. Дождался...

— Северус. — Губы растянула улыбка, такая же холодная, как взгляд. — Ты совершаешь ту же ошибку, что и много лет назад. Не нужно. Подумай хорошенько, к чему это приведёт? Сейчас ты можешь сделать, что я прошу, и мы поговорим. Я согласен забыть о прошлом, если в будущем нам окажется по пути.

Снейп направил палочку на Поттера и произнёс заклинание, опорожняющее мочевой пузырь. В ближайшее время жалоб на туалет точно не последует.

— Чего ты хочешь, Северус? Кому и что пытаешься доказать? Что ты умнее меня, сильнее меня? Ты же знаешь, что это не так.

— А ты по-прежнему слишком высокого о себе мнения. Гарри...

— Гарри? — Тихий расслабленный смех, от которого по телу пошли мурашки. — Поверь, от него уже ничего не осталось. Так, старые рефлексы, но и они скоро пройдут.

От подкатывающего бешенства пульсировало в висках, и Снейп пошёл прочь из комнаты прежде, чем наделал глупостей.

— Ты уже не спасёшь мальчишку! — Почти радостный крик в спину оборвался с хлопком двери.

Не спасёт? Может, и не спасёт. Но он сделает всё возможное, чтобы монстр больше не вырвался на свободу.

Снейп отказывался верить услышанному. Он понятия не имел, какие именно процессы происходят в душе Гарри и как вышло, что Лорд выжил, но он был совершенно точно уверен, что душа Поттера всё ещё там, она всё ещё сопротивляется, иначе не было бы этих просветлений, не было бы бреда. И Луна не говорила бы, что ему становиться лучше. Хотя мнение Лавгуд тот ещё аргумент, несмотря на отчаянное желание верить скорее ей, чем Волдеморту. Нужна была информация, любая, чтобы понять, в каком направлении думать, двигаться, искать, но дать её мог только сам Поттер, трезвый и желательно вменяемый. А значит, надо было вывести его из того состояния, в котором он находился последнее время.

Чтобы не выслушивать угрозы и не привлекать внимания соседей, Снейп наложил заглушающее заклятье на всю комнату. Теперь пусть хоть насквозь продолбит кроватью стену, никто этого не услышит. Примерно раз в полчаса он заходил в спальню со стаканом воды. Сперва он пытался напоить Поттера мирным путём, но тот выплёвывал воду прямо в лицо и даже прокусил руку, вынудив накладывать на себя Петрификус и впрыскивать воду небольшими порциями с помощью шприца, чтобы не захлебнулся.

— Не нужна мне твоя грёбаная вода, Снейп! — С приближением вечера настроение у Поттера всё больше портилось. — Принеси мне бутылку виски. Или пива. Хоть что-нибудь! Мне плохо, ты что, не видишь?

Жалобы на плохое самочувствие не были ложью. С каждым новым визитом состояние Гарри действительно ухудшалось. Это не было простым похмельем — иначе Снейп смог бы решить проблему антипохмельным зельем — это был результат продолжительного алкогольного отравления. Снейп уже видел это в детстве у отца и внутренне содрогался, предвидя продолжительную и мучительную ломку, с которой он едва ли мог что-то сделать. Разве что использовать старые проверенные средства, за которыми, однако, надо было вернуться в Спиннерз-энд. Но не оставлять же Поттера одного?

Прошло не больше пятнадцати минут, как он отправил патронуса, и на пороге появился встревоженный Невилл.

— Вы сказали, вам нужна помощь. С зельем? — Он с любопытством озирался, явно впервые попав в маггловскую квартиру Поттера. — А где Гарри?

— С ним мне как раз и нужна помощь. Но, мистер Лонгботтом, прошу не делать скоропалительных выводов.

Снейп глубоко вздохнул, готовый к любым последствиям принятого решения, и пропустил бывшего ученика в спальню. Стоило им переступить границу заглушающих чар, как по ушам ударил грохот расшатанной кровати и ругательства, вперемешку со стонами.

— Невилл! — Поттер выглядел ещё хуже, губы совсем пересохли и потрескались, глаза лихорадочно блестели в проникающем из соседней комнаты свете. — Как хорошо, что ты пришёл! Пожалуйста, помоги мне. Этот псих связал и держит меня здесь.

Невилл обернулся, явно шокированный увиденным.

— Это правда? — спросил он шёпотом. — В смысле, я вижу, что это правда, но почему?

— Я не могу ответить, пока сам до конца не понимаю происходящее, но это не Гарри. Точнее, не совсем Гарри.

— Не совсем, — он повторил задумчиво, переваривая сказанное. — Мистер Снейп, я вам верю, но это же неправильно. Если возникла проблема, любая, есть аврорат, есть министерство. Они должны разбираться.

— Они уже разобрались!

Невилл потёр лицо ладонями и подошёл ближе к кровати, вглядываясь в Поттера, надеясь увидеть то, о чём говорил Снейп.

— И сколько вы собираетесь его держать здесь?

— Пока ему не станет лучше.

— Лучше? Может, тогда Мунго?

— Какое, к чёрту, Мунго?! — взревел Поттер, дергая руками, не щадя свои запястья. — Невилл, ты же мой друг. Ты что, не видишь, он издевается надо мной?! Я сижу тут как пленник, в собственном доме, хотя я ничего не сделал! Ты что, с ним заодно?

— И что вы хотите от меня? — Невилл глядел на Гарри, но обращался к Снейпу, словно сказанное осталось неуслышанным, хотя, судя по бледности и поникшим плечам, всё он прекрасно слышал и понимал.

— Мне надо отлучиться на короткое время, не больше часа. Я хочу, чтобы вы остались здесь и проследили за Поттером. Он должен оставаться в постели.

Гарри продолжал бормотать про помощь, но уже откинувшись на подушку и прикрыв глаза. Сил держаться и вырываться у него становилось всё меньше.

— Хорошо, — совершенно убитым голосом произнёс Невилл. — Я сделаю, как вы просите.

Но стоило ему отвернуться, как в спину раздалось шипящее:

— Бесхребетная ты тварь, Лонгботтом. Жалкая и бесполезная пародия на человека. Обещаю, когда я освобожусь, я доберусь до тебя, и ты сдохнешь в собственном дерьме, вместе со своими безумными родителями.

Снейп молча вышел из спальни следом за Невиллом, который добрался до дивана и тяжело на него опустился. Высокий, широкоплечий, он сжался под грузом увиденного, вдавился в мягкую диванную спинку, но остался сдержанным, хотя лицо приобрело расстроенное и непонимающее выражение, как когда-то в детстве.

— Это не Гарри.

Снейп стоял в паре шагов, позволяя бывшему ученику пройти теми же путями осознания, которыми прогулялся он сам меньше суток назад.

— Он бы никогда не позволил себе приплетать моих родителей. Даже в самой страшной ссоре. Никогда. Это ведь... низко. А он не такой человек. Он бы никогда...

Невилл смотрел на Снейпа с такой обидой и безусловной надеждой, что тот почти растерялся. Что он мог сделать? Повернуть время вспять и залепить рот Поттеру, чтобы тот держал свой язык за зубами?

— Сэр, но если это не Гарри, то у меня всего одно предположение. Пожалуйста, скажите, что это невозможно.

— Это казалось невозможным, — охотно отозвался Снейп. — Но самое вероятное. По крайней мере, что бы это ни было, остаток души или её деформация, позиционирует оно себя именно так.

— И что мы будем делать?

— Мы? Вы — караулите его здесь, в квартире, и не подпускаете к нему ни одну живую душу, а я — иду домой за необходимыми травами. Впереди долгая неделя, и хорошо ему до очищения организма точно не будет.

Дома со сбором трав и зелий он управился минут за десять. Похватав коробки, бутылки и пакеты с ингредиентами для отваров, он свалил всё в неизменный саквояж и уже готов был аппарировать обратно, но замер на крыльце. К месту его пригвоздила одна очень простая мысль — нужно заварить чай. Не бежать, спасать, ломать голову над очередной выходкой фатума, находясь на грани эмоционального и физического истощения, а просто остановиться и заварить чай. Чёрный, крепкий, с сахаром.

Кинув сумку за порогом, Снейп неспешно вернулся на кухню и, залив кипятком чёрную лиственную труху, встал у окна. Грея ладони, он прижался виском к холодному стеклу. В голове на короткое время стало пусто-пусто, и только сердце продолжало биться как обезумевшее, напоминая, что это не конец, а только короткая передышка, пауза. Тихое, угрюмое жилище казалось чужим этому миру, нереальным окошком в безвременье, и сиюминутный нездешний покой затягивал, опутывал, как бы ненавистны не были когда-то эти стены.

Приближалась осень, во дворе уже начала опадать листва. Соседские участки были ухожены и вычищены, одна только лужайка перед домом Северуса оставалась запущенной. Хорошо, что соседи перестали её видеть.

«Надо будет убрать листья».

Ещё одна понятная и простая мысль, которая дрейфовала в сознании всё то время, что губы касались чашки, обжигались, втягивали горячую жидкость. С каждым новым глотком всё большая усталость наваливалась на Снейпа, уговаривая никуда не идти, послать всё к дементорам. Зелье он сварил, можно отдать его в министерство и получить долгожданную свободу, выбраться из пекла, преследовавшего с юности, продать дом и уехать — в Голландию, на Гватемалу, в любое место на Земле. И пусть разбираются сами со своими проблемами. Вот только разбираться скорее всего будет несколько человек, тех же самых, что мыкались почти год по лесам, выживали в Хогвартсе и жертвовали собой для общего блага.

И потом, может, никто не станет больше бороться. Поколение отважных детей выросло, обзавелось своими детьми и семьями — якорями, которые придавливают ноги к земле и уже не позволят лезть на баррикады. Возможно, новый переворот пройдёт под флагом смирения и безразличия, и ему не придётся жертвовать своей шкурой ради блага, которое никому больше не нужно. У каждого вновь будет выбор. У каждого, кроме...

И это кроме в конечном итоге решало всё.

— Молли приглашает нас на ужин. Пойдём?

— Нет.

— Тогда я тоже не пойду.

— Отчего же? Мой отказ не мешает тебе покинуть наконец мой дом и дать хотя бы один вечер покоя. Я был бы тебе весьма признателен, Поттер.

— Молли обещала запечь курицу с яблоками и сделать пирог со шпинатом и сыром. И булочки с корицей...

— Отлично. Тебе как раз пора набрать парочку килограмм. Твоя работа все соки из тебя выпьет.

— Булочки с корицей...

— Спекуляции. Работа в правительственной структуре пагубно на тебя влияет.

— Я могу пригласить Молли к нам! С курицей, пирогом и булочками. Правда, тогда придёт ещё несколько Уизли...

— Поттер, остановись. С каких пор мой дом стал нашим?

— Не придирайся к словам.

— Я придираюсь к словам? Поттер...

— Не рычи. Я прихвачу тебе булочек!


Невилл был так рад его видеть, что почти сразу сбежал, сообщив, что Гарри вёл себя тихо. Однако очень скоро появился вновь с бумажными пакетами в руках.

— Сэр, я купил немного еды.

— Спасибо, но Поттеру сейчас есть нельзя.

— Ему нельзя, а вам — просто необходимо. У вас скоро скулы кожу прорежут.

Он даже поднял руку, но не поднёс её к лицу Снейпа, лишь очертил что-то в воздухе, и, пожав плечами, всё-таки ушёл, попросив сообщить, если что-то понадобится. Хотел бы Северус сказать, что справится сам, но совершенно не был в этом уверен.

Простое варево из аниса и хмеля закипело быстро. Подумав, он добавил ещё ивовую кору, чтобы снять жар, который наверняка уже прибавился к общему состоянию Поттера. Остужать зелье заклинанием не очень правильно, это замедляет его действие, но ждать было бы слишком долго. И так много времени потеряно впустую.

К Гарри он вошёл с подносом в руках и тяжёлым сердцем. Где-то глубоко в груди ворочался страх перед Лордом, он был там всегда и никогда не проходил, ибо только глупец не испытывает страха перед безумцем. Но страх за Поттера неожиданно оказался сильнее. От этого страха подрагивали руки и позвякивали друг о друга стаканы на подносе.

— Нужно, чтобы ты много пил. — Поставив поднос на прикроватную тумбочку, он внимательно посмотрел на Гарри, чьи волосы были влажными, спутанными, а на лице пылал лихорадочный румянец. Протянув руку, Снейп постарался коснуться его лба, но Поттер дёрнулся, издав нечто среднее между стоном и рыком.

— Можно подумать, я экзорцизмом занимаюсь, — с досадой процедил Северус и, схватив Гарри за щёки, повернул к себе. Его лоб был весь мокрый и очень горячий, на переносице собрались капельки пота.

— Если ты думаешь, что своей неуместной заботой чего-то добьёшься, то ты глубоко заблуждаешься! — прозвучало хрипло, с ненавистью.

Устало опустившись на кровать, Снейп положил руку Поттеру на грудь — под ладонью бешено колотилось сердце, ещё быстрее, чем его собственное. Руганью и насильственным вливанием зелий действительно мало чего получится добиться. Снейп прежде сталкивался с сильным алкогольным отравлением и на каких-то этапах даже помогал ставить отца на ноги, но чаще его всё-таки увозили на «скорой». И колдомедиком он не был, чтобы знать всё без подсказок.

— Гарри... — Попытка была, возможно, глупой, даже наивной, но других вариантов у него не осталось. Не лезть же с легилименцией. Оказаться в одной голове с Лордом было попросту опасно.

— Гарри, послушай меня.

Поттер, извивающийся и пытающийся сбросить руку со своей груди, разразился хохотом.

— Гарри, я хочу тебе помочь. И я могу тебе помочь...

— Не можешь ты ему помочь.

— ...Но мне нужно, чтобы и ты помог мне. Гарри...

Зажмурившись, Поттер отвернулся.

— Мне нужно, чтобы ты сказал, что ты чувствуешь, что с тобой происходит. Чтобы ты пил зелья, иначе я не знаю, смогу ли вытащить тебя из этого. У тебя уже жар, и он будет усиливаться.

Никакой реакции.

— Гарри...

То ли имя, то ли заклинание. Снейп готов был повторять его до тех пор, пока не достучится.

— Гарри, ты слышишь меня?

Стиснув зубы и всхлипнув, Поттер коротко кивнул.

— Повернись.

И он повернулся. С трудом разжав губы, он позволил влить полный стакан отвара, смешанного с облегчённой версией антипохмельного. Сделав последний глоток, он откинулся на подушку с такой усталостью, словно поборол василиска.

— Сейчас тебе станет немного полегче.

— Конечно, — просипел Гарри, силясь улыбнуться.

— Что? — Снейп наклонился ближе, чтобы расслышать.

— Ты ведь варил...

Хмыкнув, Снейп снова коснулся лба — не для проверки, чтобы убрать прилипшие волосы. Застонав, Поттер попытался повернуться на бок, но ему это не удалось.

— Можешь немного ослабить?

И Снейп ослабил верёвки, самую малость, чтобы можно было поворачиваться, а не лежать распластанным на спине. Поправляя узлы на руках, он заметил, что Поттер практически растёр запястья в кровь. Хорошо, что он принёс с собой заживляющую мазь. Пока Снейп наносил её на раны, Поттер терпеливо сносил жжение, однако стоило мазь отложить, как он застонал и постарался придвинуться к Снейпу. Тот, видя попытку, сел ближе.

— Больно, — произнес тот шёпотом, не открывая глаз.

— Где?

— Локти, колени... Так крутит...

— От этого у меня лекарства нет.

— Ничего. Пройдёт. — Новая попытка улыбнуться и принять позу эмбриона.

Снейпу очень хотелось ослабить верёвки или снять их вовсе, но он не мог. И он надеялся, что Поттер это потом когда-нибудь поймёт.

Всю ночь и следующий день Гарри тошнило. Каждая влитая кружка отвара норовила вырваться наружу. Жар держался, но не усиливался. Майка, в которую Поттер был одет, пропиталась потом насквозь, хоть отжимай, простыни тоже. И если их заменить было легко, то майку пришлось просто уничтожить. Он то стонал от боли в суставах, то кашлял, задыхаясь и захлёбываясь подступающей к горлу жидкостью, то проваливался в короткое забытье, далекое от сна. Ему являлись кошмары как во сне, так и наяву, но разобрать что-то в бормотании было невозможно. Снейп сам держался на зельях, но даже они не могли продержать его трое суток без сна, и в какой-то момент он просто сел на диван в гостиной и отключился часа на три, может, четыре. За это время Поттер всё-таки стёр себе запястья в кровь. И перепачкал ею подушку, простыни, себя.

— Ты вообще спишь? — Из полубреда и бормотания вычленился вопрос, на который не было необходимости отвечать.

Снейп жалел, что коротко, урывками, но всё-таки спит. Ведь те часы, что организм восстанавливался, он мог быть рядом с Гарри, помогать ему, облегчать состояние хоть как-то, хоть немного. И если ночью оно казалось плохим сном, тени и темнота вообще многое смягчают, размывая границы реальности, то днём его состояние представало во всей красе — слипшимися волосами, иссушенными губами, воспалёнными веками и сеточкой полопавшихся сосудов на скулах, щеках и белках глаз. Казалось, у Поттера болело всё. Он то отключался, то извивался ужом, скручивая верёвки и стирая кожу вновь и вновь. Но, как оказалось, это не самое страшное.

Самое страшное пришло на третью ночь. Зелья и отвары начали, казалось, помогать, температура немного спала, и Поттер задремал. Измотанный ничуть не меньше Снейп тоже прилёг на диване, но из сна его вырвал крик.

— Сириус! Сириус, не уходи! Прости меня, пожалуйста. Вернись!

И тишина. Абсолютная. Снейп лежал, широко распахнув глаза и глядя в темноту. Его потряхивало от резкого пробуждения и накопившейся усталости. С чего это Поттер вдруг начал разговаривать с мёртвыми? Ещё один кошмар, или?.. Говорят, что умерших видишь незадолго до...

— Сириус, не делай этого... Оно же упадёт.

От бормотания, доносившегося из соседней комнаты, по телу пошли мурашки.

— Нет! Перестань! — Снова крик, такой отчаянный, что Снейп подскочил и кинулся к спальне.

— Северус! Северус! Оно сейчас упадёт! Осколки!

Забравшись на кровать и сев на колени рядом с Гарри, Снейп начал отирать полотенцем его мокрое лицо, волосы.

— Всё в порядке, Гарри, всё хорошо.

— Осколки... они вот-вот упадут...

Подняв голову, Снейп с отвращением посмотрел на зеркало. Он уже пытался несколько раз убрать его, чтобы избежать как раз подобных моментов — мало ли, каких химер способно нарисовать воспалённое сознание, но у него не получилось. Поттер намертво его приделал.

— Там нет никаких осколков, я их убрал. Видишь?

Поттер не видел. Он добрался до коленей Снейпа, уткнулся в них лицом. Пытаясь успокоить, Северус начал гладить Гарри по спине — того колотило, и вряд ли от жара.

— Ну, ну...

Он не знал, что ещё сказать, как успокоить. Он никогда не был силён в этой области человеческих взаимоотношений. Да и что из сказанного Гарри действительно мог бы услышать? Хоть «Марсельезу» пой и проси прощения за все годы в школе.

В четверг заходил Невилл, уже в рамках рабочей рутинной проверки, но Гарри его не узнал. Он послушно пил зелья, даже съел яйцо, но смотрел мимо друга, реагируя лишь на Снейпа.

Что Гарри действительно лучше, стало понятно лишь в пятницу. Снейп умудрился выспаться благодаря спокойной ночи, и варил очередные пять литров отвара золототысячника, полыни и тимьяна, когда из спальни послышались всхлипы. Сперва тихие, они постепенно переходили в заглушаемые рыдания.

Поттер лежал, раскинув руки, и смотрел на себя в зеркало с отвращением. Он старался сдержаться, но слёзы текли из воспалённых уголков глаз, нос был мокрым.

— Что случилось? — с толикой раздражения спросил Снейп, ожидая услышать очередной бред.

— Эдинбург, — проговорил Гарри. — Я всё вспомнил. Это я во всём виноват. Они погибли из-за меня.

Он дёрнул руками, чтобы закрыть ладонями лицо или стереть жгучую влагу, но верёвки не позволили. Пришлось Снейпу подойти и промокнуть слёзы.

— И Рон, — при упоминании друга рыдания вновь вырвались из груди, и он зажмурился. — Я убил Рона. Северус, почему я сам до сих пор жив?!

Несмотря на муку, которую испытывал Поттер в данный момент, Снейп не смог сдержать улыбку. Внутри всё ликовало. Гарри, он вернулся. Надолго ли, но вернулся, раз его разум прояснился настолько, что он начал осознавать прошедшие события.

— Как это вообще возможно? — прозвучал отчаянный шёпот, от которого болезненно сжалось сердце. Взяв стакан с отваром, Северус поднёс его к губам Гарри, но тот отвернулся, отказываясь пить.

— Давай только без глупостей. У нас была договорённость, что ты много пьёшь. Особенно сейчас.

— Не хочу.

— И умру как настоящий герой от обезвоживания и раскаяния?

Громко шмыгнув носом, Гарри всё-таки повиновался и опустошил стакан.

— Ты не мог бы? Чуть-чуть...

Снейп мог бы, и он растянул верёвки, возвращая почти полную свободу движений. Можно было теперь переворачиваться, как угодно, даже сесть с краю кровати и спустить ноги на пол, но не встать, не уйти. И Гарри, отодвинувшись как можно дальше от Снейпа, повернулся на бок, поджал колени к груди и уткнулся лицом в подушку.

— Не задохнись там...

Поттер не реагировал, продолжая вздрагивать от тихой истерики, которая клокотала внутри него.

— Эдинбург был давно...

Но попытка заведомо была провальной. Давно или нет, Гарри только теперь начал переживать случившееся. Потеря всей команды, которую он прежде не мог оплакать, должно быть, разрывала его изнутри теперь. А если он действительно причина этих смертей, что ж... Снейп знал, что такое чувство вины. Очень хорошо знал.

— Ты не убивал Рона. Он жив.

Поттер замер и через некоторое время медленно обернулся.

— Он жив?

— Он в Мунго и не приходил в сознание, но он жив. И вроде стабилен.

— Жив? — повторил Поттер и медленно сел, оказавшись впервые за прошедшие дни вровень со Снейпом, глаза в глаза, в которых читалась такая надежда, что Снейп почувствовал себя очень уставшим и старым. Он, казалось, и не был способен на такие сильные эмоции: тоска — так разрывающая сердце, надежда — так абсолютная, дружба — так навсегда. А любовь? Наверняка и она у Поттера абсолютная — до гроба, яркая, светлая, сильная, до замирания сердца, но Снейп об этом едва ли узнает. Куда ему на старости-то лет, и думать о таком уже поздно. Зато не поздно вернуть сидящему перед ним хотя бы какой-то луч света, дать понять, что надежда его не напрасна, вот только язык словно отнялся. Поэтому он просто кивнул.

Поттер закрыл глаза, его сухие потрескавшиеся губы растянулись в улыбке, так похожей на прежнюю, а с ресниц сорвались слёзы.

— Спасибо, — прошептал Гарри то ли Снейпу, то ли одному ему ведомой силе, и, наклонившись вперёд, уперся лбом в его костлявое плечо.

Руки Снейпа сами обхватили Поттера за плечи и начали медленно поглаживать. Гарри тоже обнял в ответ и замер. Из-за заложенного носа он дышал ртом, и его дыхание очень быстро пробилось через слой одежды. Горячее, оно словно проникало и глубже, сквозь кожу, под рёбра, и растапливало лед, покрывавший сердце толстой коркой последний год. Или дольше? Но то, что лёд начал сходить, обнажая изрезанную шрамами мышцу, было наверняка. Иначе с чего вдруг сердце начало так мучительно сжиматься и болеть, пронзаемое иглами изнутри при каждом новом ударе, при каждом новом вздохе? От Поттера пахло чистыми простынями и немытой шевелюрой, а ещё чем-то очень знакомым, пробуждающим старые воспоминания. Не образы, но чувства. Они, как и руки Гарри, обнимали и, казалось, утешали. Но разве не Снейп должен был выступать утешающим?

— Я так скучал по тебе, — прошептал Поттер.

— И я, — ответил Снейп раньше, чем успел прикусить собственный язык.

15.

