Не истинная пара

Автор:  Doloress

Номинация: Лучший авторский слэш по вселенной Гарри Поттера

Фандом: Harry Potter

Число слов: 15621

Пейринг: Гарри Поттер / Северус Снейп

Рейтинг: NC-17

Жанр: Romance

Предупреждения: AU

Год: 2016

Число просмотров: 1831

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Soulmate—AU. В мире, где все истинные пары гетеро, артефакт выдает истинную пару Поттер — Снейп. Вопреки желанию обоих, их начинает тянуть друг к другу.

Примечания: В этом мире Снейп не был влюблен в Лили и никогда не клялся ей в вечной любви.

Глава 1

Хочется сидеть и тупо смотреть в стенку перед собой. Не думать, не шевелиться, забыть об этом недоразумении. Это же наверняка путаница, ошибка, ведь так не бывает. Какое-то немыслимое, издевательское… это точно сбой артефакта — древнего, мощного, на котором лежит паутина заклинаний, наколдованная многими поколениями волшебников. Почему бы ему не ошибиться хоть раз? Почему бы не сейчас? Почему бы не на Поттере, в самом деле? С его везением — да запросто!

Гарри сидит на кухонной скамье, горбится все сильнее, поджимает ноги, прячет ладони под мышки. Его знобит и бросает в жар попеременно. Хочется вжаться лбом в столешницу и застонать. Причина такого странного состояния кроется в том, что лежит перед ним на столе. Это вскрытый министерский конверт с фиолетовыми печатями департамента брачных контрактов, подписанный ровным красивым почерком прыткопишущего пера.

Какой же он был дурак, что так ждал этого письма. Оно опаздывало уже на неделю, и это волновало, заставляло всматриваться в пролетающих мимо сов, проверять, не заблокирован ли случайно министерский канал каминной связи. Обычно артефакт никогда не задерживался с определением истинной пары или с очередной отсрочкой. В день девятнадцатилетия каждый волшебник и волшебница получали первый конверт с печатями, искрящими магией защиты от чужого вторжения.

И только адресат мог открыть его и узнать, наконец, кого судьба определила ему в спутники жизни, или же увидеть пометку о том, что пара еще не найдена, а следующее послание придет, когда такой человек появится. И не важно, что имя порой совсем незнакомо: магия не подведет, заставит встретиться с будущим партнером, притянет друг к другу, покажет, что с ним лучше, глубже, взаимнее.

Артефакт не ошибается, даже если на первый взгляд его выбор необычен. Ханна Аббот пролила немало слез над письмом, в котором сообщалось, что ее судьба связана с не слишком сильным магом, да и не очень-то симпатичным парнем, старше ее на три года. Работник питомника магических животных. Не то чтобы подающий надежды колдомедик Ханна мечтала о принце, но этот… Майкл. Не так уж приятно понимать, что твоя судьба чистит клетки с животными и выгуливает волшебных тварей. Но артефакт не ошибается, и вот уже Ханна после недолгого и бурного ухаживания — счастливая жена любимого мужа.

Артефакт не ошибается и разлучая тех, кто считал себя парой до девятнадцатилетия старшего партнера. Так, Гермиона в сентябре стояла в своей комнате в студенческом общежитии, хватая ртом воздух, красная, растрепанная, растерявшая в гневе все слова. Но пергамент письма зачарован, и у нее не получается ни порвать, ни сжечь, ни распылить мерзкую записку с красивой ровной строчкой: «Маркус Флинт, 23 года». А теперь Гермиона — заботливая супруга, и в глазах у нее — любовь, Маркус, будущий ребенок и никакого Рона.

Артефакт не ошибся и в марте, полгода спустя, когда Рон трясущимися руками открыл конверт, чтобы прочитать, вдохнуть, выдохнуть и издать ликующий вопль. Ромильда Вейн, красавица с томным многообещающим взглядом, вздернутым носиком и изумительной родинкой на плече, на которую Рон пялился еще на выпускном. Так, только посмотреть, о чем-то серьезном с ней даже и мечтать было безнадежно.

Артефакт не ошибается, значит, не ошибся он и сейчас. И записка из конверта — не шутка, не розыгрыш, не дурной сон. Это серьезный документ с зачарованными печатями, в котором ровно посередине красивым четким почерком написано имя: «Северус Снейп, 39 лет».

Мужчина. Снейп. Истинная пара. Немыслимо!


* * *

Паника плещется, растет. Но второкурсник школы авроров должен уметь справляться со стрессом, подавлять его, трезво мыслить в нестандартной ситуации. О да, ситуацию, в которой оказался Гарри Поттер, стандартной назвать сложно.

Что там такое случилось с этой древней, замшелой стеной истинных уз, что она так забарахлила именно на герое магической Британии?

Разница в возрасте — да, очень неприятно. Такое изредка случается, и магия всегда сглаживает, выравнивает этот разрыв. Но обычно стена уз связывает между собой партнеров так, чтобы один был старше другого не более чем на десять лет.

Но мужчина! Мерлин всемогущий, как?! Так не бывает, это нонсенс, исключение. Это недопустимо, в конце концов. И невозможно? Или возможно?

Гарри напряженно думает. Глубоко дышит. Сжимает и разжимает кулаки. Приходит в себя. Взгляд делается осмысленным, злым, и направлен он на злополучное письмо. Ах да, его же не уничтожить.

Витиеватые буквы впечатаны навсегда не только в этот лист пергамента, но и — почти наверняка — в очередную министерскую книгу записей магических партнеров.

Министерство, точно! Скорее в министерство — найти Перси, вытрясти из него признание, что это ошибка, что все можно исправить. Действует Гарри быстро. Хлопает в ладоши, оставляет подоспевшему Кричеру указания: если в гости на Гриммо заглянет Алиса — предложить ей чаю, но предупредить, что Гарри будет не скоро.

Пока Гарри путается в мантиях и непарных носках, кое-как сваленных в шкафу, он даже немного успокаивается, и ему кажется, что выход непременно найдется, что история с истинной парой нелепая до того, что разобраться не составит труда, и совсем скоро над ней останется лишь посмеяться.

Гарри абсолютно не сердцеед и не бабник. Он встречается сейчас с Алисой, она шустрая симпатичная ведьма, у нее маленькие ушки, в которые так приятно шептать милые глупости, ласковые пальчики, которыми она невзначай может провести по спине или по бедру, или запустить их в геройские вихры так, что Гарри покрывается мурашками. Она не слишком раскована в постели. Да Мерлин, сколько той «постели» в их отношениях? Прогулки, посиделки с друзьями, строгие родители, ждущие Алису домой каждый вечер. Секс — нечастый бонус от подруги, но приятный. Да. Конечно, приятный.

С Джинни было раскрепощенней, смелее, жарче. Пусть недолго, но это оказался отличный первый опыт для обоих. Жаль, закончился. Джинни сманили в дальнюю дорогу наглые глаза тренера и годовой контракт с квиддичной командой Уэльса. Ей хочется попробовать и увидеть как можно больше, пока стена истинных уз не связала ее по рукам и ногам с каким-нибудь парнем. Гарри не обидно, но секса стало меньше.


* * *

— Перси, стой! Подожди! — камин выплевывает Гарри в холле министерства. Выпутаться из кокона мантии, отряхнуть джинсы, чихнуть — обычная процедура перемещения по каминной сети.

— Пришел! Мы уже хотели посылать сову, Джейк только что был у тебя, и домовик не сказал, куда ты запропастился. Быстро, ну, проверяй палочку и скорее идем. Ты не представляешь, что тут творится с прошлой недели, — прямоугольные очки Перси и круглые — Гарри одинаково перекошены, волосы обоих в беспорядке. Оба тяжело дышат и торопятся к лифту.

Департамент брачных контрактов гудит как улей. Снуют чиновники в форменных фиолетовых мантиях, мелькают и красные аврорские балахоны. Высокий человек в обычном маггловском костюме торопливо перебирает стопку пергаментов на столе, поминает Мерлина и роняет листы на пол.

Перси ввинчивается в эту суматоху и тянет за собой Гарри.

— Мистер Уолтерс, ну, начальник, он был тут, когда на стене появилось имя твоей пары. Никто не поверил, конечно же, решили — ошибка. Мистер Уолтерс работает тут черт знает сколько времени, говорит, никогда не видел такого. Немедленно вызвали артефактологов: стандартные процедуры, проверка на проклятья — долго они тут работали. Тебе… ну, в смысле вам, письма потому и задержали — думали, сразу разгадают, где сбой. Но вроде все чисто. Ужас, да?

Тут Перси умолкает и вспоминает, с кем он делится своими мыслями.

— М-м-м, извини. Видишь, тут еще вовсю работают — я считаю, стена позже выдаст твою истинную пару, ну это же невозможно, чтобы вот так.

— Ты сказал — письма нам обоим? — все, что говорит Перси, ужасно, но, кажется, вот это ужаснее прочего. Снейп уже в курсе, что ему в пару стена истинных уз определила Поттера. — Он тоже здесь?

— Его вызвали, должен скоро быть. Вот, сюда проходи, — Перси пропускает Гарри в кабинет, где за столом бородатый волшебник надиктовывает текст прыткопишущему перу с такой скоростью, что брызги чернил летят во все стороны.

— Мистер Поттер, — вскакивает бородач. — Рад вас видеть. Вы принесли с собой письмо?

— Да, — Гарри достает из кармана джинсов слегка мятый пергамент. Смотрит с надеждой на мистера Уолтерса.

— Хорошо, значит, с заключением соглашения задержки не будет. Думаю, сейчас все соберутся, и сразу же начнем, — начальник департамента явно чувствует себя не в своей тарелке, нервничает и пытается разделаться с неприятной ситуацией как можно скорее.

Гарри словно получает под дых. Снова накатывает паника, но уже не злая, а беспомощная. Внутренности делают странный кульбит, сердце выпрыгивает из грудной клетки, а желудок ухает вниз.

— Нет… стойте! Это же ошибка, мистер Уолтерс! Ошибка? Тут написано — Северус Снейп. Вы видите? Так же нельзя, да вы что! — путается в словах Гарри, окончательно сминая злосчастный пергамент.

Мистер Уолтерс морщится от этого потока слов, делает шаг навстречу и успокаивающе разводит руки в стороны:

— Мистер Поттер, не волнуйтесь, простите, что ничего не объяснил вам сразу. Успокойтесь, прошу. Присядьте, и мы поговорим. Все не так страшно, как вам кажется, ситуация не безнадежна, у нас есть все основания рассчитывать, что скоро ваша истинная пара будет определена верно. Со стеной работают специалисты, они делают все возможное. Вам просто нужно будет какой-то период времени — я уверен, что очень небольшой — придерживаться определенных правил с вашим… м-м-м... партнером, и все будет хорошо. Давайте поговорим как взрослые люди, — приглашающий жест к креслу, — садитесь.


* * *

Кресло для посетителей не предполагает особенного комфорта сидящему в нем: жесткое, узкое, с дурацкой неудобной спинкой. Но Гарри и не в том состоянии, чтобы оценивать удобства мебели, он втискивается в него, вцепляется в подлокотники, подается вперед:

— Мистер Уолтерс, сэр, какие правила могут быть для нас с ним, — Гарри неприятно произносить имя бывшего учителя в таком контексте, да и ни в каком другом контексте его произносить не хочется тоже, — он же мужчина. В истинных парах так не бывает никогда!

— Да, это чрезвычайно редкий случай…

— Да какой он редкий, так вообще не бывает!

— Молодой человек, послушайте уже, — бородатый начальник департамента повышает голос, — так бывает, весьма редко, но бывает.

— Но Перси говорил, что вы работаете тут давно и ни разу не видели такого. Перси Уизли, сэр.

— Персиваль прав: лично не видел. Но знаю, что очень редко со стеной происходило подобное. Могу привести в пример Альбуса Дамблдора, вашего наставника и учителя.

— Д-дамблдор?.. что?..

— Его пара — Геллерт Гриндевальд.

Глаза Гарри лезут на лоб, сердце гулко бухает в груди.

— Как Гриндевальд? — задать вопрос получается только жалким шепотом. Неужели все те слухи, которые пустили после смерти Дамблдора желтые газетенки — правда? Насчет его отношений с мужчинами.

— Вот так, — мистер Уолтерс сосредотачивает взгляд на молодом человеке. — Давайте вернемся к вам, поверьте, все совсем не так страшно, как вы думаете. Во-первых, это не брак, и подписываете вы не брачный контракт, а всего лишь партнерское соглашение. Оно не предполагает почти ничего обязательного. Жить вместе не надо, сексуальные контакты не являются необходимыми, — на этом пункте Гарри краснеет и отводит глаза. — Во-вторых, в отличие от того же…

В этот момент распахивается дверь и в кабинет кто-то входит. Гарри в смятении поворачивается, но это только кругленький невысокий волшебник с крайне благодушным выражением лица и в форменной мантии департамента.

— Кевин, — обращается он к бородачу, — я готов начать, стандартное соглашение составлено. Я вижу, что мистер Поттер уже здесь. Здравствуйте, мистер Поттер, я мистер Коул, свидетель вашего контракта. Мистер Снейп тоже здесь, он сейчас гм… общается с артефактологами, я думаю, он скоро подойдет.

С этими словами мистер Коул садится за боковой стол и углубляется в бумаги: вероятно, перечитывает тот самый контракт.

— На чем мы остановились… — морщит и трет лоб Уолтерс, — так вот, сексуальные контакты, как я уже сказал, не обязательны, — Гарри снова смущается — что за черт, зачем он опять об этом? — Но в ваших интересах проявлять друг к другу хотя бы минимум симпатий. Ухаживания — понимаете? — небольшие знаки внимания, совместно проведенное время.

— Нет! — у Гарри от паники отказывают последние тормоза. Он вскакивает с неудобного кресла, взмахивает руками и пытается вытолкнуть наружу слова, которые острыми колючками вцепились в горло, не давая нормально дышать: — Вы с ума тут все сошли? Вы издеваетесь, что ли? Он же мужчина. Мы не будем!

