Lost Before

Автор:  ZZZenitKa

Номинация: Лучший авторский слэш по аниме

Фандом: Kuroko no Basuke

Число слов: 21922

Пейринг: Мидорима Шинтаро / Такао Кадзунари

Рейтинг: R

Жанр: Drama

Предупреждения: Гет, ОЖП, Пост-канон

Год: 2015

Число просмотров: 608

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Если в прошлом ты потерял слишком многое, то судьба обязательно даст тебе второй шанс в настоящем.

Пролог

Звук телефонного звонка разорвал приятную ночную тишину и разбудил Мидориму. Открывать глаза и уж тем более отвечать на звонок решительно не хотелось, но профессиональная выучка взяла своё. Мидорима потянулся за телефоном, на автомате взглянув на часы – те показывали начало третьего ночи – и немало удивился, увидев имя вызывающего его абонента. Нехорошее предчувствие зашевелилось где-то внутри, но Мидорима нажал на зелёную кнопку.

– Да.

– Мидорима-кун, – послышалось из трубки, потом какие-то звуки, похожие на плач и шмыганье носом.

Мидорима сел, спустив ноги на холодный пол.

– Юзу, что случилось? – он включил свет и надел очки. В том, что что-то действительно случилось, сомневаться не приходилось – сестра Такао вряд ли стала бы звонить среди ночи просто так.

Юзу снова шмыгнула носом и сбивчиво ответила:

– Мама… ей стало плохо. Её увезли в больницу, сказали, что нужна срочная операция. А я не знаю… Не знаю, что делать. Мне страшно.

– Во-первых, постарайся успокоиться, вот что, – Мидорима уже ходил по комнате, собираясь и приводя себя в порядок. – В какую больницу её отвезли?

– При твоём университете, – снова всхлипнув, ответила Юзу.

– Ты там?

– Да.

– Я сейчас приеду, жди меня, – Мидорима отключился и посмотрел в зеркало. Час от часу не легче.

Дежурная медсестра немало удивилась, увидев его в фойе.

– Мидорима-кун, сегодня же не твоя смена, нахмурившись, сказала она.

– Такао Мамико-сан, её привезли около двух часов назад, что с ней?

– Твоя знакомая? – зарываясь в документы, поинтересовалась медсестра.

– Мать моего друга, – ответил Мидорима, поправляя очки. – Так что?

– Вот, – медсестра протянула ему больничный лист. – Оперировать взялся Кунода-сенсей, так что можешь не переживать.

– Она сейчас на третьем?

– Да, – кивнула медсестра. – Её девочка тоже там.

Мидорима отдал бумаги и кинулся на третий этаж. В том, что с Такао-сан всё будет в порядке, о уже не сомневался, раз за дело взялся Кунода-сенсей, его больше интересовало, из-за чего она оказалась в больнице.

– Юзу, – негромко позвал Мидорима, увидев сестру Такао, одиноко сидящую в коридоре.

Та медленно подняла голову и вяло кивнула. Мидорима подошёл ближе и сел рядом. Юзу выглядела неважно, глаза покраснели от слез, нос распух, губы были искусаны в кровь.

– Всё будет хорошо, – сказал Мидорима, положив ладонь ей на плечо.

Юзу всхлипнула и покачала головой.

– Я думала, она умрёт прямо у меня на руках.

– Кунода-сенсей делает невозможное. Она будет жить, вот что.

– Я так испугалась, – Юзу вытерла рукавом вновь потёкшие слёзы. – Господи, как же я испугалась.

Мидорима вздохнул, достал из кармана платок и протянул ей.

– Всё будет хорошо, – повторил он.

– Уже не будет, – покачала головой Юзу, глядя прямо перед собой, и снова расплакалась.

Мидорима погладил её по голове, успокаивая, Юзу, повернувшись, уткнулась лицом ему в грудь, вовсе перестав себя контролировать. Мидориме ничего не оставалось кроме как приобнять её и поглаживать по спине, пока она окончательно не успокоится. Всё-таки Юзу была ещё совсем ребёнком, хоть и перешла этой весной в выпускной класс старшей школы.

