Fix up Sex up

Автор:  Rikarda J Лучший авторский RPS по зарубежному фандому 9597слов

  • Фандом RPS (Bangtan Boys (BTS))
  • Бета  Fandom K Pop
  • Пейринг Чон Чонгук / Пак Чимин
  • Рейтинг NC-17
  • Жанр Humor, Romance
  • ПредупрежденияAU, UST
  • Год2016
  • Описание Чимин никак не мог предположить, что поездка в автомастерскую будет стоить ему таких нервов.

  • Примечания:

    15 000 вон = примерно 900 руб.
    7 000 вон = примерно 400 руб.

Если спросить Чимина, чего ему хочется больше всего в жизни, он не задумываясь ответит: «Свалить из страны». Потому что иного способа перестать намеренно калечить свою тачку (а вместе с ней и психику) он просто не может придумать, как бы ни старался. А старался он много — правда! — ведь жалко уже и тачку, и психику, и небезразличных к чужому горю друзей. Гипертрофированный интерес последних, к слову, чаще мешает и действует на нервы, чем оказывает реальную моральную поддержку, но кого вообще волнуют протесты Чимина? Его доселе ничем не примечательная личная жизнь вдруг оказывается самой животрепещущей новостью лета, разлетевшейся среди его близких знакомых со скоростью сверхновой. Моментально поделившись на лагерь сочувствующих (да будут «благословенны» их необычайно ценные советы) и лагерь злорадствующих (те же приветы и благодарности), все они чуть ли не с попкорном в зубах следят за развитием событий, а некоторые представители второго лагеря на полном серьёзе подумывают начать делать ставки.
Ну а началось всё около трёх недель назад. Получив старый отцовский седан в качестве подарка за успешно пройденные экзамены в университете и права, каждый вечер Чимин катался по их спальному району в компании Сокджина — единственного своего хёна, имеющего богатый опыт вождения. Помимо сего неоспоримого преимущества, к сожалению, Сокджин к тому же был (и до сих пор остаётся) обладателем сварливого характера и острого языка, но иного выбора у Чимина всё равно не было. Не просить же Намджуна, в самом деле, — Чимину хотелось после тренировочных поездок возвращаться домой живым и здоровым. Вот и приходилось ему кивать на все несдержанные комментарии о направлении роста своих рук и головы, параллельно вычленяя из потока претензий действительно полезные советы. Правда, в конце Сокджин всегда находил для Чимина несколько добрых слов, а иногда даже поощрял его домашней стряпнёй, которую они уминали на его уютной кухне вместе с Намджуном, ну да это не столь важно.
Важно то, что всё шло по заведённому сценарию, пока в один душный летний вечер машина неожиданно не отказалась заводиться. Чимин, конечно, знал, где находится какая педаль и для чего нужен ручной тормоз, например, но вот метод открытия капота был для него той ещё загадкой, что уж говорить об остальных тонкостях. Сокджин в этом вопросе оказался более продвинутым; жаль только, не намного — капот-то он открыл, но больше ничего толком сделать не смог... Хотя, возможно, дело было в его кремовом пиджаке, который Сокджину не хотелось изгваздать.
— Надо позвонить Хосоку, — сказал тогда хён, и вот тут, если бы Чимин знал, чем всё обернётся, ему следовало заорать «НЕТ!», разбить телефон или просто убежать. Но Чимин не знал, поэтому согласился позвонить Хосоку, потом согласился, что ремонт в официальном сервисе ему не по карману, а потом согласился съездить в какую-то частную мастерскую, где, по словам Хосока, работает «отличный парень».
Отличный. Парень.
Нет, Хосок не соврал. Пусть он тот ещё шутник с повадками умалишённого, но не врун, нет. Поэтому, если Хосок говорит, что парень отличный — он и правда отличный, без всяких преувеличений.
Отличного парня звали Чон Чонгук, и первое, что увидел Чимин, когда зашёл в его импровизированную мастерскую, пропахшую машинным маслом, — это ноги. Запакованные в тёмно-синюю ткань, длинные, нереальные какие-то ноги, виднеющиеся из-под автомобиля, приподнятого на домкратах. Всё ещё не предчувствуя подкрадывающийся пиздец, Чимин поинтересовался у этих ног, где ему найти Чон Чонгука, потому что, собственно, больше не у кого было, и тогда обладатель этих самых ног заскользил по полу, являя свету всё остальное. Сначала Чимин увидел крепкие бёдра и собравшуюся резинку рабочего комбинезона, визуально сужавшую и без того стройную талию. Затем — руки с жилистыми предплечьями ниже закатанных рукавов и расстёгнутую до упора молнию, за которой виднелась некогда белая майка. Потом — шею с напряжёнными венами и каплями пота, поблёскивающими в искусственном свете ламп. И, наконец, лицо. Перемазанное грязью, с блестящими чёрными глазами, взмокшей чёлкой и сочно-красным ртом — лицо, увидеть которое Чимин был откровенно не готов. Влюбляться с первого взгляда, а потом несколько секунд стоять столбом, не в силах произнести ни слова, он тоже был не готов, но что сделано — то сделано, свой шанс не вляпываться в «отличного парня Чон Чонгука» Чимин спустил в унитаз, едва согласился воспользоваться советом Хосока.
Спасибо, хён.
— Это я, — сказал Чонгук, хотя, на самом деле, мог и не говорить — Чимин и так уже догадался. Потому что иначе и быть не могло. Только не с Чимином-везунчиком-по-жизни.
Пока Чимин продолжал молча пялиться куда-то Чонгуку в шею, тот поднялся с пола, вытер руки о свой тёмно-синий комбинезон, сидящий на нём так, словно Чонгук — модель высшего сорта, а шмотки эти — от какого-нибудь Ив Сен-Лорана, и вопросительно улыбнулся:
— Чем могу помочь?
— Я от Хосок-хёна, — выдавил Чимин, насильно заставляя язык шевелиться. — Он сказал, ты можешь починить, — Чимин указал себе за спину — туда, где на улице как раз сгружали с эвакуатора его машину.
Откинув со лба мешающие волосы, Чонгук прошёл мимо, обдавая Чимина концентрированным запахом автомастерской, пота и далёких ноток одеколона. Чимину тогда резко и вполне отчётливо захотелось схватить Чонгука за рукав и глупо так, по-детски спросить: «Можешь просто постоять рядом?» Уже позднее он понял, насколько мысль эта была обманчива — какое уж тут «просто постоять», если «рядом». «Рядом» никак не могло обернуться всего лишь «просто постоять», а чего-то хорошего от этой альтернативы ждать не стоило — вряд ли Чонгук обрадовался бы неожиданным домогательствам. У Чимина всегда отсутствовал внутренний гей-радар, зато глаза у него были на месте, и плакаты с грудастыми европейками на стенах не остались незамеченными. Так что пришлось Чимину заставить себя выдохнуть и тоже выйти на улицу.
Пока машину сгружали на площадку перед гаражом, в котором и была организована мастерская, Чонгук окинул взглядом предмет разговора и, обернувшись к Чимину, подмигнул:
— Нда, на такой тачке девчонок не покатаешь.
Его насмешливый тон не показался Чимину обидным, будто им, как давним добрым друзьям, позволено вот так подшучивать друг над другом. А ещё, наравне с весельем, на лице Чонгука легко можно было прочитать что-то вроде «а вот на моей тачке любая захочет прокатиться», что вынуждало Чимина окончательно распрощаться со всякими надеждами и вместо пустого пускания слюней вкратце рассказать, в чём проблема с его железным другом.
Когда эвакуатор уехал, они вдвоём затолкали машину в гараж, где Чонгук открыл капот — так легко и красиво, как настоящий профессионал (которым он, наверное, и был) — и склонился над моторным отсеком. Одной рукой опираясь о кузов, второй он отодвигал провода, всматриваясь в маркировки или чего он там ещё мог делать — Чимин не знал, потому что сам в этот момент стоял, не в силах отвести взгляд от его задницы, обтянутой этим ужасным, просто кошмарным комбинезоном.
Удивительно, насколько даже самые напрасные надежды бывают упрямыми.
— Можешь выдохнуть, — сообщил Чонгук, заставляя Чимина вздрогнуть и в панике перевести взгляд с его задницы на глаза, в уголках которых блестело веселье. — У тебя всего лишь воздушный фильтр засорился, ничего страшного. Сейчас посмотрю, есть ли у меня подходящий.
Сделав вид, что понял, о чём шла речь, то есть важно покивав, Чимин решил не повторять собственных ошибок и вместо того, чтобы как распоследний маньяк раздевать Чонгука взглядом, стал рассматривать плакаты на стенах. Помимо грудастых европеек в количестве около пяти штук самых разных типажей там обнаружились фотографии дорогущих спорткаров и блестящих мотоциклов, на которых, правда, тоже были грудастые европейки, но хоть более одетые, уже неплохо.
— Нашёл, — победоносно объявил Чонгук. — Меняю?
— Ага, — на автомате отозвался Чимин и, позабыв об опасности, обернулся на голос.
Зря.
Что там делал Чонгук под капотом, прошло мимо Чимина. Неудивительно, ведь ему было гораздо интереснее наблюдать не за делом рук Чонгука, а за самими руками с дорожками вен и косточками запястий; за прекрасно-сосредоточенным лицом со слегка сведёнными к переносице бровями; за подтянутым телом с едва заметным прогибом в пояснице, перетекавшим в округлую линию...
— Вот и всё. Попробуй завестись.
«Да что тут пробовать, — сглотнул Чимин, — уже завёлся». Но Чонгук вряд ли имел в виду это, так что пришлось дотащить себя до машины и провернуть ключ в замке зажигания. Пару раз недовольно проскрипев, двигатель действительно заработал. Осознавая, что испытание окончено, Чимин радостно высунулся из машины.
— Получилось!
— Ещё бы, — усмехнулся Чонгук. — Не забывай менять фильтр каждый десяток-полтора тысяч километров, и всё будет в порядке.
— Хорошо. Сколько я тебе должен?
— Пятнадцать тысяч.
— И всё? — растеряно моргнул Чимин.
— И всё.
Тогда-то Чимин и испытал впервые столь нехарактерное его миролюбивой натуре желание голыми руками придушить Хосока. Причина тому была предельно проста — Чимин оказался здесь только потому, что хён уверял: если машина не заводится, то всё, труба, ремонт в официальном сервисе влетит в такую копеечку, что Чимин будет вынужден взять академический отпуск по меньшей мере на год, чтобы заработать необходимую сумму. А теперь оказывается, что речь шла о настолько смехотворной цене!
На автомате отсчитывая несколько купюр, Чимин мысленно прикидывал, сколько дней ему придётся провести в спортзале, чтобы выбить из головы уже прочно засевший там образ Чонгука в комбинезоне, задумчиво прикусывающего губу в попытке отыскать нужный контакт — и нет, не под капотом какого-то там седана.
По всему выходило, что дней потребуется дохрена.
Спасибо, хён. Спасибо.

