Южный ветер

Автор:  Мирабель

Номинация: Лучший авторский слэш по компьютерным играм

Фандом: Dragon Age

Число слов: 65416

Пейринг: male!Лавеллан / Дориан, Хоук / Андерс

Рейтинг: NC-17

Жанры: Drama,Action

Год: 2016

Число просмотров: 492

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Инквизиция распущена, но вместо заслуженного отдыха Инквизитору снова приходится спасать Тедас.

Примечания: Беты: Эльдатиэр, Аларис

– Инквизиция официально объявила о своем роспуске! – глашатай целый день каждые полчаса зачитывал на площади итоги Священного Совета. Казалось, уже весь город должен быть в курсе происходящего, но как по команде после каждого раза доносились удивленные вздохи толпы.

Лавеллану хотелось заткнуть уши, но стоило только попытаться это сделать, как память с ехидным и болезненным упреком напоминала, что одной руки для этого не хватит.
Он с горькой усмешкой смотрел на свою изувеченную конечность. Солас спас ему жизнь, так что он должен бы радоваться, вот только почему-то было слишком горько.

Лавеллан не смог остаться в Зимнем Дворце, где слишком много любопытных глаз и мерзких шепотков. Вот она, мишура прогнившего мира аристократии: когда он приехал, каждый орлесианский лизоблюд был готов сделать что угодно, лишь бы добиться благосклонности, а теперь Лавеллан стал для них всего лишь эльфом, пускай и со связями.

Ее Святейшество Верховная Жрица Виктория или просто Кассандра для друзей, догадываясь о том, какие чувства терзают Лавеллана, позволила ему покинуть дворец и обжиться в доме одного из торговцев, с первого дня помогавшего Инквизиции.

Мужчина встретил их довольно радушно и выделил несколько комнат на втором этаже. Лавеллану досталась самая просторная, вероятно, предназначенная для важных гостей. Она была всем хороша, но положение омрачали окна, выходящие прямо на центральную площадь.

Лавеллан закрылся у себя и не спускался даже поесть. Беспокоясь за его здоровье, Лелиана отдала приказ кому-то из слуг несколько раз в день приносить поднос к двери.

Лавеллан покидал свою комнату только для встреч с членами Совета по согласованию сроков, в течение которых те или иные крепости будут оставлены Инквизицией и переданы в управление местным главам, после чего молча удалялся назад к себе. Лишь раз за последнюю неделю он нарушил установившийся порядок. В тот день Дориан уезжал в Тевинтер.

Лавеллан избегал встреч. Он всегда мечтал защищать Дориана своим щитом и мечом, но что теперь с одной рукой он может сделать?

Дориан несколько раз пытался донести упрямому аматусу, что их отношения строятся в первую очередь на эмоциях, а не на физическом превосходстве. Но после третьего раза, закончившегося скандалом, Дориан бросил попытки вразумить остолопа.

Перед самым его отъездом Лавеллан сделал над собой усилие и спустился вниз. Дориан не сдерживал свой сарказм, когда комментировал глупость Лавеллана, но после долгой и поучительной речи Дориан подошел к нему, отодвинул край левого рукава и поцеловал прямо в плечо. После очередного затяжного разговора, но в этот раз более приятного для обоих, Дориан отбыл домой.

К концу третьей недели, наконец, можно было уехать из Орлея в Скайхолд. Из бывших товарищей рядом остались только Каллен, Лелиана, Жозефина, Сэра и Бык.

В Скайхолде творился сущий бедлам, похлеще того, что был после бегства из Убежища. Постепенно возвращались солдаты и разведчики. Они сдавали вещи, выданные Инквизицией, после чего получали рекомендательные письма, заверенные советниками и Инквизитором, и по окончании всех формальностей с тяжелым сердцем уезжали. Многим крепость стала вторым, а кому-то после потери семей и основным домом.

Во дворе стояли телеги, забитые до отказа. В одной лежали знамена, соседняя ломилась от нагрудников, латных перчаток и прочей амуниции. Где-то между ними затесалась еще одна повозка, заполненная книгами по магии и различным существам. Во всём этом хаосе курсировала выбившаяся из сил Жозефина, старательно сверяющая данные в документах с фактическим наличием тех или иных принадлежностей.

Вставал вопрос - куда все это девать. Книги с удовольствием заберут вновь созданные Круги, в которых после восстания знатно убавилось нужной литературы. Латные и кожаные доспехи можно по заниженной стоимости продать армиям Орлея и Ферелдена и частично войскам других стран, где их переделают под местные образцы и стандарты.

Со знаменами и прочей символикой было сложней. Часть, конечно, пожелали видеть у себя в доме некоторые коллекционеры, но основную массу всё же придется уничтожить. Жозефина постоянно сверялась с расчетами, пытаясь оценить, хватит ли средств выплатить заем, взятый у некоторых знатных домов еще несколько лет назад.

Лелиана уже успела разобрать свой штаб на третьем этаже и пристроить воронов, на которых внезапно оказался спрос среди орлесианской знати, где эти тренированные птицы сейчас набирали популярность.

Постепенно Скайхолд становился менее оживленным.

***


Лавеллан стоял на балконе, где раньше любила проводить время Вивьен. Так, по ее словам, она чувствовала себя выше простого народа, но достаточно близко к знати, что вечно торчала в главном зале. Сейчас же, когда мадам де Фер была занята восстановлением Круга в Монтсиммаре, сюда время от времени заглядывал Лавеллан.

Он наблюдал за тем, как люди пакуют свои вещи и постепенно покидают Скайхолд. И на душе становилось особенно горько, ведь ему самому больше некуда было идти.

– Инквизитор Лавеллан, – тихо позвала Жозефина. Скорей всего, она стояла здесь довольно долго, но не решалась его окликнуть. – Вам пришли письма и отчеты.

– Тебе не нужно меня так называть, я больше не Инквизитор, – Лавеллан с улыбкой посмотрел на Жозефину и неловко поправил плащ, стараясь скрыть изувеченную руку. Лавеллан давно заметил, что близкие друзья, видя то, что осталось от метки, стараются либо отвести взгляд, либо же в их глазах читается столь сильное чувство вины и сожаления, что Лавеллану от этого становилось еще хуже.

– Я… не могу, после этих лет и всего, что вы сделали, просто так взять и списать вас, как ненужный корабельный груз, – в голосе Жозефины отразилась целая гамма эмоций. Тут была и злость, и вина, и благодарность.

– Нашим делом была Брешь. Мы его выполнили. А раз нам не сочли нужным сказать хотя бы спасибо, то пускай с новыми бедами разбираются сами, – Лавеллан тоже начинал злиться. Еще не остыли воспоминания после Священного Совета, где Инквизицию обвинили чуть ли не в попытке захвата власти. – Давай уже сюда бумаги, я разберусь с ними у себя в комнате. – Лавеллан перехватил увесистую стопку правой рукой и быстрым шагом направился в личные покои через опустевший главный зал Скайхолда.

В комнате все было завалено стопками бумаг на личную подпись. Жозефина, научившаяся подделывать подпись Инквизитора, время от времени расписывалась за него, но личные дела солдат она в знак уважения за их помощь и труд передавала лично Лавеллану, отчего стопки разрастались по комнате, захватывая все свободное место.

Лавеллан до глубокой ночи пересматривал отчеты о передаче форпостов и крепостей местным руководителям. Отдельно на столе лежали два документа, вызвавшие у него приступ ярости. Один из них был из Орлея, а второй из Ферелдена, но смысл сводился к одному: каждая из стран мечтала заполучить себе Скайхолд.

Лавеллан откинулся в кресле, стараясь понять, как бы авторов послать обратно в утробу матери, но сделать это так корректно, чтобы не было даже возможности обвинить бывшего Инквизитора в личном оскорблении или какой-нибудь попытке захватить регион.

Неожиданно грудь обдало приятным теплом, а из-под домашней рубашки проступил светло-золотой свет. Дрожа от радости, Лавеллан быстро вынул свой кристалл и открыл кулон, в котором он был спрятан.

– Д-дориан? – голос предательски задрожал, а Лавеллан мысленно отвесил себе подзатыльник за слишком сильное волнение.

– А ты собирался еще кого-то услышать, аматус? – привычные ироничные ноты и бархатный голос заставили сердце биться намного чаще. О, во имя Творцов, как же он соскучился.

– Как у тебя дела? – задал Лавеллан очередной неуклюжий вопрос, за что отругал себя еще больше. Дориан рассмеялся, словно увидел, как тот кусает губы.

– Как у меня дела? О, я могу сказать, что все прошло просто замечательно. Мэйварис все организовала к моему вступлению в Магистериум. Видел бы ты лица, с какими меня встречали некоторые магистры! Это было великолепно! Им нужно было улыбаться, а в то же время им хотелось сказать какую-нибудь гадость, отчего их лица просто перекашивало. Мэйварис после заседания сказала, что это было похоже на полчище гадюк, отравившихся собственным ядом, – Лавеллан, закрыв глаза, с улыбкой слушал голос Дориана. В своем воображении он представлял того где-то рядом, возможно, на балконе с бокалом вина. – Если же ты спрашивал об убийцах моего отца, то мы пока заняты расследованием, но кое-какие подвижки есть.

Кстати, передай мою благодарность Лелиане. Хоть она и попыталась скрыть свою причастность, но я догадываюсь, чья пташка принесла Мэйварис известия об исполнителях.

– Надо же, – Лавеллан улыбнулся впервые за долгое время, – а мне она говорила, что уже пристроила своих воронов в Орлее.

– Что-то я все о себе да о себе, скажи лучше, как проходят дела у тебя? Слышу по твоему тяжелому вздоху, что не очень.

Лавеллан открыл глаза, и иллюзия присутствия Дориана растаяла.

Лавеллан все еще сидел в кресле, перед ним на столе лежали два прошения на передачу крепости и куча прочих документов, требующих изучения.

– Вспомни наш первый приезд в Скайхолд после Убежища. Это очень похоже на то, вот только радости нет.

– Эти идиоты сами не знают, на что подписались, потребовав роспуска Инквизиции, – было слышно, как Дориан презрительно фыркнул. – Ты сделал больше, чем кто-либо из них за всю свою жизнь. Хотя я предупреждал тебя, что благодарности от них ты не дождешься.

– У меня на столе лежит две бумаги, – Лавеллан не заметил, как перешел на шипение. У него такое случалось, когда он был неимоверно зол. – Орлей и Ферелден приводят доводы, по которым Скайхолд должен достаться кому-то из них.

– Смотрю, аппетит знатно прогрессирует, – по голосу Дориана можно было судить, что его несколько возмутила подобная наглость, но он, как всегда, постарался спрятать эмоции за иронией. – Боюсь, этот кусок им не откусить. В конце концов, они не знают, на что подписываются. В Морозных горах всегда потрясающе холодно. Как вспомню, сразу вздрагиваю.

– Мне противна сама мысль, что это место станет для них каким-то трофеем или символом их власти над Инквизицией, – Лавеллан со злостью стукнул по столу. Небольшой бокал, пошатнувшись, упал на пол и со звоном рассыпался на осколки.

– В случае чего ты всегда можешь отдать Скайхолд Кассандре, – Дориан проигнорировал шум, хотя наверняка слышал, как разбилось стекло. – Ей ведь нужно где-то возрождать орден Искателей. Так почему бы не сделать это в Скайхолде? Достаточно уединенное место, весьма символично принадлежавшее Инквизиции.

– Что бы я без тебя делал, – Лавеллан рассмеялся. Ведь решение действительно было таким простым.

– Как что? Умер бы геройской смертью. А после пафосных похорон какая-нибудь преподобная мать дописала бы Песнь строками о том, что Андрасте послала Вестника для спасения мира от Древнего Магистра, а после победы забрала героя к себе.

Они проболтали еще около часа, но это время летело слишком быстро в сравнении с обычными буднями. Лавеллан засыпал в постели, сжимая еще теплый кристалл. До отъезда Дориана он и не знал, что ночи в Скайхолде могут быть такими холодными.

***


Утром Лавеллан написал официальные ответы Орлею и Ферелдену и передал их Жозефине. Согласовав все детали, советники решили придержать эти письма на несколько дней, а первым делом направить весточку Кассандре. Наверняка кто-то на заседании заинтересуется вопросом Скайхолда.

После обеда Каллен отпустил последних солдат, вручив им личные рекомендации и часть выходного пособия. Спасибо Жозефине, она побеспокоилась и об этом.

Каллен поднялся в опустевшую башню храмовников, отстроенную по приказу Лавеллана. Здесь он оставил свой щит, исправно служивший ему столько лет. С одной стороны, Каллену не хотелось с ним расставаться, ведь он стал верным другом, но, с другой, Каллену хотелось забыть все те кошмары, что он пережил, состоя в ордене. Он снял щит со стены и задумался.
Перед отъездом на Священный Совет он хотел, в случае роспуска, подарить его Лавеллану, но сейчас этот порыв выглядел бы издёвкой.

– Ты чего такой хмурый? – с верхнего этажа выглянула Лелиана. Видимо, заходила сюда проверить то, что осталось.

– Не знаю, что с ним делать, – Каллен пожал плечами и положил щит на небольшой стол. – Я собирался его Инквизитору отдать, но… сама понимаешь. Видимо, придется с собой забрать.

– Оставь себе, как память, – Лелиана присела на край лестницы. Она за последние дни настолько вымоталась, что часть дел стала перекладывать на Хардинг. Это было странно, ведь за долгие годы службы Джустинии, а впоследствии Инквизиции, она не испытывала такой всепоглощающей тяжести, грузом давящей на плечи.

– А зачем он мне? Я тут задумался, куда податься после всего, – Каллен присел рядом с Лелианой и уставился в пол перед собой. – Не хочу в Круг. Хватит с меня этого.
– А что, Вивьен уже прислала официальное предложение? – Каллен утвердительно кивнул.

– Ты в любой момент можешь отказать, сославшись на женитьбу. Жози до сих пор хранит все письма с предложениями от знатных домов, – Лелиана не смогла сдержаться и не подразнить Каллена. Ее забавляло то, с каким ужасом и обреченным стоном он реагировал каждый раз, когда речь заходила о сватовстве.

– Сомневаюсь, что эти предложения сейчас актуальны.

– А что, ты бы хотел их принять? – улыбка Лелианы стала еще шире.

– Дыхание Создателя, никогда в жизни!

– У тебя есть семья, ты можешь взять своего мабари и спокойно отправиться к ним. Думаю, твоя сестра будет только рада твоему приезду. Ведь сколько лет она тебя не видела?

– Много, – Каллен чуть откинулся назад и мечтательно уставился вверх. – Хочу открыть клинику для бывших храмовников. Я прошел через ад, когда бросил принимать лириум. Хочу помочь остальным, наконец, разорвать этот поводок.

– Достойное дело, и как раз в твоем духе. Попробуй поговорить с Кассандрой, думаю, она сможет выделить тебе место под это.

– Наверное, так и сделаю, но сначала, – взгляд Каллена стал суровым и тяжелым, – я должен помочь Лавеллану. В последнее время он принимает все больше лириума. Самое время остановиться, пока его разум не дал трещину.

– Я находила пустые склянки, – улыбка исчезла с лица Лелианы, а ярко-голубые глаза стали словно темней от чувства вины. – Попытка с ним поговорить ничего не дала. Он считает, раз у него нет возможности поднять щит, то лишь большее количество лириума может это компенсировать.

– Это путь в никуда. Поверь мне.

– Я догадываюсь, в чем проблема. У нас с тобой есть куда идти, но не ему. Клан погиб, хотя после всего, что он узнал от Соласа, и этих прогулок по элювианам, – Лелиана с досады сжала кулаки. Ей была неприятна сама мысль, что она не смогла разглядеть в Инквизиции двойных агентов и предателей. Это была ее личная промашка. – Лавеллан не смог бы находиться в клане, будучи калекой. Ты знаешь, какой он: ему лучше умереть, чем позволить кому-то относиться к нему снисходительно из-за отсутствия руки. И еще все эти знания об эльфийских богах. Расскажи он кому-то из долийцев реальную историю, его сочли бы сумасшедшим, ему никто не поверил бы. Это как жить в Тени, где вроде есть вода, земля и воздух, но все как искаженное отражение.

– Он бы, скорей всего, захотел поехать в Тевинтер, вот только ехать туда долийцу – это сумасшествие.

– Мы поразмыслим с Жози, что можно придумать. А пока надо что-то сделать с его зависимостью.

***


Лавеллан сидел на своем балконе в кресле Дориана. Он специально приказал перенести его из библиотеки. Красная выделанная кожа не смогла сохранить тепло предыдущего владельца, но этот маленький предмет интерьера поднимал настроение, особенно теперь.

Примерно два дня назад Дориан связался с ним по кристаллу и предупредил, что какое-то время будет слишком занят организацией новой фракции в Магистериуме, поэтому возможности пообщаться у них не будет.

Большая часть дел в Скайхолде уже была закончена, осталось лишь дождаться возвращения разведчиков из бывшей крепости Инквизиции в Западном Пределе. После этого все разъедутся, оставив бывшего Инквизитора и советников, ожидающих известий от Кассандры.

Лавеллан старался коротать время с книгами, но почему-то образы, описанные авторами, казались фальшивыми и излишне наигранными, что раздражало. Поэтому чтение обычно ограничивалось одним или двумя часами.

Иногда взгляд Лавеллана падал на щит, томящийся в пыльном углу. Он вытаскивал его, укладывал на колени и время от времени протирал. С каждым днем он все чаще ловил себя на мысли, что не знает, куда податься. Не осталось в Тедасе того места, куда он сможет приехать и назвать его домом.

Время от времени он вспоминал свой клан и вечно ворчащую хранительницу. Как-то раз они вместе с лучшим другом влезли в ее аравель и случайно смешали два зелья. Друг выпил то, что получилось, и до конца дня его кожа стала лазурно-синего цвета. Хранительца, когда это увидела, долго отчитывала сорванцов, а отец отвесил Лавеллану хорошего подзатыльника. Вечером же весь клан потешался над молодым долийцем, ставшим похожим на неваррит. Впоследствии прозвище так и не отстало от него.

К концу долгой второй недели свои законные права на Скайхолд заявила зима. Снег валил сутками, погребая под собой землю и крыши зданий, словно символично готовя крепость к долгому сну.

Лавелан начал привыкать к тишине, воцарившейся в крепости, хотя первое время ему было немного жутко после двух лет постоянного присутствия огромного количества разношерстного народа.

Дориан так и не вышел на связь, но, видимо, озаботившись состоянием Лавеллана, выслал несколько писем в своем фирменном стиле. Тот перечитывал их по несколько раз на дню. В какой-то момент, закусив губу, чтобы не проронить и звука, Лавеллан крепко сжал несчастные листы. Как же он скучал… Он готов был бросить все, плюнуть на риск и отправиться в Тевинтер сию же секунду. Но внутренний голос, словно издеваясь, напоминал о том, кто он: бесправный остроухий, и к тому же с одной рукой. Как он поможет Дориану и защитит? Ответ был один: никак.

– Инквизитор, – донесся голос Лелианы из-за двери.

– Войди, – Лавеллан быстро убрал письма и нацепил маску равнодушия, стараясь скрыть все свои чувства. Он не мог проявлять их при ком-то. Лелиана поднялась в комнату и, подойдя к балкону, остановилась в нескольких шагах от входа. – Ты можешь меня просто звать по имени, ты больше не в моем подчинении.

– Для меня твой титул никогда не был признаком соблюдения субординации, а скорее напоминанием о том, какую задачу на тебя взвалил Тедас, и с которой впоследствии ты справился.

– Как знаешь, – он равнодушно пожал плечами и через секунду, прикрыв глаза, рассмеялся. Но не от счастья, скорей от нервов. – Хотя назови ты меня Лавелланом, мне бы, наверное, было не по себе. Вряд ли я могу пользоваться именем своего клана, которого больше нет. Так что можешь звать меня просто Алларос, – он удивленно открыл глаза. За эти несколько лет имя стало каким-то чужим и неродным. Будто бы из прошлой жизни.

– Твой клан погиб, но ты, как последний выживший, имеешь полное право нести его имя, как бы говоря всем, что не все еще потеряно, – Лелиана, нарушив дистанцию, присела рядом с креслом Лавеллана. Он удивленно уставился на нее, ведь раньше она никогда не позволяла себе перейти определенную грань в их общении.

– Чего ты хотела?

– Пришло письмо от Кассандры, – Лелиана отошла обратно к балконной двери, заговорив в привычном обоим тоне. – Она полностью поддерживает нашу идею. Так же она приписала все, что думает об Орлее и Ферелдене, покусившихся на Скайхолд, но думаю, ты сам можешь представить, какими выражениями пестрило послание.

– Да уж.

– Но она, как и мы, твои бывшие советники, обеспокоены тем, куда пойдешь ты?

– Я, – Лавеллан уронил голову себе на руку, капитулируя, – не знаю.

– Насколько помню, Вивьен приглашала тебя, собственно, как и нашего командира, вступить в ее Круг.

– Велика польза от такого храмовника, – Лавеллан презрительно фыркнул.

– Еще вроде Варрик приглашал тебя к себе, даже титул барона пожаловал, – Лелиана подошла к Лавеллану и внимательно посмотрела на него. Вид у того был уставший: под глазами образовались мешки, привычный огонек ярости во взгляде угас, а кожа стала слишком бледной.

– И что я буду там делать? Расхаживать по своему поместью с важным видом?

– Не обязательно. Ты можешь помочь Варрику восстановить город, займешься чем-нибудь, работы и занятий там хватает. Рядом с тобой будет друг в лице наместника и вроде Хоук, он как раз вернулся в Киркволл.

– Я понимаю, что ты хочешь, как лучше, но Вольная Марка - не то место, куда я сейчас хочу. Да и пользы для Дориана от меня не будет. Только ты выручаешь, приглядывая за ним через оставшихся верными агентов, защищая от возможных покушений.

– Я всегда присматриваю за теми, кто помогал в трудное время. Привычка после Пятого Мора. Кстати, я хотела поговорить о твоем пристрастии к лириуму.

– Мы вроде уже говорили на эту тему, и я ясно дал понять мою точку зрения, – Лавеллан недовольно посмотрел на Лелиану. Казалось бы, вопрос уже закрыт, чего ради она снова лезет с этим.

– Я помню твой ответ. Дело в том, что мне пришло интересное предложение от Кассандры, чему я очень удивилась, зная ее, – Лелиана улыбнулась, увидев искру заинтересованности, вспыхнувшую в потухших глазах Лавеллана. – Она предложила провести над тобой ритуал, который сможет дать тебе силу храмовника, но избавит от необходимости принимать лириум.

– Она хочет, чтобы я стал Искателем? – Лавеллан подпер правой рукой щеку и ошарашено уставился на Лелиану.

– Что-то вроде этого, но она не предлагает тебе вступить в Орден. Считай это ее благодарностью за спасение Тедаса. Есть лишь два нюанса, которые стоит обговорить прежде, чем ты дашь ответ. Во-первых, тебе нужно избавиться от своей зависимости. Это необходимо для ритуала.

– А во-вторых?

– Во-вторых, тебе предстоит долгий и изнуряющий ритуал, в результате которого ты на время станешь усмиренным. Проблема в том, что Кассандра не уверена, что дух веры откликнется, учитывая, как пошатнулась она у тебя. В этом и заключается основной риск.

– А если вместо этого духа вызвать другого?

– Это нужно будет обговорить с Искателями, которых пришлет Кассандра, – Лелиана чуть развела руками, останавливая вопросы в этом направлении.

– Значит, если все пройдет хорошо, я смогу сохранить свои навыки?

– Да. Возможно, кто-то из Искателей научит тебя особенностям боя с одноручным мечом без щита, – Лелиане нравилось оживление Лавеллана, который аж заерзал на стуле, воодушевившись новостью. Он понимал риск, но для него это было меньшим из зол, и Лелиана с ним мысленно соглашалась. Решив добавить Лавеллану уверенности, она пустила в ход свой последний козырь. – После ты сможешь перебраться в Вольную Марку к Варрику. Она ближе к Тевинтеру, чем Морозные Горы, да и новый наместник Киркволла, думаю, не оставит тебя без помощи. Кстати, я тебе говорила, что Мэйварис – магистр, помогающая Дориану в Тевинтере, была женой одного из Тетрасов и в хороших отношениях с Варриком.

Лавеллан аж вскочил со своего места с горящими энтузиазмом глазами, в порыве он рукой обнял Лелиану.

– И ты еще спрашиваешь, согласен ли я с предложением Кассандры? Я готов хоть прямо сейчас.

– Ты слишком торопишься, Инквизитор, – Лелиана рассмеялась, когда Лавеллан, осознав свой поступок, немного смущенно отошел от нее. – Впереди еще борьба с зависимостью и долгая подготовка к ритуалу.

***


Советники плотно ухватились за стремление Лавеллана к исцелению от ненужной тяги к лириуму. Жозефина под предлогом финального отчета заняла Лавеллана на несколько часов. За это время Каллен и Лелиана выгребли из комнаты все запасы синего порошка, которые только смогли найти. Одно дело - захотеть разорвать оковы, и совсем другое, когда повод начнет натягиваться, увлекая обратно. Каллен слишком хорошо знал это.

Первые дни без лириума прошли относительно спокойно. Начиная с четвертого дня, стала донимать сильная мигрень; на седьмой пришли кошмары; на десятый ужасная ломота в теле и желание поскорей избавиться от этого ужаса.

В порыве ярости Лавеллан разбил все, что только можно в своей комнате. Он несколько раз хватался за кристалл, стараясь докричаться Дориана, но тот будто оглох.
Почти каждый день заглядывал Каллен, находя Лавеллана в крайне скверном состоянии. Тот кричал и ругался, но, к счастью, не просил новой порции порошка. Это было важным шагом к успеху.

Спустя месяц, как раз перед приездом Искателей, Лавеллан понял, что боль и кошмары закончились. Он освободился.

***


Искателей было немного, всего человек двадцать. Возглавлял присланный отряд одноглазый мужчина в уже солидном возрасте по имени Даниэль Фабре. В разговоре он был крайне лаконичен и сдержан, поприветствовав оставшихся советников и бывшего Инквизитора, попросил показать Скайхолд.

Фабре нахмурился при виде таверны, стоящей посреди крепости. Он тут же подозвал помощника и приказал внести записи о необходимости перестройки такого неподходящего здания.
Жозефина, вызвавшаяся провести экскурсию по Скайхолду, была несколько обескуражена бестактностью искателя, который не стеснялся комментировать малую функциональность крепости.
Единственным, кто удостоился похвалы с его стороны, был Каллен. Искателю Фабре пришлась по вкусу комната бывшего командора, откуда тот руководил солдатами, а также то, что спал Каллен этажом выше.

Был еще один нюанс, вызвавший недоумение со стороны Фабре, о чем он не преминул высказаться. Комната Инквизитора еще не готова к приему нового начальника крепости.

– Прошу прощения, но не кажется ли вам, что вы переходите границы, – Жозефина, уже не скрывая свое возмущение, откинула планшет в сторону, прямо на кровать Лавеллана. К ее счастью, сейчас ей не нужно было держать маску любезности, как она это вечно делала перед знатью.

– Верховная Жрица Виктория издала указ, в соответствии с которым Скайхолд передается Ордену Искателей Истины. Более того, ваш бывший Инквизитор подписал все необходимые бумаги. Он здесь больше не хозяин, а скорей рекрут, который согласно указаниям ее Святейшества должен пройти обряд инициации, не вступая при этом в Орден, – Фабре слегка презрительно посмотрел на Жозефину, будто бы перед ним стоял и возмущался маленький ребенок, а не взрослая самодостаточная женщина.

– Я это очень хорошо знаю, господин Фабре, – Жозефина сдерживала порыв бросить все и демонстративно уйти из комнаты. – Но есть определенные нормы приличия. Вы же не собираетесь переселить Инквизитора в казармы?

– Ему было бы полезно, – Фабре отвернулся от Жозефины и, нахмурившись, стал рассматривать особо вычурную, по его мнению, мебель и общее убранство комнаты. – Но, в знак уважения к тому, что он сделал, мы предоставим ему возможность обжиться в одной из комнат, которую вы использовали для гостей.

– Как я погляжу, галантности вам не занимать, – Жозефина выхватила из рук мужчины бокал Лавеллана и поставила его обратно на стол, заставляя обратить на себя внимание.

– Мы Орден Искателей, а не шевалье при дворе ее Императорского Величества. Солдаты, служащие благородной цели, потому вся эта вычурность, – Фабре обвел указательным пальцем комнату, – не нужна. Я ясно выражаюсь?

– Более чем, господин Фабре.

– Отлично. Передайте бывшему Инквизитору, чтобы собрал свои вещи. Мои люди помогут перенести их в выбранную им комнату, – Фабре развернулся и вышел из комнаты, оставив Жозефину одну.

***


Жозефина фурией влетела в бывшую таверну, где за небольшим столиком ее возвращения ожидали остальные.

– Кажется, наши достопочтенные Искатели смогли довести Жози до белого каления, – Лелиана улыбнулась и придвинулась чуть ближе к Каллену, освобождая место для подруги.

– Это не смешно! – возмутилась Жозефина.

– Если уж наша леди посол в таком бешенстве, то даже мне стало интересно, – хмыкнул Каллен, окинув взглядом разъяренную Жозефину.

– Инквизитор, – она глубоко вздохнула и посмотрела на сидящего перед ней Лавеллана, – я пыталась осадить Искателя Фабре, но его заносчивость не знает границ.

– Ты меня пугаешь, – Лавеллан вопросительно изогнул бровь. Такие преамбулы были не в духе Жозефины.

– Он возмутился тому, что мы еще не освободили твою комнату. И потребовал сегодня же это сделать, – она, сдерживая злость, провела ногтями по деревянной столешнице, оставив небольшие бороздки.

– Мне плевать, – Лавеллан равнодушно пожал плечами. – Скайхолд теперь принадлежит им, а не нам. Я лишь хочу пройти ритуал и со спокойной душой уплыть в Вольную Марку.

– И… это вас не злит? – Жозефина откинулась назад. Она за эти годы настолько привыкла к горячему и вспыльчивому характеру Лавеллана, что такое равнодушие казалось чем-то нереальным.

– Я понимаю тебя, Жозефина, – ровным голосом сказал Каллен. – Но и ты пойми, Искатели это не Орден, нуждающийся в связях и постоянно общающийся с аристократами. Это военные, у которых свои порядки. Так что, как бывший храмовник, я одобряю такой подход к дисциплине.

– Но он прекрасно знает, что Лавеллан здесь останется временно. Дождался бы отъезда, а после занял бы покои. Все приличия были бы соблюдены. А теперь он хочет выселить Инквизитора в гостевую комнату. Хорошо еще, что не в казармы, и позволил ему самому выбрать, где жить.

– Как я уже и сказал, – Лавеллан чуть поднял руку, останавливая поток возмущения Жозефины, – я не так привязываюсь к местам. Я – долиец. Мы привыкли постоянно жить в пути, меняя одно место на другое. А если выбирать комнату, то я поселюсь в той, где жил Дориан.

– Но как мы можем оставить тебя здесь одного, особенно после того, как познакомились поближе с этим Искателем.

– Я не маленький ребенок, чтобы за мной присматривать, – Лавеллан нахмурился.

– Насчет этого не волнуйся, Жози, – вклинилась Лелиана, разряжая обстановку. – Вы можете уезжать, а мне все равно нужно будет здесь остаться.

– Ты остаешься? – удивился Каллен.

– Да, Кассандра просила проследить, чтобы все было хорошо. После случая с предыдущим Лордом Искателем она стала крайне мнительной в этом вопросе.

– Тогда я положусь на тебя, – вздохнула Жозефина.

– Вы пока займитесь вещами, а я поговорю с Искателем Фабре, – Лелиана улыбнулась, но в этой улыбке было намного больше опасности и предупреждения, нежели теплоты.

***


Лелиана осторожно постучала в кабинет, занимаемый ранее Калленом. На время сборов вещей Инквизитора глава прибывшего отряда решил расположиться здесь.

– Войдите, – сухо бросил тот, и Лелиана зашла в комнату, прикрыв за собой дверь.

– Я так и знал, что это кто-то из вас, – Фабре склонился над столом, на котором разложил карту. – Мои люди знают, что такое субординация, и предварительно называют свое имя и чин.

– Мне бы хотелось обсудить кое-какие детали моего пребывания здесь, – Лелиана сделала вид, что не заметила колкостей.

– Насколько я знаю, бывший Инквизитор должен был остаться один, – Фабре недовольно посмотрел на нее и поправил повязку на левом глазу. – Или же вы переживаете, что он один не справится.

– Насколько я знаю, вы не очень одобряете приказ Ее Святейшества, – Лелиана впилась хищным взглядом в собеседника.

– Какая осведомленность.

– Это моя работа, – она пожала плечами.

– Но вы правы. Я считаю, что подобные сведения об инициации в Искатели не должны выходить за пределы Ордена. Я не согласен с решением Жрицы Виктории, но не забываю при этом о субординации. Однако вам я выскажу свою точку зрения, раз завели тему. Инквизитор выполнил свою задачу, ему пора на покой. Я заранее был против того, чтобы обучать навыкам храмовника долийца, и тем более однорукого.

– Вижу, Искатель Фабре, вы придерживаетесь консервативных взглядов. Но стоит ли мне напоминать, благодаря кому Кассандра решила возродить Орден? Он помог выследить и убить обезумевшего Лорда Искателя, а после поддержал идею дать еще один шанс. Если бы не этот, как вы выразились, однорукий долиец, Орден был бы оставлен в прошлом. Поэтому советую выполнить приказ Ее Святейшества без излишних перегибов.

– А вы отличаетесь от леди Монтилье. Не прячетесь за красивыми словами, – Фабре усмехнулся и вернулся к изучению карты.

– Она ищет мирный путь. Моя работа начинается там, где дипломатия заканчивается.

– Вы мне угрожаете? – Фабре злобно глянул исподлобья на Лелиану. От хищной улыбки этой женщины веяло опасностью.

– Всего лишь проясняю ситуацию, – Лелиана учтиво поклонилась и на прощанье, не оборачиваясь к собеседнику, бросила: – Было приятно пообщаться.

***


Вещей у Лавеллана было немного, а уж тех, которыми он действительно дорожил, и того меньше. В комнату, где раньше жил Дориан, перенесли небольшой сундук с одеждой и кресло, стоявшее на балконе. Отдельно Лавеллан припрятал письма Дориана, приглашение и ключ, подаренные Варриком, а также передающий кристалл.

Фабре явился примерно через полчаса после того, как ему доложили об освобождении главных покоев. Он одобрил малое количество багажа, но не преминул прокомментировать излишне пафосное кресло, которое, по его мнению, не нужно простому солдату.

Лавеллану не было никакого дела до мнения Фабре, но в глубине души он ловил себя на том, что этот человек его раздражает.

К обеду следующего дня Каллен и Жозефина покинули Скайхолд, а для Лавеллана начались суровые будни.

Искатель Фабре не щадил Лавеллана, что последнего вполне устраивало. Фабре приказал лейтенантам гонять «новобранца» по тренировочной площадке, пока тот не свалится без сил. Никто не смотрел на Лавеллана с жалостью из-за увечья, и спрашивали, как с обычных солдат. Не можешь перехватиться, потому что нет руки? Ищи другие способы, но выполни поставленную задачу.

Постепенно мышцы, не видевшие долгое время тренировок, начали восстанавливаться. На вторую неделю к общим изнуряющим занятиям добавились упражнения с мечом.

Один из Искателей, владеющий кузнечным делом, изготовил для Лавеллана новый меч - не такой большой, как старый, но более легкий и удобный в обращении.

Лавеллану такое оружие казалось чужим. Он привык замахиваться более увесистым клинком и принимать летящий от противника удар своим щитом. Сейчас не было возможности полагаться на что-то, кроме собственной ловкости. Лавеллан научился, как заправский разбойник, маневрировать по импровизированному полю боя, уходя от атаки прыжком или кувырком.
После таких тренировок Лавеллан ужинал в столовой, устроенной в бывшем тронном зале, приходил к себе и падал на кровать, сжимая все еще молчащий кристалл.

Все это время Фабре делал вид, будто не замечает нового подопечного и, проходя мимо него, даже не здоровался. Остальные Искатели оказались более словоохотливыми и довольно тепло отнеслись к Лавеллану. Некоторые даже старались, сидя за столом, выпытать у него подробности битвы с каким-либо из драконов или же с Корифеем.

Тревоги Лавеллана относительно Дориана развеивала Лелиана, где-то раз в неделю показывая свежий отчет агентов из Тевинтера. Дориан сутками работал вместе со своей подругой, создавая фракцию и защищая ее интересы в Магистериуме. Иногда ему приходилось возвращаться с переговоров и званых вечеров почти под утро, а уже через несколько часов нужно было быть на заседании в свежем и отдохнувшем виде.

Все это позволяло Лавеллану сосредоточиться на своей цели, напоминая, что с каждым днем врагов вокруг Дориана становится все больше.

Спустя месяц тренировок с мечом, когда Лавеллан, наконец, освоился с новым стилем боя, встал вопрос о ритуале.

– Я не знаю, как с тобой быть, – сказал Фабре на одной из тренировок. Он рукой дал знак противнику Лавеллана идти по своим делам и дать им возможность поговорить наедине.

– Если речь об усмирении, то я знаю, на что иду, – Лавеллан, запыхавшись, отставил в сторону клинок и вытер выступивший на лбу пот.

– В нормальное состояние тебя должен вернуть дух веры, – Фабре презрительно фыркнул, окинув Лавеллана неприятным взглядом. – Ты даже в Создателя не веришь. Как мы можем рассчитывать, что дух посчитает тебя достойным?

– А что, если вызвать другого? Я видел, как аввары вызывают духов помощи или знаний, – Лавеллан начинал злиться.

– Вот и просили бы их помочь. Зачем вам Искатели? – Фабре стряхнул снег с небольшой лавочки и весьма фривольно расселся на ней, оставив собеседника стоять перед ним. – Обряд посвящения не менялся веками. Ради чего я должен менять его под тебя.

– Ты..., – Лавеллан сжал кулак, понимая, что все это время доблестный Искатель просто тянул кота за хвост. Он изначально не собирался выполнять приказ Жрицы, подыскивая оправдание. А чтобы очистить свою совесть, лейтенанты обучили Лавеллана новому стилю боя.

– Почему бы нам тогда не попробовать пригласить авварского авгура из клана Каменный медведь, – Лелиана, как всегда, возникла из ниоткуда. Она спускалась из бывшего тронного зала Скайхолда с гордой и уверенной осанкой, улыбаясь, как змея перед тем, как задушить свою жертву. – Там как раз очень тепло относятся к Инквизитору, и, думаю, нам не откажут в помощи.

– Почему я не удивлен этому внезапному появлению? – фыркнул Фабре, глядя на Лелиану. – Но я поражен, что вы предлагаете провести наш священный ритуал, призвав сюда варваров. Это же почти богохульство.

– Господин Фабре, я взяла на себя смелость и уже отослала приглашение, – Лелиана ликовала, видя, как Искатель побагровел от гнева. – Но не беспокойтесь, у вас будет время справиться с основной частью ритуала. Ответственность за все происходящее я беру на себя и, если будет нужно, лично отчитаюсь перед Ее Святейшеством.

– Наглости вам не занимать, – Фабре вскочил и перед уходом гневно бросил: – Надеюсь, после этого вы оба оставите это место, чтобы мы спокойно занялись тем, ради чего нас сюда прислали.

Ближе к вечеру один из лейтенантов постучал в комнату Лавеллана, чтобы сообщить, что рано утром его ознакомят с обрядом инициации и приступят к выполнению.
Лавеллан вздохнул с облегчением и откинулся в кожаном кресле. Вдруг снова раздался стук, на этот раз это была Лелиана.

Она не выглядела такой спокойной, как днем во время инцидента с Фабре. Лелиана волновалась за предстоящее состояние Лавеллана. В этой ситуации ему в определенном смысле будет намного легче, ведь он станет усмиренным и лишится чувств и эмоций, а вот она будет видеть то, во что он превратится.

– Ты готов? – неуклюжие вопросы были не в духе Лелианы, но она не смогла удержать в себе волнение.

– Я был готов еще тогда, когда пришло письмо от Кассандры, – Лавеллан довольно улыбался, сжимая в руке кристалл. – Кстати, как ты поняла, что Фабре не захочет проводить ритуал?

– Постаралась собрать о нем информацию, воспользовавшись связями. К его приезду один из воронов принес мне достаточно сведений, чтобы сделать вывод, что он за человек. Достаточным было лишь то, что он не поверил бывшему Лорду-Искателю и, заподозрив неладное, скрылся, чтобы провести расследование. Фабре был одним из тех, кто навел нас на Каэр Осуин, где скрывался Люциус. Естественно, он не был информатором, – Лелиана решила уточнить, увидев недоумение Лавеллана. – Мои агенты проследили его перемещения, выследили его преследователей и узнали, откуда они.

– То есть ты поняла, что он старается следовать приказам, но в ряде случаев может их не довести до конца?

– Именно. И Кассандра тоже об этом догадывалась, потому попросила меня остаться.

– Тогда зачем она его назначила?

– Если речь идет о возрождении Ордена, то он идеальный исполнитель, но именно его следование канонам и устоям Искателей приводит нас к тому, что мы имеем. Фабре не считает тебя достойным и подходящим.

– Пусть думает, что хочет. Не для него стараюсь, – презрительно фыркнул Лавеллан.

– Тоже верно. Но не волнуйся, я прослежу, чтобы он не попытался саботировать ритуал. Кстати, ты известил лорда Павуса о своих планах? – Лелиана выжидающе посмотрела на Лавеллана и все поняла по тому, как тот нахмурился. – Но как же так? Не кажется ли тебе, что он имеет право знать?

– Он занят, у него нет времени со мной разговаривать.

– Но ты мог бы написать письмо, – Лелиана продолжала давить, выбивая признание из Лавеллана.

– Что ты хочешь от меня услышать? – огрызнулся он, встав со своего кресла и подойдя к небольшому столу. – Я не хочу его беспокоить, тем более Дориан опять разозлится и начнет отчитывать меня, что будто бы после всего я имею полное право на покой. Но это ведь не так. Если я хочу в Тевинтер, то должен иметь силы защититься от магов. А уж когда появится Солас… Думаю, тут и так все ясно.

– Я понимаю, но… свяжись с лордом Павусом и расскажи ему всё. Это вопрос не рациональности, а доверия. Именно то, что ты утаишь что-то настолько важное, заденет его больше, чем все остальное. Вспомни свою реакцию, когда постфактум узнал о том, что он стал магистром. Так вот, это ерунда по сравнению с тем, что собираешься утаить ты.

– Я… я тебя понял, – Лавеллан кивнул Лелиане и решил закрыть неприятную тему. – Хочу отдохнуть, завтра будет тяжелый день.

– Хорошо. Спокойной ночи, Инквизитор, – кивнула Лелиана и направилась в свою комнату.

***


Рано утром Лавеллан решил заглянуть к Лелиане и отдать ей на личное хранение письма и кристалл. Он не мог рисковать, чтобы кто-то из посторонних случайно нашел, прочитал, а возможно, и присвоил себе медальон.

Лелиана обещала сохранить их там, где никто не сможет найти. Они долго разговаривали, сидя в ее комнате, будто бы Лавеллан хотел наговориться перед последующим месяцем, а может и больше, пока он будет усмиренным.

Лавеллан признался, что так и не смог связаться с Дорианом, что, на его взгляд, даже хорошо. Пусть лучше все это останется пока в тайне. Лелиана не могла согласиться с таким подходом, но и не бралась осуждать.

Они проговорили больше часа, когда за дверью послышались шаги нескольких человек, направлявшихся за Лавелланом. Пора.

Он встретил Искателей, и те увели его в сторону подвала, где раньше обитала Дагна.

Лелиана села на кровать и начала молиться Создателю. Она видела множество усмиренных в своей жизни, но еще никогда подобное не происходило с кем-то из её близких друзей. Такая перспектива пугала, и впервые она задумалась о том, правильно ли поступила, предложив Лавеллану этот вариант.

Она собиралась сесть писать очередной отчет Кассандре, как неожиданно передающий кристалл засветился.

– У Создателя тонкое чувство юмора, – обреченно вздохнула Лелиана. Почему именно сейчас Дориан захотел связаться, а не вчера? Она не знала, что делать, но, взвесив все за и против, приняла решение. – Инквизитор будет в гневе, – Лелиана открыла медальон, из которого донесся знакомый мужской голос:

– Аматус, наконец, я смог вырваться из тесных смертоносных объятий Магистериума, чтобы ты мог насладиться моим бархатным голосом.

– Лорд Павус, Инквизитор некоторое время не сможет выходить на связь.

– Лелиана? – голос Дориана тут же стал серьезным. Никогда Лавеллан не отдал бы кристалл, если бы этого не потребовали чрезвычайные обстоятельства. – Что случилось?

– Инквизитор пытался с вами связаться, но вы не отвечали.

– Дыхание Создателя, Лелиана, скажи, что происходит.

– Мы смогли помочь Инквизитору избавиться от лириумной зависимости и передали Скайхолд Искателям, – Лелиана кусала губы, не зная, как лучше поступить. Уже давно она не терзалась выбором, и это выбивало ее из привычной колеи.

– Я, конечно, рад, что он смог справиться с этой пагубной привычкой. Но, Лелиана, ты не Жозефина, – Дориану все меньше нравился этот разговор и ноты голоса становились все жестче, – слишком много слов для тебя. Давай к делу.

– Он решил пройти обряд посвящения в Искатели, – на выдохе произнесла она, а с души словно упал камень.

– Но, насколько я помню, это значит, что его, – Лелиана могла слышать, как эта новость шокировала Дориана, – собираются усмирить?

– Да, сегодня над ним проведут ритуал.

– Вишанте каффас! – в голосе Дориана была слышна ярость. – Как он мог сделать что-то подобное, не сказав об этом мне. Хотя да, – Дориан рассмеялся, но не от радости, а от ядовитого сарказма, – о ком я говорю. Когда он удосуживался сделать что-то не по-своему? – Дориан сделал глубокий вдох, стараясь совладать с чувствами. – Если бы он мне сказал… я, не знаю как, но смог бы вбить в его долийскую голову хоть немного здравого смысла!

– Ритуал обратим, все будет хорошо, – Лелиана старалась немного успокоить Дориана, а заодно и себя.

– Я это знаю. Но если что-то пойдет не так, и он останется таким до конца жизни? Хотя… нет. Я найду способ его вернуть, чтобы прибить собственными руками!

– Простите, лорд Павус, мне пора. Я буду держать вас в курсе дела, – Лелиана закрыла медальон и без сил упала на стул. Неужели она просчиталась?

***


Лелиана смогла сконцентрироваться на работе и отчетах, которые она еженедельно отсылала Кассандре. Ворон, сидящий в небольшой железной клетке на тумбочке, знатно шумел, периодически пытаясь клювом покусать прутья.

К концу четвертого часа, когда Лелиана закончила разбирать послания от агентов, в дверь кто-то робко постучал.

– Войдите, – уверенно ответила она, быстро убирая документы в небольшой тайник в кладке стены.

На пороге стоял молодой лейтенант. Он переминался с ноги на ногу и отводил глаза, словно боясь встретить взгляд Лелианы. Это все настораживало.

– Мы закончили основную часть ритуала, – вдруг он сжал край теплой кофты, которую Искатели носили большую часть времени в крепости, и поднял полные вины глаза. В каком-то порыве он кинулся к Лелиане и принялся оправдываться: – Искатель Фабре приказал нам это сделать, мы не хотели, чтобы все прошло так.

Лелиана выхватила скрытый под одеждой нож и, толкнув парня к стене, прижала оружие к горлу, заставляя замолчать.

– Говори, что вы с ним сотворили? – она хищно оскалилась, готовая в любую секунду вскрыть парню глотку.

– Л-лучше показать, – приглушенно ответил молодой Искатель, и Лелиана неохотно убрала нож от его горла. Лейтенант потер рукой место, где сталь опасно соприкасалась с кожей, пытаясь стереть неприятное ощущение. – Пойдемте со мной.

Искатель отвел ее в лазарет. Лелиана фурией влетела и оттолкнула одного из новобранцев от Лавеллана. Тот лежал на небольшой кушетке. Его грудь медленно вздымалась, что говорило хотя бы о том, что он жив. Голова была странным образом замотана, как при серьезном ранении, под недовольный возглас местного врача Лелиана срезала наложенные бинты и окаменела. На лбу Лавеллана черная опаленная кожа с вздутыми по краям волдырями образовывала до боли знакомый символ солнца. Его заклеймили.

– У вас есть несколько секунд, чтобы объяснить, что это значит, – Лелиана впилась руками в край кушетки, как в спасительный рубеж, отделяющий ее от кровавой расплаты над всеми присутствующими.

– Это был приказ Искателя Фабре, – выдавил из себя молодой врач, сжимая в руках целебные мази и бальзамы.

– Где он? – Лелиана выпрямилась, и было видно, как дрожат от злости ее плечи.

– У себя в комнате, – отчитался лейтенант и, решив не испытывать судьбу, отпрянул от входа, чтобы Лелиана могла беспрепятственно покинуть лазарет.

– Делайте, что хотите, но чтобы на лбу Инквизитора не осталось даже намека на след этого позора, – Лелиана с такой силой захлопнула дверь, что с одной из полок слетели чистые полотенца.

– Н-но это невозможно, – лекарь присел, собирая рассыпавшиеся вещи, стараясь совладать с собой. Ему показалось, что он увидел нечто похуже демона Тени. – Даже маги-целители не могут избавиться от ожога, оставленного лириумным клеймом.

– Правильно сделал, что не сказал ей сразу. Иначе мы были бы уже мертвы.

***


Лелиана без стука влетела в бывшую комнату Инквизитора. Нынешний ее владелец был занят разбором бесконечных гор документов. На столе лежали списки с потенциальными кандидатами в Орден. Увидев перед собой Лелиану, он изо всех сил напрягся, чтобы заглушить улыбку. Наверное, еще никто не видел ее в таком состоянии: рыжие волосы спутались, черты лица искажены гневом, а в глазах горело неприкрытое желание убивать.

– Кажется, вы забыли постучать, – Фабре равнодушно взял следующую папку для просмотра сведений, но ее тут же резко вырвали из рук и отшвырнули в сторону. – И о приличиях тоже забыли.

– Замолчите. Пока у вас есть шанс объясниться, поэтому не тратьте свое красноречие почем зря.

– Какие объяснения вы хотите услышать? Я лишь выполнил то, что от меня требовалось.

– Насколько я помню, речь шла о ритуале Искателей, а не о позорном клейме, которое ставят магам, – Лелиана нащупала под одеждой нож, готовая вонзить клинок ублюдку прямо в глотку. Этот жест не укрылся от Фабре, заставив его чуть нахмуриться.

– Знаете ли вы, сколько требует подготовка к посвящению? Иногда на это требуются не месяцы, а годы, – он скрестил пальцы и откинулся в кресле, будто вел заурядную светскую беседу. – Ваш эльф не отвечает нужным качествам, позволяющим войти в медитативное состояние, чтобы отрезать его от Тени. Клеймо, которым усмиряют магов, в этом смысле надежней и быстрей. Главное только знать, куда ставить, а уж наличие или отсутствие магии у человека не столь важно, как думают храмовники. Поэтому я решил действовать наверняка, тем более, – Фабре хищно оскалился, предвкушая реакцию Лелианы, – не вы ли первой решили исказить обряд, пригласив варваров? Поэтому, как вы и сказали, вся ответственность за произошедшее будет только на вас, сестра Лелиана.

Она сжала нож, понимая, что в какой-то степени ее переиграли, выставив виноватой.

– Господин Фабре, в ваших же интересах сделать так, чтобы дух исцелил его от этого состояния. Иначе не ждите пощады со стороны Верховной Жрицы, – Лелиана отпрянула от стола и так же поспешно, как пришла, покинула комнату главы Искателей. Она вернулась обратно в лазарет, и под ее личным надзором еще спящего Лавеллана перенесли в его покои. Лелиана пододвинула стул к постели и без сил упала на него.

Ее руки кто-то коснулся, она распахнула глаза и что-то внутри оборвалось. Взгляд Лавеллана был абсолютно пустым и холодным, будто перед ней лишь тень человека без души и разума. Он внимательно смотрел на нее пугающе равнодушным взглядом.

– Не расстраивайся. Мы получили то, чего хотели, – голос звучал отчужденно, без эмоций и интонаций. – Врач сказал, что для завершения ритуала потребуется еще месяц, пока пройдет ожог. Это время я буду тренироваться, чтобы усовершенствовать результаты. Я обещал защитить Дориана, – ни одна нотка чувств не промелькнула в этом спокойном и чуждом голосе. Но Лавеллан даже в этом состоянии старался сделать все, чтобы оказаться рядом с Дорианом и защитить его от опасности.

Способно ли клеймо выжечь любовь?

***


Лелиана всячески старалась избегать встреч с Лавелланом. Она не могла видеть его таким отчужденным. Лейтенант, занимавшийся с ним навыками боя, отметил улучшенную сосредоточенность на тренировках и быстрое совершенствование. Во всяком зле были и свои плюсы.

Лекарь изготовил небольшую повязку и попросил Лавеллана носить её большую часть времени. Как усмиренный, тот быстро внял доводу, что остальным крайне неприятно смотреть на его клеймо. Рана постепенно заживала, а края ожога светлели. Лелиана так и не сказала Дориану о том, что произошло, в ней теплилась надежда после того, как все это закончится, отправить запросы в несколько Кругов, чтобы найти способ избавиться от клейма.

Однажды, вернувшись в свою комнату, Лелиана остолбенела, увидев Лавеллана со светящимся медальоном в руке. Она могла слышать, как дрожит голос Дориана.

– Аматус… что они с тобой сделали?

И в ответ Лавеллан, как на духу, рассказал о своем клейме. Только тот, кто лишен каких-либо чувств, мог додуматься до такой жестокости. Лелиана выхватила медальон из рук Лавеллана.

– Зачем ты забрала его? Могла попросить, – равнодушно произнес тот.

– Лелиана, это ты? – Дориан старался держать голос ровно, но ему это удавалось с трудом.

– Да, лорд Павус.

– Я не буду сейчас рассыпаться обвинениями, но, насколько я понял, наш достопочтенный Искатель решил импровизировать с ритуалом?

– Именно.

– И я догадываюсь, что ты собрала на него компромат? – Дориан говорил с сильным придыханием, стараясь не перейти на крик.

– Можете не сомневаться.

– Хорошо, – голос Дориана звучал зло. Наверное, будь у него возможность, он сию же минуту убил бы Фабре, и было бы абсолютно наплевать, что скажет Кассандра. – Тогда вышли мне. А мы с тобой после всего обсудим подробности его дальнейшей участи, – выпалил Дориан и кристалл сию же секунду погас. Губы Лелианы дрогнули в улыбке. Искатель Фабре не знает, каких врагов он себе нажил.

***


Ближе к календарной весне в крепость прибыл отряд авваров, состоящий из авгура, двух солдат сопровождения и помощницы мага.

Лелиана, несмотря на знатное недовольство Фабре, приказала приготовить бывшую комнату интенданта для приема гостей и проведения ритуала. Главный Искатель порывался лично присутствовать и старался привести веские доводы, но Лелиана стояла на своем, ведь он сам под предлогом ритуала скрыл банальный процесс клеймения, поэтому она не видела причин, по которым аввары должны были раскрывать свои тайны.

Помощница авгура чуть не взвизгнула от ужаса, увидев состояние Лавеллана, когда он вошел в комнату. Ее пугало клеймо на его лбу. От этого узора веяло всепоглощающей пустотой.
Маг несколько часов изучал состояние Лавеллана, стараясь понять, как же привлечь духов. Сейчас бывший Инквизитор был похож на обычный предмет обихода вроде стола или стула, поэтому для существ Тени его номинально не существовало.

Авгур долго разговаривал, выясняя причины и цели такого ритуала. Оценив ответы Лавеллана и определенную мотивацию, сохранившуюся после усмирения, маг решил, что единственный добрый дух, которому Лавеллан может показаться интересным, это дух Целеустремленности.

Маг выдал Лелиане список всего необходимого для ритуала, и уже через час, выпив три порции лириумного зелья, авгур, погрузившись в какой-то транс, стал вызывать духов Тени.
По комнате принялся летать маленький светящийся огонек, внешне похожий на светлячка. Оказавшись рядом с магом, он начал преобразовываться в силуэт, похожий на человека.

Авгур что-то шептал на непонятном языке и в какой-то момент дух подлетел к Лавеллану и закружился вокруг него, как бы оценивая. Через секунду существо вспыхнуло, погружаясь в Лавеллана, который, неожиданно упав на колени, закричал, схватившись за голову. Как только дух вышел из тела, он растворился, вернувшись в Тень.

Лавеллан лежал на полу и захлебывался в вихре эмоций. Он смеялся и через секунду рыдал. Это пугало Лелиану, но в то же время вселяло надежду. Немного успокоившись, Лавеллан содрогнулся и потерял сознание.

– Все хорошо. Печать с него снята. Ему просто нужно отдохнуть, – авгур устало потер виски, а Лелиана не могла найти слов, чтобы выразить свою благодарность.

***


Лавеллан проспал почти сутки. Очнувшись, он пришел в неописуемую ярость, когда понял, что на всю жизнь на его лице останется след от безумия под названием «инициация в Искатели». Его затрясло, когда он понял, что сам рассказал Дориану о произошедшем. Когда он был усмиренным, все это казалось ему логичным и понятным, но не теперь.

Как только он смог связаться с Дорианом и попытаться успокоить, что все обошлось, тот перешел на повышенные тона.

– Как ты мог так со мной поступить!

– Прости, я не знал, что все получится именно так.

– Думаешь, мне нужны твои извинения? – Дориан нервно рассмеялся. – Этот месяц был спокойным и безмятежным для тебя, но ты не представляешь, что я чувствовал! Который раз ты испытываешь мое терпение и нервы? Давай-ка посчитаем. Хм, если начинать с крепости Стражей, то получается пятый. И это если не считать всех драконов, что мы убили. – Дориан сделал глубокий вдох и выпалил. – Знаешь, я устал от этого.

Кристалл тут же потух, а Лавеллан упал без сил на кровать. В душе поднималась паника. Неужели он его потерял? Он еще никогда никого так не любил, и, скорее всего, это чувство останется с ним до конца.

Лавеллан корил себя, что не послушал Лелиану и не рассказал Дориану правду, когда была возможность, но момент уже был упущен.

С другой стороны, Дориан наверняка бы отговорил его от этой затеи, а так… он смог сохранить все свои способности, развитые ранее лириумом. Лавеллан лично убедился в этом, попросив помощницу авгура создать узор огненной мины на земле. Удовлетворившись результатом, превзошедшим все ожидания, Лавеллан собрал свои вещи, чтобы незамедлительно вместе с Лелианой и авварами покинуть Скайхолд.