– Если мамы не станет, я останусь совсем одна, – прошептала Юзу через какое-то время. – Я так боюсь оставаться одна.

– У тебя есть отец, – напомнил Мидорима, – и старший брат.

Юзу вдруг села ровно, глядя на Мидориму такими дикими глазами, что стало страшно.

– Ты ещё не знаешь, – сказала она, и то нехорошее предчувствие, что тихо сидело внутри всё это время, громко щёлкнуло клыкастыми челюстями. – Да и кто бы кроме нас тебе сказал, – Юзу опустила голову, пряча лицо за волосами. – Знаешь, почему мама оказалась в больнице?

– Что случилось? – терял терпение Мидорима, а предчувствие ворочалось, разрасталось, щёлкая клыками всё громче.

– Мы уже ложились спать, когда маме позвонили, – дрожащим голосом пустилась в объяснения Юзу. – Я была в своей комнате, когда услышала грохот, прибежала на звук, а мама сидела на полу и всё повторяла «этого не может быть, этого не может быть», – Юзу подняла голову и посмотрела прямо на Мидориму. Челюсти щёлкнули у самого горла. – В камере произошла драка. Казу-нии больше нет.

– Что? – переспросил Мидорима, надеясь, что ослышался.

– Да, – кивнула Юзу, и по её щекам снова потекли слезы. – Его убили, Мидорима кун. Казу-нии мёртв. Его больше нет.

– Это точно? – едва шевеля языком, спросил Мидорима. Он отказывался в это верить. Он ведь ещё не сделал того, что обещал. Не вытащил его из тюрьмы.

– Точно, – шмыгнула носом Юзу, вытирая слезы платком. – Как я теперь без него? Как теперь мы без него? – слезы не останавливались, и теперь уже Мидорима сам притянул её к себе, обнимая.

У них была одна боль на двоих. И если Юзу могла облегчить свою, дав волю слезам, то Мидорима не мог, как бы ему сейчас этого не хотелось. В голове был вакуум, и он просто сидел, упиравшись затылком в стену и смотрел, не моргая, на горящую над дверью в операционную лампочку, пока не стало больно глазам.

Вот и всё. В одно мгновение он потерял слишком многое.


I

Противный писк будильника не желал прекращаться, сколько бы Мидорима не нажимал на кнопку. В конце концов пришлось всё же открыть глаза и вытащить из надрывающегося будильника батарейки, чтобы тот уже всё-таки заткнулся.

За окном уже заливались птицы и шумели проезжающие мимо автомобили. Мидорима зевнул, потянулся и вылез из-под одеяла. Сегодня был не самый лучший день, это Мидорима знал и без утреннего гороскопа, каких бы положительных событий он не наобещал.

Приведя себя в порядок, Мидорима спустился на кухню, где уже хозяйничала Нанами, и сел за стол.

– Доброе утро, Шинтаро-сан, – улыбнулась та, и перед Мидоримой тут же оказалась кружка горячего кофе.

– Доброе, – кивнул Мидорима.

– Ты вчера поздно вернулся. Извини, что не дождалась.

– Ничего страшного, – покачал головой Мидорима. – Всех пострадавших из обрушившегося торгового центра везли к нам, так что работы вчера было много.

– Да-да, – закивала присевшая напротив Нанами, – я видела по телевизору. Какой кошмар, – начала она, но тут же вскочила с места и сделала радио погромче.

Мидорима скривился, когда Ракам отдали второе место в рейтинге и пообещали встречу с дорогим человеком. Допил кофе и встал из-за стола.

– Сегодня я тоже вернусь домой поздно, – сказал он, остановившись в дверях. – Не ждите меня, ложитесь спать, вот что.

– Понимаю, – заметно поникла Нанами, но тут же выдавила из себя улыбку, и у Мидоримы стало так паршиво на душе, что захотелось сбежать куда-нибудь высоко-высоко в горы, да и остаться там насовсем, ни с кем больше не встречаясь.

– Если больше не будет никаких происшествий, – вместо этого, поправляя очки, сказал он, – на выходных сходим все вместе в парк.

Нанами улыбнулась ещё шире, теперь уже по-настоящему, и закивала.

– Конечно. Как скажешь. Дети будут рады. Удачи на работе.