В течение следующей недели Чимин только убеждался: выбросить Чонгука из головы так просто ему не светит. И пусть тренировки действительно позволяли ненадолго отключить голову и фантазию, проблема заключалась в том, что Чимин чисто физически не мог проводить в зале двадцать четыре на семь, а значит, в какой-то момент он всё равно оставался наедине со своими мыслями. Например, в душе после тренировки или вечером под одеялом. Какая-то неоправданная эйфория от знакомства никак не хотела выветриваться и вовсю изводила Чимина, без конца проигрывая моменты уже случившегося в исковерканном виде — а также не случившегося, но очень желанного.
Например, Чимин представлял, как Чонгук, вспотев от тяжёлой работы, скидывал с плеч намокший комбинезон и потягивался, разводя рельефные руки в стороны. Как под тонкой тканью его майки проступали бугорки сосков, а тёмный взгляд Чонгука впивался в Чимина и не давал сделать ни шага прочь. Как он подходил ближе, упирался рукой куда-то Чимину за голову и приближался к самому уху, чтобы прошептать сущие непристойности. Чимин не мог придумать, какие именно, но ему хотелось, чтобы они были грязными и горячими, как кожа Чонгука после длинного рабочего дня в его мастерской. И прижимал бы Чонгук Чимина тоже там, среди невысоких открытых стеллажей, заваленных запчастями и инструментами, и его комбинезон непременно оставался бы на нём всё время — неважно, как, Чимину просто нужна была эта визуальная составляющая, чтобы сжимать пальцы на своём члене сильнее и жмуриться от яркой картинки под веками.
— Мужчины в форме, — с пониманием протянул Сокджин, которому о своей глупой мании Чимин проболтался то ли по роковой случайности, то ли от безысходности — уже и не вспомнишь. Не знал же он тогда, что этот проступок запустит череду бесконечных пересудов. — Как-то раз Намджун решил устроить мне сюрприз...
— Ничего не хочу слышать! — в ужасе замахал руками Чимин, прекрасно осознавая, на какие откровения способен этот человек без комплексов.
И вот прошла неделя. Прогресса в очистке мыслей Чимин так и не добился, чего нельзя было сказать об определённой натренированности руки, и Чимин, наверное, так и продолжал бы изводить себя, если бы не случай. Они с Сокджином как раз начали очередной тренировочный заезд по району, и хён даже не успел высказать ни одного замечания, когда с машиной вдруг стало твориться что-то странное. Опыта у Чимина было маловато, чтобы правильно оценить ситуацию, зато опыта Сокджина хватило для короткого вердикта:
— Либо что-то не так, либо ты опять накосячил.
Через пару перекрёстков стало окончательно понятно, что их безграничных знаний не хватает для диагностики, и тогда Сокджин понимающе, но вместе с тем довольно гаденько ухмыльнулся:
— Ну что, поехали к Чонгуку?
— Ни за что! — воскликнул Чимин, ведь он всё ещё рассчитывал на безболезненный для себя исход — в том смысле, что планировал не ждать позорного отказа, а просто задавить в себе всякую надежду.
Однако Сокджин всегда был слишком упрям, чтобы позволить своему донсену сойти с дистанции так просто.
— Чиминни, будь мужиком и езжай прямо сейчас...
— Хён, нет!
— ... иначе я звоню Хосоку, узнаю адрес и везу тебя сам.
— Хён, прекрати, я не поеду.
— Почему? — допытывался Сокджин.
— Я же говорил тебе про плакаты, — почти простонал от безысходности Чимин.
— Это ничего не доказывает, — отбил Сокджин вялую подачу.
— Он натурал, хён.
— Не поверю, пока сам на него не взгляну. К тому же, твоя задница — достойный аргумент переметнуться в другой лагерь.
— Хён! — в отчаянии взлохматив волосы, Чимин досадливо стукнул по рулю ладонью и отвернулся к окну.
— Так что, я звоню Хосоку?
Сокджин умел быть невыносимым.

Двигатель продолжал издавать странные звуки, будто они ехали на каком-то допотопном тракторе. Хотя Чимин уже не надеялся, что у них получится справиться без эвакуатора, до мастерской Чонгука они всё-таки добрались в вечерних сумерках.
Игнорируя дикое желание увидеть Чонгука, Чимин скрещивал пальцы, чтобы гараж оказался закрыт, но судьба была к нему жестока в самой невероятной степени. Гараж не только был открыт — внутри он содержал такую картину, от которой Чимин застыл, запнувшись на пороге, и нервно сглотнул.
Спустив с плеч верхнюю часть комбинезона и сняв майку, Чонгук подтягивался на металлической перекладине под потолком, спиной ко входу. Напряжённые мышцы рук с набухшими дорожками вен мощно перекатывались под смуглой кожей. Металлическая цепочка обхватывала шею, с которой капли пота стекали ручейками — меж лопаток по линии позвоночника, чтобы пропитать резинку выглядывавших из-под комбинезона боксеров. Перекладина стонала в такт равномерных толчков, слишком отчётливо напоминая скрип расшатанной кровати, от ассоциации с которой из Чимина моментально выбило весь воздух. Он даже не сразу осознал, что Сокджин за его спиной восхищённо присвистнул. А когда осознал, отводить взгляд было уже поздно — Чонгук, на секунду замерев, спрыгнул на пол и удивлённо посмотрел на вошедших.
— О. Чимин-ши, верно? Простите, не ждал уже посетителей.
«Господибожемой, откуда он знает, как меня зовут?!» — пронеслось в голове Чимина, пока Чонгук вытирал шею майкой.
— Чиминни опять сломал машину, — голосом, полным сахара, сообщил Сокджин откуда-то из-за спины Чимина, заставив того вздрогнуть. — А потом рассказал, какой рукастый малый выручил его в прошлый раз, и вот мы здесь.
Задохнувшийся от возмущения Чимин не нашёлся, что вставить, и Чонгук рассмеялся, озорно поблёскивая глазами.
— Чимин-ши преувеличил, — мягко сообщил он, но гордо расправленные плечи говорили, что лесть пришлась ему по нраву. — Что случилось с машиной?
— Звуки странные, — неровным голосом ответил Чимин.
Оставалось надеяться, что его тон спишут на переживания за автомобиль.
Чонгук велел загнать машину в гараж и несколько мгновений слушал тарахтение мотора, открыв капот, после чего заключил:
— У тебя двигатель троит.
— Это очень плохо? — Чимин тоже заглянул под капот, но так и не понял, на что нужно смотреть — внутренности железного коня по-прежнему оставались для него непостижимым набором деталей и проводов.
— Нет, не очень. Скорее всего, свечи надо поменять, но для того, чтобы проверить, нужно дождаться, пока машина остынет. Придётся подержать её тут ночь, а завтра я посмотрю.
— О. Ладно, — Чимин растерянно кивнул.
— Оставь свой номер, — Чонгук протянул ему телефон, чем заставил Чимина снова вздрогнуть. — Я позвоню, как будет готово.
Несколько раз промазав мимо нужных цифр, Чимин непослушными пальцами вбил номер в контакт и неловко вернул телефон. Насмешливый взгляд Сокджина буквально прожигал его спину, а в коротком «был рад знакомству», сказанном на прощании, сквозило столько плохо скрытого веселья, что впору было глупо оправдываться, мол, я не с ним, не знаю, чего увязался.
Чонгук то ли не заметил всего этого, то ли не подал виду, что заметил. Объяснив, как им добраться до метро, он скрылся в подсобке, а Чимин с Сокджином вышли из мастерской в свет уличных фонарей и замерли у края тротуара.
Сокджин продолжал ухмыляться, и Чимину, если честно, совсем не хотелось знать, о чём он там думает. Наверняка хён всё понял и теперь душу из него вытрясет своими...
— Чиминни, — проникновенно начал Сокджин, закинув руку ему на плечо, — ты попал.
А то Чимин не в курсе.
— Ты такой проницательный, хён.
— А ты такая милашка, — парировал Сокджин и повёл его в сторону остановки.
Как ни странно, больше он ничего не сказал, хотя многозначительная ухмылка на его лице сохранялась до тех пор, пока они с Чимином не распрощались в метро.
Уже ночью в каток от Хосока пришёл бессвязный набор диких смайликов, знаменуя начало эры подколов и повышенного интереса к личной жизни Чимина.
Отлично. Спасибо, Сокджин-хён.