Однако была одна вещь, в которой он не мог себе отказать.

Лавеллан поднялся в свою бывшую комнату. Фабре переставил здесь все по своему усмотрению, выбросив шторы, книги, даже заменив кресло на менее удобное. Увидев перед собой Лавеллана, он вытянулся, как струна. Но Лавеллан вошел с весьма радушной улыбкой, чем озадачил собеседника.

За несколько лет общения с Жозефиной он научился надевать на лицо своеобразную маску, за которой можно было скрыть хотя бы часть эмоций.

– Я пришел сообщить, что мы покидаем замок, – Лавеллан остановился у края стола. Фабре чуть склонил голову в сторону, рассматривая стоящего перед ним. Взгляд остановился на клейме, и, кажется, где-то в глубине этих глаз можно было увидеть искры злорадства и ликования. – А еще, несмотря на все разногласия, хочу поблагодарить, что вы выполнили требования Жрицы.

– Надеюсь, что наши пути больше не пересекутся, – хмыкнул Фабре, обмакнув перо в чернильницу и приготовившись писать.

– На все воля Создателя, – Лавеллан резко развернулся и со всей силы ударил Фабре в челюсть кулаком, облаченным в латную перчатку. Тот опрокинулся на стуле и схватился за лицо. Лавеллан был более чем уверен, что проломил ему кость. – Однако, как учат в вашей Песни? За все в этом мире грядет наказание.

Лавеллан развернулся, вынул из-под плаща, закрывающего левую руку, повязку и надел ее на голову, пряча след от клейма.

– Если бы не Кассандра, – Фабре поднялся с пола, стараясь излить свою злость в слова, но речь получалась крайне трудной для восприятия, – тебя бы убили за то, что ты сделал.

– Если бы не Кассандра, – Лавеллан развернулся и уставился злобным взглядом, – ты бы сдох еще до моего возвращения в нормальное состояние. Лелиана позаботилась бы, чтобы твоя смерть была крайне мучительной.

Лавеллан вышел, слыша вслед неразборчивые проклятья. В бывшем тронном зале столпились Искатели, услышавшие крики Фабре, но никто из них не попытался задержать Лавеллана, понимая и уважая его право на злость. Глядя на этих людей, которые в большинстве своем неплохи и весьма справедливы, он поймал себя на мысли, что, может, не все еще потеряно для Ордена.

Во дворе его ждала Лелиана, держа под уздцы лошадей. Пришла пора оставить эту крепость.

***


Спустившись к подножию Морозных Гор, отряд разделился, и аввары поехали своей дорогой, а Лавеллан с Лелианой своей.

Лавеллан пытался связаться с Дорианом, но тот его игнорировал.

Во время очередной ночной стоянки недалеко от имперского тракта Лавеллан в который раз попробовал докричаться до него через кристалл, но в ответ было лишь холодное молчание.
Лелиана все это видела, но никак не комментировала.

– Он, наверное, меня не простит, – вздохнул Лавеллан, кутаясь в теплый плащ. Несмотря на начало весны, было еще довольно холодно.

– Лорда Павуса можно понять, – Лелиана протянула ему хлеб и несколько кусочков вяленого мяса. Она села на свой лежак у костра, стараясь согреться. – Представь, что он бы скрывал от тебя что-то подобное. Как бы ты отреагировал?

– Бросил бы все и кинулся в Тевинтер. Знаю, что безумие, но… я бы не смог здесь усидеть, – Лавеллан снял небольшой котелок с огня и подал Лелиане, чтобы она разлила чай по кружкам. С одной рукой ему это было сложно сделать самостоятельно.

– Думаешь, он не хотел сделать то же самое? Но его держали обязательства перед родиной, которую он любит. То, что ты сделал, для него сродни предательству.

– Но иначе он бы все равно не согласился, – вздохнул Лавеллан, взяв свою кружку.

– Не стоит сейчас себя терзать, строя предположения. Все уже случилось, а тебе остается лишь принять это и пытаться исходить из сложившейся ситуации.

– Для начала мне бы попасть в Вольную Марку, а там… там будет видно. – Повисло молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в костре.

– Еще до прибытия в Амарантайн нужно будет отправить сообщение Варрику, чтобы он знал о твоем приезде.

– А куда направишься ты? – Лавеллан поймал себя на мысли, что понятия не имел о планах подруги.

– Заеду в Хайевер. Я знакома с Фергусом Кусландом, да и нам есть, что обсудить. Мы должны быть готовы к появлению Соласа и, думаю, сейчас самое время вспомнить о старых знакомствах, – Лелиана улыбнулась, словно вспомнила что-то из прошлого.

– Сколько займет дорога до порта?

– Около трех недель.

***


По мере продвижения вдаль от гор погода коренным образом менялась. Где-то еще было холодно и снежно, а в некоторых баннорнах уже растаял снег.

Проезжая мимо озера Каленхад, Лелиана почти не замолкала, вспоминая свои путешествия со Стражем, когда в этих землях властвовал Мор.

Амарантайн оказался весьма шумным портовым городом. Везде можно было встретить моряков и торговцев, приплывших или собиравшихся в Вольную Марку.

В местной таверне «Корона и Лев» Лавеллан довольно быстро нашел капитана, направлявшегося в Киркволл. Тот скептично посмотрел на стоявшего перед ним долийца, но несколько золотых в качестве предоплаты решили вопрос.

До отплытия оставалось два дня, пока согласовывали товарные накладные и производили погрузку.

Лавеллан любил море, и каждый раз, когда дела Инквизиции приводили на Штормовой берег, он по несколько часов сидел на вершине одного из обрывов рядом с лагерем, наслаждаясь соленым запахом, шумом моря и тем, как волны разбивались о камни.

Дориан часто недовольно высказывался, что от подобных зрелищ его укачивает. Но Лавеллан не мог отделаться от привычки.

Поэтому и сейчас, стараясь скоротать время, Лавеллан проводил много времени в самом порту. Это было немного странно - после всех ужасов, что он повидал, сидеть здесь и наблюдать, как беззаботно продолжается жизнь.

В порту пахло морем и потом. Туда-сюда ходили матросы в довольно легкой, несмотря на погоду, одежде. Они что-то ворчали себе под нос и ругались. Где-то между ними бегал взмыленный мужчина, сверяющий ящики со списками. Это так напомнило Жозефину, что Лавеллан еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

Почему-то где-то на задворках сознания вспыхивала надежда, что он движется в правильном направлении. Лавеллан сжал свой медальон.

Попрощавшись с Лелианой, он сел на корабль и отправился в Вольную Марку.

***


Долгие недели он видел лишь небо и море. Капитан хотел разместить своего пассажира в трюме и не выпускать на палубу до момента прибытия, но еще несколько золотых решили и эту проблему, поэтому каждый день Лавеллан поднимался наверх и, стоя у борта корабля, наслаждался некой умиротворенностью.

В самом конце пути, истосковавшись по женской компании, к нему начал клеиться один из моряков. Видимо, он не ожидал, что хрупкий с виду однорукий эльф может весьма ловко обезвредить противника. Рухнув на пол, мужик вскочил и бросился снова на Лавеллана, ведомый уже не похотью, а яростью. В порыве борьбы он сорвал с его лба повязку. Увидев то, что находилось под ней, моряк в каком-то суеверном ужасе отпрянул. Он не мог понять, как перед ним мог стоять усмиренный, но при этом сохранивший все чувства и эмоции.

После этого инцидента от Лавеллана стали шарахаться все на судне, а иногда краем уха он слышал, как его называли малефикаром.

«Зато никто больше не додумается ко мне полезть», – удовлетворенно хмыкнул Лавеллан.

***


Киркволл встречал всех прибывших грозным видом Казематов и отвратительным холодным ветром. При взгляде на жуткого вида статуи, возвышающиеся над проливом, становилось не по себе. Изваяния страдающих рабов, закрывших ладонями лица, будоражили в памяти рассказы Варрика и Каллена о том, что происходило здесь всего несколько лет назад.

Стены ныне заброшенного Круга магов возвышались над основной частью Киркволла. В них было что-то зловещее и пугающее: они словно являлись клеймом этого города, служащим вечным напоминанием о трагедии.

При высадке капитан сдержанно попрощался, взял плату и быстро удалился. Похоже, нелепые слухи не минули и его ушей.

Стоя в порту, Лавеллан поймал себя на мысли, что совсем не знает города. Конечно, он мог бы подойти к одному из стражников, что было бы небезопасно. Услышав, что он - долийский эльф, является местным бароном и другом Наместника, доблестные стражи наверняка отправили бы его в эльфинаж, в лучшем случае, в худшем - в дом для душевнобольных.
Пока он стоял, прикидывая, что делать дальше, к нему подошел высокий стражник. Его простодушное лицо покрывала трехдневная щетина.

– Вы Инквизитор Лавеллан? – спросил тот, внимательно разглядывая.

– Бывший Инквизитор, если быть точным.

– Донник Хэндир, – представился мужчина. – Меня прислал наш Наместник, чтобы я привел вас к нему. И просил кое-что передать, – стражник смущенно кашлянул, будто не зная, как начать.

– И что же? – Лавеллан был немного насторожен.

– Простите, я процитирую: «Как же я хочу взглянуть на лицо Брана, когда он увидит Инквизитора. Нужно еще покрутить на пальчике ключ! Вот это будет картина». Я не знаю, что имел в виду наш Наместник, но, по его словам, вы должны будете понять.

Лавеллан расхохотался, представив себе все это. Ему потребовалось несколько минут, чтобы немного успокоиться и, наконец, ответить:

– Ведите.

***


Варрик скучал, сидя за столом и выслушивая отчёты Брана. Гном подпирал щеку кулаком, стараясь не заснуть. Когда он увидел друга, то вскочил с места, игнорируя возмущение сенешаля.

– Инквизитор! – Варрик поправил свою корону, которая была ему не по размеру. – Или мне называть тебя барон Лавеллан? – он усмехнулся, заметив перекошенное лицо Брана, который не преминул вмешаться:

– Совет не согласен с этим решением, поэтому лучше избегать подобных обращений.

– Да-да, – Варрик закатил глаза. – Если им есть что сказать, то я с удовольствием их выслушаю после того, как они выполнят свою часть обязательств, включающих в себя нечто большее, чем просиживание штанов в зале собрания. А теперь оставь меня. Я хочу пообщаться с другом.

Бран, ворча, собрал часть документов и с крайне недовольным видом вышел из кабинета.

– Клянусь бородой Совершенного Каридина, я думал, что Лелиана меня разыграла, когда прислала письмо о твоем скором прибытии, – Варрик сгреб со стола ненужные вещи и выудил из небольшой тумбы два бокала и бутылку вина. – Главное, чтобы Бран не узнал, а то придется выслушивать его нытье.

– Возможности не представилось - нам нужно было закончить с делами, – несколько туманно ответил Лавеллан, пожав плечами и сев напротив Варрика.

– Слышал, наша Искательница заслала к вам оставшихся сослуживцев? Вот, наверное, «веселые ребята», – хмыкнул Варрик, поднеся бокал к губам, но увидев, как нахмурился Лавеллан, отставил его в сторону. – Кажется, тебя что-то гложет.

– Просто их начальник оказался тем еще ублюдком. Мне хотелось ему шею свернуть, потому я считал дни до того, как все закончится.

– Зато теперь ты на заслуженном отдыхе, так что сегодня Хоук покажет тебе твой новый дом.

– Хоук уже приехал из Вейсхаупта?

– Да, примерно месяц назад. Он привёз с собой орлесианского мага, который постоянно носит странную маску, прячется за капюшоном, да и вообще говорит с ферелденским акцентом, – Варрик недовольно отпил вино. Похоже, он знал, кто этот незнакомец. – Но не суть. Вечером мы соберёмся у Хоука в поместье. Перекинемся в Порочную добродетель, выпьем, а заодно я тебя познакомлю с остальными. Жаль, что Кудряшки с нами нет, – Варрик рассмеялся, вспомнив одну из игр в Скайхолде. – Может, хотя бы с таким противником, как Маргаритка, он смог бы отыграться.

В дверь настойчиво постучали, и через секунду в кабинет вошёл Бран. Его лицо вытянулось при виде вина и бокалов на рабочем месте, но, взяв себя в руки, сенешаль выдавил:

– Вам письмо. Из Старкхевена.

***


Поместье оказалось даже больше, чем можно было вообразить. Страшно подумать, но после нескольких лет жизни в Скайхолде у Лавеллана ещё остались силы удивляться.
Во дворе раскинулся чудесный сад, где легко можно было потеряться. И хоть сейчас деревья только покрылись зеленью, а цветы еще не окрепли в грунте, Лавеллан мог представить, как преобразится двор во время цветения.

Хоук водил его по особняку, показывая множество помещений, расположившихся на двух этажах. В какой-то момент Лавеллан поймал себя на мысли, что уже насчитал пять комнат для гостей. Варрик собирается здесь устраивать прием послов Селины?

Иногда в коридорах встречались слуги, всего же, по словам Хоука, в доме помимо хозяина проживало еще семь человек. Почти все - бывшие рабы, освобожденные другом Защитника, эльфом Фенрисом.

После обеда за Хоуком пришёл посыльный от Наместника, и тот покинул поместье, оставив его нового владельца практически в одиночестве.

Лавеллан зашёл в свою новую спальню и огляделся. В центре комнаты стояла массивная кровать с балдахином. Внешне она была даже больше той, что заказывала Жозефина в Скайхолд. На окнах висели занавески, расшитые символикой Инквизиции, а над небольшим письменным столиком, стоящим у окна, висело знамя упраздненной организации.

Рядом с камином была дверь, ведущая в ванную. Как только Лавеллан её открыл, его обдало паром. Похоже, слуги все приготовили, и в ванне, больше похожей на чашу, его ожидала тёплая вода. В этот же миг кожа неприятно засвербела и зачесалась, выказывая свое недовольство от долгого отсутствия возможности помыться.

Лавеллан скинул с себя одежду, повязку со лба и вошел в приятную горячую воду, блаженно прикрыв глаза. Он почти задремал, когда в дверь тихонько постучали.

– Ваша милость, вам помочь? – спросил мужской голос.

– Я могу принять ванну без посторонней помощи, – Лавеллан резко сел и нахмурился. Хорошо хоть у слуги хватило ума постучать, а то неизвестно, как бы он отреагировал на клеймо, если бы вошел.

– Хорошо, – судя по изменившейся интонации, мужчина немного смутился столь резкому ответу. – Ваша одежда в гардеробе рядом с кроватью. Наместник Тетрас заказал её для вас. Если потребуется помощь, то зовите. Моё имя Дакс.

Лавеллан подождал несколько минут, но, поняв, что снова расслабиться не получается, взял небольшую мочалку, чтобы вымыться. Закончив с водными процедурами, он переоделся в один из домашних костюмов, похожий на тот, что был у него в Скайхолде.

Ближе к вечеру к нему заглянул Варрик. Он перед очередной попойкой решил провести небольшой инструктаж, чтобы случайно не испортить вечер.

– В общем, слушай, – приступил к объяснениям Варрик, как только они вышли за территорию поместья. – В этом городе все психи. Нет, серьезно, за столько лет я не встречал ни одного адекватного человека. Каждый с каким-то прибабахом.

– Когда я слышу такие долгие вступления, мне становится неуютно, – Лавеллан поёжился. Вечерний холодный воздух забирался под плащ, заставляя кожу покрываться мурашками.

– Это потому, что ты не пишешь книги, – хмыкнул Варрик. – Речь пойдет о двух моих друзьях, кстати, они тоже эльфы. Одна из них долийка – Мерриль, я зову ее Маргаритка. В общем, это наивное дитя, потому лучше не говори ничего из того, что нам стало известно о ваших древних богах. Ей лучше этого не знать.

– Боишься, что шокирует? – Лавеллан и Варрик спускались по лестнице, ловя на себе любопытные взгляды редких для этого времени прохожих. – Ладно, я тебя понял. Так что там на счет второго эльфа?

– А, Фенрис… Понимаешь, он в свое время был рабом в Тевинтере, а хозяином был довольно жестокий магистр, – Варрик осторожно глянул на Лавеллана, понимая, что эти два остроухих могут обернуться очередной потенциальной бедой для Киркволла. И если что-то случится с Лавелланом, страшно даже подумать о том, как на это отреагирует Дориан. Вполне возможно, что вторжение кунари будет меньшей из бед. – В общем, он крайне негативно относится к магам, а уж к магистрам тем более. Поэтому пожалей меня и не говори при нем о Посверкунчике.

– Хочешь, чтобы я молчал о Дориане и выслушивал, как этот Фенрис может начать поливать всех магистров? – совет пах лицемерием и сильно злил Лавеллана.

– Представь, что речь идет о Корифее. Я бы подготовил его, но, – Варрик устало потер шею, – Фенрис приехал буквально вчера. Поэтому не обращай на него внимание. Его бывший хозяин вживил ему под кожу лириум.

– Лириум? – Лавеллан недоуменно посмотрел на Варрика, стараясь представить, как это выглядит.

– Ага, лириумный рисунок на все тело. Выглядит красиво, в бою смертоносно. Все, как ты любишь, – хмыкнул Варрик и, кивнув на поместье с гербом Амеллов, добавил. – Пришли.

***


Дом Хоука оказался немного не таким, каким его ожидал увидеть Лавеллан. В своей фантазии он нарисовал весьма комфортный интерьер без излишеств, с весьма основательной мебелью. Это больше походило бы на крепость, чем на жилье аристократа.

В реальности все оказалось несколько по-другому. В прихожей стояли строительные леса и банки с красками для ремонта, кое-где можно было увидеть замазанные трещины, а в дальнем углу пылился скрученный ковер.

В гостиной Хоука ремонт уже закончился, но мебели все еще было мало. Посреди комнаты стоял большой стол, слишком темный, если сравнивать с остальной мебелью. Скорей всего, хозяин перетащил его сюда из обеденной комнаты, где, как подсказывала интуиция, ремонт еще не начинался.

На столе стояло несколько бутылок с выпивкой, закуски, а рядом, на небольшой тумбе, среди остального алкоголя лежала колода для игры в Порочную добродетель.
Хоук стоял, привалившись к стенке, держа в руке куриную ногу, и спорил о чём-то с беловолосым эльфом. Хоук периодически отвлекался от собеседника, откусывая очередной кусок, а после продолжал разговор, даже не прожевав еду до конца.

– О, Инквизитор, – заметив Лавеллана, Хоук откинул куриную ногу на свою тарелку, взял салфетку и на ходу вытер руки и рот. – Я как раз рассказывал о вас своему другу.

– Точнее, ты пытался мне доказать, что спасение бестолковых магов в Рэдклифе было благим делом, – презрительно фыркнул эльф.

– Ну… понеслось, – обречено вздохнул Варрик, слегка дернув Лавеллана за плащ.

– Меня зовут Фенрис. Твое имя я уже знаю, – собеседник Хоука окинул Лавеллана изучающим взглядом.

– Как я вижу, ты не одобряешь моего решения? – Лавеллан старался держаться ровно, но чувствовал, как собственная речь становится чуть более отрывистой.

– Магия – это зло, – Фенрис упрямо тряхнул чёлкой и скрестил руки на груди.

– Так, давайте без дискуссий. Маги то, маги это, – попытался вмешаться Варрик. – Я устал от этого.

– Не волнуйся, – хмыкнул Лавеллан, похлопав друга по плечу. – Не собираюсь на эту тему спорить. Ведь магия действительно опасна, особенно если человек слаб.

– Надо же, кажется, в тебе есть голос разума, – Фенрис был удивлен, он наверняка ожидал, что Лавеллан начнет с пеной у рта доказывать что-то. – Но тогда зачем ты их взял в Инквизицию?

– Среди них были дети и старики. Храмовники – обученные мужчины и женщины, способные выжить самостоятельно. Магов в Круге этому не учат, – Лавеллан краем глаза глянул на Хоука. Скорей всего, ему было неприятно выслушивать подобное, ведь он сам маг, но тот лишь подмигнул, как бы одобряя уход Лавеллана от столь щепетильного вопроса.

– То есть ты их пожалел? – Фенрис не унимался.

– Не совсем, там были другие обстоятельства, заставившие принять такое решение, – Лавеллан почувствовал, как Варрик вновь дернул его за плащ, предостерегая от ненужной пока информации. – Но я не хочу об этом сейчас говорить.

– То есть ты нашел магию полезной, – губы Фенриса изогнулись в презрительной гримасе, а Лавеллан почувствовал, что хочет ему врезать. С чего бы ему – бывшему Инквизитору, эльфу, закрывшему Брешь, – оправдываться перед ним.

– Ой, я смотрю, все уже здесь, – со стороны входа послышался взволнованный женский голос. Лавеллан обернулся и увидел эльфийку, похожую на тростиночку. Даже по меркам расы она была чересчур худой. Ее запястья были тонкими, как веточки молодого деревца, и первое, что ему захотелось сделать, так это накормить бедняжку. – Дорога из эльфинажа заняла больше времени, чем я думала, – долийка начала тараторить с такой скоростью, с которой вряд ли мог говорить кто-то еще. – Ой, простите, я, видимо, опять что-то не то сказала, – ойкнула девушка, заметив небольшую напряженность в комнате.

– Проходи, Маргаритка, – в голосе Варрика звучала радость, вот только сложно было сказать, что его больше осчастливило: визит подруги или возможность разрядить образовавшуюся напряженность. – Я тебя познакомлю. Это Инквизитор Лавеллан.

– Ты - долиец, – девушка восхищенно захлопала в ладоши, будто маленький ребенок, и начала нарезать круги вокруг сородича. – Наверное, тяжело тебе было среди людей. Все вокруг такое странное. Как вспомню свои первые дни в эльфинаже, – тут эльфийка запнулась, спохватившись. – Ой, прости, я же не представилась. Какая я неуклюжая. Меня зовут Мерриль.

– Очень приятно, – выдавил из себя Лавеллан, приходя в себя. Он и представить не мог, что среди долийцев может быть подобное непосредственное создание.

– Так, ладно, – громким голосом объявил Варрик. – Теперь, когда все представились, надо закрепить эффект. Предлагаю выпить!

Большую часть времени Варрик расспрашивал Хоука о его путешествии в Вейсхаупт и конфликте с Первым Стражем. Оказалось, в Андерфелсе всю вину за случившееся в Адаманте и на Конклаве попытались свалить на Хоука и его друзей, якобы это он освободил Корифея, чем навлёк беду на Тедас и позор на Орден. Помимо этого, на Хоука попытались повесить убийство Страуда, а разрушение крепости силами Инквизиции венчало общий список преступлений. Естественно, Хоук с таким положением дел был не согласен, но Вейсхайпту было наплевать на правду, ему требовался козел отпущения, на которого можно свалить часть собственной вины.

Хоука взяли под стражу и собирались решить проблему по старинке – казнью. Бежать ему помог орлесианский друг – маг. Правда, на этом моменте рассказа Фенрис пренебрежительно покашлял и начал ворчать что-то себе под нос на непонятном языке.

– Ты можешь относиться плохо к Орлею и магам, но я сейчас твоего мнения не спрашивал, – Хоук довольно резко осадил друга. Фенрис недовольно посмотрел на него исподлобья, но спорить не стал, переключив свое внимание на стакан с выпивкой.

– Наверное, там жутко холодно, да? – неожиданно вклинилась Мерриль. Поймав на себе озадаченные взгляды, она слегка смутилась. – Я про Андерфелс. Или я снова что-то не то сказала?

– Расслабься, Маргаритка, – хихикнул Варрик, отодвигая от подруги бутылку и наливая ей сока. – Она у нас плохо переносит алкоголь, – гном подмигнул Лавеллану.

– Брось! Мне Изабела давала попробовать. И напиток был крепким, – Мерриль слегка нахмурилась, смешно поджав губы.

– Ага, и этот напиток был настойкой.

– Так, ладно. Давайте играть в карты! – Хоук схватил колоду и принялся ее тасовать.

Первой выбыла Мерриль, потратив все свои сбережения. Когда она начала в очередной раз что-то озабочено тараторить, Лавеллан заметил, как Варрик незаметно пересыпает в небольшой кошелек сумму почти в два раза больше той, что она проиграла. Заметив внимание Лавеллана, Варрик подмигнул ему и, подливая сока в полупустой бокал подруги, аккуратно положил деньги в ее карман.

Вторым выбывшим оказался Фенрис, но Варрик решил не возвращать ему проигрыш.

Ближе к рассвету определился победитель. Им, естественно, оказался Варрик.

Домой Лавеллан попал, когда было уже светло, а на улицах стали появляться и раскладывать товар первые торговцы.

Зайдя в спальню, он уселся за небольшой столик и принялся писать Дориану. Лавеллану хотелось поделиться впечатлениями, а главное - рассказать, где он и как поживает. На душе скребли кошки, а какие-то внутренние демоны бередили сознание, нашептывая сомнения. Что, если он зря надеется, и Дориан уже нашел себе кого-то?

Лавеллан почти болезненно зажмурился, стараясь прогнать эти голоса из своей головы. Он старался себя убедить, что Дориан не поступил бы так, но тут же мерзким эхом из глубины души доносилось: «Он же сказал, что устал от твоего эгоизма. Если б ты был ему интересен, он связался бы с тобой. Но твой кристалл молчит».

Лавеллан укусил костяшку указательного пальца, отвлекая себя болью физической от той, что разрывала сердце на части. Сделав несколько вдохов, он макнул перо в чернильницу и своим неуклюжим почерком написал: «Ma venan, я в Киркволле».

***


Следующие несколько дней Лавеллан потратил на знакомство с городом. Надев одежду попроще, он обошел весь Верхний Город и направился в Нижний. Огромная лестница, соединяющая части Киркволла, вела в два отдельных мира. По мере спуска по бесконечным вырезанным в камне ступеням украшений и цветов становилось все меньше, а взамен появлялось все больше грязи и трещин в многовековой кладке.

Нижний город задыхался от вони литейных и бесконечных грязных, заляпанных улиц. Многие дома были либо заброшены, либо разрушены. Кое-где попадались черные опалины, оставленные магическим пламенем, а уж количество нищих, просящих еду, не поддавалось подсчету.

Рядом с "Висельником", в тени выцветших на солнце навесов, накрывшись рваными тряпками, спали перебравшие матросы и местные пьяницы. Вблизи жилых домов можно было увидеть женщин в рваных одеждах, предлагающих свое тело за несколько медяков, а откуда-то из-за спин несчастных доносился плач голодных детей.

Варрик как-то говорил, что отзвуки Мора ещё живы в Киркволле, и эту песню можно услышать в Нижнем городе и Клоаке. Теперь же помимо нее здесь раздаются отголоски войны магов и храмовников, даже спустя столько лет.

Каждый вечер, вернувшись к себе, Лавеллан шёл в ванную, стараясь отмыться от мерзкого чувства, оставляемого Нижним городом. Он скреб себя ногтями, но противное липкое ощущение не оставляло его. Каждый раз, перешагивая через очередного нищего, Лавеллан чувствовал странный привкус вины за свою жизнь в огромном поместье, где могли бы разместиться десятки этих людей. Но больше всего его злили нынешние соседи. Для них словно не существовало города по ту сторону лестницы, и уж тем более чувства сожаления они не испытывали. Это было отвратительно.

Стараясь отвлечь себя от столь мерзких чувств, Лавеллан сразу после ванны садился и писал очередное письмо Дориану в надежде, что тот его услышит, а остывший кристалл снова вспыхнет таким желанным теплом. Но ответа так и не было.

Через неделю Лавеллана вызвал к себе Варрик, чтобы обговорить дальнейшие планы и решить, что делать дальше.

Лавеллан оказался не готов к такому вопросу, ведь он даже не знал, в каком направлении двигаться. Он приехал в Киркволл, чтобы оказаться ближе к Тевинтеру, но сейчас отношения с Дорианом были под вопросом.

– У тебя есть ключ от гавани, ты мог бы обосноваться там, – Варрик откинулся в своем кресле, внимательно разглядывая Лавеллана.

– Я не большой спец в торговле, – ответил тот, располагаясь в кресле напротив друга.

– Меня больше волнует защита города в свете последней истории с кунари. Мне хватило одного вторжения в Киркволл и того, с чем столкнулись в Орлее.

– Тебе бы сюда Каллена, – усмехнулся Лавеллан, вспомнив, как командир гонял строителей во время ремонта Скайхолда.

– Ха! Боюсь, Кудряшка умудрится проиграть в карты даже Мерриль, – расхохотался Варрик. – И он заслужил отдых. Серьезно, столько лет служить у Мередит, а потом ещё в Инквизиции. Я удивлен, как он не чокнулся.

– Последние дни я осматривал город, – Лавеллан решил перейти к делу.

– Ты это мне рассказываешь? Стражники несколько раз находили тебя подозрительным и хотели задержать. Спасибо Авелин, она им объяснила, что к чему.

– Я заметил, что в городе нет церкви. В смысле - после взрыва новую так и не построили.

– Ха! Не думал, что Кассандра обратила тебя в андрастианство, – Варрик подошёл к стеллажу с бумагами и принялся их перебирать, выискивая чистый лист.

– Я не об этом, – фыркнул Лавеллан. – Вспомни Убежище. Церкви всегда одни из самых прочных зданий, где можно укрыться людям. Необходимо построить еще одну, но не в Верхнем Городе, а ближе к Нижнему.

– Ты представить себе не можешь, какую бучу подымет Совет. Хотя нет, они - самая малая из бед. Тут скорей Бран загонит меня назад в Камень своим вечным нытьем.

– Если такие принципиальные, то пусть раскошеливаются на две церкви.

– А я-то уже подумал, что после Зимнего дворца ты не веришь в доброе и вечное под названием добродетель.

– Нам нужно где-то укрыть людей, если начнется вторжение. И еще нужен какой-нибудь тоннель, чтобы покинуть город. Например, канализация.

– Хм. Это мысль… А насчет самого здания… – Варрик самодовольно ухмыльнулся, придумав кое-что интересное. – Напишу я нашей Жрице о своем намерении. Интересно было бы увидеть ее лицо, когда она от меня получит письмо с просьбой проспонсировать строительство церкви. Она, скорей всего, снова уверует, что ты Вестник Андрасте.

– Избавь меня от этого, – Лавеллан обречённо застонал.

Варрик рассмеялся, вынул лист бумаги и принялся писать приказ о назначении:

– Так, пока я тебя назначу главным в гавань. Осмотри там все, – Варрик протянул документ, чтобы Лавеллан с ним ознакомился.

– Я знаю тебя не первый год, если ты решаешь отправить меня, долийца, прожившего большую часть жизни в лесах, значит, что-то случилось.

– Ха! Общение с Рюшечкой сделало тебя слишком проницательным. Но ты прав. У меня есть кое-какие подозрения, но я хочу, чтобы ты сам посмотрел. Возможно, после всего я превратился в параноика, – саркастично хмыкнул Варрик.

– Хорошо. Пойду, обрадую Брана своим назначением.

***


Портовая жизнь изнутри знатно отличалась от той, что Лавеллан видел по приезде. Внешне доки казались в хорошем состоянии, а охрана надежной. На деле же большая часть судоремонтных мастерских была закрыта, и многие из них больше напоминали свалку мусора.

Работяги жутко воняли потом и грязью, их лица и одежды были измазаны сажей, клубами валившей из дымоходов литейной, и опилками. Те, кто занимался покраской судов, дополняли этот малоприятный вид огромными маслянистыми потеками на штанах и рубахах.

У большинства из мужчин, работавших здесь, не было части зубов, а синюшная сетка капилляров на лицах говорила об излишней любви к пьянству.
Да уж, работенка предстояла немалая.

Лавеллан спустился в местное портовое управление, по крайней мере, так гласила обшарпанная вывеска на входе. Внутри царила такая же разруха, как и везде. Огромный стол для работы был завален строительным мусором и покрыт слоем маслянистой грязи. На стеллаже, стоявшем в углу, были кое-как свалены чертежи и документы, слипшиеся друг с другом и пропахшие солью, краской и опилками.

За столом дрых здоровый мужик, а его храп можно было услышать на улице. Перед ним стояла бутыль с какой-то дешевой сивухой, а приспущенные до колен штаны вместе с исподним ясно говорили о том, как использовали это помещение.

Мужчина недовольно заворчал и разлепил глаза, он потянулся за бутылкой, но заметил в дверях Лавеллана. Он сфокусировал взгляд и, оценивающе глянув на эльфа, присвистнул.

– Эрик, ты глянь, какая принцесса к нам пришла, – мужчина поднялся, хватаясь руками за столешницу. Ноги путались в штанах, но их обладателю, кажется, было все равно.

Из соседней комнаты выглянул очередной полупьяный мужик с синяком под глазом.

– А ты говорил, что Лусина берет слишком много денег за одну эльфийку, – заржал местный управляющий и все-таки натянул свои штаны. – Не зря мы возмущались, похоже, она, наконец, поняла, что нам, как постоянным клиентам, полагается подарок.

– Барт, протри глаза, это не баба, – презрительно фыркнул Эрик. – Или ты хочешь с ним хером поиграться? Меня не возбуждает такое. Я предпочитаю сиськи.

Лавеллан понял, что его начинает тошнить от этих двоих. Не зря Варрик назначил его сюда, тут развелось слишком много пиявок, сосущих деньги из казны.

– Да? А на сиськи у тебя деньги есть? Так просто перекинул через стол, штаны снял и пожалуйста. На хер его смотреть не предлагают, – не унимался Барт и, оказавшись рядом с Лавелланом, попробовал схватить того за левую руку. – Что? Нам калеку прислали? – взревел Барт. Он был так оскорблен, что забыл о стоящем перед ним эльфе. И зря.

Лавеллан лишь оскалился и со всей силы врезал тому в челюсть, услышав хруст. Барт взвыл и упал на колени, вне себя от гнева. Он попытался кинуться на обидчика, но Лавеллан увернулся, с ноги вдарил в солнечное сплетение и, выхватив из ножен кинжал, приставил к горлу мужчины.

– Дернешься, и твоему дружку не жить, – шикнул Лавеллан на Эрика, схватившего бутылку и замахнувшегося для удара. Тот, слегка опешив, шокированно переводил взгляд с Лавеллана на своего приятеля. Осознав, наконец, ситуацию, Эрик поставил сивуху на место.

– Тебя прислали наемники? Если что, мы уже платили за месяц, у нас больше нет денег, – начал оправдываться Эрик.

– Нет, хотя я буду рад послушать о наемниках, которые трясут деньги с порта, находящегося под моим управлением.

– Что? – Эрик непонимающе уставился на Лавеллана.

– С сегодняшнего дня я назначен на должность управляющего. У меня с собой приказ от Наместника, – Лавеллан почувствовал, как окаменел от шока Барт. Посчитав, что у мужчины хватит мозгов не лезть, Лавеллан убрал клинок обратно в ножны. Пошарив рукой в своей сумке, он вынул оттуда документ и протянул его Барту. Тот внимательно, вчитываясь в каждую фразу, изучил его вдоль и поперек, и, убедившись, что перед ним не подделка, чуть попятился назад.

– С чего ты, то есть вы, – Эрик моментально сменил стиль речи на более официальный, да и, судя по всему, мгновенно протрезвел, – хотели бы начать знакомство с портом?

– Уже начал, спасибо, – съязвил Лавеллан. – Сейчас покажите мне судостроительные мастерские и укрепления, защищающие порт от нападения.

– Я вам все покажу, – Эрик показал рукой на второй выход, ведущий прямо к зонам погрузки.

– А тебе, Барт, – бросил из-за плеча Лавеллан, – рекомендую привести себя в порядок, а после заняться кабинетом. Я не собираюсь работать в таком гадюшнике.

***


Похоже, работники всего портового хозяйства слетелись посмотреть на дивную картину. Мужчины перешептывались, глядя на то, как помощник их начальника распинается перед эльфом, показывая ему все. Каждый раз, когда откуда-то отваливалась очередная балка или из склада хранения выбегала толпа крыс, Эрик бледнел и рассыпался в извинениях.

Лавеллан игнорировал повышенное внимание, в конце концов, он привык к нему за то время, что возглавлял Инквизицию. Сейчас он был сосредоточен на плачевном состоянии порта. Как можно обеспечить хорошую защиту города с моря, когда вся инфраструктура лежит в руинах?

«Как же я скучаю по Жозефине», – мысленно вздохнул Лавеллан, когда прикинул, сколько денег потребуется на то, чтобы привести эти развалины в более-менее пристойный вид.
Город задолжал жалованье рабочим уже за несколько месяцев и, разумеется, рвения у трудяг поубавилось.

Киркволл был лишён военного флота, а на верфях высились лишь недостроенные рангоуты шхун и каррак. От мола к молу тянулись тяжёлые цепи, и это было единственной защитой города со стороны моря.

К моменту возвращения в управление Лавеллан составил в уме примерный список первоочередных дел.

В кабинете их поджидал Барт. Он протрезвел, обтерся влажным полотенцем и расчесал волосы. Комнату он немного прибрал, хотя назвать ее чистой не повернулся бы язык. Бывший управляющий сгреб со стола весь скопившейся хлам, подмел пол и проветрил помещение.

Лавеллан сел за стол, взял один из чистых листов и макнул перо в чернильницу.

– Эрик, – Лавеллан окликнул помощника, тут же вытянувшегося по струнке, – к завтрашнему утру приготовь мне список постоянных работников, а также кто и чем занимается. Ты, Барт, принеси мне бумаги на использующиеся и пустующие склады.

Бывшие хозяева управления смотрели на Лавеллана, как на чудо света. Перед ними сидел долиец-калека, отдающий приказы, как заправский генерал. В то же время он умел писать и читать. Это казалось нереальным.

Лавеллан отпустил подчиненных и задумался об их судьбе. Будь он в Скайхолде, то тут же выгнал бы пинком под зад, чтоб духа их здесь не было. Но сейчас, оценив работников, он понимал, что выбирать не из чего.

Но Лавеллана тревожило другое. Если бы дело заключалось только в развале инфраструктуры, вряд ли Варрик направил бы его сюда. Здесь было что-то еще и, вероятно, как-то связанное с наемниками, вымогавшими деньги.

«Что бы сделала на моем месте Жозефина?» - мысленно спросил себя Лавеллан, и тут же в голове нарисовался образ леди дипломата, которая, оторвавшись от своего письменного набора, чуть размахивая пером, отвечала: «У меня есть знакомые в высшем свете, полагаю, можно заключить с ними взаимовыгодный контракт».

– Так, – Лавеллан резко оборвал поток мыслей, сфокусировавшись на одной идее. – Нужно заключить торговый договор. Вот только с кем? – и тут в его голове снова появился знакомый образ, подсказывая ответ. – Жозефина! Она же как раз начала развивать свое торговое дело. Можно будет связаться с ней, вполне возможно, что найдутся точки соприкосновения.
План дел начал выстраиваться из общего хаоса проблем в четкий порядок их разрешения.

– Сначала нужно обустроить склады хранения и погрузочные пункты, – бубнил себе под нос Лавеллан, записывая, словно под диктовку. – Так же нужно хотя бы несколько судоремонтных мастерских, чтобы можно было осматривать корабли и устранять неполадки.

Лавеллан закончил ближе к вечеру и направился прямиком к Варрику - обсуждать стратегию.

***


На следующий день Варрик выслал несколько писем: в первую очередь - Жозефине и Кассандре, и целую пачку предложений представителям совета для обсуждения источников финансирования на восстановление города.

Лавеллан сидел в своём кабинете и разбирался в бумагах и отчетах, подготовленных Эриком и Бартом. Нужно отдать им должное, получив хороший нагоняй и угрозу вылететь к демоновой матери на улицу, они начали стараться.

Согласно документам, большая часть складов была завалена хламом, который рассовали в них при первой расчистке порта и гавани после взрыва церкви. Часть помещений принадлежала нескольким знатным домам, всем посторонним доступ в них был закрыт. Два склада вызвали особый интерес Лавеллана. Если верить отчету, они были арендованы на длительный срок, но владельцев не видели уже очень давно. Платежи поступали регулярно, потому вопрос об арендаторах не поднимался, но все это казалось как минимум подозрительным.

Список работников порта тоже несколько удивил. По данным получалось, что их намного больше, чем та относительно небольшая горстка народа, которую Лавеллан видел накануне.

– Я вижу, часть имен подчеркнута красным, – Лавеллан вопросительно глянул на Эрика, разбиравшего документы и корабельные чертежи.

– Решил выделить тех, кого знаю, а вот остальных за два года не видел, – Эрик разложил на полу несколько корабельных схем, слипшихся от соли. Он старался их аккуратно разъединить, чтобы не повредить изображение и цифры с размерами.

– То есть за два года ты даже не пошевелился, чтобы узнать, как обстоят дела в порту? – Лавеллан недовольно уставился на Эрика, а тот, немного стушевавшись, решил оправдаться:

– Никто не хотел заниматься портом, у всех были другие заботы.

– Ясно, – Лавеллан нахмурился. Чужая безалаберность выводила его из себя.

– Хотел узнать, чем они занимались, но большинство владельцев побросало всё при первой возможности и уплыло в другие города, где жизнь полегче, – Эрик, наконец, разлепил чертежи и принялся их аккуратно сворачивать. – Всё делали в спешке, поэтому фамилии не вычеркнули. Сейчас их уже можно убрать, многие, скорей всего, тоже либо уехали, либо занялись другим делом.

Лавеллан подпёр кулаком щеку и задумался. Он не был мастером Игры и шпионажа, но даже ему было понятно, как удобно воспользоваться ситуацией, назвавшись одним из этих имен. Если сложить всё вместе, то получалось, что складами владеют исчезнувшие люди, а в порту работают такие же эфемерные «духи». Вполне вероятно, что Лавеллан делал из мабари бронто, и проблема действительно чисто техническая, но Варрик не был бы так обеспокоен ситуацией, раз назначил сюда Инквизитора. Так что было бы не лишне собрать информацию - возможно, выяснится что-то более любопытное.

Лавеллан устало вздохнул и понуро опустил голову. Ему сейчас не хватало Лелианы, способной в мгновение ока найти все нужные ниточки информации. Зато в пределах досягаемости находился Варрик, который, разумеется, не был таким искусным шпионом, как леди Соловей, но тоже был весьма хорош. Нужно подготовить отчет, тем более, скоро заявится новый помощник в лице Хоука, назначенный Варриком.

***


Лавеллан до самого вечера увяз в работе и бумагах. Он отпустил Эрика и Барта домой. Хоук ещё днём забрал документы и велел дождаться возвращения, так как, по его словам, ночью это место превращалось в особо опасную зону. Подобные заявления лишь раздражали Лавеллана, способного за себя постоять, так что, закончив с последними делами, он поднялся со своего места, затушил свечу и вынырнул на улицу. Небо заливало красное зарево заката, воздух постепенно становился холодней, исчезала вонь, доносившаяся от литейных.

В порту практически не было рабочих, а те, кто еще оставался, как-то слишком поспешно заканчивали дела и убегали. Подобное поведение не могло не насторожить, и словно эхом в голове послышались слова Хоука об опасности бродить здесь ночью одному. Поддавшись легкому чувству паранойи, змеей зашевелившемуся где-то в глубине души, Лавеллан накинул капюшон, стараясь стать менее заметным.

Почти у самого выхода из порта он расслышал разговор и рефлекторно прижался к дому, прячась в его тени.

Мимо прошло больше десяти человек в масках. Шестеро из них несли коробки, настолько большие, что требовались усилия двоих мужчин, чтобы дотащить хотя бы одну. Лавеллан решил проследить за странной компанией и бесшумно, скрываясь в темноте, последовал за ними.

Люди в масках, как оказалось, направлялись в один из складов, где давно не объявлялись владельцы. На входе их встречали еще четверо, принимая товар и занося его внутрь.

В какой-то момент из одной коробки раздался грохот, будто кто-то пытался сбить крышку.

– Тихо, не урони груз! – рявкнул кто-то из наемников. – Заткни его там, или скажи, если будет сильно дергаться, что отрежу ему его поганые руки и ноги. Он и такой сгодится! – наемник громко заржал, а Лавеллан сжал кулаки. Ему хотелось прямо сейчас накинуться на этих людей и свернуть им шеи, но одному против такого количества вооружённых мордоворотов было не выстоять.

Лавеллан старался передвигаться бесшумно, не выходя из тени, ему было крайне необходимо узнать, для чего им нужны эти люди. В какой-то момент под ноги, как зачарованная, выпрыгнула кошка, об которую Лавеллан запнулся. Животное, громко зашипев, отпрыгнуло и скинуло какие-то прохудившиеся горшки.

– Наговы отродья, – тихо ругнулся Лавеллан, понимая, что привлек к себе внимание.

Он кинулся в сторону, видя приближающихся наемников. Заметив эльфа в капюшоне, главарь отряда бандитов заорал:

– Убейте его! Если он скроется, я пущу ваши кишки в море!

Лавеллан несся со всех ног в сторону Нижнего города, петляя, чтобы избежать попадения стрел, периодически свистящих прямо над ухом.

Лавеллан плохо знал город, как и направление, в котором он бежал. В конечном итоге, завернув в одну из подворотен, он столкнулся с вполне ожидаемым результатом: перед ним был тупик.

Лавеллан выхватил клинок, прикидывая свои шансы уложить нескольких человек. Он слышал, как наемники приближались, и тут внезапно проход, через который Лавеллан сюда попал, загородила стена огня.

Лавеллан не успел опомниться, как его схватили за шиворот и куда-то потащили, как котенка. Он принялся отчаянно сопротивляться, проклиная того, кто это сделал, в душе надеясь вырваться и всадить ему клинок прямо в печень.

– Успокойся. Я просто пытаюсь тебе помочь, – мужчина говорил с ферелденским акцентом, но голос был приглушенным, будто говорили через маску.

Лавеллан услышал скрип несмазанных петель, а через мгновение в нос ударил невыносимый запах испражнений и гниения. Где-то шумела вода, а писк крыс эхом отдавался от низких потолков.

– Может, хватит уже? Я и сам в состоянии идти, – Лавеллан вывернулся, пытаясь пнуть своего горе-спасителя. Увернувшись от удара, тот выпустил капюшон и дал Лавеллану время бегло оглядеться.

– Кто ты такой и какого архидемона затащил меня в канализацию? – вперив взгляд в собеседника, недовольно рыкнул Лавеллан.

Перед ним стоял человек в балахоне и орлесианской маске. Скорей всего, барахтаясь, Лавеллан стянул с него капюшон, открыв длинные, собранные в хвост светлые волосы.

– Вообще-то я спас тебе жизнь. Ты мог бы быть более благодарным? – в голосе мужчины прозвучали обида и недовольство.

– Я бываю благодарным к тем, кого знаю, – Лавеллан положил руку на клинок, готовясь в любой момент защититься от летящего в него заклинания. – Кто знает, может, разбойники были меньшим из зол, чем встреча с магом.

– Ты обвиняешь меня в том, что по воле Создателя у меня есть такая сила? – мужчина был возмущен и слегка ударил посохом прямо по омерзительно-склизкому полу.

– Я не верю в Создателя, – Лавеллан ощетинился, хотя подсознательно понимал, что сейчас не лучшее время и место для разборок. – Я тебя не обвиняю, а выражаю опасение, как и при виде человека с обнаженным мечом. Кто знает, куда он им ударит. Скажи, кто ты и что тебе от меня нужно.

– Я отведу тебя к Хоуку. Я его друг, – резко оборвал диалог незнакомец. – У меня уже не осталось имени, зови меня просто Страж.

Лавеллану показалось, что в голосе мужчины звучат затаившаяся боль и тоска, и почему-то в искренности этих чувств не возникало сомнений.

– Хорошо. Веди, – Лавеллан убрал руку с клинка и одернул плащ, скрывая открывшуюся культю. – Но если я заподозрю подвох, то всажу лезвие тебе в сердце.

***


Они скитались по канализации около часа. Страж очень хорошо знал весь лабиринт, словно пользовался им много лет.

Под ногами шныряли крысы, а повсюду, источая зловоние, текла какая-то жидкость, и Лавеллану совершенно не хотелось знать, что это было на самом деле.

Страж остановился у небольшого углубления в стене и стал шарить руками, стараясь что-то найти. Через мгновение раздался щелчок, и со скрипом часть кладки отъехала, открыв проход.

Они вышли в странном месте. Внешне своды напоминали одну из древних шахт, какие Лавеллан видел за время своего путешествия в роли Инквизитора. Только, в отличие от тех заброшенных реликтов истории, здешнее место было вполне обитаемым. Стены покрывал толстый слой плесени и слизи, воздух был наполнен удушающими миазмами, доносящимися из канализации, а также смесью запахов пота, крови и гниения. Не выдержав такого омерзительного «набора ароматов», Лавеллан отбежал в небольшой закуток и прочистил желудок.
Люди, обитавшие здесь, были похожи на восставшие трупы - с такими же пустыми глазами и такие же тощие.

Страж дождался, когда Лавеллан придет в себя, после чего продолжил путь, виляя между калеками, сумасшедшими и обессилевшими, направляясь к небольшому закоулку.

– Клоака, – Страж неожиданно прервал их общее молчание. – Видимо, сюда ты не спускался.

– Я ограничился Нижним городом.

– Здесь собрано все отчаяние Киркволла. Если Нижняя его часть – это волдырь на здоровой коже, то это место - гной. Если лечить город, то начинать нужно отсюда.

– Предлагаешь всех убить?

Страж неожиданно остановился и уставился на Лавеллана. За маской нельзя было считать всех эмоций, но глаза горели гневом.

– Ты говоришь, как храмовник.

«А я и есть храмовник», – собрался было съязвить Лавеллан, но сдержался. Не хотелось провоцировать мага, который, судя по всему, был его единственной возможностью выбраться на поверхность.

– Я просто уточняю, что ты имел в виду.

Страж еще несколько секунд пристально смотрел на Лавеллана, но после молча развернулся и, вынув ключ, отворил им небольшую дверь, ведущую в какой-то узкий и темный тоннель.

– Это потайной ход, ведущий к поместью Амеллов. Мы выйдем в его погребе, – Страж вызвал несколько светлячков, чтобы осветить дорогу.

***


– Объясни, как ты умудряешься найти приключения на свою задницу! – возмутился Варрик, всплеснув руками.

– Я задаюсь этим вопросом, начиная с Храма Священного Праха, – Лавеллан устало потёр виски и удобней устроился в мягком кресле. Удивительно, что, встретив Стража и Лавеллана, Хоук не загнал их в ванную, отмываться от смрада, впитавшегося в одежду и кожу, а позвал в библиотеку, где уже в приступе волнения нарезал круги Варрик.

– Значит, мои ребята были правы, и в порту проворачивались какие-то темные делишки, – Варрик оперся на письменный стол и, подвинув к себе подсвечник, стал перечитывать документы.

– Варрик, будь я на твоем месте, приказал бы страже отправиться туда и вырезать всех до единого, – Лавеллан скрестил руки и недовольно посмотрел на друга, который, по его мнению, был слишком мягок.

– Когда выдергиваешь сорняки, нужно делать это с корнем, а не срывать только верх. По крайней мере, я это слышал от своего садовника. Каждый раз, копаясь в земле, он нудит это себе под нос, – вздохнул Варрик.

– Нельзя медлить с этим, – резко отозвался Хоук. До этого момента он стоял у камина и, по мнению Лавеллана, слишком тесно прижимался к Стражу, словно стараясь загородить его собой.

– По своим каналам я узнал, что в городе стали пропадать маги, – Страж чуть обогнул Хоука, сделав шаг вперёд.

– Опять маги? Есть ли риск, что у тебя паранойя? – Варрик недовольно уставился на Стража, будто пытался в чём-то его обвинить.

– Называй это как хочешь, – с вызовом ответил тот, – но в Киркволле пропало несколько магов. Они были хорошими людьми, которым пришлось скрываться и жить в нищете, чтобы спасти свои жизни. Недавно они связались с Коллегией Чародеев, чтобы открыть представительство здесь, поэтому меня попросили расследовать их исчезновение.

– Есть ли вероятность, что по какой-то причине крадут исключительно магов? – Лавеллану не нравилась напряжённая обстановка, и он хотел прекратить никому не нужное выяснение отношений.

– Маги всегда пропадали, – Варрик сел на небольшой стул и задумался. – Они извечный камень преткновения в обществе. Поэтому для начала нужно как-то выманить работорговцев из логова. Те, что тебе встретились у склада, наверняка мелкие сошки, которые даже не знают, на кого на самом деле работают, и, видимо, они же с целью дополнительного заработка трясли плату за безопасность в районе порта.

– И как ты планируешь это сделать? – Лавеллан вопросительно посмотрел на Варрика. – Они сегодня видели меня, а значит, в этом логове не будут засиживаться. Может, есть возможность кого-то взять и допросить?

– Ты прав, – кивнул Варрик. – Надо дать наводку Фенрису и Авелин. Только, Хоук, ты пойдёшь с ними, иначе один вечно угрюмый эльф вынет беднягам сердца до того, как они успеют что-то рассказать, а наш капитан стражи в ответ вытрясет из Фенриса душу, так что я на тебя рассчитываю. – Варрик подошел к столу и макнул перо в чернильницу. – Я пока напишу письмо своей давней подруге, а вы двое, – обратился он к Стражу и Лавеллану, – идите, вымойтесь.

***


Лавеллан почти задремал в кресле после ванны, когда ближе к рассвету вернулись Хоук и Фенрис. Оба были злы и перепачканы кровью.

– Я вроде просил не всем вырывать сердца, – Варрик оценил их внешний вид.

– Кто-то сделал это до нас, – угрюмо бросил Фенрис, недовольно посмотрев на испачканные в крови ноги.

– В смысле? – удивился Страж.

– В смысле, что, когда мы пришли, все были уже убиты, а следов груза не наблюдалось. Что не понятно? – взъелся Фенрис, с вызовом уставившись на Стража.

– Так, голубки, закругляемся, – Варрик встал между ними, прекращая конфликт. – Вы хоть раз можете заткнуться и заняться делом?

– Скорее всего, похитители решили обрубить этот канал поставок. И то, как быстро и бескомпромиссно они сработали, вызывает предположение, что это не единственный источник рабов, – Хоук поставил посох рядом с книжным шкафом и плюхнулся в стоящее рядом с ним кресло.

– Попробую связаться с ребятами в других городах Вольной Марки, может, у них что есть, – Варрик обреченно закатил глаза и вздохнул. – Сиськи Андрасте, снова писать письма.

– Иными словами, ты ничего не сделаешь, чтобы спасти этих магов? – возмутился Страж.

– Место магов в Круге. Они сами отказались вступать в те, что заново открыли. Поделом им, – Фенрису, похоже, нравилось провоцировать Стража.

– Во имя Творцов, закройте свои рты, оба! – рявкнул Лавеллан. На него недоуменно уставились все, кроме Варрика, знавшего его вспыльчивый характер. – Плевать, кем был тот, кого похитили: магом, храмовником, эльфом или гномом. Важно то, что это происходит в городе. Вы за своими спорами не видите этого? Меднолобые идиоты!

– Мы сейчас не найдем тех, на кого работали наемники, они залягут на дно и подчистят за собой. Надо выждать удобного момента, – добавил Варрик.

– А как же пропавшие маги? – Страж не унимался, и по сжатым кулакам было видно, что ему действительно не все равно. Хоук аккуратно коснулся его рукой и успокаивающе погладил.

Лавеллан смотрел на это, как зачарованный. Что-то подобное делал для него Дориан, когда он не мог совладать с эмоциями. Несколько нежных поглаживаний, как бы говорящих, что Лавеллан не один, а с ним всегда рядом тот, кто готов понять и разделить его участь, мгновенно придавали сил и отрезвляли. Дориан… Сколько бы отдал Лавеллан, чтобы снова услышать его голос.

Устало прикрыв глаза, Лавеллан представил его лицо, чуть насмешливый тон и ироничные комментарии.

– Инквизитор, – Варрик аккуратно потряс друга за плечо. – Ты в порядке?

– А, Варрик, – Лавеллан потёр переносицу. Образ возлюбленного растворился, как дымка, оставив горечь сожаления. – Прости, голова болит.

– Это просто головная боль или..., – Варрик слегка поиграл бровями, намекая на другую причину - на лириум.

– Нет, все нормально. Я просто устал и хочу спать.

– Если хочешь, я могу снять твою боль, – Страж подошел ближе, а у Лавеллана подступил комок к горлу. А если он почувствует, что тот прячет за повязкой на лбу?

– Не трать силы. С этим справится обычный отдых.

– Думаю, нам действительно пора закругляться, – согласился Хоук. – Варрик, тебе надо поспать хотя бы пару часов. Да и Лавеллану нужен будет отдых.

– В общем, давайте так, – решил подытожить Варрик. – Я связываюсь со своими ребятами в других городах и жду от них отчета. Фенрис, возьми несколько солдат Авелин, переоденьтесь в городскую одежду и загляните на Рваный берег и в Костяную яму. Может, там опять завелись «вредители». Теперь ты, – Варрик перевел взгляд на Стража, – предупреди магов об опасности, пусть сидят тихо и не высовываются. По возможности пусть составят список пропавших и свяжутся с остальными отступниками. Хоук, ты поможешь Лавеллану с делами в порту. Ведите оба себя так, будто ничего не случилось. Если где-то есть крыса, то стоит зашевелить нужную груду хлама, как сама вылезет. У нас помимо этих похищений еще есть и другие проблемы. А теперь, – Варрик резко встал и затушил свечу, – давайте спать.

***


Через несколько дней Варрик вызвал к себе Лавеллана и Хоука, чтобы показать им отчёт Авелин.

На Рваном берегу было найдено три пещеры, где, судя по всему, держали перевозимых рабов. В них были клетки, оборудованные прямо в скальных породах. По углам валялись грязные потертые циновки, а в небольших закутках были устроены отхожие места.

Фенрис и Авелин изучили две пещеры от и до, но, кроме нескольких битых горшков, пепелища от костра, клеток и кровавых потеков, не осталось даже упоминания о том, кем могли быть похитители. Фенрис и Авелин практически отчаялись, если бы не нашли еще одну, полузатопленную пещеру.

Из нее не успели вынести тела исполнителей и перевозчиков рабов. Среди пустых клеток, прямо в воде лежали трупы людей в масках. Пришлось повозиться весь день, чтобы вытащить их на воздух.

Из-за долгого пребывания в воде тела раздулись и жутко смердели, поэтому осматривать их было крайне противно.

К счастью, все старания не пропали зря, к одному из трупов прилип кусочек оторванной ткани. Наверное, находке не придали бы значения, если бы не Фенрис. На небольшом клочке красовался символ в виде переплетающихся змей. Один только их вид заставил лириум в Фенрисе чуть не светиться от гнева.

– Я так и знал, – он нарезал круги по кабинету Наместника, порой срываясь на ругань. – Если речь о похищении людей, то за этим должны стоять магистры Тевинтера, – голос Фенриса сочился ядом. – Они никогда не побрезгуют даже себе подобными, если речь о магии крови. Все они такие!