С постели Гарри встал на седьмой день, рано утром. Снейп сам предложил ему сходить в душ, поскольку кожа от очищающего заклятья давно начала раздражаться. Поттер живо согласился, однако, чтобы встать с кровати, одной прыти было недостаточно. Слабость после сильнейшего отравления организма превратила Гарри в подобие жеребёнка, пытающегося впервые встать на ноги.

— Я сам, я сам...

В итоге «я сам» добрался до ванной, практически повиснув на плече Северуса Снейпа, хотя в ванне помощи не просил.

— Давненько я не видел нашего общего друга.

Измотанный банными процедурами, Поттер полулежал на кровати, словно каторжник после смены. Из огромного махрового халата торчали исхудавшие ноги и руки, ещё более напоминая об истощении, чем заострившиеся скулы.

— Какого друга? — Гарри с трудом ворочал языком.

— Кевина. Он не заходил, не звонил.

— Кевин...

Поттер нахмурился и начал пожёвывать нижнюю губу.

— Он не приходит без звонка. В смысле, у нас договорённость. Но я не уверен...

Шумно выдохнув, он схватился за голову и начал безжалостно тереть шрам.

— Как это, ты не уверен?

— Я помню всё очень обрывочно. Кусками. Как мы познакомились, выпивали, шатались по каким-то местам, снова выпивали. Помню ещё ребят, но... как их... Даже имён не назову.

Гарри горестно усмехнулся.

— Зато я прекрасно помню, как сжигал архив.

— Увы, об этом многие помнят.

Несмотря на борьбу с усталостью, Поттер постоянно соскальзывал в дрёму, но почти сразу пробуждался, резко вздрагивая или садясь на кровати. Снейп спрашивал, что ему снится, но тот не помнил. Как не помнил, зачем приходит Кевин, чем они вообще занимались, как он оказался в Филдчипе и почему пострадал Рон. Из рассказов получалось, что его память хранила лишь короткие промежутки времени, связанные с тем самым полубредом, который так настораживал: визиты Луны, мультфильмы по «ящику», беседы со Снейпом. Сколько они проработали над зельем? Месяц? Но за этот месяц Поттер запомнил больше, чем за прошедший год.

— Это всё потому, что рядом был ты. — Гарри то ли шутил, то ли был серьёзен.

— Возможно, память к тебе вернётся. Как с Эдинбургом.

— Или нет. — Гарри равнодушно пожал плечами.

— Или нет. — Снейп старался так же равнодушно вторить, но внутри билась тревога.

Одно дело, когда Гарри Поттер ведёт мутные делишки с непонятным сквибом, и совсем другое — когда их ведёт Волдеморт. Если бы Гарри мог рассказать больше, стало бы понятно, как действовать дальше. Но, похоже, ответы придётся искать в другом месте.

— Каждые полчаса — солевой раствор, зелёный флакон. Каждый час — общеукрепляющее, прозрачный флакон. Вместе с ним — столовая ложка антипохмельного.

— Сэр...

— Вот в этом флаконе. И постоянно давать пить большое количество воды. Захочет есть — в холодильнике есть бульон и салат. Хуже стать не должно, но если вдруг начнёт снова подниматься температура, вот ивовая кора. Её надо...

— Сэр! — Невилл выставил руки вперёд, словно отгораживаясь от потока информации. — Не переживайте, я разберусь.

— Если бы вы разбирались, то не сдавали бы зелья на Тролль!

Улыбка, с которой пришёл Невилл, моментально погасла, заставляя Снейпа почувствовать раскаяние: он не должен был срываться, не должен был повышать голос в ответ на простое замечание. Невилл не глуп, он действительно легко бы разобрался в трёх бутылочках, да и Гарри прекрасно знает, что именно ему следует принимать. Просто Северус боялся уходить, боялся оставить Поттера на целый день без собственного присмотра. Привычка контролировать ситуацию плохо сочеталась с доверием. Он ведь не сомневался в Невилле ни на секунду, но оказаться вне досягаемости, целый день не знать, как себя чувствует Гарри, — это тревожило сильнее, чем Снейп предполагал.

— Не выпускайте его из спальни. Разве что в ванную, если попросит. Но ни шагу в гостиную. Его телефон и компьютер я убрал подальше, он не должен выходить на связь ни с кем. Если вдруг что-то случится, отправляйте патронуса.

— Конечно. Мистер Снейп, — большая, тёплая ладонь легла Снейпу на плечо, успокаивая, словно вытягивая тревогу, — вы волнуетесь за него, я тоже. Он мой друг, я позабочусь о том, чтобы к вашему возвращению с ним всё было в порядке.

— Конечно... Конечно.

Снейп кивнул и глубоко вздохнул. Растягивать проводы ещё дольше было попросту смешно. Развернувшись, он вышел из квартиры, спустился на улицу и аппарировал из ближайшей подворотни.

Защитные заклятья поместья Малфоев позволили переместиться только к воротам, что обеспечило десятиминутную прогулку по весьма ухоженной территории. Гравий хрустел при каждом шаге, проезжаясь наждачкой по натянутым нервам. Снейп волновался. Он не видел Драко и Люциуса со времён судов и казней, с окончания войны. Они даже не списывались, чтобы не привлекать внимания к своей старой дружбе. Сидя на кресле перед ожесточённым, жаждущим крови Визенгамотом, все отрекались от всех. Так Снейп и Люциус отказались друг от друга, назвав знакомство и сотрудничество вынужденным. Этой версии пришлось придерживаться и на свободе. Хотя Снейп слышал, что Малфою, в отличие от него, пришлось значительно тяжелее. Даже связи и деньги не помогли вывернуться без последствий, но каких именно, Северус не узнавал.

Вдоль дорожки буйно росли рододендроны, но как только кусты закончились, перед Снейпом раскинулся огромный стриженый луг до самого поместья. Этот момент всегда пробуждал в душе Северуса трепет и зависть — дом был поистине красив и величественен, особенно теперь. Война изрядно его потрепала: при обысках авроры особенно не церемонились, кажется, они даже кусок стены разобрали в поисках тайников. Однако теперь дом был приведён в порядок и казался совершенно новым. Куда там его захудалой конуре!

На втором этаже шевельнулась портьера. Похоже, Снейпа ждали.

Не успел он поднялся по парадной лестнице, как дверь открылась. Домовой эльф, боязливо сутулясь, пообещал, что молодой господин сейчас придёт, и спросил, не желает ли уважаемый сэр чего-либо.

— Всё позже, Бони. — Драко появился практически сразу и, вежливо улыбаясь, протянул руку. Пройти в гостиную тем ни менее не предложил.

— Давно не виделись, профессор.

— Действительно давно. — Снейп пожал руку, не возвращая улыбку. Холодок, с которым его приветствовали, был вполне ожидаем после стольких лет.

— Чем обязаны вашему визиту? Вы писали, что хотите побеседовать с отцом. Боюсь, он не очень хорошо себя чувствует и не принимает гостей.

Снейп едва сдержался, чтобы не фыркнуть и не закатить глаза. Его величество никого не принимает, молите об аудиенции в следующем году.

— Возможно, я смогу вам помочь?

— При всём уважении, Драко, мне надо побеседовать с Люциусом наедине и безотлагательно.

— Но, сэр...

— Срочно, Драко, срочно! Что в этом простом слове тебе не понятно?

Снейп нервничал и торопился. Это сегодня Невилл взял отгул, чтобы остаться присмотреть за Гарри, но он не сможет так делать постоянно, а значит время на вес золота. Неразумно тратить его на вежливые расшаркивания. Изогнув бровь и поджав губы, явно сдерживая усмешку, Малфой кивнул.

С мраморной лестницы послышались мягкие шаги.

— Драко, милый, ты не говорил, что будут... гости.

Снейп узнал этот голос моментально. Паркинсон. Однако, подняв взгляд, он увидел не привычную растрёпанную девицу с агрессивным макияжем: на верхней ступеньке, придерживаясь за перила, стояла худенькая девушка в укороченной светлой мантии. Без косметики её лицо казалось чистым и гладким (или как раз благодаря ей — Северус ничего не понимал в этих женских штучках). Выбеленные волосы были аккуратно уложены, отчего наводили мысли об Америке двадцатых годов. И в целом она казалась почти красивой и подходящей как Малфою, так и избранному кругу высшего света.

Встретившись взглядом со Снейпом, Пенси побледнела и попыталась отступить назад, но было поздно. Метнув короткий взгляд на Драко, она улыбнулась гостю и начала спускаться.

— Профессор Снейп, какая встреча.

— Вот уж действительно.

Чем ближе она подходила, тем с больше удивлялся Снейп: если бы не их многолетнее знакомство, он бы и под Веритасерумом утверждал, что эта Пенси и Пенси в гостях у Поттера — два совершенно разных человека.

— Профессор пришёл к отцу, я как раз собирался ему сообщить...

Драко переводил любопытный и настороженный взгляд с одного на другого.

— Конечно, я пока провожу профессора в гостиную. Прошу! — Пенси указала на распахнутые двери в конце коридора.

— Хорошо, — и после короткой паузы. — Есть что-то, что я должен знать?

На скулах Паркинсон вспыхнул лёгкий румянец, но улыбка была честная.

— Нет, милый. Всё хорошо.

Удовлетворённо кивнув, Драко пошёл вглубь дома, а Северус вспомнил, что всегда поражался именному этому качеству Малфоев: если им сказано, что они не должны чего-то знать, они это молча принимают. Потом, если надо, добывают информацию окольными путями, или она сама всплывает рано или поздно, но никаких ненужных вопросов раньше времени не задают. Люциус когда-то называл это «доверием». Конечно, это работало только в рамках семьи и друзей, к которым Снейп когда-то относился. В прошлой жизни.

Проведя гостя в гостиную, Паркинсон указала на диван, а сама села в кресло напротив.

— Я знаю, зачем вы пришли. — её губы почти не размыкались, а голос шелестел не громче переворачиваемой страницы. — Но вы не найдёте здесь никакой информации.

— Почему вы так в этом уверены?

— Я живу здесь уже четыре года, я проверила каждый стеллаж, перевернула каждый камень. Здесь не осталось ни книг, ни артефактов, не изъятых авроратом.

— И всё-таки я хочу встретиться с Люциусом.

— Конечно.

Несколько следующих минут они провели в тишине. Паркинсон смотрела на портьеры, Снейп — на Паркинсон. Он очень хотел задать ей несколько вопросов, но они были ни к месту и ни времени. Возможно, стоит предложить ей встретиться в городе завтра и как раз всё обсудить? Наверняка она знает про дела Поттера и Кевина.

Драко прервал его размышления, сообщив, что отец с радостью примет старого друга в зимнем саду, и пригласил следовать за ним. Снейп бывал в поместье множество раз до и во время войны, по своей воле и нет, как друг и как шпион. Он был уверен, что знает дом как собственный, однако, ведомый извилистыми коридорами, он не узнавал ни один, словно внутри всё перестроили.

Остановившись перед хрупкой дверью с витражными стеклами, Драко постучал по косяку и ушёл. Не дождавшись личного приглашения, Снейп вошёл в зимний сад, которого раньше тоже в поместье не было. Выложенный дубовой доской пол, стеклянные стены и крыша, множество кадок с пальмами, драценой, монстерой и даже болеющей гигантизмом геранью. Не слыша своих шагов, он прошёл вглубь зарослей, пока не увидел массивный стол и огромное кожаное кресло, в котором сидел хозяин дома. Заметив гостя, Малфой-старший оторвался от изучения свитка и поднялся. Он плавно обошёл стол и приблизился к Снейпу.

— Здравствуй, Северус. — Узкая холодная ладонь приветствовала гостя лёгким пожатием.

— Здравствуй, Люциус.

Они сели рядом на вычурную софу, и Малфой аккуратно снял очки. Без оправы, с серебряными дужками толщиной с зубочистку, они казались невероятно хрупкими.

— Не знал, что ты носишь очки.

— Время никого не щадит.

Люциус не улыбался. Возраст добрался и до него, но красоты не отнял. Люциус по-прежнему был удивительно хорош, и Снейп с неожиданной теплотой рассматривал знакомые черты. Ему всегда нравилось смотреть на красивые вещи, на красивых людей. Особенно на Малфоев.

— Ну почему же. — Снейп откинулся на спинку софы и пожал плечами. — Я всё так же хорош, как раньше.

Медленно подняв брови, Малфой тихо рассмеялся.

— Не думал, что ты научишься иронизировать на эту тему.

Снейп тоже не думал. Так, сорвалось. Он очень хотел поговорить о деле, но они так давно не виделись, что приходилось продвигаться неспешно, начиная со светских реверансов. Впрочем, Люциус этой осторожности не разделял.

— Ты не навещал меня с момента вынесения приговора, Северус. Что же привело тебя в мой дом сейчас?

— Мне нужна твоя помощь. Совет. Знания. Всё, что ты можешь мне предложить.

— Увы, у меня не так много всего осталось. Кто захочет вести дела с бывшим Пожирателем? Не всех пригрел подолом мантии дедушка Дамблдор.

Снейп смолчал, только кивнув, ожидая продолжения. Видя, что его сарказм остался без ответа, Люциус несколько расслабился.

— Я уж думал, и ты дорожишь репутацией больше, чем старой дружбой. Приятно видеть, что это не так.

Люциус знал, как ударить, не давая формального повода для обиды, но Северус не собирался поддаваться эмоциям. Дело. У него есть дело.

— Могу я узнать чуть больше о причине твоего визита?

— Мне нужны книги, ритуалы с пятого по пятнадцатый век, связанные с магией души, тела, земли, некромантией и поисками вечной жизни. Все упоминания, всё, что сохранились. Даже «Песнь друидов». Я помню, она у тебя была.

Усмешка, искорка, мелькавшая в глазах, — всё пропало. Люциус ещё больше распрямился.

— Ты, помнится, работаешь на аврорат, — ледяным тоном произнес он. — У меня ничего нет. И если это какая-то проверка, можете хоть весь дом перерыть, разобрать его по кирпичам, мне не впервой восстанавливать стены. Но у меня — ничего — нет.

Он попытался встать, но Снейп перехватил Малфоя за локоть и усадил на место.

— Я скоро не буду работать на аврорат. Неужели ты думаешь, что я бы согласился на подобную проверку?

— Увы, мой друг, твои прошлые поступки говорят красноречивее твоих слов.

— Тогда проверь. Сейчас. Можешь даже моей палочкой. Давай же!

Люциус с некоторым удивлением принял палочку Снейпа и направил её на хозяина.

— Что, прямо так?

— Прямо так.

— Ты действительно не знаешь?

— Чего?

— Мой приговор, — Люциус опустил палочку, видя недоумение. — Я не могу пользоваться направленной магией, не могу больше колдовать.

Вернув палочку, Люциус всё-таки поднялся. Он подошёл к своему столу и, надев очки, начал медленно сворачивать пергамент.

— А ненаправленной? — в замешательстве отозвался Снейп.

— А на это запрет не распространяется. — Даже вполоборота было видно, что Люциус усмехается. — Какие же проблемы заставили тебя не просто прийти ко мне, но ещё и разрешить покопаться в твоей голове? Раньше ты бы проклял только за одну мысль об этом!

— У меня просто нет времени доказывать свою благонадёжность. Боюсь, проблемы, которые сейчас касаются меня, могут вскоре стать общими. Для всех нас.

— Только не говори, что это связано с...

— Не говорю.

— Но Метка...

— Не болела, да.

— И как ты...

— Поттер.

— Да чтоб его...

Обернувшись, Люциус прислонился к столу и скрестил руки на груди.

— Вороны всегда были вестниками беды.

— Но если они покинут Тауэр...

— Много на себя берёшь! — Люциус улыбался.

Северус тоже. Похоже, он всё-таки был рад видеть Малфоя.

— Может, объяснишь, как же наш повелитель выжил на этот раз? — Столько язвительности было в тоне Люциуса, столько презрения.

— Отведи меня в свою библиотеку.

— Моей библиотеки больше нет, Северус. Она теперь библиотека аврората. Впрочем, они не умеют беречь ценные вещи. Я слышал, у них был пожар...

— Люциус...

— Что Люциус? У меня нет хроноворота.

Пару минут они молчали, сверля друг друга взглядом. Снейпу показалось, что Малфой всё-таки пытается считать его намерения, убедиться в правдивости сказанного.

— Но осталась ещё библиотека Абраксаса. — Наконец Люциус пожал плечами и улыбнулся.

Дорога до фамильного кладбища была долгой — через двор, садовый лабиринт, молодой лес. Они шли не меньше получаса, прежде чем оказались у невысокой каменной ограды, за которой виднелись поистине помпезные склепы. Подойдя к самому новому, Люциус снял с тяжёлого замка паутину и проколол палец шипом, торчавшим из скважины.

— Прости, отец, что вновь нарушаю твой покой, — шёпотом произнёс Малфой и, толкнув двери, прошёл внутрь усыпальницы. Снейп вошёл следом. Подойдя к дальней стене, Малфой мазнул кровью по губам отцовского бюста. Каменные губы разомкнулись, и в противоположной стене проявилась узкая, крохотная дверь. Если вся защита этого дома зиждется на родовой кровной магии, не удивительно, что авроры не нашли отцовскую библиотеку. Даже зная расположение, Снейп не смог бы дойти до тайника без Малфоя.

За дверью была лестница, за лестницей — зала с книжными шкафами и запертыми сундуками. Полки были полупустыми.

— Повелитель считал, что мой дом — муниципальная библиотека, и книги можно не возвращать, — с досадой произнёс Малфой, проследив за взглядом Снейпа. — И что же ты хотел здесь найти?

Он нашёл, что хотел. Перебрав десяток старинных рукописей, он протянул Малфою первый пергамент с упоминанием о хоркруксах. Потом второй, третий.

— Я знаком с этой теорией. — Люциус аккуратно переворачивал страницы, боясь повредить реликвию.

— Для тебя — теория. Для Тома Риддла — практика.

Малфой понимающе хмыкнул. Он вообще на удивление быстро понял, что хотел донести до него Снейп. И про хоркруксы, и про второе воскрешение Лорда, и про его смерть. Даже произносить вслух многое не пришлось. Люциус никогда не страдал провалами в памяти, а дополнять мозаику, исходя из личного опыта и знаний, умел мастерски.

— Как давно ты обо всём этом узнал? — Отложив очередную книгу, Люциус посмотрел на Снейпа с недобрым прищуром.

— За несколько лет до победы.

— Если я сейчас тебя убью, то никто об этом не узнает. Мне не выдвинут обвинений.

— Ты можешь. Но кто тогда остановит его?

— Ещё раз убьём Поттера. Это решит проблему.

Снейпу словно ледяной воды плеснули за шиворот. Решит! Убийство Гарри действительно решит проблему. Сильный яд в выпивку, и до свидания Поттер, Волдеморт, всевозможные проблемы. И обставить всё можно, как алкогольное отравление. Как всё просто.

— Нет!

Ответ был достаточно громким, чтобы эхом отозваться под сводами «кладбищенской» библиотеки. Люциус удивлённо поднял брови и усмехнулся.

— Вот уж действительно неожиданный ответ. Возможно, я чего-то не понимаю, поэтому, позволь, я обрисую сложившуюся ситуацию.

Закинув ногу на ногу, Люциус глубоко вздохнул и поёрзал, словно устраиваясь поудобнее в глубоком мягком кресле.

— Гарри Поттер был одним из хоркруксов, созданных Риддлом. После того, как в него попало смертельное проклятье, и моя жена, заметь, его спасла, Поттер должен был остаться лишь с одной душой, своей собственной. Однако по странному стечению обстоятельств душа Риддла не была уничтожена действием проклятия, и получается, что Гарри Поттер остаётся последним и единственным хоркрукса, из-за которого Риддл может вернуться к жизни и уничтожить не только всю мою семью, но и половину Британии. Убийство Поттера любым иным способом, кроме Авады, способно сохранить жизнь десяткам или даже сотням магов. Так ответь мне, Северус, почему я должен слушать тебя, а не свой здравый смысл?

Снейп молчал. Он не смотрел на проблему под этим углом, даже не допускал в мыслях решения проблемы через убийство Поттера.

— Я понимаю, что по приказу Дамблдора ты много лет пытался защитить Поттера. Дело прошлое, почему сейчас ты продолжаешь поступать так же? Действуешь по инерции?

— Должен быть другой способ уничтожить душу Риддла.

— Способ, при котором Поттер останется жив? Почему, Северус?

— Потому что... — Снейп в панике пытался придумать объяснение, хоть одно, но мысли бились о глухую стену. Он не мог подобрать убедительных слов, не мог признаться даже себе.

— Потому что хватит смертей. Я пришёл к тебе, чтобы найти другой способ. А убить его я могу и сам.

Люциус смотрел на друга почти с жалостью.

— Нет, Северус. Не можешь.

Снейп опустил голову и уставился на сцепленные в замок руки. Малфой прав, во всём чертовски прав!

— Не вижу причин, по которым я должен рисковать жизнью своей семьи. Ты ведь меня понимаешь?

— Понимаю. Но на данный момент угрозы нет.

— Это не гарантия...

— Люциус! Помоги мне — и я твой должник!

Малфой покачал головой и задумался. Он потирал указательным пальцем нижнюю губу и неспешно покачивал ногой в такт мыслям.

— Да, будешь должником. Вы оба будете. Если получится решить эту... проблему, вы сделаете всё, чтобы с меня сняли ограничение на использование магии. Но — если ситуация выйдет из-под контроля — я сам убью Поттера. И ты мне не помешаешь. Договорились?

Снейп был согласен.

До позднего вечера они перебирали рукописи и книги. Снейп переводил фрагменты с древних языков в поисках любой полезной информации: описание заклятья, создание хоркруксов, живых, неживых, их уничтожение и восстановление. Большинство упоминаний походили на эпос, так размыто и витиевато излагали авторы суть дела.

— Какой идиотизм — описывать тёмномагический ритуал стихами на вавилонском. В двенадцатом-то веке! — Злясь от бесплодности собственных усилий, Снейп отодвинул книгу.

— Идиотизм — это обходить гору при наличии тоннеля. — Люциус казался не менее уставшим и раздражённым. — Как вообще получилось, что душа Риддла осталась в Поттере? Есть идеи?

— Только одна, — Снейп устало потёр глаза. — Каким-то образом часть души Риддла срослась с душой Поттера. При попадании проклятья была уничтожена полностью автономная, чужеродная часть, на которую не распространялась кровная защита его матери. А вросшая часть осталась.

— И как ты себе представляешь удаление этой части? Магическая ампутация?

— Что-то вроде.

— И каким же образом?

— Вот для этого мне и нужен ты, Люциус. Чтобы придумать способ.

— Похоже, я продешевил.

Снейп покинул склеп уже ближе к полуночи. Он был готов просидеть над книгами значительно дольше, но пора было возвращаться. Невилл, конечно, надёжный парень, но Северус привык доверять только себе. Что угодно могло случиться с Поттером за прошедшие часы!

Люциус молчал до самого дома, не желая обсуждать идеи вне стен склепа. Только у дверей он обратился к Снейпу.

— Я завтра попробую ещё что-нибудь узнать. Свяжусь с парой человек. Дорогу до ворот найдёшь, я полагаю?

Однако добравшись до рододендронов, он увидел в тени караулившую его Панси.

— Вас не хватятся в доме?

— Не думаю. — Паркинсон говорила тихо и опасливо озиралась. — Они не знают, что я уже вернулась из Лондона.

— И что же вы делали в Лондоне?

— Позвольте, я провожу вас до ворот? — Она нервничала, даже в темноте было заметно, как пылает лицо.

Снейп кивнул.

— Я давно вас не видел...

— Да, Гарри запретил мне приходить. Ему не понравилось, что я с вами разговаривала.

— Почему?

— Ему вообще не нравится, что кто-то с вами видится. Он старался держать всех как можно дальше от вас.

— Судя по тому, что, кроме Кевина, я особо никого не видел, ему это удавалось.

Паркинсон ничего не ответила. Она поспевала рядом, глядя себе под ноги и подстраиваясь под его широкий шаг.

— Как вы вообще оказались рядом с ним?

— Рядом с Поттером?

Снейп готов был огрызнуться, но просто перевёл на девушку раздражённый взгляд. Он устал и не собирался играть в угадайку.

— Я — координатор проектов.

— Чего? — Снейп даже остановился.