Звонок с незнакомого номера застал Чимина на беговой дорожке. Голова была приятно пуста, и никакой предупреждающей мысли, кто может ему звонить, в ней не возникло. Не успев толком перевести дыхание, Чимин выдохнул в трубку своё «алло» и пару секунд терпеливо ждал ответа, продолжая тяжело дышать.
— Привет, — наконец, раздалось на том конце, — это Чонгук. Не помешал?
— Неа, — выдавил Чимин, чувствуя, как и без того колотящееся сердце забилось ещё быстрее, почти подскакивая к самому горлу, — просто я бежал.
— От кого? — весело спросил Чонгук.
Чимин был почти готов ответить «от тебя», но сдержался.
— Да есть тут пара конкурентов на соседних дорожках, — отшутился он, чем вызвал ответный смех.
— Тоже спортом занимаешься? Круто. В общем, как я и думал, дело в свече зажигания. Надо заменить, стоить будет семь тысяч.
— Хорошо.
— Окей. Я скоро закончу, так что забрать машину можешь уже сегодня.
— Спасибо. Я заеду... эм... где-нибудь после восьми, нормально?
— Отлично. Тогда до встречи.
Повесив трубку, Чимин ещё несколько минут пустым взглядом изучал приборную панель беговой дорожки.
До восьми часов ему нужно было собрать в кулак последние крупицы смелости. Та ещё задачка.

Выйдя на нужной остановке, Чимин проводил взглядом отъехавший автобус и со вздохом посмотрел на свои кеды. Чем ближе он подбирался к цели, тем меньше в нём оставалось решимости. Встреча с Чонгуком сулила смерть нервным клеткам, тахикардию и такой сильный выброс эндорфинов в кровь, от которого мозги плыли и хотелось делать глупости. Хорошо, что только хотелось.
К остановке подъехал ещё один автобус, выплюнул наружу горстку спешивших по своим делам людей и скрылся за тем же поворотом, что и предыдущий. Чимин медленно, тяжело вдохнул и поплёлся в сторону мастерской. Не стоять же до ночи на остановке, в самом деле.
Лучше бы постоял.
Везение Чимина порой достигало невероятных высот, что тут скажешь. В этот раз он застал объект своего вожделения склонившимся над старенькой покосившейся раковиной в углу. Снова в спущенном с плеч комбинезоне и без майки, Чонгук смывал с себя грязь, скопившуюся за день работы. Вода охотно скатывалась по его крепкой спине, оставляя кожу блестеть в жёлтом пятне света; узкими дорожками огибала позвонки и мышцы, маня взгляд за собой, всё ближе к бёдрам...
Выпрямившись, Чонгук коротко встряхнул головой и обеими руками потянул комбинезон вниз, кончиком большого пальца прихватив кромку трусов. Вид неминуемо оголяющейся ягодицы заставил Чимина пошатнуться, задевая при этом стоявшую рядом со входом коробку.
— М-мне подождать снаружи? — проблеял Чимин, пока Чонгук оборачивался к нему с озадаченным выражением лица.
— О, это ты, — Чонгук натянул комбинезон обратно на пояс, ничуть не смутившись. — Прости, думал, успею переодеться. Да ты проходи, не стой на пороге.
Слабо кивнув, Чимин послушно пошёл за ним к своей машине.
Чонгук что-то рассказывал, указывая на двигатель, демонстрировал какую-то измазанную в грязи деталь, а Чимин только и мог, что смотреть на его мокрые руки, представляя их на своём теле, и слушать его голос, воображая, как именно могли бы звучать те самые так и не придуманные им непристойности.
Чонгук осторожно сжал чиминово плечо, от чего тот вздрогнул, приходя в себя.
— Всё хорошо?
— Да, я… устал просто, день был длинный.
Кивнув, Чонгук улыбнулся:
— Прости, похоже, я тебя утомил ненужными подробностями. Ключи в машине, можешь ехать.
— А, да, — Чимин вытащил из заднего кармана несколько купюр и протянул Чонгуку. — Спасибо тебе.
— Да не за что, обращайся... Ой, слушай, ты мимо метро не поедешь случаем?
Тут Чимину следовало догадаться, к чему обычно задаются такие вопросы, но он был слишком поглощён взглядом красивых чонгуковых глаз, чтобы почуять опасность, и потому честно ответил:
— Поеду.
— Не подбросишь меня?
— Без проблем, — согласился Чимин и только спустя секунду понял, на что подписался.
Он за рулём, Чонгук рядом.
Дорожно-транспортное неминуемо.
— Спасибо! — лучезарно улыбнулся Чонгук. — Дай мне пять минут, я переоденусь.
Оставив Чонгука расправляться со своим кошмарным комбинезоном, Чимин сел в машину и принялся гипнотизировать руль в попытке сосредоточиться. Мозг настолько затуманило предстоящим испытанием, что мысль подглядеть за сборами Чонгука даже не пришла Чимину в голову. Повторяя про себя какие-то бессвязные мантры, Чимин пытался успокоить взволнованно бьющееся сердце, но в итоге чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Чонгук склонился к приоткрытому стеклу.
— Выезжай, я закрою ворота за тобой.
По-прежнему пребывая в состоянии полнейшего одурения, Чимин с большим трудом сманеврировал между стеной и ещё одним автомобилем, после чего остановился на улице. В зеркало заднего вида он видел, как Чонгук опустил ворота и закрыл их на замок, а потом пошёл к машине — в ту же секунду Чимин перевёл напряжённый взгляд с зеркала на дорогу.
Сев на пассажирское сидение, Чонгук захлопнул дверь и пристегнулся. Вместо комбинезона на нём были светлые брюки и оранжевая футболка, а от кожи так приятно пахло одеколоном, что Чимин чуть не уткнулся Чонгуку носом в шею — так хотелось получше распробовать.
— Всё, можно ехать.
Несколько секунд Чимин всё же потратил на тупое разглядывание его красивого, умытого лица с вопросительно поднятыми бровями, после чего осторожно вырулил на дорогу.
Машин в это время было не так уж много, поэтому уже спустя пару сотню метров Чимин почувствовал себя чуть более уверено. Настолько, что на какой-то короткий миг ему показалось, будто предложить подвезти Чонгука до дома — отличная идея. Проблема заключалась в том, что «короткого мига» оказалось достаточно, чтобы мысль озвучить. Когда Чимин осознал, во что сам же вляпался, было поздно — Чонгук уже согласился и даже любезно предложил подсказывать, как ехать.
Блики от неоновых вывесок скользили по стёклам, разноцветными пятнами раскрашивая полупустые улицы. Чонгук настроил радио на какой-то европейский поп и едва слышно подпевал, отстукивая ритм по коленке своими длинными пальцами. В одну из коротких остановок залипнув на них взглядом, Чимин не сразу заметил сменившийся зелёным светофор и понадеялся, что его задержка осталась незамеченной.
— Недавно за рулём? — спросил Чонгук, когда спустя пару перекрёстков они снова затормозили.
— Да, несколько недель назад получил права. Сокджин-хён помогает мне освоиться, ездит со мной по вечерам.
— Ты хорошо водишь для новичка, — заметил Чонгук как раз в тот момент, когда Чимин плавно трогался с места.
Похвала была столь неожиданной, что Чимин отпустил педаль сцепления чуть резче, чем было нужно. Двигатель позорно заглох, заставив Чимина покраснеть. Нетвёрдой рукой он повернул ключ зажигания и едва не заглох во второй раз — подхватил обороты в самый последний момент.
Ну просто верх тупости, в самом деле.
— Не переживай, — весело произнёс Чонгук. — Знал бы ты, что я учудил в свою первую самостоятельную поездку!
В итоге всю оставшуюся дорогу до дома Чонгук рассказывал истории из своей практики, а Чимин на каждом светофоре заново путался в его необычайной улыбке и открыто смеялся, то и дело пропуская зелёный. Влюблённость, раньше казавшаяся такой легкомысленной, отзывалась у него в груди восторженным битом; Чимин впервые не чувствовал себя скованным ею. Хотелось долго-долго говорить с Чонгуком на все темы подряд, выискивать общие интересы и словечки, ну а потом, конечно, сгорать под горячими прикосновениями — хоть прямо здесь, в машине, под мерный напев Тори Келли.
— Можешь встать вон там, за остановкой.
Несмотря на показания часов, согласно которым прошло полчаса, Чимину казалось, что они добрались слишком быстро. Припарковавшись, он следил за тем, как Чонгук отстёгивает ремень, выходит из машины, закрывает за собой дверь, и понимал, что категорически не хочет, чтобы вечер заканчивался.
— Спасибо ещё раз, что подвёз, — склонившись над опущенным стеклом, поблагодарил Чонгук. И то ли дело было в проклятом радио, то ли в свете фонаря, в котором Чонгук выглядел каким-то потусторонним, но Чимин, если честно, уже почти решился напроситься на чашечку чая, даже рот открыл, когда...
— Ох ты ж ну ничего себе!!
В следующую секунду Чонгук чуть не ввалился обратно в салон через открытое окно. Появившись буквально из ниоткуда, на нём повис какой-то парень с высветленными волосами и прямоугольной улыбкой. Заглянув в машину, он с любопытством посмотрел на обалдевшего Чимина и тут же восторженно продолжил:
— Чонгуки, это что за симпатяшка у тебя? Почему в гости не зовёшь? Тебя как зовут?
Незнакомец тараторил так быстро, что Чимин не был уверен, нужно ли ему отвечать.
— Тэхён, успокойся, — полузадушенно попросил Чонгук, пытаясь выбраться из крепкого захвата, но улыбался при этом не менее широко. — Мы уже обсуждали, что нельзя начинать зна...
— Ой, да ладно тебе! — пуще прежнего сдавил его в объятиях Тэхён. — Не будь занудой, Чонгуки, это не твой профиль. О! Айда наперегонки до квартиры?
Отлепившись от Чонгука, Тэхён понёсся куда-то, на ходу крикнув «догоняйте».
— Прости за него, — посмеиваясь ему вслед, Чонгук снова склонился к опущенному стеклу. — Может, правда зайдёшь в гости? Тэхён на первый взгляд кажется немного странным, но он классный парень.
Смятение Чимина достигло таких масштабов, когда мыслить последовательно уже не получалось. Кто такой этот Тэхён? Почему он оказался рядом с домом Чонгука и звал Чимина к нему в гости? Что именно Чонгук вкладывал в понятие «классный парень»?
Слишком много вопросов, ответы на которые Чимин пока не был готов получить.
— Спасибо за приглашение, но я лучше домой поеду, поздно уже. Может, в другой раз?
— Окей, — кивнул Чонгук. — Аккуратнее на дороге.
«Аккуратнее нужно быть с тобой», — думал Чимин, отъезжая от греха подальше. Но в глубине души знал, что аккуратнее уже не получится.