Лавеллан кусал губу, чтобы не схватить Фенриса и не врезать ему. Эта ненависть к магистрам распространялась даже дальше, чем говорил Варрик. Она переходила на всё, что относилось к стране.

– У нас есть наводка. Это уже хорошо, – хмыкнул Варрик, откидываясь в кресле.

– Тевинтер - большая страна. Тяжело будет искать кого-то, вооружившись только клочком ткани из вонючей пещеры, – Хоук вытащил карту из стеллажа и разложил на столе Варрика.

– Это уже страна, а не весь Тедас. Хоук, с каких пор ты перестал ценить подвижки в делах? – хохотнул Варрик.

– Ты слишком доволен, а значит, тут есть что-то еще. – Хоук слишком хорошо знал друга, чтобы не заметить его расслабленность.

– У меня есть две новости, и, к превеликому удивлению, обе хорошие. Одна к делу не относится, зато вторая очень даже. Начнем с первой. Мне пришло письмо от Рюшечки, она заинтересовалась нашим предложением, выразив желание приобрести у нас оружие и доспехи для перепродажи в Антиве.

– Зная ее, она прислала и план действий, где расписано все поэтапно, – Лавеллан налил себе немного вина. Последнее время он ходил в кабинет Наместника, как к себе домой, чем раздражал Брана. Лавеллан знал, где Варрик прячет выпивку, а также то, что тот будет не против, если друг захочет выпить.

– Угадал!

– Так, давайте сразу к делу, – заворчал Фенрис.

– Хорошо. Вот вторая новость. Мне пришли первые отчеты от информаторов в Ансбурге, Тантервале, Оствике, и, прости Андрасте, что упоминаю всуе, – Варрик передернул плечами, – в Старкхэвене. Во всей Вольной Марке пропадают люди, а если быть более точным, то маги-отступники. Их переправляют кораблями в Неварру, а оттуда, скорей всего, в Тевинтер.

– Но зачем кому-то нужно красть магов в таком количестве? – недоумевал Лавеллан.

– Ты не по адресу, – ухмыльнулся Варрик, – подобные вопросы нет смысла задавать гному.

– Да брось, ты же уже познакомился с Тенью, – Хоук сгреб со стола отчеты по магам и, привалившись к книжному стеллажу, начал читать.

– Ох, не напоминай об этом! Это одна из самых черных глав в моей жизни.

– Зачем перевозить рабов таким длинным путем, если быстрее сделать это по морю? – Фенрис внимательно смотрел на карту, но с трудом мог прочитать названия стран и регионов.

– С этим все просто. Есть риск натолкнуться на таких злых рогатых мужиков, которые будут долго и занудно рассказывать о Кун, – фыркнул Варрик, решив налить и себе вина.

– Но мы не можем сидеть, сложа руки, – отозвался Страж, поправив чуть съехавшую маску.

– Мне ответила моя давняя подруга, – Варрик тепло улыбнулся, отпив из бокала. – Ее заинтересовала эта тема, и, кажется, это как-то связано с делом, которое она расследует.

– Как-то ты говоришь слишком туманно, – Хоук, все так же подпирая стеллаж, чуть отодвинул край листа и вопросительно глянул на Варрика.

– Она скоро приедет сюда. Где-то через месяц, и будет возможность выработать план действий, тем более моя подруга пользуется особым уважением в Торговой Гильдии, поэтому ее возможности простираются очень далеко.

– Ты предлагаешь нам бездействовать целый месяц? Пропавших магов нужно вернуть!

– Я не стану рисковать своей жизнью ради каких-то магов. При первой же возможности выбраться они прибегнут к магии крови и не пощадят никого, – Фенрис снова завёл свою старую песню.

– Хватит! – неожиданно рявкнул Хоук, встав со своего места и оказавшись в двух шагах от Фенриса. – Прекрати разжигать старый конфликт. Попробуй хоть на минуту забыть, что это маги, думай о них, как об обычных рабах.

– Сложно думать о них так, зная риск.

– Хорошо, тогда скажи, что, по-твоему, лучше: спасти их или же позволить и дальше свозить их со всей Вольной Марки в Тевинтер? – Хоук разговаривал с Фенрисом, как с нашкодившей собакой. Тот нахмурился и, опустив голову, замолчал.

– Понимаю, – выдавил, наконец, из себя Фенрис.

– Если вы закончили свои разборки, то предлагаю вам заняться своими делами, попутно наблюдая за происходящим в городе, и освободить кабинет, – Варрик потянулся вниз, пряча бутылку и бокалы.

– Откуда столько рвения к работе? – хохотнул Хоук, сворачивая карту Тедаса и убирая ее обратно в стеллаж.

– Ха! Каждая минута, которую вы занимаете, оплачивается двумя минутами нытья Брана. На сегодня лимит времени и моего терпения, думаю, исчерпан.

***


Едва выйдя от Наместника, Хоук чуть ли не силой заставил Лавеллана взять денёк отдыха. Естественно, тот не согласился сразу и начал громко возмущаться. Выслушав долгую тираду, Хоук пригрозил накинуть заклятье, вызывающее оцепенение, и донести Лавеллана до дома прямо на плече, если тот не перестанет упрямиться, как бронто. Этого довода оказалось достаточно для полной и безоговорочной капитуляции.

В поместье Лавеллана встретила молодая служанка. Несмотря на то, что в своём новом доме Лавеллан жил не первую неделю, он всё ещё не запомнил имена всех слуг. Варрик постарался и нанял тихих и незаметных людей, исполняющих свои обязанности на отлично. Единственным временем, когда можно было пересечься с прислугой, был прием пищи или возвращение хозяина домой.

Лавеллан попросил принести еду в спальню, пока он будет принимать ванну. Девушка кивнула и скрылась за дверью, ведущей в кухню.

Ополоснувшись, Лавеллан ощутил, как на него разом накатила усталость. Последние дни он почти не спал, стараясь погрузиться с головой в работу, оставляя слишком мало времени на размышления. Но стоило только остаться одному, как он не мог отделаться от образа Дориана.

Лавеллан закрывал глаза и видел его, лежащего на кровати в Скайхолде. Дориан часто жаловался на холод и сквозняки, но при этом любил лежать обнаженным на шелковых простынях, отщипывая виноград и рассказывая о себе. Иногда Лавеллану казалось, что он сходит с ума и слышит его голос. Лавеллан тут же вытаскивал из-под одежды медальон, но тот не отзывался теплом, а все так же висел бесполезным грузом.

Лавеллан открыл глаза и горько усмехнулся. Он снова лежал в своей ванне в гордом одиночестве. Рядом на небольшом мраморном столике покоился медальон. Лавеллан чуть приподнялся из воды, чтобы дотянуться до него, сгреб и плюхнулся обратно, расплескав воду. Интересно, что бы случилось с Фенрисом, увидь он, как Лаввеллан любовно оглаживает пальцем крышечку медальона с гербом Тевинтера? Иногда хотелось показать его хотя бы из злорадства.

Лавеллан убрал отросшую чёлку, случайно задев рубец в виде солнца. В сердце что-то дернулось и защемило, а в памяти вспыхнула неописуемая боль, пронизывающая все тело, выжигая сознание.

Лавеллан тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания, и в каком-то порыве открыл медальон в желании закричать, но вместо громких слов вырвалось тихое и почти жалкое:

– Ma vehnan, как же я по тебе скучаю.

***


Следующие несколько дней Лавеллан провёл в поместье Хоука. Они сутками сидели в библиотеке, изучая планы Жозефины и подсчитывая астрономические суммы, необходимые для восстановления города.

Бран принёс им чертежи городских укреплений, включая потайные ходы и прочие официально известные лазейки. Сенешаль брезгливо смотрел на Хоука и новоиспечённого барона, но вслух ничего не говорил.

Столов в библиотеке не хватало, так что Лавеллан раскатал огромные свёртки прямо на полу, зафиксировав углы книгами.

Всюду валялись исторические хроники о великих осадах и схемы фортификационных сооружений.

Время от времени в поместье забегали либо Эрик, либо Барт. Они оба контролировали процесс восстановления судоремонтных мастерских и нескольких складов.

– Смотри, – сказал Лавеллан, выудив запылившуюся книгу из самого дальнего шкафа. – Здесь хроники Пятого Мора. В них говорится об осаде Башни Бдения в Амарантайне.

– Я был там, – отозвался Страж, убирая ненужные талмуды обратно в стеллаж. – Если бы не гномы, Башня не пережила бы осаду, – Страж резко замер, словно ответ, который все так долго искали, наконец, найден.

– Ты знаешь того, кто этим занимался?

– Да, его зовут, – Страж напрягся, вспоминая имя, - Волдрик Главонак. Но я не знаю, где он или его брат.

– Может, стоит спросить Варрика, – Хоук оторвался от листа с расчетами и посмотрел на Лавеллана. – Наверняка он может подергать за свои ниточки. Но если привлечь к работе гномов… Вы хоть представляете, в какую сумму это выльется? У нас нет денег для этого.

– Никто и не говорит, что вся работа должна быть выполнена за один раз. Сначала нужно построить хоть какую-то защиту помимо цепей. А уж потом по мере возможности ее улучшать.

– Сомневаюсь, что у нас будет столько времени, – вздохнул Страж, разбирая завал бумаг на одном из столов.

– У нас все равно нет другого выбора, – Лавеллан пожал плечами и снова взял план Жозефины. – А что, если связаться с Торговой гильдией и предложить им принять участие в отстройке?

– Зная, как они работают, велик риск оставить казну пустой, – нахмурившись, сказал Хоук.

– Просто составим хоть какой-нибудь план и отнесём его Варрику. Пусть посмотрит, а там уже сам примет решение, – вздохнул Лавеллан и сел прямо на пол, среди кучи листов с расчетами, схемами и чертежами. Вся эта политика и экономика были так далеки для него, несмотря на все занятия, проведённые Жозефиной в Скайхолде. – А мне нужно закончить составление проекта восстановления порта и завтра утром идти с ним в крепость Наместника.

– Да, Варрик говорил, что хочет познакомить новоиспеченного барона с местными аристократами, чтобы у них челюсти отвисли, – Хоук ухмыльнулся, видимо представив их реакцию.

– Во имя Творцов, мало мне было Зимнего Дворца. Опять терпеть общество лизоблюдов.

***


Лавеллан проработал всю ночь, так что утром в ванной из зеркала на него смотрел взлохмаченный эльф с красными глазами и внушительными синяками под ними. До образа типичного жителя Нижнего города не хватало только грязных лохмотьев вместо нормальной одежды. Хорошо, Дориан не видел его сейчас, а то наверняка бы начал дразнить, называя «Мучеником Андрасте».

Лавеллан быстро умылся, оделся, перед уходом сунул все бумаги подмышку, и под удивленным взгляд служанки, уже накрывшей стол в обеденной, побежал на Совет.

В Крепости Наместника было слишком многолюдно. Местная знать старалась следовать веяниям Орлея, притаскивая с собой прорву слуг, отпрысков и любовников на любые важные мероприятия. Большая часть народа толпилась в приемной и нервировала стражников, включая Авелин. Каждый считал, что раз он здесь, то имеет полное право на аудиенцию Наместника.
Лавеллан с кипой бумаг тут же привлек к себе внимание. Несколько детей знатных домов посчитали его одним из слуг, принесшим документы своему хозяину, и весьма высокомерным тоном принялись отчитывать эльфа за нерасторопность.

Лавеллан ошарашено посмотрел на девочку лет десяти, которая громче всех рассказывала, как ее мама поступала со слугами, плохо выполнявшими свои обязанности. Лавеллан мысленно порадовался, что у него только одна рука, иначе второй он отвесил бы паршивке подзатыльник.

– Барон Лавеллан, – Бран нарочито громко обратился к нему, вырвав шумный вздох удивления у всех присутствующих. Сенешаль укоризненно посмотрел на девочку, которая с испугу прижала ладони ко рту. – Наместник ждет в своем кабинете. Оттуда вы пройдете в тронный зал, где все готово для заседания.

Лавеллан кивнул и направился к Варрику. Люди расступались, пропуская его и не сводя с него взгляда, можно было различить тихие шепотки, летающие по залу. «Эльф-слуга» в одну секунду превратился для них в новое чудо света.

Сенешаль отворил дверь и, поклонившись, пропустил Лавеллана внутрь. Нужно было отдать Брану должное, он быстро справился с голосящей толпой.

Варрик нарезал круги по кабинету, проверяя, все ли взял с собой. На столе небрежно валялась корона, что не укрылось от взора сенешаля.

– Барон Лавеллан, – официально объявил Бран.

– Фух, ну наконец, а то уж думал, что на растерзание пойду один, – ухмыльнулся Варрик при виде Лавеллана, но, заметив недовольство сенешаля, не удержался от вопроса: – Боюсь спросить, в чем сегодняшняя причина такого лица?

– Хотел напомнить вам, чтобы вы не забыли взять свои атрибуты власти, – Бран проигнорировал колкость и кивнул в сторону короны. – И пожалуйста, не задерживайтесь, до Совета осталось мало времени, – Бран развернулся и покинул кабинет.

Лавеллан протянул Варрику бумаги, чтобы тот с ними ознакомился. Варрик внимательно просмотрел их, разложив на столе.

– Придется постараться, чтобы донести эту мысль до ленивой знати, – Варрик взял листок с общим заключением и присвистнул, увидев сумму.

– У них просто нет выбора, – Лавеллан хищно оскалился, а Варрик подумал, что, наверное, он зря переживал за друга.

***


Через весь тронный зал от входа и до места, где должен восседать правитель, протянулась пафосная красная дорожка. Варрик как-то шутил, что в зависимости от насыщенности ее окраса можно определить степень важности переговоров.

У входа застыло несколько стражников. Они были похожи на каменные изваяния, и порой казалось, что они не дышат.

По обеим сторонам ковровой дорожки стояло по два стола на три места каждый. Около них переговаривались дворяне. Кто-то обсуждал последние веяния Орлея и большую Игру, кто-то торговые сделки, а некоторые просто сидели на местах и ждали прибытия Наместника.

– Виконт Варрик Тетрас, – громким голосом объявил Бран, заставив всех замолчать и встать, приветствуя правителя Киркволла.

Варрик шел по ковровой дорожке, мысленно отмеряя шаги. Он уже предвкушал все предстоящее «веселье», которое может затянуться до вечера, оставив его без обеда.

Варрик поднялся на небольшую ступень, специально сделанную для него, и сел на высокий трон, который был больше гнома почти вдвое. Варрик поправил корону и постарался принять бесстрастный вид, наблюдая, с каким превеликим одолжением знать рассаживается на свои места.

Подождав пару минут, Бран громко объявил следующего участника Совета:

– Барон Лавеллан. Бывший Инквизитор и признанный Вестник Андрасте.

Варрик улыбнулся, видя, как вытянулись лица присутствующих после объявления, а уж то, с каким шоком аристократы уставились на вошедшего эльфа, было достойно целой картины.
Некоторые из лордов приподнялись со своих мест, будто не веря, что через весь зал с гордым видом, сжимая кипу бумаг, шел самый обыкновенный долиец.

Лавеллан остановился у трона, соблюдая формальности, поклонился, и подошёл к небольшой трибуне рядом с Варриком, раскладывая бумаги.

– Простите, это какая-то шутка? – возмутилась одна из аристократок. Девушка была моложе остальных участников Совета. Она смотрела на Лавеллана с нескрываемым презрением.

– Кажется, у нас есть желающий начать заседание? – хохотнул Варрик, смерив девушку ехидным взглядом.

– То есть вы признаете, что этот… эльф носит все перечисленные титулы и имеет полное право здесь присутствовать? – голос девушки был довольно противным и немного визгливым.

– Успокойтесь, Фифи, – устало отозвался мужчина, сидевший «по ту сторону» ковровой дорожки. – Вас пригласили сюда только потому, что ваши родители в отъезде.

– Графиня де Копьи! – поправила его девушка, оскорбленная столь фривольным обращением. – В вашем почтенном возрасте, маркиз Пембрук, глупо вести себя так фамильярно.

– Несмотря на свои почтенные пятьдесят лет, – ухмыльнулся аристократ, сидевший по правую руку от маркиза, – он женился в четвертый раз. Есть чему поучиться, – мужчина поправил длинные рыжие волосы и вызывающе уставился на девушку, увидев, как она закипает.

– Вы такой же хам, как и все де Момбреи, – фыркнула Фифи и демонстративно отвернулась.

– Оставьте выяснение отношений на потом, – устало вздохнул Варрик, которому начал надоедать этот балаган. – Хоть будет что обсудить на очередном званом ужине.

– Могу я начинать? – Лавеллан хмуро обвёл взглядом присутствующих.

– Мы слушаем ваше предложение, барон, – Варрик специально сделал акцент на последнем слове и не без удовольствия посмотрел, как на него недовольно глянул Лавеллан.

– Я приехал сюда по приглашению Наместника для того, чтобы заняться восстановлением гавани, – Лавеллан старался не обращать внимания на взгляды, прикованные к нему, что помогало сконцентрироваться. – Несмотря на внешне восстановленный порт, в Киркволле есть множество проблем, мешающих развитию торговли, например…

– Вы хотите, чтобы мы слушали, как какой-то эльф рассказывает, что делать нам в нашем городе? – Фифи снова перебила Лавеллана, вызвав у последнего желание просто вытащить ее за волосы из зала.

– Графиня, это дурной тон – перебивать говорящего, – вмешалась немолодая женщина, ближе всех сидевшая к выходу.

– Неужели вас, герцогиня Темпль, устраивает, что какой-то безродный эльфинажка распоряжается в нашем городе и смеет учить нас, что нужно делать?

– Вы правы, что я безродный, но вырос не в эльфинаже. Я – долиец, – чуть не рыча, вмешался Лавеллан. – Но скажите мне, графиня, когда последний раз вы своими изнеженными ножками спускались в нижнюю часть города?

– Как ты смеешь со мной так разговаривать? Делать мне больше нечего, кроме как смотреть на сброд, живущий там.

– Этот, как вы выразились сброд, обеспечивает аристократов товарами для торговли; если бы не они, вся верхняя часть Киркволла давно превратилась бы в руины. Знаете, что я увидел в порту? Его отстроили внешне, а вот судоремонтные мастерские либо брошены хозяевами, либо разрушены. Склады в таком же плачевном состоянии, в них обитают только крысы. А теперь скажите мне, уважаемая графиня, насколько сократились доходы вашей семьи? Этот вопрос, между прочим, касается всех, – Лавеллан обвел взглядом присутствующих членов Совета.– Знаете, как называют Киркволл в других странах? Дырой. Сюда не горят желанием плыть торговцы, выбирая Оствик, как более надежного торгового партнера.

– Вы смеете так называть город, где живете?! И откуда вам знать, что говорят в мире?! – Фифи не унималась.

– Я не совсем согласен с графиней, но мне бы тоже хотелось знать, откуда у вас такая информация об отношении к нам в мире, – в спор подключился маркиз Пембрук, на которого Фифи посмотрела, как на союзника.

– Позвольте, я отвечу, – отозвался Варрик. – Как вы все знаете, я сотрудничал с Инквизицией, когда нужно было закрыть Брешь. Нам приходилось встречаться с императрицей, а также со всеми придворными Орлея. В Скайхолде всегда гостила знать со всего Тедаса, поэтому я сам лично слышал, что говорят о нашем городе. И мне было обидно, особенно когда я понимал, что они в чем-то правы.

– Хороший у нас Наместник, считающий город «Дырой», – фыркнула Фифи. – А я говорила, что нужно было назначать кого-то из своего круга.

– Не помню, чтобы ваш отец вызывался желающим на эту должность, – уколола её герцогиня Темпль, раскрыв веер, такой же старый, как и его хозяйка.

– Может, вернемся к основной теме? Или мы с бароном можем выйти, пока вы тут поплачетесь друг другу в жилетку, сожалея о собственном решении назначить меня на эту должность, – Варрик устало закатил глаза.

– Возглавляя Инквизицию, я заручился поддержкой многих домов Тедаса. Я написал своему бывшему дипломату – Жозефине Монтилье. Она согласна вложить часть своих денег в ремонт нескольких складов взамен продажи ей оружия и доспехов со скидкой. В случае развития торговых отношений, возможно, нам будут присланы чертежи и оформлен большой заказ на изготовление вооружения по антиванским образцам.

– Отдаю вам должное, барон, – вмешался маркиз Пембрук, сделав несколько заметок у себя в листках, – за вашу смелость. Но не кажется ли вам, что это было несколько опрометчиво – согласовывать подобные вещи без уведомления Совета?

– С леди Монтилье я в довольно хороших, дружеских отношениях, поэтому письмо носило неофициальный характер.

– Тогда к чему столько уверенности? – де Момбрей подался вперёд и кокетливо подмигнул Лавеллану. – Сегодня ты пишешь письмо другу, а завтра вы уже враги. Имеет вес только официальный торговый контракт.

– Вы хотели вариантов? – Варрик ухмыльнулся и пожал плечами. – Вот они. Мы вам расскажем про наш план, основное решение за вами. Да, и не волнуйтесь, на выходе вас не встретит толпа детишек, требующая денег за наши труды.

– Между прочим, – Фифи сидела с крайне гордым видом, будто ее мнение что-то значит, – у многих из нас уже налажены выгодные контракты с Антивой. Зачем нам рушить репутацию ради какой-то там выскочки.

Лавеллан сжал кулак так, что его чуть не свело от напряжения, потребовалось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы найти в себе силы продолжить.

– Леди Монтилье заинтересована в восстановлении Киркволла как с точки зрения торговли, так и с точки зрения обороны. Я могу раздать вам бумаги, где подробным образом изложен план дальнейшего сотрудничества, к этому документу прилагается еще одна бумага с расчетами всех сумм до последнего медяка.

Варрик кивнул Брану, стоявшему все это время у дверей, чтобы он подошел. Сенешаль взял у Лавеллана листы и раздал их присутствующим аристократам для ознакомления.Следующие полчаса те изучали каждую букву и цифру, словно пытаясь найти хотя бы тонкий намек на обман.

– Это очень интересный план, – кивнул маркиз, откладывая документ в сторону. – Но вы сказали, что она лично заинтересована в успехе нашего города. Не могли бы вы уточнить, что имели в виду? Так как, на мой взгляд, это звучит несколько… подозрительно.

– Маркиз, вы слышали об инциденте, произошедшем на Священном Совете? – Лавеллан пристально смотрел на аристократа.

– Если речь о кунари, то что-то такое слышал. Но при чём здесь угроза нападения горстки обезумевших косситов?

– Дело в том, что ради Кун они готовы на все, в том числе и на захват Тедаса. Если вдруг кунари решат, что другие страны не справляются с магами, Мором или другими угрозами, то в тот же момент пойдут войной.

– Мы уже пережили вторжение больше пяти лет назад, поэтому не стоит нам об этом рассказывать, – в голосе маркиза улавливалась знатная доля скепсиса.

– Я сомневаюсь, что они решатся это сделать, – хмыкнула Фифи. – Страны в любой момент могут объединиться, и тогда даже Кун им не поможет.

– Практика показала, что Тедас объединяет усилия крайне неохотно. Возьмем Пятый Мор: в Ферелдене, когда началось нашествие Порождений, развернулась гражданская война, а помощи от других стран никто и не дождался. Или же ситуация с Корифеем. Орлей и Ферелден занимались решением своих проблем, делая вид, что угроза решится без их участия. Мы могли бы справиться за несколько месяцев, но у нас ушел год, и то после объединения со сторонними силами.

– То есть, по вашему мнению, ситуация с кунари более опасна, чем с Корифеем?

– Если быть откровенным, то на Священном Совете Инквизиция предотвратила возможное полномасштабное вторжение. Мы остановили кунари, но тогда стало ясно, что угроза намного больше, чем думали до этого. Киркволл – удобный порт для захвата Вольной Марки и вторжения в Неварру, так как город не восстановлен, да и защиты с моря у нас, по сути, нет.

– Вы недооцениваете способности нашей стражи, – противным голосом сказала Фифи.

– О, нет, я как раз имел возможность их оценить. Город не выдержал бы осаду войск Старкхэвена, если б не усилия капитана стражи Авелин и солдат Инквизиции.

– Но кунари нападут с моря, у нас есть цепи, закрывающие гавань! – графиня никак не унималась.

– Однажды я видел, что происходит с дредноутами кунари, когда их уничтожают. При слишком сильных повреждениях с корабля никто не бежит. Команда хладнокровно, как этого требует Кун, поджигает бочки с гаатлоком и взрывает судно. Могу вас заверить, они пожертвуют несколькими кораблями, чтобы уничтожить цепи и открыть вход в гавань, – Лавеллан выдержал паузу, видя, как задумались аристократы. – И не мне рассказывать, что происходит с теми, кто противится воле Кун. Потому, если мы не найдем средства для восстановления города, мы станем угрозой всему Тедасу. Отсюда кунари получат доступ к северной части мира, и в придачу хороший порт для захвата южной. Так что в ваших интересах помогать развитию города, что предполагает так же вливание собственных средств. В конце концов, выгоду с этого вы получите также и материальную. Прошу меня извинить.

Лавеллан сгреб остатки бумаг и со скоростью молнии вылетел из зала. Даже Бран не попытался его остановить.

– Пусть Варрик дальше сам разбирается! Идиоты, – ворчал себе под нос Лавеллан, пока шёл домой. Ему нужен был отдых.

***


У Варрика была потрясающая черта – он мог уговорить мертвого или демона. Каким-то образом после того, как у Лавеллана сдали нервы, он нашел нужные фразы, чтобы донести до знати положение дел. Переговоры затянулись до вечера, но результат превзошел все ожидания. Аристократы, не желавшие замечать насущных проблем, согласились помогать деньгами, а маркиз Пембрук и граф де Момбрей решили обсудить возможные торговые соглашения со своими союзниками в Вольной Марке и Неварре.

После получения официального ответа Жозефина нашла опытных плотников и судостроителей среди тех, кому в свое время помогла Инквизиция. Эти люди приплыли, готовые помочь с восстановлением порта.

Через несколько дней после Совета пришли первые корабли, груженные заказанными материалами. Постепенно начался ремонт зданий и инфраструктуры.

Лавеллан стоял в будущей судоремонтной мастерской, наблюдая, как, закончив разбор старых завалов, работники принялись заделывать прохудившуюся крышу и счищать прогнившие полы. В здание вошёл Хоук в сопровождении двух гномов.

Один из них не прекращал бурчать, оглядывая все вокруг.

– Я всегда говорил, что наземники не умеют строить! – недовольно потер бороду ворчун, трогая несущую стену. – Почему нельзя было построить весь город в камне. Я же видел, что часть зданий вырезана прямо из скалы!

– Разрешите представить, - не выдержав бурчания гнома, Хоук решил действовать, – барон Алларос Лавеллан, – Защитник учтиво поклонился ему, переключая внимание гномов. – А это Волдрик и Дворкин Главонак. Это они помогали отстраивать Башню Бдения.

Тот, которого назвали Дворкиным, вышел вперед, поглаживая бороду.

– Во имя Совершенных, когда кузен Темеррин написал, что для нас в Киркволле есть работенка, я подумал, что треклятые кунари нашли нас.

– Мы даже хотели бежать, но в письме было сказано, почему потребовались именно мы для ремонта порта. И тут любопытство взяло верх, – хмыкнул Волдрик, продолжая осматривать стены.

– Никогда бы не подумал, что с вашей боязнью кунари вы скрываетесь в Оствике, – Хоук скептически посмотрел на гномов, но они почти никого не замечали.

– На то и расчет. Нас искали в Орлее, Андерфелсе и Ферелдене. Даже в Тевинтер засылали шпионов, а мы были почти под носом.

– Предлагаю пройти к Наместнику, – Лавеллан чуть кивнул головой и отвлекся на работников. – Эрик, оставляю все на тебя.

Мужчина утвердительно кивнул, и все четверо направились к Варрику.

***


После официального представления новому правителю Киркволла разговор тут же перешел в неформальное русло. Особенно этому поспособствовало несколько бутылок с вином.
Несколько часов Главонаки изучали чертежи гавани, при этом заливая в себя выпивку, как в бездонные бочки. Варрик несколько раз высылал слуг за очередной порцией напитков, чем знатно раздражал Брана.

Волдрик испытывал смешанные чувства, разглядывая планировку зданий и улиц. Ему явно нравилась идея вырезать здания в камне, обеспечивая их устойчивость, но среди этих «правильных» зданий встраивались обычные деревянные лачуги и халупы, портящие всю картину.

Ближе к вечеру Волдрик сделал себе несколько зарисовок странных конструкций, мало похожих на стены или башни. Варрик, Лавеллан и Хоук пытались понять, что это, но в общем нагромождении линий ничего конкретного не приходило в голову.

Сдавшись, Варрик разрешил Хоуку забрать братьев и разместить у себя в доме.

Не спав всю ночь, Волдрик исписал несколько кип бумаги, но все-таки закончил свою задумку и доделал финальный эскиз. С первыми лучами солнца результат решили показать Наместнику и Лавеллану.

Варрик громко ворчал, когда его подняли в такую рань, но пригласил посетителей в обеденную комнату, куда попросил принести завтрак.

Сидя за столом, Волдрик разложил чертёж и с гордым видом продемонстрировал его Варрику.

– Э-э-э-э, что это? – Варрик недоуменно уставился на странную конструкцию, почесывая затылок.

– Подъёмный мол, – Волдрик ответил так, будто все это можно было понять сразу, только взглянув на листок.

– Под… что? – Варрик приподнял бровь и глянул на уставшего Хоука, который только пожал плечами, якобы он не при делах.

– Подъёмный мол, – терпеливо повторил Волдрик, но, осознав, что его никто не понимает, заворчал и принялся разъяснять. – Ваши цепи - это якобы «гениальное» изобретение наземников – бесполезны против гаатлока. Клянусь бородой моей бабки, гордиться такой защитой могут только люди, – Волдрик вынул карандаш, который носил за пазухой, и начал водить им по чертежу. – Это береговая линия, – он показал неровную «волну» на схеме, а после ткнул в самый низ. – А здесь дно гавани. Мол располагается чуть выше, но его можно поднимать специальными механизмами с берега. Он не доходит до поверхности, оставаясь незамеченным.

– Но как это поможет против кунари? – Варрик наклонился, стараясь разглядеть небольшие овалы, нарисованные на линии, обозначающей конструкцию.

Лавеллан и Хоук тоже были так увлечены, что не заметили вошедших слуг с подносами. Они замерли на входе, не зная, можно ли отвлечь Наместника от обсуждения вопросом, куда ставить еду, если стол завален листами.

Лавеллан, заметив смятение прислуги, тактично кашлянул, привлекая внимание.

– Видимо, Бран совсем плохо на меня влияет, что работаю без еды и отдыха, – Варрик быстро свернул чертежи и отложил их в сторону, позволив слугам подать завтрак.

Стол накрыли на пятерых, и когда все расселись, а прислуга, закончив свою работу, вышла из обеденной, Варрик решил вернуться к тому, на чем их прервали.

– Так что там с принципом работы механизма?

– Ах, да, – Волдрик аж забыл о еде и так сильно бросил вилку в тарелку, что она с громким звоном отскочила.

– Варрик, дай им поесть, а то ты превращаешься в тирана, – хохотнул Хоук, взяв кружку с чаем и отпив из нее.

– Куда уж мне до тебя! – хмыкнул Варрик. – Хотя нет. Твоя тирания обрушилась только на Киркволл, но вот Инквизитор, – Варрик поиграл бровями, заставив Лавеллана нахмуриться.

– Если у тебя есть какие-то претензии… – буркнул тот, заставив Варрика в притворном испуге вскинуть руки.

– Что ты! Нет никаких! Даже если бы были, смолчал, а то велик шанс, что Посверкунчик прибьёт меня и реанимирует мой труп. Я больше себе нравлюсь в целом виде.

При упоминании Дориана Лавеллан сник, а аппетит пропал.

– Посверкунчик? – Хоук скептически глянул на друга. – Кто же удостоился такого прозвища?

– Был в Инквизиции маг, ты, наверное, его помнишь. Много говорит, в первую очередь о себе, а во вторую о своей прическе.

– Кажется, припоминаю… Значит, маг, – Хоук заинтересованно глянул на Лавеллана, будто все понял об отношениях, связывавших того и Дориана.

– А что, ты думал, один такой? – не унимался Варрик, но, поймав на себе сердитый взгляд Лавеллана, как ни в чём не бывало вернулся к основной теме беседы. – Так что же у нас с механизмом?

– Надеюсь, вы наговорились? – Волдрик был недоволен, что его перебили, но, выждав затяжную паузу, снизошел до ответа: – Принцип работы мола заключается в его медленном подъеме. Рядом с берегом будут сделаны специальные каналы, отводящие воду, чтобы она не хлынула в город. К самой конструкции цепями крепятся мины, которые может сделать мой брат, – Волдрик ткнул локтем сидящего рядом гнома, который, кажется, вообще не замечал никого вокруг, сосредоточившись на своей тарелке.

– А да, мины. Я могу сделать, – слегка невпопад отозвался Дворкин и снова ушел в себя.

– Но не уничтожит ли взрывом сам мол? – Хоук нахмурился, стараясь представить масштаб возможных разрушений.

Прождав ещё минуту, Волдрик нахмурился и посильней ткнул брата, возвращая его в реальность.

– Они будут не сильно взрываться, – Дворкин отвечал так, будто заранее разучивал текст и сейчас рассказывает наизусть. – Внутри будет вещество, которое разольется по воде и будет гореть, поджигая корабли и взрывая их.

– Стоп, – Варрик потряс головой, стараясь себе это представить. – Огонь, горящий в воде без рун и магии? Хоук, ущипни меня!

– Я могу смешать вещества, – кивнул Дворкин и, схватив тарелку, поднял ее вверх, сметая остатки еды так, словно он забрасывал дрова в костер.

– Но как его тогда тушить? – спросил Лавеллан, скривившись, когда гном громко рыгнул.

– И опять же я сделаю состав, который может унять пламя, а Волдрик сделает специальную установку, чтобы запускать его, куда надо.

– Ладно, но меня интересует стоимость. Вряд ли мы наберем нужную сумму, – Варрик откинулся на стуле, прикидывая в голове цифры.

– На защите экономить нельзя, – хмыкнул Волдрик, накалывая сосиску на вилку.

– Хорошо, вы можете подготовить список всего необходимого, начиная от материалов и механизмов, заканчивая количеством людей?

– Можем, – кивнул Волдрик. – А теперь давайте уже пожрем.

Остальная часть завтрака прошла в тишине, и каждый думал о чем-то своем. Слуги убрали тарелки и начали подавать десерт, когда в обеденную влетел взмыленный Эрик.

– Что случилось? – Лавеллан уставился на мужчину, который никак не мог отдышаться.

– Беда… там… корабль из Тевинтера… беловолосый эльф ругается с магистром… – Эрик привалился к косяку, взял у слуги бокал с водой и выпил залпом. – Не думал, что среди магистров бывают женщины. Да еще такие красотки.

– Кажется, приплыла Мэй и немедленно вляпалась в неприятности, – обреченно вздохнул Варрик, тут же забыв про десерт и, растолкав слуг, направился на выход. – Пойдём, Хоук, а то иначе ее знакомство с Фенрисом не обойдётся без последствий.

– Боишься за подругу? – Хоук взял посох, стоявший все это время в углу.

– За Мэй? Ха! Я боюсь за порт. Если она и Фенрис разойдутся, то гавань придется отстраивать заново.

– А что, очень удобно для нашего проекта, – хмыкнул Волдрик, заставив остальных переглянуться и расхохотаться.

***


Лавеллан пробирался сквозь толпу зевак, собравшихся на бесплатное представление. Он толкнул одного из мужчин, комплекцией более похожего на кунари, чем на человека. Тот гневно посмотрел на нахала, но, увидев перед собой Лавеллана, переменился в лице и тактично отошел, пропуская его и сопровождающих вперед.

Лавеллан сразу увидел женщину в роскошном и несколько откровенном синем платье, стоящую около корабля с тевинтерским флагом. Она была настолько высокой, что, наверное, могла поспорить ростом с Вивьен. Ее волосы элегантными волнами обрамляли красивое лицо. Причёска от дорогого мастера, как невольно отметил Лавеллан, достойно встречала довольно ветреную погоду.

Около нее стоял Фенрис, которого всеми правдами и неправдами удерживала Авелин.

– Прекрати бросаться на официальных гостей! – Авелин сжимала кулаки, готовая в любой момент отвесить отрезвляющий подзатыльник латной перчаткой.

– Гости? С каких это пор таких, как она, рады видеть где-то, кроме Тевинтера? – Фенрис почти шипел и больше походил на уличного кота перед дракой.

Подобное поведение нисколько не волновало ту, которой было адресовано. Женщина смотрела на эльфа, как на разъяренного зверька, старающегося укусить. Она с интересом разглядывала светящиеся татуировки Фенриса, в то время как моряки стояли в нескольких шагах и не пытались вмешаться.

– Фенрис! – рявкнул Хоук, выходя вперёд. – Может, объяснишь, что тут происходит!

Варрик протиснулся вслед за Хоуком и тут же привлек к себе внимание женщины.

– Варрик, дорогой! – она тепло улыбнулась, увидев его.

– Мэй! Ты когда-нибудь можешь добраться без приключений?

– Дорогой мой, ты же знаешь, что я так не люблю скуку, – игриво фыркнула она и, наклонившись, ласково поцеловала Варрика в щеку.

– Только не говори мне, что вы знакомы! – Фенрис все ещё злился, но, видимо, понемногу успокаивался, отчего рисунок, ставший видимым даже сквозь одежду, начал постепенно исчезать.

– Смотрю, он у вас наблюдательный, – хихикнула Мэй и игриво подмигнула Фенрису, чем еще больше взбесила его.

– Не знал, что ты якшаешься с… магистрами, – губы Фенриса дрогнули в пренебрежительной ухмылке, последнее слово он произнес, будто выплюнул.

– Ты что, не рассказывал ему о своих спутниках в Инквизиции, – Мэй хитро улыбнулась Варрику и покачала головой. – Дориан не простит тебе, если ты будешь скрывать его участие и не посвятишь ему минимум несколько глав в своей новой книге.

При упоминании этого имени пульс Лавеллана подскочил, а во рту пересохло. То, как она говорит о нем… они хорошо знают друг друга? Целая куча вопросов была готова сорваться с губ, ему хотелось немедленно узнать обо всем, что произошло с Дорианом за эти месяцы, но недовольный голос Авелин слегка пригасил этот порыв:

– Варрик, предлагаю тебе перебраться куда-нибудь, а то ваш концерт и так привлёк много внимания! – Авелин развернулась и недовольно посмотрела на сбежавшихся работяг. – А вам, если нечем заняться, я быстро найду, чем вы можете помочь городской страже.

Толпа заворчала, но никто не решился спорить с капитаном, и все лениво разбрелись по своим делам.

– Предлагаю тогда перебраться к тебе, Варрик. Должна же я знать, как выглядит твой новый дом, – Мэй махнула рукой морякам, чтобы те выносили сундуки с вещами.

– Сиськи Андрасте, ты что, решила перетащить ко мне весь Минратос? – Варрик расхохотался, увидев, сколько багажа прихватила с собой Мэй.

– Я не собираюсь продолжать разговор с магистрами! – гаркнул Фенрис и уже был готов уйти, но Хоук вовремя схватил его за плечо. – Пусти меня!

– Успокойся, - рыкнул тот. – Лучше все выяснить сразу.

Фенрис поджал губы и гневно посмотрел на Хоука, но перечить ему не стал. Видимо, авторитет этого человека был непререкаем. По крайней мере, так решил Лавеллан.

***


Мэй скептично осматривала убранство поместья Наместника, сочувственно поглядывая на Варрика. Еще у входа она высказала все, что думает о скудном убранстве парадной, но, видимо, и гостиная не оставила ей лучшего впечатления.

Она по-хозяйски села на диван, гордо откинувшись назад, поглаживая рукой небольшие красные подушки, контрастирующие с ее ярко-синим платьем с глубоким вырезом.

Фенрис держался от нее подальше, стоя по правую руку от Хоука, усевшегося на диван напротив гостьи. Между ними стоял вычурный низкий столик с резными ножками. Лавеллан счёл эту картину весьма забавной, ведь слева от Хоука сидел Страж, и в этот раз Фенрис не раздражался его столь близким присутствием.

Варрик сел рядом с Мэй, а Лавеллан расположился в кресле в углу.

– Так, думаю, хоть и поздновато, но позвольте представить мою давнюю подругу – магистр Мэйварис Тилани.

– Значит, это ее ты ждал? – Фенрис ощетинился, как волчонок. – И якобы случайно забыл сообщить, кто она такая.

– Просто для меня то, что она магистр, не является самым значимым, – Варрик развел руками и поймал любопытный взгляд Мэй, устремлённый на Фенриса.

– И что же, по-твоему, является «значимым»? Ты готов закрыть глаза на жертвы, что они приносят в угоду силе, и магию крови?

Мэй брезгливо поморщилась, решив лично дать ответ на подобные обвинения:

– Для начала неплохо было бы представиться, – она слегка осадила его. – Но я не настаиваю. Если ты спрашиваешь, что более важно для Варрика, чем мой статус в Империи, то, так уж и быть, отвечу. Он – моя семья, – Мэй выдержала паузу, насладившись тем, как вытянулись лица у всех, кроме Лавеллана, вспомнившего, как Лелиана упоминала об этой женщине. Увидев равнодушие на его лице, Мэй подмигнула ему. – Мой покойный муж приходился Варрику кузеном. А что касается магии крови, то только идиоты и слабаки опускаются до сделок с демонами ради разовой выгоды.

– Все вы так говорите, – продолжил Фенрис. – Но в случае опасности все пользуетесь старыми проверенными методами.

– Фенрис, ты можешь хоть ненадолго забыть о предрассудках? – вмешался Страж.

– А ты можешь хоть на минуту забыть о своих треклятых магах? – огрызнулся Фенрис. На лице Хоука заиграли желваки, он был готов наорать, но его опередил Лавеллан:

– Да заткнитесь вы уже! – он посмотрел на Мэйварис и, как учила Жозефина, чуть склонив голову в легком поклоне, извинился: – Прошу, простите их грубость.

– Ах, да, – спохватился Варрик, – это у нас…

– Не надо, дорогой, я уже догадалась, – Мэй тепло улыбнулась. – Инквизитор Лавеллан, ведь я права? – тот утвердительно кивнул. – Дориан столько о тебе рассказывал. Клянусь, никогда бы не подумала, что кто-то, любящий себя настолько, мог говорить так много о ком-то еще.

– Кстати, напомни Посверкунчику, что он все еще должен мне пять золотых! – вмешался Варрик.

– Обязательно, прямо во время заседания в Магистериуме, – рассмеялась Мэй.

– Что, не только Варрик у нас любит общаться с магистрами? – Фенрис уставился на Лавеллана, словно пытался прожечь в нем дырку, но тот лишь смерил его презрительным взглядом.

– Давайте уже закончим с представлениями, а пьянки и разборки оставим на вечер, – Варрик придвинулся поближе к Мэй и решил представить лучшего друга. – Это у нас Хоук. Защитник Киркволла от злобной храмовницы Мередит. Справа от него Фенрис. Как ты догадалась, он не любит магистров. Неудачный опыт, – Варрик, заметив, как тот поджал губы, быстро перевёл взгляд на последнего непредставленного в комнате. – А это у нас, – Варрик запнулся, – орлесианский Серый Страж.

– Ты всегда умел собрать вокруг себя интересных людей, – Мэй кокетливо глянула на Варрика, но её взгляд постепенно становился серьёзней. – Но я думаю, что пора перейти к теме моего приезда. Правда, сначала я попрошу у тебя, мой дорогой, немного хорошего вина.

– Пить с утра? Какие забавные обычаи в Тевинтере, – хохотнул Варрик и позвал слугу. Через секунду в комнате появился юный эльф и, внимательно выслушав заказ на один из лучших орлесианских напитков, удалился.

– Ничего не поделать, – Мэй пожала плечами, игриво пошелевив пальчиками на красном бархате подушки. – У нас все важные детали обсуждают за дверьми Магистериума, и без хороших напитков, увы, к благоприятному решению не приходят.

Как только слуга принес бокалы и вино, женщина села в более деловую позу.

– Так понимаю, вы нашли что-то интересное по нашему делу? – Лавеллан в нетерпении ёрзал на кресле; с одной стороны, ему не терпелось узнать, какой информацией относительно похищенных магов владеет Мэй, но в тоже время он безумно хотел поскорей закончить с этим всем и, оставшись наедине, расспросить о Дориане.

– Не надо так официально. Друзья моего обожаемого Варрика могут ко мне обращаться на ты. Но верно, кое-что интересное мы с Дорианом разузнали. Хотя на первый взгляд прямой связи нет, но в такие совпадения ни он, ни я не верим.

– Так что вы нашли с Посверкунчиком?

– Судя по собранным данным, некоторое время по всему Тедасу пропадают исключительно маги. Началось это через неделю после приезда Дориана со Священного Совета. В то же время магистр Сеннис Вененум начал активно развивать свою фракцию, которая якобы отстаивает традиционные взгляды в Тевинтере.

– То есть у вас с Посверкунчиком появились противники? Ты всегда любила азарт!

– У нас было достаточно противников с самого начала, но ты в какой-то степени прав. Он собрал под своими знаменами радикально настроенных консерваторов, – Мэй презрительно хмыкнула и отпила немного вина. – Но это было не так подозрительно, если бы вокруг тех, кто к нему примкнул, не витали слухи о пристрастии к магии крови. Я подергала за кое-какие ниточки и узнала любопытную деталь, что местные контрабандисты стали возить огромные партии грузов. Как мы не пытались, но так и не выяснили, что они доставляют. Сопоставив данные, мы заподозрили, что эти загадочные грузы – те самые пропавшие маги. Но, если все обстоит именно так, зачем они ему?

– И это единственное, что вас волнует в этой ситуации? – возмутился Страж. – Речь идет о жизнях сотен людей.

– Я прекрасно понимаю, о чем идет речь. Но поверь, если Вененум действительно маг крови, то страшно даже представить, зачем ему столько людей. А главное – почему именно маги? Возможно, речь идет о ритуале, способном не только скомпрометировать Тевинтер, но и нависнуть угрозой над всем Тедасом, и тогда на кону будет намного больше жизней, – Мэйварис терпеливо разъяснила свою позицию, но тут с презрительной усмешкой включился Фенрис.

– Скомпрометировать Тевинтер? Куда уж больше.

– Я не собираюсь оправдываться перед тобой, тем более что я прекрасно понимаю причину сложившихся стереотипов. Слишком часто магистры прибегали к магии крови и пытались возродить «былое величие Тевинтера». Но это вызывает гнев у тех, кто хочет изменить страну в лучшую сторону.

– Как ты и Дориан, – Лавеллан тепло улыбнулся, вспомнив, как слышал нечто подобное от своего мага. Он говорил тогда на повышенных тонах, и была отчетливо слышна боль, испытываемая им за тот позор, каким в его глазах были магистры, очерняющие репутацию Тевинтера.

– Как я и Дориан, – повторила Мэй. – И в нашей фракции с каждым днем все больше единомышленников.

– Магистры, старающиеся изменить Тевинтер к лучшему. Никогда не поверю.

– А мне не нужна твоя вера. Я хочу действий, которые будут работать, а вопросы веры оставим церкви.

– В последнее время похищения магов в Кирволле прекратились. Заказчики вырезали всех занятых контрабандой. Мы нашли несколько пещер с пустыми клетками, и только в одной обнаружились улики, ведущие в Тевинтер, – задумчиво сказал Варрик.

– По моей просьбе покопал кое-кто из Торговой Гильдии. Перевозки контрабандой временно прекратились на территории всей Вольной Марки, но не в Киркволле, – Мэйварис отпила немного вина, смочив горло.

– Но что еще, кроме магов, могут вывозить из Киркволла? – Хоук задумчиво потёр свою щетину. – А главное – откуда, если гавань под наблюдением?

– Сиськи Андрасте, – Варрик обречённо вздохнул, закрыв лицо руками.

– Казематы, – озвучил догадку Лавеллан. – Но как они могут туда попасть?

– Есть секретные тоннели, – Страж покосился в отвращении. – Один ведет в Клоаку, а второй на Рваный Берег. Но о них могли знать только бывшие храмовники!

– Видимо, Самсон и его сподвижники разболтали, и если это так, то мы можем иметь дело с остатками венатори.

– Такие, как они, опухоль на теле Тедаса, – Мэй брезгливо поморщилась. У нее, как и у Дориана, такие фанатики давно не существующего государства вызывали только чувство презрения.

– У меня вызывает опасение еще кое-что, – Варрик хмуро уставился в одну точку перед собой. – Там красный лириум.

– Если они вывозят его, то эта отрава заразит Тевинтер, – Мэйварис залпом допила вино и достаточно грубо поставила опустевший бокал на стол.

– Будто есть кому дело до отравившихся магистров? – злорадно хмыкнул Фенрис, и тут же удостоился гневного взгляда Мэйварис.

– Ты, видимо, не понимаешь, что все это может привести к очередному Священному Походу! – возмутилась Мэй.

– Не вижу в этом никаких проблем, – Фенрис скрестил руки на груди и продолжил гнуть свою линию.

– Тедас должен быть стабильным, – Мэйварис резко встала с дивана и, обогнув столик, подошла почти вплотную к Фенрису, который инстинктивно сделал несколько шагов назад. – Если начнется Поход, то это пошатнет весь мир и сыграет на руку одному сумасшедшему эльфу, который тут же воспользуется хаосом, чтобы воплотить свой чудовищный план, а Тедас ещё не готов! – Мэй заметила, как Фенрис непонимающе уставился на нее. Она глянула на Стража и Хоука, которые, похоже, тоже были не в курсе. Резко развернувшись, Мэй укоризненно посмотрела на Варрика. – Ты им не сказал!

– Как-то не довелось, – вздохнул тот.

– Варрик, чтобы ты да утаивал? – Хоук недовольно посмотрел на друга и, уловив его ёрзанье, тут же осадил все попытки оправдаться. – Выкладывай. Сейчас.

– Ладно-ладно, – Варрик капитулировал и почти час пересказывал все, что Инквизиция выяснила на Священном Совете. Особое место в рассказе занял Солас и его далеко идущие планы.

– И ты молчал! – Хоук был в гневе. Он не спрашивал, он утверждал и, судя по интонации, осуждал друга.

– Я хотел дать вам возможность пожить нормальной жизнью, пока вы, не зная того, выполняете нужные вещи. Хоук, хватит с тебя! Тебе и так досталось. Я хотел скрыть тебя от Инквизиции, но и здесь пришлось тебя привлечь. Мать моя Совершенная, – Варрик уже не сдерживал порывы эмоций, – я чуть не потерял тебя в Тени!

– Я не знал, что мне нужна нянька, – Хоук вперил полный гнева взгляд в друга.

– Гаррет, не вини его, я могу его понять, – Страж попытался унять бурю под названием «Защитник Киркволла».

– Я твоего мнения не спрашивал! – гаркнул тот в ответ, но завидев, как дрогнула рука Стража, уже более теплым голосом добавил. – Прости. Я просто зол.

– Хоук, а толку говорить? Бывшие советники и сотоварищи Инквизитора, – Варрик кивнул в сторону Лавеллана, – разбрелись по всему Тедасу, собирая по крупицам информацию об агентах Смеюна. Кассандра старается, сидя на золотом троне, унимать преподобных и знать Орлея. Поверь, если нужно, она вытащит из-под мантии железную перчатку и отвесит такую оплеуху, что ребята забудут, как их звали. Помимо этого, она возрождает Орден Искателей, чтобы те могли бороться с магами, которых собирается разбудить наш новоявленный Бог. Соловей собирает союзников в Ферелдене, в том числе тесно сотрудничает с Алистером и Кусландом.

– Что-то не припомню, чтобы Ферелден поддерживал наши начинания на Священном Совете, – буркнул Лавеллан, вспомнив эрла Тегана, которому в других обстоятельствах он бы отвесил звонкую затрещину и высказал все, что думает о его несостоятельности, как правителя.

– Король – не вся власть Ферелдена, – Мэй улыбнулась Лавеллану. – Собрание баннов издревле имеет больший вес, чем мнение одного человека. Скорей всего, Алистеру пришлось им уступить, чтобы защитить стабильность в стране. Они еще не отошли от Мора.

– Чтобы подготовить Ферелден, потребуется время. Уверен, Соловей что-то придумает, а если кто-то будет слишком громко сопротивляться, то прирежет, – Варрик усмехнулся и решил вернуться к общей теме. – Если говорить об остальных советниках, то Каллен занят лечением храмовников. Опытные солдаты без лириумной зависимости нам помогут. Тем более уверен, что бывший командор сумеет снизить их уровень ненависти к магам хотя бы до приемлемого. Рюшечка развивает торговлю в Антиве и уже озаботилась обеспечением снаряжения. Друзья Инквизитора путешествуют по странам, но, зная об опасности, тоже не сидят, сложа руки. Поэтому, Хоук, – Варрик осторожно глянул на друга, – был ли смысл лишать тебя покоя, когда информации нет?

– Предпочитаю знание незнанию, – тот немного унял гнев, но осадок еще чувствовался.

– Тедасу нужна стабильность, – Мэй снова села рядом с Варриком, как бы намекая, что в этом вопросе на его стороне, – поэтому предлагаю совершить ночную вылазку в Казематы.

– Уверен, что шпионы в городе будут тщательно следить за тобой, – Варрик осторожно глянул на подругу.

– Скажу больше, они уже сосредоточили внимание на твоем доме, поэтому тебе категорически запрещено выбираться с нами в Казематы.

– Мне? – Варрик расхохотался и удивленно уставился на подругу. – А что насчёт тебя, Мэй. Как можно не заметить такую прекрасную женщину?

– Можно разыграть «наших» шпионов, – она хитро подмигнула Варрику. – Ты принесешь мне одежду слуги, а я сниму с себя все свои драгоценности, испорчу себе прическу и даже, – Мэй брезгливо передёрнула плечами, – на время стану тем, кем не хочу быть с подростковых лет. Побуду мужчиной.

– Ты пойдешь даже на это? – Варрик был шокирован, ведь он как никто другой знал, насколько Мэйварис ненавидела тот факт, что родилась мужчиной.

– Что не сделаешь ради Тедаса.

– Э-э-э-э-м, – протянул Фенрис и кашлянул, видимо он, наконец, сообразил, в чем дело, но, в отличие от других, не скрыл свое удивление. – Разве магистры не следуют жестким порядкам и традициям?

– Именно поэтому мы с Дорианом хотим изменить нашу страну. Слишком много архаичных предубеждений. Их нужно отбросить, как изношенную одежду, но наше общество, будто престарелая дама, вытаскивающая из своего гардероба платья времен своей молодости. Она пытается его надеть, чтобы соответствовать тем давним идеалам, и старается не замечать, что сама уже не так молода и хороша, да и сама одежда пестрит дырками, давно вышла из моды, да и не по размеру.

– Я смогу провести вас, – Страж поправил свою маску. – Но из двух ходов рекомендую воспользоваться тем, что на Рваном Берегу, там меньше сторонних наблюдателей, чем в Клоаке, да и, – он чуть кашлянул, – пахнет лучше.

– Боюсь, ты в своем наморднике привлечешь не меньше внимания, чем магистр,– голос Фенриса лучился сарказмом, и он тут же удостоился недовольного взгляда Стража.

– Вечером я могу переодеться и взять менее броскую маску.

– Я тоже найду какой-нибудь плащ темного цвета. Однорукий эльф-долиец слишком бросается в глаза.

– Да, кстати, если речь зашла о магах крови и долийцах, – Фенрис вопросительно глянул на Варрика. – А что на счет ЭТОЙ?

– Ты уже давно мог бы звать Маргаритку по имени, – Варрик осуждающе посмотрел на Фенриса, но тот лишь упрямо поджал губы.

– Она – маг крови. Это говорит о ней больше, чем ее имя.

– Фенрис. Хватит, – Хоук устало потер виски и, налив себе вина, залпом осушил бокал.

– Если тебе действительно интересно узнать, что я думаю относительно Маргаритки, то лучше ей не знать. Для нее это будет сильным ударом, я об истории эльфов.

– Давайте уже определимся, кто отправится в Казематы, а также где будем встречаться. Я бы хотела еще успеть отдохнуть и смириться с мыслью о переодевании.

– Предлагаю отправиться всем, кроме Варрика, – Лавеллан сочувственно глянул на друга, который был бы только рад возможности выбраться из кресла Наместника и размяться. – Прости.

– Мы, – Хоук слегка прижал к себе Стража, – отправимся из моего поместья. Фенрис и Лавеллан встретят Мэйварис, замаскированную под прислугу. Все вместе соберемся у лестницы, ведущей в Нижний город.

– Во сколько? – Лавеллан подался вперёд, не заметив, как плащ скользнул с плеча, оголив свисающий рукав вместо левой руки.

– На закате. Как раз стемнеет, пока доберемся до Рваного Берега.

– Хорошо. Тогда предлагаю вам как следует отдохнуть, – кивнул Варрик и ласково поцеловал Мэй в щеку. – Прости меня, но мне нужно идти в крепость. Чувствуй себя, как дома.

***


Лавеллан проработал в порту до обеда. Ушлые Главонаки взяли все под свой контроль и осматривали каждый угол и деревяшку. Особого внимания удостоился причал, который, по их мнению, был сделан из неподходящих пород дерева. Лавеллан не стал спорить и лишь молча кивал.

Оставив братьев Главонак на попечение Барта и Эрика, Лавеллан вернулся в своё поместье, чтобы отдохнуть перед ночной вылазкой.

Он быстро отобедал в гостиной и отправился в спальню. Лавеллан задернул шторы, прячась от жара, доносившегося от каменных стен и воздуха. В комнате стало темней, но по вине плотной бордовой ткани штор помещение стало отливать слегка красными тонами.

Лавеллан скинул одежду и швырнул в кресло, оставшись в одном исподнем. Соскользнув по мягкой обивке, плащ и штаны упали на пол. Лавеллан недовольно посмотрел на образовавшийся беспорядок, но только махнул рукой. Убирать было лень.

Завалившись на постель, он прикрыл глаза, рефлекторно поглаживая медальон.

Лавеллан долго размышлял о возможности поговорить с Мэй о Дориане, но, сколько бы он не представлял себе этот разговор, никак не мог придумать, с чего его начать.
Провалявшись еще около часа, Лавеллан хотел плюнуть на все и заняться делами, но его привлек неожиданный шорох в ванной. Он насторожился, ведь слуги не решаются заходить сюда, если хозяин дома.

Лавеллан снял меч, висевший, как трофей, на стене над камином, и плавно взялся на ручку в соседнюю комнату, прислушавшись.

Был слышен плеск воды, словно кто-то плавал в его ванне. Лавеллан рывком распахнул дверь и, влетев в комнату, остолбенел. Он увидел Дориана.