Мидорима кивнул ей в ответ и вышел, прихватив с собой зелёный зонт – талисман сегодняшнего дня, хотя дождей в прогнозе погоды, кажется, не обещали.

Зато глубоко в душе бушевала непогода, лили проливные дожди, сверкала молния, смерчи сметали всё на своём пути. Сегодня было ровно шесть лет с того самого дня. Всего шесть, а Мидориме казалось, что все шестьдесят.

Если бы он знал, что всё закончится именно так… Если бы он имел возможность перенестись во времени и изменить прошлое… Он не спустил бы на тормозах всё, что происходило с Такао после того, как тот устроился на подработку. Он бы заставил его пойти в полицию, когда тот чисто случайно узнал то, чего ему знать не следовало, а не предоставил право выбора самому. Он бы нашёл ещё свидетелей и лучшего адвоката, надавил бы на Акаши, но не допустил бы того, чтобы Такао оказался за решёткой.

В том, что сующего везде свой длинный нос Такао подставили, не было сомнений ни у кого из его окружения. Дело было шито белыми нитками такой толщины, что даже далёкому от юриспруденции Мидориме было всё понятно. Вот только Фемида в лице судьи оказалась настолько слепа, что даже не верилось. Мидорима до сих пор помнит мертвенно бледное лицо Такао, когда ему зачитали обвинительный приговор, и возмущённые крики из зала. Но, видимо, Такао попался на пути у кого-то такого, кому несколько сломанных жизней особой погоды не делали.

Акаши, на которого у Мидоримы тогда была последняя надежда, лишь развёл руками и сказал, что сейчас не сможет ничем помочь. Отец Такао ушёл из семьи, заявив, что сын-уголовник портит его деловую репутацию. Аомине в приступе справедливости тоже сунул нос в это дело, но ему тут же тонко намекнули, что это может стать его последним смелым шагом в карьере. Не осталось никаких шансов, но Мидорима не желал сдаваться. Он не верил, что Такао был способен на убийство, как и не верили многие другие, но против системы не попрёшь. Да и отец, переживающий, что сын может тоже вляпаться во что-нибудь дурно пахнущее, если будет продолжать активно искать правду, попросил умерить пыл хотя бы ненадолго.

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, – пообещал он, и у Мидоримы не было никаких причин не верить ему.

Только вот все усилия оказались напрасными. Спровоцированная кем-то драка унесла жизни двух заключённых, в том числе и Такао. А Мидорима нутром чуял, что его просто-напросто окончательно убрали с пути, потому что он слишком много знал. Нет человека – нет проблемы.

Такао-сан тяжело переживала потерю сына, отец даже не объявился, а Юзу по настоянию родителей Мидоримы временно перебралась в их дом. Она и раньше неплохо ладила с Кёко, с которой они учились в параллельных классах, а в то время они стали попросту не разлей вода, на что Мидорима смотрел с беспричинным чувством лёгкой зависти.

Сам он в те дни ходил, будто его стукнули чем-то очень тяжёлым по голове. Он разговаривал с людьми, осматривал пациентов, ел, спал, но всё было будто в тумане и не с ним. Он и сам никогда бы не подумал, что смерть Такао сможет так на него повлиять, но не мог взять ситуацию под контроль. За те годы, что они были знакомы, Такао стал значить для него слишком много. Он не был центром его вселенной, как любят писать во всяких любовных романах, которые почитывала Кёко, но стал неотъемлемой частью его жизни. Слишком многое они делили на двоих, начиная со спортивных побед и поражений, заканчивая общими секретами за закрытыми дверьми снимаемой на равных правах квартиры и выученными наизусть привычками друг друга.

И всего этого не стало в один момент.

Чуть больше чем через полгода не выдержала мама и вызвала на серьёзный разговор. Мидорима соглашался со всем, мысленно находясь где-то за пределами родительского дома, а через месяц обнаружил себя на омиае.

Реальность нахлынула как-то слишком внезапно и резко, будто цунами, о котором забыли предупредить, но и родители уже обо всём между собой договорились, и будущая невеста была такой, какую и предполагал себе Мидорима ровно до того момента, как слишком близко познакомился с Такао. Выбора не оставалось. А через год с небольшим на свет появились Ами и Хиро, ещё через два отец оставил на Мидориму клинику, и жизнь закрутила и завертела так, что времени на жалобы и воспоминания попросту не осталось.