Следующие несколько дней Чимин провёл в мучительных раздумьях. Слова «классный парень» голосом Чонгука не желали выветриваться из головы, так же как и образ крепких объятий Тэхёна. Весьма привлекательного, надо сказать, Тэхёна, который, такое чувство, был Чонгуку соседом. Или не соседом. Или не просто соседом. Рой навеянных образов и догадок давил на нервы всё сильнее, заставлял Чимина хмуриться и думать лишнее. Что, если он ошибся в ориентации Чонгука? Что, если Чонгук как минимум би? Что, если он встречается с Тэхёном? Гадать можно было до бесконечности, и Чимин понимал, что нужно действовать. Только не мог же он просто так приехать к Чонгуку в гараж и спросить: «Слушай, а ты гей, или мне показалось? Просто ты мне ужасно нравишься, сил нет больше терпеть». Да даже если не спрашивать так прямо, для визита нужна была хоть какая-то причина.
Например, очередная поломка.
Чимин очень рассчитывал на свой старенький седан, но тот, как назло, вёл себя подозрительно хорошо. Заводился без проблем, не издавал никаких посторонних звуков и в целом делал вид, что он — крутая новая тачка, не требующая ремонта. Чимин, конечно же, ему не верил и терпеливо ждал, когда же случиться очередная оказия.
Но оказия всё не случалась, а желание увидеть Чонгука донимало мозг, порождая в нём какие-то совсем дурные идеи. Въехать в столб, порыться под капотом, пустить за руль Намджуна... Последнее, кстати, было не самым плохим вариантом. Поймав себя на этой опасной мысли, Чимин в ужасе вздрогнул и немедля набрал Сокджина, чтобы подтвердить встречу этим вечером и хоть немного успокоиться.
— Отнесите в отдел продаж, — распорядился Сокджин, прежде чем вернуться к телефонному разговору: — Извини, сегодня не получится, на работе какой-то... кхм, завал, я тут застряну до ночи, похоже.
— Ясно... — протянул Чимин и зажмурился, боясь собственных слов. — А Намджун-хён сегодня занят, не знаешь?
Судьба продолжала быть необычайно жестокой: Намджун-хён оказался не занят. Более того, с радостью согласился поездить с Чимином по городу и показать «пару полезных приёмов». Хорошо, что Сокджин не знал о планах Чимина, среди которых на крайний случай было даже уступить Намджуну руль, — досталось бы обоим раньше, чем цель была бы достигнута.
— Неплохая тачка, — одобрительно кивнул Намджун, когда они встретились спустя час у его дома. — Куда поедем?
— Надо бы на заправку, — сверившись с приборной панелью, ответил Чимин.
— Ну, погнали тогда.
Предложение Намджуна заправить его машину Чимин встретил с опаской — в конце концов, с бензином шутки плохи, — но степень его отчаяния к тому моменту была столь высока, что он всё же согласился.
И на всякий случай отошёл от колонки подальше, а то мало ли.
Заправка не взлетела на воздух, Намджун не облил бензином ни себя, ни автомобиль, небо не рухнуло на землю — словом, всё прошло как-то подозрительно спокойно и гладко. На какой-то миг Чимину даже показалось, что именно в тот редкий случай, когда разрушительная сила Намджуна была жизненно необходима, она дала сбой, — но только на миг.
— Пятая колонка, дизель, двадцать литров... — мило улыбаясь, сообщила девушка за кассой.
Отсчитывая деньги, Чимин даже не сразу понял, что ему сказали. А когда понял, пробивать головой прилавок было как-то глупо. За что боролся, на то и напоролся, что тут скажешь?
Расплатившись, Чимин отыскал в телефонной книжке номер Чонгука и спустя несколько секунд колебаний нажал на вызов.
Длинные гудки прервались на том конце весёлым смехом.
— Ахаха, прекрати, дай ответить! Алло?
— Эм, привет. Это Чимин.
— О, привет! Как дела? — тон Чонгука звенел улыбкой, в то время как где-то на фоне продолжал слышаться чей-то басовитый смех.
— Да тут это… Мой друг залил мне дизель вместо бензина. Что делать?
— Ого. Молодец у тебя друг. Ты ещё не заводил двигатель?
— Неа.
— Вот ни в коем случае не заводи. Вызывай эвакуатор и привози ко мне, надо откачать топливо и промыть бак.
— Хорошо, спасибо.
Закончив разговор, Чимин вернулся к машине и похлопал Намджуна по плечу, криво усмехаясь:
— Хён, ты молодец.
На озадаченный взгляд Намджуна он не ответил — уже искал телефон эвакуационной службы в списке исходящих вызовов.
Наверное, стоило бы добавить их номер в записную книжку. А то и в быстрый набор. Мало ли.