— Так меня называет Кевин. Он сказал, что у меня должна быть официальная функция.

Снейп закрыл глаза и потёр виски. Голова начала болеть ещё в библиотеке и, судя по всему, обещала расколоться в прямом смысле этого слова к концу вечера.

— Какая ещё функция, что вы несёте?

— У каждого должна быть своя функция, чтобы всё работало, как один слаженный механизм.

— Это что, какая-то новая теория?

— Нет, но команде так проще разобраться, кто и за что отвечает.

— И кто же за что отвечает?

— Вы правда хотите, чтобы я всё рассказала?

— Нет, я хочу вернуться домой.

— В Спиннерз-энд? Я могу проводить вас.

Снейп перевёл взгляд на бывшую ученицу. Нет, он не имел ввиду отцовский дом, он имел ввиду квартиру Поттера. Но не мог же он в этом признаться? И откуда она знает, где он живёт?

— Сэр, мы там сможем поговорить. Здесь слишком много ушей.

Что ж, в этом был некоторый смысл. Не придётся искать новой встречи.

До ворот поместья они дошли молча, так же молча аппарировали.

Оказавшись на пороге дома, он отправил патронуса Невиллу с просьбой остаться на ночь, и ответ был утвердительным. Невилл лишь просил вернуться до семи утра, чтобы он успел на работу. Глядя на Паркинсон, которая продолжала озираться и жаться к теням, Снейп был уверен, что они закончат разговор значительно быстрее.

16.

Оказавшись в коридоре, Снейп мгновение медлил — проводить гостью на кухню или в гостиную? Но решил, что на кухне будет удобнее — жёсткие стулья, маленькое пространство, прекрасное место для бесед. Пенси тихо ступала следом. На её лице читалось искреннее изумление.

— У вас... мило, — с неуверенной улыбкой она аккуратно села на край стула. Зацепившись за ножку стола, она недовольно засопела и поджала ноги, пряча побежавшую по чулку стрелку.

— Мило? — Снейп встал напротив, глядя на собеседницу сверху вниз. Ещё по школьному опыту он знал: эта позиция действует на Паркинсон угнетающе. Как раз то, что нужно.

— Я слышала, вы были в ближнем кругу. — Лёгкость, с которой она затронула вопрос его бытности Пожирателем вызвала раздражение, но Панси этого словно не замечала. — Все считали, что внешний вид вашего дома — это прикрытие. Что вы просто...

— Прибедняюсь?

Паркинсон опустила взгляд и пожала губы. Так значит, змейки считали его толстосумом, который скрывает свои богатства? Увы, сторонники Волдеморта скорее разорялись, нежели копили состояние. Деньги утекали из рук на реализацию гениальных планов, на подрыв деятельности аврората, на редкие артефакты и ингредиенты для зелий. Всё, что нажил Снейп за годы служения Лорду, — дурная репутация, кровь на своих руках и чувство вины, которое будет терзать его до самой смерти.

— Я бы предложил вам чай, если не побрезгуете чашками старого профессора, — мягко и вежливо прошелестел Снейп. Отказаться Паркинсон уже не могла, и через пару минут перед ней стояла полная чашка.

— Итак. Вы хотели поговорить?

— Мне показалось, это обоюдное желание, профессор. — Панси смотрела прямо и казалась дерзкой, если бы не часто вздымающаяся грудь и неровный румянец. — Вы располагаете интересующей меня информацией, и наоборот.

— Однако учитывая, что именно вы караулите меня по углам, вам она всё-таки нужнее. Я внимательно слушаю, мисс Паркинсон. Вам есть, что рассказать?

— А вам?

— Зависит от того, насколько полезной окажется ваша информация.

Паркинсон смотрела недобро, такой расклад явно не входил в её планы. Впрочем, на что ещё она надеялась?

— Что вы хотите знать?

— Для начала, как вы вообще умудрились в это влезть? Насколько я помню, ваша семья и вы, в частности, не имели никакого отношения к Пожирателям ни в первую, ни во вторую войну.

— Именно поэтому и умудрилась, наверное. Гарри... — Она запнулась на имени, но, глубоко вздохнув, продолжила. — Он пришёл ко мне около года назад. Объяснил, что я была очень не права, оставшись в стороне во время войны. Он долго... объяснял. — Панси нервно схватилась за кружку, но обожглась и отдёрнула руку, расплескав чай. — Я тогда была одна дома, родители уехали по делам. В общем, после беседы с ним, я готова была согласиться даже вырывать отцовское сердце голыми руками.

Она натянуто засмеялась и мотнула головой, словно пытаясь откинуть неприятные воспоминания, избавиться от них. Северус это понимал, он и сам не отказался бы очистить память от многих моментов. Волдеморту легко удавалось убеждать. Даже Снейп не всегда выдерживал его давление, что уж говорить про юную девушку, не привыкшую к болевому магическому воздействию.

— Но он всего лишь предложил мне работу, — договорила Паркинсон с неестественно весёлыми нотками в голосе.

— Координатором?

— Да. В прямом подчинении у Кевина.

Услышав имя, Снейп не выдержал и почти прорычал:

— Да кто, чёрт побери, этот Кевин?! — Это был не совсем тот вопрос, который его интересовал в первую очередь, поэтому Снейп переформулировал: — Чем он занимается?

— Всем. — Паркинсон ответила торопливо, реагируя на раздражение собеседника. — Гарри отдаёт распоряжения, Кевин их делит между координаторами по сферам ответственности и проверяет, чтобы всё было выполнено в срок.

— Но он сквиб!

— Они все сквибы. Все те, с кем я работаю.

Снейп смотрел на Паркинсон с недоумением и скепсисом. Видя, что её не понимают, она подалась вперёд, будто пытаясь сделать беседу более доверительной. Опершись локтями о стол, она даже не заметила, как намокает в пролитом чае её мантия.

— Вы действительно ещё не поняли? Вы ведь провели с ними столько времени.

— Не понял чего?

— Сэр, во время первой и второй войн, кого он подбивал воспротивиться сложившемуся режиму? Чистокровные маги, их ведь так мало, а сколько грязнокровок рождается каждый день? Без роду, без племени, они не знают законов нашего мира, не чтят их, распаляют и растрачивают магию. Они не имеют корней, не знают, что такое верность семье, верность своей крови. И при этом пользуются всем, что им может предложить магическое общество: работают, учатся, имеют те же права, хотя не должны. Знакомые слова?

Снейп проглотил ставшей в момент вязкой слюну, но промолчал, наблюдая, как Паркинсон ожесточённо скребёт царапину на столе. Она говорила негромко, но с затаённой ненавистью.

— Он всегда выставлял чистокровных магов незаслуженно оскорблёнными, обокраденными. А вы никогда не задумывались, кто не просто оскорблён, но действительно унижен не только грязнокровками, но и вообще всеми магами? Сквибы! Рождённые в чистокровных, порой древнейших семьях, они не имеют никакого статуса в обществе, скинуты со всех счетов, задвинуты за грань магического мира. Их стыдятся, про них умалчивают. Если сквиб рождается в чистокровной семье, от младенца пытаются избавиться. Они не могут прижиться ни в магическом, ни в маггловском мире. Их считают безумцами, потому что они видят двери в стенах, летающих сов и прочее. Как, вы думаете, чувствует себя человек, который по праву рождения должен находиться, скажем, рядом с Драко, но с младенчества растёт в детском доме или в приёмной маггловской семье? Вы себе даже не представляете, сколько ненависти живёт в сердцах людей, от которых отказались не только родители, но всё магическое общество. Достаточно малейшей искры, крохотной надежды, что всё может измениться, и разгорится пламя.

Панси замолчала, распалённая, глаза блестят, побелевшие кулаки сжаты. Она всё-таки взяла кружку с уже остывшим чаем и сделала торопливый глоток.

— Вы им сочувствуете? — Снейп с трудом подобрал слова, чтобы прервать молчание.

— Я их презираю. — Паркинскон даже распрямилась и смотрела на Снейпа с вызовом. — Они фанатики, готовые цепляться за каждое слово, сулящее им место в магическом обществе. Они готовы убивать и рвать глотки голыми руками. Не знаю, можно ли было найти себе более жестоких последователей.

— Как они могут представлять угрозу? — Снейп пробормотал, обращаясь скорее к себе, но гостья восприняла это иначе.

— Похоже, вы никогда об этом не задумывались, верно?

Она улыбнулась почти с сочувствием, отчего Снейпу захотелось накричать на неё, снять баллы и оставить драить котлы до скончания веков. Девчонка не должна испытывать к нему сочувствия. Это слишком похоже на жалость, а он никогда не позволял себя жалеть. Никому.

— У Гарри... — Она вновь запнулась на имени, но продолжала упорно замалчивать имя Волдеморта. — С ним не только сквибы. Я видела больше десятка магов, которые передавали через меня различные газы, зелья, порошки, даже взрывчатые вещества. Как вам нравится газовый баллон с магическим ядовитым газом?

Снейп почувствовал тошноту.

— Тот детский дом...

Паркинсон кивнула. Опустив голову, она облизала губы и как-то вся осунулась.

— Я не симпатизирую грязнокровкам, но, клянусь, я не знала. Я не желала им смерти, — договорила она уже шёпотом и, подавляя слёзы, сделала несколько глотков чая. Похоже, у бывшей ученицы тоже прибавилось грехов, которые она будет тянуть за собой через всю жизнь.

— Это каждый раз происходит одинаково... — После короткой паузы она заговорила значительно спокойней, словно объясняла, как сдать вещи в маггловскую химчистку. — Кевин звонит координатору, называет адрес, и координатор встречается с кем-то из варщиков. Дальше, забрав материалы, координатор передаёт их своей рабочей группе и информирует о задании. Рабочие группы не пересекаются, координаторы — тоже. Каждое задание — это шифр, который могут прочесть руководители рабочих групп, но не координаторы. Они вставляют какие-то пластиковые штуки в свои компьютеры и читают в программе, что именно требуется. Я обычно даже не знаю, что передаю и как это будет использоваться. Но я точно знаю, когда дело должно быть сделано и кем, и, если что-то пойдёт не так, мы все об этом пожалеем. Кевин уже проводил зачистку одной из групп. И я не уверена, что кто-то выжил. Я тут...

Колеблясь всего мгновение, Пенси вытащила из кармана сложенный в четыре раза листок бумаги.

— Здесь имена всех, кого я знаю. Координаторов, варщиков. Кевин думает, что вы один из них, и потому не трогает. Да и не станет он спорить с Поттером.

— Вы всерьёз предлагаете мне бояться какого-то сквиба? — Снейп с возмущением выхватил протянутый листок бумаги и пробежал взглядом по именам. Почти ни одного знакомого, этих людей не были среди Пожирателей прежде. Хотя кое-кого он узнал по публикациям в зельеварческих журналах.

— Нет, сэр. Я предлагаю бояться Поттера.

Паркинсон поднялась со своего места и подошла к Снейпу. Она заглянула в список и указала пальцем.

— Я пометила, кто из них маги, а кто сквибы. Я, конечно, могла ошибиться...

От сладости её духов Снейпу стало дурно.

— Почему вы не пошли с именами в аврорат?

Девушка удивлённо захлопала глазами.

— Я похожа на самоубийцу? Я дала непреложный обет, каждый давал. Даже для сквибов Поттер нашёл ритуал, заставляющий подчиняться и хранить тайну.

— Тогда почему вы рассказали мне?

— Я не очень сильна в латыни, но в клятве было что-то про равенство приближенных... Вы достаточно приближены, судя по всему.

Свернув список, Снейп убрал его в карман. Девушка продолжала стоять очень близко и смотрела на него выжидающе. Но что-то в её словах не сходилось.

— Вы не ответили, мисс Паркинсон. Как вы умудрились влезть в это. Клятва, работа... Вы могли отказаться, попросить защиты в аврорате, сдать Поттера в конце концов. В аврорате подтвердили бы следы пыток. Почему нет?

Панси вернулась на своё место за столом и, подогрев чай заклинанием, осторожно отхлебнула. Больше не казалось, что она готова рваться в бой, скорее была напуганной и уставшей.

— Я испугалась, когда осознала, с кем имею дело. Очень сильно испугалась. И даже не за себя, а за Драко. Я не представляла, на что Гарри способен, и кто — или что — он теперь, но учитывая, что он снова выжил... Кому бы он пошёл мстить в первую очередь? Полагаю, что вам. И Малфоям.

— И вы предположили, что, находясь рядом с эпицентром бури, будете знать, в каком направлении она направится? И успеете предупредить беду?

— Хотя бы предупредить. Чтобы Драко успел покинуть страну, невзирая на приказ Визенгамота о невыезде.

Снейп несколько мгновений наблюдал, как подрагивают пальцы собеседницы, как колышется чай в кружке, как она старается смотреть не на него, а всё больше в окошко. Не ожидал он от своей выпускницы такой глупости. Или жертвенности, это как посмотреть.

— Надо было идти в аврорат, мисс Паркинсон.

— Надо было. Но это я поняла значительно позже, когда уже не могла ни слова произнести о происходящем.

— А что происходит сейчас?

— Это вы мне скажите. — Откинувшись на спинку стула, Паркинсон скрестила руки на груди. — Прошла неделя. Мёртвое затишье. И я хочу знать почему.

— А что говорит ваш Кевин?

Судя по выражению лица Пенси, Кевин не говорил ровным счётом ничего.

— Зачем бы я спрашивала у вас...

— Поттер занят. — Снейп перебил её прежде, чем гостья наговорила лишнего. — У нас были совместные дела, сути которых я не смею разглашать.

Недоверчиво хмыкнув, Паркинсон наклонила голову на бок, словно под новым углом ей удалось бы отличить правду от лжи.

— Я слышала, вы работаете на аврорат.

— Это так.

— Но вы варите для Поттера.

— Я варю для аврората.

— Тогда я не понимаю, почему вы ещё живы, а он ещё на свободе.

— Это и есть тот вопрос, ради которого вы меня искали? Какие отношения связывают нас с Поттером?

— Нет, — прикрыв на мгновение глаза, словно собираясь с силами, Паркинсон проговорила с неожиданной жёсткостью. — Я хочу знать, как вы собираетесь решать эту проблему.

— Проблему внутри Гарри?

Девушка кивнула.

— А с чего вы решили, что я собираюсь её решать?

— То есть вы хотите оставить всё, как есть?

— Почему бы и нет.

— Но вы же были против него в войне!

— А кто сказал, что я против него теперь?

— Да вы с ума сошли!

Резко поднявшись, Паркинсон опрокинула стул, а Снейп смотрел на её раскрасневшееся лицо и гадал, зачем ему потребовалось это небольшое представление. Зачем ходить вокруг да около, не давая конечного ответа и провоцируя ненужную вспышку агрессии? Проверить, не лжёт ли она?

— И что вы предлагаете? — Подсказка откликнулась в памяти голосом Люциуса Малфоя. — Убить?

— А есть другие варианты?

Снейп только покачал головой.

На второй кружке чая их разговор окончательно потерял всякий смысл. Паркинсон, скорее прагматичная и импульсивная, нежели умная, продолжала задавать однообразные вопросы, на которые он не мог дать ответа: в чём заключается его работа и почему Поттер работает с ним. Словно единожды полученного отказа было недостаточно, словно он мог, но просто не хотел дать ответ. И всё в конечном итоге свелось к очень простой просьбе — убить. Уничтожить монстра, набирающего силу. И Северус был бы готов поддержать столь смелую инициативу, окажись Волдеморт в любом другом теле. А лучше всего — в его собственном. Тогда не пришлось бы идти на очередную сделку с совестью, не было бы горечи вины. Уничтожить себя значительно проще, чем уничтожить кого-то другого.

Ушла Паркинсон уже за полночь, и Снейпу было неинтересно, как она объясняет Малфоям свои отлучки. Стоило входной двери захлопнуться, как он аппарировал в Хакни. Он старался не думать о том, что найдёт в маленькой поттеровской квартире по прошествии целого дня, иначе тревога гнала бы его вперёд слишком быстро. Возможно, имело смысл аппарировать сразу в квартиру, но Снейп хотел убедиться, что никто из знакомых сквибов не караулит под окнами. Улица действительно была пуста, а свет в квартире не горел.

Поднявшись, он как мог тихо пересёк коридор и, ступив в гостиную, встретил направленные из-за диванной спинки палочку и сонный настороженный взгляд. Охотник и его неосторожная жертва.

— Нападете из засады, мистер Лонгботтом? — Неожиданное веселье готово было перерасти в нервный смех.

Подойдя к дивану, Снейп оперся локтями о спинку и перегнулся через неё, чтобы иметь возможность наблюдать хмурого со сна Невилла, с трудом держащего глаза открытыми.

— Поставили сигнальные чары на лестницу?

Дождавшись кивка, Снейп всё-таки не сдержал вздох облегчения и усталой улыбки. После долгого и сложного дня, когда приходилось контролировать каждое своё слово, он был действительно рад видеть человека, на которого можно положиться.

— Как всё прошло?

Лонгботтом с усилием сел и посмотрел на приоткрытую дверь в спальню, откуда не доносилось ни звука. — Хорошо прошло. — Его хриплый со сна голос успокаивал. — У нас был вечер откровений.

— Узнали что-то интересное?

— Пожалуй, даже больше, чем хотел бы знать.

— Он всё вспомнил?

Если бы Невилл сказал «да», Снейп наплевал бы на усталость и глубокую ночь, кинулся в спальню и вытряс все ответы, но тот отрицательно мотнул головой.

— Нет, мы говорили о другом. О том, что было ещё до... отстранения и... выпивки.

Невилл подбирал слова с трудом. То ли был слишком рассеян, то ли силился дать нейтральное определение ситуации, в которую попал школьный друг.

— Ясно...

— Очень хотелось его стукнуть. — Губы Невилла изогнула усмешка, однако весёлым он не выглядел.

— За что?

— За вас. Но вы ведь не позволите, верно?

Снейпу словно ледяной воды за шиворот плеснули. Он резко распрямился, потеряв то благостное и расслабленное чувство покоя и уверенности, которое царило внутри ещё мгновение назад. Что они обсуждали? Что мог Поттер рассказать в порыве откровенности? Снейп надеялся, что мальчишке хватит мозгов не выносить на общее обозрение те две безобразные сцены, которыми завершилось их общение в прошлом.

И только потом до его сознания дошла последняя фраза. Он не позволит? Не позволит чего? Заступиться за себя? Или причинить Поттеру вред? С какой стати Невиллу хотеть подобного? Как ни поверни, ситуация со всех сторон казалась абсурдной. Или Поттер выставил его жертвой незаслуженного оскорбления? Даже не понять, что хуже.

— Я не совсем...

— И хорошо, — торопливо проговорил Невилл, закрывая и потирая лицо ладонями. — Вы здесь на ночь останетесь?

— Да, так будет лучше.

— Понял...

Но прежде, чем Невилл поднялся, Снейп положил руку его на плечо, удерживая на месте.

— Куда вы пойдете посреди ночи? Оставайтесь.

— Но где ляжете вы?

— Это моя забота.

Уже в дверях спальни Снейп обернулся. Невилл провожал его долгим печальным взглядом. Но именно сейчас Северусу было плевать на причины — своих печалей хватало.

В спальне было темно и всё так же тихо. Поттер лежал на животе, отвернувшись к окну, запястья и щиколотки по-прежнему обхвачены верёвками. Склонившись над спящим и коснувшись холодными пальцами его лба, Снейп почувствовал согревающее, совсем не лихорадочное тепло. Убедившись, что с Гарри всё в порядке, Снейп устало опустился на стоящий в изголовье стул, спинка которого вполне подходила, чтобы провести на нем ночь. Конечно, он мог трасфигурировать стул в кушетку, но чувствовал себя слишком вымотанным, чтобы поднять палочку. Соскальзывая в сон, он почувствовал мягкое прикосновение к колену и услышал шёпот:

— Кровать большая, я подвинусь.

Встрепенувшись, он встретил ясный взгляд Поттера.

— Вы не спали?

— Нет, я ждал вашего возвращения. Ложитесь.

Снейп распрямил плечи, всем видом показывая, что ему и на стуле хорошо.

— Бога ради, ложитесь уже! Что за дурная привычка испытывать себя на прочность? Я не кусаюсь и верёвкой во сне не придушу.

И Поттер демонстративно отполз к дальнему краю кровати. Снейп не двигался.

— Это просто невозможно, — поворчал Гарри уже в подушку.

Промучив себя ещё с полчаса, Снейп всё-таки принял предложение и лёг. Тоже с краю. Не раздеваясь.

17.

Разбудил Снейпа солнечный свет, такой яркий, что хотелось зажмуриться даже сквозь сомкнутые веки. В памяти дрейфовало прощание с Невиллом, которое не казалось ни сном, ни явью, но вставать и проверять не хотелось. Заставив себя открыть глаза, Северус вздрогнул. С потолка на него смотрел осунувшийся мужчина с тёмными кругами под глазами, резко выпирающими скулами и неопрятными, разметавшимися по подушке слипшимися волосами. Белое на чёрном, контраст в лучах дневного света, но он не видел в этом ничего красивого. Он вообще был бы рад не видеть себя: ни этим утром, ни каким-либо другим.

На второй половине кровати по-прежнему находился Поттер. И, судя по отражению, мальчишка уже не спал, а смотрел на него. Повернув голову, Снейп обнаружил, что тот не только смотрел, но и чему-то улыбался. Не утруждая себя формулировкой вопроса, Снейп поднял брови.

Поттер в ответ пожал плечами, улыбка стала шире, обнажая ровные зубы, и Северус, не размыкая губ, бездумно скользнул языком по своим, куда менее ровным и явно готовым ко встрече с зубной щёткой.

— Ты боишься своего отражения? — сиплое Поттеровское приветствие окончательно прогнало утреннюю тишину.

— Нет, — собственный голос слышался Снейпу не менее сонным и хриплым. — Но когда это первое, что ты видишь поутру...

— Я бы не отказался.

— Видеть моё отражение?

— Да.

Снейп громко фыркнул и отвернулся обратно к зеркалу. Откуда только в голове Поттера берётся подобная чушь? Нужно ведь сперва думать, а потом говорить.

— Это лучше, чем видеть собственное.

— Тогда зачем ты вообще повесил на потолок зеркало?

Вздохнув, Гарри повернулся на спину.

— Я хотел видеть, в кого превращаюсь, и остаётся ли хоть что-то от меня самого. Только утром удавалось поймать момент, и то не всегда.

Их взгляды встретились в зеркале, и Снейпу стало не по себе. Он не хотел думать, что чувствует человек, бесповоротно теряющий себя и превращающийся в чудовище.

— Лучше бы подтвердилась моя первоначальная версия.

— Какая?

— Что ты законченный нарцисс и используешь зеркало для сексуальных игрищ.

Запрокинув голову, Поттер искренне рассмеялся, и Северус, вопреки собственной кислой мине, был действительно рад слышать этот смех.

Завтракали они в спальне. Снейп сделал омлет, нарезал овощей, но ни подноса, ни раскладного стоика, конечно, не нашлось. Пришлось кушать, держа тарелку на раскрытой ладони, а Поттер, не заморачиваясь, поставил её на подушку.

— Куда ты вчера ходил?

— По делам.

— К Малфою?

— С чего ты взял?

— Я предположил. Куда ещё ты мог уйти рано утром и вернуться глубоко за полночь?

— Лаборатория? Аврорат? В конце концов, я мог встретить друга...

Поттер хмыкнул и посмотрел на Снейпа скептически.

— Я и спрашиваю, у Малфоя был?

Отвечать Северус не собирался. Это его дело, куда и зачем он ходил накануне. Тот факт, что дело касалось непосредственно Поттера, разглашать не обязательно.

— Насколько я помню, после Войны ты почти всё время проводил дома, и к тебе никто не ходил. А тут и повод есть, — Поттер постучал пальцем по виску. — Ты, конечно, можешь молчать, но скорее всего он тебя не слышит.

— Почему ты так уверен?

— Ты видел когда-нибудь испорченный телевизор? На экране помехи, и чем хуже сигнал, тем больше этой серой крошки и ш-ш-ш... Когда я пил, картинка очень походила на такой телевизор. И чем пьянее я становился, тем меньше видел и слышал. Но сейчас я трезв, как стёклышко, и уже не первый день.

— Это не значит, что он не может ничего узнать.

— Но я же не помню некоторых моментов. Может, и он так. Мы же не стали чем-то...единым, верно?