Тот лежал в ванне, прикрыв глаза, наслаждаясь приятным паром горячей воды.

– О, аматус, - Дориан даже не открыл глаза, будто знал, что кроме Лавеллана сюда никто не заглянет. – Я решил воспользоваться твоим гостеприимством. Воздух Киркволла настолько отравлен выхлопами литейных, что сажа въедается в кожу.

Лавеллан выронил меч. Оружие с громким звоном отскочило в сторону, поцарапав навершием плитку. Дориан приоткрыл один глаз и усмехнулся, увидев озадаченное лицо Лавеллана.

– Видел бы ты себя сейчас, – Дориан вальяжно закинул руки за голову, а пена, словно тающие хлопья снега, сползала по ключицам, груди и уходила в воду. – Я бы точно не отказался от такой статуи или бюста. Удобно взять с собой в Магистериум и, шокировав магистров экстравагантностью, пролоббировать парочку хороших законов.

– Но… как? – Лавеллан ступал по холодному камню и, случайно скользнув взглядом по отражению, понял, как глупо он смотрелся, влетев сюда в одном исподнем с клинком наперевес. – Ты не отвечал мне!

– Я был зол. Мне нужно было время, – Дориан пожал плечами и взял один из флаконов с ароматическими маслами. Лавеллан ими не пользовался, поэтому пробка долго не поддавалась, когда Дориан захотел понюхать содержимое.

– И ты говоришь это так просто, – Лавеллан облокотился на край ванны и вперил гневный взгляд в Дориана.

– Я говорю, как есть, – тот принюхался и недовольно поморщился. – Лаванда? Аматус, кто покупал это! У нас в Минратосе такие масла добавляют в воду, когда моют общественные уборные.

– Ты совсем не подумал о моих чувствах, венан?

– Тогда мы квиты, – Дориан приподнялся и, схватив Лавеллана за руку, увлек к себе в воду. Вода тут же с громким плеском хлынула на пол.

Лавеллан озадаченно уставился на Дориана, когда тот, притянув его к себе, ласково поцеловал в шею.

– Ты с ума сошел! – Лавеллан не смог сдержать смешка. Дориан довольно улыбнулся и поймал ухо аматуса зубами, слегка потянул, вырвав смущенное: «Ой!».

Дориан уложил его на себя, выловил уплывшую вместе с потоком воды мочалку, подцепил пену и начал размазывать ее по влажной груди Лавеллана.

Тот смущенно затих и заерзал, когда Дориан взял брусок мыла с цветочным запахом, повертел в руке и скользкими пальцами огладил шею, ключицу и игриво спустился к впадинке пупка.

– Дориан… перестань, – тихо выдавил из себя Лавеллан, почувствовав, как пылают даже уши.

– Ты говоришь, чтобы я прекратил, но вот как-то неубедительно, – Дориан огладил кончиком пальца выглянувшую из воды головку члена.

Лавеллан вывернулся и уткнулся носом в грудь Дориана, пряча смущение. Как же так получалось, что тот мог вызывать в нем такую бурю эмоций, которую испытывают только подростки!
Воспользовавшись минутной слабостью, Дориан усадил Лавеллана на себя так, что их горячие и возбуждённые члены встретились, вырвав у Лавеллана громкий стон, в то время как Дориан ограничился шумным выдохом.

Скользкими мыльными пальцами он обхватил оба члена и принялся натирать горячую плоть, нашептывая низким от возбуждения голосом о том, как он скучал и что мечтал сделать с Лавелланом при встрече.

У того шла кругом голова, он уже не понимал, было ли это вызвано душным воздухом в ванной, или же вся причина крылась в Дориане. Лавеллан сжал его руку и стал помогать ему, доводя обоих до экстаза. Громко застонав, Лавеллан излился прямо на живот Дориана и через мгновение почувствовал, как тот догнал его.

Лавеллан распахнул глаза, и его тут же окатило мерзкой волной сожаления. Он уснул на своей кровати, забыв даже укрыться. В комнате стало немного темней, предвещая скорый закат. Совладав с чувствами, Лавеллан попытался подняться, но его взгляд упал на влажное исподнее, испачканное во сне. Он сжал губы и, не сдерживая сарказма, произнес шепотом:

– Как же ты жалок.

***


Лавеллан мучился со сборами. Он выгибался, стараясь прижать упрямые металлические пластинки кольчуги, чтобы надеть поверх них одежду, пряча доспех. Как назло, все топорщилось и не хотело превращать Лавеллана в неприметного прохожего.

В дверь постучали, и он услышал голос Дакса:

– Барон, к вам пришел господин по имени Фенрис.

– Пусть подождет меня внизу. Хотя нет, пусть поднимется ко мне.

Через несколько минут в комнату вошел озадаченный Фенрис, который явно не ожидал приглашения в спальню. Он скептично посмотрел на мытарства Лавеллана и, обречённо вздохнув, предложил помочь.

Фенрис прижал пластины, чтобы короткая куртка, какую обычно носили лучники, хорошо села на кольчугу, скрывая от посторонних глаз ее наличие. Он затянул широкий тканевый пояс на талии Лавеллана потуже, зафиксировав доспех.

– Спасибо, – смущенно хмыкнул тот, а Фенрис лишь пожал плечами и молча отошел в сторону.

Лавеллан накинул плащ, пряча отсутствие конечности и скрывая ножны. Он поправил капюшон и кивнул в сторону выхода. Пора.

***


Солнце плавно клонилось к горизонту, заливая облака красными переливами. С наступлением ночи воздух в этом каменном городе быстро остывал, заставляя каждый раз удивляться столь разительным переменам.

Лавеллан и Фенрис шли по опустевшим улочкам и площадям у домов аристократов, направляясь к жилищу наместника. По пути то и дело попадалась скучающая стража, обленившаяся настолько, что дремала в тени зданий, вместо того, чтобы исполнять свой долг.

В доме Варрика их ждала Мэй. Одетая в простую мужскую рубашку, она была похожа на обычного мальчишку-слугу. Примерно такую рубаху Лавеллан видел на Даксе. Рукава Мэйварис решила закатать, чтобы не мешали, а пуговицы предусмотрительно застегнула до самого верха, но эльф заметил, как у края ворота блеснули металлом колечки кольчуги. Штаны были сшиты из плотной темной кожи, которая в темноте с легкостью сойдет за ткань.

От прически и макияжа не осталось и следа. Мэйварис тщательно расчесала волосы, распрямив прическу, челку убрала назад, собрав в небольшой хвостик.

Ее действительно можно было принять за мальчика-слугу, но излишне прямая осанка и плавные движения выдавали ее истинный статус.

– Не смотрите на меня так, я не люблю, когда меня видят такой, – фыркнула Мэй, заметив излишнюю озадаченность.

– Ты хотела сказать – ТАКИМ, – хмыкнул Фенрис и тут же удостоился болезненного тычка локтем от Лавеллана. – Что? Сейчас же она изображает парня, вот и говорю, что логичней говорить о себе в мужском роде. И, кстати, – Фенрис озадаченно посмотрел на Мэйварис, – где твой посох, магистр?

– Мы же собрались не привлекать внимание, – Мэй пожала плечами и глянула на подошедшего Варрика. У него в руках был темный плащ с капюшоном, и Варрик не отказал себе в галантности, развернув сверток с одеждой и подав так, чтобы Мэйварис достаточно было только продеть руки в рукава. – Спасибо, дорогой, – она подмигнула ему и краем глаза глянула на наблюдавшего за ней Фенриса. – И в завершение разговора о посохе добавлю, что я достаточно хорошо обучена магии и могу справиться без него.

– Но так ты делаешь себя слабей.

– Да, так поток энергии не настолько концентрированный, но я не горю желанием свести на нет всю конспирацию еще на пути к Казематам; к тому же, если мы правы и найдем там работорговцев и контрабандистов из Тевинтера, то среди них точно будет маг. Так что я позаимствую его оружие.

Варрик махнул рукой, приглашая всех следовать за ним в подвал. В небольшом погребе, заставленном бочками с вином, в самом дальнем углу в кладке находился потайной ход. Варрик шарил рукой по холодному камню, пока не раздался щелчок, и дверь не отъехала в сторону.

– Вы выйдете рядом с рыночной площадью, – он протянул друзьям небольшой факел и ключ. – Берегите себя.

Проход оказался узким, и приходилось медленно идти по одному. То и дело попадались наросты глубинных грибов, испускавших споры при любом касании. Лавеллан закрывал нос, прижимая край капюшона, а Фенрис, идущий перед ним, старался подсветить дорогу факелом.

Лавеллан еле сдерживал приступы кашля, вдыхая смесь спертого воздуха, пыли и спор.

Мэйварис всю дорогу словно не замечала этого и спокойно шла, не стараясь прикрыть лицо тканью.

Дойдя до самого конца и смахнув слой паутины с небольшой деревянной двери, Лавеллан вставил ключ и несколько раз провернул его, пока не раздался щелчок. Петли, не смазывавшиеся, кажется, со дня прокладки хода, противным скрипом сопроводили выход Инквизитора из тоннеля.

Путники оказались в одном из закоулков, примыкающих к торговой площади. Здесь были свалены в кучу потрёпанные корзины, битые чашки и коробки, драные тюфяки. Все это напоминало свалку.

Вынырнув из-за угла, Фенрис внимательно осмотрелся, после чего махнул рукой остальным.

В лицо сразу ударил вечерний ветер. Несмотря на то, что в небе еще было видно закатное зарево, площадь уже пустовала.

В вечерней тишине было слышно, как под лёгкими порывами ветра трепыхалась ткань на маркизах, спасавших днём улочки, торговые лавки и людей от солнечных лучей.

Яркие знамена с символикой города, украшавшие стены зданий и огромное количество флагов по мере того, как светило опускалось все ниже, становились всё более темными зловещими.
У лестницы в Нижний Город на одной из ступеней сидел Страж и о чём-то говорил с Хоуком, подпирающим статую орла. Заметив приближение отряда, Хоук протянул руку Стражу, помогая встать.

– Вы задержались, – Страж не осуждал, а будничным тоном констатировал факт. На нем не было привычной маски, скрывающей все лицо. Вместо нее была небольшая, закрывающая глаза и частично переносицу, открывая нижнюю часть лица, покрытую короткой светлой щетиной.

Волосы Стража были длинней, чем думал Лавеллан, и, собранные в хвост, они спускались до плеч.

– Варрик дал нам ключ от подземного хода, чтобы избежать лишних глаз, – решил ответить Лавеллан.

– Хорошо. Пойдемте, нужно добраться до тоннеля на Рваном берегу, – Хоук кивнул в сторону лестницы и бодрым шагом начал спускаться.

– А где ваши посохи? – Фенрис заметил, что у Стража и Хоука, как и у Мэйварис, не было с собой основного оружия.

– Днем я спрятал их в тайнике рядом с тоннелем к Казематам.

– Может, поторопимся? – выразил своё недовольство Хоук, уже успевший уйти вперед.

– Он прав. Надо спешить, – кивнул Страж и, догнав Хоука, пошел рядом с ним.

***


Нижний город отличался от Верхнего ещё и тем, что там в это время было полно народа. Каждый заканчивал свои дела, а бедняки собирали циновки и подсчитывали, сколько сумели выпросить сегодня. Некоторые особо бедные просто оттаскивали подстилки в темный угол и накрывались тканью. Такие точно не привлекут внимания бандитов.

Появившийся отряд, к удивлению Лавеллана, не вызвал никакого интереса. Несколько людей бегло глянули на них и, видимо, приняв за очередных разбойников, готовящихся к ночной вылазке, отвернулись, стараясь быстрее убраться с улиц.

Выцветшие дырявые тканевые навесы мерно покачивались, напоминая в опустившихся сумерках бельевые верёвки с вывешенной на просушку одеждой. Грязные черные стены лишь больше угнетали, а влажные от выливаемых из окон помоев дороги смердели, вызывая рвотные позывы.

Стражники, дежурившие на ведущих за город воротах, внимательно осмотрели странную группку, норовящую в ночь выйти из Киркволла. Один особо придирчивый лейтенант счел их компанию подозрительной и хотел задержать, как минимум, до утра, что не входило в планы Лавеллана и остальных. Но, к счастью, сегодня на дежурстве был Донник, который тут же узнал и Защитника, и новоиспеченного барона, и убедил лейтенанта дать разрешение на выход.

Рваный Берег был испещрён скалами и какими-то звериными тропами. Лавеллан удивлялся, как Хоук и Страж могли спокойно идти, не боясь в любой момент сорваться с какого-нибудь обрыва. Лавеллан осторожно поглядывал на Мэйварис, которая не возмущалась, но точно не испытывала радости от таких приключений. То и дело Лавеллан слышал: «Вишанте каффас!», и это заставляло его улыбаться, вспоминая, как ругался Дориан, пробираясь по очередному ферелденскому болоту.

В полузатопленной пещере у самого берега Страж выудил из незаметного закутка посохи, завернутые в плотную непромокаемую ткань, а также несколько целебных зелий и две сумки, забитые склянками с лириумом.

– Предусмотрительно, – Мэйварис одобрительно кивнула, вызвав у Стража слегка смущённую улыбку.

– Магистр Мэйварис, – усмехнулся Хоук, закрепляя посох, – хочу сразу прояснить ситуацию. С этим мужчиной лучше не заигрывать.

Фенрис устало закатил глаза, а Лавеллан удивлённо уставился сначала на смутившегося Стража, затем на ухмыляющегося Хоука. Мэйварис лишь одобрительно кивнула и как бы невзначай бросила:

– Не волнуйся. Я верная вдова своего мужа и единственный, с кем на данный момент я согласна согрешить, это Варрик.

– Боюсь, не вы первая, – хохотнул Хоук и, перебросив через плечо сумку с зельями, выпустил несколько огоньков освещающих путь.

– Смотрите под ноги, – предостерег Страж, – в тоннелях скользко.

***


Старые заброшенные катакомбы, построенные ещё при Тевинтере, даже с приходом Церкви продолжили служить для спасения рабов. Но если в стародавние времена речь шла непосредственно о рабах, то позже в их роли выступали бесправные маги, истязаемые потерявшими всякий контроль храмовниками.

Из-за прилива тоннели затопило и приходилось идти по пояс в воде, отталкивая от себя прибитый с прибрежной зоны мусор.

Постепенно проход начал подниматься вверх, и уровень воды снизился. Размытый и полуразрушенный пол катакомб сменился более ровной и плотной каменной плиткой, какую можно было найти в темницах или тюрьмах.

Тоннель в какой-то момент заворачивал и выводил к тупику. Страж присел рядом с каменной стеной, провел пальцами между плитами и заглянул в небольшое отверстие. Убедившись, что рядом никого нет, он подцепил плиту и с помощью Хоука снял ее, открывая проход.

Выход вел в темницу, в которой, вероятно, раньше содержали особо провинившихся магов. Откуда-то сверху спускались жилы красного лириума, похожие на корни деревьев. Минерал разрушал стены, срывал металлические решетки с петель и отравлял воздух. Из-за большой концентрации этой отравы все помещения заливало зловещим кровавым свечением, а воздух давил, словно тисками, вызывая мигрень.

Страж старался держаться подальше от заразы и периодически потирал виски. Петляя по коридорам и лестницам, он вёл отряд на верхние уровни.

С каждым новым этажом жилы становились все толще, а головная боль все сильнее.

У выхода в основные залы Страж затормозил и, дав знак остальным, погасил светлячков и спрятался за колонной.

Гулким эхом от сводов доносился звук приближающихся шагов и скрип. Через несколько секунд из-за поворота вышли двое мужчин в темной одежде, какую обычно носили банды Киркволла. Они волокли по полу тяжелый сундук, из-под незапертой крышки которого торчали куски красного лириума.

Мужчины ругались и кряхтели, пока поднимали тяжёлый сундук по лестнице во внутренний двор.

– Они перевозят красный лириум? – Лавеллан почувствовал, как внутри зашевелился комок нервов. Он, как никто другой, знал об опасности минерала и о возможных последствиях его транспортировки в открытом виде.

– Нам нужно выяснить, кто это и на чье имя идёт поставка, – Мэйварис, от негодования забыв об осторожности, выпустила с пальцев несколько электрических искр. – И главное, для чего.

– Судя по следам, – Лавеллан присел, рассматривая широкие борозды, оставленные краями сундука, – это далеко не первый сундук. Неизвестно, сколько они уже вывезли.

Хоук шикнул на него, чтобы тот замолк и прислушался.

– Слышите? Они вроде ругаются, – с внутреннего двора доносились крики и проклятия на смеси тевина и общего языка.

Стараясь не шуметь, отряд выбрался на улицу и спрятался за грудой сваленных в кучу ящиков.

Во дворе было около пятнадцати человек, большая часть из них – обычные разбойники, вооруженные луками, кинжалами и ножами. У натянутого навеса с важным видом расхаживал мужчина в мантии, перебрасываясь грубыми фразами со стоявшим у небольшого стола верзилой, злобно стучавшим кулаком по столешнице и ругавшимся, как заправский морской волк.

– Я сказал, что оплата должна быть сегодня! – заорал он утробным голосом.

– Мы с вами уже договорились. Вы получите свою плату, как только корабли отплывут в Тевинтер, – мужчина в мантии пожал плечами и вышел из-под навеса, наблюдая, как двое разбойников упаковывают лириум в специальные контейнеры.

– Условия изменились. Риск вырос, а значит, и ставки! – продолжал верещать верзила.

– Из-за ваших людей мы потеряли приток рабов-магов со всей Вольной Марки, – тевинтерец брезгливо хмыкнул и бросил на собеседника пренебрежительный взгляд. – Если посчитать эти убытки, то вашим людям нужно радоваться, что они хоть что-то получат. Мой наставник – крайне благосклонный и щедрый человек.

– Распинаешься тут, а сам палец о палец не ударил! – взревел разбойник и с силой стукнул по стоявшей рядом коробке, тут же сломавшейся.

Мужчины продолжали спорить, пока Лавеллан и Хоук прикидывали план нападения.

***


Лавеллан и Фенрис бросились первыми с активным барьером, созданным Мэйварис. Нужно отдать ей должное, она действительна была хороша в магии, и защита держалась добрую минуту, покуда ошарашенные разбойники с криками хватались за оружие и начинали стрелять по эльфам.

Воспользовавшись общей заминкой, Страж и Хоук запустили несколько огненных залпов в лучников.

– Не подожгите ничего, тут могут быть документы! – предостерегающе закричала Мэйварис, убив подобравшегося к ней воина электрическим разрядом.

Фенрис старался уклоняться от магических вспышек, которыми без конца сыпал тевинтерец, прячущийся за сундуками и коробками. Как только Фенрис подобрался поближе, его отшвырнуло сильным ударом молота, пришедшимся прямо в ребра от затаившегося за ящиками верзилы. Фенрис снёс несколько погрузочных секций и с удивлением понял, что жив. Вокруг него синими искрами осыпался барьер, только что спасший от неминуемой гибели.

Лавеллан, как и учили его Искатели, ловко уклонялся, как заправский разбойник, и быстрыми отточенными движениями убивал менее ловких противников. Вынув меч из очередного трупа, он неожиданно ощутил, что по его нервам словно прошлось электрическим импульсом. Лавеллан хорошо знал это чувство, возникающее у храмовников, когда поблизости применялась магия крови.

Он тут же отскочил и увидел, как тевинтерец, надрезав свои запястья, призывает демонов и старается ударить мощным импульсом в Мэйварис. Вокруг мага крови сформировался защитный купол, оберегающий от враждебных чар. Лавеллан в несколько кувырков оказался рядом с ним и тут же развеял заклинание, ударив мощной волной, частично осушающей магические силы.

– Ты чертов храмовник! – взревел маг крови и, падая, запустил небольшой электрический разряд, от которого Лавеллан не успел увернуться.

Магия по касательной задела лоб и отшвырнула эльфа на несколько шагов прямо к Мэйварис.

– Ты цел! – закричала она, протягивая руку, и тут же шарахнулась, как от проказы. – Вишанте каффас, что это такое!

Лавеллан ощупал лоб и с ужасом понял, что повязку сорвало, открыв его клеймо.

Воспользовавшись короткой заминкой, пока Хоук, Страж и Фенрис отбивались от призванных призраков, тевинтерец ударил в Мэйварис разрядом, усиленным запретной магией. Лавеллан, почувствовав очередной всплеск магии крови, успел оттолкнуть Мэйварис. Она, ругаясь, ударилась о шероховатый пол и порвала свой плащ.

Магия полоснула лезвием по груди Лавеллана, ломая ребра и рассекая плоть. Во рту ощущался сильный привкус металла, все тело оцепенело. В глазах потемнело, до него эхом доносились крики и проклятия, посылаемые Мэйварис и вроде бы Хоуком. Лавеллан слышал булькающие звуки и до боли знакомый рев умирающих демонов.

– Андерс, во имя Создателя, спаси его! Я тебя прикрою! – сквозь дымку беспамятства донёсся до Лавеллана крик Хоука.

Где-то в районе груди Лавеллан ощутил тёплые лучи магии, проникающие внутрь и старающиеся унять боль и срастить поврежденные ткани.

– Хоть… теперь я буду знать… как тебя звать… Страж, – Лавеллан улыбнулся. Почему-то именно сейчас его разум решил, что это самое логичное заключение, а главное – своевременное.

– Прошу… не дай ему умереть, – голос Мэйварис становился все тише и глуше, словно Лавеллан удалялся от нее. – Не хочу, чтобы Дориан испытал то же, что и я…
«Дориан» – последнее, что промелькнуло в ускользающем в темноту разуме.

***


Лавеллан открыл глаза в темноте, наполненной сотнями огоньков-светлячков, улетающих куда-то вдаль. Он летел рядом с ними, ощущая тепло и покой. Все проблемы остались где-то там, куда он уже не вернётся.

Неожиданно все вокруг залило яркой ослепляющей вспышкой, а перед лицом пронеслось прошлое, как осколки мозаики.

Лавеллан открыл глаза и отшатнулся. Он был посреди леса у одиноко стоящего аравеля. Где-то в глубине чащи журчал ручей, а из зарослей травы и кустарников доносился стрекот цикад.

Лавеллан осторожно заглянул внутрь «корабля».

Перед ним сидела пожилая женщина – хранительница его клана. Она была такой, какой он видел ее последний раз несколько лет назад. В той же ярко-зеленой мантии, с длинной седой косой и валласлином, прямые линии которого с возрастом искривились, утопая в мелких морщинках.

– Дален, ты все-таки решил вернуться к нам? – она тепло улыбнулась и, подойдя к нему, обняла его, как родного ребенка.

– Хранительница, – Лавеллан сглотнул ком, подступивший к горлу, – прости, что не смог спасти вас.

– Ш-ш-ш-ш, – она прижала его голову к своему плечу и погладила, словно баюкая. – Дален, это мы должны просить у тебя прощения, что взвалили на тебя такую ношу. Но ты справился.

– Если я здесь… значит ли это, что я вернулся домой или… что я умер?

Она отпустила его и, подойдя к маленькому столику, начала перетирать в ступке травы. Хранительница всегда искала, чем бы занять руки, когда искала ответы на сложные вопросы.

– Ты всегда будешь частью нас, дален, – она срезала со связки трав над столиком одну веточку и добавила ее к основной смеси. – Но помнишь, чему я вас всех учила? Наш дом там, где мы хотим быть.

– Я не уверен, могу ли я быть там, где хочу, – Лавеллан устало вздохнул и привалился к стене аравеля.

– Но ведь твоя душа рвется туда? Вот твой ответ. – Хранительница налила из склянки немного воды в ступку и тщательно перемешала смесь. – Мы всегда будем с тобой, дален. Но готов ли ты воссоединиться с нами, или же ты хочешь другого? – она процедила кашицу через небольшое сито и, перелив получившийся настой в чашку, подала Лавеллану.

– Я… хочу быть с тем, кого люблю, – он взял протянутую посуду и всмотрелся в содержимое, будто там можно было найти ответ на вопросы. – Хочу помочь и защитить его, даже если у нас не получится возобновить отношения.

– Тогда действуй, – хранительница присела рядом с Лавелланом и крепко сжала его руку. – Все мы однажды останавливаемся на перекрестках, но только нам решать, куда повернуть свой аравель. Я всегда буду здесь, чтобы дождаться тебя, а пока выпей отвар, он успокоит. Ты еще не закончил все, что хотел.

Лавеллан, как заворожённый, поднёс чашку к губам и выпил безвкусное зелье. Его тело наполнилось теплом, а окружающее начало растворяться, пока не исчезло совсем.

Лавеллан распахнул глаза и уставился на потолок, похожий на тот, что он видел в поместье Хоука, но этот был докрашен. Лавеллан завозился, стараясь подняться, но грудь стянуло словно клешнями, заставив зашипеть.

Услышав возню, проснулся дремавший на стуле недалеко от кровати Дакс. Заметив, что Лавеллан открыл глаза, он вскочил так резко, что уронил стул, и кинулся прочь из комнаты с криками:

– Он очнулся!

***


– Знаешь, когда-нибудь я заряжу Бьянку и пристрелю тебя, чтобы не мучился, – возмущался Варрик, заявившийся через полчаса после пробуждения Лавеллана. Варрик ввалился в комнату, забыв снять корону. Интересно, что на его бегство посреди рабочего дня сказал Бран?

– Я тоже рад тебя видеть, – Лавеллан хотел рассмеяться, но грудь тут же прострелило острой болью.

– Осторожней, еще не все зажило, – возмутился Андерс.

Он вместе с Хоуком первыми прибежали на крик Дакса. Андерс забыл надеть маску, и Лавеллан впервые смог увидеть его лицо. Андерс осторожно снял повязку и осмотрел большой некрасивый шрам. Как раз к концу осмотра подоспел Варрик.

– Я чуть с ума не сошёл, когда Фенрис заявился ко мне весь в крови и сказал, что ты тяжело ранен. Четыре дня ты лежал без сознания, и никто не мог сделать прогнозов, очнёшься или нет, – Варрик укоризненно смотрел на Лавеллана. – Сиськи Андрасте! Как бы, по-твоему, я смотрел в глаза Посверкунчику, если б ты погиб?

– Могу тебя успокоить, – Лавеллан кисло ухмыльнулся, – мы с ним не общались уже долгое время, поэтому ты перегибаешь палку, воображая кровавую расплату.

– Да? – Варрик скептически изогнул бровь. – Тогда, во имя Совершенных, с чего бы ему связываться со мной до твоего приезда и договариваться о передаче сообщений через Торговую гильдию? Между прочим, я каждую неделю ему писал целые рассказы о том, что происходит с тобой, чем ты занят и как живешь. Создатель, да там, наверное, уже целый том наберется!

– Что? Почему я об этом не знал?! Дориан не отвечал мне ни на одно письмо, ни на попытки докричаться до него через кристалл! – Лавеллан резко попытался встать и тут же отмахнулся от упреков Андерса: – Да в порядке я!

– Ты еще спрашиваешь? – Варрик посмотрел на Лавеллана, как на идиота. – Он зол на тебя. Я, признаться, тоже не мог понять причины, а на все вопросы Посверкунчик в письмах отвечал в своей витиеватой манере, намекая, что не мое дело. Но сейчас, глядя на твой лоб, я догадываюсь. Ставлю сотню золотых, что ты провернул это, не обсудив с ним.

– С чего ты взял? – заворчал Лавеллан, понимая, что Варрик прав.

– Потому что иначе он бы оттаскал тебя за уши и выбил всю дурь из твоей головы! – возмутилась Мэйварис, которая молча наблюдала за происходящим, но тут ее терпение закончилось. – Хоук, думаю, самое время принести хорошей выпивки, хотя нет… лучше крепкого чая. Господину Инквизитору предстоит объясниться, откуда у него клеймо на лбу.

Варрик пододвинул стул поближе и демонстративно сел на него, выжидательно уставившись на Лавеллана. Видимо, придется объясняться.

Чай так и остался стоять на подносе на небольшой тумбе, все внимательно слушали пересказ того, что происходило в Скайхолде после объявления о роспуске Инквизиции. На лицах присутствующих можно было прочесть целую гамму эмоций: Варрик смотрел на друга, как на сумасшедшего; Хоук осуждающе; от Андерса так и веяло всепоглощающим возмущением; и лишь Мэйварис внимательно слушала, скрывая свое отношение за непробиваемой маской равнодушия.

– Я скажу тебе два слова, – ошарашено выдавил из себя Варрик. – Первое – ты, второе – идиот!

– Ты согласился стать усмиренным, чтобы удовлетворить свои эгоистичные интересы! – взорвался Андерс.

– Это почти предательство, – задумчиво выдавил Хоук, словно вспоминая что-то. – Когда близкий мне человек утаивал от меня что-то настолько же рисковое для него, мне впоследствии хотелось его избить до потери сознания.

– Ладно-ладно, - капитулировал Лавеллан. – Тогда никто не знал, что Фабре сделает то, что сделал.

– Интересно, а Искательница в курсе? – Варрик потер подбородок, задумавшись.

– Теперь мне ясно состояние Дориана в начале зимы. Он собрал всю информацию об этом Фабре. Он это не оставит просто так и придумает что-то особенно изощрённое, – Мэйварис осуждающе посмотрела на Лавеллана. – А тебе я скажу, что ты дурак, раз думал, что Дориан так легко откажется от своих чувств.

– Что? – Лавеллан уставился на нее, как баран на новые ворота.

– Конечно же, он зол на тебя. Ты уязвил его гордость, но при этом он продолжал заботиться о тебе. Не знаю, в курсе ты или нет, но в Тевинтере…

– Мэйварис, не надо, – Варрик попытался предостеречь подругу, но она отмахнулась рукой.

– Нет, дорогой мой, он должен уже узнать. В Тевинтере на меня и Дориана дважды пытались устроить покушение. Наши люди, а также агенты Торговой гильдии и сестры Соловей предотвратили их, но уже ясно, что за нас взялись всерьез. Дориан знал, что о ваших с ним отношениях известно повсеместно, и кто-то может перехватить письма, тогда ты окажешься под угрозой. Дориан сделал вид, что ему все равно, а ты якобы безутешный возлюбленный, старающийся докричаться. Мы уже обезвредили нескольких наемников, осталось выйти на заказчика. Поэтому еще раз повторюсь – ты дурак!

– Но он мог предупредить меня!

– Ты меня вообще слушаешь? Письма перехватывались, шпионы могли затесаться среди слуг. Он не мог рисковать.

Повисла неловкая пауза. Лавеллан чувствовал себя идиотом, если не сказать хуже. Он так легко списал чувства Дориана, постыдным образом преуменьшив их, хотя прекрасно знал, чего стоило тому открыться.

– Если вы поговорили о личном, давайте уже введем Инквизитора в курс дела, – пробасил Хоук, взяв одну из чашек с остывшим чаем и залпом опустошив ее.

– Ах, да, ты прав! – Мэйварис благодарно кивнула Хоуку, но через секунду ее лицо снова стало серьезным, предвещая бурю. – Пока наш Страж пытался не дать тебе умереть, мы смогли расправиться с магом, призванными демонами и добить остатки разбойников. Мы обыскали Казематы и в бывшей комнате рыцаря-командора нашли вещи ещё двух тевинтерских магистров, бывших венатори. Точней, как нашли. Во время боя во внутреннем дворе магистры забаррикадировались в кабинете, поэтому пришлось вышибать дверь. На столе в вещах мы обнаружили несколько товарных накладных и переписку с заказчиком.

– То есть мы знаем, кто за этим стоит?

– Не совсем, – разочарованно вздохнул Хоук. – Согласно письмам, накладные шли на имя некого магистра Дж. Ариано.

– Но это лишено смысла, – Мэйварис решила снова перехватить инициативу в разговоре. – Магистр Джоэль Ариано умер несколько лет. На покушение это не походило, ему было уже восемьдесят.

– Значит, кто-то взял его имя, – сделал вывод Лавеллан.

– Может быть. В конце концов, он славился дурным нравом и тем, что слуги у него не жили больше трех месяцев. Все таинственным образом исчезали, – Мэйварис брезгливо передёрнула плечами. – Но он был хорошим другом отца магистра Вененума. Так что, возможно, последний таким образом старается скрыть свою личность.

– Не скажу, что он в этом преуспел, – фыркнул Варрик.

– Одно дело подозревать, другое – иметь доказательства. По товарным накладным груз должны были доставить в поместье Ариано. Это огромный особняк, находящийся в горах Высокие пределы. Это очень труднодоступная местность.

– Мэй, а кто владелец этого прекрасного места?

– Официально хозяином всех владений магистра Джоэля является его сын Винсенс.

– Я так и предчувствую, что истинный владелец кто-то другой, – Варрик не мог отказать себе в иронии.

– Ты, как всегда, проницателен. Ходят слухи, что Винсенс лишь марионетка, а всем управляет его младшая сестра Деа.

– Удивительно, что родители не нашли ей жениха. Из рассказов Дориана я знаю, что пару вам подыскивают рано, – Лавеллан вопросительно посмотрел на Мэй, на что женщина грустно улыбнулась.

– Видишь ли, в чем дело… Деа, по мнению консерваторов, к которым относился и ее отец, не имеет права на замужество, ведь она не мужчина и не женщина. Она родилась бесполой, поэтому не может продолжить ни свой род, ни род мужа. Покойный Ариано осознанно выбрал пол ребёнка, делая акцент, что она не имеет права претендовать на его пост, даже если со старшим сыном что-то случится. Женщин-магистров мало, и почти все они дети не столь консервативных семей, где право наследовать место в Магистериуме имеет только сын.

– А я думал, что отец Дориана сумасшедший по части традиций, – Варрик кашлянул, стараясь скрыть свой шок.

– Мы все еще не знаем, что замышляет Вененум, а я более чем уверена, что все это его рук дело.

– Тогда что будем делать? – Лавеллан не мог понять, какой ход нужно делать следующим.

– Нам нужно ехать в Тевинтер, – сказала Мэйварис.

– Но с чем мы туда поедем, а главное – под каким предлогом? – Хоук вопросительно посмотрел на нее, не понимая ее плана.

– Я могу провести вас в свое поместье, – она улыбнулась. – Например, тебя и Стража могу представить давними друзьями нашей семьи.

– А что насчёт меня? Я ведь эльф.

– Тебя, – Мэйварис задумалась на несколько секунд, – можно провести, как купленного мной раба.

– Я - долиец, – ощетинился Лавеллан. – Я очень выделяюсь среди остальных эльфов.

– Не кипятись. В этом и плюс. Я могу провести тебя, как диковинного раба, поверь, в Тевинтере многие магистры любят экзотику. Тебя можно представить усмирённым.

– Ты издеваешься? Какое из этого прикрытие? И откуда может быть долиец усмирённым.

– Тоже мне проблема. Скажем, тебя схватили храмовники уже в сознательном возрасте, а так как ты был очень непокорным, они тебя усмирили. Тогда станет ясно, почему я захотела тебя купить, – улыбка Мэй стала слегка хищной. – Единственное, что будет нужно, так это научиться вести себя, как усмиренному.

– Ты уверена в своем плане? – Варрик с сомнением покосился на подругу.

– Это еще не план, а лишь вариант. У нас есть пара дней, пока Страж не долечит ранение Лавеллана. Нужно продумать маршрут и прикрытие, а ещё… как-то уговорить вашего угрюмого эльфа на поездку в Тевинтер на правах раба. А это, боюсь, не просто.

***


Потребовалась целая неделя, чтобы убедить Фенриса. Он наотрез отказывался возвращаться в треклятую страну. Но после долгого разговора с Хоуком и Варриком смилостивился и дал добро, если будут выполнены некоторые условия. Первое – он настоял на статусе слуги, а не раба, а второе – его нанимателем мог быть только Хоук.

– Скажите еще раз, чей это был план, – заворчал Фенрис, укладываясь в специально приготовленный ящик, стоящий на отстроенном складе в порту.

– Вас хорошо знают в Киркволле. Будь уверен, везде есть уши, поэтому я не могу так открыто провести вас на корабль, – Мэйварис отряхнула солому, прицепившуюся к подолу платья.

– К утру у меня тело станет деревянным, – посетовал Хоук, открыв крышку своего ящика.

– Никто не виноват, что ты вымахал таким детиной, – фыркнул Андерс, любовно заворачивая свой посох в ткань. – Неудивительно, что храмовники из Казематов тебя столько лет не подозревали. Они не привыкли видеть таких мускулистых магов.

– Мне кажется, что ты со мной заигрываешь, – хмыкнул Хоук, стараясь поджать ноги, чтобы уместиться в своем временном пристанище.

– А теперь представь, каково будет работягам, которым придется грузить этот ящик, – Мэйварис улыбнулась Андерсу, а тот не удержался от смешка. Видимо, представил.

– Дыхание Создателя, – заворчал Варрик. – Вы можете укладываться без лишнего шума? Между прочим, ночь на дворе, – он взял крышку и помог закрыть ящик, где лежал Фенрис.

– Уверен, что я не задохнусь? – голос того звучал приглушенно.

– Уверен. Мы наделали отверстий.

– А где мой ящик? – Лавеллан вопросительно воззрился на Мэйварис, не найдя своей «тары».

– Тебя повезут в большом сундуке, где я обычно храню платья. Его занесут в мою каюту, так что тебе не придется лежать здесь до утра.

– Почему меня обуревает чувство несправедливости? – вздохнул Андерс, собирая отросшие волосы в косу, чтобы не прижать их крышкой.

– Это твое постоянное состояние, маг, – глухое ворчание доносилось из коробки, ставшей временным приютом Фенрису.

– Ох, чувствую, это будет веселое плаванье, – вздохнул Хоук.

– Мэй, поверь, запереть на неделю Эльфа и Блондинчика в трюме не самая лучшая идея, – сетовал Варрик.

– С ними их главное успокоительное – Хоук. Если не успокоит разговорами, то вырубит магией. А если серьезно, как ты себе представляешь их, расхаживающих по палубе? Корабль был нанят мной в Тевинтере, но не является собственностью, и уж тем более я не могу ручаться за команду.

– Понимаю, просто я беспокоюсь, – развел руками Варрик. – Пора возвращаться в крепость. Тебе ведь еще сундуки с вещами собирать, – гном ехидно покосился на Лавеллана, который содрогнулся, представив себя запертым среди кучи платьев.

***


Погрузка на корабль прошла без приключений. Мэйварис руководила процессом, сетуя на нерасторопных рабочих, которые с трудом перетаскивали тяжеленные ящики.
Как только последний груз занял своё место в трюме, Мэйварис обошла каюту и, остановившись у окна, лёгким движением дёрнула плащ за шнуровку у ключицы, сбросила его на стоящий рядом стул.

Через несколько минут в дверь тактично постучался капитан корабля, сообщив об отплытии.

Мэйварис подошла к большому сундуку, поставленному в дальний угол, вынула из-за пазухи ключ и открыла замок.

– Вылезай, – сказала она, легко подняв увесистую крышку.

Лавеллан попытался подняться, но тело будто прострелило сотней иголок, и в результате пришлось практически выползать и лежать на полу несколько минут, пока восстанавливалось кровообращение.

Немного оклемавшись, Лавеллан поднялся и пошатнулся, ощутив, как, покачиваясь и разрезая волны, движется судно.

Мэйварис откупорила прихваченную у Варрика бутылку дорогого вина и, разлив его в два бокала, выуженных из шкафа-секретера, стоящего у окна, протянула один Лавеллану. Тот пошатывался и сжимал руками хрупкий стеклянный сосуд так, будто тот мог спасти его от качки.

– Выпей, станет полегче, – Мэйварис села за столик и пригубила вина.

– Что это за место? – Лавеллан озадачено огляделся, не припоминая, чтобы в предыдущее путешествие видел на борту еще одну персональную каюту, кроме той, в которой обитал капитан.

– Это каюта для пассажиров. На каравеллах, вроде той, на которой мы плывем, они практически всегда в наличии. Неужели ты думал, что я наняла первое попавшееся судно, не позаботившись о комфорте для себя? – уголки губ Мэй дрогнули в ироничной улыбке.

– Не знаю, – Лавеллан пожал плечами, – если бы речь шла о Дориане, то он бы занял каюту капитана, отправив того жить в кают-компании.

– Естественно, это ведь Дориан! Но, если говорить начистоту, то я предусмотрела все на тот случай, если из Киркволла придётся отплывать не одной.

– Удивительная проницательность, – Лавеллан настороженно посмотрел на Мэйварис, осознав, что она наверняка продумала еще несколько ходов и вариантов развития событий.

– Я – дочь магистра. Чтобы выжить в Магистериуме и добиться уважения, это крайне необходимое качество.

– Может быть, но, боюсь, ты в одном просчиталась, – вздохнул Лавеллан, вызвав заинтересованный взгляд собеседницы. – Моё и Хоука исчезновение из Киркволла не останется не замеченным.

– Естественно, нет, – в голосе Мэйварис так и звучало: «Нашел, чем удивить». – По официальным документам вы с Хоуком уехали в Великий Собор согласовать с Верховной Жрицей строительство новой церкви.

– Насколько я знаю Варрика, он вполне мог действительно выслать кого-то из своих людей на переговоры с Кассандрой, – Лавеллан заметил, как Мэйварис одобрительно кивнула.

– Молодец, ты все схватываешь. А теперь скажи мне, – она чуть подалась вперед и впилась взглядом в Лавеллана, как хищник в жертву, – что ты планируешь делать после того, как наше дело разрешится?

– То есть плохой вариант ты не рассматриваешь, – Лавеллан не остался в долгу и наградил Мэйварис таким же любезным взглядом в ответ.

– Смысл говорить о планах, если плохой расклад может стоить нам жизни. Но мы отклоняемся от темы вопроса.

– Я вернусь в Киркволл, – признался Лавеллан. Мэйварис откинулась на стуле, в её голубых глазах отразилось разочарование. – Мне нужно закончить то, что я начал. Я имею в виду реконструкцию гавани. Не могу все это спихнуть на Варрика или Хоука, у них и так забот хватает. Вот и сейчас мы уплыли, оставив на Наместнике двух сумасшедших гномов с безумными идеями. Но после того как все закончится, я поеду в Тевинтер.

– Империя не лучшее место для эльфа, – Мэйварис повторила слова Соласа, сказанные когда-то Дориану в одном из походов.

– Знаешь, я посмотрел на Андерса. Киркволл не то место, где ему рады, а многие не прочь убить, но он решил остаться с Хоуком, несмотря ни на что. Я тоже не могу взять и отказаться от желания помочь Дориану в его деле, – Лавеллан уставился на свои руку и помолчал, собираясь с мыслями. – Мне нужно с ним поговорить, а главное - извиниться за случившееся. Прошлое не изменишь, но есть будущее.

– А если Дориан не захочет тебя прощать и принимать?

– Я сделал выбор. Пусть так, но я останусь в Тевинтере и буду тенью помогать ему, устраняя убийц и врагов. Вы взвалили на свои плечи почти неподъёмную, но правильную цель. Сейчас безопасность Тедаса зависит от сильного Тевинтера.

– Почему ты так решил? Страны столько веков мечтают стереть империю с карты, что вряд ли изменят свои взгляды так быстро.

– Потому что Солас, скорей всего, начнёт именно оттуда. Наверняка он попытается освободить рабов-эльфов, а также, воспользовавшись суматохой, найти помощников в его сумасшедшем плане. Поэтому я останусь в Тевинтере, – Лавеллан поднял недовольный взгляд на Мэйварис. – Ну что? Я прошел твою проверку?

– Более чем! – довольно мурлыкнула она и налила еще вина.

– Так каков план действий?

– Во время плаванья до Камберленда ты будешь привыкать вести себя, как усмиренный. В городе после высадки можешь носить повязку, но вот эмоции будешь сдерживать и прятать.

– Скажи, а какой смысл магистру из Тевинтера покупать усмирённого раба?

– Как я и говорила, ты - долиец. Не представляешь, сколько коллекционеров хотят себе «дикого» эльфа, который вырос не в Империи и не испытывает такого благоговейного страха перед магистрами. Все знают, что в моем доме есть рабы, но исключительно для работы прислугой, а не для эстетических целей, поэтому их немного. Усмиренный маг всегда полезен в быту, он делает всю работу тщательней, чем обычные рабы, потому твое появление в моем доме можно списать на мой прагматизм.

– Ясно, – Лавеллан передёрнул плечами. Перспективы его не слишком радовали.

– Начиная с завтрашнего дня, я буду следить за твоим обучением. Начнем с простейшего. Ты будешь рассказывать мне о своих буднях на посту Инквизитора. Максимально подробно, но без эмоций.

Неделя пути до Камберленда превратилась в сущий кошмар. На второй день корабль попал в шторм, и Лавеллана безумно тошнило, он склянками вливал в себя зелья, стараясь избавиться от спазмов в желудке, но они слабо помогали.

Мэйварис, насмотревшись на его страдания, вышла в жуткую непогоду на палубу и попросила передать просьбу корабельному врачу сделать что-то, способное унять малоприятные позывы.

Помимо тошноты, Лавеллана донимали звуки. Грохот разбивающихся волн, некоторые из которых взлетали почти до окна каюты; обрывки криков команды, которые можно было услышать, несмотря на шум моря. К этому списку можно было еще добавить противный скрежет корабельных орудий.

Утешало лишь то, что хуже всего было Хоуку и остальным, запертым в трюме. У них не было даже возможности выпить зелье.

К тому моменту, когда качка прекратилось, комната в глазах перестала расплываться, Лавеллану начало казаться, что из него высосали все силы.

На следующий день погода была на редкость солнечной и спокойной, словно не было никакого шторма.

Лавеллан позавтракал вместе с Мэйварис, которая делила свою порцию на двоих, и принялся рассказывать все, начиная со взрыва на Конклаве.

Мэйварис оказалась настоящим тираном, она заставляла каждый эпизод начинать заново, если, по ее мнению, голос не был достаточно лишен эмоций. И только ближе к ночи Лавеллан перешёл к рассказу о знакомстве с разведчицей Хардинг.

***


Накануне последнего дня путешествия Мэйварис, слушая историю знакомства Инквизитора с Дорианом, принялась собирать вещи и готовить большой сундук.

– Мы завтра причалим? – не выходя из образа усмирённого, спросил Лавеллан, чем вызвал у Мэйварис улыбку.

– Да, ночью закроем тебя здесь.

– А как Хоук и остальные догадаются, что мы причалили?

– Трюм будут разгружать последним, капитан не сможет себе позволить заставить леди-магистра ожидать, пока моряки закончат. Так что наши друзья догадаются, что мы уже прибыли, когда корабль перестанет качать, а на верхних палубах станет оживленнее.

Как и предсказывала Мэйварис, сразу, как только корабль пришвартовался в гавани, в каюту постучался капитан. Лавеллан, лежа в сундуке, не мог его видеть, но зато прекрасно слышал - от бесконечного потока лести в адрес женщины во рту появился мерзкий приторный вкус.

– Путешествовать с вами одно удовольствие, – елейным голосом пропел капитан судна.

– Многие моряки говорят, что женщина – вестник беды, – Мэйварис держала маску доброжелательности, и лишь Лавеллан, привыкший к ней, улавливал тщательно скрываемые нотки раздражения.

– Ну что вы. Такие женщины, как вы, наоборот, привлекают удачу.

– Раз так, то не откажите мне в просьбе. Наймите в Драконьем логове несколько человек, согласных перенести все мои вещи, включая ящики из трюма. Я смогу выгодно продать эти товары старым знакомым.

– Как прикажете, – ответил капитан и, судя по звуку удаляющихся шагов, вышел из каюты.

Легонько скрипнула дверь, а Мэйварис негромко выругалась:

– Кретин!

К тому моменту, как капитан вернулся, желая сопроводить Мэйварис, в порту уже ожидала большая черная карета, запряженная парой лошадей. Рядом с экипажем для магистра стоял первый помощник капитана, нанявший повозку и двух гномов для перевозки основного груза.

Моряки довольно грубо тащили сундук Мэйварис, стукнув его об дверь каюты. Лавеллан, лежащий внутри, закусил губу, чтобы не выругаться, когда очередной удар пришелся куда-то в район печени.

– Нельзя ли аккуратней! – возмутилась Мэйварис. Видимо, испугавшись ее гнева, двое мужчин, несших злосчастный сундук, максимально осторожно поставили его на горбок позади кареты и как следует закрепили.

Когда дошла очередь до ящиков, поднятых из трюма, случилось самое худшее. Почти у повозки моряки уронили один, и крышка с грохотом отлетела, подскочив пару раз на брусчатке.

– Что вы собираетесь делать? Как, по-вашему, я должна обсуждать сделку с испорченным товаром? – как ни в чём не бывало спросила Мэйварис, недовольно поглядывая на вывалившиеся на пыльную улочку свертки с различными тканями.

Капитан рассыпался в тысячах извинений, но магистр отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и приказала морякам собрать все в отдельный ящик и сгрузить на повозку.

Разобравшись с досадной оплошностью, Мэйварис села в карету.

– В «Бриллиантовую служанку», – сказала она и задернула белую шторку на двери.

***


Лавеллан чувствовал каждую неровность дороги всем своим телом, несмотря на то, что оно изрядно занемело. Цоканье копыт и скрежет крутящихся колес сводили с ума, и к тому моменту, когда кучер остановил карету, оба уха заложило, а бока изрядно отбило.

Лавеллан понял, что сундук сняли и куда-то понесли, сильно раскачивая из стороны в сторону. Когда послышался долгожданный щелчок замка, Лавеллан был готов выпрыгнуть из своей «тюрьмы», но боль в теле и временная дезориентация сводили все желания на нет.

Мэйварис помогла ему выбраться и, придерживая за руку, довела до кровати, куда он и рухнул, как подкошенный.

– Что там с остальными? – Лавеллан потёр глаза и огляделся.

Комната была достаточно просторной, а уж после каюты и вовсе казалась непозволительно огромной. Стены были сделаны из камня и украшены разноцветной мозаикой. Добротная обработка материала выдавала гномью работу, как и низкие широкие шкафы, и основательные постели, по высоте доходившие Лавеллану до колена.

– Думаю, они появятся здесь ночью, – Мэйварис пожала плечами и, вытащив из небольшого сундука расческу, занялась своими волосами.

– Когда я услышал грохот, то немного запаниковал, – признался Лавеллан, откинувшись на подушку. Он рассматривал мозаику на потолке, изображающую битвы гномов с Порождениями. – Ты ведь подозреваешь капитана корабля?

– Этот полоумный выдал себя, когда, не выказав удивления, отплыл в Камберленд. Я нанимала его в Тевинтере для плавания в Киркволл, чтобы потом вернуться обратно в Иимперию, но перемена маршрута его даже не смутила.

– И поэтому ты сказала Хоуку и остальным затаиться в трюме?

– Будь уверен, капитан перетряхнет его всей своей командой, – Мэйварис победоносно улыбнулась и отложила в сторону расческу. – Но их уже не будет на корабле. Я хорошо заплатила боцману, чтобы ночью он вывел их из трюма, всучив одежду моряков.

– И как же ты намереваешься избавиться от капитана? – ухмыльнулся Лавеллан, понимая, куда клонит Мэйварис.

– Зачем избавляться? – она пожала плечами. – Его наняли, чтобы следить за мной, хотя слово «наняли», думаю, не совсем уместно. Кто же в здравом уме пойдет против прямого приказа магистра, особенно говоря об империи?

– Учитывая твой статус в Тевинтере, скорей всего, наниматель был кем-то весьма влиятельным, – Лавеллан начинал понимать ход мыслей Мэйварис. Эта женщина была умна и хитра, как Лелиана. – И круг подозреваемых сузится.

– Верно. Но капитан не наша главная забота. Он наверняка отправил весточку еще в Киркволле, поэтому задерживаться долго в Камберленде мы не сможем.

– Нужно встретить Хоука и остальных и при первой возможности покинуть город.

– Зачем же? Они думают, что я прибыла одна, грех не воспользоваться таким преимуществом. Завтра после обеда я отправлюсь на встречу с торговыми партнерами, здесь есть старые знакомые, с которыми моя семья ведёт дела уже очень давно. Ты с остальными затеряешься в толпе. Будь уверен, что вечером появится несколько интересных личностей.

***


После заката Лавеллан спустился в главный зал таверны. Посреди помещения выступала с песнями группа гномов, а некоторые уже хорошо поддатые посетители пританцовывали под заводную музыку в обнимку со своей выпивкой. Иногда при особо резких разворотах содержимое кружек расплескивалось и скользкой пеной растекалось по полу.

Несколько раз особо незадачливые посетители поскальзывались и падали под громкий смех гномов.

Из-за выступления артистов почти все места были заняты, нашлось только одно свободное в дальнем пыльном углу, с которого практически нельзя было разглядеть музыкантов, но зато входная дверь была как на ладони. Это более чем устроило Лавеллана.

Решив заказать себе выпивку, Лавеллан подошёл к низкой стойке, за которой стоял трактирщик, бодро притопывая ногой в такт мелодии. Он недовольно посмотрел на посетителя, прервавшего его веселье, и нехотя перечислил все напитки, которые подают в «Бриллиантовой служанке».

Названия были весьма экзотичными. Некоторые особенно запомнились, к ним можно отнести «Лаву Орзаммара», «Глубинные Тропки», «Поцелуй неприкасаемой» и «Пасть дракона». Не зная, что из этого выбрать, Лавеллан попросил последний напиток.

Гном поставил перед ним здоровенную кружку, исчерченную рунами, от которых веяло холодом. Несмотря на это, содержимое странным образом булькало, а судя по запаху, название «Пасть дракона» было не совсем метафорой.

Расплатившись Лавеллан вернулся на свое место и, долго принюхиваясь, решился попробовать подозрительное пойло.

От фиаско Лавеллана спас только опыт пьянок с Быком в трактире Скайхолда. Они тогда напивались до такого состояния, что Дориану приходилось забирать уже ничего не соображающего Лавеллана и доводить до спальни. Похмелье наутро мучало знатное.

«Пасть дракона» безумно жгла горло, а через секунду гланды обдало колючим холодом. С каждым новым глотком ощущения не становились лучше, а мир вокруг снова начинал кружиться, как после хорошей качки на корабле.

Хоук, Андерс и Фенрис заявились ближе к ночи. Лавеллан к тому моменту неслабо захмелел, и ноги его не слушались. Он попытался встать и встретить друзей, но тело повело, и он упал обратно на свое место. Оставалось лишь неуклюже махать рукой. Заметив состояние Лавеллана, Андерс подошёл, помог подняться, закинул его руку на плечо и повёл наверх, пока Хоук расплачивался за две комнаты.

Андерс отвел его в комнату к Мэйварис и сгрузил на кровать. Она недоуменно посмотрела на состояние Лавеллана, но не стала ничего комментировать. Андерс молча помог ему раздеться, а перед уходом кинул Мэйварис, что утром нужно обсудить дальнейшие планы.

Лавеллан проснулся посреди ночи. Он спал впритык к стенке и мог уловить стоны, доносившиеся из соседней комнаты. Ему хотелось натянуть подушку на ухо, и он уже потянулся рукой, чтобы воплотить желаемое в действительное, но в следующую секунду так и застыл, услышав:

– Гаррет, сильней!

Это был голос Андерса, он в какой-то момент перестал пытаться сдерживаться, и стоны стали сильнее.

Еще не до конца протрезвевший разум Лавеллана нарисовал картину со всеми сочными подробностями.

Он так и видел Андерса, лежащего под Хоуком. Тот наращивал темп, задевая нужные точки, из-за чего проваливались попытки Андерса сдержать свой голос.

В воображении Лавеллана тот кусал губы, громко дышал. Светлые волосы разметались на подушке, а руками он шарил по постели, но в какой-то момент он рефлекторно хватался за Хоука, царапая ему спину.

Постепенно образы начали меняться, и теперь Лавеллан видел нависавшего над ним Дориана. Его тело покрывала испарина, а глаза были прикрыты в истоме. Он шептал какие-то едкие комментарии сбившимся от возбуждения голосом, в то же время рукой оглаживая бедро и промежность Лавеллана.

Воображение будоражило его, разгоняя кровь, которая естественным образом приливала ниже живота. Лавеллан поёрзал, скользя напряжённым членом по простыне. Звуки за стенкой стихли, а он всё пытался найти способ отвлечься и успокоиться.
Интересно, как Мэйварис спала, игнорируя шум? Или же она все слышала, но аристократическое воспитание не позволяло подать виду?

Постепенно Лавеллан смог успокоиться и с трудом уснуть. Похмелье потихоньку начинало давать о себе знать.

***


Камберленд напоминал растревоженный улей. С самого утра здесь кружили торговцы со всего Тедаса, стараясь найти и занять на одном из многочисленных рынков более удобное место.

Лавеллан прогуливался вместе с Андерсом. На утреннем маленьком совете у Мэйварис было решено разделиться по двое, но, чтобы соблюдать баланс в отрядах, решили, что каждому воину достанется по магу, а так как объединять Фенриса и Андерса это все равно, что поджигать бомбу, выбор был очевиден.

Лавеллан со своим спутником спускались от таверны вниз по улице. То и дело приходилось прижиматься к фасадам маленьких двухэтажных домиков, пропуская очередную груженую повозку, коих было очень много.

После каменного и мрачного Киркволла Камберленд казался сказочным. Почти под каждым балкончиком можно было увидеть яркие горшки с цветами или витиеватый плющ, обнимающий угол здания и старающийся забраться как можно выше. Тут и там попадались памятники героям прошлого, в числе которых можно было найти статуи императоров Орлея и правителей других стран. Рядом с каждым таким архитектурным объектом располагался небольшой цветущий сквер.

Несмотря на ранний час, неваррское солнце раскалило булыжник, которым были вымощены улочки, поэтому даже сквозь ботинки ноги обдавало жаром. Интересно, каково было Фенрису?

У Драконьего логова было многолюдно. Гномов, снующих туда-сюда, было столько, что мельтешило в глазах.

Вся территория анклава была выполнена в гномьем стиле, и здания всего района казались более массивными и приземистыми, чем основная часть города. Здесь было не так много торговых лотков, как на обычных рынках. Почти все дела велись в самих зданиях. Тут не было вывесок или зазывал, как это принято во всех аналогичных местах. Над дверью каждого здания красовалась табличка с именем хозяина дома, а уж чем он занимается и что продает, наверное, можно было узнать только внутри.

В Драконьем логове было крайне мало зелени, а изящные человеческие статуи сменялись огромными исполинскими изваяниями гномов. В самом центре красовалось широкое здание с куполообразной крышей. Оно нависало над всем остальным районом и было единственным трехэтажным строением в анклаве.

У входа посетителей встречали жуткого вида черные големы, смотрящие куда-то вдаль.

Решив не привлекать к себе лишнего влияния, Лавеллан и Андерс смешались с толпой зевак, слушавших выступающего на каком-то постаменте гнома. Он рассказывал о новых изобретениях, позволявших, по его словам, облегчить повседневную жизнь.
Лавеллану хотелось зевать, но с этого места хорошо просматривалась площадь. Оставалось ждать появления Мэйварис.