Но то, что для Гарри — последняя надежда и попытка прекратить всю эту нелепую ситуацию, которая с каждой минутой становится все реальнее и серьезнее, для мистера Уолтерса — досадная задержка, и он продолжает, вставая из-за стола и повышая голос:

— Вы не дослушали, мистер Поттер. Это временно. Отменить решение артефакта можно, нужно только время. Месяц-два. Два месяца вы сможете продержаться, скажите мне? Мистер Снейп тоже заинтересован в этом не меньше вас.

Гарри сосредотачивается на словах «временно» и «отменить решение». Пытается взять себя в руки и смотрит на мистера Уолтерса с отчаянной надеждой.

— Здесь неделю работали специалисты по заклятиям, они обнаружили зацепку, и мы попытаемся этим воспользоваться. Шансы разорвать партнерство весьма высоки. Но ритуал долгий, требует совместной работы команды волшебников. Кстати, ваш партнер, мистер Снейп, тоже нам пригодится как консультант по зельям. Он сейчас как раз должен закончить осматривать стену и подойти сюда.


* * *

За спиной снова резко открывается и захлопывается дверь, отрезая кабинет от шума голосов в коридоре. Теперь это Снейп. Не глядя ни на кого, он быстро подходит и нависает над столом Уолтерса, опираясь на ладони. Вопреки здравому смыслу, Гарри становится легче при виде такого привычно взбешенного Снейпа. Теперь действительно есть шанс не вступать в эту противоестественную связь. Когда один партнер паникует, а другой в бешенстве, разве это не замечательный повод расторгнуть помолвку? Тьфу ты, Мерлин, какую, к черту, помолвку?! Дурак ты, Гарри! Партнерство!

Тем временем Снейп, окончательно вжав взглядом Уолтерса в его представительное кожаное кресло, начинает говорить. Гарри удивляется, услышав вместо знакомого голоса хриплый прерывистый полушепот. Это теперь он так? После Нагайны? Короткие фразы, частые паузы, чтобы перевести дыхание. Как тяжело ему разговаривать!

Гарри не общался со Снейпом все два прошедших года. Никак не складывалось. Обстоятельства. И ни один из них не собирался эти обстоятельства менять. Пока Снейп отлеживался в Мунго и вроде бы даже принимал посетителей, Гарри и Рон тратили все свободное время на подготовку к поступлению в школу авроров и на шумные встречи школьных друзей. Встречались и отмечали победу каждый раз как последний. Потом — учеба. Потом — первый прием в министерстве по случаю годовщины победы. Снейпа там не было — почему, Гарри даже не подумал выяснять. Через год встретились там же, но кивнули вежливо друг другу издалека, и на этом все. А речей Снейпа никто произносить не приглашал. Гарри знал о своем бывшем профессоре немного: тот закончил с преподавательской деятельностью, приобрел лабораторию и варит первоклассные зелья по заказам министерства и частных лиц.

Казалось, их жизненные пути разошлись навсегда. Но вот они в одном кабинете, и Снейп злобно шепчет что-то, и, пожалуй, Гарри нужно прислушаться к этому разговору.

— …Работают непрофессионалы! Потеряли целую неделю. Теперь минимум два месяца… зелье будет, я займусь. Если бы сразу… ваши болваны… ко мне, — Снейп делает паузу, пытается отдышаться, даже такой короткий монолог дается ему с трудом. Потом поворачивается и встречается взглядом с Поттером.

За прошедшие два года мастер зелий изменился мало, и только приглядевшись, можно заметить, что морщин стало больше, но Гарри не приглядывается. Ему достаточно видеть узкое носатое лицо, плотно сжатые кривящиеся губы, привычную черную мантию. Он пытается удержать спокойное выражение лица под цепким и почти осязаемым взглядом. Он уже готов отпираться и огрызаться до последнего, хотя его пока никто ни в чем не обвиняет.

Но тут Снейп произносит то, из-за чего Гарри начинает сомневаться в адекватности происходящего. Оно и раньше не казалось нормальным, но сейчас остатки здравого смысла тают на глазах.

— Вы готовы, Поттер? Давайте закончим с этим быстрее. У меня еще масса дел в лаборатории.

— Профессор, сэр? Но раз это ошибка, может, не будем? Все равно через два месяца стена изменит решение.

— Трусите, Поттер? Я так и полагал. Или вам не рассказали о последствиях?

— Пока вы будете этого ждать, мистер Поттер, — вступает в диалог Уолтерс, — на все ваше имущество, движимое и недвижимое, равно как и имущество партнера, наложат арест. И снимут его только в случае уплаты штрафа. Не думаю, что вы готовы лишиться большей части вашего наследства. А мистер Снейп, я уверен, не хочет остаться без работы.

Да, Гарри не готов. Сказать честно, стать партнером Снейпа он не готов тоже. Но из двух зол выбрать меньшее никак не удается.

— Не смотрите так на меня, Поттер, вы не жертва. Обещаю, за это время мы встретимся один раз: я возьму вашу кровь для ритуала.

Это Гарри более-менее устраивает. Он мысленно посылает все к черту, перестает сопротивляться и послушно выполняет указания мистера Коула. Соединить ладони, достать палочки, выписать ими одновременно затейливую вязь заклинания, поставить подписи в соглашении.

Гарри тщательно выводит на пергаменте свои инициалы, а после него к столу Коула подходит Снейп. Гарри, отошедший от стола на пару шагов, слышит, как тот, наклонившись к Снейпу и понизив голос, говорит:

— Надеюсь, понятно, что от ваших походов в «Химеры» мальчику будет очень плохо. Воздержитесь, что ли. У вас теперь есть партнер, и разные сомнительные встречи…

— Какая забота! — Снейп швыряет пергамент на стол, — если это все, я бы хотел уйти. Поттер, вы получите сову с датой нашей встречи. И откройте для меня камин.

Больше нет смысла задерживаться. Гарри прощается с начальником департамента, принимает заверения, что с артефактом разберутся быстро и немедленно сообщат. Забирает свою копию партнерского соглашения.

Камин, вихрь пепла, гостиная на Гриммо.

Глава 2

Гарри у себя дома: сидит в кресле у огня и читает. Партнерское соглашение его скорее веселит, и даже не важно, что это от нервов. «Не менее одного свидания в неделю», «подарки», «забота», «внимательное отношение». Обхохочешься. Но раз Снейп уверен — значит без этого и впрямь можно обойтись. Какие-то два месяца, совсем недолго. И Алиса поймет и подождет, это понятно.

Гарри еще днем, сразу после визита в министерство, разослал друзьям сов с настойчивой просьбой заглянуть к нему сегодня вечером. Гермиона отписалась немедленно и уверила, что придет. Рон не ответил. Естественно — он еще не знает, выпустит ли его из постели Ромильда. Какой везунчик. Гарри невесело усмехается.

Но смогли оба, и теперь сидят на диване напротив Гарри. У Гермионы в руках чашка с чаем, у Рона и Гарри — сливочное пиво. Гермиона была бы не прочь присоединиться к алкогольной вечеринке — давно ли в честь победы пиво лилось рекой на каждой встрече лучших друзей, и Гермиона ничуть не отставала от ребят, празднуя окончание войны. Но будущей матери алкоголь противопоказан, и Гермиона послушно пьет чай.

— Снейп, стало быть, — Рон на удивление спокоен и рассудителен. Встреча с истинным партнером повлияла на него исключительно положительно. Вот уже начинает прорисовываться на его запястье узор, похожий на цветочный: не иначе, влияние Ромильды. А у Гермионы почти замкнулся круг из спиралей, ромбов и углов. Красиво. И очень похоже на те руны, что так любила Гермиона в Хогвартсе. Позже у них и их партнеров узор оплетет запястье и потянется по внешней стороне ладони, чтобы охватить еще одним кольцом безымянный палец.

— Ну ты же читал контракт: жить с ним не надо, трахаться тоже, — Гермиона морщится, Гарри мотает головой, но Рон не склонен разводить политесы, — да ладно вам, — глоток пива, — только вот с другими тоже нельзя.

— Как нельзя?! А Алиса? — вскидывается Гарри.

— Ну попробуй. Если Снейп коньки не отбросит, значит, будет у тебя личная жизнь, — Рон ржет жизнерадостно, — но смотри, не сведи его в могилу. Встречаешься ты с ним или нет, а траур носить придется, — Рон хрюкает в бокал с пивом и, не выдерживая, хохочет в голос так беззаботно, что Гарри тоже хоть и криво, но улыбается.

И вспоминает сказанное в кабинете мистера Уолтерса.

— Ребята, вы знаете, что такое «Химеры»? Может, клуб какой, или паб, или что-нибудь такое?

— Знаю, — отвечает неожиданно Гермиона, — там мужчины встречаются.

— Зачем? — это спрашивает Гарри.

— Ну-у-у… они там знакомятся.

— В смысле? — а это уже Рон.

— Ну не придуривайтесь, — от смущения Гермиона краснеет, — мужчины, встречаются. Находят себе кого-то… такого же, проводят вместе время. В том самом смысле. Ну, вы поняли? И не спрашивайте, откуда мне это известно!

— Зашибись, — стонет Гарри, — Снейп — как это? Как там у магглов? Гей? Ты это хочешь сказать? Стена сошла с ума, зачем мне он?

— Вдруг пригодится, — если Рон начал пошлить, его не заткнуть, — ты пробовал? А вдруг это классно!

Два луча летят в Рона — и вот он уже приплясывает посреди гостиной, постепенно покрываясь бурой шерстью.

— Хватит, уберите, я пошутил. Гарри! Забудьте, давайте серьезно уже! — освобожденный от проклятий Рон плюхается на диван и замолкает.

— Если газетчики пронюхают о вашем партнерстве, они вам покоя не дадут. Это же такой редкий случай! Ты — герой магической Британии, а твой партнер — бывший Пожиратель. Надо же, как вышло, — Гермиона, как всегда, смотрит в самую суть. — В твоих интересах, чтобы Снейп скорее сварил эти зелья для ритуала. Помогай ему, если нужно.

— И все равно надо бы тебе продолжать встречаться с Алисой, — рассуждает Рон, — для отвода глаз и вообще. И что, ты теперь к нему привязан, что ли? Но, честно говоря, не верю я в эти «Химеры». Гей, не гей — кому он нужен, в самом деле? Нет у него никого и не было. Мерзкий тип. Сидит в своей лаборатории, как паук, нос свой в зельях отмачивает. Он все такой же, как был?

— Абсолютно, — Гарри грустно смотрит в пустой бокал, — шея только в шрамах, и говорить ему трудно.

— Это к лучшему — меньше ядом плеваться будет.

Друзья прощаются: каждого ждет дома его истинная половина. И Гарри, обретший сегодня свою, остается на Гриммо один.


* * *

Сначала Гарри долго ворочается в кровати. Усталость прижимает голову к подушке, но не дает уснуть. Мысли перескакивают с одного события на другое, но зацепиться, задержаться ни на одном из них не получается. Отчего-то перед глазами четко и ярко сменяют друг друга две картинки: блестящее круглое донышко бокала из-под пива и черный цепкий взгляд Снейпа. Так и не разобравшись в этой взаимосвязи, Гарри засыпает.

Приходят сновидения — размытые, мутные. Какие-то твари с львиными головами и змеиными хвостами выступают из тумана, подходят ближе.

«Химеры», — вспоминает Гарри, — «Снейп», — подкидывает услужливо сонное сознание. И начинает крутиться карусель сегодняшних событий: «Партнеры, недолго, соглашение, зелья, мужчины, клуб».

Не слишком приятную цепочку воспоминаний прерывает закономерное после пива желание отлить. Гарри выныривает из туманных снов и бредет в туалет. После умывается прохладной водой, возвращается в кровать и понимает, что сон ускользнул. Приходится лежать на спине, закинув руки за голову, и думать.

По-хорошему, Гарри бы вспоминать, что вчера произошло одно из важных событий в его жизни. И пусть партнер-мужчина — сомнительное удовольствие, но ведь решение артефакта позже оспорят и сотрут из книги записей магических партнеров. Но пока оно в силе — и это так же важно, как бракосочетание, рождение ребенка, смерть. Развилка жизни; веха, определяющая судьбу.

Но Гарри с любопытством и опаской начинает разматывать другой клубок спутанных мыслей: «Снейп в «Химерах»? Да чушь все это, Рон прав. Этот бледный скелет способен только сидеть в лаборатории и чахнуть над зельями. Ему ведь почти сорок. Старый. Чтобы он мог прийти туда и выбрать мужчину? Кто же ему даст… Мерлин, мужчину, чтобы его… а как, собственно, это все бывает?.. нет, не надо об этом. Но это правда реально? А если бы у нас с ним свидание? Которое по контракту... Нет-нет-нет…» Мысли укачивают, убаюкивают и накрывают Гарри сладким предрассветным сном без сновидений.

Следующие два дня Гарри занимается домашними делами. В отличие от прошлого лета, первого после войны, когда все стремились успеть как можно больше: жить, любить, путешествовать — это лето проходит медленно, размеренно и скучновато. Побывать в июле с Алисой в Европе не получилось: не успели сделать порт-ключ, а на август уже никто и не рассчитывал — тридцать первого июля Гарри должен был обрести истинную пару. Поэтому Алиса сейчас отдыхает в компании подруги где-то в Италии, а Гарри дожидается начала третьего курса обучения, сидя дома на Гриммо — иногда встречаясь с друзьями, иногда устраивая вылазки в маггловскую часть Лондона.

Так и в эти два дня — обычные будничные дела. Препирательства с Кричером по поводу закупки продуктов и уборки дома; подготовка летних заданий в библиотеке; разбор завалов старого хлама на чердаке (преинтересные, надо сказать, там попадаются вещицы); сова Алисе. Гарри разумно решает: раз стена истинных уз выдала «неправильную» пару, да и сама эта пара не в восторге и делает все, чтобы их связь скорее прекратилась, значит, можно написать подруге, что он почти свободен и ждет встречи.