— Я правда не знаю, как так вышло, — в десятый раз вздохнул Намджун, расстроенно потирая гладко выбритую щёку.
— Забей, хён.
Чимин даже не сразу осознал, насколько равнодушным звучал его голос. Действительно, подумаешь, тачка снова оказалась на эвакуаторе, ерунда какая. Зато Чимин получил потрясающий шанс ещё с полчасика украдкой последить за Чонгуком, пока тот работает, — чем не достижение?
Перед Намджуном было даже немного стыдно — Чимин его нагло использовал, а человека вон чувство вины изводило. Особенно неловко стало, когда в порыве благородства Намджун, игнорируя всякие возражения, настоял, что оплатит вызов эвакуатора. Уступая раздосадованному хёну, Чимин лишь надеялся, что Сокджин не настолько ужасен, чтобы сдать его с потрохами, пусть даже своему бойфренду.
Когда они остановились напротив ворот гаража, Чимин выбрался из кабины наружу и чуть не налетел на подбежавшего к ним Тэхёна, в последний момент отшатнувшись.
— Привет! — облачённый в огромную безразмерную футболку, испачканную разноцветными подтёками краски, Тэхён буквально светился изнутри, ослепляя белоснежной улыбкой. — Чонгуки сейчас выйдет, он там под машиной копается опять. Ну да вы сгружайтесь пока, не ждите.
Отсалютовав, Тэхён скрылся в мастерской, и уже спустя несколько секунд оттуда послышался чонгуков смех и явно тэхёнов вскрик. Нахмурившись, Чимин принялся сосредоточенно следить за разгрузкой, считая ниже своего достоинства (ха-ха) разнюхивать, что там такое происходит в гараже. Намджун присоединился к его созерцательному процессу, выдыхая дым от закуренной сигареты куда-то вбок, и задумчиво спросил:
— Может, ты мой кармический близнец?
— В смысле? — не понял Чимин.
— Я когда с Сокджином познакомился, думал, покалечу нас обоих ненароком. Знаешь, как во всех этих дурацких комедиях про хронических неудачников, когда цветочные горшки из окон падают. Один такой, кстати, чуть мне голову не пробил — он, правда, не из окна падал, а с полки, которую я чуть не навернул у Сокджина дома, — ну да это не столь важно. Я хочу сказать: у меня — горшки, у тебя — вечно ломающаяся тачка. Все мы чем-то жертвуем ради великих целей.
Учитывая чиминовы мокрые сны, «великие цели» выглядели как-то не слишком величественно, но Чимин предпочёл об этом промолчать и лишь неопределённо промычал в ответ.
— Как наш пациент? — бодрым голосом поинтересовался Чонгук, возникая рядом так неожиданно, что Чимин чуть не попятился в сторону.
— Парализован и деморализован, — отрапортовал Намджун, криво усмехаясь, и его слова, если честно, как нельзя лучше описывали состояние самого Чимина, а не злосчастного автомобиля. — Ким Намджун.
— Чон Чонгук, — разъехавшиеся в ответной улыбке губы доказывали, что манера разговора пришлась Чонгуку по вкусу, и он её с лёгкостью подхватил: — Так это Вы тот самый друг, решивший, что бензин уже не в моде?
— В вопросах моды я действительно на коне!
— Ой, хён, лучше не надо, — фыркнул Чимин. — Я не переживу ещё одной перепалки на эту тему.
— Я не претендую, — тут же поднял ладони вверх Чонгук. — По моде у нас Тэхён специалист, но он сейчас занят.
«Интересно, чем?» — подумал Чимин, но задать вопрос вслух не успел — машину закончили спускать с платформы на площадку перед мастерской, и они втроём принялись заталкивать её внутрь.
В гараже стояла жуткая вонь от краски, за считанные секунды пробравшаяся в самые отдалённые уголки лёгких. Чимин закашлялся, пытаясь вытеснить обратно едкие пары, и почти сразу на его спину обрушились похлопывания.
— Простите за запах, у Тэхёна срочный заказ, — виновато улыбнувшись, Чонгук кивнул на Тэхёна, неторопливо орудовавшего аэрографом. Под его рукой на крыле некогда обычного чёрного хэтчбека растушёвывался яркий закат, алыми лучами раскрашивая крылья парящих над морем чаек.
— Ух ты, здорово получается! — восхищённо воскликнул Чимин, на мгновение позабыв, что Тэхён, вообще-то, вполне мог оказаться его конкурентом, а значит, ему совсем не нужна была лишняя реклама.
— Тэхён может лучше, — ухмыльнулся Чонгук. — Правда, Тэхён?
— Ой не зли меня, Чон Чонгук, — поднявшись с колен, в тон ему ответил Тэхён и с игривой улыбкой направил на Чонгука аэрограф. — Не забывай, у меня в руке опасное оружие!
— Могу поспорить, — фыркнул Чонгук. Чимин был с ним полностью согласен — уж больно безобидно Тэхён выглядел в этой своей футболке и с инструментом для покраски наперевес.
— Ах так? — Тэхён сделал несколько шагов вперёд, а потом вдруг перевёл аэрограф на Чимина, заставив того неосознанно отпрянуть назад. — Тогда я возьму заложника!
— Тэхён, ну хорош, не задерживай моих клиентов, — вопреки словам, тон Чонгука не был таким уж настойчивым. Вероятно, поэтому Тэхён ему не внял и, озорно блеснув глазами, нажал на триггер, распыляя в воздухе жёлтое пятно.
— Я подожду снаружи, — объявил Намджун и широким шагом направился к выходу.
— В бой! — скомандовал Тэхён, срываясь с места.
— Да блин, — не согласился Чонгук и, схватив Чимина за руку, потащил за собой. Не понимая, что здесь вообще происходит, Чимин послушно бежал следом, то и дело спотыкаясь о разбросанные по полу инструменты, пока не очутился в какой-то тесной коробке, куда его запихал Чонгук.
Запихал, влез следом и плотно закрыл за ними узкую дверь.
В подсобке — а судя по швабре, на которую наступил Чимин, едва влетел спиной в полки, это была именно она — было жутко темно, жутко тесно и жутко стрёмно. Стрёмно в основном потому, что к Чимину вплотную прижимался своим горячим, офигенным телом Чонгук, и всё это слишком походило на все те фантазии, что не раз посещали голову Чимина за последние недели. От неожиданной близости, дурманившей обоняние дикой смесью запахов, перебивавшей даже краску, Чимина повело в сторону, но сильные руки вовремя удержали его за плечи. Чонгуково дыхание оседало у Чимина на губах, влажным облаком проползало в лёгкие, рассыпаясь в груди обжигающей волной желания — желания быть ещё ближе, ощутить на губах не просто отзвук вдоха, а прикосновение языка, расплавиться в объятиях и никогда больше не отлипать.
— Тэхён, не надо, мы все твои друзья, — смеялся Чонгук, и вибрации его голоса расходились по телу Чимина дрожью, пока сам он думал, как бы так не спалиться со своим набирающим силу стояком.
— Вот посиди там и подумай о своём поведении! — в тон ему ответил веселящийся Тэхён, заставляя Чимина вздрогнуть. Вот уж кому точно не помешало подумать о своём поведении, так это ему. — А я буду нести тут свою вахту и... Эй! Эй, верни сейчас же!
— Выходите, — велели из-за двери голосом Намджуна. — Враг обезврежен.

Пока Чонгук разбирался с бензобаком, а Намджун следил за тем, чтобы Тэхён не отвлекался от работы, Чимин мерил шагами асфальт снаружи и пытался привести мысли в порядок. Получалось, откровенно говоря, так себе, потому что перед глазами то и дело темнело, в плечо упиралась швабра, в бедро — стояк Чонгука (спасибо, воображение), а в ушах дико возбуждающим шёпотом раздавалось: «А ты, оказывается, плохой мальчик, Чимин».
В принципе, Чонгук из фантазии был очень даже прав. Чимин испытывал чувство стыда, но уже не столько за сами фантазии, сколько за неспособность взять себя в руки и спросить прямо.
— Готово, — выйдя на улицу, сообщил Чонгук. — Промывки оказалось достаточно, всё работает. Я залил тебе пару литров бензина, до заправки должно хватить.
— Спасибо большое. Сколько я должен?
— Забей, — отмахнулся Чонгук. — Считай это компенсацией за моральный ущерб с подсобкой.
— Да ладно, — нервно засмеялся Чимин. — Какой уж там ущерб...
Ещё какой ущерб, если честно.
— Ну тогда завезёшь мне как-нибудь обед, — пожал плечами Чонгук и улыбнулся. — Езжай, твой друг уже подустал от Тэхёна. И звони, если что.
— Угу, — кивнул Чимин и в какой-то прострации поплёлся к машине.
Уезжать не хотелось совсем.

— Тэхён сказал, что они с Чонгуком соседи, — как бы между прочим поделился Намджун, когда Чимин высадил его у дома. — И что сейчас у Чонгука никого нет.
— Зачем мне это знать? — как можно более спокойно поинтересовался Чимин, но на Намджуна такие хитрости никогда не действовали.
— Смотри, не растеряй колёса по дороге, Ромео.
— Очень смешно, хён.