– Кстати, как у вас получился трюк с той тканью? – тихо спросил Лавеллан, стараясь хоть как-то занять время.

– Это нужно благодарить Варрика и магистра. Они еще до отплытия договорились с боцманом и специально погрузили в трюм тюфяки с тканью, – Андерс говорил так тихо, что приходилось напрягаться, чтобы расслышать. То и дело он прерывался и оглядывался по сторонам, будто боясь, что кто-то услышит. – Сразу же после погрузки боцман положил в ящики приготовленную ткань, выдал нам одежду матросов и отправил на орудийную палубу. Когда капитан закончил ворошить трюм, мы спустились обратно.

– Тогда зачем весь этот спектакль со случайно упавшим ящиком уже в порту?

– Наверное, он решил удостовериться, видимо, его все еще терзали подозрения. Ведь как-то нам нужно было покинуть корабль. Другое дело, что он не подозревал, что его верный боцман продался за хорошую монету.

Мимо Лавеллана пронеслась черная карета и остановилась около главного здания анклава, из нее вышла Мэйварис. Несколько особо любопытных зевак провожали ее взглядом, пока она не скрылась в центральном здании.

Постепенно народу становилось все больше, а ближе к вечеру нельзя было протолкнуться. Никто из приезжих словно не замечал опаляющих лучей солнца и невыносимой духоты.

– Смотри, – Андерс аккуратно дёрнул Лавеллана за рукав.

В толпе расхаживало трое мужчин, старавшихся сделать вид, что они заинтересованы в покупках, но время от времени они переглядывались и кивали в сторону центрального здания.

– Дилетанты, – фыркнул Лавеллан, – или же просто связные.

– Мне тоже кажется, что против магистра глупо отправлять таких, – Андерс заправил прядь за ухо, обнажив свежий синеющий засос на шее. Не исключено, что сам обладатель этого украшения даже не знал о его существовании.

– Это точно не убийцы, скорее наблюдатели. Нужно предупредить Хоука и Фенриса.
Лавеллан вынырнул из толпы и быстрым шагом направился в сторону турнирного полигона. Согласно плану, эта парочка должна была следить за капитаном, который еще на корабле зазывал Мэйварис на мероприятие.

Лавеллан остановил одного из эльфов, подметавшего брусчатку от пыли и следов лошадиного помета. Тот недовольно уставился на решившего его побеспокоить, но, признав в обратившемся долийца, отчего-то смягчился.

Уборщик улиц подробно объяснил, как спуститься к полигону, где сегодня собираются устроить состязания магов из местного Круга, отбирая чемпионов к осеннему турниру.

Лавеллан быстрым шагом шел вниз по улице. То и дело проезжали повозки с товарами, а извозчики принимались костерить эльфа, мешавшего им.

Здание, где располагался полигон, было похоже на круглую арену. Рядом с входом сбилась в кучу толпа прохожих, желавших урвать билет на представление. Хоука и Фенриса среди них не было, зато капитана Лавеллан узнал, хоть и видел его вблизи лишь в день прибытия Мэйварис в Киркволл. Мужчина свободно оплатил вход, чем вызвал негодование толпы, ожидавшей здесь, судя по всему, не первый час.

Лавеллан потоптался на месте, но так и не нашел, кого искал. Плюнув на все, он со всех ног кинулся обратно к Драконьему логову, стараясь срезать через подворотни, руководствуясь приблизительным знанием маршрута.

Уже у самого анклава в одном из закоулков он увидел Фенриса с окровавленными руками. Лавеллан чуть не споткнулся, когда, завернув за угол, увидел трупы семерых людей, а восьмого – ещё живого - за горло держал Хоук. Андерс ругался и кричал, а Мэйварис стояла с каменным лицом.

– Ты должен был их предупредить! – увидев его, возмутился Андерс.

– Мы разминулись, – Лавеллан хмуро осмотрел трупы. Перед ним лежали юноши лет восемнадцати, ничего из себя не представляющие. Возможно, их купили обещаниями больших вознаграждений. – Вероятно, их наняли, чтобы выяснить, есть ли у Мэйварис соратники. Нам нужно уходить из города, и быстро.

– Да, но раз уж нас развели, как детей, – Хоук швырнул еще живого парня в стену и навис над ним. – Хоть узнаем, кто его нанял.

– Я… я все скажу… только не убивайте, – взмолился неудавшийся убийца, закрываясь руками.

– Живо! – Гаркнул Хоук.

– К нам пришли люди… сказали, что хорошо заплатят, если мы проследим и убьем одну женщину, – парень нерешительно глянул на Мэйварис, стоявшую рядом с Андерсом. От ее взгляда веяло всепоглощающим холодом и опасностью.

– Они назвали себя?

– Н-нет.

– Хоук, что ты с ним возишься. Толку от него не будет, – недовольно поморщился Фенрис.

– П-погодите! Не знаю, важно это или нет, но эти трое мужчин были в темных мантиях. Между собой они общались на странном языке, и один из них передал другому письмо. На печати я успел заметить букву «А».

– Они сказали, что планируют делать дальше? – Мэйварис подошла вплотную к парню и посмотрела на него сверху вниз.

– Н-нет, нам сказали выполнить свою работу без лишних вопросов. И потом встретиться в условном месте со связным.

– Хорошо, – кивнула Мэйварис и тут же, поднеся руку ко лбу разбойника, усыпила его заклинанием.

– Пойдем отсюда. Нам нужно спешить. Эти мальчишки должны были нас спровоцировать, даже мне было бы сложно справиться с восемью людьми, поджидавшими в засаде. А то, что они не явятся на встречу, лишь подтвердит догадку, что я путешествую не одна.

– А его, – Фенрис указал на заснувшего, – так оставишь?

– Он просто дурак, который повелся на деньги. Считай, что я дала ему второй шанс.

– А он нас не выдаст? – Лавеллан покосился на мерно посапывающего парня, свернувшегося клубочком прямо на брусчатке.

– Нет, он проспит мертвецким сном до полудня следующего дня. Мы будем далеко.

***


Первыми в таверну вошли Хоук и Фенрис, проверив комнаты. Остальные подтянулись, выждав около получаса.

Фенрис разложил на постелях часть рулонов тканей и накрыл их одеялом, создавая иллюзию спящих людей. Мэйварис взяла с собой только нужные бумаги, которые сунула под корсет платья, и кошелек.

Хоук потушил свечу и жестом указал в окно, где, несмотря на поздний час, можно было заметить небольшую суету среди кустов и деревьев.

– Скорей всего, они выждут еще немного и направятся сюда. Что будем делать?

– Мы можем выбраться через чердак. Здесь второй этаж, ноги не сломаем, – хмыкнул Лавеллан, прикидывая план. – Но мы далеко не уйдем на своих двоих.

– На обратной дороге я заскочила в анклав к знакомому и заказала у него пятерку лошадей. Он со своим сыном будет ждать нас у северных ворот. Так же он прихватит с собой провизии.

– Ты в нем уверена? – Хоук вопросительно глянул на Мэйварис.

– Он был лучшим другом моего покойного мужа и не отвернулся от меня, когда все враги ополчились. Я ему верю, как себе.

***


Закончив сборы, отряд пробрался на старый запылившийся чердак, использовавшийся для хранения тех вещей, которые уже вроде и не нужны, а выбросить жалко.

Решетка на небольшом окошке заржавела, и пока Фенрис старался выломать ее, Лавеллан просил Творцов, чтобы на грохот не сбежались наемники со всей округи. В какой-то момент, смирившись с таким напором, прутья издали жалобный скрежет и довольно легко отделились от рамы.

Первым выбрался Лавеллан и огляделся. Внизу уже никого не было, скорее всего, наемники уже проникли под видом посетителей в таверну. Время поджимало.

Ухватившись рукой за проходивший рядом водосток, Лавеллан, ловко перебирая ногами и цепляясь за крепежи, удерживающие конструкцию на месте, спустился вниз.
Если бы это была не гномья постройка, то водосток вполне мог отвалиться и с громким скрежетом рухнуть, проехавшись по соседнему зданию.

Следующими был Фенрис и Хоук, а последней слезла Мэйварис. Ей ужасно не хотелось спускаться вниз таким образом, но судя по смолкнувшим голосам выпивох, наёмники перешли к действиям.

Мэйварис зацепилась платьем за край водостока и, к ее огромному неудовольствию, Лавеллану пришлось обрезать край подола, чтобы не терять время.

Они слышали недовольные крики на втором этаже. Наемники добрались до спален.

Отряд кинулся прочь, плутая по темным переулкам, стараясь держаться подальше от стражи, патрулирующей улицы с фонарями в руках: пришлось бы долго объяснять, кто они и почему с ними женщина в разорванном платье.

Около северных ворот их поджидало два гнома с пятеркой лошадей. Стоявшие на стене стражники делали вид, что ничего не видят и, открыв путь из города, демонстративно отвернулись.

– Триан, – Мэйварис дружески кивнула пожилому гному с огромной бородой, сплетенной в три косички. – Спасибо тебе.

– Торольд был мне ближе брата. Его жена мне, как сестра. Куда ты теперь?

– В Тевинтер.

***


Огромный Камберленд постепенно становился все меньше и меньше, а его очертания стирались, расплываясь силуэтом на горизонте.

Как только город скрылся из вида, Лавеллан решил уточнить дальнейшие планы.

– Куда двинем теперь? До империи мы не доедем, у нас не хватит еды и воды, которую твой друг положил в седельные сумки.

– У реки Минантер есть деревня Нентхед. Мы передохнем там денёк, закупимся всем необходимым и двинемся дальше.

– Империя, – Фенрис слегка поёжился и что-то проворчал себе под нос.

– Кстати, – Мэйварис вопросительно глянула на него, – как Варрик смог тебя уговорить отправиться с нами?

– Сказал, что, возможно, мы избавим Тедас от кучки магистров, увлекшихся магией крови.

– Я с удовольствием составлю тебе компанию в этом деле, – Мэйварис игриво подмигнула Фенрису, и он впервые ей слегка улыбнулся.

Имперский тракт тянулся бесконечной змеей. Сколько веков прошло со дня его строительства, а он все так же поражал своей грандиозностью и стойкостью против времени.

Иногда попадались повреждённые участки, где отсутствовало несколько блоков в плотной кладке. Тут и там пробивалась трава, а порой подступивший вплотную лес пытался «обнять» его своими корнями, одновременно создавая кронами навес, закрывающий от солнца.

Лавеллан, глядя на это, постоянно задавался вопросом: «Может, это и есть магия?».

По мере продвижения на север становилось все жарче, и даже воздух начинал подрагивать удушающим маревом.

Лавеллану все время хотелось пить, а губы потрескались, покрывшись неприятной корочкой. Он непроизвольно тянулся рукой к мехам с водой, но, как только пальцы касались мягкой выделанной кожи, одергивал себя. В конце концов, он был не единственным, кто изнывал от жажды, но если люди и эльфы могли потерпеть, то вот на лошадях экономить не стоило.

Всю дорогу Мэйварис продолжала тренировку Лавеллана, вынуждая того разговаривать и вести себя, как усмиренному. Лавеллан каждый раз концентрировался, вспоминая ту пустоту, которую ощущал, пребывая в этом состоянии. На душе становилось холодно и тоскливо. Но постепенно Лавеллан добился таких успехов, что Андерс ежился, когда он неожиданно о чем-то спрашивал лишенным эмоций голосом.

К концу второго дня пути на горизонте показалась небольшая деревня вдоль широкой реки, и при виде воды Лавеллан невольно облизнул губы.

Нентхед отличался от небольших поселений, виденных Лавелланом в Ферелдене или Орлее. Домики жителей стояли вплотную друг к другу, и казалось, что деревня – это одно длинное здание. Все они были окрашены либо в белый, либо в светло-желтый цвет. На вторых этажах под подоконниками с внешней стороны окна выглядывали из специальных подставок яркие цветы, а где-то подобным образом были украшены ещё и чердаки.

Темные покатые крыши были выстланы черепицей, и только в крайне редких случаях можно было увидеть деревянное покрытие.

Прямо за деревней располагались поля, которых оказалось на удивление мало. Зато прямо у реки разместился большой причал, где несколько мужчин выгружали из лодки пойманную рыбу, а рядом к отплытию на промысел готовилось следующее судно.

Несмотря на теплый и приветливый вид, местные жители встретили приезжих с опаской. Конюх, занятый мытьем стойла, насторожено посмотрел на Хоука, подошедшего с просьбой осмотреть лошадей и при необходимости подковать, а также накормить и напоить.

Хоук всучил ему больше десяти серебряных монет, но это, к удивлению, не успокоило конюха, а возымело обратный эффект.

Андерс снял в трактире несколько комнат. Фенрис занялся покупкой припасов и воды для дальнейшего пути, а Мэйварис – отправкой каких-то сообщений.

Лавеллан старался держать образ усмиренного и уже не прятал клеймо, отчего люди шарахались от него, как от зачумленного. Внимание Лавеллана привлёк небольшой домик, выбивавшийся из общей картины: он был сделан из дерева, да и стоял на отшибе.

Около двери на небольшой лавочке сидел пожилой эльф, перебиравший травы и развешивавший их на просушку.

– Храмовники не пощадили даже долийца, – вздохнул мужчина, вглянув на Лавеллана.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – тот идеально держал образ усмиренного.

– О клейме, – эльф поправил седую косу и нахмурился, отчего морщины на лбу стали еще глубже.

– Это было добровольно.

– Вот как? – на лице старика промелькнуло удивление. – Тогда это успокаивает. Меня зовут Реган, я из Круга магов Неварры.

– Вы травник?

– Да, в магии я не был силен, но зато хорошо варил зелья, – Реган отложил свои травы и потянулся, хрустя суставами. – Вам лучше не задерживаться. Здесь не любят чужаков.

– Почему? – Лавеллан присел рядом со стариком.

– Нентхед находится рядом с рекой и трактом. Сюда частенько заезжают незнакомцы, но, увы, не все с добрым умыслом. Одни убивали, другие молодых девушек насиловали. Тут даже поговорка есть, что чем тише едет всадник, тем больше зла он везет.

– То есть?

– В это время года не так многолюдно, но обычно на тракте оживленно. Торговцы, если заезжают, то с большими повозками, которые гремят на всю округу. Экипажи тоже не ездят без сопровождения, а вот один или несколько всадников не внушают доверия. Хотя здесь сказывается горький опыт. Ближе к столице нет такого предрассудка. Поэтому скажи тем, с кем приехал, чтобы рано утром уезжали, а то после войны храмовников и магов народ у нас нервный. Один раз заходил маг крови, другой пришло двое сумасбродных рыцарей Ордена, убивших двух женщин, собиравших травы для мазей. Я тогда в Камберленде был, иначе добрались бы до меня.

– А как тебя потом встретили жители?

– Никто ничего не сказал, меня здесь уже давно знали. Я им зелья делал. Но после того случая они ко мне охладели, – Реган поднялся и махнул рукой. – Пойдем, дам тебе зелья в дорогу. Все равно девать некуда.

Дом Регана был завален различными травами. Воздух наполнялся специфическими ароматами, а из-за нескольких пучков эмбриума, высушивающихся у окна, свет внутрь практически не проникал, и в помещениях царил полумрак.

В дальнем углу стояла кровать травника, разглядеть ее можно было только благодаря изголовью, упрямо выглядывавшему из-за стопок старых книг.

Реган гремел посудой, копаясь в полках рядом с очагом, наконец, найдя нужное зелье, он довольно щелкнул языком и протянул флакон.

– Вот. Это хорошее восстанавливающее зелье. Помогает как лошадям, так и людям. Очень быстро высыпаешься и просыпаешься отдохнувшим. Я его делаю для нескольких пожилых женщин, страдающих бессонницей. Говорят, после него спят, как младенцы, – Реган рассмеялся.

– Спасибо. Я тогда пойду.

– Стой, – Реган кивнул в сторону левой руки Лавеллана. – Это тоже сделали храмовники?

– Нет, – равнодушно ответил тот. – Это сделал мой друг.

– Ясно. Darethshiral, – попрощался Реган и вернулся к своим растениям.

***


Лавеллан приберег склянку для лучших времен. Дальнейший путь лежал в империю до города Вол Дорма, откуда примерно сутки пути до Азариэля, где можно будет нанять корабль до Минратоса.

Услышав о необходимости совершить еще одно плаванье, Хоук брезгливо скривился. Видимо, путешествия по морю он не любил.

Разобравшись со всеми делами, Мэйварис отправилась спать к себе, а оставшиеся улеглись в тесной комнате на четырех кроватях.

Лавеллан спал неспокойно, все время ворочаясь с боку на бок. В голову лезли какие-то жуткие сны, и он пожалел, что не принял настойку Регана, так и валявшуюся на дне его сумки.

Неожиданно кто-то схватил его за плечо и потряс. Лавеллан резко развернулся, рефлекторно готовясь к удару, но, увидев Хоука, осекся.

– Что случилось?

– Слышишь? – шёпотом произнёс Хоук, кивнув в сторону окна.

Лавеллан прислушался и понял, что почти все собаки в деревни жалобно скулили, а лошади напугано фыркали, но самое странное, что никто в деревне не реагировал на странное поведение животных. Все спали, как убитые.

Неожиданно по нервам Лавеллана словно прошлось лезвие, обдав тело холодом. Глаза расширились, и он тут же вскочил.

– Магия крови! Буди остальных!

***


Фенрису и Андерсу хватило лишь названия запрещенной магии, чтобы тут же согнать с себя сон. Мэйварис была собрана к тому моменту, как в дверь постучали.

– Не знаю, что здесь происходит, но хватайте вещи. Возможно, придется в спешке убегать, – кивнула она, забирая сумку со стола.

Спустившись вниз, все пятеро застыли, как изваяния. Пол таверны был залит кровью, а тела людей лежали в неестественных позах.

– Они умерли в агонии, – Андерс сжал кулаки от злости. Ему, как никому другому, было понятно, насколько мучительными были последние секунды этих бедняг.
Трактирщик был подвешен вниз головой на люстре, которая время от времени покачивалась, словно баюкала жертву.

У входа в таверну собралась целая толпа людей. Перед ними лежал труп молодой девушки. Одежда была разорвана, обнажая грудь и ноги, по всему телу красовались чётко различимые следы от ножа, которым полосовали ее еще живой. Селяне с ненавистью уставились на чужаков, а увидев в открытую дверь покойников внутри таверны, некоторые из мужиков схватились за вилы и бросились в атаку.

– Они не будут нас слушать! Фенрис, забирай лошадей! – крикнул Хоук, пустив молнию в нападавшего.

– Маги крови! – заголосила в толпе какая-то женщина, провоцируя общую панику. – Собак! Спускайте на них собак!

– Что они сделали с нашими псами! – через секунду завизжал другой голос. – Они нас не слышат! Эти демонопоклонники контролируют их разум

– Убейте проклятых магов! – завопил мужчина и кинулся, размахивая черенком от лопаты.

Мэйварис взмахнула рукой, образовав огромную стену льда, отрезавшую жителей от отряда.

– Бегом, пока они ее не сломали! – она кивнула в сторону конюшни, из которой Фенрис как раз выводил последнюю лошадь. У небольшого корыта с водой лежал труп Регана, который, видимо, стал последней жертвой неизвестного мага.

Лавеллан еле сдерживал рвущуюся ярость, но единственно правильным, что он мог сейчас сделать – это убраться поскорей из деревни.

Как только все запрыгнули в седла, сотворенная наспех ледяная стена с оглушающим треском рухнула под натиском толпы.

– Держи их! – взревели деревенские.

– Пошла, – Лавеллан пришпорил лошадь, и на всех парах их небольшой отряд помчался на имперский тракт.

Почти час они гнали, что есть сил, но, решив, что оторвались, сбавили темп.

– Нас подставили, – Хоук был зол, и его речь сочилась сарказмом.

– Спасибо, но думаю, и так можно было догадаться, – фыркнула Мэйварис.

– Но какой в этом смысл? Кто бы это ни сделал, он мог всерьез поверить, что с нами можно справиться толпой деревенских? – Андерс еле сдерживался. Его выводил из равновесия сам факт применения магии крови, погубившей стольких невинных жителей, а также то, с какой ненавистью деревенские были готовы растерзать их только за то, что они маги.

– Кажется, я понимаю, – хмуро изрек Лавеллан, поняв весь замысел. Несколько лет рядом с Лелианой научили его прощупывать такие ловушки. – Всегда есть шанс, что разъяренная толпа растерзает даже группу умелых магов, но наши враги понимают, что мы уже рядом с Империей. Как думаешь, Мэй, они используют это происшествие против нас?

– Не знаю как, но более чем уверена, – голос Мэйварис звенел, как сталь. – Одно хорошо, что этим воспользуются те, кто в этом замешан, поставив точку на наших догадках.

– Магистры никогда не гнушались даже самых мерзких методов, – со злостью выплюнул Фенрис.

– Поэтому их нужно убить, – заключила Мэйварис.

***


Молчаливые степи разделяли Неварру и империю, являясь извечным камнем преткновения между ними. Каждая из стран считала, что эта безлюдная пустая земля принадлежит именно ей, поэтому нередко попадались отряды солдат Неварры, с опаской оглядывающие проезжающих или выясняющие отношения с войсками Тевинтера, так же патрулирующими «свои» земли. Спасало лишь то, что дальше обычной брани это не заходило.

Хотя настоящими хозяевами степей Лавеллан считал вовсе не людей, а животных, населявших их. Тут и там можно было увидеть пикирующих орлов, поймавших либо детенышей нагов, либо каких-то грызунов.

Волки держались подальше от тракта и по мере приближения отряда убегали. Может, частые встречи с тевинтерскими магами привили им этот необходимый для выживания рефлекс?

Днем жара становилась невыносимой, капюшоны не спасали от вызываемой солнечными лучами головной боли. Первые пару дней кто-то дёргал Андерса, способного облегчить мигрень, но это было лишь временной панацеей, и в итоге от измотанного целителя отстали.

У перекрестка, где сходились две ветки тракта, стояли друг напротив друга солдаты Неварры и Тевинтера. Они на удивление не спорили друг с другом. Один отряд проверял тех, кто въезжал в империю, другой тех, кто ее покидал.

Увидев приближающихся всадников, несколько солдат из отряда со штандартами Тевинтера подъехало и приказало остановиться.

Мэйварис достаточно было вытащить из своих вещей официальную бумагу, подтверждающую ее статус магистра, как весь отряд пограничных войск вытянулся по струнке. Лавеллан видел такое на официальных визитах в Орлей и при досмотре Калленом своих войск.

Чем дальше отряд продвигался вглубь территории империи, тем меньше ощущалось влияние архитектуры Неварры, и тем больше было веяние древней культуры. Вдоль тракта можно было увидеть статуи драконов, а также рабов, тщательно следивших за целостностью дороги.

Фенрис все больше злился, и Хоуку приходилось успокаивать его, напоминая, для чего они здесь.

У подъезда к Вол Дорма имперский тракт делал небольшую петлю, позволяя удобно въезжать и выезжать из города.

Спуск украшали статуи Андрасте, чередуясь с изваяниями драконов и древних архонтов. Ворота и стены, примыкающие к тракту, были настолько высокими, что нависали над дорогой, заставляя чувствовать себя ничтожной букашкой рядом с реликтами древней архитектуры, простоявшими здесь не одно столетие и сдержавшими огромные армии.

Никто не пытался останавливать магистра и ее свиту. Наоборот, солдаты были готовы вступить в почётный караул, но Мэйварис игнорировала лизоблюдов.

Лавеллан и Фенрис ловили на себе множество заинтересованных взглядов, отчего сохранять образ усмиренного становилось все сложней.

Постепенно к любопытным горожанам добавились не менее озадаченные рабы, то и дело поглядывающие на долийца, словно на персонажа из каких-то древних легенд.

– Смотри. Вот она, империя, – злобно бросил Фенрис. Ему было не по себе, что все эти незнакомцы таращились на его татуировки, и, что самое противное, зачастую взгляды не были лишены зависти.

Лавеллан вращал головой и видел сотни людей с рабскими ошейниками на шее. С некоторыми невольниками свободные люди обращались весьма сносно, но порой можно было видеть, как какой-то недовольный торговец избивал бедолагу, а самое мерзкое, что многие проходили мимо, словно не видя.

Глава города, узнав, что их посетила магистр Тилани, пожелал лично встретить ее и любезно предоставил свой особняк в качестве места для ночлега, а также заверил, что с радостью выполнит любой каприз Мэйварис и ее спутников. Под последними, естественно, имелись ввиду Хоук и Андерс, но уж никак не эльфы.

Поместье местного главы располагалось на возвышенности, с которой открывался вид на город. Архитектура Тевинтера изящно совмещала в себе как древние веяния, так и современные.

Везде попадались здания, построенные ещё до Андрасте, но рядом с ними стояли почти такие же, но уже современные здания. Единственным отличием, позволявшим различать их, была черная черепица у древних строений, в то время как у современных она была красной.

Остановившись у ворот в дом главы, Лавеллан, стараясь сдерживать любопытство, быстро оглянулся. Стены здания украшали колонны, оплетенные лепными змеями.
Крыша куполом обнимала все здание, а на самом ее верху восседал огромный дракон с распростертыми крыльями.

Отказавшись от званых ужинов и праздных увлечений, все смогли как следует отдохнуть и выспаться на мягких и удобных перинах, от которых успели отвыкнуть.
Прямо на рассвете под многословные сокрушения главы города они отправились в Азариэль - небольшое поселение рядом с портом. Через двое суток после отъезда из Вол Дорма весь отряд погрузился на корабль в качестве полноправных пассажиров.

Через неделю они прибыли в Минратос.

***


Лавеллан с замирающим сердцем оглядывал город, чьи черные крыши, украшенные статуями драконов, словно напоминали, что еще никто в истории не захватывал столицу Тевинтера.

Отвесные скалы отрезали город от остальной части Тедаса, оставляя только небольшой мост, соединяющий остров с материком, а также путь через гавань.
На причале еще издалека можно было различить десятки суетящихся людей, занятых погрузкой грузов на борт более десяти кораблей.

На высоких стенах можно было увидеть огромных големов, терпеливо дожидавшихся часа, когда они понадобятся.

У выезда из порта Мэйварис поджидало две кареты: она заранее отправила послание о своем приезде, а также о том, что вместе с ней приедут торговые партнеры из Вольной Марки.

Лавеллан расположился в карете рядом с Мэйварис. Он еле сдерживался, чтобы не выказать собственное нетерпение. Где-то здесь, практически рядом находился Дориан. Одна только мысль о возможной встрече разгоняла кровь в венах, ускоряя биение сердца.
Хоук и остальные ехали во второй карете.

У поместья дома Тилани их встречало около десяти слуг-рабов. Фенриса перекосило, когда один пожилой мужчина начал сетовать на долгое отсутствие своей госпожи, а еще больше удивляло, что такого же мнения были и остальные.

Дом магистра сочетал в себе типичные цвета старых особняков, но, несмотря на строгий классический фасад, в доме Мэйварис были нотки новаторства. Вместо статуй с драконами здание украшали гномьи лепнины и статуи, а посреди двора расположилось огромное изваяние галлы.

Внутри убранство было более современным, а на стене можно было заметить пафосные орлесианские маски, среди которых особенно выделялась одна, украшенная разноцветными перьями.

Рабы насторожено смотрели на усмиренного эльфа, но старались держаться дружелюбно. Лавеллану по приказу Мэйварис выделили одну из комнат для прислуги, располагавшуюся недалеко от библиотеки.

Хоук и Андерс поселились в специальных спальнях для знатных гостей, а Фенрису досталась комната попроще.

Как только дверь за Лавелланом закрылась, отрезав его от посторонних глаз, он, наконец, смог сбросить набившую оскомину «маску» усмирённого и, не скрывая любопытства, оглядеться.

Помещение больше напоминало старую кладовую и вмещало в себя только стул, небольшой простенький комод для вещей и кровать. В углу из-за шкафа выглядывала метла и ведро, покрытое паутиной.

Лавеллан разобрал свой небогатый багаж, рассовав вещи в ящики, и устало рухнул на кровать, сжимая амулет:

– Vhenan, я скоро увижу тебя.

***


Мэйварис переоделась в ярко-синюю мантию с символикой своего дома. Весь ее вид словно кричал о статусе хозяйки, но надо отдать должное – это ей шло.

Она позвала в библиотеку остальных, чтобы обсудить дальнейший план действий. Лавеллан с интересом перебирал различные книги, отмечая, что большая часть литературы посвящена магии. В числе прочих Лавеллану встретилось несколько особо пыльных талмудов, рассуждавших о теории Тени.

Над одним из кресел висел огромный гобелен с генеалогическим древом дома Тилани, и, судя по нему, у Мэйварис было несколько кузенов.

– Может, хватит? Ты прожжешь в нем дыру, – заметив интерес Лавеллана к гобелену, фыркнула Мэйварис, разбиравшая скопившиеся за время её отсутствия письма.

– У долийцев нет ничего подобного, поэтому мне любопытно, – ответил, пожав плечами, Лавеллан.

– Лучше не лезь в дела магии, иначе можешь увязнуть, – Фенрис продолжал ворчать, но его голос слегка дрожал, выдавая нервозность.

– Может, хватит уже клеймить магию? – привычно возмутился Андерс, а Хоук демонстративно закатил глаза, за что тут же удостоился недовольного взгляда от любовника. – Не забывай, где мы, а то с таким подходом ты быстро выдашь наше укрытие.

– Я хорошо помню, «где мы», но и тебе не стоит забывать об угрозах соблазна.

– Не беспокойся, официально ты служишь торговому представителю семьи Амелл, поэтому единственное, что сейчас могут попытаться сделать – договориться с твоим «нанимателем» о предоставлении твоих услуг, – хмыкнула Мэйварис, распечатывая ножом для писем одно из посланий. – Кстати, Хоук, – она бросила беглый взгляд на него, – здесь тебя зовут Леннард Амелл, ты приходишься кузеном Гаррету Хоуку, на данный момент пребывающему в Орлее с официальным визитом.

– А что насчет меня? – Андерс вопросительно изогнул бровь.

– Ты, конечно, можешь представиться своим настоящим именем, произведя фурор, но советую придержать личность в тайне. А еще лучше носи маску и хотя бы пытайся подражать орлесианскому акценту, или представься торговцем из Ферелдена, происходящим из какого-нибудь известного в Орлее дома и чтящим родовые традиции.

– Насчёт тебя нужно подумать, – Мэйварис внимательно посмотрела на Лавеллана и уже хотела что-то сказать, но тут неожиданно в дверь постучал слуга:

– Госпожа, к вам приехал магистр Павус в сопровождении магистров Тидиса и магистра Аранеуса.

– Дориан в сопровождении этих двух змей? – Мэйварис недоуменно посмотрела на стол, будто где-то там был ответ. – Я пойду, поприветствую их, а вы все пока посидите тут.
Она вышла, плотно закрыв за собой дверь, а Лавеллан крепко сжал медальон, стараясь унять бешеный пульс.

***


Через полчаса в библиотеку снова постучали. Лавеллан тут же вернулся в ставший привычным образ, как раз за секунду до того, как дверь приоткрылась, впуская внутрь слугу. Это был раб-эльф, на вид которому сложно было дать больше двенадцати лет. Он смущенно посмотрел на сидящих в креслах Андерса и Хоука и, извиняясь, чуть поклонился им.

– Простите, что прервал вас, но госпожа просит привести своего нового слугу, а еще… просила передать вот это, – эльф протянул небольшую плотную повязку вроде той, что Лавеллан надевал в Киркволле и Камберленде, пряча клеймо.

Лавеллан вышел из библиотеки, ощущая настороженные взгляды Хоука и Андерса. Закрывая за собой дверь, он успел прочитать по губам Хоука: «Удачи», и почему-то стало намного спокойней.

Дом показался Лавеллану запутанным лабиринтом. Лишь спустя десять минут слуга, ведущий его по бесконечным закоулкам, остановился у огромной двустворчатой двери.

Юный эльф дал знак Лавеллану ждать его снаружи, а сам незаметной тенью юркнул внутрь. Через секунду из комнаты донёсся притворно-расслабленный голос Мэйварис.

– Маханон, входи, – Лавеллан несколько раз моргнул, сообразив, что это обращаются к нему. Интересно, когда она успела придумать это дурацкое имя?

Лавеллан приоткрыл дверь, и на него тут же уставились двое мужчин, сидящих на диване напротив Мэйварис. Им было чуть больше сорока, и у каждого на губах играла мерзкая змеиная улыбка, а в глазах горели искры азарта, как у коллекционеров, увидевших редкий экспонат.

Справа гордо сидел Дориан. Когда он заметил Лавеллана, его глаза расширились от удивления, но через мгновение маг вернул себе будничное выражение лица и дежурную ироничную усмешку. Лавеллан заметил, что волосы Дориана немного отросли и были зачесаны назад. Поймав себя на мысли, что слишком долго задержал взгляд, Лавеллан шагнул к Мэйварис и, остановившись в шаге за ее спиной, спросил:

– Госпожа, вы меня звали?

Краем глаза Лавеллан заметил, как от этого лишенного эмоций голоса болезненно дернулся уголок губ Дориана. Лавеллан понимал, что сейчас проходится по старой ране, напоминая о произошедшем. Это, наверное, было самой тяжелой проверкой, но он не мог сейчас похоронить общие усилия стольких людей.

– Мэйварис, я поражен! – восхитился один из мужчин и откинулся на спинку дивана, сжимая в руках бокал с красным вином. – Вы смогли приобрести не просто долийца, но еще и усмиренного! Скажите, где подвернулась такая удача? Я бы, несомненно, не отказался бы заполучить себе такого!

– Лорд Тидис, боюсь, он такой в единственном экземпляре, да и без помощи кузена моего покойного мужа я вряд ли смогла бы найти его.

– Жаль, – вздохнул мужчина, проведя рукой по короткой рыжей бороде, очерчивающей скулы.

– Как бы то ни было, вам дали бракованный товар, – хмыкнул сидевший рядом мужчина. Он был на полголовы выше устроившегося рядом магистра и, судя по внешнему виду, бороде он предпочитал идеально выбритый подбородок.

– Меня более чем устраивает, лорд Аранеус, – пожала плечами Мэйварис.

– Однако не могу не заметить, что с этим увечьем он становится похожим на бывшего Инквизитора. Что скажете, магистр Павус? – Аранеус вопросительно посмотрел на Дориана, его глаза сверкнули мерзким огнем.

– Вы мне напоминаете типичных южан, – усмехнулся Дориан. – Они тоже не отличают магистра от обычного мага из Тевинтера. Безумие! Так вот, возвращаясь к вашему тезису, скажу лишь, что они не похожи. Да и к тому же Инквизитор был воином, но не магом.

Все время, что говорил Дориан, он словно специально не глядел в сторону Лавеллана, полностью игнорируя его присутствие.

– Но, может, вы найдете его, – магистр Тидис чуть изогнул бровь, – занимательным.

– А-а-а-а, – с усмешкой протянул Дориан, – интересуетесь деталями моей жизни? Могу нарисовать вам несколько наглядных пособий, если уж тема пришлась по душе.

– Я всего лишь вспоминаю те слухи о вашей связи с Инквизитором, – Тидис с интересом окинул взглядом Лавеллана, отчего ему стало противно. Тот чувствовал, как изнутри поднимается волна негодования, и тщательно пытался абстрагироваться.

– Вестник Андрасте и магистр Тевинтера! Тема для скандала во всем Тедасе! Но, если вас еще интересуют мои предпочтения, то мне больше нравятся мускулистые мужчины.

– Хватит уже, – Аранеус брезгливо передёрнул плечами, а Дориан победоносно усмехнулся. – Ты, – Аранеус обратился к Лавеллану, – расскажи о том, как ты попал к храмовникам и лишился руки.

– Да, мне бы тоже хотелось послушать, – Дориан, наконец, повернулся. Его взгляд был колючим и злым, и единственное, чего хотелось Лавеллану – послать всех магистров к демоновой матери и объясниться.

– Мой клан путешествовал по Ферелдену, – сделав над собой усилие, начал Лавеллан, – но во время Мора мы перебрались в Вольную Марку. Однажды наши охотники зашли на территории, принадлежавшие местному герцогу. Это был глухой лес вдали от города, поэтому мой клан поймал несколько диких кабанов. Через день к нам заявились люди вместе с храмовниками, заявив, что мы не имели права на этих животных, и потребовали компенсацию.

– Интересно, какую же? Что можно взять у долийцев, – презрительно фыркнул Тидис.

– Герцог захотел себе в коллекцию слуг мою сестру.

– Сестру? – К Тидису бесшумно подошёл слуга-эльф и наполнил опустевший бокал.

– Чтобы не злить людей, мы согласились, но, сославшись на древний ритуал прощания с кланом, попросили обождать до утра. Хранительница приказала собирать вещи, чтобы в спешке покинуть стоянку, но, видимо раскусив наш обман, герцог явился на закате. Застав нас за подготовкой аравелей, он пришёл в ярость и приказал убить всех. От испуга во мне проснулся магический дар, и я опалил лицо одного из солдат. В порыве гнева он отрубил мне руку и хотел заколоть, но его остановили храмовники. Они забрали меня в Круг, где решили, что я слишком своенравен, а значит, опасен. Меня усмирили.

– А что случилось с твоей сестрой? – поинтересовался Дориан.

– Она погибла в бою, забрав жизни нескольких храмовников, попытавшихся меня увести.

– Любопытно, – хмыкнул Тидис, отпив вина. Он покатал его на языке и, уставившись куда-то наверх, спросил: – А ты бы хотел снова стать магом?

– Нет, – спокойно ответил Лавеллан.

– Да? То есть ты не хотел бы испытать какие-то эмоции?

Словно эхо, в памяти Лавеллана пронёсся подобный вопрос, заданный матерью Жизель одной из усмиренных.

– Я был бы расстроен и зол на все произошедшие, а также на годы, что пребывал в этом состоянии. Сейчас же я спокоен и не хочу никого убивать.

– Это все занимательно, – Аранеус устало вздохнул. – Но, Мэйварис, какую пользу вы хотите извлечь из увечного усмирённого? Простите мою бестактность, но вы не похожи на заядлого коллекционера.

– То, с каким выражением лица вы извиняетесь, лорд Аранеус, бесценно, – прощебетала Мэйварис, а Лавеллан понял, сколько сарказма прячется за этой рядовой фразой. – Но у меня большая коллекция редких магических книг, доставшихся от отца. Хотелось бы изучить это все, а кто с этим справится лучше усмиренного? Еще, я думаю, его можно бы привлечь к сортировке писем и других бумаг. Мы ведь с Дорианом заняты нашим общим детищем, – Мэй, улыбнувшись, взяла в руки бокал и иронично посмотрела на Аранеуса, поджавшего губы. Эта безмолвная перепалка продолжалась с минуту, но мужчина первым отвел взгляд от собеседницы и повернулся к сидящему рядом магистру.

– Лорд Тидис, думаю, нам пора. Нужно еще успеть приготовиться к вечеру в доме магистра Герадануса по случаю помолвки его дочери Ливии, – мужчина со злой усмешкой посмотрел на Дориана. – Магистр Павус, не хотите ли присоединиться к нам? Уверен, в этот раз ваш визит произведёт фурор.

– В этот раз? Каждое мое появление еще долго обсуждается, ведь я хорош во всех отношениях. Но, к сожалению, буду вынужден отказать себе в удовольствии стать темой очередного скандала. За время отсутствия Мэйварис скопилось множество дел, требующих ее участия.

– Тогда прошу нас извинить. И еще раз поздравляю вас с удачным приобретением, – Аранеус кивнул в сторону Лавеллана и, обменявшись еще несколькими любезностями, ушел вместе со своим другом, в сопровождении слуги, стоявшего все время разговора в стороне.

– Он так прелестно пытается острить, что хочется даже пустить слезу, – усмехнулся Дориан, налив себе вина. – Но, я вижу, ты не боишься стать одной из самых обсуждаемых персон сегодня вечером, Мэйварис, – голос Дориана сочился сарказмом. – Мне тоже стоит поздравить тебя с новой покупкой?

– Поверь, я не хотела, чтобы эта встреча произошла именно так. Скорей всего, кто-то доложил, что я приехала с долийцем, похожим на Инквизитора. Вот они и заявились.

– Они были так любезны, пожелав сопровождать меня к тебе, чтобы выразить свое почтение.

– Дориан, я думаю, нам нужно все прояснить, – вздохнул Лавеллан, за что тут же удостоился полного гнева взгляда.

– Я не собираюсь ничего обсуждать, – Дориан залпом осушил бокал и резким движением поставил его на столик, показывая всю бурю эмоций в своей душе, чем еще больше разозлил Лавеллана.

– Но это все как-то по-идиотски! – недовольно поморщился тот.

– Во имя Создателя, какое лицо у усмиренного! Боюсь, ты выбился из полюбившегося тебе образа. Нужно чуть больше практики, – саркастично ответил Дориан. – Мэйварис, сегодня вечером мой связной должен представить подробный отчет. Поэтому душевные разговоры лучше оставить на утро, правда, для этого потребуется несколько бутылок хорошего вина. Заметь, я даже готов нарушить свое правило «не пить с утра». А пока… пожалуй, я пойду. И да, можно не провожать, – Дориан учтиво поклонился и ушел.

– К демону все! – Лавеллан с силой стукнул кулаком по столу и плюхнулся в кресло.

– Ты сделал ему больно и уязвил его самолюбие, – улыбнулась Мэй. – Дай ему время. Я не знаю, простит он тебя или нет, но вы хотя бы сможете поговорить.

***


Дориан привез с собой большую кипу бумаг, собранную, видимо, не за один день. К его приезду в гостиной на столике стояло вино, правда, всего одна бутылка. Андерс внимательно читал в кресле какой-то трактат о возможности воздействия на материю через Тень. От одного этого названия у Лавеллана начинала кружиться голова, но Андерсу, кажется, это было крайне интересно. Фенрис все время сочился ядом в отношении подобной литературы, а Хоук, лениво развалившись на диване, скучающе зевал и грыз яблоко.

– Еще один магистр, – брезгливо фыркнул Фенрис, увидев вошедшего в сопровождении Мэйварис Дориана.

– Хватит уже, – резко сказал Лавеллан, вперив в него злобный взгляд.

– Да что ты понимаешь, я видел таких вот «хороших» магистров, – Фенрис гневно посмотрел на Дориана, с нескрываемым любопытством рассматривающего его татуировки. – Прекрати на меня пялиться! Я не один из твоих рабов.

– Заткнись уже! – зарычал Лавеллан, готовый вцепиться в глотку Фенриса. – Иначе я тебя прибью!

– Только попробуй, – тот начал светиться, готовый к ответным мерам.

– Подозреваю, твое путешествие было крайне занимательным, – Дориан, по-хозяйски усевшись в кресло, с иронией рассматривал развернувшийся спектакль. – Хотя да, о чем я, ведь стоит вспомнить, кто был кузеном твоего мужа. Ты всегда любила интересные компании.

– Ты это теперь так называешь, – улыбнулась Мэйварис.

– Прекрати пялиться на меня, как на своего раба!

– Мне просто любопытен лириум под твоей кожей. Он весьма притягателен, – Дориан с легкой усмешкой посмотрел на вспыхнувшего Фенриса. Сложно было сказать, дело в злости или же в смущении, а может, и в том, и в другом.

Лавеллан закусил губу, он даже сначала решил, что Дориан специально это делает, чтобы позлить его. Но тот даже не глянул в его сторону, словно Лавеллана не существовало.

– Если вы закончили столь экстравагантное приветствие, предлагаю перейти к делу, – лениво отозвался Хоук, не отрываясь от яблока.

– Согласна, – кивнула Мэй, сев напротив Дориана, поправив подол и подперев тыльной стороной ладони подбородок, бегло глянула на Лавеллана. – Расскажите вместе с Хоуком всю историю.

Лавеллан кивнул и подробнейшим образом пересказал события в Кирковолле, упуская ряд деталей боя в Казематах. Время от времени вклинивались Хоук и Андерс, добавляя кусочков в эту большую и сложную головоломку.

– Значит, судя по бумагам, рабов из Тедаса и красный лириум доставляли покойному магистру Ариано? Вот уж не знал, что мертвым так одиноко и скучно у ног Создателя, что нужны такие извращенные развлечения, – Дориан, отпив вина, задумчиво хмыкнул.

– Скажу больше, среди тех, кто нам встретился в Казематах, были весьма умелые маги крови, – Мэйварис презрительно передёрнула плечами, вспоминая недавние события. – За нами следили до самого Камберленда, где, наняв наемников, пытались меня убить. Технически жертвой должна была стать только я, ведь присутствие остальных не было подтверждено, но факта это не меняет.

– Ты специально забыла упомянуть происшествие с магом крови в деревне? – недовольно фыркнул Фенрис, сев поближе к Хоуку, за что тут же удостоился недовольного взгляда Андерса.

– Нет, мой дорогой, – в голосе Мэйварис отчётливо слышались нотки снисхождения, но Фенрис проигнорировал их. Его снова заставило вздрогнуть это обращение к нему. – Как ты помнишь, деревня находится ближе к империи, чем Камберленд, а я стараюсь соблюдать хронологию. Но происшествие было крайне странным, – Мэйварис серьёзным тоном пересказала случившееся Дориану и, закончив, добавила: – Что думаешь об этом?

– Тут есть два варианта: либо этот ваш маг слишком глуп, хотя, на мой взгляд, только полный идиот будет использовать магию крови, так что в любом случае этот вариант в силе, или же все было сделано умышленно. Поверь мне, я достаточно умен, чтобы не поверить в чистую случайность, – Дориан, преисполненный любовью к себе, поправил чуть выбившуюся прядь волос. – Тем более, если я хотя бы косвенно связан с вами, то обязательно должна быть какая-то интрига или трагедия. Иначе не бывает!

– Ох, Дориан, – рассмеялась Мэйварис. – Обожаю это в тебе.

– Я прекрасно знаю о своих талантах. И меня сложно не приметить.

– Смотрю, и скромность тоже входит в их число, – не сдержавшись, хохотнул Хоук, наконец, поднявшись с дивана и сев ровно.

– Именно. Иначе мы потратили бы добрые несколько часов на обсуждение моих достоинств, а так я позволяю использовать свое время более рационально.

– Может, вернемся к делу? – недовольно заворчал Фенрис, бросая недоумевающие взгляды на Дориана. Он не соответствовал его представлению о магистрах.

– Что происходило, пока меня не было? – Мэйварис взяла протянутый Дорианом отчет и бегло просмотрела его глазами.

– В нем самое основное, но если тебе хочется подробностей, а тебе, разумеется, хочется, то начну с того, что твой отъезд встряхнул фракцию Вененума.

– В каком смысле? – Лавеллан удивлено посмотрел на Дориана, невольно задержав взгляд на его точеном профиле.

– Во многих смыслах, – Дориан посмотрел на Лавеллана, как на чужака, и снова повернулся к Мэйварис. – После твоего отъезда по Магистериуму поползли слухи. Большая часть из них – это сплетни мающихся от скуки магистров, но некоторые были весьма занимательными. Если верить одному, то ты, испугавшись роста влияния Вененума, сбежала к родственнику в Киркволл, – Мэйварис не удержалась от смешка. – Но этот слух можно отнести к первой упомянутой мной категории, а вот второй был более любопытным.

– Интригуешь.

– До Магистериума дошли слухи, что в Киркволл одновременно приехали Хоук и Инквизитор, а также, учитывая тот факт, что Наместник – родственник твоего покойного мужа, многие склонились к мнению, что ты хочешь развернуть масштабное противостояние консерваторам. Чем незамедлительно воспользовался Вененум, собрав их под свои знамена и выдвинув целую теорию о том, что ты планируешь отдать империю во власть Юга.

– Но это же вздор! – возмутился Лавеллан. – Да и мой приезд никак не был связан с возвращением Хоука.

– Верно, но только идиот не воспользовался бы таким стечением обстоятельств, выдав их под каким-нибудь зловещим соусом. Интриги, – чуть вздохнул Дориан, – как я по ним скучал, будучи в Инквизиции.

– А как на это отреагировал архонт? – Мэйварис положила на столик прочитанный отчет.

– Радонис – осторожный правитель. Думаю, сейчас он выжидает дальнейшего развития событий.

– Ясно. Кстати, об отчете, – Мэй кивнула в сторону прочитанного листка. – Правильно ли я понимаю, что за убийством твоего отца стоят недавно примкнувшие соратники Вененума.

– Один из них несколько дней назад умер при весьма загадочных обстоятельствах. Залюбовался видами ночного Минратоса и случайно упал вниз с лестницы, крайне неудачно свернув шею. Видимо, заслушался пением одного из «соловьев».

– Дориан, они не водятся в Тевинтере, – Мэйварис понимающе кивнула.

– Если леди Соловей прикажет, то заведутся. Интересно, так ли сильно любит пение этих птиц другой магистр?

«Нужно будет поблагодарить Лелиану», – хмыкнул про себя Лавеллан.

– Я не знаю, о чем тут речь, – Хоук чуть развел в сторону руками, – видимо, я далек от этой темы. Но вы действительно верите, что заказчики убийства не были до этого связаны с интересующим нас магистром?

– Поверь, мы более чем уверены, что связаны, – фыркнул Дориан. – Вероятнее всего, они скооперировались еще до их официального вступления во фракцию, но одно дело сидеть и строить догадки, другое же – иметь в распоряжении факты. Это как с вашим приездом, – усмехнулся Дориан. – Почти все уверены, что Мэйварис привезла с собой Защитника Киркволла и Инквизитора, но вот состояние последнего, – Дориан краем глаза глянул на Лавеллана, – оставляет много вопросов и сомнений, что играет нам на руку. Дыхание Создателя, Мэйварис, только ты и Варрик могли догадаться использовать совершенную им глупость с такой пользой. Не могу не оценить определенной доли очарования в этом, – голос Дориана сочился злым сарказмом. Он не смотрел на Лавеллана, но все прекрасно понимали, кому были адресованы последние фразы.

Тот ловил на себе осторожные взгляды присутствующих, отчего хотелось рявкнуть на всех.

– Обсудим это позже, – недовольно заворчал Лавеллан, ёрзая на кресле.

– Не вижу вообще никакой необходимости что-то обсуждать, кроме дела.

– Так. Ладно, – кашлянул Хоук. – Оставим личное за пределами комнаты, а пока сосредоточимся на деле.

– Дориан, – Мэйварис переключила внимание на себя, – что ты можешь сказать о магистре Ариано?

– Сомневаюсь, что ты спрашиваешь о покойнике, организовавшем доставку лириума и рабов прямиком на тот свет. Если речь о его сыне, то в последнее время он превратился в затворника. У него была репутация заядлого любителя вечеров и женщин. Если первое его предпочтение я разделяю, то второе оценить не могу. И нет, не обижайся, среди его фавориток не было такой удивительной женщины, как ты, – Дориан улыбнулся подруге. – Но сейчас многие заметили, что заседания в Магистериуме его мало занимают, а большую часть времени он словно в прострации. Кстати, Магистериум – единственное место, где его вообще можно увидеть. И да, предваряя твой вопрос, я не заметил его тесного общения с Вененумом, скажу больше, я вообще не видел, чтобы они хотя бы замечали друг друга.

– Может, это какая-то игра? – спросил Андерс.

– Тогда он либо слишком хороший лжец, либо способный актер. Но ни того, ни другого таланта ранее у него не наблюдалось.

– И? Какие у нас планы? – Лавеллан не представлял, что делать дальше.

– Для начала у нас скопилось много дел, – хмыкнул Дориан. – Заодно посмотрим, как зашевелится террариум в Магистериуме.

– Я свяжусь с агентами Торговой гильдии, чтобы они выяснили, что происходит в доме Ариано. Что-то мне подсказывает – ответ скрывается именно там.

***


Почти всю неделю Мэйварис отсутствовала дома, приходя ближе к утру, чтобы перехватить хоть несколько часов сна. Работа поглотила ее целиком, приходилось разбирать скопившиеся дела, посещать званые вечера, а также принимать участие в заседаниях Магистериума. Агенты приносили странную информацию. Согласно данным, не только Ариано страдал поглотившей его апатией, это же относилось ко всем слугам и охране в доме. Они, как марионетки, ходили по одному и тому же маршруту, и складывалось впечатление, что все это лишь ширма.

Лавеллан и Мэй не знали, как подобраться к магистру, но помощь пришла, откуда не ждали.

Спустя полторы недели с приезда Мэйварис ей пришло приглашение на вечер от магистра Тидиса, желавшего отпраздновать зачисление сына в Круг Минратоса.

– Сдается мне, этот лис что-то задумал, – Мэйварис отложила на столик письмо и вопросительно посмотрела на сидевшего напротив Дориана.

– Зато на праздник приглашены Вененум и Ариано. Кстати, а где Хоук и его очаровательный маг?

– Они решили осмотреть город, – Лавеллан сидел на стуле, зажав между ног эфес меча, и полировал одной рукой лезвие, время от времени ругаясь на эльфийском, когда противный клинок пытался выскользнуть. – Фенрис тренируется на заднем дворе.

– Тидис всегда умел держаться по ветру. Может, он уловил потенциал фракции Вененума? – Дориан скрестил руки на груди. – Или же, наоборот, хочет выяснить перспективы.

– Вариантов может быть много. Тидис умён. Но, думаю, нам нужно быть готовыми даже к самому плохому развитию событий, – Мэйварис нахмурилась и, подойдя к шахматной доске, стоявшей на ее столе, подмигнула Дориану. – Сыграем?

– С удовольствием, только предупреждаю: готовься к поражению заранее.

– Ты ни разу не выигрывал! – она расхохоталась, забирая доску со стола.

– Мое благородное происхождение не позволяет мне побеждать таких прекрасных дам. Но в этот раз не жди от меня пощады!

***


В назначенный день Лавеллан надел плащ и взял с собой клинок. Согласно плану в поместье Тидиса, где уже будет ждать Дориан, вместе с Мэйварис отправятся Хоук и Фенрис. Андерсу и Лавеллану предстояло, воспользовавшись отсутствием хозяина, проникнуть в дом магистра Ариано.

Благодаря агентам из гильдии у них на руках был план поместья, добытый в архиве. На плане не были указаны потайные ходы, которые наверняка имелись, но и этого оказалось достаточно, особенной удачей Лавеллан счёл схему перемещений охраны, дополняющую полученную карту. Логичный вопрос о возможном изменении маршрута движения охранников отметался информацией от тех же агентов, подтверждающей, что все слуги и солдаты совершали изо дня в день, почти с посекундной точностью одни и те же действия.

– Похоже на какое-то заклинание энтропии, – удивился Андерс, когда услышал об этом.

– Или на магию крови, – хмуро заметил Фенрис.

– Не будем гадать, – вмешался Хоук. – Нам уже пора. А вы оба, – он посмотрел на Лавеллана и Андерса, проверявших запасы зелий, – будьте осторожны.

Хоук ласково погладил по щеке Андерса и с нескрываемой нежностью улыбнулся ему. Лавеллану стало немного не по себе, будто он увидел то, что предназначалось только для двоих, и потому долиец тактично отвернулся.

– Ты тоже, Гаррет, – Андерс накрыл ладонь Хоука своей и поцеловал его.

– Пора. Карета уже ждет во дворе, – сказала Мэйварис. Хоук, вздохнув, убрал руку и последовал за Мэй. Андерс еще несколько минут прижимал ладонь к щеке, стараясь сохранить тепло руки возлюбленного.

***


По прошествии получаса с отъезда Мэйварис Лавеллан и Андерс покинули поместье через потайной ход, находившийся за камином в комнате хозяйки: после нажатия нужной кнопки, замаскированной под кирпич, открылся проход, пролегавший прямо за трубой дымохода.

Они выбрались у стены, отделявшей район аристократов от остальной части города. Солдаты расхаживали по укреплениям, а рядом со стражниками горело множество жаровен. Около каждой из них стоял человек с двумя зеркалами, исчерченными рунами, позволявшими ловить свет от огня и, во много раз усиливая его, освещать территорию за стеной. Это завораживало и одновременно пугало. Казалось, что магия в Тевинтере могла победить ночь, разгоняя ее бархатную темноту.

К счастью, все солдаты наблюдали за тем, что происходит снаружи, а не внутри. Воспользовавшись этим, Андерс и Лавеллан, стараясь не выходить на открытые пространства и прячась в тени зданий, пробрались выше по улице к поместью магистра Ариано.

Несколько раз их почти разоблачили проезжавшие кареты, у которых на горбке стояли слуги с фонарями, освещавшими обочину дороги.

Ночной Минратос становился зловещим и пугал Лавеллана. Кое-где можно было услышать музыку, лязг доспехов патрулировавших солдат или же разговоры аристократов. Внешняя праздность и освещенность улиц сильно контрастировала с черными крышами, которые, казалось, сливались с небом. Тут и там можно было увидеть драконов, выглядывающих из сумрака.

Иногда Андерс останавливался, вытаскивая карту, и убедившись, что рядом никого нет, сверялся с ней, после чего сворачивал и вместе с Лавелланом продолжал путь.

На подходе к поместью Ариано они затаились за кустом, опасливо осматривая ворота и стоявших рядом с ними часовых.

– Смотри, – шепотом сказал Андерс, указывая на солдат. – Они так стоят несколько минут, не шелохнувшись. Не верю я в такую выдержку.

– Давай кое-что проверим, – Лавеллан пошарил рукой по земле и, нащупав маленький камень, прицелившись, кинул, задев стену прямо за охраной. Раздался характерный звук, который можно было услышать даже в укрытии.

– Что ты делаешь! – прошипел Андерс, схватив Лавеллана за руку.

– Тише, глянь, – Лавеллан кивнул, а Андерс, обомлев, уставился на не шелохнувшихся солдат. – Они не осознают, что делают.

– Это точно магия крови, – Андерс недовольно поморщился, отчего мелкие морщинки на лбу стали заметней.

– На всякий случай обойдем со стороны. И осторожней, может, тот, кто сотворил это с ними и хозяином, еще здесь.

Они обогнули центральные ворота и решили проникнуть внутрь, перебравшись через забор. Лавеллан нехотя признался, что ему без посторонней помощи провернуть нечто подобное вряд ли удастся.

Лавеллан отдавал должное тактичности Андерса, который без лишних комментариев привалился спиной к холодному камню, скрестил запястья и выставил вперед, чтобы подсадить напарника.

Лавеллан, краснея от собственного бессилия, поджал губы, но, обхватив одной рукой Андерса за плечи, осторожно поставил ступню на ладони. Тот с силой подбросил Лавеллана, позволяя схватиться правой рукой за кованые завитки. Лавеллан поморщился, когда острые края оцарапали руку, но, уперевшись ногой в одно из чугунных украшений, смог перебраться через него.

Андерс, последовавший прямо за Лавелланом, зацепился сумкой для зелий. Стоило целителю дёрнуть ее чуть сильней, как послышался громкий звон треснувшего стекла.