На третий день, ранним вечером, происходит кое-что необычное. Запястье принимается зудеть и чесаться. Сначала это раздражение практически незаметно, Гарри почесывает руку, досадливо морщится и через минуту забывает. Но зуд усиливается, запястье краснеет, и на Гарри обрушивается шокирующая правда — это начинает проявляться узор. Узор истинных партнеров, идентичный для обоих, но всегда неповторимый и индивидуальный у каждой пары. Сейчас со Снейпом должно происходить то же самое. Магия самостоятельно выбирает рисунок, ориентируясь на сильные и слабые стороны пары, на их привычки и пристрастия, даже если сами они еще вообще не знакомы и не знают друг о друге ничего.

А Снейп молчит, никак не показывает того, что в курсе происходящего. «Вот урод, — думает Гарри, — партнер гребаный, мог бы и поинтересоваться. Хотя лучше не надо. Интересно, узор исчезнет после разрыва связи?» Правильным решением в данный момент видится махнуть флакон болеутоляющего и лечь спать.

Эти, без сомнения, разумные действия воплотить не удается. Боль скручивает Гарри узлом. Сокрушительная, внезапная, она точно уже не от узора, это совсем другое. Мышцы, кости, мозг — все болит и, кажется, перемалывается в мелкую крошку. Ничего себе! До Круцио не дотягивает, но это что-то похожее, что заставляет сначала схватиться за спинку дивана, потом кулем рухнуть на него и замереть, надеясь в неподвижности найти облегчение.


* * *

Сколько проходит времени — неизвестно, боль отпускает, но слишком медленно. Гарри так и лежит, не шелохнувшись, на диване в гостиной. Огонь в камине взвивается искрами, и из него, неловко задевая плечом испачканную золой стену, выступает Снейп. Быстро осматривается и натыкается взглядом на тело героя на диване. Он так стремительно кидается к Гарри, что тот пугается: ему кажется, что Снейп немедленно схватит его за плечи и начнет трясти, а этого он уже не выдержит.

— Поттер? — этот сиплый шепот слышать непривычно, — живы? Лежите смирно.

— Сэр? — отвечает Гарри еще тише Снейпа. Голос пропал, сил не осталось, — что это было?

— Лежите, я сказал, — достает палочку, — сейчас посмотрим, что с вами.

Гарри лежит, боль затихает, чувствуется покалывание диагностических чар. Снейп, хмурый и сосредоточенный, уверенно водит палочкой вдоль тела.

— Все в порядке, Поттер, угрозы нет. Выпейте вот это, станет легче, — он протягивает непрозрачный флакон, и Гарри пьет.

— Это от узора так больно?

— Нет, — Снейп медлит с ответом, отходит к камину. Ему как будто неловко: он переводит взгляд на огонь, оттягивает воротник сюртука, морщится. Ого, он без шейного платка. Торопился? Он и до Нагайны-то ходил замотанный до самого подбородка, а тут вдруг забыл. С чего бы это? Гарри видит шрамы, ему неприятно и любопытно одновременно; затем спохватывается, смотрит Снейпу в глаза. А Снейп уже смотрит в глаза Гарри.

— Это не от узора, — тихо, но четко произносит в конце концов Снейп, — вы, наверное, почувствовали жжение на запястье сегодня утром («вечером», — поправляет его про себя Гарри). Это обычная реакция. Достаточно болеутоляющего зелья, и дальше узор проявляется совершенно безболезненно. Я, признаться, не думал, что в нашем с вами случае это возможно. Но раз уж случилось…

Снейп отходит от камина и садится в кресло напротив дивана, привычным движением запахивается в мантию, как в кокон, и начинает говорить:

— Я решил проверить некоторые пункты нашего контракта, мистер Поттер. Я очень рассчитывал на то, что нам не придется ему следовать. Что наша связь будет довольно слаба, чтобы подчиняться стандартным требованиям. Сегодня я выяснил, что на измену вы реагируете, причем довольно болезненно, — Снейп сама бесстрастность, только нервные пальцы постукивают по резным подлокотникам кресла.

Абсурдность ситуации достигает пика, Гарри таращится на Снейпа, открывая и закрывая рот. Снейп с отсутствующим выражением лица смотрит на стену. Наконец удается заговорить:

— На какую измену? — Гарри отчего-то сразу вспоминает Алису. Она? Изменила? А Снейп при чем?

— На мою, Поттер, — неприятная усмешка все туда же, в стену. — Сегодня утром я понял, что узор появляется, и в целях эксперимента назначил встречу. Пока мы… общались, я почувствовал, что с вами что-то происходит. Аппарировал домой за этим зельем, потом к вам.

Так вот где этот гад потерял платок: он общался! Слова Снейпа так шокируют Гарри, что он абсолютно перестает контролировать эмоции и широко ухмыляется:

— Вы? — замечательно, Поттер, отличный вопрос. — Да ладно, — вспоминается давний разговор с друзьями. — В «Химерах» были, профессор?

Снейп переводит взгляд со стены на Гарри, враждебно окидывает его взглядом. Улыбаться расхотелось, но вместе с тем Гарри понимает, что школьного страха перед этим человеком уже нет — когда пропал, неизвестно. Смотреть на него все так же неприятно, но бояться и ненавидеть уже не хочется. Да и Снейп растерял за эти пару лет достаточную часть своего ядовитого красноречия (не сказать ли Нагайне спасибо?), а без него мерзкий характер не так заметен.

— Какая осведомленность, Поттер. Вы же понимаете, что вас это не касается?

— Как видите, касается.

— Я вам обещаю, что этого больше не повторится, а вы даже не думайте копаться в моей жизни и в моих делах. Это убогое партнерство не дает вам такого права! — даже в произнесенных с усилием тихих словах слышится нешуточная злость.

Снейп резко встает, разворачивается из кокона мантии и идет к камину. По дороге останавливается у стола и кладет на него хрустальную палочку.

— Порт-ключ. Ко мне. На всякий случай.

И шагает во взметнувшееся пламя.


* * *

Вот уже второй час Гарри лежит в кровати без сна. Его осенила мысль, от которой он теперь боится, что не заснет и до утра. Это не Снейп изменился за пару лет. Это Гарри меняется сейчас! Снейп все та же скотина, сальноволосая сволочь, гад слизеринский — как там его еще называли благодарные ученики? Для всех он и остается таким, а вот Гарри, его партнер, уже чувствует, как что-то становится по-другому. Уже не такой мерзкий, да, Поттер? Уже интересно, с кем он там общался? Неприятно, что «изменил»? Эта мысль вызывает бурю протеста. Ну конечно же, нет! Еще не хватало! Совершенно плевать, кого он там… Просто нечестно, что пока ему было слишком хорошо, Гарри было так паршиво.

Но ведь их связь обоюдная. Приятная мысль об ответном шаге формируется и щекочет нервы. Через два дня возвращается Алиса. Она ответила в сегодняшнем письме, что соскучилась; девушка рада, что партнерство Гарри с дефектом и не может считаться истинным — так, небольшая помеха. Обдумывая детали предполагаемого романтического вечера, Гарри засыпает. И расслабленное сознание не успевает блокировать подлую мысль: «Интересно, он почувствует, если потрогать шрамы?» Ужаснуться этой нелепости Гарри просто не успевает и проваливается в сон.

Проходит еще два дня, и вот уже Гарри ждет в гости свою подругу. Настроение у него самое решительное, и планы самые далекоидущие. О том, что все это затевается не столько для своего и Алисиного удовольствия, сколько ради того, чтобы насолить Снейпу, Гарри предпочитает не думать.

Алиса выглядит сногсшибательно: она загорела, посвежела. Блестящие каштановые волосы забраны в высокую прическу, и маленькие нежные ушки, которые Гарри всегда особенно любил, открыты, а сережки-капельки делают их еще более привлекательными. Платье так выгодно подчеркивает точеную фигурку, что сразу понятно: скоро висеть ему на спинке кресла — нельзя ему скрывать такую красоту.

Горят свечи, играет музыка, на столе легкие закуски и вино — Кричер постарался. Альбом с итальянскими колдографиями просмотрен уже два раза, Алиса дышит все глубже и придвигается все ближе. Вот она уже у Гарри на коленях, а ее платье заняло свое место, криво свесившись со спинки кресла. Жаркие объятия, нежные поцелуи, такая нежная цветочно-душистая кожа и мягкая грудь. У Гарри мутится в голове и становится тесно в джинсах. Все-таки секс два раза в месяц — это слишком редко для девятнадцатилетнего парня, а чаще никак не складывается. И когда уже оба раздеты, и нежные пальчики Алисы добрались туда, где им самое место, происходит необычное.

«Снейп, — звучит в голове Гарри стоп-словом, — с ним что-то случилось». Не успевает Гарри обалдеть от этих внезапных и неуместных мыслей, как приходит еще более странная: «Мне надо к нему». «Срочно, срочно», — подгоняет интуиция. Приходится симулировать недомогание, горячо извиняться, выглядя при этом дураком, и лепетать, что ему немедленно нужно показаться колдомедику и выпить зелья.

Оставив растерянную и обиженную Алису в гостиной, Гарри спешит в спальню, достает из тумбочки хрустальную палочку и разламывает ее. Вихрь аппарации уносит его к якобы истинному партнеру.

Глава 3

Снейп здесь живет? Гарри стоит посреди большой комнаты и оглядывается. Камин, кресла, книжные полки по периметру комнаты. Хозяина в ней нет. Искать его по всему дому, что ли? Чувство, что тому плохо, не отступило, а как будто только усилилось. Сверху слышится звон стекла. Ага, теперь понятно, куда идти. И Гарри идет, достав на всякий случай палочку, которую чуть не роняет от неожиданности, когда просовывает голову в ближайшую приоткрытую дверь.

Наверное, это кабинет: снова книги, стол, неудобное кресло, вроде того, для посетителей, у мистера Уолтерса, в котором невозможно сидеть, не выпрямившись как палка. И в этом пыточном кресле сидит (или лежит?) Снейп, уронив голову на стол. Одна рука под головой, другая свесилась вниз и, кажется, как раз из нее выпал стакан или флакон с какой-то жидкостью. Лужица от нее расползлась темным пятном на потертом ковре.

Что делать, Гарри не знает, но надо же с чего-то начинать.

— Агуаменти, — стакан с водой появляется у него в руках.

— Мистер Снейп, сэр! — Снейп не реагирует, и становится страшно. Не шевелится. Может, он в обмороке?

Гарри ставит стакан на стол и дотрагивается до плеча:

— Профессор!

Помогло. Мужчина неловко шевелится, поднимает голову. Ничего себе — он еще бледнее, чем обычно. Дышит тяжело и хрипло, взгляд мутный, волосы прилипли к влажной щеке.

— Воды? — Гарри протягивает стакан, но Снейп отрицательно качает головой. — Что мне сделать?

— Руку мне дай, — шепчет Снейп.

Гарри кажется, что он ослышался. И пока в смятении решает, была ли это слуховая галлюцинация, Снейп сам находит его руку, сжимает ледяными пальцами, откидывается на спинку кресла и замирает. Стоять столбом над человеком, который, закрыв глаза, держит тебя за руку, как-то глупо, и Гарри медленно присаживается перед ним на корточки. Смотреть на Снейпа снизу вверх непривычно. Здоровенный нос выглядит еще больше, но это как раз нормально. А вот почему, кроме этого, внимательно рассмотрены ресницы и мочка уха, которая видна из спутанных волос? Гарри решает не думать об этом в данный момент, а отложить неудобный вопрос на потом. В те же темные закоулки сознания, где уже припрятана давешняя полусонная мысль про шрамы.

Происходящая в голове революция неудобных вопросов напрягает до такой степени, что Гарри встает и трясет рукой, пытаясь освободить ее. Снейп отпускает ее, открывает глаза. Взгляд, сначала рассеянный, сосредотачивается на стоящем молодом человеке. Наверное, Снейпу настолько хочется сказать Гарри гадость, что он даже перестает скалиться от боли, прищуривает глаза, изображает — уж как сейчас может — презрение и хрипит:

— Хорошо развлеклись, Поттер?

— Не хуже вашего, — Гарри взвинчен этой странной ситуацией с состоянием Снейпа и ничуть не меньше смущен собственным разглядыванием бывшего профессора. Поэтому возникает желание уязвить, ткнуть в слабое место. — А рука моя вам зачем понадобилась, сэр?

— Страшно? — по-видимому, это должна была быть усмешка, но больше похоже на судорогу от боли, — расслабьтесь, Поттер, не придумывайте лишнего. Я пролил зелье, которое давал вам, другой флакон далеко, а из такого состояния быстро… выводит… или оно, или прикосновения… к партнеру, — Снейп переводит дыхание. — Я вас гнусно использовал, вот и все.

Гарри становится неловко, хочется как-то исправить ситуацию и перевести разговор в другое русло:

— Где зелье, сэр? Я принесу вам.

Выслушав указания, торопится к шкафу, сплошь заставленному разнокалиберными флакончиками, роется в них, отыскивает нужный на пятой полке слева и возвращается в комнату, где Снейп уже пытается сесть ровнее и застегнуть верхнюю пуговицу на черной рубашке. Обалдеть, он в рубашке! Ну конечно, он же не ждал никого, был у себя дома… Гарри обрывает свои возмутительные мысли о рубашках Снейпа и отправляет их в компанию к шрамам и ресницам. Потом как-нибудь.

Снейп пьет зелье, немного оживает и жестом указывает на стул напротив своего кресла.

— Давайте поговорим, мистер Поттер.


* * *

Черные глаза разглядывают Гарри. Серьезные, строгие. Наверное, ему еще больно. О чем ты думаешь, Поттер, опомнись!

— Поттер, если мы не прекратим это, мы убьем друг друга. В лучшем случае кого-то из нас будут выхаживать в Мунго. Хотите этого?