И только два раза в году Мидорима прятался ото всех, сбегал от реальности и старался избегать людей. Он до сих пор помнил, хоть некоторые и думали, что забыл. Он вытаскивал на поверхность всё то, что так старательно прятал под семью замками глубоко-глубоко в сердце, и не желал ни с кем делиться. Это принадлежало только ему. Всё то, что он уже потерял и никогда не сможет вернуть, как бы не старался.

***

– Шинтаро-сан, – Нанами заглянула в кабинет, – можно?

– Заходи, – кивнул Мидорима, не отрываясь от документов. Единственным, но большим и жирным минусом собственной клиники был чудовищных объёмов документооборот. Мидорима не был управленцем, ему больше по душе было стоять у операционного стола и спасать чужие жизни, и для борьбы с бумагами были наняты специально обученные люди, но перепроверка выжимала из него последние соки и немало трепала нервы, когда что-то не сходилось.

– Я сегодня разговаривала с мамой, – Нанами замерла у дверей, не решаясь пройти дальше. – Она хочет взять детей с собой на Окинаву на две недели. Ты не возражаешь?

Мидорима отложил очередную папку, снял очки и помассировал веки.

– Почему же, – ответил он, надевая очки обратно. – Я не против.

Нанами кивнула, улыбаясь.

– Хорошо, тогда я скажу маме.

– И ты поезжай, – продолжил Мидорима, стараясь не обращать внимания на то, как изменилась в лице Нанами. – Погода там сейчас наверняка отличная. Отдохнёте, повеселитесь.

– А ты?

– А что я? – пожал плечами Мидорима, снова взявшись за бумаги. – Уж как-нибудь постараюсь пережить две недели без вас.

– Хорошо. Я поняла, – совсем поникла Нанами. – Пойду собирать вещи.

– Угу, – отозвался Мидорима и, как только за женой закрылась дверь, швырнул папку на стол и откатился в кресле к самому окну.

Две недели тишины он как-нибудь точно переживёт.


Мидорима отпил шампанское из бокала и в очередной раз оглядел банкетный зал. Он по-прежнему не любил слишком шумные сборища, с годами это чувство только усиливалось, но в этот раз отец настоял на его присутствии на очередном благотворительном вечере. Где-то в толпе гостей мелькнул Акаши, и Мидорима невольно скривил лицо. В последние годы их отношения были совсем холодными, общались они только по случаю крайней необходимости и с соблюдением всех правил приличия. Просто Мидорима до сих пор не мог простить Акаши его бездействие тогда, когда он мог сделать всего несколько телефонных звонков, чтобы помочь, и себя за те слова, что сказал ему после похорон Такао. Чувство вины и стыда грызло до сих пор, а сам Акаши будто и не помнил ничего из прошлого. Только вот Мидорима слишком хорошо его знал, чтобы поверить в это.

«Ещё полчаса, – уговаривал сам себя Мидорима, стараясь слиться с толпой, что было достаточно сложно с его-то ростом, – ещё полчаса, и можно будет уйти».

– Шинтаро!

Мидорима обернулся и вежливо поклонился подошедшему Акаши-сану.

– Добрый вечер.

– Давно не виделись, – кивнул Акаши-сан. – Как родители?

– Спасибо, хорошо.

– Твоя милая супруга и детишки?

– Отдыхают сейчас на Окинаве вместе с тёщей.

– Это хорошо, – искривил губы в подобии улыбки Акаши-сан. – Поэтому ты сегодня один?

– Да.

Мидорима старался держаться уверенно и независимо, но нахождение рядом такого человека как Акаши-сан влияло на него как-то странно ещё с детства. У этого человека была такая тяжёлая и всеподавляющая аура, что хотелось отойти от него на несколько шагов и разговаривать издалека. Мидорима до сих пор боялся долго смотреть ему в глаза и старался не вызывать лишний раз какого-либо недовольства. Самому Акаши ещё было чему поучиться у отца, и кто знает, может, лет через пять окружающие тоже будут трепетать только от одного его появления.