– Исподнее Андрасте! – тихо выругался Андерс, перебравшись через ограждение и проверяя сумку.

– Быстрей, прячемся! – Лавеллан оттащил Андерса в заросли и прислушался. Слава Творцам, никто не обратил внимания на шум.

Обследовав «от и до» свою сумку, Андерс пришел к неутешительному выводу, что две склянки с зельями разбились, но благодаря специальному материалу и пошиву жидкость не просочилась через ткань.

– Смотри, дверь для прислуги, – Лавеллан указал на обнаруженный неподалёку вход в здание. Он отличался от тех, которыми пользовались аристократы. На нем не было пафосных и вычурных украшений, это была обычная деревянная дверь, рядом с которой стояло несколько горшков с молодыми деревьями, подготовленными к пересадке.

За дверью их ожидал небольшой коридор. Первая дверь направо вела в кухню, где молодая рабыня с фанатичной тщательностью мыла стол. Она водила тряпкой по одному и тому же месту, и Лавеллан заметил, что столешница в этом месте стала светлей на несколько тонов.

В следующую комнату дверь была слегка приоткрыта. Андерс краем глаза заглянул внутрь. Это была людская, где обычно отдыхали слуги. Здесь находилось пять человек, но никто из них не разговаривал, каждый сидел либо на кровати, либо на стуле, молча уставившись в одну точку.

Андерс вынул карту и бегло пробежался по схеме. Согласно ей кабинет и личные покои находились на втором этаже, поэтому первым делом стоило проверить их.

Лавеллан неожиданно схватил Андерса и затолкал его в небольшую комнатушку, где хранились швабры. Тот хотел было возмутиться, но услышал шаги охранников в коридоре.

Дождавшись, когда они ушли, Лавеллан выскользнул из комнаты и, бегло оглянувшись, дал знак выходить.

По пути незваным гостям несколько раз попадались комнаты, где слуги или солдаты стояли, как скульптуры, не шевелясь и практически не моргая. Это пугало.

На втором этаже, у самого кабинета стоял стражник – такой же неподвижный и безучастный, как и все встреченные в поместье. Лавеллан не хотел рисковать, ведь кто знает, как этот человек себя поведет, когда перед ним проскочат незнакомцы.

Лавеллан слышал, как снизу приближаются патрулировавшие первый этаж солдаты, но не знал, как поступить в этой ситуации. Неожиданно его кожи коснулись мелкие льдинки, царапая кожу. Лавеллан озадаченно уставился на превратившегося в глыбу льда охранника, перевел удивленный взгляд на Андерса. У кончиков его пальцев еще можно было увидеть легкие всполохи, оставшиеся после заклинания. Андерс схватил Лавеллана и силком затащил в кабинет, закрыв за собой дверь.

– А если он придет в себя? – шепотом спросил тот, оглядывая кабинет.

Комната казалась заброшенной, несмотря на обилие книг на полках и множество бумаг на столе. Здесь не было привычного беспорядка, который невольно остается при постоянной работе. Наоборот, все идеально лежало на своих местах. Книги были рассортированы по первым буквам названия, документы лежали идеальными стопками, а в подсвечнике на столе стояла свежая свеча. Но, несмотря на общую идеальность, помещение давно не видело уборки, и всё покрывал слой пыли, копившейся не одну неделю.

– Посмотри вокруг, сюда точно уже давно никто не приходил, – Андерс ошарашенно огляделся и, подойдя к столу, взял одно из последних писем, сдувая с него пыль. – Оно написано какой-то женщиной, выражающей сожаление, что Ариано перестал навещать ее. Также она сетует, что после его последнего визита в главный дом в Высоких пределах он изменился и стал чужим.

– Но как это могло распространиться на слуг? Сомневаюсь, что он забрал с собой всех рабов и охранников, оставив дом беззащитным. Значит, источник их состояния должен быть где-то в доме, – Лавеллан внимательно осматривал полки и заметил, что у одной из книг слой пыли меньше, чем везде. Он потянул ее за корешок, и с легким шелестом шкаф отъехал, открыв спуск вниз.

– Потайная дверь, – Андерс аккуратно осмотрел узкое пространство, расположенное в перегородках между комнатами. – Нужно быть осторожней, голос внутри меня подсказывает, что здесь очень опасно.

– Голос? – Лавеллан удивлённо посмотрел на него, но тут же вспомнил рассказы Варрика об одержимости Андерса. – Справедливость? – с некоторым недовольством спросил Лавеллан.

– Ты знаешь? – тот недоуменно посмотрел в ответ. И тут же, поморщившись, добавил: – У Варрика всегда был длинный язык.

***


Они оказались в небольшой комнате, расположенной на первом этаже. Сюда не было иного пути, кроме того, которым они пришли, на имевшейся карте она отсутствовала.
В помещении стояли ящики, излучавшие зловещее алое свечение, а проросшие кристаллы рассекали железо, вырываясь наружу.

– Красный лириум, – поморщился Андерс, потирая виски, как при сильной головной боли.

– Смотри, там что-то лежит, – Лавеллан махнул в сторону небольшого постамента, где за защитным экраном в воздухе парил смутно знакомый жезл. На его наконечнике светился алый кристалл лириума.

– Это же… жезл арваарадов, – удивлённо воскликнул Андерс, – я видел такие в Киркволле во время истории с кунари, но что он здесь делает! И почему на нем лириум?

– Его изолировали барьером, – Лавеллан с интересом разглядывал маленькую резную тумбу, над которой парил жезл, облаченный в магическую сферу.

Андерс присел, чтобы внимательней рассмотреть письмена на белой поверхности постамента, и тут же в отвращении отпрянул.

– Символы написаны кровью.

– Магия крови? Зачем кунари использовали эти жезлы?

– Они были у арваарадов, чтобы сдерживать и ограничивать саирабазов, практически они могли обездвиживать ими магов. Странно, что Ариано поставил такой барьер, чтобы его не украли, или… стой, – Андерс резко поднялся и невольно сделал шаг назад, – а что, если это поле не для того, чтобы защитить жезл от похищения? Если это защита от силы жезла?

– Ты видел людей в доме? Я что-то сомневаюсь, что щит как-то спасает от воздействия жезла.

– Ты прав, – кивнул Андерс и, сняв со спины посох, приготовился, – его надо уничтожить. Просто… надеюсь, мы не сотворим чего-то непоправимого.

Лавеллан вынул клинок и, глубоко вздохнув, с силой взмахнул мечом, развеивая магию. Неожиданно вся комната начала трястись, а сфера, окружавшая жезл, лопнула, как мыльный пузырь. В ту же секунду наконечник жезла ярко засветился, резонируя с присутствующим в комнате лириумом, сводя с ума оглушительным звоном, обрушившимся на присутствующих.

Андерс упал, зажимая уши, по его телу змейками расползались светло-синие дорожки света. Неожиданно вспыхнув, Андерс взревел, вскочив на ноги и крича что-то не своим голосом. Лавеллан пытался совладать с собой, но не мог.

Андерс, или тот, кем он сейчас был, пустил мощным заклинанием молнии, разбивая лириумный наконечник, заглушая канонаду звуков. Он схватил Лавеллана за шиворот и выволок прочь из комнаты. «Андерс» скинул его на пол в кабинете Ариано, закрыв за собой потайной проход.

Немного придя в себя, Лавеллан чуть не подскочил, увидев нависшего над ним Андерса. Все его тело было покрыто дорожками, горящими светом чистого лириума, а глаза были полностью объяты сиянием, скрывая зрачок и белок.

– Кто ты? – выдавил из себя Лавеллан, готовый кинуться в любую секунду.

– Я – Справедливость! – взревел голос, больно ударив по барабанным перепонкам.

– Что с Андерсом? – Лавеллан не мог доверять духам, существовавшим в живом теле. Тем более, по рассказам Варрика, это существо Тени точно нельзя было назвать безобидным.

– Он потерял сознание. Жезл попытался взять меня под контроль, – голос Справедливости все так же больно резал ухо.

– Ай, ты не мог бы говорить немного тише, – зашипел Лавеллан.

– Мир живых всегда болезненно реагирует на голос справедливости или же вообще его не слышит, – несмотря на недовольство, дух выполнил просьбу Лавеллана.

– Погоди, ты сказал, что жезл пытался взять тебя под контроль? Может, ты имел в виду Андерса? Он говорил, что арваарады им подавляли магов.

– Сейчас не время. Прислушайся, – Справедливость указал в сторону двери.

Лавеллан отчётливо мог различить лязг доспехов, и, судя по звуку, к кабинету приближалось несколько человек.

– Ловушка, – понял Лавеллан, сжимая клинок.

– Живей! – послышался грубый мужской голос за дверью. – Они еще несколько минут не смогут прийти в себя! И не забудьте воткнуть затычки, а то присоединитесь к ним. Так же будете пускать слюни! Капитан, какого демона ты за…. Кто вы такие! – взревел голос и тут же взвыл от боли.

– Скорей в окно! – махнул Лавеллан, но как только руки коснулись рамы, ладони болезненно обожгло огнем. – Руны! Fenedhis, – выругался он, – другого пути нет. Придется пробиваться.

***


Справедливость набросил на них барьер, превосходящий по силе те, что множество раз накидывали маги на Лавеллана. Этот слегка покалывал кожу, пробегаясь маленькими разрядами, и Лавеллан чувствовал необычайный прилив бодрости.

Они кинулись из комнаты.

Часть солдат была перебита меткими выстрелами в глаз или шею. Одним мощным ударом молнии Справедливость убил сразу четырех противников. От их тел противно потянуло гарью, а из-под доспехов еще несколько секунд вырывались остаточные разряды. Лавеллан затолкал рвущийся животный страх внутрь, и, ловко увернувшись от замахнувшегося противника, сделал ему подножку, отчего тот с лязгом рухнул на пол. Лавеллан тут же вонзил клинок ему в шею, вырвав противные булькающие звуки из глотки солдата.

– Оставь в живых хотя бы одного. Нужно узнать, кто их послал! – Лавеллан отпрыгнул от еще одного противника, а Справедливость тут же прикончил его мощным огненным шаром.

– Милорд Инквизитор, – с первого этажа вышел перемазанный кровью эльф с луком в руках. – Ох, дыхание Создателя! – незнакомец вздрогнул, увидев Андерса. Кажется, он был готов выстрелить.

– Стой, – Лавеллан схватил за руку Справедливость, готовящегося убить незнакомца. – Этот человек со мной, – сказал он эльфу-лучнику, заслоняя Андерса. – Кто ты такой? И откуда знаешь, кто я?

– Рыжие Дженни помнят вас, – эльф учтиво поклонился, а Лавеллан удивлённо уставился на него. Неужели Сэра где-то в Минратосе? – Но вам нужно уходить. На лорда Павуса готовят покушение. Сегодня после ареста леди Мэйварис его собираются убить.

– Что?! Где?! – Лавеллан спрыгнул с лестницы и, схватив эльфа за плечи, чуть встряхнул его.

– Недалеко от его поместья, поторопитесь, магистра Мэйварис, наверное, уже взяли под стражу.

Лавеллан подорвался, как ненормальный, перепрыгивая через трупы убитых солдат и не замечая иссушенные тела слуг, которые еще не так давно были живы. В его голове пульсировала только одна мысль: «Дориан».

– Не спускайтесь вниз через потайной ход в кабинете. Иначе лишитесь рассудка, – бросил Справедливость незнакомцу и последовал за Лавелланом.

***


Оказавшись на улице, Андерс пришел в себя. Он не мог понять, что произошло, и почему его спутник весь в крови, а глаза наполнены суеверным страхом.

– Потом объясню! – дергано сказал Лавеллан. – Вытаскивай карту, нужно узнать, где поместье Павусов. Если не поторопимся, Дориана могут убить!

Видя состояние Лавеллана, Андерс не стал упорствовать. Он вытащил из-за пазухи помявшуюся карту, сложенную вчетверо, зажег небольшой огонек, чтобы лучше видеть, и стал судорожно искать в запутанном городе нужное поместье. Лавеллан от нетерпения чуть не подпрыгивал, кусая губы, и Андерс понимал, что сейчас Лавеллан готов разнести весь город ради спасения Дориана точно так же, как и сам Андерс сделал бы всё для спасения Хоука.

– Нашел, – выдохнул Андерс, отыскав поместье на карте и ткнув в изображение пальцем, очерчивая примерный маршрут. – Скорей. Это довольно далеко.

В этот раз было не до скрытности, они неслись прямо по улочкам Минратоса, привлекая внимание стражников. Андерс поражал их разрядами, чтобы дезориентировать и выиграть несколько минут. Общая спешка усложняла и без того нелёгкий процесс расчёта нужной силы магии. Стоило чуть усилить заклятье – и вместо стражей могло остаться несколько трупов. Все это крайне изматывало, и Андерсу приходилось прямо на ходу вытаскивать из сумки лириумные зелья, глотать залпом и выбрасывать склянки куда-то в кусты.

К тому моменту, как перед Андерсом и Лавелланом показалось поместье Павусов, Дориан уже вышел из кареты. Лавеллан заметил на крыше одного из зданий лучника, целящегося в жертву.

– Дориан! – истошно заорал Лавеллан. – Здесь убийцы!

Дориан в ту же секунду набросил на себя барьер, от которого и отскочила выпущенная стрела.

Из укрытия неподалёку на него бросилось несколько человек, старавшихся во что бы то ни стало убить заказанного кем-то магистра.

Дориан пустил искрящийся поток магии в одного из наемников, вырвав из него рваный предсмертный стон. Андерс добил второго, заморозив и разбив получившуюся скульптуру навершием посоха.

Лавеллан провел рукавом по взмокшему лбу. Он хотел уже облегченно вздохнуть, но тут что-то больно резануло по нервам, а в ушах предательски зазвенело.

«Магия крови!» – узнал это чувство Лавеллан. Он начал судорожно оглядываться в поисках источника и заметил затаившегося в кустах мужчину, пропускающего между пальцев струи крови, сплетая их в мощное заклинание. Именно такое чуть не стоило Лавеллану жизни.

В несколько прыжков он оказался рядом с магом крови и развеял заклинание, осушая противника.

Щит, окружавший колдуна, с треском взорвался, поцарапав ошмётками магии лицо Лавеллана.

«Мерзкая магия! С ней даже защитные заклинания могут навредить!» – Лавеллан размазал выступившие капли крови и, придавив ногой к земле несостоявшегося убийцу, замахнулся в желании отрезать противнику обе руки, тем самым лишив его возможности колдовать, и обезопасить пленника для дальнейшего допроса. Но маг начал извиваться в приступе боли. Его тело набухло, покрываясь волдырями и растягиваясь.

– Одержимый! Какая прелесть! А я-то думал, что ещё нужно для чудесного вечера! – саркастично произнес Дориан, концентрируя в руке мощный электрический заряд.

Преобразившись, тварь взмахнула когтистой лапой, задев культю Лавеллана. Если бы у него еще была рука, мерзкое отродье оторвало бы ее с мясом.

– Аматус! – вскрикнул Дориан, увидев отлетевшего в сторону Лавеллана.

Заметив секундное замешательство Дориана, Андерс перехватил инициативу, замораживая противника.

Лавеллан поднялся, злобно скалясь, как следует замахнулся и, громко ругаясь на эльфийском, ударил по твари, разбивая ее на сотни маленьких осколков, окрасившихся в темно-бордовый цвет.

– Твоя рука, – Андерс подбежал к Лавеллану, одёргивая его плащ.

– Ерунда, – стараясь отдышаться, отмахнулся тот. – Ему она не досталась.

– У тебя идет кровь, нужно осмотреть рану, – Андерс, как всегда, серьёзно относился к своим потенциальным пациентам.

– Думаю, обитатели ближайших домов достаточно насладились представлением, поэтому предлагаю зайти ко мне. Даже я могу устать от чрезмерного внимания к своей персоне, – Дориан недовольно посмотрел на порвавшуюся мантию.

– Кстати, – Лавеллан немного поморщился, когда ткань плаща скользнула по ране, – а где твои охранники и слуги? Они должны были услышать шум.

– Скорей всего, они либо сбежали, посчитав, что так будет безопасней, либо их убили. А так как кто-то варварски переломал розы в моем саду, – Дориан хмуро осмотрел загубленные цветы рядом с дорожкой, – то дезертирство не было добровольным.

– Нужно осмотреть дом, – угрюмо сказал Лавеллан, понимая, что на сегодня их приключения ещё не закончились.

***


Поместье Павусов было перевернуто вверх дном. На полу валялись посуда и вещи, а пятна крови на дорогом ковре и стенах подтверждали мысль о нападении. Андерс и Лавеллан от и до изучили огромное здание, но никого не было.

– Дориан, ты уверен, что хочешь здесь остаться? – Лавеллан поднялся из подвала и увидел Дориана, переодевшегося в домашнюю одежду и разжигавшего камин в гостиной.

– Мысль о том, что мне придется делать все самому, так и гонит меня в ближайший трактир, – недовольно поморщился тот, создавая магические искры-огоньки.

– Тебя только что могли убить! – возмутился Лавеллан. – Из этого дома нужно уходить сейчас же!

– Чтобы я оставил свое поместье на радость мародерам? Еще чего! Если они заявятся сюда еще раз, то я встречу их именно здесь, в моей гостиной, сидя на этом диване с бокалом вина. И никак иначе!

– Дориан, я серьезно.

– Ты всегда плохо понимал иронию, – губы мага дрогнули в подобии улыбки. – Если серьезно, то неужели ты думал, что после случившегося я не позабочусь об охране? Пока вы исследовали каждый уголок моего жилища, я связался с людьми Лелианы, а также с агентами Торговой гильдии. Они уже вынесли тела убийц и наблюдают за домом и прилегающими улочками.

– Можете рассчитывать, мимо меня никто не проскочит! – раздался знакомый женский голос со стороны входа в поместье, и Лавеллан, не веря своим ушам, уставился на дверь.

– Разведчица Хардинг! Что ты здесь делаешь?

– Когда речь заходит о безопасности Инквизитора и его ближайших соратников, сестра Соловей высылает своих лучших агентов. Мы с Рыжими Дженни уже несколько дней здесь, но, к сожалению, о покушении узнали слишком поздно.

Андерс спустился со второго этажа, закончив проверку, и удивлённо посмотрел на милую гномку с веснушчатым лицом.

– Верхние комнаты тоже чисты. Дориан, что случилось с леди Мэйварис? И где Хоук и Фенрис?

– Интриги имперской знати во всей красе, – немного грустно улыбнулся Дориан и пересказал события вечера.

***


Еще на подъезде к поместью Тидиса можно было услышать музыку, играемую нанятым оркестром. К входу каждые несколько минут подъезжали новые кареты, а Дориану приходилось коротать время ожидания с бокалом малоприятного на вкус вина.

«Ох, дорогая вдова, не смотрите на меня с таким нескрываемым возмущением, – Дориан заметил излишнее внимание одной из престарелых аристократок, старавшихся посещать все вечера вместе с детьми и внуками, забыв, что в таком преклонном возрасте это уже неприлично. – Ваше платье – вот что вызывает возмущение. Особенно это черное кружево. Безвкусица, допустимая только в Орлее».

– Магистр Мэйварис Тилани, – объявил глашатай, стоявший в дверях. – В сопровождении лорда Леннарда Амелла – кузена Защитника Киркволла – и его телохранителя.

– Я надеюсь, ты помнишь, что каждая минута моего ожидания крайне высоко ценится, – Дориан учтиво поклонился вошедшей подруге. На ней было роскошное ярко-синее платье, контрастировавшее с одеяниями остальных гостей, облачённых в традиционные мантии темных тонов.

– Красота требует времени, мне ли тебе об этом говорить, – Мэйварис ласково улыбнулась другу и, поймав на себе множество удивленных взглядов, ликующе добавила: – Зато теперь мы с тобой ярко выделяемся из общей массы.

– Меня в принципе сложно не приметить, – слегка рассмеялся Дориан. Сегодня он облачился в роскошную белую мантию и был способен ослепить собственным великолепием всех присутствующих.

– Слишком много магистров, – заворчал Фенрис, пристраиваясь ближе к Хоуку и опасливо осматриваясь. Было непонятно, кто и кого должен был защищать в этой ситуации.

– Мэйварис! – воскликнул хозяин дома, спустившийся, чтобы поприветствовать гостей. – Я рад, что ты нашла время посетить мой вечер, – рассыпался дежурными фразами Тидис.

– Он слишком любезен, – шепнул Фенрис Хоуку. – Подобные ему задушат в своей лести и свернут шею.

– Здесь все такие, – заметил Дориан, услышавший разговор. – Это Тевинтер.

– Прими поздравления в адрес сына, – Мэйварис ослепительно улыбалась. – Я всегда знала, что он далеко пойдет.

– Благодарю тебя. К сожалению, он не смог присутствовать на этом празднике, ведь ты знаешь, какие строгие правила в Круге. Он уже заселился и завтра приступит к своим первым занятиям. Ох, прошу прощения, – Тидис поклонился и кивнул следующему гостю, – лорд Вененум! Я так рад, что ты нашел время навестить меня.

– А вот и он, – Дориан поставил опустевший бокал на поднос проходившего мимо слуги.

Хоук и Фенрис краем глаза посмотрели на магистра. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Длинные волосы зачесаны назад, а седина коснулась их только на висках. На лице красовались небольшая аккуратная борода и густые усы.

Магистр кивнул в знак уважения Дориану и Мэйварис, но, несмотря на улыбку, в его глазах горел ледяной огонь ненависти.

– Чувствую, будет весело, – хмыкнул Хоук, поправляя ворот своего выходного дублета, давивший на горло.

– Поверь, этот вечер не будет лишен сюрпризов, – фыркнул Дориан, поймав на себе заинтересованный взгляд одного из юных альтусов. – Такие праздники никогда не проходят без скандалов.

В бальной комнате танцевали пары, а молодые аристократы время от времени приглашали девушек в мантиях на танец. Всюду сплетничали альтусы всех возрастов, демонстративно игнорируя слуг, скользивших мимо, словно тени. Дождавшись последнего гостя, магистр Тидис решил обратиться с официальной благодарственной речью. Он говорил так долго, что некоторые уже еле сдерживали зевоту.

Дождавшись финала выступления хозяина поместья, Дориан обратил внимание спутников на присутствующего Ариано. Его взгляд был пустым и холодным, словно он находился вовсе не здесь. Из-за этого от него шарахались девушки, тут же бросаясь сплетничать о его состоянии. Но, что примечательно, магистр ни на шаг не отходил от Вененума и постоянно следовал за ним, будто персональный раб.

Неожиданно от дверей, ведущих на улицу, раздался чей-то удивленный возглас. Музыка тут же стихла, по залу побежали шепотки.

– А вот и их ход, – сказал Дориан, окидывая вошедших храмовником озадаченным взглядом. – Если они здесь, значит, нашлись серьезные обвинения, а главное – доказательства к ним, потому как иначе храмовники не решились бы ворваться сюда и прервать вечер.

– Не будете ли вы любезны объяснить, по какому праву прерываете праздник в моем доме? – Тидис был недоволен. Толпа расступилась, пропуская хозяина дома вперед.

– Прошу прощения, – мужчина, возглавлявший отряд, говорил быстро и рвано. Спохватившись, что он все еще не снял шлема в чужом доме, тут же немного нервно исправил это допущение, – но мы вынуждены задержать леди Мэйварис Тилани. Есть основания подозревать ее в использовании магии крови.

По залу прокатился удивленный возглас, заставивший Фенриса поморщиться и почти выплюнуть:

– Лицемеры.

– Тише, а то, боюсь, милые господа в доспехах вспомнят и о вас двоих, – шепнул Дориан в ответ на грубость Фенриса. – Хотя, сказать по правде, я ожидал более оригинального хода от наших противников. Это настолько банально, что воистину удивляет, – Дориан разочаровано вздохнул. – Восхитительно! Никогда не думал, что я могу так переоценивать потенциал других людей.

– То есть вы хотите сказать, что располагаете доказательствами, будто я использую магию крови? – Мэйварис не смогла сдержать усмешку. – Все в этом зале знают, что фракция люцернов нацелена, в том числе, на искоренение магии крови из Империи.

– Я знал еще отца леди магистра, поэтому более чем уверен в ее невиновности, - недовольно отозвался хозяин дома, подходя к Мэйварис и отгораживая ее от нежеланных гостей.

– Прошу прощения, магистр Тидис, но у нас приказ рыцаря-командора, – начал оправдываться храмовник. Он хотел добавить что-то еще и уже открыл рот, как неожиданно в зале раздался крик, полный боли.

Это был Ариано. Он упал на пол, корчась и жадно хватая ртом воздух. Гости испуганно отпрянули от него, а храмовники бросились выяснять, что случилось с мужчиной.

– Бегите, – тихо бросила Мэйварис Хоуку и Фенрису. – Вас казнят, списав на вас все нераскрытые преступления. Выйдете через канализацию к гномьему посольству. Скажете, что ищете соловья Хардинг. Уходите, и быстрее!

– А что будет с вами? – спросил Хоук.

– Магистров не так просто устранить, как чужаков, – Мэйварис кивнула в сторону людской, примыкавшей к общему залу. Дверь была распахнута, а все слуги, кружившие на кухне, выбежали на шум.

Хоук кивнул и, воспользовавшись замешательством, незаметно выбрался из дома вместе с Фенрисом.

– Я же говорил, что вечер сегодня будет занимателен, – хмыкнул Дориан, проводив взглядом уходящих Хоука и Фенриса.

Несколько лекарей пытались привести Ариано в чувство, но он продолжал извиваться в муках. Мужчина резко схватился за грудь и потянулся рукой в сторону Мэйварис, в ту же секунду его лицо сморщилось, как у старика, а глаза закатились.

– Магия крови! – громогласно закричал Вененум и взглядом, полным ненависти, уставился на Мэйварис. – Он указал на тебя! – вся напускная вежливость магистра тут же испарилась. – Что ты с ним сделала?!

– Ваши обвинения абсурдны, – Мэйварис вызывающе посмотрела на обвинителя. Толпа вокруг замерла, ожидая развитие событий.

– Лорд Вененум, друг мой, – обратился Тидис, выходя на окруженный гостями пятачок, ставший импровизированной ареной, – не пытаетесь ли вы воспользоваться прозвучавшим ранее обвинением в адрес моей гостьи?

– Вы хотите сказать, что это я убил сына своего лучшего друга?! – возмутился Вененум, гневно посмотрев на хозяина дома. – Думаю, все здесь видели, как Ариано перед смертью указал на виновницу.

– Он с той же вероятностью мог просить ее помочь, – парировал Тидис.

– Ее? – хохотнул Вененум. – Когда рядом несколько обученных лекарей?

– Мой дорогой магистр Вененум, мне ровным счетом не было никакой выгоды от гибели Ариано, поэтому крайне возмутительно, что вы позволяете себе разбрасываться подобными обвинениями, – Мэйварис не повела и бровью, когда ее окружили храмовники, пресекая попытки к бегству.

– Тогда позвольте спросить: куда подевался ваш спутник и его личный телохранитель? – Вененум победоносно оскалился, а по залу пробежался неприятный гул.

– Сообщите рыцарю-командору. Нужно усилить патрули, – сказал командир храмовников юному члену Ордена, и кивнул нескольким крепким солдатам, в то же мгновение бросившимся на улицу на поиски беглецов.

– Вокруг вас, леди Тилани, слишком много подозрительного, – хмыкнул Вененум, подойдя возмутительно близко к ней. – Это же касается и вас, магистр Павус, – он перевел взгляд на Дориана, не сдержавшего ироничной улыбки:

– Собираетесь и меня тоже обвинить в магии крови? Вы становитесь похожим на южан, навешивающим эти ярлыки на всех неугодных имперцев. Слишком банально.

– Думаю, нет смысла продолжать этот фарс, – Мэйварис чуть выставила руки вперед, соглашаясь с участью. – Вечер и так безнадежно испорчен, нет смысла это усугублять, – она повернулась к командиру отряда храмовников. – Я позволю вам сопровождать меня и оберегать в моем поместье до заседания Магистериума. Может, после всего я подарю вам один из моих платков, впитавших аромат духов.

– Ваше счастье, что вы носите титул магистра, – недовольно поморщился Вененум, – иначе вас бы в ту же секунду бросили в темницу.

– Но, к вашему несчастью, я – магистр. А значит, только решением собрания верхней палаты или же приказом архонта меня могут отправить в тюрьму.

– Прошу за мной, – командир храмовников тактично указал рукой на дверь.

Все гости, затаив дыхание, в гробовой тишине провожали их взглядами. Как только двери закрылись, все начали бурно обсуждать случившееся, а лекари, взяв скончавшегося Ариано на руки, унесли через людскую. Кто-то из присутствующих женщин начал демонстративно убиваться о потере такого перспективного молодого человека.

«Сдаюсь, Мэйварис. Сегодня ты меня победила, став полноправной звездой этого вечера», – подумал про себя Дориан, но, поймав на себе взгляд Вененума, вслух добавил: – Уважаемый, если будете так долго мной любоваться, гости могут неправильно расценить ваши знаки внимания.

Дориан бегло посмотрел на перекосившееся от гнева лицо собеседника, тот тут же развернулся и ушел прочь.

– Лорд Тидис, – Дориан изящно поклонился хозяину дома. – Думаю, если мне хочется хоть немного урвать внимания к своей персоне, то в этом сейчас мне поможет только неожиданный уход.

– Мне жаль, что вечер так закончился. Теперь я даже рад, что моего сына на нем не было. Он бы расстроился.

– Вы сможете взять реванш в его первый приезд домой. Прошу меня извинить, – Дориан развернулся и покинул поместье.

***


Повисло тяжелое молчание, прерываемое только мерным потрескиванием дров в камине. Лавеллан старался понять, как так получилось, что их загнали в ловушки, уготовленные со всех сторон.

– Теперь я бы хотел узнать, что случилось у вас двоих. Не сомневаюсь, что с талантами Инквизитора вы наткнулись на что-то… доставившее неудобства, – Дориан чуть откинулся назад, готовясь к долгому рассказу.

Андерс хотел что-то произнести, но в зал вбежал взмыленный разведчик в плаще.

– Простите, что прерываю, но сюда движется отряд храмовников. Семь человек, не считая командира. Будут какие-то приказы?

– Хм, – Дориан криво усмехнулся и провел рукой по усам. – Предлагаю всем занять удобные места, но так, чтобы вас не было видно. Представление должно быть грандиозным! Там, – Дориан указал на стоявший недалеко от лестницы темный клавесин, украшенный множеством золотых узоров, – проверните заднюю ножку до щелчка и спрячьтесь под полом.

Хардинг первой среагировала и сделала все, как сказал Дориан. Справа от музыкального инструмента одна из плит отъехала в сторону и скрылась где-то под полом, открыв ведущую вниз лестницу. Ступени терялись в кромешной темноте, поэтому всем, в том числе и разведчику, было крайне сложно спрятаться и при этом в процессе не навернуться с лестницы. Спустя минуту проход закрылся сам.

Дориан сидел на алом диване и слегка вращал рубиновый напиток в бокале, всматриваясь в отблески света от камина в стекле. Дориан прекрасно слышал, как приближался отряд храмовников, облаченных в доспехи, издающие противный лязг при каждом шаге.

– Истопчут мой прекрасный сад. Где теперь я найду такого же садовника, способного идеально подобрать соотношение оттенков и размеров бутонов?

Дориан слышал, как солдаты ворвались в дом, царапая пол своими латными сапогами.

– Я вроде ясно дал понять, что сегодня предпочел бы остаться наедине с собой, без мужской компании, – огорошил Дориан ворвавшихся храмовников. Он наслаждался их ошарашенными лицами. – Но, если вы решили стать моими преданными поклонниками, то смею заверить, что вряд ли, истоптав мой сад и поцарапав пол, стоит рассчитывать на мою благосклонность.

Вперед вышел рыцарь, возглавлявший небольшой отряд.

– Мы ищем двух мужчин, подозреваемых в ряде преступлений. Они сопровождали сегодня магистра Мэйварис. Вы видели их. Это Леннард Амелл и его телохранитель.

– И на каком основании ваше руководство решило, что поиски нужно начинать с моего дома?

– Простите меня, лорд Павус. Но у нас есть приказ провести обыск.

– Обыск? – Дориан прыснул от смеха. – Не могу не оценить ваше чувство юмора.

– Мы не шутим, – храмовник хмурился, ему явно было не по душе все происходящее.

– Ах, не шутите, – разочаровано выдохнул Дориан, отпив вина. – А я уж только понадеялся, что мне попался кто-то с чувством юмора. Но, если вы серьезно, – Дориан отставил бокал на стоявший рядом столик и любовно пробежался пальцами по подлокотнику, – ваше руководство слишком много на себя берет, считая, что проведение обыска поместья магистра без необходимых документов может пройти безнаказанно.

– Поверьте, мы не хотим конфликтов, – начал оправдываться храмовник, понимающий, куда может завести этот инцидент.

– Конечно, я верю вам, – хохотнул Дориан, с любопытством разглядывая солдат, ставших заложниками ситуации. – Потому что только идиот решится на такое добровольно.

«Эти лица! Восхитительно», – подумал Дориан, считывая каждую эмоцию на лицах рыцарей.

– Без нужных предписаний, увы, я не смогу вас пустить. Или же вы хотите заглянуть в мою спальню? Поверьте, я смогу удивить и вас, и ваше руководство, которое будет читать отчеты.

– Простите, – выдавил храмовник и, поклонившись довольно быстро ретировался, заставив Дориана расхохотаться.

– Выходите, – выдохнул он, поняв, что солдаты ушли. – Вы слышали их? Наверное, будь возможность, командир отряда сию же секунду пожелал бы перенестись прямо за пазуху Создателя.

Лавеллан выбрался из укрытия самым последним и поморщился, поняв, что расцарапал рану.

– Лорд Инквизитор, у вас плащ в крови, – Хардинг, как всегда, была наблюдательна.

– Сядь, – скомандовал Андерс, указав на кресло. Целитель был тем еще тираном, когда речь шла о пациентах, поэтому Лавеллан послушно выполнил его указание, стараясь не смотреть на Дориана, когда Андерс стянул плащ и оголил культю. – Могло быть и хуже, – зачем-то озвучил целитель и принялся сплетать заклинание исцеления, опоясывающего покалывающую и ноющую рану.

Несколько минут лечения тянулись очень долго, а Лавеллан все это время мог ощущать пристальный взгляд Дориана, от которого было не убежать.

– Теперь рассказывайте о том, что случилось, – Дориан откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди.

***


Лавеллан не мог уснуть. Оставалось несколько часов до рассвета, но сон упрямо не шел. Наверное, никто в этом доме сейчас не мог спать; он мог слышать, как в комнате для гостей Андерс то и дело расхаживает, что-то бормоча себе под нос.

Хардинг вернулась в местный филиал Торговой гильдии, чтобы лично проследить за безопасностью Фенриса и Хоука, оставив лучших агентов наблюдать за поместьем.

Лавеллан проворочался еще полчаса. Его удивила реакция Дориана на рассказ о происшествии в поместье Ариано. Не было никаких едких комментариев или сарказма, только тишина и предложение отдохнуть перед грядущим днем. Такое поведение Дориана немного пугало.

Смирившись с тем, что сон ему не грозит, Лавеллан сгреб с тумбочки повязку на лоб и пошел в гостиную, где все еще горел камин.

Он застал Дориана, сидевшего на прежнем месте. К бутыли вина он так и не притронулся, а лишь устало смотрел куда-то перед собой, время от времени болезненно улыбаясь собственным мыслям.

Лавеллан подошел достаточно тихо и положил ладонь на окаменевшее плечо. Дориан даже не вздрогнул, видимо, все-таки услышав шаги. Лавеллан принялся аккуратно массировать, прогоняя скопившееся напряжение. Ему приходилось попеременно разминать сначала одно плечо, а затем другое. Лавеллан в который раз мысленно «поблагодарил» Соласа за все произошедшее.

– Не знал, что роль раба магистра так пришлась тебе по вкусу. Открой ты мне эту тайну раньше, я наверняка придумал бы, как это выгодно использовать, еще в Скайхолде, – в голосе чувствовался яд, но он не был таким сильным, как в их первую встречу после разлуки. Дориан не сдержался и довольно прикрыл глаза.

– Дориан, расскажи, что тебя гложет? – Лавеллан прихватывал пальцами предплечье, чуть сжимая кожу и разгоняя кровь.

– Предпочитаю компанию хорошей выпивки, она неплохо помогает и всегда оправдывает ожидания, – тот дернул плечом, стряхивая руку.

Лавеллан сжал челюсти, стараясь унять желание раскричаться, выплескивая собственные эмоции.

– Дориан, я думаю, нам надо поговорить о… нас, – Лавеллан прикусил губу, услышав в ответ злой хохот.

– О нас? Я думал, ты решил переступить через это, когда сделал… сам знаешь, что, – Дориан резко встал, вперив гневный взгляд в Лавеллана.

– Это неправда, – тот повысил голос, теряя контроль. Ему было плевать, что их может услышать Андерс.

– Неправда? Ты всегда делал только так, как ты того хотел. Взять, например, встречу с моим отцом, о которой ты «забыл» меня предупредить; или же случай с первородством Павусов, когда ты все это провернул за моей спиной, не приняв отказ. – С каждым новым словом Дориан выплескивал скопившиеся эмоции. Но, помимо гнева, выплёскивались и беспокойство, страх и желание, заставляя подойти к Лавеллану почти вплотную. – Твое усмирение стало последней каплей моего терпения. Ты… ты, – Дориан смотрел на Лавеллан злым колючим взглядом. – Вишанте каффас! Я тебя ненавижу! И о том, как сильно, – Дориан схватил Лавеллана за плечи, жадно впиваясь в губы, он прихватил нижнюю, лаская ее языком. Отпустив, закончил фразу: – скажу тебе позже.

Лавеллан обвил рукой шею Дориана, чувствуя, как подгибаются колени. Ему было страшно, как никогда. Мысль, что в любую секунду тот отпрянет, сводила с ума, но Дориан чуть снисходительно улыбнулся, увидев, что грозный Вестник Андрасте и спаситель Тедаса сейчас дрожит в его руках, смотря немного испуганным взглядом.

– Боюсь, даже мой широкий диван мало сгодится для нашего напора, – Дориан чуть прикусывал ухо Лавеллана, вырывая вздохи. – Боль в спине не входит в список моих пожеланий на утро.

Лавеллан не помнил, как они добрались до огромной спальни Дориана и оказались в постели. Тот как-то шутил, что в Скайхолде Жозефина подобрала кровать, размером не соответствующую его статусу. Лавеллан тогда не мог понять иронии, но сейчас осознал, оценив ложе, способное вместить шестерых.

Сквозь занавески выглядывала большая луна, заливая комнату серебряным светом и отражаясь бликами от множества сверкающих застежек на одежде Дориана.

Тот нахмурился, заметив, что Лавеллан старается прикрыть руку простыней. Он тут же сдернул ее, вырвав смущенный вздох.

– Прекрати прятаться, иначе я свяжу тебя и оставлю прямо здесь в таком состоянии, – Дориан не сдержал смешка, увидев ужас в глазах Лавеллана и, наклонившись, ласково поцеловал край культи, сжав свисающий рукав.

Лавеллан приподнялся, стараясь зарыться в волосы Дориана, прижать к себе, вдыхая родной запах и ощущая тепло его тела, но тот пресек все попытки самодеятельности.

– Ну уж нет! Как и всегда, будет по-моему, – Дориан ловко расстегнул рубаху Лавеллана и замер, увидев огромный уродливый шрам на груди. – Аматус, – чуть севшим голосом спросил он, проводя пальцами по неровным краям, – во имя Создателя, что это такое!?

– Маг крови. Я отвлекся на секунду. Андерс вылечил рану, но шрам остался. Прости, – шепотом произнес Лавеллан, понимая, что снова причинил боль Дориану.

– Аматус, – выдохнул тот, прижимая к себе Лавеллана. – Тебя нельзя оставить одного, стоит только отвернуться, и ты уже обязательно во что-то вляпаешься. Как же это меня бесит! – зарычал он, резко срывая с Лавеллана рубаху и проходясь пальцами по мгновенно затвердевшим соскам.

Лавеллан выгнулся с громким стоном, когда почувствовал колено, раздвигающее ему ноги. Словно случайно Дориан легонько задел им уже возбужденный член. Воспользовавшись секундной слабостью, Дориан стянул с Лавеллана повязку, припадая губами к шраму. Он целовал каждый лучик солнца, повторяя лишь одно слово:

– Ненавижу!

С невероятным изяществом Дориан выскользнул из своей одежды, будто не было всех этих застежек и ремешков. В лунном свете его кожа была еще краше, чем обычно. Приглушенный свет и глубокие тени контрастировали с серебряными дорожками, рожденными ночным светилом.

Лавеллан зачарованно смотрел, как вздымается грудь Дориана, как двигается при этом каждый мускул. Он голодно облизнулся и непроизвольно потянулся рукой, оглаживая ровный и прямой член Дориана. Идеальный во всем, как и его хозяин.

Поймав настроение, Дориан перекатился на спину, закинув руки за голову. На губах играла усмешка.

– Аматус, если ты думаешь, что сможешь удовлетворить меня только взглядом, то глубоко заблуждаешься.

Лавеллан недовольно поджал губы и повелся на явную провокацию. Он спустился чуть ниже, скользнув по светлому шелку постели. Облизнул выступающие мышцы живота, потираясь носом об каждый кубик. Дориан не удержался от смешка.

Лавеллан погладил внутреннюю сторону бедра, ненавязчиво спрашивая позволения. Дориан согнул одну ногу в колене и отвел в сторону, приглашая.

Лавеллан играл языком, размазывая выступившую смазку, он горячо выдыхал, спускаясь к яичкам и поглаживая их пальцами. Он чуть прихватывал губами кожу мошонки и втягивал, срывая одобрительный стон. Он еще помнил, что любил Дориан.

Тот в истоме прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как Лавеллан старается заглотить член до самого основания, что удавалось не сразу.

Чувствуя скорую разрядку, Дориан притянул к себе Лавеллана, стаскивая с него штаны вместе с исподним. Дориан был крайне недоволен, что ему приходилось далеко тянуться до тумбочки, доставая ароматическое масло. Видимо, в кровати в Скайхолде были и свои плюсы.

Дориан с силой развел согнутые в коленях ноги Лавеллана и улыбнулся, заметив, как в предвкушении сжимаются мышцы сфинктера. Дориан выдернул из пузырька пробку и откинул ее в сторону. Она с глухим стуком ударилась о пол и куда-то покатилась.

– У тебя заранее приготовлено масло? – не сдержав ревность, спросил Лавеллан, заставив Дориана довольно улыбнуться.

– Конечно. А где мне его еще хранить? Это ведь моя спальня, разве забыл?

– Я… нет, не важно, – Лавеллан упрямо замотал головой. Дориану нравилось видеть, как аматус ревнует.

– Кажется, сейчас не время думать о чём-то, кроме меня, – Дориан поцеловал губы Лавеллана, одновременно проникая скользкими пальцами внутрь, заставляя того застонать прямо в рот. – Какой узкий, – довольно мурлыкнул Дориан, аккуратно растягивая.

– Прошу тебя, не комментируй! – задыхающимся голосом возмутился Лавеллан. – Это... ах! – он громко вскрикнул, когда Дориан уже двумя пальцами добрался до нужной точки.

Лавеллан кусал губы, сдерживая переполняющие его чувства, как физические, так и эмоциональные. Эта гремучая смесь сводила с ума, руша все барьеры разума и отключая способность мыслить рационально. Лавеллан почувствовал, как его аккуратно приподнимают, а через мгновение тянущая боль слегка отрезвила.

Дориан не двигался, жадно целуя, отвлекая тело от неприятных ощущений. Одной рукой он придерживал Лавеллана за талию, не позволяя непроизвольно отползти и обеспечивая опору.

– Давай, – выдохнул тот, запрокинув голову, подставляя шею, на которой билась манящая жилка. Чуть куснув ее, оставив небольшое темное пятнышко, Дориан качнул бедрами.

Лавеллан уже не сдерживался и почти взахлеб стонал. Он бормотал что-то на эльфийском и упрямо мотал головой. Его кожа стала становиться темней. В ночи было не разобрать цвета, но Дориан знал, что перед оргазмом она краснеет.

Лавеллан выгнулся, вжимаясь бёдрами как можно сильней, изливаясь себе на грудь и живот.

Дориан прервался, выходя из Лавеллана на несколько секунд, позволяя остыть. Дориан перевернул его на бок, приподнимая ногу и снова проникая до самого основания.

– Даже не думай, что после всего, что ты натворил, я буду тебя щадить, – шепнул он на ухо Лавеллану, на что тот, извернувшись, поцеловал в ответ.

– Люблю тебя, venhan.

***


Лавеллан провел рукой по кровати. Никого не было. Попытка встать не прошла безнаказанно – в ту же секунду мышцы, отвыкшие от ночных утех, напомнили о своем состоянии.

Одевшись, Лавеллан, закусив губу, спускался вниз по лестнице, откуда доносились голоса Дориана и Андерса.

– Ты, наконец, проснулся, аматус, – Дориан заметил, как Лавеллан старался не выдать своего состояния, отчего шел слишком медленно.

Андерс молча поставил целебный эликсир рядом с тарелкой, предназначенной для Лавеллана. Тот озадаченно посмотрел на него и почувствовал, как против воли краснеет.

– Я обработал твои раны вчера, прими это, чтобы повысить сопротивляемость организма, – будничным тоном сказал Андерс, откусывая бутерброд. Лавеллан был благодарен за тактичность, ведь кому, как не ему, было известно, что еще вчера царапины от одержимого были исцелены и не требовали дополнительных манипуляций.

– Какие будут планы? – кашлянул Лавеллан, выпив залпом терпкое зелье.

– Хочешь добавить остроты к нашему скучному завтраку в виде деловой беседы? – хмыкнул Дориан, прихватив рукой изящную чашку с чаем. – Боюсь, такая приправа вызовет только изжогу. Хотя, если ты настаиваешь, – Дориан пожал плечами и отпил напиток, – сегодня после обеда в Магистериуме состоится слушание по делу Мэйварис. Интересно, какие доказательства заготовил наш друг Вененум.

– Думаешь, они найдутся? – Лавеллан вопросительно изогнул бровь.

– Ты все такой же милый и наивный, аматус. За этим дело не станет, возможно, кое-что придумают или подбросят.

– Но что будет с Мэйварис, если они «докажут» ее вину?

– Обычно за такие вещи принято усмирять.

– Усмирение! В империи вы используете ЭТО! – Андерс вскочил и ошарашено уставился на Дориана.

– Не беспокойся. Такие дела разбирают долго, да и усмирение скорей исключение, чем правило. Дело в том, что Мэйварис – умная женщина, имеющая множество опасных связей, в том числе с Торговой гильдией и Хартией. У нее скопилось много компромата, который в любой момент могут явить свету. Так что ее, скорее всего, просто вычеркнут из рядов магистров. Но, если вдруг они приговорят ее к усмирению, в ход пойдут агенты Лелианы.

– Сомневаюсь, что их власть в империи так велика, – Лавеллан скептично посмотрел на Дориана.

– Ты прав, но организовать побег они могут. Гильдия не откажется, тем более что спасение Мэйварис обяжет Варрика выйти на связь. Заполучить Наместника Киркволла в свои должники - это сулит огромные доходы и связи. Утром, пока ты спал, я связался с нашей очаровательной Хардинг. Она все подготовит.

– А что насчет тебя? Ты ведь ее ближайший друг, значит, под подозрением, – Андерс нахмурился, увидев самодовольную усмешку Дориана.

– Будь уверен, к вечеру работорговцы будут осаждать мой дом, словно крепость Адамант. Мне ведь нужны новые слуги, а это такая возможность заслать в тыл шпиона, что просто преступление ей не воспользоваться.

– Но нам нужно действовать. Мы все еще не нашли пропавших магов, а лириума в доме Ариано было не так много, как указано в письмах, – Лавеллан залпом осушил свою чашку с чаем.

– В письмах магистру упоминался главный дом семьи. Одна из его бывших любовниц жаловалась, что после поездки туда Ариано сильно изменился.

– Это может быть ловушкой. Еще одной, – Лавеллан нахмурился и забарабанил пальцами по столу.

– Аматус, если ты поцарапаешь мой стол, я предъявлю тебе счет за него.

– Лорд Павус, – тактично обратился Андерс. – Есть ли у нас возможность разведать местность?

– Боюсь, мы не располагаем настолько большим количеством агентов, но после смерти нынешнего главы дома Ариано в родовое поместье отправится делегация с приглашением его сестре занять законное место в Магистериуме. Думаю, завтра они как раз отправятся. Хм. Любопытно, – Дориан довольно хмыкнул, видимо, придумав дальнейший план. – Мы можем затянуть слушание, сославшись на необходимость присутствия пострадавшей стороны, а так как нынешний глава семьи погиб, то в этом качестве может выступить сестра покойного.

– Можно попробовать, – кивнул Лавеллан. – Хороший план.

– Конечно, он хороший, – уязвленно поморщился Дориан, – ведь это я его придумал.

***


Ближе к полудню приехала Хардинг. К тому времени Андерс, поутру покинувший Павусов, уже должен был добраться до гномьего посольства, где укрылись Хоук и Фенрис.

Лавеллан покопался в людской и, найдя подходящую одежду в вещах кого-то из бывших слуг Дориана, облачился в нее и накинул сверху простенькую накидку с капюшоном. Повязка хоть и спасала от демонстрации клейма, но отнюдь не скрывала узора валласлина.

Закончив сборы, уже все вместе с Дорианом и Хардинг он сел в карету, подготовленную кем-то из разведчиков, следивших за безопасностью дома.

Они ехали по извилистым улочкам Минратоса, и чем дальше они уезжали, тем сильней изменялась архитектура. Новые веяния отодвигались нестареющими древними зданиями, пугающими своей мощью.

Лавеллан чуть отодвинул занавеску, выглядывая наружу. Множество рабов под палящим солнцем до блеска вычищали каменную мостовую, между ними проезжали кареты аристократов, стремящиеся к огромному зданию, похожему на дворец.

По пути встречались гномы. Такого количества детей камня в одном месте Лавеллан вряд ли мог припомнить, а главное - его поражал их гордый и напыщенный вид. При виде своих сородичей Хардинг только фыркнула:

– Кастовые правильные гномы.

– Я думал, они теряют ее, когда выходят на поверхность? – Лавеллан смутно вспоминал долгие недели на Глубинных Тропах в компании Валты. Девушка любила часами рассказывать о своем народе, в том числе и о трепетном отношении большинства жителей Орзаммара к собственным кастам.

– Минратос - единственное место в Тедасе, где гномам официально разрешено выходить на поверхность, сохраняя за собой право числиться в архиве. Правда, это касается только тех, кто работает в посольстве.

Лавеллан краем глаза глянул на Дориана, молчаливо и равнодушно поглядывающего в окно. Тот был сосредоточен и, казалось, не замечает никого вокруг. Скорей всего, он волновался за Мэйварис, но привычно не показывал этого, пряча чувства в себе.

– Аматус, ты прожжешь во мне дыру. А я не хотел бы лишиться еще одного костюма, – сказал Дориан, не отрывая взгляда от окна.

– Кхм, – кашлянула Хардинг, заметив смущение Лавеллана, – мои люди встретили Андерса и проводили к Хоуку. Так же мы подкупили одного из слуг в делегации, отправляющейся в Высокие пределы в поместье магистра Ариано, и теперь его место может занять кто-то из наших людей. Провернуть это оказалось не сложно. На удивление мало кто хочет ехать, так что слуга очень быстро продал свое место в кортеже.

– Учитывая, как Джоэль Ариано относился к Дее, не мудрено. Он состоял во фракции консерваторов, отравляющих империю своей неспособностью к развитию и отрицающих необходимость прогресса. Они спят и видят возрождение былой славы, забывая, что тот Тевинтер мало похож на сегодняшний. Теперь этим людям придется ехать и упрашивать Дею занять место брата, – Дориан не сдержал улыбки. – Хотел бы я увидеть этот момент своими глазами, вот уж где развернется настоящая драма!

– Боюсь, дело в другом, – вздохнула Хардинг, вынимая из-за пазухи лист бумаги, на котором отчетливо был виден чей-то неаккуратный почерк. – Рядом с главным домом Ариано расположена деревня Харел. Собственно, вы и сами это знаете. Последнее время торговцы оттуда не возвращались. Это же относилось и к приезжим родственникам. Единственным вернувшимся оттуда был магистр Винсент.

– Откуда ты все это знаешь? – Лавеллан поражался способностям Хардинг добывать информацию.

– Рыжие Дженни всюду, – она озорно подмигнула в ответ. – Они даже выкрали переписку магистров Ариано и Вененума. Последний был недоволен попытками сокрыть странные вещи, происходящие в Хареле, вместо того, чтобы собственнолично разобраться. Видимо, решив, что нужно пресечь слухи, способные дурно сказаться на репутации фракции, Вененум «попросил» Ариано заехать домой, проведать одинокую сестру.

– Подозрительно, – Лавеллан осторожно посмотрел на Дориана. – И это все меньше становится похожим на ловушку, приготовленную именно для нас. Тут что-то другое.

– Все это крайне занимательно, но мы почти приехали, – сказал Дориан, поправил ворот своей накидки. – Пойдем.

***


Дориан шествовал впереди, приветствуя встречавшихся по пути магистров. Лавеллан шел позади и ему приходилось слегка наклоняться вперед, чтобы татуировки на лице не выдавали в нем долийца, но между тем все время подмывало плюнуть на все и в открытую начать глазеть по сторонам.

В своих путешествиях Лавеллан видел множество памятников древней тевинтерской культуры, но почти все они были повреждены. Иногда отсутствовала часть стены или потолок, в иной раз в одиноких и пустых залах росли деревья и зелень, ускоряя процесс разрушения. А порой здания были настолько повреждены, что не оставалось даже фрагмента в своем первозданном виде.

В залах Магистериума все было иначе. Всюду стояли горшки с цветами, пол устилали дорогие ковры, а стены украшали знамена империи и символы фракций.

Посреди зала располагалась вычурная статуя Андрасте с распростертыми руками, над которой символично возвышался архонт Гессариан с победоносно занесенным вверх мечом. Постамент украшали фрески с драконами. Где-то на юге даже представить себе что-то такое было бы богохульством, а здесь все это допускалось.

Огромные черные колонны уходили вверх, подпирая потолок настолько высокий, что Лавеллану показалось, будто он снова на Глубинных Тропах.

– Веди себя прилично, ты сильно глазеешь, – шепнул Дориан.

Впереди с несколькими магистрами беседовали Тидис и Аранеус, отчего Лавеллану захотелось провалиться. Его прикрытие рассыплется, как неудачная комбинация в Порочной добродетели.

– Хардинг, проводи моего нового слугу в крыло, где располагается фракция люцернов, пусть проверит, не принесла ли Авила свои любимые лилии. Один их аромат заставляет меня рыдать от отчаяния, – нарочито громко сказал Дориан, а Хардинг, уловив ход его мыслей, схватив Лавеллана под локоть, кивнула в сторону.

Как хорошо, что она заранее ознакомилась с планировкой Магистериума, иначе они заблудились бы в этом лабиринте, несмотря на ее опыт разведчика.

– Магистр Павус, – воскликнул Тидис, заметив Дориана. – Вижу, вы готовы к сегодняшнему слушанию?

– Я никогда не прочь попасть на такие мероприятия. В них всегда открывается столько удивительного и неожиданного, что хватит на несколько увлекательных романов, – Дориан не скрывал иронии, заметив, как Аранеус пренебрежительно передернул плечами:

– Сейчас не время для шуток, – сказал тот, нахмурившись. – Обвинения достаточно серьезны. Скоро храмовники привезут Мэйварис, поэтому лучше приготовиться. Наверняка все это затянется до самого вечера. Прошу меня извинить, – Аранеус поклонился и ушел.

– Он прав, Дориан, – Тидис устало вздохнул. – Сегодняшний день тоже будет испорчен.

– Кто знает.

***


За Лавелланом и Хардинг закрылась массивная дверь кабинета, в котором, судя по словам последней, Дориан коротал время между приемами заинтересованных лиц. Огромные книжные шкафы ломились не столько от документов, сколько от собраний литературы различных стран и жанров. Прямо над столом, рядом с гербом Тевинтера висело знамя Инквизиции, что очень удивило Лавеллана. Дориан как-то говорил, что его связь с подобной организацией считалась в империи чем-то постыдным и запретным, но вопреки словам злопыхателей, он демонстративно выставил знамя. Смелый человек.

Около изящного темно-коричневого стола с изогнутыми ножками кружилась молодая девушка в мантии. Она расправляла загнувшиеся лепестки белых лилий, но все ее движения были чересчур осторожными.

Увидев вошедших, она отпрянула от букета, будто ее застали на месте преступления.

– Кто вы? И что здесь делаете? – возмутилась она, чуть выдохнув. Видимо, ждала не их, а владельца кабинета.

– Мы новая прислуга магистра Павуса, – Хардинг спохватилась первой. – Он просил приготовить все к его приходу, а также, – она кивнула на букет, – убрать цветы, если их принесут. Надеюсь, вы не возражаете, – она потянулась к вазе, чтобы унести лилии, но собеседница резко схватила вазу, не позволяя даже прикоснуться. Заметив, как близко у лица оказались цветы, та, испугавшись, вытянула руки вперед.

– Я сама, – девушка прошла мимо Хардинг и, чуть толкнув застывшего в дверях Лавеллана, ушла прочь.

– Она слишком подозрительно себя ведет, – тот проводил юную особу хмурым взглядом. – Сомневаюсь, что цветы могли бы вызвать такой испуг.

– Я вытащила у нее из-за пазухи вот это, – Хардинг протянула небольшой завернутый в платок флакон с оранжевой жидкостью.

– Яд?

– Не могу сказать, тут нужны алхимики, – она убрала склянку в небольшую сумку на поясе. Я прослежу за этой Авилой, или как там лорд Павус назвал ее, вам придется задержаться здесь до того, как слушание закончится.

– А если кто-то заявится?

– Вы всегда можете представиться усмиренным, помогающим вести дела. Главное, старайтесь не поднимать головы, чтобы не заметили татуировку вокруг глаза. На всю империю есть только один усмиренный долиец, и он должен был остаться в поместье Мэйварис, – кивнула перед уходом Хардинг, а Лавеллан, сжав зубы, задался вопросом, как много людей теперь знает о его безрассудном поступке.

***


Зал заседаний гудел, как растревоженный улей. Дориан сидел на своем месте, наслаждаясь тем, как аристократы в одну секунду стали похожими на людей с базарной площади. Кто-то строил предположения о причастности Дориана к тем же преступлениям, что вменялись Мэйварис, а некоторые, совсем забыв о манерах, показывали пальцем в его сторону.

Зал затих, когда кто-то из магистров объявил о прибытии архонта Радониса.