Гарри качает головой, не отрывая взгляда, и беззвучно отвечает: «Нет».

— Партнеры не должны так сильно реагировать на все это. Стена уз, кроме того, что связала нас с вами, еще, видимо, усилила эффект любого действия. У вас уже начал появляться узор? Да? Покажите.

Гарри протягивает руку. Снейп проводит по появившимся двум закорючкам подрагивающим пальцем, убирает руку, прокашливается. Гарри реагирует на это действие совершенно неправильно: мало того, что мурашки разбежались по всему предплечью, так и прикосновение показалось слишком коротким.

— Чересчур рано и быстро, — Снейп снова сверлит глазами Гарри — он, что, считает, это Гарри виноват? — У меня то же самое, даже чуть больше, — демонстрировать, само собой, он не собирается. — Думаю, разумно будет сейчас обсудить правила для нас обоих, во избежание подобных инцидентов.

— Но ведь это вы начали, сэр, — Гарри не хочет соглашаться со Снейпом немедленно, хотя и понимает, что поговорить обо всем происходящем нужно. — Это же вы пошли в тот клуб, а не я.

Снейп подается вперед и вот теперь, кажется, начинает злиться:

— Сдается мне, на вас произвело слишком сильное впечатление замечание мистера Коула. Я догадываюсь, что вы навоображали про меня своей безмозглой головой. Так вот, чтобы вы перестали трястись за свое самочувствие, я вас успокою: я был в этих чертовых «Химерах» два раза, и оба — по делу. Последний раз — два дня назад, только для того, чтобы узнать: есть между нами какая-то связь или нет. Да у меня гораздо выше шансы сдохнуть от вашей бурной личной жизни! — чтобы выкрикнуть последние слова, у Снейпа уходят, по-видимому, все оставшиеся силы, он обмякает в кресле и закрывает лицо рукой.

Но это секундная слабость, он выпрямляется и уже тихо продолжает:

— Со своей стороны могу гарантировать — все то время, что связь существует, таких проблем больше не возникнет. Так же, я думаю, нам необходимо учесть прочие пункты соглашения, — он берет со стола стакан с наколдованной водой, и сразу становится видно, что руки у него все еще дрожат. Делает глоток, и Гарри не может отвести взгляд от запрокинутой головы, от шеи, от крупного кадыка под кожей. Снейп перехватывает этот взгляд и кривится:

— Ну, что скажете, Поттер?

— Э-э-э… да, — надо собраться. — Да, сэр.

— Что «да, сэр»?

— Давайте обсудим другие пункты. И я тоже больше не буду нувыпоняли. Встречаться.

— Рад, что нам удалось договориться, — интонации становятся все более знакомыми и неприятными, будто не он только что валялся за этим столом без сознания.

— Через десять дней отцветет полынь, мне нужно будет собрать ее. Я беру вас с собой. Надеюсь, чертово партнерское соглашение посчитает это свиданием. А сейчас — к делу. Через три дня, вечером, мне понадобится ваша кровь. Опоздаете — задержите зелье и ритуал. Я могу на вас рассчитывать?

— Я буду, профессор, — Гарри встает, — я пойду?

— Идите, камин для вас я открою.

Выходя из кабинета, Гарри оглядывается, натыкается на внимательный и напряженный темный взгляд и решает, что все прочие вопросы подождут до следующего раза.

Гарри не так глуп, что бы там ни думал Снейп; он понимает: все, что происходило сегодня, нехарактерно для него — героя магического мира, студента третьего курса школы авроров и девятнадцатилетнего парня, имеющего подругу, с которой он иногда приятно проводит время. Рассматривать бывшего профессора, держать его за руку, наблюдать, как тот глотает воду — да он бы раньше никогда!

«Мерлин, — Гарри вот уже час ворочается в постели, — это все дурацкое партнерство. Не выпить ли отворотного? — представив себе, как он советуется об этом со Снейпом, Гарри тихо смеется в подушку. — С ним на брудершафт. Хотя ему-то что: как был замороженный, так и остался, лишь психовать может». Но тут же вспоминается, что Снейп не только психовать может, но готов еще примчаться с зельем, смотреть встревоженно, держать за руку, снимая уже свою боль. «Так, хватит, — прерывает эти воспоминания Гарри. — Для отворотного рановато, а для снотворного — в самый раз». Встает и глотает зелье сна-без-сновидений.


* * *

Если бы Гарри сказал, что провел эти три дня совершенно спокойно и как обычно, он бы сильно покривил душой. Тревога, ожидание и даже предвкушение предстоящей встречи неимоверно раздражают и не дают сосредоточиться на обыденных привычных делах. Особенно нервно Гарри реагирует на ворчание и вздохи Кричера. В последнее время тот совсем расклеился, выглядит хуже обычного и выполняет свои домашние обязанности спустя рукава.

Овсянка, поданная в этот раз на завтрак, недосоленая и подгорелая, и Гарри решает поговорить с домовиком по душам.

— Кричеру невыносимо одиноко, хозяин, — домовик накручивает на палец уголок кухонного полотенца и грустно шевелит ушами, — хозяин Гарри скоро начнет учебу, и Кричер будет абсолютно один в целом доме. Кричер очень просит хозяина позвать в дом еще одного домовика. У Малфоев их много, а Кричеру поговорить не с кем, лишь с портретами.

— Да как же это, — опешивает Гарри, — Кричер, ты же знаешь, что домовик передается по наследству вместе с домом. Ты тут был один, когда дом стал моим. Неужели ты думаешь, что я вот так — запросто — пойду к Малфоям просить домовика? — возникшая перед глазами картина настолько нелепа, что Гарри смеется, так искренне, как давно уже не смеялся.

Кричер поднимает на хозяина грустный и покорный взгляд. В круглых глазах дрожат непролитые слезы. Это большое горе маленького существа вдруг кажется Гарри совсем не смешным. Их двое в этом особняке: человек и его домовик. И, получается, оба несчастливы.

— Ну хочешь, я кошку заведу? Или собаку? — предпринимает попытку Гарри.

— Собаку?! — грустного и одинокого домовика как не бывало, — Кричер боится собак! Кто будет гулять с ней, когда собака сожрет бедного Кричера?

— А кошку?

— Кричер давно мечтает убирать шерсть с ковров и штор. Спасибо, хозяин, — вредный домовик издевательски кланяется, — не надо.

Этот эпизод единственный, который хоть как-то отвлекает Гарри от мыслей о партнерстве и о скорой встрече. Алиса с того самого неудавшегося свидания не пишет, а Гарри не ощущает ни малейшего желания извиняться, и уж, конечно, ни в коем случае не собирается встречаться с ней. Мысль о том, что Снейп снова, вот так, будет лежать без сознания, а еще больше о том, что он будет знать, что Гарри в это время кого-то трогает и раздевает, волнует гораздо сильнее, чем этого бы хотелось.

Гарри смотрит на все те же два завитка узора и гадает, что это будет. А еще не дает покоя вопрос, почему узор у Снейпа начал появляться раньше и проступает быстрее. Мысленно представив себе тонкое запястье с голубой жилкой на внутренней стороне, край белого манжета, узкую ладонь и длинные пальцы, Гарри гулко сглатывает и обещает себе на будущее никогда так не делать и ничьих рук не представлять, будь они хоть трижды оплетены неизвестным узором. «Все нормально, — твердит Гарри самому себе постоянно, — это только партнерство так влияет, ничего больше. Еще месяц с небольшим — и все закончится», — и заставляет себя верить в это, так как если не верить, то впору впадать в отчаяние. Потому что мысли о Снейпе начинают занимать слишком много места в голове. Неприлично, пугающе много.


* * *

В назначенный день Гарри выходит из камина в гостиной Снейпа. Хозяин дома тут же, в кресле, в его руках книга.

— Добрый вечер, профессор, — Гарри понимает, что тот давно уже не профессор и называть его так не совсем правильно, но от старых школьных привычек трудно отделаться, как, например, от привычки тереть свой шрам, который давно не болит, и ощущать себя неуютно в непосредственной близости от Снейпа. Конечно, Снейп немедленно заставляет Гарри почувствовать себя неуютно: встает, шагает навстречу чересчур близко, нарушает личное пространство. Но вместо замечаний об опоздании (хотя никто и не опаздывал) или еще чего-то привычного и ожидаемого, ведет себя странно. Отшатывается назад, обшаривает быстро бегающим взглядом всю фигуру Гарри, избегая глаз, снова шагает вперед. Протягивает руку, словно желает взять за плечо, или потрогать его, или погладить — черт его знает, что ему хочется — но отдергивает, не коснувшись, и хватается за палочку. С палочкой в руках он уже почти прежний: строгий и холодный. Указывает в сторону:

— Прошу в лабораторию, мистер Поттер.

Они будто играют в гляделки, пока удивленный зеленый взгляд не выдерживает давящего и пристального черного; спустя несколько ударов сердца Гарри отводит глаза.

— Что вы встали? Несколько капель, Поттер, или вы боитесь?

Конечно, Гарри не боится и направляется к указанной двери. Снейп, такой не похожий на того, о котором вспоминал Гарри последние дни, идет за ним.

Если у него домашняя лаборатория такая, что же у него на работе? Здесь все заставлено шкафами со склянками, стопками пергаментов, ингредиентами. На столах — так хорошо знакомые по урокам зельеварения котлы, ножи, разделочные доски (в школе авроров нет зельеварения, и Гарри считает это большой удачей). А в углу булькает и шипит зелье, видимо, то самое, которое вкупе с заклинанием обещает им обоим освобождение.

Снейп подходит к столу, достает пустой флакон:

— Нужно несколько капель моей и вашей крови — позже я добавлю их в зелье. Вы готовы?

И вдруг добавляет непривычно мягко и даже совсем не к месту:

— Не надо бояться.

Да Гарри и не боится — он просто удивлен, выходит, не с ним одним происходило в эти дни странное. Он протягивает руку и слушает, как сердце ломится через ребра наружу. Но это же не от страха. А от чего тогда?

— Не эту. Другую. Необходима та, на которой будет узор, — хрипло, тихо и как-то интимно поправляет Снейп, его взгляд мечется от руки к глазам и обратно.

Пока Снейп проводит эту нехитрую процедуру: проколоть — накапать — залечить, Гарри ненавидит себя за то, что в это время приглядывается, прислушивается — да что там говорить — и принюхивается к Снейпу. «Я сошел с ума», — мелькает мысль, но, оказывается, с ума сошел не только он.

Залеченную руку Снейп не отпускает и молча смотрит на нее ровно четыре секунды. Эти четыре секунды меняют все. Резким рывком он притягивает Гарри к себе. Руки, те самые, которые являлись к Гарри в почти галлюцинациях, точно такие же, с пальцами и манжетами, судорожно глядят спину, сжимают плечи, хватают за ладони и снова скользят вверх. А в это время Снейп, словно не хозяин своим рукам, шепчет, задыхаясь:

— Это всё не мы. Это не ты и не я, Поттер, ты понимаешь? Ты это понимаешь? Это соглашение, партнерство. Мы же не хотим. Не хотим.

— Я хочу, — отвечает кто-то голосом Гарри, пугая его самого.

— Не-е-т, — стонет Снейп, притискивая его к себе, прижимаясь лбом ко лбу. — Нет! — отталкивает резко и отступает сам.

— Ни в коем случае, Поттер! Это недопустимо. Вы представляете, что будет потом, когда эта связь разорвется? Или вы хотите ненавидеть меня сильнее, чем сейчас? А так и случится.

— И что теперь делать? — Гарри с трудом включает остатки здравого смысла и начинает осознавать, что Снейп прав.

— Терпеть! — рявкает тот. — И не трогать друг друга! — перед Гарри уже привычный бешеный Снейп. — Через шесть дней у нас свидание. В лесу. Мордред всех раздери! И только попробуйте подойти ко мне близко, Поттер, я вас прокляну! Все, уходите, быстро!

Глава 4

Следующие за этой встречей шесть дней Гарри вспоминать стыдно. Он больше не может отмахиваться от навязчивых мыслей и образов, как делал это раньше. Отвлекать себя делами выходит плохо, не думать о Снейпе не получается вообще. Теперь Гарри знает, чего он желает: Снейп показал ему это. Хочется его объятий, его рук на плечах — и не только. Везде, их хочется везде. И чтобы говорил, как никогда раньше, вот как тогда: тихо, взволнованно. Что там несколько капель крови, Гарри готов отдать пинту, лишь бы увидеть, дотронуться.

Днем Гарри еще терпит, заставляет себя заниматься, гуляет на улице, один раз летает на метле, но это не приносит ни спокойствия, ни удовольствия. А вот ночью начинается страшное. Снейп снится бесконечно. Ему и делать ничего не надо в этих навязчивых снах. Ему достаточно просто смотреть: черно, немигающе, пристально.

Когда Гарри впервые просыпается с мучительным стояком, он не верит сам себе, наверное, даже смущается. Одно дело — утренняя ежедневная физиология, практически рутина, и совсем другое — вот это. И очень старается не думать, двигая рукой по напряженному члену. Ни о ком старается не думать. Потому что о реальной причине — позорно, а о красивых полураздетых девчонках из колдожурналов, что всегда прекрасно помогало — не хочется.

Потом приходится признаться: «Я дрочу на Снейпа». Обреченно, уже не отрицая, что проиграл себе, своему телу, артефакту, Снейпу — всем. Тогда же Гарри впервые пробует на вкус его имя: «Северус». Холодное, мятное, мучительно желанное. В те дни Снейп становится Северусом раз и навсегда. Конечно, никто не догадывается об этом, да и кто бы не заподозрил его в безумии, узнав, что вот этот самый «Северус» доводит Гарри до оргазма раз за разом.

Гарри помнит слова Снейпа о том, что стена уз не только серьезно промахнулась с выбором пары, но и почему-то усилила эффект от невыполнения пунктов договора. «Значит, после свидания должно стать легче», — полагает Гарри и желает этого нестерпимо. И свидания, и облегчения.