– Вы подумали над моим предложением? – спросил Акаши-сан, беря с подноса проходившего мимо официанта бокал и приветственно салютуя кому-то в толпе позади Мидоримы.

– Отец загорелся этой идеей, не скрою, – кивнул Мидорима. – Только вот на практике всё будет сложнее, чем на словах. Построить новую клинику с нуля в другом городе достаточно проблематично. Нужны спонсоры, инвесторы, связи, опять же чужой город.

– Спонсоры и инвесторы не проблема, – покачал головой Акаши-сан. – Если готов рискнуть, я прямо сейчас могу познакомить тебя с парой-тройкой. Если я посоветую вложиться в это дело, к тебе очередь из желающих выстроится, уж поверь, – усмехнулся он.

– Спасибо, конечно, но…

– Вот и замечательно, – не стал слушать дальше Акаши-сан, похлопал Мидориму по плечу и, уходя, сказал. – Сейчас скажу Сейджуро, он кого-нибудь приведёт.

Мидорима поджал губы и кивнул. Похоже, быстро уйти с этого праздника жизни у него сегодня не получится.

Акаши появился в поле зрения через пять минут. Он направлялся прямиком к Мидориме, облюбовавшему самый дальний угол зала, уверенно лавируя между людьми, и был не один, как и обещал Акаши-сан. Мужчина, который шёл рядом, о чём-то непринуждённо беседуя с Акаши, даже издалека показался Мидориме смутно знакомым, будто они и раньше могли где-то пересекаться, но вот так с наскоку Мидорима вспомнить не смог. Он был чуть выше Акаши ростом, немного шире в плечах, и всю дорогу держал одну руку на коротко стриженном затылке, будто у него болела голова.

– Давно не виделись, – прищурившись, поздоровался Акаши, и Мидорима был поклясться чем угодно, что тот что-то замышлял. – Отец мне обо всём рассказал. Поэтому позволь тебе представить – Такано Казухико-сан.

Такано широко ухмыльнулся, приглядываясь к Мидориме, а у него по спине пробежал неприятный холодок. Далее последовала официальная часть знакомства с обменом визитками и взаимным расшаркиванием, Такано что-то говорил, ухмылялся, засунув руки в карманы брюк, щурился, глядя на Мидориму, будто знал про него что-то постыдное и еле сдерживался, чтобы не рассказать об этом всем присутствующим. Мидорима усилием воли оторвал взгляд от его лица, всё ещё пытаясь вспомнить, где же он мог встретить Такано раньше, взглянул на визитку и удивился, благополучно прослушав весь предыдущий разговор.

– «МидАй»? это же корейская компания, насколько мне известно.

– Всё правильно, – закивал Такано. – Я сам из Кореи, но последние два года живу в Токио.

– Из Кореи? – недоверчиво переспросил Мидорима, жадно вглядываясь в кандзи. Всего лишь на какие-то мгновения перед глазами всё поплыло, и на месте некоторых представились совсем другие, но Мидорима сморгнул наваждение и перевёл взгляд на Такано. – А имя?

– Отец был местным, а мама из Кореи, – пожимая плечами, ответил тот, будто не желая вдаваться в подробности.

Акаши закатил глаза.

– Такано-кун.

– Да-да, – закивал Такано. – Что ж, Мидорима-сенсей, я думаю, нам с вами стоит встретиться и обсудить все подробности. Акаши-кун уже ввёл меня в курс дела, теперь хотелось бы услышать ваши планы и пожелания.

Мидорима бездумно кивнул, потом спохватился и поинтересовался:

– Где и когда вам будет удобно?

– Когда у вас будет свободное время. Если вы не против, я загляну к вам в клинику, например, в среду, – предложил Такано.

– Да, пожалуй, – согласился с ним Мидорима.

– Тогда я позвоню и уточню время позднее. Акаши-кун, мне уже пора.

– Конечно. Я провожу, – отозвался Акаши, кивнул Мидориме на прощание и удалился вместе с Такано.