— Кто знает...

Вмиг посмурнев, Гарри раздавил остаток омлета вилкой и отставил тарелку на прикроватную тумбочку.

— Знаешь, некоторое время назад я познакомился с маггловским врачом. Точнее, он не совсем врач. Он изучает влияние невесомости на опорно-двигательный аппарат, работу мозга, ещё что-то. Мы с ним встретились в баре и...

Снейп поймал беглый, неуверенный взгляд, бередящий разросшееся чувство вины. В баре они познакомились. Сколько подобных историй Гарри мог бы теперь рассказать, каждая из которых начиналась на дне бутылки? Не рановато ли? Ему ведь только двадцать четыре исполнилось. Да, а Снейп его даже не поздравил.

— В общем, я тогда ещё не понимал, что со мной происходит. Рассказал в шутку, мол, ситуация: человек находится в одном месте, а потом раз — и в другом; или читает книгу, а уже через мгновение стоит на улице у незнакомой машины, незнакомые номера в телефоне. Он сказал, что это похоже на раздвоение личности. Я тоже так думал и был уверен, что во мне проснулась какая-то личность, пытающаяся превратить мою жизнь в кошмар. Мы ещё долго обсуждали эту тему, он выдвигал различные фантастические теории про искусственный разум, инопланетян, ещё что-то. А потом сказал про автономный симпатический импульс. Я понял только в общих чертах, и позже не было возможности поискать информацию, но, может, со мной что-то подобное? Где-то внутри что-то... автономное, отдельное от меня, но при этом связанное. Это ведь похоже, правда?

От беседы Снейпу сделалось не по себе. Гарри, выдвигающий фантастические теории и отчаянно цепляющийся за сказку, казался совсем юным, наивным и таким напуганным, что в груди болезненно заныло, а память услужливо откликалось эхом устаревшей ссоры. Снейп себя просто ненавидел.

— Гарри, почему ты думаешь, что это может оказаться правдой?

— А почему нет? Я не знаю, что делает он, а он не знает, что делаю я. И мы поочерёдно встаём у пульта управления.

Приложив ладонь к собственному лбу, словно проверяя, нет ли жара, Снейп зажмурился. Пульт управления...

— Я просто хочу верить, что это не я, — теперь голос Поттера звучал выше и дрожал. — Я просто хочу верить, что это можно как-то исправить. Северус! Ты-то хоть мне веришь?

Он верил, но это ничего не меняло. Найдись умник, способный соединить факты и протянуть цепочку событий до Поттера, вся вина легла бы на его плечи. Победитель Тёмного Лорда пошёл по стопам старого врага. В это легко поверил бы каждый.

Глаза Поттера казались огромными и пронзительно-зелёными. Он смотрел на Снейпа с мольбой, ожидая ответ, словно приговор, но Северус не мог произнести ни звука. Горло сжалось, во рту пересохло. В голове крутилось два слова, которые так и просились слететь с языка, но что-то заставляло сжимать челюсти крепче, а сердце стучать всё быстрее.

— Ты мне веришь? — Гарри произнёс уже практически шёпотом. Проведя ладонями по лицу, словно снимая маску, он запустил пальцы в волосы и сжал кулак.

«Кто ещё из нас чудовище» — с сожалением подумал Снейп, пересаживаясь на кровать. Коснувшись руки Гарри, он заставил его разжать пальцы и выпустить волосы. Проведя ладонью по голове, успокаивая, он всё-таки смог не то прошептать, не то просипеть.

— Прости меня.

— За что? — Поттер тут же поднял покрасневшие глаза, но быстро вытер глаза и нос о рукав футболки.

— За то, что прогнал тебя тогда.

— Ну, я бы и сам себя прогнал, — Гарри шмыгнул и грустно улыбнулся. — К сожалению, не все глупости я могу списать на чужую волю. За что-то придётся отвечать мне.

К обеду без приглашения заявилась Лавгуд. Она открыла дверь своим ключом, поздоровалась, по-хозяйски поставила на стол пакет с китайской едой и прошла к Поттеру. Снейп, встретивший её у дверей после активации сигнальных чар, немного опешил от такой наглости, но решил не делать замечаний, тем более, что сам был гостем в этом доме.

После подконтрольного принятия душа, когда Снейп стоял за дверью и прислушивался, Гарри попросил вновь стянуть верёвки на запястьях, предпочитая торчать весь день в комнате, передвигаясь не дальше окна. Сказал, так ему спокойней. Что уж говорить, так и Снейпу было спокойней, но не держать же мальчишку на длинной привязи всю жизнь!

— Ещё пару дней, хорошо?

Снейп только поднял руки, повинуясь желанию добровольного пленника. Впрочем, кто знает, может на месте Поттера он и сам выбрал бы подобные узы. Магия Поттеру пока не требовалась, а невозможность снять верёвки и пройти в гостиную ограждала от ненужных соблазнов. Если мальчишке так уж надо убедиться в том, что он снова себе хозяин, Снейп не собирался ему в этом мешать.

Визит Лавгуд оказался очень кстати. Предоставив друзей самих себе, он наскоро аппарировал домой за книгами. Не особо разбирая, сгрёб всё, что могло пригодиться и, устроившись в Поттеровской гостиной на диване, листал одну за другой, надеясь, что исследования в области зелий или исторические хроники натолкнут на верную мысль.

С приходом сумерек Лавгуд распрощалась, зато вернулся Невилл. И тоже с едой. Неужели их с Поттером вид вызывал желание срочно накормить?

— Вы утром спали, я не стал будить, — Невилл сидел за столом и ковырял вилкой в коробочке с давно остывшей китайской едой. — Вам удалось вчера что-то узнать?

Если бы всё было так просто. Рассказывать что-либо, зная, что Гарри услышит, он не хотел. Накладывать чары или закрывать дверь — тоже. Осталось отрицательно покачать головой и вернуться в поместье Малфоев.

Люциус его ждал, хоть и не был рад видеть. Несколько сов, отосланных с письмами накануне, вернулись с зачарованными от перехвата фолиантами, к которым он позволял прикасаться лишь в перчатках. До ночи они просидели, погружённые в рукописи. Там было много информации про различные темномагические ритуалы, предназначенные для увеличения срока жизни мага, но ничего про способы уничтожения хоркруксов, их разделение или извлечение.

— Я надеюсь, ты помнишь уговор? — как бы между делом поинтересовался Люциус прощаясь.

Снейп помнил, но не собирался торопить события.

Последующие несколько дней имели очень схожий распорядок: утром они с Поттером вместе завтракали, после полудня обедали, до окончания рабочего дня Снейп занимался поисками информации самостоятельно, а позже, когда Лонгботтом готов был подменить, — в компании Малфоя. С приближением полуночи Северус возвращался к Гарри, а Невилл — домой.

— Дай телефон, мне нужно позвонить, — прошло несколько часов после завтрака, когда Поттер появился в дверях спальни. Его руки были заведены за спину, поскольку длины верёвки не хватало для выхода из комнаты. Он напоминал готовую к бегству марионетку, которой по сути всю жизнь и являлся. «Которыми мы оба являлись», — мысленно поправил себя Снейп.

— Кому позвонить? — он захлопнул книгу, и Гарри вздрогнул от резкого звука.

— Мы давно не созванивались с Кевином. Я не знаю, есть ли какой-то уговор о сроках выхода на связь, но не хочу, чтобы он начал действовать самовольно.

— А что ты хочешь?

— Чтобы он ждал. До тех пор, пока мы не решим проблему.

В этом был некоторый смысл, и Снейп выполнил просьбу. На протяжении короткого телефонного разговора он находился рядом с Гарри. Тот, напряжённо сидя на краю кровати, вцепился в его руку и не выпускал, объясняя в трубку, что думать — это не его, Кевина, задача, что они продолжат работу, как только Гарри даст отмашку, и пока пусть сидят тихо и не высовываются. Нажав на красную сенсорную кнопку завершения разговора, Поттер поднял вопросительный взгляд. Снейп кивнул, зачем-то привлекая Гарри к себе и обнимая его за плечи. Только почувствовав тепло под боком и крепкое ответное объятие, он понял, как сильно боялся этого разговора: что Поттер сорвётся и скажет какую-то глупость, вроде «Меня держат в плену!» или «Время вышло, действуй!». Снейп даже не дышал, пока Гарри разговаривал, готовый дёрнуться, выхватить трубку. И теперь ему было стыдно за собственное малодушие, за недоверие, за страх. Обнимая мальчишку, он мысленно просил у него прощения. И, как ему казалось, Гарри его прощал.

Время в маленькой маггловской квартире тянулось медленно. Часы между пробуждением и визитом Невилла, казалось, замедлялись, а то и вовсе превращали реальность в петлю. Листая книги, Снейп всё чаще замечал, что информация повторяется. То ли авторы писали об одном и том же, то ли он перелистывал одни и те же страницы, не замечая этого. Он старался концентрироваться, думать только о проблеме, но давалось это с трудом. Слишком громко звучал в мыслях голос Малфоя: «... я сам убью Поттера. И ты мне не помешаешь». Не помешает. Угораздило же дать слово.

Снейп действительно надеялся найти выход из ситуации, который позволит сохранить Поттеру жизнь. Потому что иначе его собственное существование за последние двадцать лет окажется бессмысленным — так он убеждал себя. А ещё потому, что иначе будет слишком больно, и мираж этой боли, как предвестник беды, уже чувствовался каждый раз, когда он заходил в спальню.

А Гарри словно не замечал пропасти, на краю которой стоял, не чувствовал трагедии, заранее разъедающей душу Снейпу. Он просыпался рано, пытался делать зарядку, много читал. Помочь с книгами даже не предлагал, зная, что ответ будет отрицательный. Но несмотря на улучшившееся самочувствие, он не стал походить на себя прежнего. Не больше, чем тень похожа на своего человека. Худой, почти субтильный, словно призрак, он нередко просто бродил по комнате, шёпотом разговаривая с самим собой. А иногда открывал нараспашку окна и садился на подоконник, свесив одну ногу наружу. Погода держалась хорошая, и он, жмурясь, весь подавался вперёд, подставляя лицо солнцу. Тёплый ветер, сквозняком приманенный в дом, шевелил растрёпанные волосы, резкие порывы вздували пузырём футболку.

Когда Северус впервые застал Поттера за принятием солнечных ванн, то почти разрушил благостный момент едким комментарием, но вовремя прикусил язык. Застыв на пороге, он смотрел, как Гарри медленно качает ногой в такт своим мыслям, отчего-то морщится и передёргивает плечами. Ему не помешало бы выйти на улицу, прогуляться, поймать последние летние деньки, но они оба понимали, что это невозможно. Ветер трепал шторы и футболку, но Гарри не обращал на это внимание, улыбаясь чему-то. Расслабленный, он казался просто уставшим, восстанавливающимся после продолжительной болезни, только до окончательного излечения было ещё очень далеко.

— У тебя ослаблен организм, не стоит сидеть на сквозняке, — оторвавшись от созерцания умиротворяющей картины, Снейп подошёл ближе и прижал ладонью хлопковый маечный пузырь на спине. — Слезай.

— Ерунда, — Поттер смотрел на него открыто и прямо. — Если простыну, ты дашь мне зелье.

— Нельзя во всём полагаться на зелья.

— Зато на тебя — можно.

Нет, нельзя. Как ни горько было это признавать — нельзя. И ведь не признаешься, что в очередной раз жизнь Поттера оказалась в руках бывшего профессора. Ведь если он не сможет найти решение, то придётся отступить, позволить Малфою совершить обещанное. И почему-то именно теперь, глядя в неестественно-яркие от солнца глаза, на натянутую кожу на скулах, на покрасневшие от верёвок запястья, именно теперь Снейп осознал окончательно, насколько мучительно будет вновь потерять Гарри. Куда там Волдеморту с его пытками. Детский лепет по сравнению с абсолютной пустотой и одиночеством, которое ждало его в случае неудачи. Как он раньше не осознавал, что жить одному — не одиночество? Но жить в мире, в котором Поттер мёртв, — одиночество абсолютное, без возможности что-либо изменить. А значит нет той цены, которую Снейп не был готов заплатить, чтобы уничтожить чудовище внутри Гарри.

— Ты его чувствуешь?

Короткое упоминание, и словно меркнет солнце, лишая Поттера красок.

— Иногда мне кажется, что да. Словно постоянное напряжение, попытка удержать ускользающее воспоминание и мельтешение на периферии зрения, но стоит подумать об этом, как снова ничего.

Ничего. Как было бы хорошо...

— Северус, — Гарри сцепил руки, опустил взгляд. — Если у нас ничего не получится, если всё выйдет из-под контроля и не останется другого варианта, я хочу, чтобы это сделал ты.

— Сделал что?

— Убил меня. Нас.

Нас. В этот момент Снейп подумал вовсе не о Волдеморте, а о себе и Гарри, о том, что одно проклятье убьёт их обоих. И ему будет совершенно наплевать, выживет ли при этом третий. Даже если Волдеморт снова выберется, каким-то чудом избежит смерти, то пусть хоть целый мир захватит. Их с Гарри в этом мире больше не будет.

— Да что ж вы заладили! — в сердцах Снейп сболтнул лишнего.

Поттер утвердительно кивнул.

— Значит, не только мне приходят в голове подобные мысли. Хорошо.

— Ничего хорошего!

Сдёрнув мальчишку с подоконника, Снейп закрыл окно, отправил его в кровать, а сам до вечера избегал заходить в спальню.

На четвёртый день Невилл прислал патронуса, что его задерживают на работе, и он не сможет прийти. Пришлось отменить визит к Люциусу и убить остаток вечера на бесплодные изыскания. Принесённые из дома книги оказались абсолютно бесполезны. Ничего, будут другие. Он найдёт их сам или при помощи Малфоя, если потребуется — пойдёт в библиотеку аврората, поговорит с Грейнджер, чтобы она оформила доступ к закрытым секциям. Пусть на это потребуется неделя, две, месяц. Зелье для аврората готово, а значит можно оттягивать срок его сдачи до тех пор, пока по его душу не явятся люди в красных мантиях.

Ближе к полуночи в город пришёл дождь, а вместе с ним гроза и гром. Капли, барабанящие по жестяному козырьку крыши, били по барабанным перепонкам не хуже выстрелов, лишая сна. Проворочавшись около часа, он уже собирался наложить заглушающие чары на окна, когда послышалось из соседней комнаты:

— Северус, ты спишь?

— Да, давай поговорим через стену, — проворчал Снейп и, поднявшись, направился в спальню. — Что хочешь?

— Можешь дать воды?

Скосив взгляд на тумбочку, на которой и так стоял полный стакан, Снейп тем ни менее набрал ещё один на кухне.

— В чём дело?

— Не знаю. Как-то не по себе.

Передавая стакан, он коснулся ледяных пальцев Поттера. Гадая, не слишком ли крепко стянуты запястья, проверил узлы на путах.

— У тебя нарушен кровоток, нужно хотя бы на время снять верёвки.

Поттер попытался протестовать, но Снейп уже вытащил палочку и направил луч света на узлы. То, что когда-то было дьявольскими силками, размякло, развязалось и опало.

— Без них я словно голый, — прошептал Гарри, потирая запястья, и Снейп кашлянул, чувствуя неловкость от общей ситуации: ночь, спальня, двое мужчин сидят на одной кровати, один говорит про чувство собственной обнажённости. Приравнивая это к уязвимости, слабости, в которой Поттер так легко признался, Северус попытался спасти ситуацию, покинув комнату.

— Стой, — всё ещё ледяные пальцы ухватили за пижамную штанину. — Ты ведь не оставишь меня здесь, прямо так...

— А как я должен тебя оставить?

— Ты не думаешь, что это попросту опасно?

— Да какая разница, буду я здесь или в гостиной?

— Северус...

Выругавшись сквозь зубы, Снейп лёг рядом и укрылся одеялом до середины груди. Пару минут поразмыслив, он вытащил палочку и наложил сигнальное заклятье на дверь — если Поттер попытается ночью слинять, он проснётся.

— А как же запирающее, замораживающее и вообще, можно было просто закрыть дверь.

— Спи!

Завозившись, Гарри довольно закряхтел. Несколько минут он устраивался поудобнее, и успокоился только в относительной близости от Снейпа — тот даже чувствовал холод, исходящий от рук Поттера. Несколько сантиметров, и можно коснуться, обхватить ладонь, согреть. Но это сделало бы ситуацию ещё более неловкой.

После очередного раската грома Поттер вздрогнул и оказался ближе. Теперь холодные пальцы касались тыльной стороны ладони Снейпа. Света из окна было достаточно, чтобы видеть друг друга в зеркальном отражении. Снейп смотрел на Поттера, Поттер — на Снейпа.

— Могу я спросить?

— Начинается, — Снейп тяжело вздохнул, но руку не отнял. Что бы он ни спросил, Снейп не собирался отвечать.

— Почему ты прогнал меня тогда?

Не ожидая подвоха, Снейп словно рухнул с высоты, а сердце болезненно заныло. Вот уж точно не лучшее время и место для подобных бесед, слишком уж располагающее. Но Поттер, предвидя попытку к отступлению, просунул руку в сжимающийся кулак и переплёл пальцы со Снейпом, удерживая того не месте.

— Потому что ты вёл себя, как взбесившаяся...

— Нет, я не про мой последний визит, я про предыдущий.

Ещё хуже. Неужели он правда надеялся, что Снейп начнёт выворачивать душу?

— Я много думал о том вечере. Думал, что же я сделал не так. Не подскажешь?

При всём желании Снейп бы не смог. Он лежал, содрогаясь под ударами сердца, с пылающим лицом, и, казалось, температура его рук приблизилась к Поттеровской.

— Я очень любил тебя, Северус, — тихо, едва слышно, крепче сжимая ладонь под одеялом. — Это было похоже на помешательство. Мне требовалось постоянно находиться рядом, видеть тебя, слышать, прикасаться. Не позволяй ты ночевать в своём доме, я бы всё равно приходил, веришь? А когда начались эти провалы в памяти, когда я начал терять себя — ты был единственным, что вытаскивало меня, помогало вновь обрести себя. И как же это страшно — смотреть на тебя и понимать, что завтра я могу не очнуться, завтра меня может не быть, а я тебе так ничего и не сказал.

Поттер уже не сжимал ладонь Снейпа, но и не выпускал, поглаживая большим пальцем. Нежно, словно успокаивая. И Северус упустил момент, когда начал поглаживать в ответ.

— Если бы не обстоятельства, я бы не торопился, не приставал со своими чувствами. Но ты же сам сказал в тот вечер, что я нужен тебе. Так почему же...

Комнату на мгновение ослепила вспышка, и Снейп начал считать. Один, два, три... На десяти отозвался гром. Гарри лежал молча и ждал ответа, продолжая свою нехитрую ласку. Снейпу очень хотелось сбежать.

— Гарри, я... — Мысли разбегались, отказываясь формулировать объяснение, которое не стыдно произнести.

— Я виню себя за то, что послушал тебя и ушёл. Нужно было остаться и объяснить, что это не шутка, не оскорбление, не попытка манипулировать. Я даже не знаю, что ещё ты мог надумать, я столько раз прокручивал это в голове...

— Я испугался, — слова вылетели легко, на выдохе, и Поттер притих. Прошло не меньше минуты в тишине, прежде чем Снейп заставил себя продолжать. — У меня не было близких отношений со школы. А жизнь в роли мишени под двумя прицелами, как ты понимаешь, не располагает к формированию близости. К тому же, любой близкий человек — это слабость, угроза, инструмент для манипуляций...

Не то, чтобы с ним когда-либо хотели завести близкие отношения, но об этом Снейп предпочитал не распространяться. Достаточно, что он в принципе открыл рот, отвечая на беспрецедентные по своей интимности вопросы. Однако замолчать тоже не получалось.

— И когда ты начал проявлять настойчивость в нашем общении, мне потребовалось время, чтобы принять тот факт, что в моей жизни может появиться... друг.

— И ты не был готов к тому, что я полезу к тебе с поцелуями?

— Определённо, нет.

— А теперь?

— А что теперь?

— Ты всё ещё не готов к этому?

Возмущённый и почти напуганный, Снейп повернулся к Поттеру и попытался вырвать руку, но тот держал крепко, куда крепче, чем можно было предположить.

— Ты же сказал, что чувство прошло!

— Неправда, — Гарри казался совершенно спокойным. — Я сказал, что любил очень сильно, но я не говорил, что не люблю теперь.

Волнение, доселе неторопливо сворачивающееся в желудке, начало разматывать кольца, повергая в дрожь и панику.

— Что ты такое говоришь...

— Правду, Северус.

Всё-таки выдернув руку из цепкого Поттеровского захвата, Снейп с возмущением откинул одеяло и сел.

— Я не собираюсь выслушивать эти...

Что? Оскорбления? Неужели, Северус, тебя вновь пытаются унизить, признаваясь в собственных чувствах? Не слишком ли это похоже на события годичной давности?

— ...бредни! — с трудом закончив фразу, Снейп закрыл лицо ладонями и ссутулился. На ошибках нужно учиться, так что же мешает?

— Это не бредни, — Поттер сел за его спиной. Даже через тонкий хлопок чувствовалось тепло чужого тела, так близко он придвинулся, в миллиметрах от прикосновения. — Я всё ещё люблю тебя, Северус. Немного по-другому, спокойнее, мне хватает сил не ходить за тобой по пятам.

После короткого смешка Гарри прижался щекой к спине Снейпа, заставляя его распрямиться, как от электрического разряда.

— Если бы не ты, я бы давно сошёл с ума.

Снейп закрыл глаза, прислушиваясь: к дождю за окном, к дыханию за спиной, к биению собственного сердца и к собственным чувствам. Он старался не думать, не блуждать в порочном кругу страхов и обид, а просто чувствовать.

Тёмная комната, шелест непогоды, жар молодого тела совсем рядом. Слова, которые прежде ему никогда не адресовались, никто не желал его любви и не хотел делиться собственной. Несмелое и волнующее прикосновение человека, ради которого он накануне обещал пожертвовать всем. Лишь бы спасти, лишь бы он жил. И при мыслях о возможной неудаче он, кажется, понял, что его сдерживает в этот раз.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Я привык быть один, и менять что-то в угоду моменту я не хочу. Сейчас не время и не место крутить романы. Слышишь меня? Гарри?

При звуке собственного имени мальчишка прижался к его спине плотнее и обхватил за талию, а слова касались шеи горячим дыханием, лишая остатков воли, обрекая на капитуляцию.

— Слышу. Но когда будет время и место? Если я проиграю эту битву...

В груди словно полосонули ножом, а горло сдавило. Зачем он вообще позволил себе чувствовать, почему допустил, чтобы всё зашло так далеко? Если слова Поттера окажутся пророческими, как он переживёт это?

— Сколько времени у нас есть?

— Не знаю, — слова произносил кто-то другой, Снейп не мог узнать в этом мягком, тихом тоне собственный голос. — Я не представляю, сколько ещё времени аврорат не будет нас трогать и сколько ещё Кевин готов ждать.

Разжимая объятия, Поттер перебрался ближе к краю кровати, чтобы иметь возможность смотреть глаза в глаза.

— Можно было просто сказать — мало.

Снейп кивнул и охотно подался навстречу ласкающему прикосновению ладони. Гарри смотрел на него, такой невозможно серьёзный, и поглаживал скулу большим пальцем.

— Больше всего на свете я хочу вновь тебя поцеловать, — он сглотнул, выдавая своё волнение. — И я это сделаю, если ты немедленно не уйдёшь.

— Куда я уйду?

Прежде, чем Северус осознал происходящее, Гарри подался вперёд и прижался искусанными, потрескавшимися до корки губами к его губам. Северус закрыл глаза, боясь выдохнуть, и нерешительно ответил на поцелуй. Гарри не торопился, его руки осторожно обхватили Снейпа за шею, словно тот в любой момент мог вырваться. Однако, чем дольше длился поцелуй, тем смелее становился Поттер, и тем охотнее отвечал Снейп.

— Ты на вкус именно такой, как я запомнил, — прошептал Гарри, откидываясь на кровать и увлекая Снейпа за собой.

— Неужели? — прохрипел он, прижимаясь губами к шее, спускаясь поцелуями к ключице. Глубоко вдыхая знакомый запах, он пытался справиться с дрожью и волнительным возбуждением. «Идиот, идиот» — панически билось от виска к виску под удары сердца. Надо было не прогонять, надо было просто поговорить, надо было не отпускать.