На пятый день, понимая, что еще чуть-чуть — и он, наплевав на все, сам отправится к Снейпу по каминной сети (за своей смертью, не иначе), Гарри решает позвать в гости друзей. Но и тут не везет. Рон извиняется и совсем никак не может прийти, а Гермиона не очень хорошо себя чувствует, но не прочь просто поболтать.

Поэтому вечером пятого дня Гарри сидит на ковре перед огнем и разговаривает с Гермионой. О самочувствии («Гарри, ты неважно выглядишь». — «Ты тоже, Герм».), о погоде, о скором начале занятий. А потом Гарри вспоминает про неувязку во всей истории своего несуразного партнерства:

— Скажи, так бывает, что у одного узор появляется раньше и проступает быстрее?

— Конечно. Ты бы хоть книги о партнерстве почитал — чем ты там занимаешься целыми днями?!

— Тебе лучше не знать, — усмехается он невесело.

— Ну-ну. Тот, у кого узор появляется раньше и быстрее, более открыт для партнерства. Даже не представляю как объяснить… да открой ты книжки! Он быстрее принимает этот факт и не слишком сопротивляется. Ну, вот Рон с Ромильдой. У него уже ползапястья в цветочках, а у нее только-только начинается. Так вспомни, как он за ней бегал уже после заключения партнерства, а она от него нос воротила. Да и у меня тоже медленнее было, чем у Маркуса: все-таки предубеждение против Слизерина — сильная вещь, — Гермиона задорно смеется, — но сейчас уже все в порядке, конечно, узоры одинаковые.

— Слизерин, это да-а-а, — задумчиво тянет Гарри, прощается с подругой и остается сидеть на ковре перед огнем.

Слова Гермионы наталкивают на новые преступные мысли. Снейп больше открыт для партнерства? Мерлин и Моргана! То есть, может быть, и он вот так же думает о Гарри, видит сны, просыпается и… нет, Гарри, иди-ка ты полетай на метле еще раз.

…Перед сном Гарри внимательно рассматривает свою руку. Появились еще две завитушки. Похоже на буквы, и, кажется, это будет слово. С ума сойти, огромная редкость!


* * *

Утром шестого дня прилетает сова с запиской от Снейпа. В ней время встречи и координаты аппарации. Коротко и по делу.

Недолгие сборы, резкий разворот — и Гарри появляется на опушке леса. Тепло, но пасмурно, похоже, будет дождь. Неподалеку уже стоит Снейп — такой же пасмурный — прячет руки в складках мантии.

— Идемте, Поттер, — говорит он безо всякого приветствия, разворачивается и шагает по тропинке вглубь леса. Остается только пожать плечами и двинуться за ним. В молчании они идут довольно долго, пересекают небольшие овражки, пробираются через заросли странных растений. Гарри помнит предупреждение профессора и старается близко к нему не приближаться. Желаемого облегчения пока нет и в помине, лишь нарастают тревога и ожидание.

Гарри видит пень, сплошь усыпанный сиреневыми фосфоресцирующими грибами, наклоняется рассмотреть необычную композицию. Снейп, видимо, спиной чувствует, что Гарри отстал, поворачивается и наконец-то заговаривает. Удивительно, но начинает он не с ругани, а с объяснений:

— Это сиреневые поганки. Основной ингредиент для умиротворяющего бальзама.

— Мы за ними сюда пришли, профессор?

— Нет, нам чуть дальше, — он направляется вперед, и снова Гарри разглядывает его не слишком широкую спину под черной тканью мантии.

В конце концов они оказываются на поляне, заросшей полынью. Горький полынный запах едва заметен, Гарри он совсем не нравится, и небо все темнее: сейчас вот-вот пойдет дождь.

— Поттер, давайте поторопимся, нам нужно успеть до дождя, — у Снейпа в руках два холщовых мешочка, и Гарри становится любопытно, как он собирается передать один из них ему, если не намерен приближаться. Но Снейп выходит из ситуации с честью: он левитирует мешочек прямо Гарри в руки.

— Срывайте только макушки, нужны самые молодые листья.

Гарри рвет листья, запах полыни становится резче, густеет, оседает горечью на языке. «Хорошенькое свидание, — усмехается он про себя, — на второе, пожалуй, не стоит соглашаться». Не то чтобы Гарри рассчитывал на что-то, но собирать вонючую полынь — это лишь Снейп мог придумать. Свидание, мать его!

Руки Снейпа регулярно появляются в поле зрения Гарри, и в очередной раз, когда тот чуть дальше тянется к кустику, Гарри видит обнажившееся запястье, перевязанное широкой черной лентой.

— Что это у вас? — ему не просто любопытно, ему действительно становится не по себе оттого, что с узором Снейпа может быть что-то не так. — Зачем вы наложили повязку, сэр? У вас болит рука?

Этими вопросами Гарри нарушает шаткое перемирие, и Снейп, кажется, рад сорваться:

— Это не ваше дело, Поттер! Снова суете свой нос куда не следует? — о да, он сделал это, и Гарри чувствует, как открылся шлюз, через который можно выплеснуть все то, что копилось в нем последние две недели. Невыносимое, темное, горько-полынное. Как приятно отшвырнуть мешок с мерзкой травой в сторону.

— Это мое дело! Ты понял? Все, что происходит с тобой сейчас — мое дело! Это ты тогда в министерстве сказал, что соглашение ерунда, что ничего серьезного, что следовать ему не надо! Это ты был в «Химерах», а не я, это ты там с кем-то… был. Да от этого сдохнуть можно! Теперь это свидание. Да какое это свидание, к черту эту полынь! Тебе от этого свидания легче? Легче или нет? Что у тебя с узором?

Гарри кричит, наступает на Снейпа, топчет несчастную полынь. Снейп стоит остолбеневший. Когда давно, на шестом курсе, Гарри вот так же в ярости орал ему вслед: «Ты трус!», он просто повернулся и недолго думая вырубил Гарри заклятием, а тут стоит и молчит.

Гарри в бешенстве, он хочет сделать Снейпу больно. Гарри хватает его одной рукой за перемотанное запястье, другой за мантию на груди и… целует его.


* * *

И Снейп отвечает. Сразу же, без раздумий. Тут же вцепляется своими пахнущими полынью пальцами в лохматые волосы и целуется как последний раз в жизни. Гарри, впрочем, тоже так целуется, потому что отпустить, подумать, ужаснуться происходящему нет сил. И желания нет. Да и возможности нет тоже: никто еще не прижимал его к тебе так сильно (ну не Алиса же!). И только сейчас, во время этого разделенного безумия, Гарри понимает, что целоваться — не просто приятно, как было всегда до того. Это — необходимо. Отчаянно, жизненно необходимо.

За спиной Снейпа, в трех шагах от них, растет дерево, огромное, высокое — эдакий страж леса. В его широченный ствол они и впечатываются, так и не отпустив друг друга. Все то, о чем Гарри грезил в последние дни, стало так близко и доступно. Окончательно теряя связь с реальностью, он делает совсем уже дикое: дергает, теребит, развязывает мешающий шейный платок и приникает губами к шее, покрывает ее поцелуями, едва ли не вылизывает уродливые шрамы и стонет уже вовсе неприлично громко. Теперь он знает ответ на свой самый первый, заданный себе почти во сне вопрос: да, Снейп чувствует, когда его шрамов касаются. Он стоит, запрокинув голову и закрыв глаза, хрипло дышит, закусывает губу и все вжимает и вжимает в себя бедра Гарри. Тот чувствует через свое невыносимое возбуждение, что со Снейпом происходит то же самое. Если сейчас не прижаться, не потереться об него, это же целый мир рухнет и не оставит в живых никого. Гарри прижимается. Три толчка друг в друга, и волна оргазма накрывает Гарри с головой — если бы он не держался за Снейпа так крепко, он, наверное, свалился бы в полынь, которая пахнет уже совсем не горько.

Снейп тоже дергается, не произнося ни звука, и теперь уже сам склоняется к плечу Гарри и стискивает так крепко, что трудно дышать.

Минуту они стоят так, замерев, успокаивая дыхание. Потом Снейп шевелится, размыкает объятия, достает палочку и, морщась, шепчет очищающее заклятие. Судя по тому, что применил он его к ним обоим, тот оргазм у них был общий, один на двоих.

— Что же ты творишь, Поттер, что мы творим? — он водит губами по волосам, — ты же это не забудешь. Ты не сотрешь память, как узор, ты будешь это помнить. Ладно я, это моя природа, но у тебя будут девушки...

Гарри его не слушает. Сейчас он уверен, что это с ним на всю жизнь, что ничего лучше произойти уже не может. Он все водит ладонями по складкам мантии и сюртука, и не может нагладиться, и думает, что Снейп пахнет полынью. Потом вспоминает причину своего срыва:

— Северус, — да! Вот так! — Что у тебя с узором, болит? Или что?

— Нет, не болит. Ты знаешь, что это будет слово?

— Я знаю, у меня, правда, только две буквы, не могу прочесть. Ты поэтому закрыл узор, чтобы я не увидел? — Снейп усмехается так, что становится понятно — да, поэтому.

Они еще стоят, обнявшись, но эйфория постепенно отступает, значит, Снейп через секунду снова замкнется, а Гарри станет неловко за произошедшее. Но один вопрос Гарри еще успевает задать:

— Почему твой узор появляется быстрее? — он не рассчитывает на ответ, тем более откровенный. И безмерно удивляется, услышав:

— Может быть, ты мне нужен больше, чем я тебе, — Гарри удивленно смотрит Снейпу в глаза, но усмешка, похожая на гримасу, исчезла — все, того Снейпа уже нет. Сосредоточенный, собранный, он расцепляет руки Гарри на своей шее:

— Собирайся, Поттер, сейчас начнется дождь.

Небо и правда черно, свищет ветер, шумят деревья. Только что оба они этого не замечали, никакой стихии не под силу было заставить их разорвать объятия.

— Когда зелье будет готово, я сообщу. Если станет хуже, придется встретиться еще раз (вот так вот, Поттер — придется!), — раздает последние инструкции Снейп.

Гарри не хочет уходить и расставаться. Он не желает запоминать, что в последние минуты Снейп был холоден и замкнут.

— Можно, я приду к тебе?

— Ни в коем случае! Я закрою камин. Поттер, даже не пытайся! — ну да, разве была возможность всерьез рассчитывать на какие-то перемены после сегодняшней встречи?

Гарри прощается и аппарирует домой.


* * *

Уже три дня Гарри не выходит из дома. Более того, он и по дому передвигается мало и неохотно. Лежит в кровати, лежит на диване; подолгу, не шевелясь, может сидеть в кресле. Кричер волнуется за него, думает, что хозяин заболел, и самовольно пытается лечить его, предлагая то зелья, то травяные отвары.

Но Гарри чувствует себя нормально, он просто бережет свои лесные воспоминания. Он боится резко встать, куда-то пойти и растерять свое сокровище. Он всей душой и телом переживает заново то, что произошло тогда. Хотя действительно стало легче: соглашение, вероятно, посчитало свидание удавшимся. Гарри постоянно думает еще об одном — чем в данный момент занят Снейп. Сознание подбрасывает как вполне невинные картинки, вроде приготовления зелья и чтения книги, так и абсолютно непристойные, от которых тяжелеет в паху и шумит в ушах.

Приходится бежать в душ и решать эту проблему. То быстро, то медленно, молча или шепча его имя, под фантазии о том, как Снейп раздевается (особенно сводит с ума неторопливое расстегивание пуговиц на рубашке), как выглядит обнаженным, как принимает душ, как лежит в кровати и трогает себя точно так же, как сейчас это делает Гарри. Как Снейп занимается сексом, представить пока не удается, капризное воображение отказывается показывать ему это. Но именно в эти дни табу на секс двух мужчин перестает существовать для Гарри Поттера.

Увлекшись своими ощущениями и переживаниями, Гарри совершенно забывает о скором начале учебного года и спохватывается, только когда Рон зовет его пройтись по Косой аллее, купить необходимое для занятий. Гарри уже стоит в дверях: все-таки решил немного пройтись и проветрить тяжелую голову, но его задерживает неизвестная сова, которая долбит в окно, как заведенная. Отвязав тяжелый пакет и отпустив несчастную, Гарри садится в кресло и разворачивает послание.

И видит зелье. Красивое, плавно меняющее цвет с фиолетового на розовый и обратно. К зелью приложена записка с описанием и дозировкой: «Зелье Радости. Для хорошего настроения примите пятнадцать капель. Эффект длится два часа. Для приятных снов на всю ночь — двадцать капель». Без подписи. Без объяснений.

После внимательного осмотра зелья и перечитывания записки приходит озарение. Это подарок! Тот самый, по соглашению. Значит, встречаться Снейп не хочет и решил выкрутиться вот так. Гарри и досадно, и приятно одновременно. «Надо тоже ему что-нибудь подарить, — решает он, — вот сейчас и куплю». И торопится уйти из дома, чтобы успеть до встречи с Роном приобрести подарок.

На улицу Гарри выходит с мыслью: «Неужели Снейпу снова так плохо, что без подарка никак не смог обойтись?» Гарри-то чувствует себя терпимо.

Косая аллея оглушает гомоном толпы. Перед началом учебного года здесь, как всегда, суетятся ученики Хогвартса, наметанный глаз сразу выхватывает из толпы первокурсников. Чуть более солидно выглядят студенты. Гарри кивает знакомым, здоровается с приятелями, вполуха выслушивает последние новости и пробирается вглубь Косой аллеи, минуя многолюдные магазинчики со школьными товарами. Обойдя магазин мадам Малкин и какую-то подозрительную лавку магических амулетов, он останавливается перед вывеской «Подарки и сувениры», пожимает плечами, толкает дверь с разноцветными витражами и входит внутрь.