Мидорима смотрел им вслед и не мог понять, что это сейчас было. Акаши на его памяти едва ли не впервые так мягко обращался с кем-либо, даже вызвался проводить. Такано же, уходя, всё водил ладонью по затылку, будто сильно нервничал. Либо Акаши на самом деле что-то задумал, либо…

Либо Мидориме тоже стоило поехать на Окинаву вместе с семьёй.

***

Такано всё-таки явился в среду после обеда, как и обещал. Он совсем не был похож на хозяина крупной азиатской инвестиционной компании, а скорее походил на старого приятеля, заглянувшего на огонёк. Свободный стиль одежды, лёгкая манера речи, едва заметный, иногда кажущийся наигранным, акцент. Такано не обещал золотых гор, Мидорима сразу предупредил, что медицинский центр сражу же не окупится.

Ещё во вторник вечером Мидорима крутил в руках визитку Такано и думал о том, чтобы вежливо отказать. И пусть отец попеняет за упущенный шанс, а Акаши сан будет недоволен тем, что потратил несколько минут своего драгоценного времени впустую. Мидорима был стопроцентно уверен, что если эта безумная идея и голубая мечта отца начнёт претворяться в жизнь, то это будет отнимать огромное количество времени, сил и нервов. А ему хотелось тишины и спокойствия, он привык к той рутине, что у него уже была, и опасался каких-либо изменений.

Но Такано как-то незаметно уболтал его, увлёк перспективами и предложениями одно безумнее другого, и Мидорима сам не понял, как втянулся в обсуждение. Через несколько часов ему казалось, что он знаком с Такано уже много-много лет, тот явно умел располагать людей к себе, и был согласен на все условия. А ведь с самого начала странным казалось то, что именно Такано уговаривал Мидориму дать шанс этой затее с медицинским центром, а не наоборот, как должно было бы быть. То ли фамилия Акаши поспособствовала такому напору и энтузиазму со стороны потенциального инвестора, то ли самому Такано, который имел дела и с гостиничными комплексами и с торгово-развлекательными заведениями, а с такого рода проектами ещё не работал, было действительно интересно.

Вернувшегося вечером домой Мидориму встретили в прихожей дети.

– Вы уже вернулись? – растерянно спросил он, беря на руки Ами, пока Хиро обнимал его за ногу, не дотягиваясь выше.

В коридор выглянула Нанами.

– Шинтаро-сан, – улыбнулась она, – с возвращением.

– Я дома, – на автомате ответил Мидорима и тут же получил звонкий поцелуй в щёку от дочери.

– С возвласением, – смеясь, прокартавила она, и Мидорима улыбнулся в ответ.

– Вы же должны были вернуться к выходным, – погладив Хиро по голове, сказал он.

– Дети стали капризничать и проситься домой, – начала оправдываться Нанами, забирая Ами у мужа с рук. – А потом и погода испортилась, поэтому мы и вернулись пораньше.

– Почему не предупредила? Сам бы не встретил, но машину бы за вами в аэропорт отправил.

Нанами вся как-то странно сжалась, будто ожидая удара, хотя Мидорима даже голос не повысил, просто поинтересовался.

– Не хотела отвлекать тебя, – старательно пряча глаза, ответила она. – Ужин скоро будет готов. Я позову.

Мидорима только покачал головой, когда она скрылась на кухне. Хиро дёрнул его за рукав, привлекая внимание, и доверительно зашептал на ухо, прикрыв рот ладошкой, когда Мидорима наклонился ниже:

– Мамочка болела все эти дни, почти на улицу не выходила. Мы всё время с бабушкой были. Папочка ведь вылечит мамочку?

– Вылечит, – успокоил сына Мидорима, тот широко улыбнулся и убежал следом за матерью и сестрой на кухню.

С Нанами творилось что-то странное, но Мидорима не спешил лезть ей в душу, предпочтя наблюдать издалека. Если бы она захотела, то сама бы и рассказала, но иногда её желание не мешать и не отвлекать выводило из себя. Они как-никак были семьёй, пусть и немного странной, да и Мидорима уже однажды проморгал крупные проблемы у близкого ему человека, и повторения очень не хотелось.

Но через несколько недель всё стало как прежде, и Мидорима немного успокоился. У него и так была куча проблем с этим новым медицинским центром в Киото, и какие-либо недомолвки ещё и дома были бы совсем некстати.