Поднимаясь поцелуями к подбородку, наслаждаясь звуками резких вдохов, он прижимал Гарри к себе с такой силой, что тому должно было стать больно, но Поттер не возражал. Он выгибался, цепляясь за ткань рубашки, и старался вывернуться, возобновить поцелуй. Снейп ему позволил. Почему-то теперь казалось, что мальчишке можно позволить практически всё — уходить рано на работу, возвращаться затемно, уезжать в командировки, попадать с ранениями в Мунго и даже принести новую кружку к нему домой взамен разбитой. Старого не склеить, зато можно попробовать что-то новое.

— Подожди, — немного отодвинувшись, Гарри откинул голову и потёр лоб кончиками пальцев. — Очень голова кружится, и руки покалывает.

Усмехнувшись, Снейп прижался губами к его плечу, через футболку. Она тоже головокружительно пахла Поттером.

— Ну вот почему? — Гарри рассмеялся. — Я ведь так мечтал, что...

— Тшш, — Снейп остановил извинения лёгким, как утихающий за окном дождь, поцелуем. — Со временем слабость пройдёт. Не переживай.

— Но Северус...

— Не спорь. Тебе надо отдохнуть.

Пытаясь успокоиться, Снейп несколько раз глубоко вздохнул и положил ладонь на грудь Поттеру, создавая некоторую дистанцию. Сообразив, что происходит, Гарри замотал головой.

— Нет, только не сейчас, пожалуйста!

Он потянул Снейпа на себя, и тот, опираясь на локти, навис над Гарри. Желая ласки и близости ничуть не меньше, он прижался к его губам в очень спокойном, тягучем поцелуе. Его тело, вдавливающее Поттера в матрас всем своим весом, чувствовало ответную дрожь, волны, с которыми тот подавался навстречу, стараясь стать ещё ближе. Но он пресекал любую попытку распалить, превратить медленную ласку в страстную борьбу, когда способность мыслить замкнётся на желании завладеть, заставить стонать и повторять сказанные ранее слова. На это ещё будет время, когда Гарри наберётся сил, когда восстановится, а впереди будет столько времени, сколько они смогут себе позволить. Это придуманное будущее, неотъемлемое от объятий и губ Поттера, казалось бесценной наградой, ради которой стоит бороться. И Снейп собирался бороться. Он заслужил хотя бы немного счастья в этой жизни.

Когда руки окончательно ослабли, а губы онемели, Северус перекатился на матрас, обхватил Поттера поперёк живота и притянул его к себе, утыкаясь лицом в лохматую макушку.

— Я голову не мыл, — пробовал ворчать Гарри, но Снейп только усмехнулся.

Укутанный теплом и непривычным ощущением покоя, Снейп начал засыпать, впервые грезя завтрашним днём, который он встретит уже не один. Но сквозь вуаль грёз послышалось:

— Я бы хотел, чтобы нас здесь было только двое.

И если бы Снейп не уснул, он бы ответил: «Я тоже».

Однако утро оказалось не совсем таким, как грезилось. Поттер, укутывая собой не хуже одеяла, страшно отлежал Снейпу руку, и он её совершенно не чувствовал. Из приоткрытых губ к мокрому пятну на груди тянулась ниточка слюны, а из зеркала на потолке всё такой же бледный и неопрятный мужчина смотрел со странной кривой улыбкой. Приехали...

Оттолкнув Поттера, Снейп сел на кровати и попробовал сделать несколько круговых движений плечом. Получалось плохо.

— М? — Гарри резко сел, лохматый и заспанный. — Что случилось?

— Утро случилось.

— И что, я даже не пытался дать ночью дёру?

Понимая, что это действительно так, Поттер расплылся в улыбке и разве что не подскочил.

— Отлично! — выбравшись из кровати, он бодрым шагом направился в ванную умываться, но через пару минут вернулся, забрался на слегка заторможенного со сна Северуса, и прижался к его губам в поцелуе.

Позволив себе на мгновение провалиться в сладостную негу, Снейп спихнул Поттера со своих колен.

— Даже не думай ко мне приближаться, пока я не выпью кофе...

— А я как раз хотел приготовить завтрак!

И пока Снейп умывался, Поттер крутился на кухне, насыпая в джезву кофе, разбивая на сковородку яйца. Подав тарелку с омлетом и чашку чёрного кофе, Гарри сел напротив, помешивая дрожащей рукой свой напиток. Заметив это, Снейп досадливо покачал головой.

— Не нужно геройств. Тебе потребуется время, чтобы полностью восстановить силы.

— Да ладно, это же такая малость! — сделав глоток, Гарри поморщился. — Мне очень хотелось...

Сдержав улыбку, Северус продолжил завтракать.

— Неплохо, Поттер.

— Знаю.

Что-то в коротком ответе встревожило Снейпа. Допивая кофе, он внимательно присмотрелся к Гарри — рука, размешивавшая кофе, больше не дрожала, спину он держал чуть прямее, а взгляд блуждал по комнате. У Снейпа моментально пропал аппетит.

— Ты не нальёшь мне ещё кофе?

— Конечно! — Гарри легко подскочил со своего места. И прежде чем он вернулся, Снейп взял его чашку и понюхал содержимое. Кофе. С алкоголем. К горлу подступила тошнота.

Опустив руку к карману штанов, он не нашёл палочку. Видимо, оставил её в спальне. Или...

Острый кончик впился в горло. Нашлась. Поттер, опершись локтями о стол, приблизился и медленно провёл языком от челюсти до виска.

— И что он в тебе нашёл?

Смех, знакомый и жёсткий, ранил не хуже Сектумсемпры.

— Ох, Северус. С тобой всегда так сложно. Но так интересно...

Отступив на несколько шагов, Поттер с интересом рассматривал Снейпа. Так художник смотрит на модель перед тем, как сделать первый штрих на бумаге. Короткий взмах палочкой, и Снейп зашипел от боли. Невербальное заклятье распороло плечо, и по рубашке поползло багровое пятно. Пытаясь игнорировать боль, Северус встал и начал отступать вглубь гостиной.

— А я гадал, что ты так носишься с этим сопляком, — проведя рукой по животу и ниже, Поттер сжал свой член через тонкую ткань штанов. — А ты просто хотел его трахнуть. Что же тебя остановило сегодня ночью?

Ещё один взмах, ещё один порез, ещё одна волна боли, примешивающаяся к панике и отчаянию.

— Боюсь, другой возможности тебе не представится.

Вслед за неприятным смешком полетели новые проклятья. Снейп сорвался с места, опрокинул стул и попятился в гостиную, в надежде укрыться за диваном и выиграть хотя бы немного времени. Но новое проклятье настигло его раньше, распарывая кожу на бедре и практически сбивая с ног. Сопротивляться без палочки было бессмысленно, но и вернуть её возможным не представлялось. Стараясь не выпускать Поттера из поля зрения, он кинулся в коридор. На мгновение встретившись взглядом, он словно прочитал в нём понимание, сменившееся абсолютным ужасом и паникой.

— Не уходи, — привиделось Снейпу в движении губ, но в тот же момент его пришпилило заклятием к стене. Поттер-Лорд, крайне довольный своим превосходством, поднял палочку и, не утруждая себя сменой дислокации, начал произносить пыточное заклятье. Снейп сжал зубы, почти готовый встретить знакомую, но по-прежнему страшную пытку, но проклятье оборвалось на полуслове. Морщась от боли, Лорд схватился за виски, давая Северусу возможность скрыться в коридоре и добраться до входной двери. Стоило вырваться наружу и захлопнуть её, как послышался крик, а следом — грохот бьющейся посуды, хруст ломающейся мебели и хлопок.

Когда всё стихло, и Снейп вернулся в квартиру, то обнаружил настоящее побоище. Поттера нигде не было.

18.

Полуразрушенная квартира напоминала о Войне. О тех редких вылазках, когда Снейпу не удавалось скрыться в стенах Хогвартса, и приходилось наведываться в квартиры магов, не принявших предложение Лорда примкнуть к рядам его последователей. Только одно дело видеть погром чужого жилища, и совсем другое — нет, не собственного, но...

Из дивана, прорвав обивку, торчали пружины. Экран телевизора оплавился, как и проигрыватель винила. Стулья и в гостиной, и в кухонной зоне сложились на бок, будто пытались пригнуться от разлетевшейся по всей квартире посуды. Распахнутые кухонные шкафы зияли пустотой, а от распростёртого холодильника тянуло холодом. Словно здесь прошелся торнадо. Надо бы бежать, спасаться, звать на помощь, но невозможно пошевелиться и отвести взгляд от нанесённого стихией урона.

Ещё минуту назад собранный Снейп ощущал внутреннюю дрожь. Всё произошло так быстро, что он не успел в полной мере оценить ситуацию. И вот теперь, осматриваясь, он ощущал противоречивые эмоции. С одной стороны — ужас, как если бы давно сдерживаемый монстр, наконец, разорвал цепи и вырвался на свободу, и теперь может находиться где угодно, даже за спиной (Снейп резко обернулся, рассеивая опасения). Но с другой стороны он испытывал облегчение: случилось то, чего он опасался, чего ждал, чего боялся. Дамоклов меч рухнул, разрубая напряжение последних дней, и что бы теперь ни случилось, можно двигаться дальше. Возможно, это произошло по его вине: слишком доверился, расслабился. А может он бы и не смог перехитрить Лорда, знавшего его ещё до появления Поттера на свет. Только не теперь, не после раскрытия шпионской деятельности.

Боль в распоротом плече и боку начала нарастать. До ванной комнаты Снейп старался идти как можно аккуратнее, но вздрагивал при каждом шаге от оглушительного хруста битой керамики под ногами. Похоже, в доме Поттера не осталось ни одной целой плошки, и хорошо, что он успел унести весь рабочий инвентарь.

В ванной, стоя у раковины перед разбитым зеркалом, он снял рубашку и обследовал раны. Несмотря на болезненность, порезы оказались совсем неглубокими, хватило бы простого залечивающего заклятья. Это вызывало нервный смех. У Волдеморта слабые заклинания? Снейп даже думать не хотел, чего могло стоить Поттеру такое противостояние. Будь у Снейпа палочка, он бы залечил раны, но сейчас даже аппарировать за мазью не получится. Едва ли в квартире остался хоть один целый пузырёк с мазью или зельем. Пусть. Не сильно кровоточит — и ладно.

Не вполне отдавая себе отчёт, зачем он это делает, Снейп вернулся в комнаты, прошёлся вдоль кухонной стенки, закрывая холодильник, шкафы, микроволновую печь. Он поднял все стулья и достал щётку — убрать осколки.

«Чтобы никто не поранился».

Складывалось впечатление, что Поттер просто поднял всю имеющуюся посуду в воздух и взорвал её к дракклам: белые кусочки со звоном вываливались даже из штор. Поглощённый, почти загипнотизированный монотонными движениями, Снейп не смотрел на часы. Однако довольно скоро услышал, как открывается дверь, и осторожные шаги приближаются по коридору. Неужели Лонгботтом раньше срока?

— Привет, — сосед не смотрел на Снейпа, он с изумлением осматривал остатки мебели. — Я услышал шум. Что-то произошло?

Шум он услышал. Кулаки сжались добела вокруг рукоятки щётки, и Снейп отвернулся, борясь с подступающей волной злости и продолжая сметать осколки в кучу.

— Может, это... Полицию вызвать?

Полицию? Снейп почти рассмеялся, представляя, как даёт показания.

«Мы проснулись. А потом он выпил, украл мою палочку, чуть было не применил пыточное. А всё потому, что Лорд Волдеморт пытается вернуться».

— Проваливай...

От тихого и угрожающего тона сосед побледнел и отступил на шаг, но всё-таки попытался выдавить улыбку.

— А где Гарри?

— Пошёл вон!

Если бы у Снейпа была палочка, он точно проклял бы глупого маггла. И плевать на последствия. Но сосед, вразумлённый инстинктом самосохранения, развернулся и вылетел из квартиры. Или он просто испугался, что Снейп лично вытолкает его взашей, потому и удрал, но тот хотел лишь запереть входную дверь, чтобы ни одному идиоту не довелось больше взглянуть на руины.

Щелчок от поворота ключа не вселил чувства безопасности. Разве можно представить себе хоть одно безопасное место, когда Поттер, или кто там за него, на свободе? Однако от парочки защитных заклятий он бы не отказался. Идея, словно просветление, принесла некоторое облегчение.

На шкафу в коридоре, помимо компьютера и телефона, лежала конфискованная у Гарри палочка. Толстая и жёсткая, она ощущалась в руке полумёртвым куском дерева. Да, на проверку она выдала ряд простейших заклинаний, в том числе и лечебное, но Снейпу казалось, что он прикладывает просто титанические усилия, чтобы направить через неё свою магию. Словно великана в гору толкает.

С магией спонтанная уборка заспорилась. Он направлял палочку на все заметные глазу осколки, обломки, но остановился, лишь уничтожив и телевизор, и диван, и несколько стульев. Каждая испорченная вещь, исчезая, словно отрицала произошедшее, возвращая некоторый контроль. Но стоя на пороге спальни, Снейп словно перескочил во времени на пару часов назад. Комната выглядела почти нетронутой, только на потолке зеркало пошло трещинами, однако ни осколка не упало на кровать. Простыни были измяты, одеяло сбито, на одной из подушек, рассекая её пополам, лежал длинный чёрный волос, как улика на месте преступления. Верёвки безвольно висели по краям изголовья. Обладай они, как и зеркала, способностью говорить, наверняка в Снейпа уже полетели бы упрёки — те же, что хаотично метались в его голове, мешая ясно мыслить.

Пытаясь успокоиться и принять решение о дальнейших действиях, Снейп прилёг на кровать. Мысли не выстраивались в чёткий план, перескакивая с желания бежать как можно дальше из этой квартиры, на воспоминания о поцелуях, на пугающий своей жестокостью взгляд. Вот она — старость и профнепригодность. Слишком уж он расслабился, наслаждаясь спокойной сытой жизнью, шпион на пенсии.

Его лицо, кривое в зеркальной битой мозаике, ещё больше отвлекало и раздражало. Снейп прикрыл глаза, выравнивая дыхание и ни о чём не думая. Вдох. Выдох.

Дрожь не проходила, как чувство тревоги и желание бежать на все четыре стороны, чтобы что-то немедленно предпринять. Однако поспешность и опрометчивость были последним, что Снейпу действительно требовалось. Приложив некоторые усилия, ему удалось направить мысли в конструктивное русло. Перебирая варианты, куда идти, методом исключения пришлось отказаться от визита к беременной Грейнджер и сердобольному Невиллу. Оправдываться и объяснять случившееся сил попросту не было. В собственный дом имело смысл возвращаться только за зельем — Поттер не был в курсе, что оно готово, но лучше перестраховаться. Люциус? Старый друг мог предложить и библиотеку, и помощь, и отсутствие ненужных вопросов. В любом случае нужно работать над решением проблемы, а не искать Поттера. Тот сам найдёт Северуса. И если по его душу ещё никто не явился, значит у Лорда иные планы. Отправив к Лонгботтому патронуса с просьбой отменить визит, он аппарировал прямо из спальни.

— Ты сегодня рано.

Люциус не казался удивлённым, скорее несколько раздражённым тем, что Снейп явился без предупреждения.

— Мне удалось освободиться пораньше.

— Вот оно что. Тогда прошу присоединиться к нам за обедом. Ты ведь не собираешься запирать себя в библиотеке на голодный желудок?

Рассказывать о том, что ему кусок в горло не лезет, Северус не стал.

За длинным столом, покрытым белоснежной скатертью, их расселось всего трое.

— А где мисс Паркинсон? — он старался не показывать излишнего интереса, но отсутствие девушки лишь усугубляло опасения.

— Она уехала несколько часов назад, — в тон ему ответил Драко, без аппетита поглощая суп. — Сказала, у неё появились неотложные дела, вернётся через пару дней. У вас к ней какое-то дело?

Холодные глаза смотрели цепко, противореча показному спокойствию и равнодушию.

— Нет, просто удивился её отсутствию.

— Значит, вы всё уже решили, — Драко растянул уголки губ, имитируя улыбку. — На днях в саду вы о чём-то увлечённо беседовали.

— Вспоминали школьные годы.

— Да, беззаботное было время. Есть о чём поностальгировать.

Люциус, доселе молчавший, кашлянул, привлекая внимание сына. Он нарочито медленно сделал глоток вина и поставил бокал, не отрывая свой взгляд от Драко. И тот, сжав зубы, опустил взгляд в тарелку.

— Моя будущая невестка бывает очень занята на работе.

— Я не знал, что она работает.

— Это может показаться абсурдной шуткой, но она настояла, что работа в социальной службе в послевоенное время может хорошо сказаться на её благонадёжности.

Люциус улыбался, словно его забавляла прихоть Пенси, но Снейп знал его слишком давно, чтобы различить неодобрение и даже раздражение в голосе.

— Социальная служба?

— Регистрация и контроль магов с ограниченным магическим потенциалом.

Снейп усмехнулся. Впрочем, чему он удивляется? Всё очень складно выходит. Интересно, сколько десятков имён пропали из реестров и архивов за последние месяцы.

— Да, мне тоже кажется это забавным. — Люциус сложил приборы и щелчком пальцев подозвал домового эльфа. На огромном, занятом лишь на четверть столе появился десерт. Суфле, пирожные, яркие фрукты, словно с глянцевой обложки. Однако Снейпу было достаточно просто прикрыть глаза, чтобы картинка изменилась, цвета потухли, а над столом призраком войны парило тело очередного истерзанного мученика.

Позже, перебравшись в библиотеку, Северус не мог сосредоточиться на книгах. Он ловил себя на отвлечённых, совсем не относящихся к делу мыслях, постоянно терял нить рассуждений, за которую цеплялся в поисках. Прочитанное сливалось в бессмысленный поток слов, а взгляд и вовсе застывал на одной строчке. Вместо страницы книги виделись зелёные, полные ужаса глаза, и сердце заходилось в бешеном ритме, а ладони становились влажными, липкими. Когда же сознание возвращалось в реальность, на смену тревоге и волнению приходило раздражение и желание наверстать упущенное время. И Снейп хватался за следующую книгу, яростно листал, читал быстрее, быстрее. В очередной раз схватившись за новый гримуар, он встретился взглядом с Люцусом. Тот не читал — задумчиво сидел, откинувшись на спинку кресла, сложив руки под подбородком, словно в молитве, и наблюдал за ним.

— Друг мой, — его голос прошелестел мягко, тихо, почти пугающе. — Не могу выразить, сколько удовольствия приносят мне эти вечера, проведённые в твоём обществе.

Снейп взгляд не отвёл, но внутренне подобрался. Удовольствие, как же, сидеть часами в отцовском склепе и листать проклятые рукописи.

— Но, похоже, ты злоупотребляешь моим гостеприимством. Либо ты рассказываешь, что происходит, либо наши договорённости теряют силу, и дальше я действую по своему усмотрению.

— Ничего не происходит, — Снейп распрямился. — Просто тревожно. Если позволишь, я хотел бы провести за книгами чуть больше времени. Сегодняшнюю ночь и завтра до вечера.

— А Поттер?

— За ним присмотрят.

— Даже так. Могу я узнать кто?

— Невилл Лонгботтом.

Изумлённо вскинув брови, Люциус выставил ладони вперёд, словно отгораживаясь от лжи.

— Он и прежде оставался с Поттером. Всё под контролем.

Люциус не стал продолжать разговор, лишь принёс стопку новых книг и покинул библиотеку. Северус предположил, что его заперли, но проверять не стал, пытаясь всё-таки вернуться к поискам решения основной проблемы. Однако, когда Темпус высветил начало четвёртого, а глаза зудели, словно полные песка, появился домовой эльф и сообщил, что для мистера Снейпа готовы комнаты.

На следующее утро, сидя за ещё более пустым непокрытым столом, Люциус молча протянул ему «Ежедневный пророк» и, как ни в чём не бывало, продолжил есть овсянку. Драко к завтраку не спустился.

На передовице газетчики разводили панику: нападение на четыре магические деревни за одну ночь, четыре метки парили в небе над сожжёнными, разрушенными домами. Читать статью не требовалось, достаточно было заголовка и фотографий.

— Ты лживая дрянь, Северус, — буднично заметил Люциус, поднося к губам крошечную чашку с кофе. — Впрочем, это для меня не открытие.

Показное спокойствие всегда вызывало у Снейпа тревогу, зачастую совершенно оправданную. Ожидая худшего и пытаясь отвлечь внимание, он потянулся одной рукой к стакану с соком, а другую опустил под стол, нащупывая в кармане палочку. Пальцев коснулось непривычное, толстое древко, и он мысленно выругался. Не важно, что Люциус не владеет палочкой — угрозу хозяин поместья мог представлять весьма серьёзную.

— И что ты намерен делать?

— М? — Люциус промокнул губы салфеткой. — Я жду сегодня пару книг от профессора из Дурмштранга. У него есть исследования о таких психических расстройствах, как жажда вечной жизни, жажда править миром. Маги, которые мнили себя великими тёмными правителями, до своего заключения в клиниках выдумывали достаточно интересные ритуалы, да и позже выдвигали презанятные теории. Повелитель с удовольствием прочитал эти исследования ещё в мою бытность студентом. Возможно, там найдётся полезная информация.

Снейп смотрел на Малфоя с нескрываемым изумлением, и тот не сдержал усмешки.

— Библиотека в твоём распоряжении. Я даже готов посвятить твоим поискам несколько часов в день, больше, увы, у меня не получится.

— Да. Спасибо, — даже голос Снейпа звучал удивлённо.

— Северус, — Люциус тихо рассмеялся и, протянув руку, коснулся плеча. — Неужели ты подумал, что я прогоню тебя?

— Эта мысль тоже меня посещала.

Отрицательно покачав головой, Малфой поднялся из-за стола. На его губах по-прежнему сияла улыбка, делая лицо особенно красивым, а во взгляде не было негодования или обиды. Снейпа захлестнуло чувство благодарности.

— Дай мне около часа, нужно ответить на пару писем. А потом пойдём в библиотеку.

И уже в дверях он обернулся:

— Да, забыл сказать. Я уже отдал распоряжение: Поттера найдут и убьют. Без обид. Приятного аппетита.

Люциус покинул комнату.

У Снейпа в руке лопнул стакан, заливая стол ярко-жёлтым соком.

Стоило Малфою уйти достаточно далеко, как Северус попытался вызвать патронуса, чтобы предупредить Гарри, но из палочки вытек лишь белёсый полупрозрачный дымок, который рассеялся, стоило ему коснуться пола. Чувствуя удушающую панику, Снейп попробовал ещё раз, и ещё, но вскоре оставил попытки. Проблема была не в счастливых воспоминаниях, ведь последняя ночь с Гарри давала достаточно мощный положительный импульс. Это палочка оказалась не в состоянии сконцентрировать чужеродную по своей сути магию для создания столь сложного заклятья. Но когда паника утихла, Снейп даже порадовался, что ничего не вышло. Патронуса встретил бы вовсе не его Гарри, а существо, которому он не помог бы даже в обмен на собственную жизнь.

Опротестовать решение друга Снейп тоже не мог, не в том положении находился — тем более, он действительно солгал, потерял контроль над ситуацией, чем вручил право действовать на своё усмотрение. Но, как ни странно, ненависти или искренней злости поступок Малфоя не пробуждал. Он был логичным. Снейп и сам бы так поступил, если бы вопрос касался кого угодно, но не Поттера.

Возможно, именно поэтому, ступая след в след по пути в библиотеку, Снейп с абсолютной ясностью осознал, что в состоянии убить Люциуса. Без сантиментов и сожалений, не столько из соображений мести, сколько в стремлении утихомирить боль. Ещё ничего не случилось, но от одной перспективы потерять Гарри навсегда, в сердце впивались иглы, а в груди что-то неотвратимо немело, и он страшился представить, что с ним станется, доведи люди Малфоя дело до конца. Нет, он не желал Люциусу смерти. На протяжении многих лет этот заносчивый гордец был ему единственным другом, но если Гарри умрёт по его вине, Северус не простит и не забудет. Он пока не представлял, как это получится, но не сомневался, что найдёт возможность.