Никто не мешает ему прогуливаться между полок и разглядывать товар. В лавке никого нет, а продавец, выяснив, что молодой человек «только посмотрит», тактично растворяется в глубине помещения. «Как в Выручай-комнате», — думает Гарри. Лавка доверху набита самыми разнообразными вещами и вещицами, кое-что даже сложно отнести к категории подарков, хотя мистер Уизли наверняка бы оценил лампочки и выключатели. Гарри проходит мимо книг, мимо самых разных магических и маггловских сувениров, аккуратно огибает полку с украшениями и вдруг останавливается. Среди заколок, шпилек и цепочек он видит застежку для мантии в виде паука. Гарри не знает, из чего она сделана, не знает, сколько она стоит, но понимает: это единственное, что он смог бы подарить Снейпу. И почему-то совсем не к месту всплывают в памяти слова Рона: «сидит в своей лаборатории, как паук...»

«Надеюсь, он меня за это не проклянет. Понятно, что отправлю совиной почтой, но мало ли», — думает Гарри и нервно улыбается, расплачиваясь с продавцом. Самая неудобная часть покупок выполнена, и можно возвращаться в толпу, в круговерть знакомых лиц и неотложных дел.


* * *

Купив все необходимое из длинного школьного списка, оттоптав ноги и облегчив кошельки, два друга, Гарри и Рон, сидят в Дырявом котле и заканчивают длинный, суетливый день кружкой пива.

— …Вот так, схожу с ума по полной программе, — завершает свой монолог Гарри. Пиво развязывает язык, а близость надежного верного друга делает исповедь чуть менее мучительной. — Как будто влюбился, только хуже.

Говорит Гарри, конечно, не все: самое драгоценное воспоминание — лесное, полынное — он оставляет при себе. Про бешеные фантазии тоже умалчивает. Но общую степень своего сумасшествия описывает правдиво. Рон звание лучшего друга снова оправдывает полностью: не ужасается, не смеется, а сразу верит и спокойно принимает.

— Ну, я так и думал, сказать по правде, — Рон закидывает в рот соленые орешки, — не было еще такого, чтобы стена ошиблась. Кого бы она ни сводила, быть им вместе. Знал бы ты, как на меня Ромильда орала. Прокляла даже один раз так, что пришлось в Мунго обращаться. И ничего, сейчас любовь-морковь. Или вот Малфой, — Рон подается вперед, а на его лице — предвкушение какой-то пакости, — мне Перси проболтался. Такой скандал устроил в министерстве! Апелляцию подавал, жалобы писал. Из страны уезжал даже, а его потом обратно притянуло. Ну и что? Через месяц уже своей Луне сам редиски покупал для ожерелий, и Ксено теперь частенько заходит к ним на чай. Со своей настойкой лирного корня, не иначе, — нет, все-таки ржать так заразительно, как Рон, мало кто умеет.

Отсмеявшись, Рон продолжает рассуждать:

— А что он с тобой встречаться не хочет ни под каким предлогом, это он правильно. Вот все равно — гадом был и будет — а правильно. Посмотри на свой узор. Две буквы? Это оттого, что не нужен он тебе. Это в данный момент — магия, а проведут ритуал — ты и себе потом не простишь, и его виноватым назначишь.

Гарри категорически не согласен сейчас с Роном, но спорить с ним — показать, что с головой у Гарри и правда совсем плохо. Даже с лучшим другом так лучше не рисковать.

— Ладно. А как думаешь, мне потом снова пара найдется? — пока эта мысль совершенно не воодушевляет.

— У каждого должен кто-то быть, и у тебя будет. Кого ты хочешь? Чтобы волосы — во! Сиськи — во! — Рон уже дурачится, значит, пора заканчивать встречу.

Друзья прощаются, и Рон, прихватив покупки, аппарирует домой, к Ромильде. Гарри уменьшает свои учебники, рассовывает их по карманам. Снейповского паука уменьшать не поднимается рука, да он и не мешает. Так, сжав застежку в кулаке в кармане мантии, он вспоминает слова Рона о том, что у каждого должен кто-то быть. «Да, — думает Гарри, — а у Кричера так никого и нет». И решительно направляется к магазину волшебных существ и тварей.

— Кричер, ты где? Иди сюда! — Гарри с грохотом сгружает на стол многочисленные покупки и осторожно ставит клетку с кем-то внутри.

— Хозяин звал Кричера? — домовик тут как тут, все такой же несчастный и неприкаянный.

— Кричер, у меня для тебя подарок, — Гарри чувствует себя по меньшей мере Сантой, — и поговорить сможешь, и шерсть с ковров убирать не надо! Смотри! — и открывает клетку.

Гарри и подумать не мог, что кошка способна произвести такое неизгладимое впечатление на домовика. Ну да, необычная, но чтобы так… Круглые, навыкате, глаза эльфа становятся еще круглее и больше, Кричер с хлопком закрывает их ладонями и в ужасе шепчет:

— Хозяин Гарри, за что, за что?! За что хозяин Гарри заколдовал этого домовика?

— Да ты что, Кричер, опомнись, какой домовик, это кошка! Просто без шерсти совсем. Ты же сам не хотел шерсть убирать, — Гарри добавляет в голос солидности, с Кричером это всегда работает. — Редкая порода, маггловская. Чрезвычайно умная. Смотри, какие уши!

Кошке редкой маггловской породы надоедает сидеть в клетке, она встает, потягивается, перебирает длинными лапами и спрыгивает на пол. Кричер отшатывается в священном ужасе.

— Хозяин Гарри не смеется над бедным Кричером, это точно не заколдованный домовик? У Малфоев живет такой, очень похожий, Аска. Это он?

— Балбес ты, Кричер. Это кошка, девочка. Зовут Птичка Певчая, представляешь? Мне так сказали. Магглы, знаешь ли, назвать нормально не смогли. А теперь она уже привыкла. Ну что?

Кошка и домовик внимательно вглядываются друг в друга, шевеля ушами. «Уши-то как похожи, — удивляется Гарри, — и глаза. Ну, просто истинная пара», — усмехается про себя.

— Годится, — выносит вердикт домовик. — Когда-нибудь хозяин Гарри тебя расколдует, а пока будешь так.

— Да не заколдованная она, — Гарри рад за оживившегося Кричера, — заботься о ней.

— Да уж буду, — к домовику стремительно возвращается вредность, — и любить, и заботиться. Не то что хозяин Гарри, хоть бы раз… о своей паре… как же… — голос домовика, уносящего редкую кошку, стихает где-то в недрах дома. А Гарри, вздохнув, достает из кармана застежку-паука.

Глава 5

Уже неделя, как начались занятия в школе авроров. Гарри пытается с головой окунуться в учебу, в общение с друзьями, и днем ему это неплохо удается. Будто все как раньше, нет никакого Снейпа, никакой истинной пары — все легко и свободно, словно в прошлом году.

Вечерами хуже: откатом возвращаются мысли и чувства, все то, что пряталось днем, мучает и терзает Гарри с удвоенной силой. Гарри отправил тогда застежку-паука совой, без всякой сопроводительной записки, посчитав, что все будет ясно и так. А если честно, просто не зная, что пишут в таком случае. И ощутил облегчение. Не понятно, что изменилось, но дышать стало легче, просыпаться не так мучительно, вспоминать не так больно.

Этот вечер из тех редких, когда Гарри не думает о Северусе Снейпе. Он действительно забылся и увлеченно перелистывает страницы пособия по рукопашному бою. С нынешнего года на их курсе введена эта дисциплина, и новый преподаватель красиво и изящно показал курсантам, что сила не только в палочке, что умеющий владеть своим телом волшебник вполне может выйти победителем из схватки. Поэтому Гарри внимательно и с интересом разглядывает картинки, на которых движущиеся фигурки отрабатывают броски и захваты.

Вот тут-то все и случается.

В камине вспыхивает огонь, и из него выступает Снейп собственной персоной, совершенно такой же, как всегда, до последней пуговицы. Он не дает опомниться Гарри, который пытается подняться. В два шага преодолевает расстояние от камина до кресла, аккуратно вынимает из рук книжку и, не глядя, кладет ее на столик. И все так же, не отрывая странного взгляда лихорадочно блестящих глаз, медленно и даже как-то задумчиво опускается перед Гарри на ковер. И утыкается лицом в его колени.

— Я так больше не могу, Гарри, — глухо стонет он, а руки снова живут свой жизнью: гладят, трогают, ползут вверх по бедрам и резко дергаются вниз, мнут ткань брюк, — не могу. Это безумие, одержимость. Это слишком сильно. Давай закончим с этим. Это нельзя терпеть долго.

Снейп, стоящий на коленях, бессвязно молящий о чем-то, называющий Гарри по имени — это все настолько нереально и невозможно, что Гарри на мгновение теряется. Потом мелькает мысль, что сейчас плохо его партнеру, и если не сделать срочно что-то важное, плохо станет обоим. Но о себе думать совсем не хочется, а вот о Северусе — да. Поднять с колен Снейпа, сидя в кресле, не получается, и Гарри сползает к нему на ковер. Теперь они смотрят глаза в глаза, путаются руками в мантиях друг друга и сумасшедшее целуются. Но если для Снейпа ничего другого в данный миг не существует, то Гарри пытается произнести то, о чем бредил последние дни:

— Что мне сделать? Скажи, я все сделаю. Хочу тебя, Северус. Пойдем к тебе, давай.

— Давай, — отвечает Снейп серьезно, поднимается сам и подает руку Гарри.

Раздеваться они начинают, кажется, еще в камине. Уже в спальне, на подходе к кровати, обнаженный Гарри сдергивает со Снейпа последнюю тряпку (это оказывается рубашка), и уже на равных они падают на покрывало. Единственное, что остается на Снейпе, это полоска ткани на запястье.

Гарри давно уже решил для себя, что он хочет всего. Решил, что не будет бояться и стесняться, как юная мисс. Он хочет целовать и трогать Северуса везде, хочет узнать, каков он на вкус и на запах, готов принять его в себя и отдаться без остатка. Но Снейп ведет себя странно и пресекает все попытки Гарри сделать ему хоть что-то приятное. Перехватывает руки, которые тянутся к его возбужденному члену, отстраняется при поцелуях.

— Да что такое, Северус, — воет от досады Гарри и пытается хотя бы обнять, хотя бы потрогать.

— Просто лежи, понятно? Не надо ничего делать для меня, я все сделаю сам, — после хаотичного барахтанья Гарри оказывается на спине, а его истинный партнер нависает сверху и целует все, до чего дотягивается: лицо, плечи, грудь. Спускается ниже, обводит языком и прихватывает губами один сосок, потом другой, двигается еще ниже, к пупку.

— Ты пойми… еще неделя, две, и ты прозреешь… ты вот этому всему ужаснешься. Я постараюсь, чтобы… хотя бы… не было очень противно… вспоминать, — пробивается сквозь поцелуи жаркий шепот.

— Ты сдурел?! Отпусти, — бьется Гарри, но Снейп держит его крепко, сжимает бедрами, слегка придавливает и не отпускает. Вроде одни кости, а тяжелый, когда вот так вот, сверху.

Гарри хочет сказать еще что-то, но Снейп берет в рот его член, и слова заканчиваются. Остается лишь желание тихо стонать и возможность немного двигаться вверх и вверх, наверное, в самое горло, но анализировать ощущения Гарри уже не может, ему слишком хорошо.

Настоящее разочарование накатывает на Гарри, когда Снейп прекращает эту сладкую пытку, тянется куда-то и что-то достает. Как только прохладная субстанция касается члена, Гарри открывает глаза, приподнимается и видит баночку в руках Снейпа и густую мазь на его пальцах.

— Ты что? — получается прохрипеть, но Снейп на него даже не смотрит, — зачем так?

— А иначе — никак, — но тут же сбавляет обороты, всматривается встревоженно и внимательно. Потом склоняется и медленно целует скулы, лоб, волосы, — мне надо. Тебе будет хорошо. Или хочешь по-другому? Как?

— Я никак не умею, — приходится даже зажмуриться — так становится неловко.

— Поэтому лежи, я сам все сделаю.

И делает так, что Гарри забывает, на каком он свете. Насаживается медленно, трудно, хрипло дышит и прикусывает губу. И все равно не может удержать стон, когда член Гарри входит в него полностью.

А потом они двигаются навстречу друг другу, хватаются за руки, цепляются за плечи; Гарри гладит бедра, грудь, живот Снейпа, пока не догадывается взять в руку его член и двигать этой рукой в такт движениям. Первым кончает Гарри. Когда он медленно возвращается в реальность и фокусирует зрение, то видит, что его собственный живот в сперме, а Снейп уже тянется за палочкой — наверняка для очищающего.

После они лежат обнявшись. Гарри утыкается в шею Снейпа и думает о том, что он почти счастлив. Снейп зарывается носом в растрепанные волосы Гарри, и о чем думает он — непонятно.

— Ты знаешь, что нам завтра надо быть в министерстве? — перестает ерошить волосы Гарри Снейп.

— Зачем? — думать лень, шевелиться лень.

— Стандартная процедура: прошел месяц со дня заключения соглашения. Будет осмотр узора, а затем нужно снова подписать соглашение. Мне прислали сову, должны были и тебе.

— Надо — так надо, — бормочет Гарри и отключается.

— Поттер… Гарри, проснись, тебе пора, — Гарри открывает глаза. Снейп стоит перед ним полностью одетый, разве что без мантии. Он сосредоточен, в руках палочка, словно барьер, который отделяет Снейпа, который сейчас, от Северуса, который был (Гарри кидает взгляд на часы) два часа назад.

— Северус? Можно мне остаться?

— Нет, Поттер, ни в коем случае. Нам не стоит быть рядом дольше необходимого, — Снейп снова смотрит на стенку, на огонь, на часы, но только не на Гарри. — Я обязан извиниться за сегодняшнее. Я повел себя недопустимо, — он постукивает палочкой по ладони, — я не должен был так сорваться. Прости.