* * *


В общем, так и покатилась жизнь Чимина по наклонной — стремительно и безостановочно. Вроде всего три недели прошло, а он чувствует себя так, будто его уже полгода швыряет по волнам океана и единственное, чего ему не хватает, — это оказаться на берегу. Так-то под ногами у него, конечно, земля, а никак не океан, но фокус в том, что твёрдая поверхность никак не влияет на твёрдость самих ног. Чтобы крепко на них стоять, Чимину нужно, чтобы Чонгук был поблизости, готовый в нужный момент подставить плечо. Или обнять. Или... чёрт.
Фраза «звони, если что» крутится у Чимина в голове постоянно. Интересно, а «не могу перестать думать о тебе» или «ты такой горячий» могут сойти за «если что»? Потому что Чимин с удовольствием бы и позвонил, и приехал, и сделал ещё кучу необдуманных поступков, если бы решился.
Решается Чимин в итоге только на одно. Открывает капот — теперь он умеет делать это быстро и, может быть, даже красиво, почти как Чонгук — и с минуту смотрит на внутренности своего железного друга. Мысленно извинившись за пока не содеянное и коротко попрощавшись, он глубоко вдыхает и наугад дёргает один из проводов.
В ушах отчего-то звенит оборвавшимся сердцебиением больничный монитор. Чимин встряхивает наваждение и пробует завестись. Двигатель надрывно прокручивает цилиндры, неровно и гулко тарахтит, но всё же работает.
Возможно, его ещё рано хоронить, как и слабую надежду Чимина на взаимность.