Однако, словно противореча самому себе, Люциус не только проводил его в библиотеку, но и погрузился в материал, что называется, с головой. Он разложил перед Северусом стопку пергаментов с цитатами и уточнениями книги, страницы, абзаца, откуда информация бралась. Складывалось ощущение, что пока Снейп отсиживался у прикованного к спальне Поттера, Малфой действительно рыл копытом землю в поисках решения. Вот только почему тот не спешил делиться этой информацией раньше? Выжидал момент, хотел обернуть всё с выгодой для себя?

Он собрал несколько десятков упоминаний о хоркуруксах, расщеплении, объединении и уничтожении души, и вместе с информацией, собранной самим Снейпом, это вполне тянуло на серьёзное темномагическое исследование, хоть пиши научную работу и получай степень (не то чтобы бывшим Пожирателям эта степень требовалась, особенно учитывая нелегальное хранение и использование литературы). Но всё скомпилированное сводилось скорее к общему пониманию механизмов работы с душой, как с цельной магической материей, которую можно изменять, расщеплять, изымать, перемещать. Но как удалить из души конкретный кусок, не повредив остальную её часть — про это нигде не было ни слова.

— Возможно, мы не там ищем, — предположил Северус, разглядывая пометки в заголовках пергаментов и всё больше ассоциируя их с главами книги, которая никогда не будет написана.

Люциус отбил пальцами дробь по столу и с энтузиазмом направился к полкам с книгами. Коснувшись стеллажа, он затянул унылое, незнакомое Снейпу заклинание, и на пустых полках проявились призрачные корешки давно отсутствующих книг.

— У этой библиотеки самая долгая память из всех, что я когда-либо встречал, — Малфой с неожиданной теплотой разглядывал полупрозрачные фолианты. — Часть книг здесь была ещё при жизни отца, я их читал, но большинство были утеряны десятки лет назад.

Призвав пергамент и перо, он начал переходить от стеллажа к стеллажу и диктовать названия. Собрав не менее полусотни наименований, он вернулся к столу, и они со Снейпом прошлись по списку: часть названий была знакома, и они примерно представляли, где книги получится найти, а часть казалась мифом. Например, «Десять жизней Исайи» — Северус только слышал, что когда-то существовал маг, которому удавалось переносить свою душу из одного тела в другое, сохраняя её целостность. Но это была сказка, которую мать рассказывала ему в детстве. Он и не предполагал, что она имела под собой реальное жизнеописание. Но Люциус уверял, что книга существует, он лично держал её в руках в десятилетнем возрасте. Вот только что с ней стало после появления в доме Волдеморта, неизвестно.

На обед они остались в библиотеке. Люциус писал письма, практически не прикасаясь к остывшей телячьей вырезке, и в глазах его был знакомый, но давно забытый блеск. Снейп помнил, что с таким же интересом, почти восторгом, Малфой рассказывал ему когда-то о Лорде, о заразительных идеях и мечтах Волдеморта, которыми он не мог не поделиться. А потом были войны, разочарования, Азкабан, суды... С одной стороны, Снейп был рад увидеть друга похожим на себя прежнего, но он искренне недоумевал, что стало причиной.

— Почему ты мне помогаешь? Ты ведь решил разобраться с проблемой по-своему.

Запечатав сургучной печатью очередное письмо, Малфой скривил губы в подобии улыбки.

— Проблема будет решена, так или иначе. Возможно, уже завтра в газетах появится статья о скоропостижной, прискорбной кончине любимого всеми Героя Войны, чьё бездыханное тело нашли на берегу в Брайтоне. А возможно придётся использовать иные, менее топорные методы решения, и остаётся надеяться, что наши поиски увенчаются успехом. Я не собираюсь упускать ни единой возможности. К тому же, мне действительно интересна тема.

Ближе к вечеру в библиотеке появился управляющий домовик, Бони. Имитируя манеры дворецкого, он протянул Снейпу поднос, на котором лежала сложенная пополам записка. Ни адресата, ни подписи, и всего два слова неровным почерком.

«Рон очнулся».

Дорога до поместья показалась долгой как никогда прежде. Чёртов эльф мог бы и переместить, раз гостевая аппарация на территории невозможна. Не привыкший к физическим нагрузкам, Снейп добрался до камина с сильной одышкой, резью в груди и боку. Потребовалось некоторое время, чтобы передохнуть, и уже потом шагнуть в зелёное пламя, указывая маршрут до Сент-Мунго.

К Уизли его пустили без лишних вопросов. Медиведьма проводила до самой двери, у которой дремал в кресле осунувшийся молоденький аврор. Юноша вздрогнул, подскочил, попытался опротестовать визит, но резкий окрик из-за двери заставил его примолкнуть. Взволнованный, готовый к неприятному разговору Снейп нажал на ручку и открыл дверь. В палате, выбеленной до рези в глазах, было тесно и пахло зельями. На койке, подложив подушку под спину, сидел Рональд Уизли. Выглядел он, мягко говоря, паршиво, да и державшая его за руку Грейнджер выглядела немногим лучше. Вдвоём они напоминали влюблённых мертвецов: бледные, с синяками под глазами, бескровными губами и сцепленными до больничной белизны руками.

— Вы долго, сэр, — блёклым тоном поздоровалась Гермиона, она выглядела обессиленной и почти равнодушной.

— Я был в плохо доступном месте. Письмо доставили не сразу. Вам следовало отправить патронуса.

— Я пыталась. У меня не получилось.

Неприятный холодок пробежал между лопатками. Что могло случиться, чтобы одна из самых одарённых ведьм не смогла вызвать патронуса после восстановления магических сил? Она выглядела хорошо при их последней встрече. Вариантов было не много.

— Скажите, профессор, вы знали?

Голос Уизли был очень хриплым, слабым, словно говорил человек с повреждёнными, иссушенными связками. Отпираться не было смысла.

— Если вы говорите о виновнике случившегося, то да, я знал.

— Давно?

— Нет, не очень.

— А сообщить не удосужились, — Гермиона словно собрала последние оставшиеся силы, и, подавшись вперёд, заговорила с нескрываемой злостью. — Я выворачиваюсь наизнанку, чтобы прикрыть ваш зад, чтобы никто не вмешивался в ваши исследования, помогаю выбраться с допроса, уговариваю Кингсли подписать расторжение контракта, а вы... Вы даже не...

— Не смейте упрекать меня в неблагодарности! — напряжение, копившееся последние сутки, готово было вот-вот выплеснуться криком. Снейп не заметил, как приблизился к койке. — Узнай вы на день, неделю раньше — что изменилось бы? Это могло вытащить мистера Уизли из комы? Переиграть произошедшее? Посмотрите на себя! Вам уже пора собирать чепчики и обставлять детскую, а не кидаться на спасение Поттера, чем вы и занимались столько, сколько я вас помню.

— Но он мой друг!

— Да какая разница?! Какое это имеет отношение?

— Эй...

Слабый голос Рона остудил обоих. Грейнжер, всхлипнув, погладила округлившийся живот, но её покрасневшие глаза остались сухими. Снейп же ощутил почти стыд за то, что повысил голос на беременную девушку, которая ещё недавно почти похоронила жениха, а теперь узнала о причастности к этому лучшего друга.

— Поверьте, если бы я сказал раньше, это ничего бы не изменило, — Северус старался говорить негромко и очень спокойно. — Но он искренне раскаивается.

— Да что же это, — Гермиона согнулась, прижалась лбом к руке Рона, пряча лицо.

— Я ведь был там, — прохрипел Рон. — Это меня он...

Уизли закашлялся, и Гермиона, вскинувшись, протянула ему стакан воды.

— Я никак не могу смириться тем, что он это сделал, — закончила Грейнджер прерванную мысль.

— И не надо.

Снейп глянул на дверь. Приоткрытая, она обеспечивала неплохую слышимость, он сам когда-то сидел и прислушивался к разговору Поттера с врачами. Закрывать её или накладывать заглушающее было бы слишком подозрительно. Вновь обернувшись к собеседникам, он встретил в их глазах такую надежду, что сердце болезненно сжалось и стало трудно дышать.

— Мисс Грейнджер, кто ещё знает детали случившегося? — он подошёл как мог близко и говорил совсем тихо.

— Все знают. Как только Рон проснулся, сюда явились из аврората, человек пять. Их впустили к нему раньше, чем меня.

— И вы сразу заложили Поттера, — прошипел Снейп с негодованием.

— А я бы посмотрел на вас в подобной ситуации, — прошипел Рон в ответ, но за него вступилась Грейнджер:

— Они потребовали воспоминания. Забрали их с собой. Сказали, новая улика по делу.

Снейп поморщился. Как всё неудачно повернулось. С одной стороны — люди Малфоя, с другой — аврорат, а он сидит под землёй, как бесполезный и беспомощный крот. И хуже всего, даже на поиски не отправиться, они ни к чему не приведут. Разве что Волдеморт его убьёт, и одной угрозой станет меньше.

— Вы знаете, что с ним?

— Знаю.

Казалось, если Гермиона придвинется ближе, она уткнется носом ему в подбородок. Скрывать информацию от друзей Гарри было тягостно. Не то, чтобы он привык ею делиться, но он понимал их желание узнать правду, понимал их надежду на лучшее. Ещё пару дней назад он был полон подобных надежд, хоть и не осознавал этого. Зато их отсутствие оставило после себя пустоту внутри.

— Мисс Грейнджер, раз уж они выяснили личность нападавшего... Как скоро вас вызовут в аврорат для дачи показаний?

— Меня уже пригласили. Завтра к восьми утра.

Снейп невесело усмехнулся и развёл руками. Гермиона и Рон перевели взгляд друг на друга, молчаливо договариваясь, и расспрашивать больше не стали.

— Одно могу сказать — постарайтесь не находиться в одиночестве. Мистера Уизли охраняют, если это можно назвать охраной, так что вам, мисс Грейнджер, лучше тоже остаться в клинике на ночь. По возможности, конечно.

— Почему? Вы думаете, мне что-то угрожает? Он бы никогда...

— Я ничего не думаю. Я просто знаю, что не видел его последние сутки.

Некоторое время они молчали, и когда Снейп уже собирался распрощаться, Рон задал вопрос, которого Северус ждал и боялся.

— Вы знаете, как ему помочь?

— Скоро узнаю, — почти обещание, которое успокоило бывших учеников куда сильнее, чем его самого.

Люциус не спросил, куда Северус уходил. Он сидел в гостиной перед камином и листал новую, хрустящую переплётом книгу страниц на пятьсот. На столике, рядом с его креслом, исходил паром высокий стакан с тёмно-красной жидкостью.

— Глинтвейн? Мне кажется, в этих подземельях я промёрз до костей.

От одной мысли об алкоголе Снейпу стало дурно.

— Пожалуй, лучше чай.

Домовик почти сразу принёс поднос с хрупким фарфоровым сервизом. Расписная чашка вмещала в себя ничтожно мало жидкости, а изогнутая форма лишала возможности греть о неё руки. Снейп с сожалением вспомнил глубокие, толстобокие керамические лохани, в которых Поттер заваривал всё подряд, от чая до маггловской лапши. Сейчас такая кружка была бы очень кстати.

— Знаешь, а это действительно очень интересно, — Люциус кивнул на книгу. — Автор проводил исследования душевных расстройств не только на магах, но и на магглах.

— И как опыты на магглах помогут нам продвинуться в вопросе? — огрызнулся Снейп, чувствуя острую потребность с кем-нибудь сцепиться, раз уж поругаться с Грейнджер и Уизли не получилось.

— То, что у магглов принято считать раздвоением личности, — продолжал Малфой, никак не реагируя на выпад, — есть ничто иное, как расщепление души в результате травмы или незарегистрированного магического воздействия. Одна часть души остаётся неизменной, а другая искажается в результате этого самого воздействия. Автор называет результат двоедушием.

— У Поттера нет никакого расщепления души. У него она одна, чёрт побери!

— Почему ты так уверен?

— Потому что смертельное проклятье уничтожило бы вторую душу, и он сейчас был в полном порядке.

— Но почему ты отрицаешь более поздний раскол и изменение, как то, о чём пишут в исследовании?

— Возможно потому, что ни в кого из пациентов этого исследователя не помещали в хоркуруксы?

— Тогда ты тем более не можешь быть уверен в последствиях такого душевного соседства!

— Я уверен в том, что говорил мне Поттер.

— А он, конечно, не мог тебе солгать.

— Отец, ты звал меня?

В комнате, на почтительном расстоянии стоял Драко. Он совершенно точно подслушивал их беседу, это можно было различить по заинтересованному, ищущему взгляду. Но воспитание не позволило вмешаться или переспросить.

— Такое ощущение, что ты шёл сюда из Хогсмида, — Люциус смотрел на сына с неодобрением, но потом кивнул в сторону, приглашая подойти близко и указывая на что-то. — На каминной полке.

Снейп посмотрел в указанном направлении и увидел книгу, толстую и очень старую. Драко также её заметил и прочитал название вслух, беря её в руки:

— Магические и мифические существа: от Авгурей до Яту, — Драко улыбался, рассматривая потёртую обложку. — Я потерял её, когда мне было... сколько, десять? Где ты её нашёл?

Мифические и магические существа.

— В библиотеке отца, в сундуке. Там много детских книжек. Но эту, на сколько я помню, ты особенно любил.

Двоедушие.

— Я даже засыпал с ней, а потом просыпался от испуга, что помну страницы.

Магические существа.

— Можно посмотреть? — он протянул руку, и Драко протянул фолиант.

Оглавление на первой странице — Снейп пробежал по нему взглядом открыл книгу в нужно месте. Картинка, подвижная и не менее пугающая, чем оригинал, словно зажгла свет среди многих ненужных, неверных мыслей. Во рту пересохло, а сердце забилось, как перед знакомством с Волдемортом.

— Люциус... — Снейп встретил заинтересованный, вопрошающий ответный взгляд. — Кажется, я видел у тебя на полке описание ритуалов с привлечением потусторонних существ.

— Там утеряна часть страниц, но да, книга есть.

— Похоже, я знаю, как решить нашу проблему.

19.

Непричастность и чувство собственной значимости.

Когда-то Снейп мечтал о первом и сходил с ума от переизбытка второго. С тех самых пор, как он принял на себя вину за смерть Лили, и до самого дня последней битвы он жалел о том, что пошёл на поводу у собственных амбиций и примкнул в Волдеморту. Жалел о стремлении выслужиться, быть оценённым по достоинству, когда рассказывал о пророчестве. Что значила благосклонность Повелителя по сравнению с десятилетиями внутренних мук и терзаний, по сравнению с кровью на его руках? Он хотел бы отмыться, очиститься, не иметь отношения к ужасу, на который он обрекал своими навыками, знаниями, службой у двух кукловодов. И, оглядываясь, он не желал роли двойного агента. Не хотел переданных знаний о хоркуруксах, необходимости убивать, лгать, спасать, директорствовать в период пожирательского пира. Он не хотел быть самым важным источником информации для Ордена. Он не хотел быть человеком, так много сделавшим для победы, даже несмотря на то, что не изменил бы ни дня из своей прошедшей жизни.

И вот, пожалуйста. Если чего-то сильно хотеть, желание исполняется.

Снейп стоял у окна в гостиной, сминая в кулаке свежую газету. Люциус после завтрака ушёл в Зимний сад, извинившись неотложными делами, но не забыл упомянуть о новостях.

— Как приятно осознавать, что до застоя нашему обществу ещё далеко.

О степени удалённости он не распространялся, зато газета заботлива была открыта на нужной, совершенно не титульной странице.

Покушение на министра магии. Благодаря своевременному содействию законопослушных граждан, пожелавших остаться неизвестными, преступников удалось задержать. Ведётся расследование...

Пожалуй, даже больше чувства вины и избыточной ответственности, Снейп ненавидел собственную неосведомлённость. Вариантов, кто организовал покушение, было не много. А раз их поймали, то и на Поттера скоро выйдут. Интересно, кто доберётся до него первым? Малфой или авроры? Он столько сил потратил на поиск решения, израсходовал все запасы надежды, которые ещё болтались по закромам. Хотя бы раз в жизни судьба должна ему улыбнуться. Хоть раз.

За окном, пересекая лужайку в направлении ворот, шли двое. Высокий и низкий, тонкий и толстый. Они смотрелись бы комично, порождая смешные ассоциации, но Снейпу было не весело. Одного из них он узнал. Сколько лет прошло...

— Я собираюсь в Лондон.

Люциус материализовался за спиной совершенно беззвучно.

— Полагаю, моё участие больше не требуется?

— Нет, не требуется, — Снейп обернулся и прислонился плечом к оконной раме. Ему бы впору злиться, кричать, негодовать, но внутри было неожиданно пусто. Гулкий стук сердца и глухая, мучительная обида. — Спасибо, что помог. Без тебя это заняло бы значительно больше времени.

— Пустяки. Для чего ещё нужны друзья? А теперь, извини, меня вызывают в аврорат.

— Хотят узнать о твоей причастности к покушению?

— Мерлин упаси, разве я гожусь на что-то подобное? Я и Люмос не наколдую!

— Как ненаблюдательно с моей стороны. А Шеппард Пип наколдует? Как у него дела?

Люциус замер в шаге от дверей.

— Отлично. Знаешь, просто отлично. Приходил обсудить покупку нового дома.

— Да ты настоящий благодетель.

— Не без этого, — тихо рассмеявшись, Люциус не по возрасту легко повернулся на каблуках и в несколько шагов оказался перед Снейпом, заглядывая ему в глаза с неподдельным весельем. — А что, ты тоже хочешь дом?

— Я хочу понять, как меня угораздило в юности связаться с такой изворотливой и беспринципной гнидой, как ты, Люциус.

— Как и всех прочих, полагаю. Хотя ты был достаточно жалок, чтобы смотреть мне в рот чаще других. Такой юный, забитый, дикий и жаждущий внимания. Было забавно наблюдать, как ты краснеешь и в панике пытаешься найти ответ на любой мой вопрос. Кто твои родители, Северус? На что ты готов ради общения со мной, Северус? Ты влюблён в меня, Севе..?

И пружина терпения лопнула, высвобождаясь ударом кулака по холёной, гладковыбритой роже. Отлетев на несколько шагов, Малфой широко разинул рот и подвигал пальцами челюсть, как бы возвращая её на место. Снейп готов был ударить ещё раз, и ещё, чтобы стереть высокомерную улыбочку, но, услышав смех, замер на расстоянии вытянутой руки.

— Я уж думал, ты последнюю гордость растерял, — вытащив белоснежный платок, Люциус промокнул кровоточащий уголок губ. — Надо помочь Поттеру, надо перерыть всё на свете, но помочь ему... Ты своей одержимостью начал мне кое-кого напоминать. Высокого такого, с плоским профилем. Но понятно, зачем ему Поттер сдался, а вот тебе — не особо.

Смена темы сбивала. Кровь пульсировала в висках, подталкивая выпустить пар. Снейп почти ненавидел Люциуса за сказанное, потому что это было правдой. В детстве он был явно очарован старшекурсником: богатым, умным, красивым. Но именно потому и считал другом, что был уверен во взаимном уважении. И теперь такое пренебрежение. Неужели это истинное отношение?

— Прекрати, — Люциус больше не улыбался. — Не смотри на меня, как на Сириуса Блэка в школьные годы. Тебя надо было встряхнуть, хоть как-то расшевелить. И нет, чтобы поблагодарить...

— Поблагодарить?! — Северус даже задохнулся от возмущения.

— Именно!

Малфой сделал шаг к Снейпу и ткнул его пальцем в грудь.

— За то, что прячешься под моей крышей, пользуешься моей библиотекой, что заставил меня пойти на огромный риск, вытряхивая информацию из старых крыс. Запрещённую, я не постесняюсь заметить! И это в положении, когда мне нельзя даже палочку в руки взять! А теперь ещё этот щенок. Ты хоть понимаешь, как я рисковал, приказав не убивать его, а сдать? Чтобы тебе, грёбаному экспериментатору, дать шанс воплотить задуманное, а не искать его до тех пор, пока нас всех не перебьют. Я даже не знаю, что меня ждёт сейчас в аврорате! Не знаю, как я буду оправдываться.

— Не драматизируй, — Снейп раздражённо фыркнул, однако желание бить морду поутихло. — Всё ты прекрасно знаешь.

— Действительно.

Неожиданно он обхватил лицо Снейпа ладонями, очень нежными, словно они не знали никогда физического труда, и прохладными. Или это просто щёки Снейпа горели.

— Не ищи во мне врага. Но и не жди, что я смогу ещё чем-то тебе помочь. Я и так зашёл слишком далеко.

Серые, холодные глаза смотрели внимательно, с участием, и это успокаивало, делало почву под ногами более твёрдой. Жар недавних слов тлел, как угли, всё ещё причиняя боль, но уже затухающую.

— Я не верю, что ты сделал это из чистого альтруизма. Просто решил прикрыть задницу с двух сторон.

— Было бы странно... — Люциус хмыкнул, его ладони соскользнули с лица и легли на плечи, крепко их сжав. — Я верю в тебя, Северус, но не верю в аврорат. В то, что тебе действительно дадут возможность что-то изменить. Стоит тебе произнести имя Волдеморта, и они убьют Поттера, а потом сожгут тело и развеют пепел с мыса Семи Сестёр.

Пауза, за которой ожидалось продолжение Малфоевской речи, затянулась. Люциус продолжал смотреть, сжимать плечи, и молчать, то ли не находя слов, то ли не решаясь их произнести. Снейп нашёлся первым.

— Спасибо.

За всё, сказанное и замолчанное, сделанное и не сделанное.

— Лучше пожелай мне удачи, — Люциус склонился совсем близко, словно готовясь поцеловать. — И не забудь, что в случае удачи вы с Поттером будете очень мне должны.

Услышав смех, Малфой поджал губы, сдерживая улыбку.

— Ах да, тут тебе кое-что пришло.

В его руках появился сложенный пополам пергамент с надломленной печатью.

— Ты что, и корреспонденцию мою читаешь?

— А что делать? — Люциус развёл руками, пятясь к дверям. — Время сейчас неспокойное, да и друг на аврорат работает. Вдруг ты всё выдумал, а тебя ко мне подослали? Проверку устроили?

— Ты бредишь! — крикнул Снейп удаляющемуся белобрысому затылку.

— Потому и жив! — донеслось из коридора.

А в письме была короткая просьба:

«Приходите, как сможете. Камин открыт.

Н.Л.»

И адрес дома в магическом лондонском квартале.

Очень хотелось проигнорировать приглашение. Настроения для допроса, пусть и неофициального, не было. «Сэр, как же так получилось?». «Ах, Невилл, право слово, оставьте».

Но, с другой стороны, Поттеровский друг проводил достаточно много времени в аврорате, чтобы обладать нужной информацией. И совершенно не важно, хочет он этой информацией делиться или нет.

Камин в квартире Лонгботтома находился в самом конце длинного плохо освещённого коридора. Перешагнув через низкую решётку, Снейпу пришлось преодолеть не менее десяти метров, прежде чем его взгляду открылась гостиная. И надо сказать, впечатлений за этот короткий путь он получил массу.

В доме было тихо. Ничего удивительного, если Невилл пригласил его одного, однако с каждым новым шагом всё отчётливее слышались всхлипы. Приглушённые, они почти казались игрой воображения и потому тревожили. Возможно ли, что Невилл тихонько плачет в ожидании ненавистного бывшего профессора? Едва ли. Значит, Лонгботтом дожидается не в одиночестве.

Посередине коридора висел календарь. Простая таблица на тридцать ячеек, часть из которых заполнена неровным, но знакомым почерком: Мр. Шеррил, Мр. Лорейн, Мр. Малфой, Северус Снейп (зачёркнуто). И он даже не понял, что его так оскорбило: обращение по имени, пусть даже в чужом календаре, или тот факт, что его вычеркнули. Сперва вписали в каждый четверг на месяц вперёд, а потом вычеркнули, словно он стал лишним, ненужным. Словно он больше не имеет никакого отношения к чему бы то ни было.

При наложении на неприятные утренние размышления, на ссору с Люциусом, это дало однозначный эффект — в гостиную Снейп вошёл мрачнее тучи. К нему тут же обратились три пары глаз: Невилл со взглядом бассет-хаунда, Гермиона, застывшая в своей восковой бледности, и Лавгуд, устроившаяся на полу у стены. Именно она, вздрагивая и хлюпая носом, плакала. Снейп не думал, что существуют вещи, способные повергнуть эту девушку в слёзы. Она всему, даже во время Войны, находила разумное (по её меркам) объяснение и оправдание, чужие потери и горести её не печалили. И теперь, глядя как слёзы катятся из её глаз, Северус чувствовал панический холодок, как дыхание смерти, где-то за плечом. Что должно было произойти?