Проект обрастал подробностями и претворялся в жизнь буквально по дням. Такано взял практически все обязанности на себя, лишь иногда советуясь с Мидоримой, когда того требовала ситуация. Возникла проблема с земельным участком – решена за несколько дней не без помощи семьи Акаши. Местные подрядчики заломили слишком высокую цену за свои услуги – найдены другие, готовые на гораздо больший объем работ за те же деньги. Для Такано и его «МидАй» новый медицинский центр стал едва ли не самым амбициозным проектом, а Мидориме становилось страшно, когда он видел, какими темпами шла эта стройка века.

Такано Казухико вообще стало слишком много в жизни Мидоримы. Он был слишком обаятелен и лёгок в общении, чего Мидорима не мог не признать, и в том, что у них действительно что-то получилось, была полностью заслуга Такано. Приведи к нему тогда Акаши кого другого, Мидорима не был уверен, что стоял бы сейчас на строительной площадке с дурацкой каской на голове и оценивал масштабы будущего здания. Такано рассказывал и показывал, где и что будет располагаться согласно плану, здоровался с каждым рабочим и был страшно горд собой – это от Мидоримы не укрылось. Такано вообще был очень открытым и щедрым на эмоции, и этим самым очень сильно напоминал…

…да, Такао.

В очередной раз поймав себя на этой мысли, Мидорима скривился, и отвернулся.

– Что-то не так? – обеспокоенное лицо Такано тотчас оказалось перед глазами, а в голове пронеслось незабвенно «Шин-чан».

– Нет, всё в порядке, – покачал головой Мидорима, взяв себя в руки. – Просто солнце слишком яркое.

– Понимаю, – кивнул Такано и ухмыльнулся в своей обычной манере. Почему-то он никогда не улыбался, а именно ухмылялся. Ехидно и осуждающе одновременно. – Тогда мы можем обойти и посмотреть с другой стороны.

– Пожалуй, – согласился с ним Мидорима.

Всё-таки Акаши расстарался и подложил ему огромную свинью.

***

Торжество по случаю дня рождения Акаши-сана собрало огромное количество людей в банкетном зале одного из самых дорогих отелей Токио. Политики, бизнесмены, медийные личности, просто нужные и важные персоны, с которыми лучше дружить и о которых никогда не прочтёшь и строчки в газетах и журналах, но лишь упоминание имени откроет многие закрытые прежде двери. Акаши-сан умел находить подход ко всем, и с ним самим предпочитали держать хотя бы вежливый нейтралитет, но никак не иметь врага в его лице.

Родители, тоже приглашённые на вечер, что-то бурно обсуждали со старыми знакомыми у столиков с едой, Нанами веселилась в компании подруг у небольшого фонтана посреди зала. Мидорима покачал головой, глядя на неё. Нанами редко выбиралась из дома, полностью посвятив себя детям, поэтому сейчас выглядела очень счастливой. Мидорима невольно залюбовался её улыбкой и миленькими ямочками, но тут же отвлёкся на знакомый смех позади него и обернулся.

Рядом с Такано приплясывала группка девиц, хлопая ресницами ненатуральной длины, жеманно дуя губки и пытаясь повиснуть на нём как можно незаметнее. Такое внимание к его персоне с одной стороне было вполне объяснимо – Такано не был женат и не имел официальной постоянной подруги, а желающих заполучить мужчину побогаче никогда не убывало. Сам Мидорима не раз, и не два замечал Такано в компании разных девушек и каждый раз новых, что даже немного забавляло. И расстраивало. Серьёзный бизнесмен портил всё впечатление о себе подобным поведением. Но это совсем не мешало Мидориме, пока не касалось их с Такано сотрудничества, поэтому поучать кого-либо он не собирался.

Такано снова громко рассмеялся, откинув голову назад и обнажив шею, когда одна из «охотниц» сказала что-то очевидно очень смешное, но тут же резко замолк, заметив Мидориму. Мидорима кивнул ему в качестве приветствия, поставил свой бокал на столик и вышел из зала в поисках уборной.