– Любопытно, – Дориан чуть подался вперед, вглядываясь в шедшего через весь зал правителя. Мужчина, несмотря на уже солидный возраст, сохранял отличную физическую форму и силу, из-за чего многие магистры поговаривали, что он моложе, чем кажется, а лишние годы ему добавляют густая борода и ранняя седина.

Архонт сел на трон, вокруг которого располагались трибуны. Большую часть времени этот атрибут власти пустовал, оставаясь напоминанием, что над Магистериумом стоит кто-то еще. Поэтому приезд Радониса вызвал большой резонанс, и то тут, то там можно было слышать шепотки.

«Видимо, он решил сделать свой ход», – Дориан чуть нахмурился. Неизвестно, чью сторону примет правитель.

– Начинается слушание по делу магистра Мэйварис Тилани, – объявил вышедший на середину зала один из молодых магистров, занимающихся документированием заседаний Магистериума. Он кивнул кому-то в дверях, и двое рабов, внеся удобное кресло, поставили его в центре. Работник местной канцелярии удовлетворенно кивнул и занял место за отдельной трибуной, справа от Радониса, расправляя листы и готовя перо с чернилами.

Архонт чуть взмахнул рукой, и стоявшие на входе храмовники ввели в зал Мэйварис. Она шла с гордо поднятой головой, не замечая прокатившегося по трибунам шепота. Мэй вела себя, как ни в чём не бывало, а увидев Дориана, улыбнувшись, подмигнула ему. Справа от нее шел тот самый храмовник, отвечавший за ее задержание в поместье Тидиса. Он вел себя скорее, как верный влюбленный поклонник, нежели тюремщик, и перед тем, как Мэйварис села в уготовленное ей кресло, тщательно разгладил чуть сбившуюся обивку.

– Магистр Тилани, – архонт чуть подался вперед, скрестив пальцы на руках, – расскажите, как вас задержали и на каком основании, – по трибунам прокатился удивленный возглас, а Дориан с интересом посмотрел на подругу.

«Надо же! Какое нарушение традиций! Начать слушание с рассказа обвиняемой, а не обвинителей! Ты всегда умела заинтересовать в себе нужных мужчин», – Дориан с удовольствием глянул на помрачневшего Вененума, не ожидавшего такого начала.

– Вчера я была приглашена на вечер в доме магистра Тидиса, но он был испорчен неожиданным визитом отряда храмовников под командованием этого, – Мэйварис игриво посмотрела на стоявшего рядом мужчину, моментально выпрямившегося, как на параде, – офицера. Судя по их словам, у них были какие-то неопровержимые доказательства того факта, что я якобы использую магию крови. Удивительным и печальным совпадением, мало на него похожим, оказалась неожиданная кончина магистра Ариано прямо в поместье уже упомянутого магистра Тидиса. Выслушав абсурдные обвинения магистра Вененума, я согласилась проследовать в свой дом в сопровождении компании чудесных мужчин.

– Значит, вы отрицаете свою причастность к магии крови? – архонт откинулся на своем троне, внимательно вглядываясь в сидевшую перед ним женщину.

– Разумеется. Все это похоже на чью-то неудачную попытку избавиться от соперников, к тому же не слишком оригинальную.

По залу прошлась волна шепотов, большинство присутствующих уставились на искаженное гневом лицо Вененума. Заметив столь повышенное внимание, магистр тут же постарался придать своему лицу менее пристрастный вид.

– Магистр Тидис, – громко произнес Радонис, а упомянутый мужчина встал со своего места. – Правда ли то, что говорит магистр Мэйварис?

– Именно так все и было.

– Хорошо. Тогда вопрос уже к вам, магистр Вененум. Расскажите, что подвигло вас обвинить эту женщину?

Тот поднялся и криво усмехнулся, глядя в лицо Мэйварис.

– Если говорить о приеме в доме Тидиса, то стоит упомянуть несколько вещей. Во-первых, когда покойный Ариано корчился от боли, он в предсмертной агонии указал на нее. Или вы будете это отрицать?

– Нет, – Мэйварис равнодушно пожала плечами. – Но стоит ли напоминать, что там же магистр Тидис высказал логичное предположение, что так он мог попросить о помощи или пытаться что-то сказать. Вы же интерпретировали этот случай, как вам было удобно.

– Еще раз напомню, что в это время ему уже пытались оказать помощь лекари, поэтому попытки скрыть вину кажутся просто смешными! Ах да, как вы прокомментируете внезапное исчезновение ваших спутников?

– Спутников? – Радонис, нахмурившись, посмотрел на Мэйварис.

– Да, – подхватил Вененум. – С ней был торговец из Киркволла в сопровождении телохранителя, но таинственным образом они исчезли, и как я понимаю, храмовники их еще не обнаружили?

– Д-да, – кивнул командующий офицер и осторожно посмотрел на Мэйварис.

– Какое интересное стечение обстоятельств, – криво усмехнулся Вененум.

– Что можете сказать на этот счет? – архонт поправил массивную корону на голове.

– Мой дорогой магистр Вененум, как бы вы поступили на их месте, оказавшись посреди развернувшихся интриг и заговоров? Постарались бы покинуть это место, опасаясь за свою жизнь. А то, что их не нашли, может в равной степени означать, что их могли и убить.

– Это всего лишь предположения! – воскликнул Вененум, злясь от спокойного тона Мэйварис.

– Ровным счетом, как и ваши теории относительно их причастности к смерти магистра Ариано. Кстати, стоит ли говорить, что почти весь вечер он следовал тенью за вами?

– Вы пытаетесь обвинить меня в убийстве сына покойного друга? – Вененум недовольно стукнул по трибуне, а Дориан, видя такую гамму эмоций на лице противника, не мог не улыбнуться.

– Я излагаю факты, которые могут подтвердить все присутствовавшие на вечере. Более того, те, с кем давно общался покойный, могут заметить, что изменения в его поведении случились во время моего отъезда по торговым делам в Киркволл.

– У вас мог быть сообщник, – Вененум кивнул в сторону Дориана, на что тот чуть не зааплодировал. Какая богатая фантазия!

– И опять же, всего лишь предположения, – парировала Мэйварис, возвращая Вененуму ту же монету.

– А что касаемо обвинений, на основании которых храмовники задержали магистра Тилани? – архонт вопросительно глянул на командира храмовников.

– И опять же, позвольте мне на это ответить, если не возражаете, – кивнул Вененум, подтверждая, что он стоял за задержанием.

«Зачем так себя выдавать? Это либо удивительная глупость, либо какая-то занимательная тактика. Но сейчас все его обвинения Мэйварис в смерти Винсента Ариано теряют свою непредвзятость!» – Дориан непроизвольно сжал висевший на груди передающий кристалл.

– Знакома ли вам деревня Нентхед в Неварре?

– Дыхание Создателя! – выдохнул Дориан, поняв план Вененума.

– Я хорошо знакома с географией.

– Некоторое время назад в ней жестоко убили нескольких жителей с помощью магии крови. Жители подробно описали женщину, проезжавшую в сопровождении двух магов и двух эльфов, одним из которых был усмиренный долиец. Разве не вы не так давно привезли с собой такого? – Вененум победоносно улыбался, понимая, что ловушка сработала.

– У вас есть свидетели, способные подтвердить это? – Мэйварис демонстративно закинула ногу на ногу, погладила бархатный подлокотник.

– Разумеется. Если уважаемый архонт не возражает, – получив утвердительный кивок правителя, Вененум нарочито громким голосом, каким обычно читают приговор, обратился к стоящим в дверях храмовникам, – приведите свидетеля.

***


Лавеллан сходил с ума в одиночестве, нарезая круги по кабинету Дориана. На одной из полок стояла книга авторства Варрика, причем, судя по мягкой обложке и множеству ремарок, это был черновой вариант. Интересно, Дориан получил ее в качестве оплаты старых карточных долгов?

Пролистав томик вдоль и поперек, Лавеллан поставил его на место и от безделья выглянул в окно. На площади перед зданием было немноголюдно. В основном трудились гномы-садовники, ровняя живые зеленые скульптуры, и эльфы-рабы, полирующие фонтаны и каменные лавочки. Внимание Инквизитора привлеки три храмовника, сопровождавшие пожилого эльфа.

Лавеллан всмотрелся в его лицо и тут же отпрянул от окна, узнав в нем Регана – мага, жившего в Нентхеде.

– Н-но он же умер! Мы видели его труп, – произнес Лавеллан одними губами, а внутри вскипела ярость. Он понял, кто стоял за резнёй. – Нужно не дать ему попасть на слушание!

Лавеллан подбежал к столу, вынимая из него ящики и вытряхивая содержимое.

– Где же он! – Лавеллан шарил рукой в поисках ножа для писем. Дориан как-то рассказывал о нем, особенно подчеркивая изящную форму лезвия и нанесенные гномами-кузнецами традиционные символы Тевинтера.

Наконец наткнувшись на него, Лавеллан победоносно усмехнулся, пряча нож в складках одежды.

Уже у самых дверей Лавеллан бросил безумный взгляд на свое отражение в зеркале, висевшем рядом. В нем он увидел, как расширились его зрачки, а на губах играла улыбка сумасшедшего. И ведь, правда, сейчас он был безумцем, способным на все.

– Посмотрим, как я сыграю эту роль, – сказал Лавеллан сам себе, всматриваясь, как постепенно изменяются черты лица, стирая все эмоции, до тех пор, пока не осталось ни одной. Идеальный «усмиренный».

По опустевшим залам звук шагов рыцарей эхом отскакивал от колонн и сводов, распространяясь далеко. Лавеллан шел ему навстречу, ведь другого ориентира все равно не было.

Храмовники остановились, а Реган демонстративно уселся на лавочку. Сейчас это был не безобидный престарелый эльф, а самодовольный и высокомерный маг.

– Иди, скажи, что мы прибыли, – скомандовал один из солдат, снимая шлем и вытирая выступивший пот. – Что встал? Живей!

Мужчина в легких доспехах кивнул и чуть не бегом бросился в сторону зала заседаний. Осталось двое противников и сам маг крови.

Лавеллан аккуратно завернул за угол и затаился за колонной, ожидая храмовника. Как только мужчина оказался рядом, он вынырнул из своего укрытия, преграждая путь.

– Простите, – спокойным голосом обратился Лавеллан, привлекая внимание. – Мне нужно добраться до зала заседания, чтобы забрать документы. Не могли бы вы подсказать, куда идти.

– Мне некогда, – отмахнулся от него офицер и тут же свалился без чувств от сильного удара рукоятью ножа в район мозжечка. Лавеллан потрогал пульс, убедившись, что не убил его. Шум, скорей всего, привлек внимание, но неожиданно из-за угла вышел слуга. Он не испугался, а лишь кивнул Лавеллану, приподнимая тело мужчины и закидывая себе на плечо.

– Рыжие Дженни помогут. Вам нужно отвлечь храмовников от их спутника или убить их?

– Лучше отвлечь. Нужно не дать эльфу добраться до зала заседаний, – Лавеллан убрал нож, осторожно вглядываясь в незнакомца.

– Тогда бросьте им под ноги это, – тот порылся в карманах и выудил оттуда миниатюрную бомбу. – Они потеряют сознание на несколько минут. Поэтому сделайте все быстро.

Лавеллан подождал, пока незнакомец из Дженни скроется из вида, и, снова став «усмиренным», направился прямиком к оставшимся офицерам. При виде Лавеллана лицо Регана вытянулось, и он попытался запустить в него ледяным заклятьем.

Лавеллан развеял магию и швырнул бежавшим в его сторону храмовникам бомбу. Прямо так, как и сказал это сделать незнакомец. Шарики негромко хлопнули, выпуская лазурный дым, заставивший солдат свалиться без чувств.

Лавеллан кинулся за убегавшим Реганом, понявшим, что имеет дело с настоящим храмовником, способным бороться с магией. Возраст давал о себе знать, Реган быстро сдавал, заходясь в одышке.

Лавеллан схватил его за плечо и швырнул на землю, приставив к горлу все тот же нож для писем.

– Значит, несчастный маг, малоспособный к чему-то, кроме зельеварения? – злобно оскалившись, прошипел Лавеллан. Ему было сейчас плевать, что их могли в любой момент обнаружить садовники или рабы.

– Усмиренный долиец, – с ненавистью выпалил старик. – Такой же, как все! Вы боитесь силы и магии, проклиная ее, а здесь я мог бы работать с магистрами, изучая ее! И если для этого нужно было убить несколько деревенских болванов, свято верящих всему, что говорит Церковь, то почему бы и нет! Хочешь убить меня? Давай, дерзай! Только что тебе это даст, – Реган расхохотался.

– Попытки Вененума вернуть славу Тевинтера провалятся, как попытки Корифея!

– Вененум? Он всего лишь пешка, страдающая от гордыни. Я служу тому, кто умеет ценить магию и ее дары.

– Найдите его! – послышался голос храмовника. Видимо, время действия зелья вышло.

Поймав момент, Реган заорал во всю глотку:

– Спасите! Они подослали убийцу! – Лавеллан с размаха всадил нож в сердце старика, заставив его замолчать.

– Теперь нужно убираться, – Лавеллан вытер окровавленное лезвие о траву и, спрятав нож под рубашкой, кинулся прочь, через густые кусты, спасаясь от храмовников.

***


Дориан и все магистры в зале заседания с интересом ожидали объявленного свидетеля, но с каждой минутой гомон голосов становился сильнее, а лицо Вененума более гневным.

Наконец, двери в зал открылись, и внутрь вошел один запыхавшийся храмовник. Он долго не мог перевести дух, но, сделав над собой усилие, выдавил:

– Свидетель найден мертвым. В саду.

Раздался оглушительный возглас, а Вененум чуть не подпрыгнул и с силой ударил кулаком по трибуне.

– Ты! – зашипел он на Мэйварис. – Твоих рук дело! Ты подослала убийц!

– Тихо! Соблюдайте приличия, – возмущался магистр, записывавший ход слушания. Толпа еще долго не могла затихнуть, а Дориан с усмешкой наблюдал за балаганом и за Мэйварис, сохранявшей абсолютное равнодушие к суете вокруг. Время от времени Дориан кидал взгляд на архонта, который с каждой секундой хмурился только больше.
Когда общее негодование немного улеглось, Мэйварис ответила на брошенное ей обвинение.

– Если вы все закончили, то позвольте мне сказать, – она встала и обвела трибуны раздраженным взглядом, остановившись на своем оппоненте. – А теперь давайте разберем ваше обвинение. Во-первых, я не могла знать, что к магистру Тидису придут храмовники, ровным счетом, как и большинство гостей. Во-вторых, начиная с того момента я находилась под пристальным наблюдением офицеров Ордена и не могла подослать убийцу, а если говорить о фактах, то, если рассматривать мой первый тезис, я не могла предположить, по какому обвинению меня задержали, а значит, и о «свидетеле» не знала.

– Это мог сделать тот, кто не находился под домашним арестом, – Вененум перевел взгляд на Дориана. – Например, магистр Павус.

– Ох, я уж подумал, что о моем существовании вы забыли, – Дориан встал со своего места и посмотрел насмешливым взглядом на обвинителя. – Однако вашей способностью нагнетать драму я восхищаюсь, уважаемый магистр.

– Вы все шутите, но не вы ли вчера отказались пустить храмовников для обыска дома?

– Без решения Магистериума? – Дориан вопросительно изогнул бровь. – Единственное, что я предложил бравым рыцарям, так это заглянуть в мою спальню, но они почему-то отказались и спешно покинули мой дом, – Дориан наслаждался тем, сколько возмущения было на лице Вененума, тот даже собирался что-то сказать, но его опередил архонт.

– Что известно об убитом свидетеле? – Радонис был недоволен. – И как так вышло, что в залах Магистериума средь бела дня можно убить кого-то и скрыться?

– Прошу прощения, – залепетал храмовник, стоявший рядом с командиром, отвечавшим за Мэйварис. – Мы точно знаем, что это был однорукий долиец.

– Долиец? В Минратосе? – архонт удивленно посмотрел на солдата.

– Простите, что вмешиваюсь, но разве не магистр Тилани на днях привезла с собой усмиренного однорукого долийца? – вмешался Вененум, хватаясь за этот факт, как за соломинку. – Господа офицеры, видели ли вы в доме вашей подопечной этого самого раба?

– Нет, – храмовник озадаченно посмотрел на магистра, а затем на Мэйварис. Та сохраняла маску безразличия, не замечая, как стильно стискивает платок в руках.

– Вам нарисуй татуировки на лице эльфа, и его примете за долийца. Вы хоть раз видели настоящего долийского эльфа?

– То есть вы хотите сказать, что знаете их достаточно хорошо, – Вененум пренебрежительно фыркнул.

– У моего друга Наместника Киркволла есть несколько друзей долийцев, поэтому, пообщавшись с ними, я могу отличить, – заметила Мэйварис.

– Общаетесь с долийцами? Видимо, в вашей фракции витает дурной воздух, прививающий любовь к югу, – презрительно фыркнул Вененум. – Но вы так и не ответили, где ваш долиец?

– Вы подозреваете усмиренного в убийстве? – Мэйварис не сдержалась от смешка.

– Всегда можно поставить клеймо на лбу для видимости.

– В день моего приезда меня навещали магистр Тидис и магистр Аранеус. Думаю, можете спросить у них, является ли мой раб действительно усмиренным.

– Господа, что скажете? – Радонис передернул плечами, устав от долгого сидения на малоудобном троне.

– Леди Тилани говорит правду, и да, у нас была возможность увидеть этого раба, и лично у меня нет оснований, чтобы ставить под сомнение ее слова, – ответил Тидис, снова поднявшись со своего места.

– Я соглашусь с мнением моего друга, – кивнул Аранеус.

– Как бы то ни было, всего вышеперечисленного достаточно, чтобы лишить магистра Тилани ее титула! – изрек Вененум, и сидящие на трибунах принялись обсуждать происходящее. – Предлагаю вынести это на голосование.

– Вы немного торопитесь, дорогой магистр, – поднялся Дориан. – Вы же сами обвиняли Мэйварис в убийстве Винсента Ариано, сына вашего покойного друга. А так как речь идет о главе дома, то думаю, было бы уместно пригласить на слушание будущего главу. Или вы решили притвориться, что Деи не существует?

– Покойный Джоэль не хотел, чтобы это… эта девочка заняла его место, – Вененум скривился в отвращении. Вот она, предвзятость консерватора.

– Но Винсент не оставил преемников, поэтому, боюсь, покойников в таких делах не спрашивают. А так как не было завещания на передачу места в Магистериуме, то оно достаётся ближайшему родственнику. Поэтому я предлагаю пригласить прекрасную леди сюда, и уже в ее присутствии решить этот вопрос, – Дориан сел на свое место, наслаждаясь своим маленьким триумфом.

– И все-таки я настаиваю на голосовании, – не унимался Вененум, призывая консерваторов поддержать его.

Разгорались жаркие споры. Кто-то поддерживал магистра, а некоторые, наоборот придерживались позиции Дориана. Тот сидел с невозмутимым лицом, но сам старался прогнать тревожные мысли о судьбе аматуса.

«Как же это бесит! Его нельзя оставить одного даже на минуту! Каффас, если его поймают, я убью сначала тех, кто это сделал, а потом уже его!» – Дориан непроизвольно сжал в руках медальон.

– Тихо! – громогласно приказал архонт, поднимаясь со своего трона. – Магистр Мэйварис Тилани, – женщина встала, когда к ней обратился правитель, – обвинения против вас серьезные, но в этом деле слишком много белых пятен. Потребуется время для расследования. Пока вы сохраните свое место в Магистериуме, но будете находиться под постоянным надзором храмовников без права переписки и выезда за территорию поместья иначе как на слушания.

Зал замер, а Мэйварис, пряча улыбку, поклонилась архонту.

Дориан недоуменно смотрел на нее и на Радониса, не понимая, как она смогла добиться такой благосклонности. Ведь, назначив ей в охрану отряд храмовников, он тем самым обезопасил ее от попыток убийц добраться до нее, а уж идти против воли архонта решатся не многие.

– Ты умеешь заинтриговать, этим ты мне всегда нравилась, – улыбнулся Дориан, наслаждаясь тем, как бушует партия консерваторов. Возможно, это был первый большой шаг к переменам.

***


– Найдите этого размалеванного остроухого! – орал мужской голос на весь сад. С каждой минутой укрываться от все прибывающих храмовников становилось сложнее. Они прочёсывали местность, грубо расталкивая рабов. Неожиданно кристалл на груди обдал теплом: Дориан звал его. И почему это должно было случиться, когда как раз в нескольких шагах храмовник проверял кусты.

Лавеллан, затаив дыхание, полз по аккуратному газону, прислушиваясь к каждому шороху рядом. Он выглянул из-за постамента с какой-то древней вазой.

Рядом находилось больше десяти храмовников, и шансы были неравны. Да и более того, он так долго здесь плутал, что уже не знал, в какой стороне выход.

Дождавшись, когда мешавший все это время мужчина отойдет в сторону, долиец сиганул к небольшому пруду.

Уже у воды его схватил за руку храмовник и больно дернул.

– Попался, гаденыш! – мужчина сжал вторую руку на горле, повалил Лавеллана на землю, пытаясь придушить. – Заставил ты нас за тобой побегать.

Лавеллан дергал ногами, стараясь пнуть храмовника, чтобы тот бросил руку, но хватка только становилась сильней. Лавеллан практически простился с жизнью, когда прямо над ухом пронеслась стрела, вонзаясь храмовнику в лоб. В ту же секунду зажим ослаб, и Лавеллан с трудом спихнул с себя труп, пытаясь откашляться.

– Инквизитор, вы целы? – спросила Хардинг, возникшая, словно из ниоткуда.

– Ты? Как ты нашла меня? – охрипшим голосом спросил Лавеллан.

– Где переполох, там и вы, – гномка пожала плечами, но тут же, схватив Лавеллана за руку, приставила палец к губам. Порывшись в кармане, она выудила небольшую бомбу и приспособление, похожее на пращу. – Сейчас мы отвлечем их, и я отведу вас в посольство. Дом лорда Павуса больше не безопасен. – Хардинг вложила круглую бомбу, как следует размахнулась и запустила так далеко, как могла. В то же мгновение раздался взрыв, моментально привлекший внимание храмовников. – Идем!

Лавеллан следовал за Хардинг через кусты и заросли, пока, наконец, они не выбрались к въезду в Магистериум, где их ждала небольшая карета, принадлежавшая дому Тетрас. Она была значительно ниже, чем обычные, и снизу была небольшая ступенька.

– Не знал, что гномы пользуются чем-то таким, – удивленно изрек Лавеллан, уставившись на запряженную карету.

– Ты недооцениваешь эго гномов, вышедших на поверхность, но сохранивших касту.
Лавеллан поспешно забрался внутрь, задернув за собой шторку. Хардинг так и стояла на улице, не собираясь садиться в карету.

– Ты не едешь?

– Нет. Мне нужно повидаться с лордом Павусом. Он приедет к нам, а еще я скажу о том, что в его фракции завелись шпионы и убийцы. В частности, эта Авила была подослана, я нашла у нее письма, но мы обсудим все это позже. А пока езжайте! – Хардинг кивнула кучеру, и карета тронулась, уезжая прочь от Магистериума.

***


Хардинг бежала на всех парах к кабинету Дориана. Никто даже не замечал подозрительную гномку с каплями крови на скуле. Все были заняты поисками убийцы эльфа-свидетеля.

Еще до встречи с Лавелланом она собственноручно убила Авилу, перерезав ей горло. Это было лучшее, что она могла сделать хотя бы из сострадания. Глупая девушка, еще даже не имевшая статуса магистра, слишком понадеялась на удачу, попытавшись облить Хардинг оранжевой жидкостью. В пылу борьбы та оттолкнула Авилу и, упав, она содрала кожу на локте, измазав рану маслянистой жидкостью, разлитой по полу. Осознав это, Авила начала биться в истерике и во всем призналась, рассказывая о том, что сегодня ей принесли записку, к которой прилагалась склянка. В тексте, описывавшем ее задачу, был четко указан риск при попадании зелья внутрь тела, в том числе через испарения.

Она должна была отравить Дориана, распространив в комнате смертоносный запах. Нанесенный на лепестки, он бы подействовал не сразу, а спустя несколько часов. Как раз когда Дориан вернулся бы с заседания. Но все пошло не по плану.

Авила плакала, но с каждой минутой ее глаза словно угасали, пока, в конце концов, не осталась только оболочка. Хардинг была милосердной.

Она оттащила труп девушки и хорошенько спрятала его в саду, замаскировав место свежими цветами. Издалека ни за что не догадаешься, что растения были срезаны и воткнуты в землю, так что время есть, пока они не начнут вянуть или тело не начнет смердеть.

Хардинг стряхивала с рук остатки земли, когда к ней прилетел ворон с запиской от агента, охранявшего дом Дориана. Пробежавшись по тексту глазами, она тут же сожгла клочок бумаги в ближайшем магическом светильнике.

«Нужно перехватить его после заседания. Ему нельзя домой», – подумала Хардинг, но тут до нее донеслись крики храмовников.

Она наблюдала, как рыцари судорожно пытаются кого-то найти. Заметив одного из рабов, девушка полюбопытствовала:

– Что происходит?

– Да вот, говорят, какой-то долиец убил важного свидетеля.

– Ох уж этот Инквизитор, – Хардинг сжала губы, откладывая визит в кабинет Дориана еще на какое-то время. Сейчас нужно было помочь мастеру попадать в передряги.

***


Она застала Дориана, расхаживающего по комнате и крайне взволнованного. Он ругался на тевине, добавляя крепкие словечки, взятые из всеобщего языка. Только одна живая душа на свете могла так влиять на Дориана.

– С ним все в порядке. Я помогла ему бежать, и сейчас он на пути в гномье посольство, – сказала Хардинг, прикрыв за собой дверь.

– Вишанте каффас! – в голосе Дориана было слышно облегчение. – Он в Тевинтере! Я должен быть главным героем, за которого все переживают! А он снова забрал себе роль примы. Неслыханно!

– Не беспокойтесь, за вами тоже гоняется кучка разъяренных фанатиков, – усмехнулась Хардинг, выглянув в сад, где храмовники все еще пытались найти Лавеллана.

– Если это просто слова утешения, то лучше не стоит, – фыркнул Дориан, рассматривая составленный на заседании список кандидатов делегации в главный дом Ариано. Удивительно, среди них не было никого значимого, почти все представители получили места либо от Церкви, либо это были магистры с крайне слабыми позициями как в отношении политики, так и по части родословной.

– Вас пытались убить.

– Это уже входит в каждодневную рутину, и кто на этот раз?

– Ваша помощница Авила, – Хардинг подробно пересказала и эпизод в кабинете, и последние минуты девушки, когда та во всем призналась. – Вам надо уходить, – добавила Хардинг, закончив основной рассказ. – Вы точно не видели подобного зелья? – получив утвердительный кивок, она нахмурилась.

Хардинг задумчиво уставилась в окно, но ее внимание привлек отряд храмовников, приближавшейся в их сторону. Один из офицеров показывал пальцем на окно в кабинет Дориана, и сразу после этого несколько человек бросилось врассыпную.

– Уходим, – бросила Хардинг, отпрянув от окна.

***


Положение магистра всегда давало преимущество, если, разумеется, речь шла об империи. Обогнув здание, изрядно петляя в коридорах, стараясь не попасться на глаза солдатам, Хардинг и Дориан почти выбрались, когда их нашли храмовники. Никто из рабов не вмешивался, в то время как ставшие свидетелями этого происшествия магистры переговаривались, предвкушая успех этой новой сплетни.

Солдаты мялись на одном месте, практически не обнажая оружия. Их пугала мысль, что в результате их неаккуратных действий может пострадать магистр, даже если речь шла о его задержании.

Дориан, напропалую пользуясь имеющимся преимуществом, вполне успешно отбивался искрящими зарядами. Хардинг выбежала на дорогу, затормозив несущуюся карету. Кучер, испугавшись, резко дернул поводья, а лошади, громко заржав, чуть не сбили Хардинг.

Она тут же подскочила к разгневанному мужчине и, приставив нож к горлу, приказала помочь ей и магистру скрыться.

Прохожие не шелохнулись, стараясь не влезать в дела аристократов.

– Дориан, давай! – крикнула Хардинг. Это был редкий случай, когда она обращалась к нему по имени.

Он кинулся в открытую дверцу кареты и, запрыгнув внутрь, выпустил целый фонтан огненных брызг, отрезая подход храмовникам и пугая лошадей.

Вороные испугано заржали и понесли. Хардинг, все еще стоявшая рядом с кучером, вцепилась руками в сиденье, стараясь не свалиться под колёса. Дориана опрокинуло внутри кареты, и он больно приложился головой. Но даже это не испортило чувство триумфа. Он всегда хотел уехать из Магистериума красиво.

Сбив след, кучер остановился рядом с торговой площадью Минратоса. Хардинг спрыгнула вниз и заглянула внутрь кареты.

– Как вы? – она заметила, как Дориан потирает голову.

– Как после очередного вечера в таверне в компании Быка. Только, к сожалению, в этот раз эффект достигался без участия выпивки. А жаль, – Дориан криво усмехнулся.

– Вам нужно ехать к остальным, а я попробую проследить за действиями храмовников.

– Нет. У меня есть план получше, – Дориан вытащил из складок одежды свернутую записку. – Здесь имена тех, кто должен быть в делегации, отправляющейся в дом Ариано. Эти имена слишком настораживают своей незначительностью.

– Я все сделаю, – Хардинг пробежалась по списку и, кивнув Дориану, прикрыла дверку. – Эй, ты, – крикнула Хардинг кучеру. – Вот деньги. За все неудобства, – она кинула мужчине довольно увесистый кошелек. – Отвези магистра, – она шепотом назвала адрес и убежала прочь.

***


Хардинг приходилось прятаться. После устроенного ими шума в городе всюду были храмовники, солдаты, наемники и личные гвардии. Однако в огромной толпе гномов ей было легко затеряться. Для облегчения работы она забежала к местному связному, работавшему продавцом экзотических птиц. Скорым почерком написав несколько шифрованных записок, он разослал их, использовав обычных голубей.

Встретившись в подвале дома связного с еще двумя лучшими агентами Лелианы, гномка разделила общий список на три части.

У первого дома Хардинг нашла лишь трупы слуг и охраны, рядом с которыми, не моргая, сидел престарелый клерик, получивший место в Магистериуме за долгую службу Церкви: в его глазах царила пустота. Скрепя сердце, Хардинг убрала руку с рукояти ножа, за которуюый она невольно схватилась, увидев его. Нельзя убивать члена делегации, даже если фактически это сделали до нее.

Второй дом был оцеплен храмовниками. Хардинг пробралась на чердак соседнего здания и оценила масштаб бедствия. Рыцари ордена выносили девушку. У нее изо рта шла оранжевая пена, а сама она при этом без конца хохотала, уставившись куда-то вдаль.

Наконец остался последний дом в списке. Он принадлежал одному из историков, работавших в Круге Минратоса. Невиданная почесть для мага, родившегося в семье портных. В свои сорок лет он уже был автором нескольких книг, рассматривающих взаимодействие магии, лириума и Тени, и в данный момент трудился над завершающим томом.

В его дом ворвались люди, прятавшие лица под шлемами с глухим забралом. Они как раз пытались напоить его оранжевой отравой, если бы не подоспевшая Хардинг, это было бы совсем просто. Она истратила весь запас метательных ножей, и последнего противника пришлось обезвреживать «розочкой» от разбитой об стол бутыли дорогого вина. Хорошо, что Дориан этого не видел.

– Вы в порядке? – Хардинг хотела помочь профессору, но у того в уголке губ виднелись капли оранжевого яда. Сам мужчина понимал, что умирает.

– Спасибо, – вымученно улыбнулся он в ответ.

– Что они от вас хотели? – Хардинг держалась в стороне, боясь подойти.

– Дом Ариано… они не хотели… чтобы мы нашли там… – глаза мужчины затухали, пока он совсем не погас.

– Сиськи Андрасте! – Хардинг с силой ударила кулаком по столу, но, собравшись с силами и глубоко вдохнув, улизнула из здания, направившись в посольство гномов.

***


Бывшая резиденция Совершенного Эндрина, ныне именуемая гномьим посольством, была такой же пафосной, как и все в Минратосе. Местные послы вели себя крайне заносчиво, в зависимости от того, как далеко им позволяла зайти их каста. Но между тем даже слуги, драившие полы, смотрели на наземников и наемников, так же присутствующих на территории посольства, как на содержимое утренних горшков.

По прошествии веков посольство разрасталось пропорционально аппетитам обитателей. Дома, в которых жили местные, так же колоритно отличались друг от друга. Здесь попадались и простые деревянные хибары, где коротали время контрабандисты, официально занимавшие положение помощников торговцев, и богатые роскошные дома, сделанные из «правильного» камня, соответствуя каноничным тейгам, встречавшимся Лавеллану на Глубинных Тропах. Естественно, более бедные здания прятались в дальних переулках за высокими заборами, поддерживая иллюзию всеобщего достатка.

Карета плавно ехала через дворы и улочки. Она остановилась в каком-то дальнем переулке, больше похожем на трущобы. Лавеллана встречал гном с клеймом на лице.

– Пошли, отведу к остальным! – буркнул он, махнув рукой.

Местность была под стать клоаке Киркволла, но здесь, к счастью, не было больных и побирающихся, зато вдоволь грязи и нищеты. Кто-то из местных обитателей, не стесняясь приезжих, натачивал здоровые мечи и топоры, сидя на улице. Один раз Лавеллану попалась парочка «клейменных», избивавших какого-то бедолагу за некачественный товар. Тот еще гадюшник.

Спутник Лавеллана остановился возле двухэтажного домика, потрепанного и покосившегося, но выгодно выделявшегося на общем фоне. Гном несколько раз постучал в дверь, пока в небольшое окошко не выглянули с той стороны.

– Че вылупился! Открывай, давай, – за дверью раздался щелчок затвора и на пороге возник рыжий гном с подпаленной бородой. Прищурив глаз, он посмотрел на Инквизитора и, расплывшись в противной улыбке, впустил их.

Лавеллан шел через узкие коридоры. В комнатах не было дверей, а зачастую и мебели. Часть обитателей спала прямо на полу, укрывшись одеялами, а некоторые играли в карты, выложив в качестве ставки ножи, вилки и прочие вещи.

– Правда заживет? – донесся чей-то радостный голос из дальней комнатушки.

– Если ты будешь так чесать, то нет, – судя по голосу, это был Андерс. – Прекрати, иначе я ударю молнией по твоим мышцам, чтобы минимум на неделю обездвижить руки!

Лавеллан застал Андерса за лечением одного из гномов, предплечья которого были покрыты язвами, над которыми и корпел целитель.

Рядом на небольшом стуле сидел Хоук и подтрунивал над ним:

– Какие суровые методы!

– А ты молчи, иначе в следующий раз, когда попадешь в переделку, сам будешь обмазываться припарками, – Андерс недовольно шикнул в ответ и заметил Лавеллана.

Хоук проследил за взглядом Андерса и сразу спросил:

– Как все прошло?

– Как обычно, – кисло ответил Лавеллан, понимая, что именно такой лаконичный ответ в полной мере передаёт произошедшее. – Кстати, где Фенрис?

– Играет в карты с гномами, – Андерс закончил лечение и отошел от пациента. – Иди, и больше не три их! – Андерс ополоснул руки в тазике и тщательно вытер их. – А что с Дорианом и Мэйварис? – спросил он, как только пациент и сопровождавший Лавеллана гном удалились.

– Мэй под домашним арестом, а Дориан должен приехать сюда, – Лавеллан скептично оглядел окружение. – Представляю, как он будет сокрушаться.

Лавеллан решил рассказать, что успел выяснить в Магистериуме, а главное, кто их подставил. Андерс злился, а Хоук успокаивающе гладил его по руке. Когда Лавеллан добрался до своего спасения с помощью Хардинг, в комнату вошел Дориан.

Тот был в гневе и долго сверлил Лавеллана гневным взглядом, а после, наплевав на посторонних людей, крепко обнял его, прижимая к себе.

– Я тебя точно убью! Когда ты не ответил мне, я думал, что до тебя добрались. Снова ты проверяешь мое терпение на прочность? Или ты решил, что седина лишь добавит мне очарования?

– Боюсь, ответь я тебе, то точно тут не стоял бы, – заворчал Лавеллан. – И да, что там со шпионкой, следившей за тобой?

– В тебе нет духа романтизма! – возмутился Дориан, выпустив Лавеллана из объятий. – Авила всего лишь пешка, которая тут же призналась в страхе за собственную жизнь. Ее подослали следить и собирать информацию. Зато теперь я хотя бы знаю, кто наводил тот ужасный беспорядок в моих письмах!

– Значит, она была вне подозрений? – Хоук скрестил руки на груди, подперев небольшой подоконник, откуда сразу же попадал какой-то хлам.

– Это любопытно, но да, она была вне наших подозрений, – Дориан пробежался указательным и средним пальцами по подбородку. – Странно. Вененум начал интересоваться нами намного позже. Конечно, всегда есть шанс, что он это скрывал, но Вененум с самого начала относился к нашей фракции крайне пренебрежительно, сомневаясь, что мы станем угрозой.

– Скорей всего, за всем происходящим стоит не он. Этот магистр тоже чья-то пешка, – Лавеллан вспомнил Регана, истошно хохочущего ему в лицо.

– Аматус, ты успел сделать что-то еще, кроме того, что поставил на уши всех храмовников столицы, убив свидетеля? Я обожаю это в тебе!

Лавеллан слегка стушевался, поймав ехидный взгляд Хоука.

– За убийством в Нентхеде стоял живший там эльф по имени Реган. Он рассмеялся, когда я предположил, что за всем стоит Вененум. По его мнению, магистра использует тот, кому служил Реган. Его реакция… такое сложно разыграть.

– Тогда все еще запутанней, чем мы думали. Хотя, когда что-то, во что ты вмешался, было простым, – вздохнул Дориан, но тут же резко скривился. – Дыхание Создателя! Пока я тут, в моем доме обосновались храмовники и трогают мои вещи! Если они что-то разобьют или испортят, я заставлю Мэйварис лично компенсировать убытки!

– В твоем доме храмовники? – Андерс ошарашенно уставился на Дориана.

– Помнишь то чудесное зелье, которым Авила успела смазать лепестки цветов в моем кабинете?

– Откуда ты… Хардинг, – догадался Лавеллан.

– При обыске в доме Мэйварис нашли склянку с точно таким же содержимым, в вещах усмиренного. Кстати, сразу после заседания кто-то весьма своевременно подбросил мне в дом точно такое же зелье. Храмовники явились за мной в мой кабинет! Пришлось прибегнуть к не самой красивой тактике - бегству. Хардинг должна была сбить след.

– Но что делает это зелье?

– Оно подавляет волю человека, превращая его в овощ, подчиняющийся командам и приказам. Это же хотели сделать со мной. Со мной! Возмутительно!

Лавеллан побледнел, вспомнив склянку, которую ему дал Реган. Слава Творцам, что она осталась нетронутой!

– Тебя хотели взять под стражу? – Хоук хмуро посмотрел на Дориана.

– Естественно! Тут же такой компромат! Радует, что слушание по делу Мэйварис отложат на месяц по личному приказу архонта.

– Но что мы будем делать? Наверняка храмовники и наёмники будут искать нас по всему городу. Думаешь, нас здесь не найдут? – Лавеллан поежился.

– Нет, если завтра вы все покинете город, – в комнату вошла Хардинг. Прическа девушки растрепалась, а вся она была перемазана в крови. Андерс кинулся к ней, но она отмахнулась: – Все в порядке. Не моя. Делегация не поедет в дом Ариано.

– Что? Почему? – удивился Лавеллан.

– Потому что фактически они мертвы.

***


Ближе к ночи, когда солнце уже скрылось за ближайшими домами, но все еще оставляло кровавые всполохи на небе, решено было созвать общее собрание. В качестве ставки командования выбрали все ту же комнату, где Андерс лечил гнома.

Созвали всех, в том числе и Фенриса, оторвав его от удачной партии в Порочную добродетель. По углам стояли свечи, освещая темную комнатушку с грязными окнами. К ним присоединилось несколько контрабандистов, с которыми большую часть времени спорили Дориан и Хардинг.

– У вас точно есть лаз, мы заплатим вам тройную цену, если вы доведете нас до Высоких пределов, – Хардинг расхаживала по полупустой комнате, призывая Андрасте и Совершенных дать ей сил и не прибить кого-нибудь лишнего.

– Исключено, – фыркнул гном с исполосованным лицом. – На чём, по-вашему, мы повезём вас дальше? На себе? Лошади и телеги через лаз не пройдут, а провести их через аванпосты будет проблематично. Сейчас шерстят каждого контрабандиста. Мерзкие солдаты!

– Мы забашляли им за месяц вперед, а эти уроды мало того, что изымают часть товара, так еще и не пропускают. А деньги возвращать не торопятся! – рядом с первым гномом стоял его подельник. Светлая седая борода ярко контрастировала с его черными, как воронье крыло волосами, которые, видимо, года решили помиловать.

– Оу, если вас беспокоят деньги, то будьте уверены, я стою дороже, чем весь товар, что у вас изымут, – Дориан брезгливо покосился на грязные стены, по которым ползали насекомые.

– Может, тогда сразу вас продать, и дело с концом? – недовольно покосился «полосатый».

– Только попробуйте, – процедил сквозь зубы Лавеллан.

– Мы уходим от темы! – Хардинг повысила голос. – Что вы хотите за свои услуги?

– Во-первых, предоплату в тройном размере, – серебробородый, кажется, только и ждал капитуляции.

– Какие знатные аппетиты, – восхищенно воскликнул Дориан. – А что же у вас под «во-вторых»?

– А вот что! Мы хотим еще, – продолжил толкать свои условия серебробородый, но его прервал кто-то, барабанящий в дверь с другой стороны. – Что там еще?! – рявкнул он.

В комнату влетел гном с подпаленной бородой, все это время сидевший на входе в убежище. Его глаза были расширены от ужаса.

– Кунари напали на посольство! – закричал он.

– Вздор, они не могли взять столицу столько столетий, – скептично фыркнул Дориан.

– Да не рогатые! А эти… переделанные! Люди и гномы!

– Опять кунари? Как же мне везет на них, – Хоук чуть хищно оскалился и глянул на хмурого Лавеллана.

– Ты в этом не одинок.

– Видимо, теперь вам придется самим бежать, – Хардинг довольно усмехнулась, понимая всю выигрышность ситуации. – А если вы хотите не только спасти свою жизнь, но и заработать, то тогда придется ограничиться первым требованием.

***


Пол в подвале убежища контрабандистов жутко скрипел, а стены издавали неприятные щелкающие звуки, будто стоит лишний раз вздохнуть, и вся хрупкая конструкция в несколько этажей рухнет прямо на голову. Что-то капало в дальнем углу, а где-то в темноте пищали крысы.

На полу валялся старый, изъеденный молью ковер, от которого жутко пахло плесенью и сыростью. Гномы сдвинули его в сторону и, поддев ножом одну из досок в полу, сняли, открыв ручку люка.

Серебребородый потянул за нее, и с громким скрежетом открылся крутой спуск, ведущий вниз.

Один из гномов, спустившихся с верхнего этажа, зажег факел и полез первым, освещая проход. Яркими искрами вокруг него вспыхивала паутина, осыпаясь пеплом.

Проход не относился к катакомбам под городом, а скорей напоминал тоннель какого-то большого крота. Всюду торчали корни деревьев, по темному грунту ползали черви и жуки, а на редко встречающихся камнях росли глубинные грибы.

Дождавшись, когда все спустятся вниз, оставшийся рыжебородый гном закрыл за ними проход.

Своды тоннеля были слишком низкими не только для людей, но и для эльфов, заставляя всех идти, согнувшись в три погибели.

Где-то вдалеке слышался писк нескольких нагов, и желудок Хардинг тут же напомнил о себе громким и протяжным завыванием.

– Ни слова! – стушевалась она, стараясь сделать вид, будто ничего не произошло, но ее тело снова подставило, повторив тот же номер.

– Если ты о чьей-то призывной просьбе, наконец, накормить, то нет. Мы не слышали, – издевался Хоук.

– Гаррет, у тебя нет чувства такта, – хмыкнул Андерс. Он хотел было рассмеяться, но волосы зацепились за какой-то корень, и мысленно ругаясь, целитель попытался их отнять у противного растения.

– Замолчите, – ворчала Хардинг, поглаживая свой живот.

– Кстати, сколько примерно времени займет путешествие в столь... невысоких проходах? – Дориан выпустил несколько искорок, освещавших путь.

– Часа три, не меньше. Мы выберемся в лесу, вы заплатите, и дальше наши дорожки разойдутся, – серебробородый явно был недоволен сорвавшейся сделкой.

– То есть до Харела нам идти пешком? Аматус, меня мучает чувство ностальгии! – Дориан кисло улыбнулся.

– Ты же жаловался, что я тебя все время таскал по горам и лесам, вот, теперь считай, что мне мстишь.

– Нет-нет-нет. Если бы я тебе мстил, то это было бы что-то более изощренное.

– Заткнитесь уже, – устало вздохнул «полосатый» гном.

Фенрис что-то недовольно ворчал себе под нос, стараясь не вклиниваться в беседу.

***


На поверхности их ждал небольшой домик из тех, в каких обычно обитали лесничие. Он был затерян в густом труднопроходимом массиве, поэтому оставался почти нетронутым. Было понятно, почему гномы редко пользовались этим проходом, оставляя его на черный день. Здесь нашлось припрятанное оружие и несколько походных вещевых мешков. Разумеется, лежаки были рассчитаны под рост гномов, но это было лучше, чем спать на грязном полу.

Сразу после ухода сопровождающих Хардинг, наплевав на все, прямо ночью под пение сверчков изловила нескольких нагов и зажарила их на небольшом костре. Хоук вызвался наблюдать за отдыхающими, но Андерс упрямо отказывался ложиться спать и оставлять его одного, поэтому устроил свой лежак рядом с ним, прижался к Хоуку, закутавшись в одеяло, и так и уснул сидя.

Лавеллан расположился рядом с Дорианом. Тот сидел и задумчиво смотрел на всполохи пламени в очаге.

– Это был очень долгий день, – хмыкнул Лавеллан, забираясь на лежак вместе с ногами.

– Аматус, что будет дальше? – задумчиво начал Дориан, не глядя в глаза.

– Как что? Доберемся до деревни, а там до поместья. Может, хоть так разберемся со случившимся. Мало было у нас проблем, теперь еще и внезапное нападение кунари.

– Я не об этом, – раздраженно вздохнул Дориан. – Я о нас. Знаешь, после случившегося…. Не уверен, что когда-нибудь смогу простить и забыть, что ты сделал.

– Знаю, – болезненно улыбнулся Лавеллан, уставившись в одну точку. – Но не уверен, что и сам себя прощу.

– И что же нам делать?

– Знаешь, я ведь чуть не погиб, схлопотав удар от мага крови.

– Если это попытка выторговать у меня прощение, то направление ты взял чудовищно неправильно! – возмутился Дориан.

– Пока я был без сознания, видел стоянку своего клана и Хранительницу. Мы говорили с ней. Она спросила: чего я хочу, и я понял, что хочу быть с тобой, vehnan. Даже если ты в итоге отвергнешь меня, то я останусь, чтобы помогать. Мне будет нелегко, но иначе только хуже. Чем дольше мне хочется забыться, тем сильней тянет к тебе.

– Инквизитор, кажется, вы переобщались с дамами из Орлея, – хохотнул Дориан. – Столько чувств и романтики! Неужели наш юный долиец вырос.

– Между прочим, – взорвался возмущением Лавеллан, – я пытаюсь тут душу излить! Никогда не мог представить себя, делающим что-то такое, а ты… ты! – Лавеллан задохнулся, почувствовав, как Дориан приложил палец к его губам и, добившись желаемого результата, пробежался по ним языком, раздвигая и проникая в рот. Они целовались сначала бережно, словно боялись спугнуть хрупкий момент, в какой-то момент Дориан притянул Лавеллана к себе за плечи и со жгучей, как пылающий огонь, страстью, начал посасывать нижнюю губу.

– Грубый, но в то же время трогательный, – улыбнулся Дориан, оторвавшись от Лавеллана и увидев, как у того покраснели даже уши.

– Ты вроде говорил, что ненавидишь меня?

– О! Я могу показать тебе всю силу моей ненависти! Хочешь? – Дориан игриво подмигнул, а Лавеллан, рухнув на лежак, спрятал лицо.

– Ты неисправим!

***


Путешествие до Харела заняло четыре дня. Чем ближе становились горы, тем меньше шуток можно было услышать в обыденных разговорах.

Как-то ночью на одной из стоянок Андерс резонно заметил, что из всех троих магов посох есть только у него. Хоук с Фенрисом сбежали с приема, куда, естественно не брали с собой оружие, а Дориан прибыл в посольство прямиком из Магистериума, где так же был с пустыми руками.

Попросив охотничий нож у Хардинг, Андерс притащил две здоровые коряги и принялся вырезать из них витиеватые посохи. Дориан с интересом наблюдал, как маг снимает кору, счищает кожицу и наносит магические символы, чтобы оружие концентрировало энергию, а не поглощало и расплескивало ее.

– Где ты научился этому? – поинтересовался Дориан.

– Я был Серым Стражем, – Андерс взял небольшой камушек и принялся шлифовать заготовку. – С нами была долийка, она меня как-то в походе, когда сломался мой посох, обучила этому. Кстати, я закончил.

– Похоже на… отполированную варварскую корягу, – хмыкнул Дориан, разглядывая свое новое оружие, больше подходящее авварскому авгуру, чем магистру Тевинтера.

– Если будешь жаловаться, я отдам Гаррету, – нахмурился Андерс, стряхивая с себя стружку.

– Не беспокойся, он не лишен своего шарма и очарования, – Дориан повертел посох в руке, заметив, что, несмотря на непривычную форму, лежит весьма удобно. – Благодарю.

На рассвете пятого дня отряд добрался до Харела. Деревня пугала своим запустением. Здесь не было слышно лая собак, предупреждающего хозяев о приближении чужаков; на полях хозяйничали вороны и грызуны, а сами посевы выглядели забытыми и заброшенными. Ворота, ведущие внутрь, тоскливо поскрипывали.

– Справедливость говорит, что здесь очень тонкая Завеса, – Андерс болезненно поморщился и потер виски.

Где-то упали доски и раздался отвратительный хрип, какого не бывает у людей. Через мгновение, противно шаркая ногами, появилось изуродованное существо, истекающее мерзкой лимфой, а за ним шло еще несколько таких же.

– Одержимые! – злобно оскалился Лавеллан, обнажая клинок.

Дориан набросил барьер и ударил молнией по взревевшей твари, призвавшей нескольких призраков. Несколько волдырей лопнуло, брызгая гнойной отравой на землю.
Хоук выпустил огненный шар, но одержимого из-под удара спас второй монстр, оттащив его за плечо.

– Дыхание Создателя, что это такое! – ошарашенно взревел Хоук. Прямо за ним раздался треск в одном из окон деревенского дома. Разбив стекло, на него кинулся еще один одержимый, выжидавший выгодного момента в укрытии.

Барьер вспыхнул, выдержав удар, но по тому, как он быстро таял, становилось ясно, что времени в обрез. Хоук сосредоточился и, подпустив тварь поближе, бросил в нее замораживающее заклинание и тут же с размаху ударил посохом, раскалывая существо.

Лавеллан еле успевал отпрыгивать от мощных ударов двух одержимых. И без того опасные твари работали поразительно слаженно, будто они могли читать мысли друг друга и кооперироваться.

Неожиданно прямо около щеки вспыхнул барьер, от которого отвалилось несколько полупрозрачных кусочков.

– Аматус, враг прямо перед тобой! Сосредоточься! – возмутился Дориан, отмахнувшись от призрака и ударив его по мерзкой морде. Одержимых и демонов становилось только больше.

Фенрис светящимся призраком носился по внутреннему двору, разнося все вокруг, но почти не попадая по ловким противникам. Хардинг еле успевала прикрывать его спину, когда при очередном замахе какая-то тварь норовила убить Фенриса.

– Вишанте каффас! Сколько же их в этой деревне! Они не заканчиваются! – Дориан порвал свою мантию, зацепившись об какой-то ржавый гвоздь, торчащий из стены дома.

– А-а-а-а! – закричал Андерс, падая на землю и хватаясь руками за голову.

– Андерс! – Хоук кинулся к нему, отрезая себя и Андерса от монстров стеной огня.

– Проклятый маг! Нашел время! – возмутился Фенрис, когда, на мгновение лишившись концентрации от крика Андерса, тут же получил когтями по ноге. Штанина теперь свисала клочьями, а из раны текла кровь.

Неожиданно стена огня разлетелась от мощного взрыва теневого огня. Вместо Андерса на всех взирал Справедливость, и, судя по тому, как он занес посох над Хоуком, его планы были совсем не мирными.

– Что ты творишь?! – заорал Лавеллан, бросаясь к Хоуку, чтобы развеять заклинание.

– Не двигайтесь! – раздался женский голос откуда-то со стороны амбара. Дверь приоткрылась, и к ним вышел молодой парень в дорогой мантии. Видимо, он и был обладателем мягкого голоса, не сломавшегося с годами. В руках парень сжимал жезл арваарада, инкрустированный кристаллами красного лириума.

Лавеллан ошарашено огляделся, понимая, что одержимые покорно замерли, словно были цепными животными.

– Дея Ариано, – хмыкнул Дориан, оглядывая стоявшего перед ними молодого человека. Его длинные волосы были собраны в пучок; несмотря на мужской костюм, некоторые движения оставались плавными, как у женщин. – Я бы поприветствовал вас, как полагается, но боюсь, руки немного заняты.

– Что ты с ним сделал? – взревел Хоук, собираясь кинуться на Дею, но тот лишь по-женски усмехнулся и погрозил пальцем, активируя посох.

– Не будь плохим мальчиком, а то твой друг не сможет вынести такого позорного поведения.

– Он контролирует его, – с суеверным ужасом еле слышно произнес Фенрис.

Хоук резко развернулся и увидел, как Справедливость сконцентрировал мощный заряд электрической энергии и приставил его к сердцу своего носителя. Один заряд и - «Андерс» упадет замертво.

– Меня предупредили, что вы обязательно сюда заявитесь. Мой напарник бы с удовольствием поприветствовал вас лично, воздав должное вашему упрямству, но его планам помешал переполох в Минратосе. Поэтому до тех пор предлагаю дождаться его на правах почетных гостей.

– Как можно отказать, когда так любезно приглашают, – Дориан не терял самообладания.

– Ваш друг полностью с вами согласен, – Дея кивнул в сторону Андерса, покорно идущего рядом с мерзкого вида одержимыми.

Хоука трясло, он готов был разнести все к демоновой матери. От мысли, что этот мерзкий ублюдок с жезлом сделает что-то Андерсу, глаза застилала кровавая пелена. Но все тот же страх за жизнь возлюбленного останавливал его от необдуманных поступков.

Хардинг шла рядом с Лавелланом, а где-то сбоку брел Фенрис, бормотавший себе под нос проклятья в адрес мерзких магов и магистров, игнорируя при этом Дориана и Хоука.

Ступая по полуразрушенной дороге, они поднимались вверх в гору, где зловещей тенью над деревней возвышался родовой дом семьи Ариано.

***


Особняк своей архитектурой напоминал реликт древнего Тевинтера. Это касалось не только доминирующего сочетания песчаника на фасаде и черного обсидиана на крыше и фундаменте, но также и общего состояния дома.

Он казался забытым и покинутым, пережившим века, но все-таки не избежавшим губительной силы времени.

Знамена развевались на ветру, но полотнища изрядно выцвели и износились. Сад зарос сорняками, а головы и плечи скульптур были изгажены птицами.

Дорожки, ведущие к главному входу, тоже знали лучшие времена. Сквозь плотно подогнанные плитки пробивалась зеленая трава, разрушая мешавшие ей камни.

Тут и там можно было заметить подпалины, оставленные магическим пламенем. Местами встречались подтеки демонической лимфы, вокруг которых ничего не росло.

Дея шел, довольно поглядывая на своих пленников. У входа его встречало несколько магов и усмиренных.

– Заковать их и отправить в лабораторию, – отдал приказ хозяин дома. – Нет, этого не надо, – он остановил своих соратников, попробовавших обездвижить Андерса, в котором все еще доминировал Справедливость. – Он пойдет вместе со мной, любопытно узнать, что за дух или демон в нем живет.

– Если ты с ним что-то сделаешь… – Хоук с ненавистью глянул на усмиренных, заковывающих его руки в кандалы гномьей работы.

– Пустые угрозы, – Дея развернулся и слегка наклонил голову в бок, рассматривая искрящегося злобой Хоука. – Знаете, я и подумать не могла… не мог, – тут же исправился парень, с досады клацнув зубами. Эта оплошность породила в Хоуке волну злорадства, – что среди вас окажется одержимый. Очень облегчило дело, да и материал сохранило.

– Я никогда не жаловался на слух, но все-таки уточню. Ты только что назвал нас материалом? – Дориан скептично изогнул бровь.

– Вы правы, лорд Павус. На слух вам жаловаться не придется. Но, согласитесь, – Дея подошел и притронулся к закованному Фенрису, тут же вспыхнувшему и дёрнувшемуся, как от огня. Все это лишь больше раззадоривало, и Дея с неким вожделением очертил пальцами узоры на шее эльфа. Удовлетворившись почти паническим состоянием Фенриса, он отошел, вытирая пальцы о платок. – Такие интересные экземпляры: эльф с вживленным лириумом, одержимый маг, магистр, долиец, гном и маг, – кивнул на Хоука, – в бою размахивающий посохом, словно копьем, – Дея довольно оскалился и бросил своим последователем перед уходом: – Уведите их.

***


Их приковали к тележным колёсам, использовавшимся при четвертовании. Орудия пыток стояли вертикально у стены, удерживаемые цепями. Вокруг шныряли маги-сектанты, а иногда попадались выжившие красные храмовники, чьи лица почти полностью поросли лириумом.

Лавеллан дергал рукой, но специальные браслеты жгли огнем, удерживая свою жертву на месте. В подвале, где еще остались пустые стойки из-под бутылей с вином, стояло множество звериных клеток, но большая часть из них пустовала. В оставшихся сидели полубезумные люди, голодные и обессиленные настолько, что все кости и суставы были отчетливо видны невооруженным глазом.

Детей держали отдельно и, к ужасу Лавеллана, на них надели ошейники с лириумными вставками, прораставшими внутрь, словно шипы.

Посреди комнаты возвышался постамент, больше похожий на эшафот. Дерево практически прогнило от смеси крови и демонической лимфы, наполнявшей подвал жутким смрадом.

Один из магов как раз заканчивал приковывать Фенриса, когда кто-то из пленников в клетке начал истошно завывать и истерично кричать:

– Согласен! Я согласен!