Ворота гаража, как обычно, открыты. Щурясь от яркого дневного солнца, Чонгук как раз прощается с каким-то мужчиной в деловом костюме и встречает подъехавшего Чимина задорной улыбкой. Облокотившись о крышу машины, он ждёт, пока Чимин опустит стекло, и насмешливо спрашивает, отсвечивая ключицами в вырезе майки:
— Что на этот раз?
— Я, кхм, не знаю... — отведя взгляд, почти бормочет Чимин. — Опять звуки какие-то странные...
— Ну загоняй, — в тон ему выдыхает Чонгук, — посмотрю.
Пока Чонгук идёт внутрь мастерской, чтобы показать, куда ехать, Чимин незаметно вытирает вспотевшие ладони о колени. Даже приблизительного плана действий у него как не было, так и нет. Полная катастрофа.
Чонгук машет ему рукой, чтобы заезжал.
И вот капот открыт, Чонгук осматривает моторный отсек и с минуты на минуту догадается, всё-всё поймёт, а Чимин так ничего и не придумал.
— Иди-ка сюда, — как-то слишком спокойно велит Чонгук и манит Чимина пальцем.
Вот и всё.
Собрав волю в кулак, Чимин подходит и вкладывает в свой вопрос как можно больше непринуждённости:
— Что?
Вместо ответа Чонгук подтягивает его к себе за запястье, ставит перед собой лицом к машине и прижимается сзади, обдавая горячим дыханием ухо:
— Видишь этот провод?
Чимин, если честно, ничего не видит — перед глазами цветные пятна и бесконечная вселенная, — но вслух выдавливает:
— Ага.
— Это высоковольтный провод, который каким-то странным образом отсоединился от катушки. Ничего страшного, но если бы вдруг он отсоединился с другой стороны, — Чонгук давит на Чимина всем телом, заставляя согнуться над двигателем, и указывает на противоположный конец провода, — он бы бил на массу и мог вывести из строя аккумулятор, а то и всю электронику. Проблем с этим потом было бы выше крыши.
«Проблем, — думает Чимин, задыхаясь от близости, — у меня и так выше крыши».
Например, как скрыть позорный стояк, если в гараже светло, а на Чимине джинсы в облипку? Или как объяснить всю эту историю с проводом, когда у Чонгука явно есть вполне обоснованные догадки? К слову, ещё у Чонгука есть горячее тело, опасно-близкое от Чимина настолько, что он чувствует чужой липкий пот на своей спине и готов только от одного этого ощущения задыхаться; есть восхитительные пальцы, так и не выпустившие из плена чиминово запястье, а ещё оставляющие на нём нестерпимые ожоги поверх тёмных разводов; есть влажные губы, почти касающиеся уха Чимина, а лучше бы касавшиеся его рта и...
Прийти в себя и обдумать дальнейшие действия Чимин не может чисто физически, а Чонгук уже неторопливо разворачивает его к себе и заглядывает в глаза.
— Запомнил? — и в голосе у него появляется какая-то новая глубина, от которой ноги у Чимина почти подкашиваются, а волоски на шее встают дыбом. Не осознавая, что делает, — или просто не желая осознавать, — Чимин цепляется за плечи Чонгука, тянется к его лицу и в самый последний момент, когда отступать уже поздно, думает: «Всё, конец».
Но вместо того, чтобы оттолкнуть Чимина или ударить; вместо того, чтобы окатить его презрительным взглядом или пачкой оскорблений; вместо чего угодно из того, что успел напредставлять себе Чимин за все эти напряжённые недели, — Чонгук делает невероятное.
Чонгук подаётся навстречу.
Сминает губы Чимина нетерпеливым поцелуем и сразу же скользит языком в рот, нагло и настойчиво призывая ответить. Принимает Чимина в объятья, без жалости сдавливая рёбра и прожигая футболку насквозь своими прикосновениями. Заставляет Чимина окончательно потерять голову, а его ноги — всё-таки подкоситься, отчего Чимин чуть не садится с размаху прямо на моторный отсек.
Поцелуй разрывается так же внезапно, как и начался, натягивая между ними невидимую нить напряжения. Слизывая вкус Чонгука со своих губ, Чимин смотрит в блестящие желанием глаза напротив и внутренне умирает — по остроте ощущений реальность превзошла все его фантазии, но как же этого было мало.
Похоже, не только ему.
Чонгук хватает его за бляшку ремня и тянет на себя. Повинуясь отлаженному движению сильной руки, за спиной Чимина послушно захлопывается крышка капота, и в следующую секунду Чимина подталкивают в грудь, обратно к машине. У него в голове — хаос из мыслей и ощущений; возможно, поэтому он беспрекословно подчиняется. Сначала почти падает на всё ещё горячий после солнечной улицы металл, потом — раздвигает ноги чуть шире, едва Чонгук упирается между ними коленом в капот. Положив ладонь Чимину на шею, в этот раз Чонгук наклоняется ужасно медленно, словно в любой момент может передумать, отчего у Чимина пересыхает в горле и холодеют кончики пальцев. Новый поцелуй накрывает его как спасательный круг, вытаскивая из бездны лишних мыслей, и заново кружит голову.
Чонгук целует сильно, жадно. От ощущения его языка в своём рту у Чимина по всему телу бегут мурашки, поверх которых скользят горячие ладони. Чимин всё ещё слабо понимает, что именно происходит, но стремится ответить, стремится почувствовать больше. Слегка посасывая нижнюю губу Чонгука, он выпускает из цепкой хватки ворот его комбинезона и тоже принимается за изучение прекрасного тела. Ему хочется ощутить под ладонями горячую кожу, хочется, чтобы пальцы намокли от чужого пота, но ткань рабочей формы слишком плотная, через неё невозможно ничего почувствовать. Чимин почти готов разочарованно выдохнуть, когда руки Чонгука вдруг оказываются у него под футболкой. Выдох получается рваным, резким, нервным. Чимин чувствует, как по его спине расползаются грязные разводы, чтобы тут же превратиться в порох, способный вот-вот вспыхнуть от проскальзывающих в воздухе искр.
С силой сжимая плотную ткань в кулаках, Чимин тяжело вдыхает носом спёртый воздух и спустя мгновение осмеливается потянуть молнию комбинезона вниз. Задрав на Чонгуке липнущую к телу майку, Чимин кладёт ладони на его пресс, который так давно мечтал потрогать. Кубики под его пальцами рельефные, легко ощутимые. Чимин готов поцеловать каждый из них, но тогда пришлось бы оторваться от губ Чонгука, а это было бы кощунственно — Чимин всё ещё не насытился ими. Поэтому он на ощупь продолжает изучение тела Чонгука, пробираясь ладонями сначала вверх, к его груди с тёмными пятнами сосков, виднеющимися сквозь тонкую ткань майки, а потом назад, к крепкой спине. Пальцы проскальзывают по горячей мокрой коже, в бесплодной попытке ища в ней опору, ведь Чонгук чуть отстраняется, чтобы тут же прижаться своим жарким ртом к шее Чимина. Россыпь поцелуев вдоль напряжённых мышц с финальным штрихом — безжалостным засосом на оголённом плече, к которому Чонгук добирается, до треска потянув вбок ворот оказавшейся хлипкой футболки. Подаваясь навстречу, Чимин не сдерживает первый стон и чувствует, как грузный выдох опаляет его и без того огнём горящую кожу. Проведя ладонью вдоль выпирающих позвонков вверх, к затылку Чимина, Чонгук сжимает пальцы в его волосах и слегка тянет назад, словно желая ещё больше подчеркнуть своё превосходство. А Чимин и не против — чёрт, да он готов прогибаться больше, глубже, выразительные, лишь бы Чонгук не останавливался ни на секунду. Лишь бы его сильные пальцы продолжали ласки с едва различимым оттенком грубости, от которой футболка трещит всё отчётливее. Лишь бы его губы не покидали молящего о внимании тела, а его дыхание щекотало чувствительную кожу.
Только в этот раз Чонгук действует совсем не так, как того хочет Чимин. Оставив поцелуй чуть выше линии ключиц, он отстраняется и ждёт, пока Чимин переведёт на него затуманенный, удивлённый взгляд.
— Руки, — севшим голосом поясняет Чонгук, демонстрируя ладони, по-прежнему измазанные грязью после работы. Со сбитой майкой и блестящими от слюны губами он выглядит просто потрясающе, Чимин почти готов забить на гигиену и снова притянуть его к себе. — И ворота, — Чонгук указывает за спину, где действительно зияет огромный прямоугольник улицы, с которой сейчас наверняка открывается очень любопытный и вполне однозначный вид. Ладно, прерваться действительно стоит.
Чонгук идёт закрывать ворота, а Чимин, оттянув джинсы, чтобы не давили так сильно на стояк, с трудом добирается до раковины в углу и включает холодную воду. Из зеркала на него смотрит некто, отдалённо напоминающий Чимина, но с таким выражением лица, при взгляде на которое Чимин только и может, что сглотнуть. На шее и плечах, поделив территорию, виднеются яркие засосы и грязные пятна от прикосновений — такие же разводы наверняка остались и на спине, и, лишь представив это, Чимин чувствует бегущие по рукам мурашки.
Ополоснув лицо и смыв ту грязь, что удалось увидеть, Чимин как раз заканчивает мылить руки, когда Чонгук прижимается к нему сзади и шумно вдыхает запах с его волос, уткнувшись в них носом. Намочив ладони под водой, он вынимает из замерших пальцев Чимина мыло, растирает его до сереющей пены и смывает. Руки у него перепачканы до самых локтей, поэтому процесс приходится повторить несколько раз, а Чимин всё продолжает стоять с намыленными руками, полностью завороженный видом проступающих вдоль предплечий вен. Какой-то отдалённой частью мозга он понимает, что Чонгуку неудобно, что объятья мешают ему, но ничего не может с собой поделать и просто смотрит, пока Чонгук не помогает смыть пену и ему.
— Ничего без меня не можешь, — насмешливо шепчет он Чимину в самое ухо, а потом прихватывает это самое ухо губами.
Отражение в зеркале любезно демонстрирует Чимину, как язык Чонгука показывается меж губ, чтобы провести влажную дорожку по ушной раковине. Как он играет с мочкой, задевая маленькую серёжку. Как улыбается, заметив, что Чимин следит за его действиями. Смутившись, Чимин закрывает глаза, откидывает голову Чонгуку на плечо и тихо постанывает в ответ на ласки, особенно когда Чонгук пробирается мокрыми пальцами под кромку его джинсов, а вместе с тем и трусов; поглаживает кожу в опасной близости от головки. Рвано выдохнув, Чимин прослеживает рукой линию его бедра и надавливает большим пальцем чуть ниже косточки, оставляя на штанине бессовестно-мокрое пятно. Чонгук в ответ чуть настойчивее обхватывает губами мочку его уха и оттягивает в сторону, вжимаясь в Чимина всем телом с такой силой, что раковина, на которую опирается Чимин, начинает опасно пошатываться. Даже сквозь слои одежды Чимин чувствует твёрдый член, которым Чонгук потирается о его задницу, и прогибается навстречу, желая ощутить его ближе, ещё ближе, максимально близко.
Он уже почти готов согласиться, чтобы его нагнули прямо здесь, рядом с этой старой гаражной раковиной, но у Чонгука, вероятно, свои планы. Оторвавшись от уха Чимина, но не вынимая руки из его штанов, он оглядывает свою мастерскую и разочарованно выдыхает.
— Поехали в отель? — предлагает он, всё-таки вытаскивая руку и отступая на шаг назад.
Развернувшись к нему лицом, Чимин впивается взглядом в расстёгнутый комбинезон, в помятую — Чимином помятую — майку и ловит себя на мысли, что нахрен не сдался ему никакой отель, ему нужно здесь и сейчас. Вдруг Чонгук передумает? Вдруг им станет неловко? Вдруг инопланетяне нападут и обломают Чимину секс? Нет уж, откладывать нельзя.
Задумчиво закусив губу, Чимин бегло осматривает помещение и почти сразу замечает задний диван от какого-то автомобиля, прислонённый к одной из стеллажных стен. Подойдя поближе, Чимин окидывает находку взглядом: диван старенький, потрёпанный временем, но вполне пригодный для испытаний на вид. Скинув кеды, Чимин ступнёй мнёт сиденье на пробу — не кровать, конечно, но и не доски, — помедлив секунду, снимает с себя растянутую Чонгуком футболку и бросает поверх потёртой обивки. А потом смотрит на приблизившегося Чонгука через плечо и немного смущённо улыбается:
— Отличный матрас, разве нет?
Вскинув бровь, Чонгук подходит к нему вплотную и опять прижимается к его спине — действие, претендующее стать привычкой, и не сказать, что Чимин против. Обхватив Чимина руками, Чонгук начинает расправу с бляшкой его ремня и приглушённо говорит:
— Как скажешь.
Даже когда молния комбинезона холодит неровными краями разгорячённую спину, Чимин наслаждается их интимными объятиями. Но едва ремень беспомощно повисает, сдавшись Чонгуку так же легко, как и сам Чимин, а ширинка без запинки разъезжается в стороны, Чимин оборачивается в кольце чонгуковых рук. Он хочет достойно ответить, проявить инициативу, но спотыкается о свои же брошенные кеды и почти падает на спинку сидения, больно приложившись затылком о стеллаж. Чонгук смеётся, отчего хочется пнуть его как следует, но Чимин слишком отходчивый и в следующее мгновение уже заново плавится от успокаивающих поглаживаний по колену.
— Осторожнее, — Чонгук хитро щурится, одной рукой упираясь в стеллаж за головой Чимина, а другой пробираясь своими поглаживаниями всё выше. — Ты мне нужен целым и невредимым.
Чимин думает, что невредимым ему уже не быть — поломан немного изнутри и больше напоминает безвольный набор мышц на костях, — но вместо этого выдыхает: «А мне нужен ты» и скользит рукой Чонгуку под комбинезон, чтобы обхватить ладонью его член поверх влажного белья. Массируя головку большим пальцем, Чимин с улыбкой наблюдает за тем, как Чонгук шумно втягивает носом воздух и наклоняется к Чимину за поцелуем — требовательным, жарким, обещающим. Чимин обещаниям обычно верит, такой уж он доверчивый человек, но сейчас обещания ему не нужны, ему нужны действия. И того, как Чонгук перекладывает руку с его бедра на промежность и сдавливает член через тонкую, но всё же ткань, Чимину явно не хватает. Как не хватает, видимо, и Чонгуку, потому что почти сразу он берётся за пояс чужих джинсов и тянет их вниз. Чтобы найти опору и не свалиться на пол, Чимину приходится с сожалением вытащить руку из комбинезона. От проклятых штанов ему хочется избавиться не меньше Чонгука, но дурацкие скини не сдаются так легко — застревают на лодыжках.
— Ты надел их специально, чтобы поиздеваться надо мной? — Чонгук облизывается и по очереди сдёргивает зауженные штанины, придерживая ступни. Смутившись, Чимин отводит взгляд.
Когда наконец джинсы оказываются на полу вместе с бесполезным бельём, Чимин кладёт руки Чонгуку на шею и плавными движениями проходится вдоль его плеч, вынуждая ткань освободить блестящую от пота кожу. Чонгук распускает закатанные рукава, чтобы можно было стянуть и их, ненадолго уступает Чимину роль ведущего. Обведя рельефную линию рук ладонями и взглядом, полным неприкрытого любования, Чимин смыкает пальцы на подоле его майки и, наконец, снимает её, обнажая желанное тело.
Пока он разглядывает Чонгука — наверняка с маниакальным выражением лица, за которое когда-нибудь потом будет стыдно, — Чонгук начинает стягивать с бёдер комбинезон.
— Оставь, — выдыхает Чимин, перехватывая его руки.
Чонгук смотрит озадачено, а потом понимающе ухмыляется. Под этим взглядом Чимин чувствует себя ещё более конченным, чем всего минуту назад.
— Мне всё равно придётся его снять, — тихо говорит Чонгук, оставляя на шее Чимина мокрый след поцелуя, — когда я буду вбивать тебя в этот диван.
Чувствуя на щеках дурацкий румянец, Чимин в долгу не остаётся, хотя голос его и дрожит от ожидания:
— Меньше слов — больше дела.
Повторять дважды Чонгуку не требуется. Опрокинув Чимина на диван, он наваливается сверху и завлекает Чимина в новый головокружительный поцелуй. Проследив влажной ладонью изгиб его тела, Чонгук останавливается под коленом и подталкивает ногу вверх, почти прижимая её к напряжённому ожиданием животу. Вдыхая благодарные стоны Чимина, Чонгук резко надрачивает ему, сильнее сжимает кулак и... неожиданно замирает.
— Чёрт, — на лице у него странная смесь раздражения и разочарования. Чимину становится не по себе.
— Что?..
— Резинок нет. И смазки, — Чонгук смотрит Чимину в глаза, и от этого вдруг становится как-то неловко. — Не считая машинной, конечно.
Он всё-таки улыбается, и Чимин смеётся над шуткой, а потом отвечает Чонгуку в самые губы:
— Я готов.
У Чимина давно никого не было, но не зря же он столько времени провёл в душе и под одеялом наедине с красочными образами.
— Уверен? — поднимает брови Чонгук и приставляет палец ко входу, чем заставляет Чимина откинуть голову назад и открыть рот в попытке вдохнуть больше плотного, раскалённого воздуха.
— Ты не представляешь, насколько, — шепчет он, облизывая вмиг пересохшие губы.
— Ну смотри, — в голосе Чонгука слышится ухмылка, — не знаю, смогу ли остановиться.
Чимин снова не отвечает ничего — на этот раз просто не успевает. Чонгук проталкивает в него первый палец, и цветные пятна перед глазами Чимина вновь начинают плясать в безумном танце. Но после первых же движений этого становится ужасно мало, даже когда Чимин подаётся навстречу, пытаясь ускорить темп. Вцепившись Чонгуку в волосы, Чимин притягивает его к себе и целует, прикусывая губу. Его невысказанная просьба находит отклик — Чонгук прибавляет к первому пальцу второй и начинает двигать ими быстрее, от чего Чимин жмурится и оставляет на спине Чонгука несколько слабых царапин, которые пройдут уже через пару десятков минут. Сцеловывая с губ Чимина несдержанные стоны, Чонгук трётся пальцами о стенки, пока не находит нужный угол.
— Боже мой, — шепчет Чимин, и Чонгук понимает его верно — разводит пальцы внутри него, двигает ими быстрее, надавливает. А когда с губ Чимина вместо богохульств срывается протяжное, умоляющее «Чонгук», — покидает напряжённое тело.
Досадливо простонав, Чимин открывает тяжёлые веки, чтобы в следующее мгновение голова окончательно пошла кругом. Приспустив комбинезон, Чонгук облизывает пальцы и улыбается, заметив взгляд Чимина. Не сводя с него глаз, Чонгук растирает выступившую на головке смазку и поднимает ногу Чимина вверх, крепко перехватив чуть ниже ступни. Он будто бы испытывает терпение Чимина, лёгкими поцелуями следуя от выпирающей косточки щиколотки дальше, к колену. Сходя с ума от ожидания, Чимин заводит вторую ногу Чонгуку за спину и с силой давит на поясницу. Не удержав равновесие, Чонгук валится на него сверху, ненароком проверяя профессиональную растяжку Чимина и так же ненароком утыкаясь членом ему меж ягодиц.
— Сделай уже что-нибудь, — стонет Чимин, готовый вот-вот лопнуть от напряжения.
И Чонгук делает. Подхватив вторую ногу Чимина под колено, он входит — медленно, осторожно, одуряюще приятно, — и сразу же, не дожидаясь новых просьб, начинает двигаться в Чимине всё быстрее. Чонгук выполняет обещание «вбивать в диван» со вкусом и мастерством, от которого у Чимина с губ не переставая слетают вымученные стоны, а импровизированное ложе под ними ходит ходуном. Их близость оправдывает все ожидания Чимина, разгоняет по венам пьянящую эйфорию и вместе с тем не доводит до разрядки. Чимин сгорает изнутри, словно порох въелся в него сквозь кожу и нашёл там искру. Когда на его грудь падает капля пота, сорвавшаяся с чонгукова лба, Чимин готов поклясться, что слышит шипение от соприкосновения влаги с горящей кожей. Он и сам готов шипеть, и царапаться, и даже, кажется, беспомощно хныкать, потому что Чонгук замедляет темп и почти замирает, переводя дыхание. На его прекрасных ярких губах появляется игриво-пошлая ухмылка, и тогда Чимин всё же шипит и царапается, но не хныкает, нет, держится из последних сил.
— Ты сейчас невероятно красивый, — говорит Чонгук, и, если бы Чимин был одет, он бы назвал взгляд Чонгука раздевающим. Хотя, возможно, Чонгук действительно продолжает его раздевать — снимает с Чимина покровы неуверенности, смущения и скрытых комплексов, заставляет сбросить их как старую, мешающую шкуру. А потом залечивает открывшиеся раны прикосновениями, полными желания и восторга, и движениями, полными страсти и в то же время — трепета. Он снова начинает толкаться в Чимина несдержанно, глубоко, быстро — так, как необходимо им обоим; так, чтобы перед глазами вновь заплясали пятна, размазывая реальность до нечёткого набора образов, ощущений и звуков. Толкается, пока не наступает тот самый момент свободы, момент взрыва копившегося напряжения — момент, в который последние преграды рушатся, открывая путь бушующей волне наслаждения и ликования. Сжимая в себе Чонгука, Чимин содрогается всем собой, впивается ногтями в несчастную обивку, громко и отчаянно стонет и, кажется, случайно бьёт Чонгука пяткой по спине, потому что нет сил обуздать собственное ослабевшее тело. Чонгук до боли стискивает пальцами его руку, задерживает сбивающееся дыхание и после ещё нескольких резких толчков торопливо подаётся назад, выходя.
Чимин чувствует, как по бедру стекает чонгукова сперма, и от этого ощущает себя до неприличия грязным и счастливым.
— Ахренеть, — Чонгук облизывает пересохшие губы и улыбается, убирая со лба Чимина мокрые пряди. Смотрит на него долгим взглядом, полным любования, и вдруг спрашивает: — Не жалеешь, что так долго раскачивался?
— В смысле? — Чимин снимает ногу с его плеча, чтобы уже обеими ногами обнять за талию, притягивая ближе.
Послушно склонившись, Чонгук наваливается на него всем телом, придавливая к дивану, и хитро щурится:
— Я думал, ты и двух дней не продержишься после нашей первой встречи.
— То есть? — Чимин никак не может понять, к чему Чонгук ведёт. Наверное, дело в оглушительном оргазме, окончательно расплавившем его мозг.
— Говорю, кое-кто не заметил, что интерес взаимный, а потом долго ходил вокруг да около.
Чимин недоумённо смотрит в полные веселья глаза Чонгука и только спустя несколько секунд выдыхает:
— Да ты гонишь. Ты больше смотрел под капот моей машины, чем на меня, как я мог догадаться?
— Не ревнуй, — играет бровями Чонгук. — Просто кое-кто не очень внимательный.
Чимин пинает его коленом в бок, за что тут же получает укус в плечо. Только после этого Чонгук продолжает:
— Я в тот же день позвонил Хосок-хёну и узнал твой номер. Хотел набрать через недельку, но ты сам приехал с очередной поломкой и с таким откровением на лице, что... Я не сдержался, — ухмыльнувшись, Чонгук пожимает плечами. — И нет, я не буду просить прощения. Ты меня вынудил. Такой милый.
Чимин возмущённо открывает и закрывает рот. Осознание приходит медленно и как-то неохотно: всё это время Чонгук игрался с ним!
— Ты... Ты... — Чимин хмурится, готовый вот-вот взорваться гневной тирадой и полезть драться.
Не дожидаясь мести, Чонгук перехватывает его руки, сводит их над головой Чимина и склоняется к самым губам, искривлённым раздражением.
— Будешь со мной встречаться?
Чимин хочет как следует ему врезать, можно даже между ног (низко, зато эффективно), но предложение слишком заманчивое и желанное, а горячий поцелуй в висок и влажные бёдра вплотную к его собственным только ускоряют примирение с действительностью.
— Я подумаю, — как можно более равнодушно отвечает Чимин, пока Чонгук прихватывает кожу на его груди зубами.
— Есть у меня в запасе пара аргументов, — выдыхает он и проводит языком вдоль чиминовой ключицы. — Поехали в отель, расскажу. Или ко мне, но у меня там бардак и сумасшедший сосед.
Чимин еле сдерживается, чтобы не выгнуться навстречу ласке.
— А как же работа?
— Я работаю на себя, — напоминает Чонгук и приподнимается, чтобы продолжить: — И даю себе выходной.
Чимин с мгновение разглядывает кончики его волос, слипшиеся от пота, а потом зачем-то представляет себя и Чонгука на узкой кровати, с одной подушкой и простынёй на двоих. Представляет плакаты на стенах с крутыми тачками и мотоциклами, чонгуков запах на собственной коже, разбросанные по комнате инструменты вперемешку с вещами Чимина, маленькую ванную, в которой можно запереться и долго стоять под водой, помогая друг другу мыться. Представляет и притягивает к себе Чонгука, чтобы прошептать:
— Тогда к тебе.

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Чон Чонгук / Ким Тэхён (Ви)

 Лунный дождь
Ким Тэхён (Ви) / Ким Намджун (Рэпмон), Мин Юнги (Шуга) / Пак Чимин

 Narana
Чон Чонгук / Ким Тэхён (Ви), Ким Тэхён (Ви) / Ким Намджун (Рэпмон)

 Narana