Снейп все-таки переводит взгляд на Гарри, быстро обшаривает взглядом его обнаженную фигуру и отходит подальше. Гарри усмехается, садится на кровати и начинает последовательным «Акцио» призывать разбросанные по всему дому вещи. Он, возможно, и сам бы не остался, но Снейп мог и предложить. Или нет? Все равно досадно.

Что сейчас говорил Снейп? Сорвался? А кстати!..

— Северус, — полуодетый Гарри делает шаг вперед — Снейп, не таясь, тут же демонстративно делает шаг назад. Понятно. — Ты сказал «сорвался». А как ты держался вообще? Я чуть не сдох без тебя, а я вроде как меньше подвержен влиянию этого партнерства.

Снейп кашляет, но все-таки сипло выдавливает из себя:

— Я пил зелье, Поттер, типа отворотного, только модифицированное. Оно ослабляет влияние именно партнерских уз. Если бы у нас все было по-человечески, эффект бы держался столько, сколько нужно. Однако при нашей ненормальной ситуации оно перестало действовать, черт возьми! Вот так. Сегодня. Просто перестало и все, — Снейп выдыхает и предусмотрительно отходит в другой конец комнаты от незаметно подкравшегося Гарри. — Ты выдержишь и так, Поттер. Мне… труднее. Поэтому уйди, слышишь? И заблокируй камин, очень прошу. Чтобы больше никогда… — Снейп еще секунду смотрит на Гарри, а потом выходит из комнаты.


* * *

Сегодня Гарри должен явиться в министерство для подтверждения партнерских уз. Он уже вернулся домой из школы авроров, вспугнул Кричера, который с головой ушел в свою любовь к кошке (ах ты, Птичка моя, любимая, певчая), заставив того накормить голодного студента хоть чем-нибудь, и, перерыв весь шкаф, выудил мантию поприличнее. Ах да, и почистил ботинки. Ну и подумал о Снейпе, конечно. Не думать про него Гарри совсем уже не мог, да и не пытался.

Прошлой ночью, вспоминая нереальные, безумные картины того, что происходило в спальне Снейпа, Гарри кончил еще два раза, шепча все то, что забыл или постеснялся прошептать своему Северусу.

Мистер Уолтерс на месте, в кабинете, и точно так же, как в прошлый раз, диктует письмо прыткопишущему перу. Кругленький мистер Коул за боковым столом склонился над пергаментом, что-то шепча и тыкая в него палочкой, из-за чего от несчастного свитка во все стороны летят фиолетовые искры.

— А-а-а, мистер Поттер, — радушно улыбается бородатый Уолтерс Гарри, — мы вас ждем. Стандартный осмотр, как же, как же. А где ваш партнер, мистер Снейп?

— Наверное, скоро будет, — Гарри устраивается поудобнее в пыточно-жестком посетительском кресле. — Мистер Уолтерс, у меня вопрос, — Уолтерс ободряюще кивает головой. — Многим письмо с указанием истинной пары приходит в девятнадцать лет. Некоторым немного позже. Я читал, что до тридцати лет почти все обретают свою пару. Почему же есть те, кому пара находится еще позже? В книге написано, что бывают случаи, когда истинная пара не находится никогда.

— Хороший вопрос, мистер Поттер, — задумчиво кивает головой Уолтерс. — Мы сами пытаемся найти достоверное объяснение этому, но до сих пор у нас только теории разной степени вероятности. Возможно, стена уз каким-то образом угадывает, готов ли человек к тому, чтобы быть с кем-то связанным. Вы ждали сову, мистер Поттер, в день вашего рождения?

— Да, само собой, ждал.

— То есть хотели или не хотели, боялись или нет, но подсознательно смирились с этим, были готовы, — рассуждает Уолтерс.

— Скорее всего. Не могу сказать наверняка.

— Я понимаю. А вот ваш партнер, мистер Снейп, — вы же про него сейчас спрашивали? («Вот так, Поттер, конспиратор из тебя никакой».) Так вот, он готов не был, не желал, даже не думал об этом.

— А сейчас, значит, подумал и стал готов.

— Полагаю, да. Узор, который появляется быстрее вашего, безусловное тому подтверждение.

В коридоре слышатся стремительные шаги, открывается дверь кабинета, и входит Снейп. Застегнутый, закутанный, раздраженный, самый обычный Снейп — такой никак не мог сам прийти вчера к Гарри, целовать его, заниматься с ним, ну пусть не любовью, ладно, но сексом-то уж точно. Гарри приходится отвернуться от него, дабы вернуть мысли со скользкой дорожки к насущной проблеме освидетельствования партнерства.

— Господа, — скрипуче здоровается Снейп сразу со всеми, — я вынужден просить вас поторопиться. Начинается важная стадия приготовления зелья, мое отсутствие в лаборатории может быть губительно для него.

— Отлично! — Уолтерса не нужно просить дважды, — приступим. Мистер Коул, что там у вас? Все готово? Начали!

Процедура освидетельствования не слишком длинная. Коул произносит нараспев витиеватое заклинание, пергамент снова искрит, Гарри и Снейп по очереди прижимают кончики своих палочек к светящейся печати на соглашении. Золотая призрачная лента обвивает запястья обоих, вспыхивает и с хрустальным звоном исчезает.

— Наш колдомедик, мистер Брай, сейчас осмотрит ваши узоры, — оказывается, в кабинете есть еще один волшебник, которого они не заметили между стеллажами с папками. — Мистер Поттер, прошу.

Гарри протягивает свою руку, позволяет крутить ее и так и эдак, подносить к самому носу.

— Медленно, да, медленно, — бормочет целитель, — будет слово, надо же! Редкий случай. Три буквы — маловато, но в пределах нормы. Вы свободны. Следующий.

— Я бы хотел, чтобы мистер Поттер вышел, — цедит Снейп, в упор сверля взглядом колдомедика, — я настаиваю!

— Да выйду я, пожалуйста, — Гарри обидно, но показывать это Снейпу? Ни за что! Приходится шагать за дверь свободно и независимо. А в коридоре можно и скривиться, и ткнуть стенку кулаком.

Через минуту из кабинета выскакивает Снейп и, не замечая Гарри, летит по коридору к выходу — наверное, спешит к своему зелью.

Гарри догоняет его в полутемном закутке, недалеко от какой-то кладовки.

— Северус, подожди, — хватает его за предплечье, — ты правда так торопишься в лабораторию?

— Очень тороплюсь, Поттер, отпусти, — Снейп пытается отцепить удерживающую его руку.

Понимая, что Снейп сейчас ускользнет, Гарри легонько, но настойчиво толкает Снейпа ближе к стене и обнимает за талию.

— Я сильнее тебя, знаешь? Надо будет — запихну нас обоих в эту кладовку, — пытается пошутить Гарри, утыкаясь носом в шею Снейпа, туда, где шрамы, которые он когда-то целовал. Но в данный миг на Снейпе шейный платок, поэтому и дышать приходится в эту шелковую ткань. Гарри, возможно, и сильнее: квиддич, школа авроров и постоянные тренировки поспособствовали этому, но все-таки ниже на полголовы.

Замерший Снейп шевелится, вздыхает, скользит руками по спине Гарри, запускает пальцы в волосы, смотрит в глаза и шепчет, как в прошлый раз:

— Чего ты хочешь, Поттер?

— Тебя, — Гарри не видит смысла ходить вокруг да около, слишком мало времени у них осталось, и потом, он же все равно не согласится, — пойдем ко мне, прошу. Твое зелье может подождать?

— Может, — неожиданно отвечает Снейп.


* * *

В этот раз они не торопятся. И раздеваются почти аккуратно, по крайней мере, все вещи остаются на полу в спальне. Снейп снова, к досаде Гарри, ведет себя как в прошлый раз. По правде сказать, он позволяет себя только целовать. Перехватывает руку, скользящую по животу вниз, качает головой:

— Нет, я же говорил тебе, — целует запястье с тремя буквами узора, увлекает Гарри на кровать.

— Теперь ваша очередь лежать, мистер Снейп, — Гарри не очень хорошо представляет, с чего надо начинать, но Снейп сейчас под ним, и необходимо что-то делать, пока тот не передумал. Гарри, больше нюхая, чем целуя, ведет носом и губами по груди Снейпа вниз, замирает на секунду, берет в руку его твердый горячий член.

— Я же просил, — стонет Снейп, закрывая глаза, и, вопреки своим словам, толкается Гарри в кулак раз, другой, третий. — Подожди, постой, — останавливает он обоих, сгибает в коленях и раздвигает ноги. — Давай?

— О-о-о, — от напряжения и желания у Гарри шумит в ушах, — почему снова ты? А я?

— Хватит рассуждать, смелее, мистер Поттер, будет потом что вспомнить, — шепчет Снейп.

Все как-то неправильно, Гарри представлял себе все не так. Но Снейп перед ним, он ждет, и так хочется, о Мерлин, как же хочется снова быть внутри него.

Гарри уже приставляет свой член к входу, когда вспоминает:

— У меня смазки нет. Никакой.

В ответ слышит полный бред:

— Это не важно, пусть так. Хочу запомнить тебя надолго.

— Н-нет. Не получится же так. А наколдовать можно?

— Нет, это же не вода, — Снейп садится, мягко берет своего партнера за плечи, укладывает на спину и начинает поцелуями отмечать путь вниз, а затем смыкает губы на члене Гарри, увлажняет его, смазывает слюной.

— Теперь все получится, — он возвращается к губам Гарри.

И все действительно получается. Гарри движется — сначала медленно, трудно, потом быстрее — все больше погружаясь в сладкое удовольствие. Снейп под ним, одной рукой он держит Гарри за бедро, другой помогает себе. Глаза закрыты. «Видеть меня не желает», — дурацкая, внезапная мысль мелькает у Гарри в голове.

Сколько бы ни представлял себе Гарри в горячечных фантазиях их с Северусом близость, там они всегда кончали одновременно и сливались в горячих объятиях. Реальность оказалась другой. И вот уже Гарри бьется в оргазме и скулит, задыхаясь: «А ты-ы?»

— Подожди, останься так, — выдыхает Снейп, и пока Гарри пытается продолжать свои движения, доводит себя до разрядки.

А вот после все так, как мечталось. Они лежат обнявшись. Гарри гладит Северуса по мокрой спине, а тот снова водит носом по волосам Гарри. Потом вздыхает, сжимает его крепче в объятиях и говорит ужасное:

— Гарри, я не сказал сегодня в министерстве, но зелье практически готово. Вечером добавлю последних златоглазок, и можно начинать ритуал.

Когда-то Гарри показалось, что его мир перевернулся, когда он получил министерское письмо с красиво написанным: «Северус Снейп». Теперь же он понимает, что его мир рухнул не тогда, а сейчас. Гарри подскакивает на кровати, вглядывается своему Северусу в глаза, ловит его руку.

— Да к черту зелье! Мы же оказались настоящими партнерами. Давай оставим все как есть, ведь нам же хорошо.

— Нет никакого «хорошо», Гарри. То, что у нас сейчас, это не партнерство, это мука для обоих. Может быть, ты реагируешь меньше, но я так больше не могу. Это ненормально — хотеть тебя двадцать четыре часа в сутки. Ненормально думать только о тебе — я хочу думать хоть иногда еще и о работе. Ты на своих занятиях разговариваешь с кем-то, улыбаешься кому-то? Это обычная твоя жизнь, а я не расстаюсь с тем болеутоляющим зельем. От него, знаешь ли, сердце барахлит. Сердечный приступ в сорок лет — не рановато ли?

— А я ничего не чувствовал с тех пор, ну… когда ты в «Химерах» был.

— А тебе и нечего было чувствовать, Гарри. Я все это время общался лишь с поставщиками ингредиентов.

Гарри ложится на Снейпа сверху, утыкается лицом в грудь и ощущает, как его заполняет нежность пополам с отчаянием.

— А хотя бы позже можно? Это зелье не должно настаиваться?

— Нет, не должно, — нервные пальцы обрисовывают контур уха, скользят по шее, обводят кругами лопатки, посылая по телу полчища мурашек. — Но оно может постоять пять дней, не больше.

— Ну хотя бы пять дней! — Гарри поднимает голову и с мольбой смотрит на Снейпа, — хотя бы пять дней давай проведем вместе!

— Это называется рубить хвост по частям, — Снейп притягивает Гарри к себе и целует, — но я, пожалуй, соглашусь.


* * *

За эти пять дней Гарри узнает о Северусе многое. Он теперь знает, как тот выглядит, когда стоит на коленях, прогнувшись в пояснице, в то время как Гарри снова берет его. Знает, что он никогда не издает ни звука, только задерживает дыхание во время кульминации. Знает, что он способен довести ртом Гарри до безумия, принять и проглотить все до последней капли (в себе Гарри на этот счет совсем не уверен, а проверить Снейп все так же не дает).

Ни с одной из своих двух подруг Гарри не чувствовал себя так, как сейчас, рядом с Северусом. Спокойно, счастливо, наверное, даже влюбленно. Гарри бы с радостью забросил на эти пять дней учебу, но Снейп возражает. Приходится не просто уходить каждый день на занятия, но и возвращаться каждый вечер к себе домой. Ночевать у себя Снейп категорически не разрешает. Но и эти крохи времени делают Гарри счастливым. Он таскается за Снейпом по всему дому: в лабораторию, в кладовку за ингредиентами, на кухню. Он болтает, смеется, обнимает, целует. И в ответ получает, может быть, чуть более сдержанные, но все же и объятия, и поцелуи, и даже несколько намеков на улыбку.

В последний, пятый вечер, после секса, они, как обычно, лежат обнявшись. Но это объятие скорее напоминает захват дьявольских силков. Два тела спаяны и слеплены так, что оторваться, кажется, можно только с куском или мяса, или сердца, или души.

— Я не хочу, чтобы все заканчивалось, Северус.

— Это ты сейчас так думаешь. Заклятие спадет быстро, через час ты меня начнешь ненавидеть, как и прежде, не волнуйся.