Маг натянул цепи, чтобы колесо встало ровно, позволяя как следует разглядеть «эшафот». Он мерзко усмехнулся и кивнул остальным сподвижникам.

Они выволокли из клетки обросшего мужчину, настолько худого и слабого, что у него даже не осталось сил идти самостоятельно. Его можно было назвать стариком, но руки выдавали истинный возраст владельца. Намного меньше того, что казался с первого взгляда.

Пленника поставили на колени, а голову зажали между двумя досками со специальной выемкой для нее.

Один из сектантов вытащил из небольшого ларца жезл арваарада, светящийся зловещим красным свечением. Другие фанатики за ноги выволокли из клетки кричащего ребенка.

Лавеллан клацнул зубами, когда мальчика, удерживая за руки, подтащили за ошейник к старику. Мужчина, державший в одной руке жезл, а в другой нож, сделал резкое движение, перерезав горло ребенку. По лицу фанатика побежали кровавые дорожки, расползаясь вниз по всему телу, а вокруг него сферой начала собираться успевшая вытечь из раны мальчика алая жидкость. Жезл вспыхнул, резонируя со скопившимися в воздухе каплями, ярко пульсируя. Сектант поднял руки, и кровавая сфера перетекла магией в его руки, мужчина резко взмахнул ими – капли разлетелись в стороны, пачкая пол и лицо старика. Пленник заорал полным боли голосом, его кожа начала подниматься волдырями и изливаться лимфой, брызгая на все вокруг. Его тело вытягивалось, словно позвонки разъединялись, а плоть удлинялась за счет уродливых наростов. Через пару мгновений жезл ярко вспыхнул, образовывая вокруг одержимого магические оковы.

– Дыхание Создателя, – с ужасом произнёс Дориан. – Они используют эти жезлы, чтобы контролировать одержимых!

– Вот зачем им были нужны рабы-маги и лириум, – разъяренно зарычал Хоук, дергая руками, игнорируя пульсирующую боль. – Больные ублюдки!

– Мерзкая магия крови! Таких, как вы, надо держать в Круге или усмирять! – Фенрис то и дело вспыхивал, но треклятые оковы, усиленные рунами, сводили на нет его способности.

– Заткнитесь, – гаркнул один из сектантов, с размаху ударив Фенриса в челюсть. – Это все для величия империи!

– Еще один идиот! – криво усмехнулся Дориан. – О, да! Неудивительно, что наша родина только и славится сумасшедшими магами крови, старающимися вернуть страну, к которой уже не имеют отношения! Сначала Корифей, теперь вот это!

– Ты когда-нибудь терял близких на войне с кунари? – злобно оскалился сектант, подойдя к небольшому тазику в углу и ополоснув руки.

В клетках начали рыдать дети, видя тело еще несколько минут назад живого ребенка; чтобы хоть как-то утихомирить их, двое мужчин начали бить по решеткам, угрожая расправиться с ними прямо сейчас. Как только дети стихли, они взяли стоявшие в углу носилки, грубо бросили на них тело мальчика и, накрыв тряпкой, вынесли на улицу.

– Даже если нет, это должно как-то оправдывать вашу жестокость? – Дориан был взбешен. Его оскорбляли подобные выходки, позорящие Тевинтер.

– Что с ними говорить! Маги крови, для них всегда найдется оправдание! – Фенрис упрямо тряхнул головой, смахивая челку.

– Я потерял двух своих сыновей, – сектант хмуро посмотрел на Фенриса, но не стал отвечать на его выпад. – Поэтому мы решили создать армию тех, кого кунари боятся больше всего и с кем не умеют сражаться! Они заходятся в панике от всего, что связано с демонами. Этой армией мы очистим от них Сегерон!

– Ты говоришь, что потерял детей, но при этом ты убиваешь таких же безвинных магов и детей! – Хоук зло рассмеялся. – Ты еще большее чудовище, чем они.

– Самое парадоксальное: вы действительно верите, что это прославит империю? – Дориан мечтал свернуть шею таким фанатикам. Он повидал достаточно таких псевдоспасителей страны, не замечавших кровавый след за собой и горы трупов. – Хотя нет. Ты прав. Это прославит Тевинтер, но единственное, чего вы добьетесь - это очередного Священного похода! Идиоты!

– И вам не хватит магов всего Тедаса, чтобы противостоять армиям объединившихся государств, – Лавеллан представил себе реакцию Кассандры и еле сдержал истеричный хохот. Они не представляют, во что ввязываются.

– Ты прав, маги все-таки исчерпаемый ресурс. Но для простых людей, лишенных дара, у нас тоже есть средство, – мужчина победоносно усмехнулся, демонстративно размяв пальцы, издавшие жалобный хруст.

– Вы про ту оранжевую жижу? – спросил Лавеллан.

– О! Видимо, вы уже видели зелье в действии. Кунари владеют воистину потрясающими вещами, но не понимают их ценности из-за собственной ограниченности. Они используют гамек на тех, кто не согласен принять Кун. Мы же его усовершенствовали, ускорив реакцию. Получившаяся жидкость не имеет запаха и вкуса и очень быстро действует.

– Что вы собираетесь сделать с Андерсом? – Хоук не мог скрыть рвущееся волнение. Он кусал от бессилья губы и смотрел на своих тюремщиков глазами, полными ненависти.

– Вы о том одержимом? Можете не беспокоиться, он интересен господину Дее, – усмехнулся сектант, наслаждаясь эмоциями на лице Хоука. – Скорей всего, он станет одним из его личных слуг. Остальные одержимые, увы, не так миловидны.

– Только попробуйте с ним что-то сделать. Клянусь Создателем, я найду способ вернуться с того света, чтобы оставить от этого места лишь пепелище!

– С удовольствием буду ждать твоего воскрешения, – сектант издевательски рассмеялся. – Идем отсюда, – кинул он сообщникам, – пусть господин Дея решает, что с ними делать.

***


Виспы кружили вокруг эшафота, мигая, как светлячки. Где-то в углу хныкали дети, а взрослые пребывали в пугающем обреченном молчании. Было слышно, как ворчал Фенрис, дергая цепи и проверяя их на прочность.

Хуже всего приходилось Хардинг. Сектанты прикрепили ее к балкам, не приняв в расчет рост гномки. Она иногда тихо шипела, и даже в полумраке были видны кровавые подтеки на ее запястьях.

Лавеллан смотрел на Дориана, иногда бросающего колкие ироничные шутки о своей героической кончине, но делал он это скорей для того, чтобы молчание и тишина не нагоняли панику.

Лавеллан не знал, сколько прошло времени. Час или два, а может, уже сутки или целая неделя. Массивный засов на двери громко заскрипел, впуская внутрь хозяина дома. Он шел не один - вместе с ним спускался магистр, лица которого не было видно за капюшоном, но роскошная мантия и атрибутика на ней выдавали его статус. Он остановился рядом с Дорианом и, усмехнувшись, показал свое лицо.

– Я ожидал кого угодно, но только не вас, магистр Аранеус, – голос Дориана звучал несколько удивленно. – Браво! Вам удалось меня обмануть. Если бы мне предоставили выбор, то я все-таки склонился бы к Тидису.

– Тидис хороший друг, но слишком осторожный, – Аранеус говорил спокойно и уверенно, хмурым взглядом рассматривая пленников. – Он не готов замарать руки, чтобы достичь цели. Его понимание будущего империи отличается от моего, хотя во многом схоже. Кстати, отдаю вам с Мэйварис должное – вы тоже смогли меня обмануть, – Аранеус подошел к Лавеллану и сорвал с его лба повязку. – Так убедительно сыграть усмиренного - это нужен особый талант, Инквизитор.

– В Скайхолде было слишком много аристократов, а в Зимнем дворце избыток змей! – не имея возможность вырвать кадык Аранеусу, Лавеллан плюнул ему прямо в лицо.

Кто-то из сектантов кинулся, замахнувшись для удара, но Аранеус остановил его жестом. Дея протянул ему платок и тот, не теряя собственного превосходства, вытер слюну с лица.

– Ты согласился даже на клеймение, чтобы создать нужный образ. Мужества тебе не занимать. Хотя достаточно вспомнить, что ты смог остановить Корифея – древнего магистра, и это достойно уважения.

– В этой истории меня удивляет даже не то, что вы смогли втянуть в это Вененума, а то, что вы, Дея, не пощадили собственного брата. Я могу понять ненависть к отцу, но единственное, в чём провинился Винсенс, это в любви к алкоголю и к женщинам, – Дориан сохранял спокойствие, хотя ситуация явно к этому не располагала, и к тому же руки уже затекли.

– Причем здесь ненависть? – Дея искренне удивился, но через секунду, не выдержав, он рассмеялся. – У вас крайне неправильное представление о моей семье, магистр Павус. Брат жалел меня и разрешал мне надевать его старую одежду, позволяя быть тем, кем я себя чувствовал всегда – мужчиной. Мы вызвали его сюда, предложив союз. Он должен был подогревать Вененума с его идейным противостоянием, расшатывая Магистериум. Но этот дурак не просто отказался, он собрался проинформировать архонта! Поэтому пришлось подмешать ему зелье в одно из любимых вин. Но, согласитесь, глупо было б не воспользоваться тем, что мы получили в итоге. Перед приемом в доме Тидиса наши люди добавили в еду порцию снадобья, чтобы Винсенс умер в определенное время.

– Ты – чудовище! – Хоуку были противны эти речи о благой цели. Он не мог представить себя, собственноручно приносящего Бетани или Карвера в жертву какой бы то ни было великой цели.

– Может быть, но для начала посмотрите в зеркало, Защитник, – Аранеус снисходительно посмотрел на него. – Вспомните, сколько людей погибло из-за вашей неспособности остановить одного человека? Так что мы в какой-то степени равны, – Аранеус перевел взгляд на Фенриса и Хардинг. Увидев последнюю, он нахмурился. – Кто из вас приковывал гнома? Неужели нельзя было подогнать стойки под ее рост. Посмотрите на ее запястья, еще немного - и она лишится способности двигать ими. Глупо портить хороший материал.

– Что будем делать с лириумным? Его нельзя просто так отпускать, – шепнул Дея, но все его прекрасно услышали. Фенрис ощетинился, как волк.

– Разберемся позже. Пока у нас есть другой остроухий, – Аранеус подошел к Лавеллану, сжав его челюсть рукой, заглушая очередную попытку плюнуть. – Превратить тебя в раба было бы глупо. Я умею уважать чужие заслуги, – Аранеус кивнул стоявшим за спиной сектантам, – подготовьте все и призовите гордыню. После приметесь за магов. Лорду Павусу лучше всего подойдет демон желания, а вот для Защитника идеальным будет отчаяние. Остальных оставьте. Они подойдут для исследований.

***


Лавеллан слышал, как Дориан кричал, посыпая проклятиями сектантов, он яростно дергал руками, тщетно стараясь освободиться. Он ободрал кожу, и голос дрожал. Дориан не стеснялся своих эмоций, обещая сорвать их ритуал и вместе с демоном изничтожить фанатиков самым жестоким способом.

Сектантам было все равно, они молча сняли колесо с креплений, и оно громко упало на пол, завалившись так, что Лавеллан припечатался грудью о камень. Фанатики, взявшись за цепи, волоком потащили колесо к эшафоту.

Лавеллан ругался на эльфийском, чувствуя каждую неровность пола, особенно разражаясь проклятьями на ступеньках, ведущих на помост.

– Убью! Я вас всех убью! – кричал Дориан.

– Не трогайте его! – в голосе Хардинг была слышна истерика.

– Чертовы маги! – в ужасе шептал Фенрис.

И лишь Хоук сохранял гробовое молчание.

Сектанты перевернули колесо, и двое из них отправились к плачущим детям за следующей жертвой. Это была девочка-эльфийка, дергавшая ногами и молившая о помощи.

Лавеллан, наплевав на все, шептал ей слова утешения, рассказывая про утенеру, но это мало помогало, когда рядом стоял человек с занесенным ножом.

Сектанты убили ее так же, как и мальчика до этого. У Лавеллана заложило уши, когда кровавый поток магии ударил в него. Он чувствовал, как что-то пытается проникнуть в него, но не может, упираясь в щит. Оно ревело так, что в душе все замирало от ужаса.

Не найдя способа слиться с телом жертвы, кровавые потоки разлетелись по комнате, пугая фанатиков и ошеломляя всех остальных. После очередного круга магия собралась в один сплошной сгусток, извергая из-за Завесы огромного демона гордыни.

Сектанты ошарашенно шарили руками в поисках посохов. Один из них поднял жезл арваарадов в попытке подчинить тварь, но демон лишь размахнулся и ударил в него искрящимся шаром, убивая на месте и раскалывая страшное оружие.

Неожиданно все содрогнулось, как при землетрясении. С потолка сыпалась пыль и падали мелкие камушки. Даже здесь можно было различить крик огромного количества одержимых, лишившихся контроля и рвущихся убивать.

После особо сильного толчка цепь, удерживавшая колесо, где был распят Фенрис, лопнула, и конструкция упала вниз, раскалываясь. Он освободился и еле увернулся от летящего в него «кнута», сотканного из магических молний.

Фенрис кинулся к Хоуку, стараясь освободить его. Зачарованные кандалы жгли, оставляя болезненные отметины, но Фенрис лишь шипел, старательно не замечая боли.

Хоук пустил огненный шар в бегущих к нему сектантов. Без посоха заклинания не были столь концентрированными, поэтому пламя опаляло и стены, поджигая деревянные перекрытия.

– Быстрей освободи остальных! – бросил Хоук, отвлекая на себя зловеще хохочущего демона, крушащего все подряд. – Потом займитесь рабами, пока эта тварь не перебила их!

Лавеллан поморщился от боли, когда остаточные искры магии задели металлические оковы, больно отдавая в мышцы, дергая их. Неожиданно над ним склонился Дориан, ругающийся на тевине.

– Ты красив, даже когда сквернословишь, – Лавеллан не смог сдержать улыбку, на что Дориан тут же ответил недовольным взглядом.

– Я всегда совершенен, но тебе пока лучше заткнуться! – Дориан кивнул Хардинг, вбежавшей на эшафот. – Займись его ногами, на мне руки. Каффас! – выругался он, когда зачарованный металл «укусил» его за попытку открыть. Неожиданно Хардинг протянула ему ключ.

– Стащила с трупа одного из фанатиков.

Лавеллан поднялся, потирая покрасневшие конечности. Это немного уменьшало боль.

Он толкнул Дориана, уклоняясь от летящего в них удара молнии, попавшего в одно из перекрытий, расположенных рядом с клетками. Дети испугано закричали, а взрослые заклинали именем Создателя выпустить их.

– Помогу Хоуку. А то он остался один на один с этим демоном, – Дориан бегло глянул на дымящиеся трупы сектантов. – Не могу позволить ему забрать все лавры себе! – Дориан взмахнул рукой, замораживая ногу твари. Лишившись контроля над конечностью, демон просел, громко взревев, покрываясь защитным слоем чешуи, дополнительно защищающей от ударов.

Дориан накинул барьер на Лавеллана и Фенриса, защищая от летающих остаточных зарядов.

Лавеллан вместе с Хардинг копались с замком на клетке. Не выдержав промедления, Фенрис схватил его лириумной рукой и сорвал вместе с дверью. Гномка пролезла внутрь, помогая выбраться пленным магам. Их состояние оставляло желать лучшего.

– Они не справятся сами. В поместье много одержимых. Вы оба пойдете с ними, - кивнул им Лавеллан, обыскивая ближайший труп и поднимая посох. – Vehnan! Лови! – он кинул его Дориану, и тот, перехватив оружие, тут же выпустил большой концентрированный поток магии холода, замораживая демона почти целиком.

Хоук, воспользовавшись выигранными секундами, разбежавшись, со всей силы ударил с ноги по ледяной скульптуре, образовывая в районе живота демона большую дыру. Оковы холода начинали спадать, и тварь, громко заревев, брызгая из оттаявшей раны лимфой, начала осыпаться светло-зелёными кристаллами, исчезающими, так и не коснувшись пола.

За время боя подвал наполнился дымом, и дышать стало трудно. Дориан заморозил еще коптящие куски балок, вещи и прочий хлам, но легче не стало. Он прижал край ворота к лицу, закрывая рот.

– Нужно вывести людей, – сказал Лавеллан, закашлявшись. – Фенрис и Хардинг для этого подойдут.

– Я не согласен, – Фенрис отвечал отрывисто, стараясь лишний раз не вдыхать угарную смесь.

– Мне нужно спасти Андерса, и нет, я не хочу слышать от тебя возражений, – резко отчеканил Хоук. – У местных храмовников есть оружие, возьми себе. Люди не выберутся без вас.

– А как же эти двое? – он кивнул в сторону Дориана и Лавеллана.

– Позволь, я отвечу. Во-первых, Инквизитор владеет навыками борьбы с демонами, одновременно полезными против магов, а что касается меня… То мне необходимы доказательства для освобождения Мэйварис. Я найду их здесь. И вообще, может, уже пойдем, а то дышать невозможно!

***


Пока Фенрис и Хардинг были заняты спасением людей, Лавеллан и оба мага расчищали им дорогу.

На первом этаже они застали красных храмовников и сектантов, пытающихся отбиться от насевших одержимых. К сожалению, не все твари вышли из-под контроля, а значит, где-то еще были жезлы арваарадов. Лишенные контроля, освободившиеся одержимые стали менее умными, но от этого не более слабыми. Они также призывали демонов, размахивая огромными когтистыми лапищами.

Лавеллан подобрал меч с трупа одного из красных храмовников. Покойный сражался легким клинком, так как левая рука отсутствовала из-за проросших кристаллов, разрушивших плоть. В этом была определенная доля иронии.

Дориан и Хоук тоже не остались с голыми руками, и уже во всеоружии они отбивались ото всех противников сразу.

У одного из сектантов в руке был жезл. Дальнейшая тактика боя сложилась сама по себе и была в какой-то степени банальна, но в то же время эффективна: Дориан набрасывал щит на Лавеллана, в то время как Хоук прикрывал их; Лавеллан бежал к магу, управлявшему жезлом, вытягивая силы из противника. Теряя контроль, фанатик оседал на колено в остром приступе головокружения. Лавеллан резким движением выбивал из рук мага злосчастный жезл арваарада, разбивая навершием меча кристалл красного лириума, освобождая подконтрольных одержимых.

Все это время его прикрывали маги, изолируя Лавеллана стеной огня или льда. Время от времени барьер вспыхивал, разрушаясь, но наученный опытом походов с Инквизитором Дориан интуитивно ощущал, когда нужно набросить следующий. Постепенно они пробивались вперед, но сил с каждым боем оставалось все меньше.

***


Библиотека в поместье занимала целое крыло, и эта некогда великолепная комната, хранившая в себе множество знаний, предстала перед Лавелланом и его спутниками в жалком обличье.

Стопки книг, расположившиеся на полу, были частично свалены и опалены. Дориан не смог сдержать горестного вздоха, видя их состояние.

Ворсистый ковер был усеян трупами. Два сектанта умерли сразу, не успев осознать опасность, поэтому их тела так и сидели в расслабленных позах в креслах. Казалось, что в любую секунду они встанут, поправят помявшийся подол мантий и кинутся в бой, но это лживое впечатление сводили на нет валявшиеся в красной луже головы убитых.

Многие шкафы были измазаны пятнами крови и лимфой. В ходе боя часть мебели была повреждена, повсюду попадались сломанные полки, ножки от стульев и кресел и пружины из сидений.

На полу валялось множество цветных осколков мозаики от разбившихся витражных окон. Из-за возникшего сквозняка роскошные длинные занавески с большими черными подпалинами тоскливо развевались. Некоторые из них еще догорали, осыпаясь вниз черным пеплом.

В самом конце библиотеки располагалась массивная дверь, похожая на ту, что Лавеллан видел в Соласане. Приметив ее, он, перешагивая через трупы, направился к ней.

– Аранеус, видимо, решил забаррикадироваться изнутри, – Дориан оперся на посох, скептически поглядывая на виднеющиеся отверстия для кристаллов. К его радости, таких магических камней требовалось всего два.

– Если нужно, я вынесу эту треклятую дверь! – зарычал Хоук, понимая, что Андерс был где-то там.

– Нужно найти кристаллы, – Лавеллан осмотрелся, понимая, что поиски в таком огромном поместье могут затянуться. Интуиция подсказывала, что вряд ли их противники рассматривали возможность нападения, поэтому камни должны были быть где-то поблизости.

– Аматус, смотри, какая красота, – Дориан иронично изогнул бровь и посохом указал на поваленный стол, затаившийся в дальнем углу.

Прямо под ним лежал череп усмиренного. Лавеллан подхватил его и вздрогнул, когда нижняя челюсть и половина лицевой части отвалилась. Оставалось надеяться, что даже в таком печальном состоянии он будет действовать.

Он поднес череп к лицу, закрыв один глаз и припав к пустому глазному отверстию. Комната была, как в тумане, а сероватая дымка, не видимая невооруженным взглядом, напряженно подрагивала. Видимо, после всего произошедшего Завеса истончилась.

Лавеллан почувствовал, как яркий свет резанул по глазу, а в общей серой гамме подсветился один из шкафов. Лавеллан отбросил череп в сторону, и он, не выдержав грубого обращения, раскололся, окончательно утрачивая свою полезность. Лавеллан резким движением сбросил с полок стоявшие книги, на что Дориан чуть слышно проворчал:

– Варвар!

Лавеллан не понял, относилось ли это к его действию с останками усмиренного или же к поступку с литературой, а может, ко всему сразу. Пожав плечами, он выудил небольшую шкатулку, в которой лежали два мешочка.

Дернув за шнуровку, он высыпал на ладонь ярко-рубиновые кристаллы лириума. При виде своей находки Лавеллан вздрогнул и отскочил в сторону от шкафа, роняя камни на пол.

Первым, кто решился взять их, оказался Хоук. Он без доли сомнения поднял опасные, пропитанные скверной куски минерала и вставил их в отверстия в двери.

По небольшим вырезанным на камне дорожкам от камней потекли вверх кроваво-красные струйки, наполняя запирающий механизм позабытой эльфийской магией. Раздался щелчок, и нарочито медленно створки открылись.

***


Лавеллан еле увернулся от удара молнии сокрушительной силы. Аранеус не был дураком, поэтому приберег свой последний козырь до самого финала.

Андерс в образе Справедливости черпал свои силы прямиком из Завесы, которая и так здесь была слаба. Мощные заклинания сыпались, как град. Усугубляло ситуацию то, что Андерс не был их единственным противником. Рядом с ним стоял Дея, прикрываясь им, как живым щитом.

Несмотря на то, что Дея считался позорным клеймом на семье, отец все-таки дал ему хорошее воспитание, обучив весьма искусно управлять магией.

В углу валялось с десяток трупов с перерезанными горлами. Одержимые так не убивают. Среди покойников были не только храмовники и рабы, но также сподвижники Аранеуса и бывшие венатори. Дея активно использовал магию крови, усиливая ей свои способности, что более всего прочего объясняло, зачем потребовалось столько жизней.

Сам Аранеус стоял у небольшого алтаря, закрывшись магическим щитом, подпитываемым летающими вокруг призраками. Мужчина корпел над чем-то, собирая вместе какие-то детали.

– Андерс, очнись! – кричал Хоук, стараясь ударить огненным шаром в скрывавшегося за спиной целителя Дею. Стоило только прицелиться, как тот уходил в сторону, подставляя под залп Андерса.

Хоук не мог так рисковать.

– Он тебя не услышит, пока у них есть жезл! – Лавеллан попытался подобраться ближе, чтобы развеять заклинание, но ему преградил дорогу призванный демон гнева.

– В этой ситуации меня больше беспокоит Аранеус, – Дориан набросил барьер на Лавеллана, закрывая его от струи огня, изрыгаемой демоном. – Дея явно тянет время, а моя интуиция подсказывает, что лучше не дать Аранеусу закончить, что бы он там ни делал!

– Боюсь вас огорчить, лорд Павус, – усмехнулся Аранеус, отходя от алтаря, выполнявшего функцию рабочего стола. В руках мужчина держал странную конструкцию, состоящую из пяти жезлов арваарадов, объединенных одним большим наконечником в виде огромного куска красного лириума.

Минерал зловеще подсвечивался, и эти вспышки, идущие изнутри камня, напоминали биение сердца.

– Признаться, я бы предпочел использовать вашего друга, но его кровь не подойдет для ритуала из-за скверны. Жаль, – Аранеус говорил со свойственной ему уверенностью. – Прости меня, – эти слова относились к Дее. Аранеус снял барьер, позволив призванным призракам закружиться вокруг него.

– У меня нет сожалений, – Дея убрал посох, концентрируя вокруг себя потоки кровавой магии. – Кто-то из нас должен выжить, чтобы закончить наши планы, а ваша кандидатура наиболее выгодна.

Аранеус поднял вверх собранный жезл и, вспыхнув ярким светом, кружившая ореолом вокруг Деи кровь хлынула к нему, заставляя мага заорать от боли. Словно притянутые огромным магнитом, трупы начали подлетать к нему, прижимаясь и срастаясь с его изменяющимся телом. Андерс, стоявший рядом, преградил дорогу Лавеллану, устремившемуся к Аранеусу, чтобы развеять заклинание.

Андерс ударил молнией, чуть не убив Лавеллана.

Барьер, наброшенный Дорианом, исчез от мощного удара, поглотив большую часть силы, но плечо Лавеллана больно обожгло разрядами.

Завеса вокруг истончилась настолько, что ее всполохи стали видны и без окуляра. Материя расползалась, подобно ветхой ткани. Постепенно нитью за нитью эхом начинал просвечивать мир духов, в то время как Дея изменялся, а вокруг него образовался ореол демона страха, вселяющегося в тело.

Выбора у Лавеллана не оставалось.

– Прости, Falon, – шепнул он и, подобравшись близко к Андерсу, осушил его почти целиком. Ослабленный дух потерял контроль над телом и убрался обратно вглубь разума.

Андерс слегка пошатнулся, падая на колени. Хоук оказался рядом, подхватил его.

Придя в себя, Лавеллан глубоко вдохнул и бросился к Аранеусу, отбиваясь от духов. Пришлось еще раз использовать храмовничий навык, чтобы прервать заклинание. Аранеус оскалился от гнева, когда понял, что его магию оборвали на середине. Со злости он ударил в Лавеллана сильным импульсом, отшвырнувшим того в другой конец комнаты. Лавеллан ощущал адскую боль в левом подреберье, но исчезающий барьер говорил о том, что его снова спасли.

В это время Андерс открыл глаза и озадачено посмотрел на перепуганного Хоука. Он сглотнул ком подкатившей тошноты, сфокусировал взгляд и ласково коснулся покрытой густой щетиной щеки Хоука.

– Я говорил, – тяжело дыша, произнес Андерс, – что я принесу тебе немало неприятностей.

– Не говори глупости! Все потом. Андерс? Андерс! – Хоук потрогал шею, ощущая слабый пульс, и создал вокруг них щит, изолирующий от внешних воздействий.

– Не хочу прерывать милую беседу, но у нас проблемы и весьма… кхм... большие. Во всех отношениях, – Дориан с отвращением смотрел на образовавшуюся тварь.

Из ее живота росло около десяти маленьких ручек, больше похожих на несформировавшиеся отростки. Из-под мерзкой серой кожи виднелся красный лириум, расползавшийся, как кровеносные сосуды. От Деи ничего не осталось.

На плечах и груди под кожей можно было увидеть множество человеческих лиц, корчащихся от боли. Снизу виднелись маленькие рахитичные, не сформировавшиеся ножки, не способные вынести веса такого громилы. С нижних ребер выходило два больших лириумных отростка, похожих на клешни, на которые тварь опиралась.

– Нужно было убить тебя сразу, – ругался Аранеус, сжимая жезл и собирая все силы воедино. – Но эльфы, как вредители. От вас много возни шума и писка, но при этом вы поразительно живучи! Хотя ладно, мне хватит и такого результата от преобразования.

Призраки вновь слетелись и начали кружить вокруг мужчины. Он поднял жезл, сковывая тварь магическими путами, исходившими из этого зловещего инструмента. Как только он взял под контроль Дею, призраки тут же образовали вокруг Аранеуса изолирующий кокон.

– Очаровательно. Я ведь говорил, что буду героем! Аматус, остались только мы с тобой для борьбы с ЭТИМ. И пока не разберемся с Деей, «пообщаться» с Аранеусом точно не светит, – Дориан иронизировал, хотя вокруг него уже ощущалась липкая паутина страха, опутывавшая его.

Тварь пронзительно заорала, а из ртов лиц, спрятанных под кожей на плечах, вылезли огромные кристаллы лириума, разрезая плоть, мешавшую им появиться наружу.

Каждая из спрятанных в теле чудовища голов сама могла слегка поворачиваться и стрелять минералом.

Под градом таких «метательных ножей» не было возможности даже приблизиться к твари. Но они не были единственной проблемой.

Небольшие ручки, свисавшие из живота, одновременно с выстрелами лириумом использовали магию. Они тянулись друг к другу маленькими ладошками и между ними возникали разряды молний или всполохи огня, которые через мгновение так же летели в Дориана и Лавеллана.

Долийцу не хватало всех тех навыков, что он получил от Искателей, и с каждым новым вынужденным кувырком или отскоком он отчетливо ощущал, как сложней становится держать дыхание, а мышцы начинают ныть.

Дориану приходилось не лучше. Почти все свои силы он тратил на барьеры, и стоило ему только улучить момент, чтобы запустить разрядом, как в ту же секунду защитное заклинание вспыхивало, и нужно было срочно набрасывать новое.

Дея стоял неподвижно, не стараясь преследовать. Казалось, что он развлекается, глядя на своих практически беспомощных противников. Но это было лишь иллюзией, и единственный, кто действительно получал от всего удовольствия, был Аранеус.

Отпрыгнув чуть в сторону, Лавеллан заметил одну относительную уязвимость, и у него тут же созрел очередной безрассудный план.

Он уклонился от летящего заряда молнии, оказавшись аккурат рядом с Дорианом, который снова набросил барьер.

– Следи за своей защитой и попробуй отвлечь его. У меня есть идея, как немного ослабить Дею.

– Когда ты так говоришь, – мимо Дориана пролетел особо крупный кусок лириума, – мне становится не по себе.

– У нас все равно нет выбора, – хмуро заметил Лавеллан, перехватив поудобней меч и бросившись на тварь, стараясь обойти с тыла.

Дориан заметил, как Дея попытался развернуться, чтобы ударить огненным шаром прямо в Лавеллана. Проигнорировав вспыхнувший от нескольких попавших минералов барьер, Дориан бросил в одержимого морозное заклинание, слегка замедлившее его движение. Дориан постарался уклониться от очередного залпа кристаллами, но один из них больно полоснул плечо, и мантия на этом месте обильно пропиталась кровью.

Лавеллан, воспользовавшись выигранными секундами, оказался за спиной у твари, где руки, использующие магию, были бесполезны, и, собрав все силы воедино, ударил осушающим ударом, заставив тварь завизжать.

На животе в нескольких ручках лопнули лириумные сосуды и эти конечности, полностью превратившись в кристаллы, отвалились.

Дея резко развернулся и, подняв боковую клешню, со всей силы ударил по Лавеллану.

Он постарался увернуться, но острые края задели бок. Лавеллан зашипел от боли и на мгновение потерял концентрацию. Тварь тут же выпустила в него залп лириумных лезвий, которые вспыхнули, отскочив от барьера. Но Дориан бы не успел его набросить.

– Вот значит, как, – хмуро сказал Аранеус, глядя куда-то мимо Лавеллана и Дориана. Лавеллан проследил за его взглядом и ошарашенно уставился на открытую дверь. – Зато теперь все встает на места, а то я никак не мог понять, с чего бы архонт встал на сторону леди Тилани. Твоих рук дело, Тидис? И это ведь ты ее привел, – Аранеус кивнул на Мэйварис, подбежавшую к Дориану и Лавеллану, чтобы помочь им подняться.

– Я не могу поверить, что ты опустился до такого, – Тидис пораженно глянул на мерзкую тварь, которая когда-то была хозяином этого дома. Не веря своим глазам, Тидис уставился на друга, будто стараясь найти в нем хоть какие-то отзвуки человека, которого он когда-то знал.

– У нас с тобой разное понимание того, на что можно пойти ради будущего Тевинтера, – Аранеус удерживал Дею, чтобы он не нападал, а ждал очередной команды.

– Боюсь, у нас даже родины разные. Мне не нужен твой Тевинтер, – Тидис швырнул Мэйварис небольшую сумку, откуда она извлекла и отдала Дориану и Лавеллану несколько восстанавливающих зелий и пару склянок с лириумом. – Сдавайся, имперская армия уже на подходе к деревне.

– Хочешь сказать, что вы так быстро разобрались с кунари? – Аранеус усмехнулся, но, видя серьезность старого друга, понял, что тот не блефует. – Значит… Браво! – мужчина наверняка бы зааплодировал, если бы у него были свободны руки.

– Все это было уловкой, новость о нападении инсценировали по приказу архонта, чтобы закрыть город. Я тебя слишком давно знаю, чтобы не заметить, как ты старался управлять остальными. Вот доказательств было мало, поэтому мы пошли на соглашение с архонтом. Если бы ты не выдал себя срочным бегством из столицы, подтвредив наши подозрения, архонт изменил бы свое решение относительно госпожи Тилани и остальных.

– Имперские интриги, – Аранеус прикрыл глаза. – Даже твой лучший друг в итоге тебя предает. Хотя так даже проще, – он взмахнул еще раз жезлом, и тварь кинулась, словно таран, на остальных, поразительно быстро передвигаясь на своих клешнях.
Мэйварис закрыла себя вместе с Дорианом и Лавелланом барьером, в то время как Тидис изолировал себя сферой, выдерживающей множество ударов, но поддерживаемой постоянным магическом потоком, отчего магистр на время был обездвижен.

Мэйварис бросила в Дею остужающим заклинанием, а Лавеллан, прикрываемый уже двумя магами, оказался рядом с тварью, отрубая руки, пускавшие заряды молний.

Дориан выпил залпом склянку с лириумом и, сосредоточившись, наложил на одну из клешней бомбу, взорвавшуюся через несколько мгновений, разрывая образовывавшие ее кристаллы на множество осколков. От ударной волны барьер Тидиса содрогнулся и пошел рябью.

Дея завалился в сторону, крича от боли и злости, яростно отстреливаясь лириумом.

Дориан увернулся от снаряда, летевшего в его грудь, и бросил ледяное заклятье в одно из лиц, скрывавшихся под кожей. Оно застыло, а кристалл на выходе из его глотки застрял.

Улучив момент, когда тварь отвлеклась, Тидис снял барьер и обездвижил оставшуюся клешню странным заклинанием, которого Лавеллан раньше не видел. Оно было похоже на несколько столбов магии, сближавшихся к неподвижной конечности, дробя ее на мелкие кусочки.

Как только с громким хрустом сломалась последняя опора, Дея окончательно упал и Лавеллан, прикрываемый барьером Мэйварис, вонзил ему в голову меч по самую рукоять. Издав булькающий звук и истекая зловонной лимфой, одержимый упал замертво.

Аранеус не мог поверить, что Дея погиб. Он был более чем уверен, что сокрушить того будет не под силу никому.

Сняв барьер, Аранеус резанул руку, призывая демонов, кинувшихся на врагов. Твари были несравнимы с предыдущим противником, и это больше походило либо на отчаяние, либо на странную попытку дать последний бой.

Тидис уклонился от летящего в него залпа магии крови, но и дураку было ясно, что Аранеус даже не пытался убить друга.

Очутившись рядом с ним, Тидис грустно улыбнулся:

– Прощай, – он приложил руку к груди Анареуса, пустив в сердце мощный разряд молнии. Как только тело друга безвольно упало на пол, Тидис набросил очередное дробящее заклинание, уничтожившее жезл, которым удерживали Дею, превратив его в мелкую крошку.

– Зачем ты убил его так легко?! – возмутился Лавеллан, без зазрения совести схватив Тидиса за ворот мантии, заставляя смотреть ему в глаза. – Он должен был испытать все те мучения, что перенесли погибшие люди!

– Аматус, – устало окликнул его Дориан, – не надо. Магистр Аранеус был его близким другом, которого он знал всю жизнь. Он решил проявить милосердие в память о лучших годах.

– Но… – Лавеллан возмущенно посмотрел на Дориана.

– Оставьте выяснение отношений на потом, – повысила голос Мэйварис, подойдя к Хоуку, державшему барьер. Тот настолько устал, что даже не сообразил, что бой окончился. – Снимай. Мы победили, – она присела рядом с Хоуком, но он крепко прижимал к себе бледного, как полотно, Андерса и игнорировал окружающих. – Хоук! Очнись же! – закричала Мэйварис. – Ему нужна помощь, иначе он умрет!

Хоук ошарашенно уставился на нее, выходя из своего транса, и тут же снял барьер, теряя сознание.

– Что с ним? – испуганно спросил Лавеллан, проверяя пульс Андерса.

– Он вымотался. Слишком долго держал щит, – Мэйварис выудила склянку с лириумом и влила Хоуку в глотку половину ее содержимого, а вторую Андерсу. – Нам нужно уходить. Им нужны лекари.

– Я бы с удовольствием покинул эту гостеприимную обитель, но в доме еще могут быть жезлы, – резонно заметил Дориан.

– Имперские солдаты уже вычистили деревню и должны заняться домом, – Мэйварис поднялась, отряхивая свою мантию от приставшего пепла. – Вам нужно отдохнуть, а я помогу солдатам и прослежу, чтобы ни один из этих отвратительных жезлов не уцелел.

– К тому же вас ждут друзья, – сказал Тидис, опустив веки Аранеуса и отойдя от почившего друга.

– А что с рабами и пленными? – Лавеллан помог Дориану поднять Хоука, а сам перехватил Андерса, чуть просев под весом мужчины.

– Им оказывают помощь. Детей осматривают отдельно, решая, что делать с проросшим лириумом.

– Пойдемте, солдаты наверняка уже рядом, – Тидис махнул рукой, чтобы следовали за ним, и вышел из комнаты. Все старались держаться прямо, но чуть сгорбившиеся от усталости спины говорили лучше любых слов.

***


Над деревней поднимался густой черный дым от нескольких кострищ, в которых жгли тела одержимых. Резкий запах бил в нос, заставляя непроизвольно морщиться, а хмурое небо лишь усугубляло паршивое настроение.

Присланные войска сложно было назвать внушительными: солдат от силы двадцать пять или тридцать, а лекарей всего трое. Последние взмыленными лошадьми носились по разрушенной деревне, обрабатывая раны пострадавших.

Знаменосцы бросили штандарты рядом с амбаром и занялись приготовлением еды для изголодавших людей. Пришлось обыскать дома бывших жителей, извлекая уцелевшие запасы из погребов.

Лавеллан, пошатываясь, вел Андерса к одной из женщин, занятой пострадавшими детьми. Из-за ближайшего дома вышли Хардинг и Фенрис с охапками дров для костра, но, увидев вернувшихся друзей, они бросили все и кинулись, подхватывая Андерса и Хоука.

– Что с ним? – взволнованно спросил Фенрис, забирая Хоука у Дориана.

– Он слишком долго удерживал щит без приема зелий. Вымотался, – Дориан подошел к Лавеллану, помогая внести Андерса в амбар, переоборудованый под полевой госпиталь.

Андерса аккуратно уложили на кушетку.

– А с этим? – Фенрис пренебрежительно кивнул на целителя, передав Хоука подоспевшей лекарке.

– Мне пришлось осушить его, – Лавеллан плюхнулся на табурет и устало прикрыл глаза; помолчав минуту, он снова заговорил, но казалось, что его речь - лишь жалкая попытка оправдаться перед самим собой. – К жезлу было не подобраться, так что, несмотря на риск его гибели, я пошел на это, – на плечо Лавеллана легла рука Дориана.

– Возможно, так было бы лучше, – хмуро сказал Фенрис, всматриваясь в бледное лицо Хоука.

– Только… посмей еще раз… это сказать, – чуть шевеля губами, ответил тот, а Фенрис ухмыльнулся, в очередной раз поражаясь живучести друга.

***


Солдаты вычистили поместье от оставшихся одержимых. Почти трое суток рядом с деревней горели костры. На одних уничтожали тела магов, изуродованных демоническим присутствием, на других отпускали к Создателю рабов и детей, так и не оправившихся от ран.

Лавеллан сидел на небольшом крыльце, уныло наблюдая за всем происходящим. Проросшие кристаллы пытались аккуратно отделить, но без серьезного и срочного вмешательства целителей, способных вырезать их из горла, не дав при этом истечь пациенту кровью, явно было не обойтись.

Тидис собственнолично сжег тело Аранеуса, а после приказал спалить поместье.

Поздним вечером Лавеллан видел яркое зарево горевшего дома, но у этой победы было крайне горькое послевкусие и дурной терпкий запах.

Еще на второй день Хоук очнулся и, растолкав лекарей, пытавшихся напоить его каким-то отваром, припал к кровати Андерса. Хоук не отходил от него ни на шаг, и когда к концу третьего дня тот открыл глаза, он облегченно вздохнул и тут же заснул.

Дорога в Минратос не была спешной. Многие больные и заморенные голодом люди требовали более длительных остановок на отдых.

В городе больных приказом архонта определили в специальные лечебницы, а для решения вопроса с юными пленниками созвали совет магов Круга, где также присутствовали мастера гномов. Вместе они разработали долгую и болезненную процедуру по извлечению проросших кристаллов. Но, к сожалению, не всем можно было помочь.

В день приезда Радонис вызвал Лавеллана и всех остальных в Магистериум, предоставив для защиты свою личную охрану. Хотя все детали архонт уже выслушал в своей резиденции от магистра Тидиса и Дориана, дело Мэйварис было еще официально не закрыто.

Лавеллан с гордо поднятой головой шел в походной одежде по вычурным залам Магистериума. Он ловил на себе изумленные взгляды как со стороны прислуги, так и от самих магистров.

Лавеллан стоял посреди зала заседаний, рассказывая о преступном сговоре магистров Аранеуса и Вененума, опуская лишние детали, способные надоумить кого-нибудь повторить подобные зверства. Получившаяся легенда гласила о многочисленных опытах над живыми людьми и ритуалах магии крови. Ни про жезл арваарадов, ни про лириум никто в зале не обмолвился.

Вененум, выслушав оскорбления, побагровел от гнева и бросился на Лавеллана с обвинениями и громкими призывами поставить на место зазнавшегося остроухого.

Тот лишь с вызовом посмотрел на него и, не стесняясь никого, резким тоном приказал ему сесть и заткнуться. По трибунам прокатилась волна возмущения, но никто не попытался заступиться за оскорбленного магистра, поняв, на чьей стороне сегодня архонт.

Заседание закончилось лишь к вечеру, когда вымотанный Лавеллан сел с Дорианом в карету, мечтая упасть на кровать и забыться сном.

– Аматус, если ты хочешь сказать, что ты решил проигнорировать возможность побыть наедине, то так и знай, ты больно уязвишь меня! – улыбнулся Дориан, глядя на вялого Лавеллана.

– Где Хоук и остальные? – тот устало потер глаза, стараясь сфокусировать зрение.

– Они поедут к Мэйварис. И перестань делать такое лицо, когда речь заходит о нашем борце за права магов. Ощущение, что ты съел горькую болотную хину.

– Я чуть не убил его! – возмутился Лавеллан, ощущая, как эта мысль глубоко засела иглой в его разуме.

– Он прекрасно понимает, что другого выбора на тот момент не было. И ты не стал его убивать мечом, а уповал на тот небольшой шанс, что оставался.

– Это не оправдание, – фыркнул Лавеллан, глядя в окошко.

– Нет. Всего лишь правда, – пожал плечами Дориан, и тут же переключился на кого-то на улице. – Магистр Тидис, признаться, я думал, что вы уже уехали.

– Нужно было обсудить некоторые детали с архонтом, – тот подошел к карете, бегло глянув на усталого Лавеллана.

– Не составите ли нам компанию? У меня скопилось много занимательных вопросов. Боюсь, если их не решить, они будут изводить меня еще несколько дней, – Дориан пересел к Лавеллану, освобождая место Тидису.

– Лорд Павус, я более чем уверен, что вы еще не уехали лишь по той причине, что специально дожидались меня. Но действительно, после всего случившегося вы заслужили ответы, – Тидис расположился напротив собеседников, а Дориан, улыбнувшись уголками губ, приказал кучеру трогать.

– Мне любопытно, когда вы заподозрили своего друга в плохих увлечениях? – Дориан скрестил пальцы, ожидая увлекательного рассказа, который разрешит все оставшиеся загадки.

– Для начала ответьте мне на один вопрос: есть ли у вас человек, которого вы знаете настолько, что по движению ресниц можете понять, что творится у него на душе?

– Хотите интимных подробностей моей личной жизни? – шутливо улыбнулся Дориан, а Тидис рассмеялся.

– Будем считать, что есть. Собственно, я рос с магистром Аранеусом. Среди аристократии империи сложно назвать кого-то другом, но наш случай был исключением, поэтому я знал его, пожалуй, даже лучше, чем себя самого.

– Видимо, недостаточно, – фыркнул Лавеллан, продолжая глядеть в окно.

– За какое-то время до отплытия Мэйварис в Киркволл, – Тидис проигнорировал грубость, сосредоточив свое внимание на Дориане, – я заметил резкие перемены в поведении друга. Его взгляд всегда был суровым, но чистым. В нем словно горело пламя жизни и множество идей. Он как-то заявил, что хочет навестить родственников покойной жены, проживающих ближе к Андерфелсу. Я не придал этому значения, и, если бы не случай, вряд ли что-то заподозрил бы. Дело в том, что сразу после отъезда Аранеуса на моем горизонте замаячил выгодный торговый контракт, но мне нужно было мнение друга, так как он лучше меня разбирался в финансовых вопросах. Я отправил письмо прямо к родителям его супруги. К моему удивлению, оно вернулось с ответом, что Аранеус не появлялся там. Где-то через неделю вернулся магистр Ариано, и по столице поползли слухи о его состоянии, а спустя пару дней в столицу приехал мой друг с рассказами о своей поездке, в которой не был. Это меня насторожило. Мою тревогу усугубляли изменения в поведении Аранеуса. Он перестал улыбаться, а взгляд стал другим…. Каким-то зловещим и чересчур жестоким.

– Продолжайте, – кивнул Дориан, когда Тидис замолчал.

– Аранеус стал отгораживаться. Помимо этого, он начал общаться с Вененумом, взгляды которого раньше вызывали у него только презрительную усмешку. Я думал, что все это лишь моя паранойя, и я зря забиваю себе голову, но после отъезда леди Тилани в Киркволл он стал сам не свой. На все мои вопросы он лишь отмахивался, поэтому я решил сделать небольшую проверку.

– Проверку? – переспросил Лавеллан.

– Ваш первый приезд в Минратос, – улыбнулся магистр. – Я рассказал Аранеусу о новом рабе леди Тилани. И хоть мой друг умел обманывать практически всех, но я в их число не входил, а чтобы развеять все сомнения, пригласил вас с Мэйварис на свой вечер. Мои люди проследили за агентами Аранеуса.

– Которые, видимо, передали указания Вененуму? – спросил Дориан и Тидис утвердительно кивнул.

– Леди Тилани взяли под стражу, и я через храмовников договорился с ней. Она мне рассказывает о том, что вы нашли на Вененума, а взамен я предоставлю ей защиту.

– И она так просто согласилась? – скептично посмотрел на Тидиса Дориан.

– Не скажу, что так уж просто. Она была аккуратна, скрывая найденные доказательства. После разговора с ней я направился к архонту, намекнув, что этой ситуацией можно выгодно воспользоваться. Ему стоит лишь отложить рассмотрение возможного лишения леди Тилани статуса магистра, а после пустить слух об агентах кунари и угрозе нападения на Минратос. В сложившейся ситуации затаившиеся змеи начнут шевелиться.

– То есть ты не сказал ему об Аранеусе? – Лавеллан задернул шторку и, наконец, обернулся к Тидису.

– Вененум и его фракция превратились в сборище ублюдков, и мне не хотелось топить друга вместе с ними, – Тидис ответил, но тон речи Лавеллана ему точно не нравился.

– Но ведь к нам в убежище прибежал взмыленный гном с криками о нападении, – Лавеллан удивленно изогнул бровь, не понимая, как простые слухи могли вызвать такой резонанс.

– Все догадывались, где вы скрываетесь, зная связи леди Тилани. Дело в том, что никто не хотел открытого дипломатического конфликта, – пожал плечами Тидис. – Мы подкупили нескольких людей, разнесших слухи в гномьем посольстве быстрей пожара. Как только агенты Аранеуса поняли, что вы успели бежать, он сорвался в погоню, забыв об осторожности. А уж после убийства делегации мы с магистром Мэйварис предложили архонту заключить соглашение. Он нам выделяет отряд солдат, который направится в поместье Ариано. Если они не найдут похищенных рабов и лириум, то собственнолично вернут леди Тилани в Минратос, где в тот же день ее лишат статуса. Нужно отдать должное Радонису. Он принял верное решение, несмотря на риски.

– Просто он боится за свою власть, – хмыкнул Лавеллан, не веря в добрых правителей.

– Это разумно - периодически оглядываться на своих последователей. Но все встало на свои места, и весь риск, на который пошел архонт, окупился. А теперь, если не возражаете, я выйду. Мы почти у моего дома.

***


Лавеллан провел в Минратосе около месяца, рассудив, что право на небольшой отдых он все-таки заслужил. Несмотря на его расовую принадлежность, никто даже не помышлял посягнуть на него, а новые слуги в доме Дориана относились к нему, как ко второму хозяину.

Долгое время Лавеллан не решался встретиться с Андерсом и Хоуком, страдая от острого чувства вины. Дориан любил подшучивать, сравнивая Лавеллана с пугливой галлой, что изрядно выводило его из себя.

Собравшись с духом, Лавеллан приехал в дом Мэйварис, решившись на откровенный разговор.

Он застал Андерса в библиотеке. Тот с огромной увлеченностью изучал книги по магии, записывая что-то на листы бумаги. Хоук сидел рядом в кресле и подшучивал над ним, но Андерс только отмахивался, не отрываясь от трактата.

Увидев Лавеллана, Хоук смекнул, для чего тот приехал и, кивнув в знак приветствия, вышел из комнаты, оставив их с Андерсом наедине.

– Привет, – неуклюже поздоровался Лавеллан, передернув в нетерпении плечами.

Андерс оторвался от книги и улыбнулся в ответ. Он заложил закладку и закрыл трактат.

– Если ты хочешь поговорить о произошедшем, то давай, – Андерс не сдержался от смешка, увидев панику на лице Лавеллана. – Расслабься! Я не собираюсь тебя упрекать или что-то еще. Поверь, я был только рад, что ты смог вырвать меня из этого кошмара, – Андерс откинулся на стуле. – Мысль, что я мог кому-то из вас навредить или убить, сводит меня с ума до сих пор.

– Тебя не пугает, что ты мог умереть? – озадаченно спросил Лавеллан.

– Я бы сам лишил себя жизни, если б понял, что по моей вине погиб Хоук, – воцарилось молчание, и Андерс, подавшись вперед, хмыкнул. – Знаешь, я тоже буду откровенным. Раньше я хотел тебя убить, поэтому считай, что мы квиты.

– Убить? – Лавеллан вопросительно изогнул бровь.

– Тогда, в канализации. Я думал, что это мой шанс убить того, кто посадил на Солнечный трон женщину, возродившую Круги. Когда я впервые услышал об этом, то возненавидел тебя. Справедливость кричал внутри меня, но Хоук смог урезонить наш гнев.

– Тем, что я помог магам в Рэдклифе?

– Да. И тем, что ты поддержал идею создания Коллегии чародеев. Я не мог понять, зачем ты так сделал, ведь это не логично.

– Я уже ответил Фенрису в поместье Хоука, когда речь зашла о чем-то подобном. Многие маги не способны о себе позаботиться. Они не умеют добывать еду, искать ночлег, решать бытовые проблемы. В отчаянии они станут опасны для всех, включая самих себя, и для них новый Круг будет лучше.

– Не согласен, – нахмурился Андерс. – Магия – это такое же оружие, как меч.

– Да, но сначала нужно научиться с ним обращаться. Кассандра проследит, чтобы новые храмовники не превращались в надсмотрщиков. Более того, мы с ней решили, что после обучения, имея специальное разрешение, те, кто хотят свободы, могут получить ее, вступив в Коллегию.

– Ты уверен, что все будет работать, как должно? – Андерс чуть наклонил голову, отчего светлые пряди упали на плечо.

– Если я что-то понял за все время, так то, что нельзя быть в чем-то уверенным.

– Я рад, что узнал тебя лучше, Лавеллан, – Андерс подошел к нему, протянув руку для рукопожатия.

– Взаимно, – тот ответил на этот жест и ощутил, как с души свалился камень.

Закончив с разговором, Лавеллан вышел в холл, где увидел Дориана, о чем-то весело беседовавшего с Мэйварис.

– О, Аматус, тут Варрик прислал письмо, – он протянул лист бумаги, исписанный мелким, но аккуратным почерком.

– И что же он пишет? – спросил Лавеллан, пробежавшись глазами по первым строчкам. – «Посверкунчик»? Но оно же адресовано тебе.

– Не волнуйся, все записки от поклонников надежно спрятаны, – Дориан потешался, видя, как вспыхнул Лавеллан, чуть раздувая от гнева ноздри. – Он пишет, что очень хочет твою инквизиторскую задницу, это цитата, назад в Киркволл, так как справиться с приглашенными строителями он один не может.

– Тут еще написано, что он благодарен тебе за то, что разозлил Искательницу, – Лавеллан вопросительно глянул на Дориана.

– О да, судя по его словам, она чуть не размазала по стенке присланных делегатов, грозясь пойти Священным походом на империю, чтобы заполучить меня в личное пользование.

– Что же ты такое сделал?

– Убил ее прекрасного Лорда-Искателя. Не собственнолично, разумеется, но мы с Лелианой нашли того, кто мог сделать это в наиболее жестокой форме, – Дориан победоносно улыбнулся, видя ошалевший взгляд Лавеллана. – Что? Неужели ты думал, я спущу ему то, что он с тобой сотворил, – Дориан ласково провел по повязке, скрывавшей клеймо.

– Как только Кассандра действительно не созвала поход, – кашлянул Лавеллан, складывая письмо.

– Думаю, наша прекрасная сестра Соловей нашла нужные слова. Хотя, что мы стоим здесь! Мэйварис приглашает нас в трактир, отпраздновать нашу триумфальную победу!

***


Разобравшись со скопившимися делами, Лавеллан, хоть и нехотя, но вынужден был снова расстаться с Дорианом. Как бы у него не болела душа, но он вызвался помочь Варрику, а значит, должен был довести дело до конца.

В этот раз путешествие прошло весьма спокойно. Хоук и Андерс отправились вместе на встречу с Героем Ферелдена, чтобы узнать способ лечения от скверны. Мэйварис осталась в империи, а Хардинг отбыла по каким-то делам, получив записку от Лелианы. Так что обратно Лавеллан плыл в компании Фенриса.

В Киркволле они, не веря своим глазам, уставились на гавань, вокруг которой появились высокие стены и защитные башни, испещренные рунами. Часть пристани была перерыта, но львиная доля работ уже явно близилась к своему завершению.

Варрик лично встретил Лавеллана и Фенриса, посетовав на местных аристократов, Брана и гномов-строителей. Зато похвалился, что торговля ожила, а город стал постепенно меняться, превращаясь из большой кучи дерьма во что-то стоящее.

В конце вечера Варрик лично потребовал пересказать в подробностях все детали их приключений, но постепенно гном начал все реже записывать что-то себе в листки, а под конец даже к ним не притрагивался.

Лавеллан занялся своими обязанностями, помогая Эрику и Барту, работавшим, как два друффало, практически на износ.

Лавеллан каждый вечер общался с Дорианом, закрываясь в комнате и слушая через кристалл очень неприличные вещи, безумно возбуждавшие его. Несколько раз он даже удовлетворял себя, лежа с раскрытым медальоном. Это жутко смущало, но казалось чем-то особенно интимным.

В один из дней, наблюдая, как заканчивают строительство подъемного мола, закрепляя механизмы управления, Лавеллан поднял взгляд в небо, любуясь танцем чаек, и вдруг отчетливо понял, что Инквизиции нет уже ровно год.

Как-то утром в портовое управление прибежал посыльный от Варрика. Гном хотел видеть Лавеллана прямо сейчас.

Поворчав себе под нос, тот передал недописанный отчет Эрику и пошел в сторону Верхнего города.

Когда Лавеллан поднимался по лестнице, его взгляд упал на строящуюся церковь, которая, по словам Наместника, будет больше предыдущей раза в два. И где он взял деньги на такие грандиозные постройки? Чудеса.

В кабинете Варрик с кем-то разговаривал, и веселый тон и смех можно было услышать еще в приемной. Каждый раз, когда Варрик начинал хохотать, сидевший там Бран недовольно поджимал губы.

– Варрик, зачем ты меня вызвал? У меня работы больше, чем нагов в пещере, – возмутился Лавеллан и остолбенел прямо в дверях. – Дориан?

– Магистр Павус! – подмигнув, поправил его Варрик. – С официальным визитом, между прочим.

– С таким официальным, что твой смех можно было слышать в коридоре? – еще не совсем справившись с шоком, пробубнил Лавеллан.

– Ты придираешься! – Варрик сиял, как начищенная золотая монета. – Между прочим, для тебя нашлась работенка!

– Аматус, я здесь с официальным предложением от архонта Радониса, – Дориан торжественно протянул опечатанную бумагу с гербом Тевинтера. – В благодарность за помощь в борьбе с врагами империи архонт решил открыть посольство Киркволла в Минратосе, пригласив на почетную должность посла барона Лавеллана.

– Кого? – слегка ошалев, спросил тот, но видя, как расхохотался Варрик, шикнул на него. – Но я же эльф!

– Но с титулом аристократа.

– Езжай, ты заслужил отдых! А в канцелярию я пошлю тебе одного из знакомых художников, чтобы он смог зарисовать лица магистров при твоем официальном приеме! – Варрик прикусил костяшку пальцев, слыша, как уже в голос возмущается Бран. – Езжай. Мы сделаем все, чтобы Тедас был готов дать отпор Смеюну и его шизанутым планам. Ну а ты, как, впрочем, и всегда, будешь в эпицентре предстоящих событий.

– Аматус, смотри на это и с другой стороны, мы сможем вместе шокировать Тевинтер!

– Надеюсь, после этого не дойдет до массовых убийств и магии крови, – нервно хохотнул Лавеллан, падая в кресло.

– Это империя! Наш северный климат крайне стабилен, поэтому ему иногда полезен южный ветер. Он сулит большие перемены. И ты идеально подходишь для этого.