— Вы читали утренние газеты? — светским тоном поинтересовалась Грейнджер.

Не отрывая взгляда от Лавгуд, которая покачивалась из стороны в сторону и собирала слёзы в небольшой стеклянный фиал, Снейп прошёл вперёд и утвердительно кивнул на заданный вопрос.

— Человеком, которого поймали, был Гарри.

— Да, я знаю.

— А есть ли хоть что-то, чего вы не знаете? — раздражённые нотки сделали голос Гермионы резким, но она приложилась к фляжке и, сделав глоток, немного обмякла.

— С того момента, что вы упомянули — как раз и не знаю. Что вы пьёте? — отняв фляжку, Снейп понюхал содержимое. Успокаивающий травяной отвар.

— За идиотку меня не держите.

— Сколько вы выпили уже? Больше полпинты в сутки вам противопоказано.

— А ещё мне противопоказано любое волнение. Верните...

Снейп чувствовал себя неуместным, чужеродным в этом кругу старых друзей. Стоять посреди маленькой гостиной, как чёрный предвестник беды, было почти неловко, и Северус ретировался на стул рядом с Невиллом. Все притихли, глядя на него, словно ожидая чего-то. Где-то в комнате раздражающе громко тикали часы, из-за правого плеча доносились монотонные всхлипы, ударяя по натянутым нервам. Было чувство, что эти трое оплакивают уже случившееся и неизменное. В воздухе витало общее на троих горе, к которому Снейп не был причастен. Горе, которым не хотели с ним делиться, — с человеком, вычеркнутым из настенного календаря.

— Хватит хлюпать носом, словно кто-то умер! — рявкнул он, даже не оборачиваясь, цепляясь за вопросительный взгляд Лонгботтома.

— Оплаканная душа сможет найти путь к свету даже из самой кромешной тьмы, — замогильным голосом протянула Луна, заставляя обернуться. В её вытянутых руках, на цепочке, болтался наполовину заполненный крошечный фиал.

— Давно не слышал подобной чепухи!

— А слышали о праве министра в исключительных случаях созывать лишь узкий круг судебной коллегии Визенгамота и выносить приговор урезанным составом?

Холодок, уступивший было раздражению, вернулся вновь, почти ласково обнимая, остужая кровь в жилах.

— Они даже не позволили ему прийти в себя. Закинули врачам на чистку желудка, влили кучу зелий, от которых он едва стоял на ногах, и на допрос. А этот идиот во всём признался. Даже в убийстве тех детей из интерната. Да разве же он...

Гермиона растянула губы в улыбке, которая медленно сползла, стоило ей взглянуть на лицо Снейпа. Дрожащими пальцами она закрутила фляжку и со злостью швырнула ею в Снейпа. Металлическая и тяжёлая, она врезалась в плечо и со звоном упала на пол, но Северус едва ли что-то почувствовал. Ему казалось, что тело онемело, лишилось способности что-либо ощущать, в отличие от сердца, не способного даже на удар без боли.

Похоже, бывшая ученица собиралась кинуть в него чем-нибудь ещё, но покачала головой, отвернулась и прикрыла глаза ладонью.

— Она осталась на ночь у Рона, как вы и советовали, — вступился Невилл. — А утром заходил Кингсли. Он и рассказал, что суд прошёл закрыто, без посторонних. Огласка в таком вопросе...

— В чём ещё его обвиняли?

— Не знаю, список обвинений нам не показали, — Гермиона вернула себе слово, продолжая сидеть с закрытыми глазами. — Знаю, что там были метки и множество нападений за прошедший год. Он сдал имена сквибов, с которыми работал, некоторых магов. Кингсли сказал, что в какой-то момент на допросе ему в качестве проверки приписали несчастный случай с моим коллегой, который покончил с собой. Гарри сказал, «пусть и это на мне будет».

— Позёр, — Снейп не сдержался и фыркнул.

— Придурок, — вторила ему Грейнджер, неожиданно солидарная. — К семи собрали Визенгамот, к половине восьмого распустили. Приговор в исполнение приведут завтра на рассвете.

— Какой приговор?

Гермиона открыла рот, но не издала ни звука. Невилл смотрел на подругу и жевал губу. Успокоившаяся Лавгуд подползла на четвереньках и положила Снейпу на колени закупоренный фиал со слезами.

— Его поцелуют, — спокойно произнесла она и, подняв с пола фляжку, направилась к Гермионе. Жидкость во фляге бултыхалась, билась о металлические стенки, и Снейпу мерещился шум волн и сырость в воздухе, и соль на губах, и шепот собственных страхов, влекомых зовом стражей Азкабана.

— Но как они поверили? — бормотал Невилл. — Неужели так просто, на слово?

— Лигеллимента вызвали, из Бристоля. Я не знаю имени.

Как быстро и без шума они управились. Ни свидетелей, ни огласки. Не нужно делать заявлений, противостоять неудовольствию и страху толпы. И самое главное — не нужно произносить имя Гарри Поттера. Завтра, по их убеждениям, уже не будет человека с таким именем, не будет и проблемы. Если кто и вспомнит о Победителе, то лишь в праздник. И будет отвечать детям и внукам на вопрос, что с ним стало: «Алкоголь, говорят. Эта отрава способна погубить лучших из нас».

Картинка сложилась.

Веселье вкупе с облегчением захлестнули Снейпа. Не в состоянии удержаться, он начал смеяться. Негромко, обхватив себя руками, словно прячась, он продолжал смеяться до тех пор, пока в глазах не защипало.

— Может, вам это... глотнуть? — Грейнджер потрясла фляжкой.

— Нет, спасибо.

— А я не откажусь, — Невилл выглядел совершенно раздавленным. — Не понимаю, как это всё может происходить на самом деле. Они же не смогут заставить забыть о нём! В будущем...

— Я расскажу вам о будущем, — перебил Снейп и, закинув ногу на ногу, воззрился на бывших учеников с усмешкой. — После казни, на которую никто из нас приглашён не будет, бездушное тело мистера Поттера поместят в Мунго, в отдел для душевнобольных. Или запрут в лаборатории аврората до тех пор, пока мне не удастся изобрести зелье, над которым мы с ним работали. Полагаю, неудачу мне с рук не спустят, а значит, до конца своих дней он будет выступать в качестве подопытного кролика, из которого будут тянуть кровь.

— Вы ошибаетесь, — Гермиона смотрела внимательно и грустно. — Кингсли просил передать, чтобы вы явились завтра в четыре утра в аврорат. Вы на казни присутствовать будете.

— Неужели?

— Последнее желание не оспаривают.

— И вы наденете ему на шею, — Лавгуд ткнула пальцем в фиал.

— Не надену, — Снейп с отвращением смахнул с колен так называемую подвеску. — Смею надеяться, что это не понадобится.

— Вы не верите? — Гермиона не казалась человеком, способным поверить в подобную ерунду. Скорее просто обиделась за подругу.

— Не верю. Но смею предложить альтернативу. Насколько близкие у вас отношения с министром?

— В каком смысле? — на бледных щеках мазками проступил румянец.

— Он вам доверяет?

— Мы вместе были в Ордене....

— Я тоже был в Ордене, — Снейп с раздражением отмахнулся и подался вперёд, пересаживаясь на самый край стула. — Вашего слова окажется достаточно, чтобы он изменил своё решение? Переубедил Визенгамот? Хотя бы отсрочил казнь?

— Я не понимаю.

— Есть один ритуал...

Нет, вовсе не сложный, Снейп со своим опытом мог ручаться. Заклинание, которое он нашёл в книге Люциуса, обещание и обмен. Три простых этапа. Если никто не будет мешать, он и пяти минут не займёт.

Гермиона, приоткрыв рот, хлопала глазами. Невилл, озадаченный и не до конца осознавший услышанное, не понимал, радоваться ему или плакать. Одна только Луна, поднявшись на ноги, обняла Снейпа за шею. Он сразу попытался её от себя отцепить, но не получилось.

— Я сегодня же поговорю с Кингсли. — Гермиона встала с кресла и сделала шаг к Снейпу.

— Даже не думайте! — Прорычал он, всё-таки отпихивая Лавгуд.

— И в мыслях не было!

Дом на Спиннерз-Энд, куда Снейп отправился дожидаться казни (не своей собственной, но не менее пугающей), оставался холодным и чужим даже несмотря на прожитые в нём годы. Что это дом отца, а не его собственный, чувствовалось во всём, а в период душевного смятения — как никогда прежде. Нет, он не успел разбаловать себя хоромами поместья Малфоев, но при угнетающей серости за окном в доме страшно не хватало света, воздуха и... Гарри.

Когда Поттер приходил, он словно отпугивал призраков прошлого, ютящихся по углам и за закрытыми дверьми. И от мысли, что он больше сюда никогда не вернётся, хотелось спалить дом и уйти не оглядываясь.

Потерять Гарри было страшно. И чем дольше Снейп думал об этом, тем больше убеждался, что его волнует лишь это. Потеря Гарри. Не Волдеморт, не возможное его возвращение или даже собственная смерть. Окажись этот вросший кусок души в ком-то другом — в ком угодно — разве он переживал бы, искал решение? Нет, он бы уехал — в Америку, Новую Зеландию, Норвегию. Забрал с собой Поттера и ... Нет, не забрал бы. Глупый мальчишка остался бы бороться, не задумываясь, что это уже не его война. Или только Снейп своё уже отвоевал? Двух Войн на одну жизнь более чем достаточно.

В обществе бывших учеников всё казалось простым. Он делился планом действий и чувствовал себя вновь учителем, разъясняющим очевидные вещи, уверенным в своих словах, в успехе кампании. Но теперь, оставшись наедине с собственными мыслями, он ощущал жуткий, удушающий, повергающий в слабость страх. Что если он не учёл нечто важное? Что если ничего не получится, и на его глазах единственное ценное, самое главное будет уничтожено? Что если Кингсли не даст даже шанса на спасение?

Каким мог быть запасной вариант? Похитить Гарри до того, как случится непоправимое? Напасть на авроров, дементоров, министра? С этим?!

Вытащив из кармана проклятую бесполезную палочку, он чуть было не кинул её в камин. Вот когда ему пригодились бы связи или хотя бы деньги. Пойти к Оливандеру он не мог, каждая проданная палочка состоит на учёте, это вызвало бы ненужные, несвоевременные вопросы. Купить на чёрном рынке — кто ему продаст, зная, что он лабораторная аврорская крыса? Люциус? Он посмеется, хлопнет по плечу, но не поможет. Совершенно точно, не в этом вопросе. Да Снейп и так перед ним в долгу, куда уж больше?

В собственной подвальной лаборатории, отодвинув беспалочковой магией кирпичи в кладке, он вытащил три пузырька с зельем, тем самым, экспериментальным. Остальное было давно уничтожено, включая записи. Он не знал, для чего зелье может пригодиться. Для шантажа? Или для собственного бегства после попытки саботировать казнь? Три пузырька ярко-зелёной жидкости были плохим запасным планом, но на другой не было времени. Разве что...

— Надо было спорить, что вы непременно явитесь.

В четыре утра Снейп стоял в безлюдном Атриуме, у фонтана. Грейнджер, нервно сминая рукав мантии, уже сидела на бортике и не мигая смотрела в сторону лифтов.

— Вам удалось поговорить?

Гермиона нервно мотнула головой.

— Нет, у меня не получилось.

Снейп с трудом удержался от желания опрокинуть её в фонтан и утопить. Прямо здесь и сейчас.

— У вас было двенадцать часов, чтобы поговорить с одним единственным человеком. Неужели это так сложно?

— Если этот единственный человек — министр магии, который отбыл в Португалию сразу после суда, то да — это сложно!

Последний слог пламенной речи эхом отлетел от сводов.

— Не нужно орать, — зашипел Снейп, придвигаясь ближе.

— Да кто тут может услышать? Скульптурная композиция?!

Двери одного из лифтов открылись, и в Атриум, в сопровождении двух авроров, вышел Кингсли Шеклболт. Гермиона, воскликнув, кинулась к нему, но Снейп перехватил её за локоть.

— Дайте мне вашу палочку.

— Что? — Девушка явно уже была сосредоточена на беседе с министром и не поняла просьбу.

— Дайте мне вашу чёртову палочку!

— Нет, не дам. Она... ай, больно!

Наверное, Снейп вырвал бы её силой, если бы девушка не послушалась. К счастью, палочка отозвалась на его магию моментально.

— Министр, у вас будет буквально минута?

Ответ Снейп уже не слышал. К нему подошёл один из авроров и протянул портключ, сработавший на прикосновение. Через мгновение Снейп уже стоял на площадке во внутреннем дворе Азкабана. Высоко над головой серело ещё не тронутое рассветом небо. Из-за стен — сырых, чёрных и давящих своей тяжестью — доносился шум бьющихся о скалы волн. Прикрыв глаза, Северус глубоко вдохнул пропитанный солью воздух, а через мгновение он почувствовал удушающее, пробирающее насквозь отчаянье — не его собственное, но частью которого он мог бы стать, раствориться в нём и приумножить.

Внутренний двор тюрьмы был небольшим, однако каждый шаг требовал усилий, отчего путь от его центра к скамьям по периметру казался долгим. Рядом со скамьями стоял деревянный стол с прозрачными пластиковыми стаканчиками. Какой-то идиотский фуршет, честное слово. Охранник, судя по серому оттенку кожи и безразличному взгляду — местный, молча протянул ему стаканчик и дёрнул подбородком вверх. Снейп принюхался. Шоколад.

— Здесь не травят, мистер...

Снейп выпил густую, тошнотворно-приторную жидкость и ему стало немного легче. Достаточно, чтобы почувствовать любопытство в адрес пяти авроров, подпирающих стены по периметру, и начать прислушиваться к аппарационным хлопкам. По очереди прибыло ещё несколько человек: секретарь суда, и двое вышколенных, скрипяще-аккуратных авроров. С ними был и Поттер, поддерживаемый под локти и едва держащийся на ногах.

Стоило увидеть его — измождённого, в несуразных металлических кандалах на руках и ногах — и захотелось кинуться вперёд, проклясть авроров, чтобы они не прикасались к нему, и перенести куда подальше. Одним только чудом Снейп заставил себя не двигаться. А Гарри, стоило ему ощутить под ногами твёрдую землю, не озираясь, сразу поднял на него глаза. Будто знал, куда смотреть. Он что-то сказал своим охранникам, и те повели его в сторону Снейпа. Длинная цепь с грохотом волочилась по каменным плитам, и от этого звука у Северуса мурашки пошли по телу.

Авроры остановились в паре шагов, удерживая Поттера, но тот дёрнул локтями, высвобождаясь, и пошёл дальше. Каждый его шаг словно смазывал окружающую действительность, лишая периферического зрения, заставляя концентрироваться на его глазах, неожиданно-глубоких морщинах вокруг губ.

«Паршиво выглядишь», — почти сказал Снейп, однако уступил слово Поттеру, который уже разомкнул губы, вдохнул, но не проронил ни звука. Вместо этого Гарри подошёл вплотную и уперся любом в костлявое плечо Снейпа.

Время остановилось вместе с пропущенным ударом сердца. Снейп ждал окрика, запрета, но авроры лишь молча наблюдали. Казалось, все собравшиеся пялятся, подсматривают за чем-то очень личным, не предназначенных ни для кого, кроме них двоих. Чувствуя нарастающую неловкость и раздражение, Снейп встретился взглядом с одним из двух стоящих поблизости авроров и не выдержал.

— Они смотрят, — проговорил он негромко, сжимая кулаки и прижимая руки к телу. Он не был уверен, на что они способны — оттолкнуть Поттера или обнять, что казалось и вовсе недопустимым.

Вместо смущения Гарри хмыкнул.

— Не ворчи, это их работа. Они хорошие ребята.

— Эти хорошие ребята привели тебя на казнь.

— А ты пришёл на эту казнь посмотреть, — Гарри поднял голову, он слабо улыбался. — Но это же не делает тебя плохим.

— Неуместная риторика.

— Сверкать эрудицией тоже не самое подходящее время, тебе не кажется?

— Мне кажется, что...

— Да, давай поругаемся. Прямо сейчас.

Гарри больше не улыбался. Северус и не заметил, как тот отдалился, как стал ближе к аврорам, чем к нему. Это было неправильно.

После очередного хлопка на площадке появился Кингсли. Он довольно быстро сориентировался — подошёл к столу, опрокинул в себя шоколад, словно стопку огневиски, и, смяв в ладони стаканчик, поманил Снейпа к себе. Выбора особого не было.

— Неужели манипуляции — это единственный знакомый тебе способ получения желаемого?

Он выглядел раздражённым и не готовым к вежливой дискуссии. Глаза были красными, будто Кингсли не спал больше суток, и теперь готов броситься на любого, виновного в промедлении и создающего проблемы, решать которые приходится мутным от бесконечного количества работы сознанием. Но в целом, он выглядел не как злой, а как очень уставший человек. Вот только особой тревоги за Поттера Снейп в нём разглядеть не смог.

— Сперва эта клоунада с расторжением договора, но там я могу понять, рабочий момент. Но сейчас-то зачем было подсылать девчонку? У самого духу что ли не хватило? Мы же знакомы не один десяток лет в конце-то концов!

Казалось, что министр говорит очень громко, но на деле он неплохо себя контролировал, отчитывая и не привлекая лишнего внимания. Снейп готов был вот-вот сорваться. Он ждал появления Кингсли, чтобы услышать решение, равносильное приговору, а не дискутировать на тему, какие поступки являются правильными. Хренов моралист.

— Можно подумать, ты бы принял меня с распростёртыми объятиями и прислушался! Что-то не помню твоего яростного заступничества на судах.

— А кто, как ты думаешь, переубеждал судебную коллегию?

— Поттер! — Вот теперь было действительно громко. Авроры, доселе безучастно стоявшие вдоль стен, обернулись.

— Так вот оно что. Пытаешься покрыть свой долг?

— Мерлин. Неужели это действительно то, что тебя сейчас волнует?

— Нет.

Одно короткое признание, и министр растерял весь свой запал, всю свою грозность и статусный вид. Он посмотрел за плечо Снейпу, и уголки его губ дёрнулись вниз.

— Я могу дать тебе попытку. Только одну попытку.

— Этого достаточно, — Снейп выдохнул почти с облегчением. Но только почти. — А что коллегия?

— На суде, помимо меня, было четверо. И они — это уже моя забота. Гарри в курсе, что надо делать?

Отрицательно покачав головой, Снейп обернулся к Поттеру, который смотрел на них с подозрительным прищуром, и жевал нижнюю губу.

— Ты уверен, что получится? — спросил Кингсли прежде, чем Северус сделал хотя бы шаг.

Уверен ли он? В тарабарщине из старой книги, не имеющей авторства, страницами которой прабабка Люциуса явно набивала обувь? Что может пойти не так?!

— Уверен, — твёрдо, даже резко ответил Снейп и с трудом, на негнущиеся ногах пошёл к Поттеру. Казалось, что каждым новым шагом он преодолевает собственные страхи, неуверенность, пытается переломить неизбежное, и само притяжение этому противится.

— Только не говори, что сейчас пытался поменяться со мной местами.

Гарри смотрел исподлобья, как упёртый баран.

— С какой это стати мне предлагать подобное?

— Хорошо, — Гарри кивнул и, коротко глянув на аврора, стоящего в шаге за спиной, понизил голос. — Так что вы обсуждали?

— Есть один вариант, — в горле моментально пересохло, и Снейп кашлянул. — Что ты знаешь о договорах с магическими существами?

— Э... ну... — Гарри вытаращился и замялся, словно на уроке зельеварения.

И видимо лицо Снейпа перекосилось достаточно, чтобы тот опомнился.

— Это всегда проигрышный вариант. При заключении договора с духами или фейри, они исполняют желания, но потом забирают то, что нужно им, — не важно, материальное или духовное.

— А про Честный обмен?

— Такого не бывает, — Поттер хмыкнул, но быстро посерьёзнел. — Или бывает?

Вытащив из внутреннего кармана сложенную пополам книжную страницу, он протянул её Гарри. Тот развернул листок, пробежал глазами текст и нахмурился.

— Это обещание?

— Да. Обещание. И просьба. И своего рода нерасторжимый контракт.

— Я не всё понимаю. Это не латынь, верно?

— Нет. Не важно! Латиница, а значит ты прочтёшь. Это заклинание обмена. Что-то вроде: всё счастье, которое было в твоей жизни, на услугу.

Поттер вздрогнул и посмотрел на Снейпа, как на безумного.

— Ты что, предлагаешь заключить мне договор с дементором?

— А ты знаешь ещё кого-то, умеющего взаимодействовать с душой? Или другой способ извлечения её части?

— Волдеморт знал.

— Но ты — не Волдеморт! И он извлекал осколки, куски, а не одну душу, сросшуюся с другой!

Гарри поднял руку и потёр лоб, сопровождая каждое своё действие звоном цепей. Он выглядел настолько растерянным и опустошённым, что Снейп почти засомневался, будет ли дементорам чем поживиться.

— И как ты убедил Кингсли?

— Запугал, что дементоры высосут только твою душу, не часть Волдеморта. И тогда придётся вновь столкнуться с полноценным Тёмным Лордом.

— Это правда? Действительно возможно?

Снейп пожал плечами, а Поттер замолчал, склонив голову и глядя себе под ноги.

— Ну да, кто захочет есть гниль...

— Гарри, это всего лишь разовый контракт, на одну услугу. Он потому и называется «Честный обмен», поскольку действует реверсивно прочим контрактам. Ты ставишь условие, что отдаёшь, а потом исполняется твоё желание. Ты должен попробовать!

— Да, конечно. Просто... Мне сложно представить, какой будет жизнь после, когда я отдам...что там? Всё счастье свой жизни?

Гарри хмыкнул и попробовал улыбнуться.

— Я не знаю точно, как это работает. Я не нашёл других упоминаний этого обмена. Скорее всего, ты просто не вспомнишь, что у тебя были счастливые воспоминания.

— И останется только детство в чулане и кошмары войны?

— Я правда не знаю.

— Тогда пообещай, что потом ты не исчезнешь. Ты останешься и расскажешь всё, что помнишь сам. Покажешь мне, что моя жизнь состояла не только из кошмара.

— Да. Конечно, — боясь, что Гарри может передумать, Снейп начал суетиться. — Цепи. Надо снять этот средневековый ужас.

Авроры сделали, что просят, только когда Кингсли лично отдал им приказ.

— Удачи мне, — выдохнул Поттер и с заметным усилием поплёлся к центру площадки.

— Удачи тебе, — вторил Снейп совсем тихо, когда Гарри не мог уже его услышать.

— А это было необходимо? — Кингсли указал на сложенные у стены кандалы.

— Нет.

Министр хмыкнул и притих, сосредоточенно глядя на удаляющую фигуру Поттера. Со спины, если не видеть взгляда и глубоких мимических морщин, он вновь напоминал недокормленного подростка, с которым жизнь в столь юном возрасте обошлась более чем жестоко. Время летит, а мало что меняется. Даже чувство вины, которое истязало сердце Снейпа при взгляде на Гарри, за годы так никуда и не делось. А сейчас и вовсе усилилось во сто крат.

Остановившись в начерченном на каменных плитах круге, Поттер сперва обернулся к Снейпу, а потом поднял взгляд выше. Просвет в колодце тюремного двора, в котором ещё недавно можно было разглядеть предрассветное небо, заволокло, как грозовыми тучами, чёрными мантиями дементоров. Хотя они скорее походили на вороньё или стервятников, жаждущих урвать кусок. Авроры, охраняющие периметр площадки, выпустили патронусов, которые, словно верные псы, уселись у их ног. Стало легче дышать. Взволнованный и сосредоточенный, Снейп даже не заметил, что почти задыхался.