— Не говори так. А если не начну?

— Мы не будем это проверять. Сразу после ритуала я уезжаю, надолго и далеко. Пока меня не будет, тебя отпустит в любом случае.

Гарри знает, что Снейп, наверное, прав, что ритуал разрыва этой связи почти наверняка подействует, и что исключить даже случайные встречи — это правильно. Но снова ненавидеть? Не будет этого. И вспоминать их встречи со стыдом Гарри тоже не будет. Пусть Снейп сколько угодно волнуется об этом. Примет это и будет как-то пытаться жить дальше. И никаких больше Алис. В ту ночь Гарри не уходит. Он спит и не видит, что его долго и внимательно разглядывает Северус Снейп.

Глава 6

Ритуал в министерстве запоминается Гарри обрывками. Да ему, собственно, не слишком много объяснили и никуда не допустили. Снейп уходит со своим зельем к артефактологам, и оттуда уже вся команда волшебников отправляется к стене уз с палочками, амулетами, древними пергаментами — творить ритуал.

Гарри же остается в знакомом кабинете в компании мистера Коула и еще одного молодого человека, который должен засвидетельствовать расторжение партнерских уз.

Довольно долго ничего не происходит, и когда у Гарри уже зарождается надежда, что ритуал провести не удалось и разрыв не сработает, начинает мерцать, а потом с треском исчезает печать на пергаменте с соглашением. Буквы узора на запястье вспыхивают фиолетовым и тоже пропадают. Гарри сидит, замерев, разглядывает руку и пытается понять, что он еще чувствует, а что — уже нет.

— Вы свободны, мистер Поттер, — выводит его из задумчивости голос Коула. — Всего вам хорошего. И вот еще что. Простите за такую новость, но я обязан сказать. Вы и мистер Снейп больше не будете рассматриваться артефактом в качестве чьих-то пар. Сколько мы ни бились, стена уз отказывается распределять вас вторично. Мне очень жаль, я понимаю, вам нужно время, чтобы принять эту новость…

Если бы этот кругленький волшебник только знал, какой груз он сейчас снял с плеч Гарри. Ведь тот уже напредставлял в ревнивых фантазиях нового партнера Северуса (высокого красивого мужчину) и своего (писклявую глупую девчонку). Гарри, улыбаясь, кивает, прощается и выходит из кабинета. Хочется найти Снейпа, но Гарри понятия не имеет, где тот находится в данный момент.

В холле министерства обычная сутолока. Гарри протискивается через толпу к выходу и видит, как в соседнем камине мелькает край знакомой черной мантии.

— Северус! — Гарри кидается к камину, но опаздывает. Снейп смотрит на него, качает головой и исчезает.


* * *

Гарри все ждет обещанного облегчения. А оно — как не наступило сразу, так не приходит ни через неделю, ни через две. Уже октябрь: дождливо, холодно, промозгло. Просыпаться не хочется, выходить из дома не хочется, жить не хочется тоже.

Если бы не Рон, который отлично научился одним хитрым заклинанием копировать записи нужным почерком и который прикрывает отсутствующего Гарри на занятиях, национального героя, скорее всего, уже бы пугали отчислением. Определенные послабления ему, разумеется, дают, но сейчас его поведение не вписывается ни в какие рамки. На некоторых лекциях он, впрочем, появляется, вызывая своим хмурым и помятым видом удивленные и непонимающие взгляды однокурсников.

Конечно, Гарри пытается искать Снейпа. Его дом пуст и окружен несколькими охранными заклинаниями. В рабочей лаборатории Гарри говорят, что Снейп в длительной поездке: обмен опытом, конференция во Франции, совместные разработки с французскими коллегами.

— Да, друг, — басит Рон, — не знал бы я, что вас ритуалом разъединили, решил бы, что ты потерял свою настоящую истинную пару.

«А я и потерял, — думает Гарри.— Как он там, интересно, без меня? Французские коллеги, надо же», — грызет червячок неуместной ревности.

Гарри делает глупость за глупостью. Например, он аппарирует на опушку леса, в котором они собирали полынь, идет по тропинке, сбиваясь и путаясь, находит пень с сиреневыми грибами. Они уже потускнели и не светятся, в воронкообразных шляпках блестят крохотные лужицы воды. Чуть дальше — та самая полянка; вся полынь пожухла, полегла от дождя и ветра. Гарри срывает вялые листья, растирает в ладонях, подносит к лицу и вдыхает слабый аромат. Больно и горько.

Теперь Гарри берет в кровать кошку. Гарри подгребает к себе Птичку, утыкается в ее горячий бархатный бок и тоскует. Ему стыдно, что он вот так, не по-мужски, обнимается с кошкой, но об этом же никто не в курсе. Она мурлычет, и это мучительно напоминает о знакомом хриплом дыхании, которое так и не становилось ни стоном, ни криком. Он всегда такой, интересно, или только с Гарри? Был.

Еще одна глупость, которую совершает Гарри — однажды на уроке он все-таки включается в процесс обучения и выясняет, как можно поставить оповещающие чары. Он аппарирует к дому Снейпа и ставит эти совсем простенькие чары. Они никак не замаскированы, и попавший в зачарованный круг сразу поймет, что его отследили. «Ну и пусть, — думает новоявленный сыщик, — пусть знает. Главное, я тоже буду знать, что он в порядке и вернулся».

Проходят полтора месяца, в течение которых Гарри смиряется, сживается с мыслью, что ему придется жить без Северуса. И жить, кажется, придется плохо. Однажды, когда мысли о нем становятся уже не смертельными, а просто тоскливыми, Гарри размышляет: единственный ли Снейп мужчина, к которому его потянуло, или, возможно, когда-нибудь такое случится снова? Думать о гипотетических «других» так мерзко, что Гарри прекращает это занятие, так и не выяснив, гей ли он, или его переклинило только один раз на конкретном человеке.

Еще одна выдающаяся глупость, совершенная в эти беспросветно одинокие дни — Гарри аппарирует к Хогвартсу, пьет чай с директором Макгонагалл и просит разрешения посмотреть в зеркало Еиналеж. Директор не против, но в глазах такое понимание и сочувствие, что Гарри передергивает. Но за последующие слова он готов ее расцеловать.

— Прямо паломничество к этому зеркалу в последние дни. Мистер Снейп неделю назад был здесь, тоже спрашивал про него.

«Он жив. Он в порядке», — этого почти достаточно, чтобы стало хорошо.

Гарри совсем не удивляется, когда видит в мутной глубине себя и Северуса. В зеркале Гарри обнимает Северуса за талию, а тот, хоть и смотрит хмуро куда-то в сторону, рукой гладит и массирует затылок Поттера. «Интересно, что он там увидел», — думает Гарри, прощаясь с Макгонагалл и аппарируя домой.

Гарри живет без Северуса уже два месяца и пять дней. И в этот благословенный пятый день третьего месяца слышит, что его оповещающие чары сработали.


* * *

Он аппарирует к дому Снейпа так стремительно и вламывается в дом, на котором сейчас не стоит никакой защиты, так быстро, что сталкивается со Снейпом на пороге.

— Мистер Поттер, — резкий поворот, палочка в руках, злые глаза, — что вы себе позволяете? Оповещающие чары на моем доме? Наглец! Какого черта вы тут забыли?

— Мы можем поговорить, Северус? — Гарри делает неудачную попытку наладить контакт.

— Не можем. Будьте добры покинуть мой дом, — Гарри бы, возможно, поверил — Снейп может быть убедителен — если бы не… не… да у него же повязка на запястье осталась!

— Только один вопрос, мистер Снейп, — находится Гарри, — про Хогвартс, это важно.

— Про Хогвартс? — в голосе Снейпа удивление и облегчение одновременно. — Быстрее, пожалуйста.

Гарри припоминает заклинание, которое им показывали совсем недавно. Аналог веритасерума, очень легкий вариант, хватает лишь на один короткий вопрос-ответ (весьма удобно при задержании преступников), но этого ведь будет достаточно?

Взмах палочкой, заклинание, вопрос:

— Что вы увидели в зеркале Еиналеж в Хогвартсе на прошлой неделе, мистер Снейп? — если Гарри когда и задавал самый нужный, уместный и правильный вопрос, так это сейчас.

Растерянного Снейпа почти никому не доводилось видеть, вот и в данный миг растерянность быстро сменяется гневом:

— С чего вы взяли, что я смотрел в это зеркало? — он даже пытается бороться и сбросить путы заклятия. Бесполезно — оно хоть и рассчитано на один вопрос, но уж вытащит ответ наверняка. — Вас, Поттер, я видел вас. Уйдите уже с глаз моих долой!

— Ну нет уж, — вот теперь Гарри уверен в себе как никогда, — я тоже смотрел в зеркало и тоже видел. Тебя! Если мы видели друг друга, это о чем-то говорит, ведь так? Убери палочку, Северус, я хочу тебя обнять.

— Убрать? Как мило. И снова попасть под ваши заклятия, чары, что вы там еще припасли для нашей встречи?

Похоже, уже можно делать шаг вперед, и еще, и еще. Бросок, захват — да! Снейп в кольце цепких рук не сопротивляется и, кажется, даже дышать не может. Гарри слегка ослабляет хватку:

— Ни за что тебя больше не отпущу! — рычит он в складки мантии.

— Как же ты все время не вовремя случаешься, Поттер. Я зашел на полчаса, чтобы забрать рецепты и свои записи. Я планировал уехать навсегда. Меня ждут во Франции.

— Я ждал тебя сильнее. Почему у тебя до сих пор повязка на руке? У меня узор исчез.

— И у меня исчез. Это… кхм, не твое дело.

— На память?! Северус, ты оставил ее на память обо мне?!

— Много о себе воображаете, мистер Поттер, — Снейп высвобождает, наконец, руки из объятий и привычно запускает пальцы в вихры бывшего партнера. — Вот скажи, почему ты в ноябре в одной футболке и джинсах? Мне идти варить Бодроперцовое?

— Ты не представляешь, как я к тебе спешил, Северус.

— Ты успел, — Снейп начинает целовать лицо Гарри, не разбирая, как придется: в нос, в виски, в губы. Отстраняется ненадолго, чтобы посмотреть в глаза, и продолжает:

— Я был уверен, что все закончится, что уеду и забуду. Но чертов артефакт так связал, что и не развязаться нам никогда.

— Думаю, это не артефакт, Северус, думаю, это мы сами, — Гарри довольно успешно справляется с пуговицами Снейпа.

— Чего-то подобного я и боялся, — Снейп оглядывается вокруг, — Поттер, держись! — и они аппарирут в спальню.

Вот так через два месяца и пять дней своего абсолютного, страшного одиночества Гарри за один вечер получает ответы на все свои вопросы. Теперь он знает, что Снейп может не молчать. Что он может взволнованно шептать отвлекающую чушь, когда входит в Гарри, и может стонать, когда его накрывает оргазмом. Гарри знает, что вот так, принимая, ему самому нравится чуть больше. И еще знает наверняка, что сперма Северуса на вкус точно такая же, как его собственная (а кто не пробовал, скажите?).

И знает окончательно и бесповоротно — он останется с Северусом Снейпом.

Эпилог.

— Это никуда не годится, Поттер. Ты уходишь, приходишь, хлопаешь дверью, рассыпаешь летучий порох. Ты отвлекаешь меня от работы, в конце концов, — Снейп недовольно шуршит газетой.

— А что ты предлагаешь, Северус? У меня дома учебники, одежда и даже моя метла.

— Предлагаю тебе определиться окончательно с местом жительства. Мне надоело это твое бесконечное мелькание. Еще неизвестно, куда ты на самом деле таскаешься. Что ты улыбаешься, Поттер? Нет, я не ревную.

— Северус, ты сейчас предлагаешь мне переехать к тебе? — Гарри усиленно делает вид, что его не слишком интересует это предложение.

— Ну не мне же переезжать в дом Блэков. Даже не мечтай.

— Даже не мечтаю, — Гарри закрывает учебник и садится удобнее, — Северус, у меня там домовик, я не могу бросить его.

— Какое счастье! Это тот, полоумный? Ладно, что теперь, забирай.

— А еще у меня Птичка.

— О боги! Поттер, ты завел канарейку? — кажется, Снейп уже и сам не рад, когда узнает истинное количество жильцов.

— Это кошка. Кричера и моя. Он думает, что это заколдованный домовик, но это правда кошка.

— Н-да. Если мне понадобится кошачья шерсть для зелий, я знаю, что мне делать.

— Боюсь, ты очень удивишься, Северус… — усмехается Гарри, заходя в камин.


* * *

На Рождество принято дарить подарки, и в данный момент Гарри идет получать свой. Точнее, они оба сейчас получат один подарок на двоих. Гарри пришлось приложить много сил и проявить все свое не слишком убедительное красноречие, но у него получилось.

Поэтому они идут делать узоры в салон магических тату. Гарри выбил из Снейпа обещание, что они оба нанесут на запястье и кисть то самое слово, которое полностью появилось у Снейпа, и которое не смог прочитать Гарри.

— …будьте добры, не снимайте повязку хотя бы три дня — солнечный свет узору на первых порах очень вреден. Сегодня не мочить ни в коем случае, — монотонно бубнит колдоведьма стандартные предупреждения.

Вечером Гарри, убедившись, что Северус уснул и не поймает его за подглядыванием, отходит в не слишком освещенный угол и, воровато оглянувшись, приподнимает край повязки. Охватывая запястье, поднимаясь по внешней стороне ладони вверх и смыкаясь еще одним кольцом на безымянном пальце, по кисти вьется узор из одного слова:

«Навсегда».

Комментарии

19011967 2016-09-20 13:56:59 +0300

Шикарный фик! Просто шикарный! Очень понравилось, буду перечитывать не один раз! Автору браво!

SelenaTais 2016-09-22 11:54:02 +0300

Один из лучших соулмейтов!

Призрачный странник 2016-10-02 14:03:50 +0300

Шикарная работа! Автор браво!!!