Довольно скоро от группы дементоров отделился один. Он медленно спускался к своей жертве, словно нарочно старался не торопиться, желая насладиться моментом предвкушения. Впрочем, Снейп сомневался, что эти существа способны на подобные чувства. Чем меньше становилось расстояние между дементором и Поттером, тем бледнее тот становился. Гарри прикрыл глаза и старался дышать, не соскользнуть в обморок. И как он будет в таком состоянии читать заклинание? Снейп дёрнулся вперёд, желая оказаться рядом и, если понадобиться, дать по роже, чтобы Гарри не отключался, но Кингсли крепко ухватил его за локоть, приказывая оставаться на месте.

— Он справится, — раздалось откуда-то издалека.

— Сам знаю, — сквозь зубы огрызнулся Снейп, однако хватка на его руке не ослабла.

Когда между дементором и Поттером осталось не больше пары метров, Гарри открыл глаза и проговорил чётко и громко:

— Pulchra commutationem!

Дементор отшатнулся, как от сильного порыва ветра, и застыл. Бесконечно-долгое мгновение он смотрел на Гарри, а потом развёл руки в стороны и запрокинул голову, поднял черную пустоту капюшона к своим собратьям. Казалось, он кричит или зовёт, но не донеслось ни звука. Не меняя позы, он начал подниматься вверх, приводя в движение всех прочих дементоров. Они, словно птичья стая, начали парить по кругу, образуя воронку с удлиняющимся носиком, из которого, навстречу зовущему, начал спускаться другой дементор — немного крупнее и намного страшнее.

До земли было ещё далеко, но патронусы уже растворились. Аврорам пришлось вызывать их заново, но те получились мерцающими и бледными. Дементор, внешне мало чем отличающийся от предыдущего, вызывал настоящий суеверный ужас. Сами собой рождались мысли, что он — порождение какого-то древнего зла, или просто накопил его в себе столько, что стал единственным, способным поглотить новое.

Гарри, придавленный грузом новой тьмы, осел на землю, согнулся, закрыл уши руками. Он с ужасом, не мигая, смотрел перед собой, но стоило дементору приблизиться на достаточное для слышимости расстояние, как он повторил без прежнего вызова и силы, но чётко:

— Pulchra commutationem.

Дементор подлетел ближе, позволяя продолжить. Поттер дрожащими руками развернул листок и начал читать. Неслышно, наверняка неверно произнося слова, но это не имело значения. Единственно важным было желание и готовность к последствиям, а в этом Снейп не сомневался ни на секунду. Поттер прошёл в своей жизни через многое. Ему ли отступать теперь?

Дочитав заклинание, Гарри выронил листок и поднял лицо к своему палачу. Дементор навис над своей жертвой, склонился, словно принюхиваясь, но вскоре плавно поднялся выше на несколько метров. Гарри начал смеяться, но быстро смех превратился во всхлипы, и он закрыл лицо руками. Вырвав локоть из тисков министерской хватки, Снейп кинулся вперёд. Ему было плевать, позволено это или нет. Пусть хоть одна живая душа встанет у него на пути, пусть только попробует.

Упав рядом с Гарри на колени, он отцепил его руки от лица и развернул к себе, заглядывая в глаза. В первое мгновение ему показалось, что тот обращается к нему, говорит что-то, но звучащий в голове голос, мужской и неразборчивый, принадлежал кому-то другому. Кому-то, кого Снейп не узнавал. Отвлечься от него и сосредоточиться на Гарри было непросто.

— Что случилось?

— Не достаточно, — голос Поттера дрожал, но глаза были сухими. — Того, что у меня есть, не достаточно, чтобы...

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Это мысли, которые появляются в голове. Они одновременно и мои, и чужие.

— Тогда пусть возьмёт у меня то, что ему не хватает!

Поттер посмотрел на дементора и отрицательно покачал головой.

— Ты чужой. Ты не подходишь.

— Значит это нужно исправить!

Смотреть в глаза Гарри и все ещё видеть с них надежду было мучительно до рези между рёбрами. Снейп, как никогда, чувствовал, что подвёл. Обещал и не сделал. Дал иллюзорную надежду и опять все испортил.

— Мы можем заключить магический брак. Кингсли ведь имеет полномочия?

Гарри рассмеялся.

— Как романтично. Ты просто не оставляешь мне выбора!

Но довольно быстро он снова помрачнел и покачал головой.

— Не подходит?

— Нет.

Снейп обернулся на Кингсли — тот поднял вверх палец. Одна попытка. У них всего одна попытка. Напоминает, гад.

— Значит усыновление.

Гарри скривил губы и поморщился.

— Нет.

— О твоих желаниях сейчас речь не идёт.

— Северус, это все не то. Мы должны быть частью чего-то единого, чтобы это сработало. Не любовники и не юридические родственники. Кровное и магическое родство... Я не знаю, как ещё это объяснить!

— Значит, мы уходим.

Лицо Поттера вытянулось.

— Чего?

— Уходим. Сейчас же, — Снейп поднялся на ноги и протянул руку, а другую сунул в карман в поисках палочки. Поттер движение заметил и понял правильно.

— Твоя палочка была конфискована, я ей пользовался при нападении. И ты всерьёз полагаешь, что сможешь справиться с личной охраной Кингсли? И сбежать со мной через антиаппарационный барьер? Серьёзно?!

Снейп не мог понять, почему Гарри злится, но говорил он резко, почти агрессивно. Глубоко вздохнув и приняв наконец руку, Поттер тяжело встал на ноги, а после отшатнулся. Внешне такой измученный, почти хрупкий, он был действительно настолько сильным внутри, что Северус почти завидовал. Снейп хотел бежать, спрятаться от дементоров, от блуждающего на периферии сознания шёпота, от удушающего страха, а Гарри не только справлялся с ним, он ещё хранил в себе часть чужой души, чужое злое намерение, с которым приходилось бороться каждую секунду. Снейп не видел никого сильнее этого готового к смерти человека.

— Надо прекращать этот сопливый цирк, — проговорил Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь. — В первый раз что ли? Не всегда надежды оправдываются.

Гарри храбрился, его взгляд стал решительным, а изгиб губ ровным, жестким. Он пытался расправить плечи и приготовить себя к поцелую, увы, совсем другому, чем желал для него Северус. И для себя, впрочем, тоже. А пальцы Снейпа, уже нашедшие и отвергшие лежащую в кармане палочку, сжимались вокруг трёх небольших пузырьков так крепко, что стекло грозило вот-вот лопнуть. Это может сработать. Это должно сработать!

— Минуту!

— Что ещё?

Неужели Гарри так желал пустоты и небытия, что промедление превратилось в муку? Или он боялся очередных несбыточных надежд, от которых станет лишь больнее, и потому так торопился все завершить?

— Вот уж действительно, одна попытка, — хмыкнул Снейп и, вытащив первый флакон, откупорил и выпил яркую зеленую жидкость.

— Оно что, получилось?

Глаза Поттера, огромные и пронзительные, смотрели с ужасом. А зелье на вкус оказалось приятным, свежим, напоминало молодую траву. Впрочем, какой ещё вкус может быть у жизни?

— Ты хотя бы успел его протестировать?! Двух покойников для одной казни многовато, тебе не кажется?

Но Снейп, отойдя на шаг, чтобы Поттер ненароком не помешал, влил в себя второй флакон. Ничего не произошло.

— Я же сказал, что мы никуда не уходим! Защита от Авады ничего тебе не даст!

Гарри все не унимался, а Снейп с нарастающей тревогой смотрел на парящего в паре метров от них дементора. Неужели не сработает? Неужели...всё?

Однако на середине второго флакона дементор заинтересованно качнулся в сторону Снейпа и Поттер наконец заткнулся. Он недоумённо переводил взгляд с одного на другого.

— Ну? — Не выдержал Снейп.

— Мне кажется, тебе не стоит...

— Я не об этом тебя спрашиваю, глупый мальчишка! Теперь я подхожу?

— Теперь — да.

Подняв с земли книжный лист, Гарри снова начал читать, сильно коверкая произношение. Впрочем, он не рулады пел, на действии договора это никак не сказывалось. Но с каждым новым словом дементор не просто приближался, он будто увеличивался в размерах, набирал силу. Когда Поттер произносил последние слова, Снейп с трудом видел действительность вокруг себя. Она расплывалась белёсой мутью, почти кружилась, а нашёптывающий на ухо тот самый пугающий голос становился всё громче.

Дементор принял условия. Это потустороннее, страшное по своей сути существо протянуло к Гарри свою костистую руку, почти коснулось подбородка, заставляя поднять лицо. Тот отозвался интуитивно, подался вперёд, разомкнул губы, и в тот же миг его глаза закатились, а изо рта к дементору потянулись чёрные нити. Эфемерные, они тем не менее казались маслянистыми, пористыми, гадкими, но вскоре вслед за ними, как поток чистой воды, смывающей мазут с поверхности водоёма, полился свет. Белый, яркий. Даже Снейпу захотелось прикоснуться к нему, испить этого света. Почти сразу дементор оставил Поттера, уронил бесчувственное тело на каменные плиты и обернулся к Снейпу.

«Не много», — пронеслось в голове, и Северус не был уверен, касается это того, сколько заберут, или того, сколько света есть у него. Зато это очень походило на чужие мысли, про которые недавно говорил Гарри.

В следующее мгновение уже его лицо было поднято навстречу зияющей, источающей ужас пустоте, и он соскользнул в неё, теряя сознание, слыша лишь полный ненависти крик отца.

20.

Северус Снейп ошибся.

Это была первая мысль, которая пришла ему в голову, стоило открыть глаза. Он ошибся.

В его больничной палате было светло и просторно, на столике в ногах стоял букет с отвратительными, рыжими, очень гриффиндорскими цветами, а на тумбочке рядом с койкой лежала его собственная волшебная палочка. Окно было приоткрыто, и с улицы доносились звуки машин, чужих разговоров. Пахло осенью. Абсолютно и бесповоротно. Осенью, которую он сможет прожить так, как ему захочется. А потом встретить зиму и отпраздновать свой день рожденья. Сорок четыре года. Он ведь не думал, что доживёт до столь почтенного возраста. А там, если повезёт, и ещё год протянет. Именно так, как ему захочется. И в том месте, в котором захочется. Только ему не хотелось. Больше ничего не хотелось.

Заклятье, которое он нашёл в книжке Люциуса, было вязью образов и обращений, обещаний и клятв, но отнюдь не инструкцией. Он лишь предполагал, что заклятье отнимет у Гарри. Но теперь знал точно.

Он всё помнил. Наверное, даже яснее, чем когда-либо прежде — каждый эпизод своего прошлого, и плохой, и хороший. С той лишь разницей, что половина воспоминаний превратилась в кадры черно-белого маггловского кино. Вот он получил письмо из Хогвартса — он тогда радовался. Вот Лили взяла его за руку — у него тогда потеплело в груди, ему было хорошо. Вот Гарри поцеловал его накануне своего последнего срыва, и он был счастлив.

Радость. Счастье. Тепло. Это были ярлычки, пометки на воспоминаниях, подсказки, какие эмоции он в тот момент испытывал. Лишь слова, не имеющие никакого отклика внутри.

Зато он прекрасно помнил унижение и злость от шуток Мародёров. Боль и страх от отцовской оплеухи. Желание разорвать собственными ногтями шею, захлебнуться кровью и умереть, лишь бы прекратились наказания Повелителя. И чем больше он прокручивал в своей голове воспоминания, тем больше ему казалось, что так было всегда. Что на самом деле всех светлых эмоций, значащихся пометками на некоторых воспоминаниях — их не существует, просто никогда и не было.

Через день к нему пришёл Гарри. Сел рядом с койкой, уставился пустым, безразличным взглядом.

— Я проспал дольше, чем ты.

Снейп кивнул.

— Тебе тоже назначили медикаментозное лечение до тех пор, пока не пройдёт депрессия?

Снейп снова кивнул.

— А что такое депрессия?

— Судя по всему то, что у нас.

— Ты тоже всё помнишь?

— Да.

— И?

— И тоже ничего.

— Хорошо, что тоже. Я уж подумал, что-то пошло не так.

В голове всплыла подсказка — Гарри шутит? Нужно рассмеяться или хотя бы улыбнуться? Но Снейп, кажется, забыл, как это делается. Улыбаться не хотелось.

— Заходил Люциус Малфой.

— К тебе, не ко мне?

— Сказал, что ты спишь. Фрукты принёс. Просил передать тебе.

— Фрукты?

— Апельсины там, яблоки. Коробка клубники.

— Забавно, — Снейп произнёс это слово, соотнеся опыт его использования прежде и ситуацию. Забавно ему не было.

— А ещё он сказал, что не будет напоминать про долг, пока нас не выпишут.

— Как учтиво с его стороны, — а вот раздражение всколыхнулось знакомой волной. От нехватки эмоций Снейп попытался раскрутить его посильнее, чтобы хоть что-то чувствовать. — Пошёл бы он к чёрту.

— Что за долг, Северус?

Сожаление, вина, ещё несколько знакомых эмоций в довесок к раздражению.

— Тебя это не касается!

— Ещё как касается. Он сказал, что не будет трогать нас. Значит и расплачиваться мы будем вместе.

Очень захотелось, чтобы Поттер ушёл.

— Проваливай и оставь меня в покое.

А когда он действительно ушёл, сделалось ещё хуже, но не звать же мальчишку обратно.

К вечеру расхотелось жить. Расхотелось дышать, длить своё существование и барахтаться в чёрно-белой каше собственных страхов, боли, ненависти, презрения, которыми кишели воспоминания и мысли. Но пришла мисс Лавгуд, заставила выпить пару зелий, и Снейпу снова стало никак.

Несколько раз заходили Грейнджер и Уизли. Поздравляли. Смеялись. Плакали. Снейп терпел. Даже не терпел, а заставлял себя иногда делать вид, что замечает их присутствие, что ему не всё равно.

Заходил Кингсли, тоже поздравлял и говорил, что никогда в нём не сомневался. Снейп громко фыркнул и скривил губы. Он ведь так реагировал прежде, когда слышал чушь? Не то чтобы ему сейчас было до этого дело.

Заходил Невилл. Говорил, что всё будет хорошо, и обещал помочь после выписки. Снейп благодарил, не понимая, что им всем от него надо. Почему бы просто не оставить его в покое?

Но чаще всех заходил Поттер. После утренней порции зелий он являлся в палату, садился в ногах койки и молчал. Иногда листал журналы, иногда приносил с собой шахматы, но они не играли. Как-то раз спросил про зелье — знал ли Снейп, что так сработает.

— Нет, не знал. Но раз твоя кровная защита должна распространяться на выпившего, как на тебя самого, значит твоей магии этого должно быть достаточно, чтобы она распознала выпившего, как часть тебя. А раз магия распознаёт, то дементоры и подавно.

— Ничего не понял.

— С Волдемортом в голове ты был сообразительней.

Обед им приносили в палату Снейпа, ужин вместе с зельями — тоже. Пару раз Снейп хотел сказать, чтобы Гарри ушёл к себе, но ему слишком плохо становилось после отбоя, когда он действительно оставался наедине с самим собой и кошмарами. В обществе Поттера ему было никак, а это куда лучше, чем плохо.

Один раз, после длительной игры в гляделки, Гарри выдал:

— Я знаю, что люблю тебя.

Знаю, но не чувствую. Это признание отозвалось в Снейпе почти облегчением, поскольку перед ним был человек, которого он действительно понимал в данный момент, и который понимал его. Осознание не одиночества сметало желание вылить зелья в раковину и всё-таки сдохнуть ночью, укрывшись подушкой. Столько лет он боролся со смертью, выживал и ради чего? В чём был смысл?

На календаре пошла вторая неделя их больничного заточения, и на тумбочку Снейпу кто-то подсунул маггловскую книжку «Позитивные аффирмации на каждый день». Он открыл её из чистого любопытства.

— Я люблю в жизни каждое мгновение. Я замечаю повсюду счастье и любовь. Я наслаждаюсь собой и общением с миром, — прочитал он вслух.

Книжка полетела в окно, вместе с брошюрой «Почему обниматься полезно для здоровья».

— Я хочу уехать домой, — заявил он медиведьме в тот же день. Поттер, дремавший над «Пророком», тут же вскинулся.

— Вам пока рано. Вы ещё не прошли курс лечения...

— Давайте перефразирую. Я завтра утром ухожу. Доступно выражаюсь?

— Да, — вместо медиведьмы ответил Поттер. — Я тоже ухожу.

Засуетившись, девушка позвала лекаря, тот — ещё одного. Потом Луна и Грейнджер явились, отговаривать, но результатом стал утренний выход на улицу с ящиком зелий и обещанием принимать их строго по графику. Не потому, что лекари были уверены в стабильности пациентов, а потому, что не до конца понимали их состояние и не имели точных предписаний и диагнозов, чтобы оставить силой.

Вдыхать свежий воздух и глядеть на суетную толпу было странно. Куда они так торопятся, зачем суетятся? Какой смысл в их важных делишках?

— Тебе есть куда идти?

Снейпа мучил этот вопрос с того самого момента, как Поттер заявил о желании покинуть клинику, но что-то мешало спросить.

— Да, есть куда.

Стало неожиданно тревожно и чуть-чуть больно.

— Что ж, — Снейп кивнул. — Удачи.

И аппарировал, не думая, чем вызвано удивление на лице Гарри. Но когда тот аппарировал следом и раньше Снейпа вошёл в дом, он испытал нечто, отдалённо похожее на радость. Или ему просто очень хотелось так думать.

Северус сразу ушёл к себе в комнату, а Поттер, не спросив разрешения, расчистил себе чердак, почему-то решив, что теперь будет жить там. Что за гнёздышко он себе обустроил, Снейп не спросил и даже не поднялся проверить. Но ему делалось лучше от одной только мысли, что Гарри где-то здесь, рядом, под одной с ним крышей.

Поползли однообразные дни. Пробуждение, зелья, блуждание по комнатам, еда один-два раза в день, лежание на кровати. В какой-то момент Снейп не захотел выходить из комнаты, провалялся весь день, а на следующий испытал почти ужас от необходимости выйти и встретиться хоть с кем-нибудь, пусть даже с Гарри. Тот не настаивал на общении, так и повелось.

Прошла неделя, может больше. Снейп потерял счёт времени. Он понимал, что надо прекращать это ребячество. Нельзя всю жизнь прятаться за закрытыми дверями.

Каждый раз, прислушиваясь к шагам в коридоре, грохоту посуды на кухне, он убеждал себя, что вот-вот встанет и присоединится к Гарри. Бывало, он даже чувствовал себя как никогда готовым на общение, способным свернуть горы, но при этом не мог даже встать с кровати. Он столько всего хотел! И в то же время не хотел абсолютно ничего.

Сила воли, которая в прошлой жизни ставила его на ноги раз за разом, дала сбой. Единственное, что теперь толкало его прочь из своей комнаты, был голод. Достаточный, чтобы вытащить из холодильника Поттеровскую стряпню или вскрыть банку консервированной фасоли. Продукты приносил кто-то из друзей Гарри, Снейп их ни разу не видел. Но каждый раз, заслышав хлопок входной двери, обещал себе прервать эту апатию. Выйти к Поттеру, поговорить. Возможно, у того осталось хоть что-то, кроме бесцветного пепла поверх блёклых воспоминаний? Хоть какие-то цвета в душе, отличные от серого и чёрного.

Но листья за окном желтели, а они по-прежнему напоминали... Как там у магглов? Частицы с одинаковым зарядом? Когда-то, до казни, в совершенно другой жизни, они нашли друг в друге недостающие эмоции, цвета, чувства. И та же сила, что тянула их друг к другу в прошлом, теперь толкала прочь: обокраденных, вычищенных изнутри, бесконечно одиноких, с одним лишь желанием — не существовать.

Это хождение по одной орбите общей пустоты прервал, как ни странно, Поттер. Кому ещё следовало это сделать, раз уж роль спасителя Снейпу претила? Так он убеждал себя, ловя рассеянный, вопрошающий взгляд мальчишки, явившегося на кухню завтракать.

Северус был уверен, что сейчас быстро пожарит яичницу и уйдёт обратно к себе прежде, чем Гарри спустится. Так было каждый день на протяжении долгого времени. Что изменилось?

— Доброе утро, — сипло сказал Поттер и начал расставлять тарелки и приборы. На две персоны.

Поначалу Снейп пытался придумать, о чём поговорить, но Поттер явно наметил себе план действий.

— У тебя ужасный дом.

— Раньше тебе тут нравилось, — досада относилась к тому разряду эмоций, которые Снейп продолжал испытывать.

— Раньше мне многое нравилось и казалось интересным. Особенно ты и всё, что с тобой связано. А теперь я вижу, что это просто старый и грязный дом.

— Тогда почему бы тебе не уехать?

— Не могу. Здесь ты.

— А что — я?

— Я люблю тебя.

— В прошедшем времени!

— Я собираюсь вспомнить, как это.

Не хочу. Не надеюсь. Собираюсь. Точно план. Что ж, у Снейпа нет и такого.

— Каким образом?

— Пока не знаю. Но точно больше не позволю тебе запираться в спальне.

Разозлившись, Снейп поднялся из-за стола, швырнул тарелку в раковину и пошёл к себе. Даже дверь заклятьем запечатал, чтобы никто не проник. Но к нему никто и не ломился.

До самого вечера он изводил себя, снедаемый желанием выкинуть Поттера из дома. И выкинуться за ним следом, потому что остаться здесь в одиночестве было равносильно самоубийству. Решив, что так действительно продолжаться больше не может, он спустился к ужину.

Гарри сидел на том же месте, что и утром, перед чистой тарелкой, а на плите исходила паром кастрюля.

— Как день прошёл? — Серьёзно спросил Поттер.

— А то ты не знаешь, — огрызнулся Снейп, но нос свой в кастрюлю сунул.

— В том-то и дело. Надо что-то менять.

— Надо.

Снейп подошёл к окну и отодвинул тюль. Закат алел пожаром над трущобами и фабричными трубами. Огонь над чернотой и грязью, настоящий ад. Когда-то грязные после работы местные напоминали Северусу чертей, и он был уверен, что раз живёт в аду, то обязательно родится вновь, в другом месте. Когда отмучается. Или уже отмучился?

— Я уезжаю.

— Неужели.

— Продаю дом и уезжаю.

— Куда?

— Не знаю. Куда угодно, где тепло. Я промёрз в этих чёртовых стенах до самых костей. Хочу согреться.

— Продать дом. Да, это правильно.

Поттер со скрипом отодвинул стул и подошёл ближе. Чувствуя за спиной чужое присутствие, Снейп резко обернулся и почти ударил Гарри плечом.

— Ты позволишь мне поехать с тобой?

— Я не позволю тебе не поехать.

— Хорошо...

На щеках Гарри проступил румянец, совсем слабый, но даже такая перемена казалась разительной, просто невероятной. Как зачарованный, Снейп потянулся к его лицу, погладил кончиками пальцев тёплую кожу. Выдохнув, Гарри перехватил руку и сжал её крепко в своей. Горячей. Мягкой.

Северус закрыл глаза, вытаскивая со дна памяти моменты их близости: каждое прикосновение, каждое рукопожатие. Не сравнивая, но пытаясь насытить новым теплом каждый фрагмент, чтобы потом, вспоминая эти серые и блёклые картинки, в них было хоть что-то живое. Хотя бы тепло обычного прикосновения.

Разомкнув веки, Снейп встретил во взгляде Гарри вопрос. И ожидание. И даже слабую тень чего-то, когда-то привычного, но с недавних пор утерянного. Улыбка? Радость?

— Давно надо было, — прошептал Поттер и, отпустив руку, обнял Снейпа, оплёл объятиями вокруг талии, прижался всем телом. Горячий, пыхтящий в плечо часто-часто, жарко-жарко.

Снейпу ничего не оставалось, как обнять в ответ, чувствуя, что собственное сердце тоже набирает обороты, перенимая темп дыхания Гарри. А через мгновение он осознал, что и вовсе не способен разжать собственные руки, оттолкнуть. Он много думал о той ночи, проведённой вместе, но не понимал, почему она могла много значить, что в ней было такого? Такого!

Если в ней была хоть толика именно такого, живого, настоящего тепла, такого желания просто быть рядом, вместе, то она стоила всех мук, на которые Снейп себя обрёк. Лишь бы повторилось.

Поттер повернул голову на бок, уткнулся губами в ухо и проговорил совсем тихо, словно не хотел быть услышанным:

— Я не уверен... но мне кажется, что это будет моим первым счастливым воспоминанием.

Снейп ответил так же тихо:

— Кажется, моим тоже.