У раковин Мидорима, справившийся со всеми своими делами, снова столкнулся с Такано, который шумно умывался, разбрызгивая воду вокруг.

– О, сенсей! – шало усмехнулся тот, уставившись в висевшее на стене огромное зеркало, в котором отражалась вся уборная.

– Виделись уже, – ответил Мидорима, вставая рядом и открывая воду. Похоже, Такано баловался чем-то покрепче шампанского.

– У вас такая милая супруга, – еле ворочая языком, признался Такано. – Рад, что наконец-то смог познакомиться с ней лично.

– Спасибо, – кивнул Мидорима, вытирая руки бумажным полотенцем. – Она тоже успокоилась, наконец-то узнав, с кем я пропадаю целыми вечерами, вместо того, чтобы быть дома с семьёй.

Такано фыркнул и оперся руками о раковину. Его немного покачивало из стороны в сторону, и Мидорима забеспокоился.

– Всё в порядке?

– В полном, – кивнул Такано. – Немного постою, и в бой.

Мидорима недоверчиво покачал головой, оглядывая его с ног до головы. За почти год их знакомства Такано умудрялся каждый раз представать перед ним в совершенно разных ипостасях: и быть убийственно серьёзным, и по-мальчишески беззаботным, и искренне заинтересованным. Но таким трогательно беззащитным Мидорима видел его впервые. Захотелось увести Такано куда-нибудь в тихое спокойное место и уложить спать, укрыв тёплым одеялом и поправив подушку перед уходом…

Мидорима тряхнул головой, прогоняя ненужные и непонятно из чего возникшие желания, и шагнул ближе.

– Рубашка…

– Что? – скосил на него взгляд Такано.

– На воротнике остался след от помады, – объяснил Мидорима, поправляя очки, чтобы хоть как-то отвлечь самого себя от разглядывания чужой шеи.

– А, – Такано дотронулся до воротника, врубил воду, попытался очистить, но либо промазывал мимо пятна, либо делал ещё хуже. – Не поможешь? – в конце концов, взмолился он, делая такие несчастные глаза, что Мидориму перемкнуло.

Такими глазами на него смотрел Такао после того, как умудрялся крупно накосячить, а разгребать после приходилось именно ему. Такими глазами Такао смотрел на него, когда они виделись в самый последний раз, уверяя, что он никого не убивал, хотя Мидорима и так знал это.

Мидорима шагнул ещё ближе, чувствуя, что что-то должно произойти вот прямо сейчас. От Такано несло спиртным и сладкими женскими духами, пятно от ярко-красной помады разлезлось по ткани белой рубашки уродливой кляксой, чуть приглушенная музыка, доносящаяся из банкетного зала закладывала уши не меньше, чем льющаяся из крана вода и стук собственного сердца, а руки предательски дрожали.

Такано покачнулся и пьяно хихикнул, дёрнув головой:

– Щекотно.

Мидорима отнял руку, будто его кипятком ошпарили, вот только от намётанного глаза хирурга не укрылся почти незаметный небольшой шрам за ухом у Такано.

– Ты делал отопластику? – удивился он.

Такано крупно вздрогнул, резко, будто по приказу, вытянулся в струнку и прижал ладони к ушам.

– Э, – замялся он, опустив взгляд, – да. В детстве я был жутко лопоухим, меня вечно дразнили. Поэтому, как только появилась возможность, я и…

– Понятно, – кивнул Мидорима. – Тебе лучше вернуться домой и лечь спать, вот что, – посоветовал напоследок он и покинул уборную.

Его не оставляло ощущение, что он упускает что-то очень важное. Что-то, что лежит на поверхности, притягивает к себе магнитом, а он всё ходит кругами и не может понять, что именно.

Так или иначе, но от Такано впредь Мидорима решил какое-то время держаться подальше.

Утро встретило пасмурной погодой и лёгким похмельем. У Мидоримы выдался долгожданный выходной, которым он решил воспользоваться сполна. Можно было взять детей и отправиться вместе с ними в ближайший парк, но гуляющие по небу тучи немного скорректировали первоначальный план. Мидорима долго лежал, ленясь пошевелиться, глядя в белый потолок. Начинающаяся весна приносила с собой хандру и раздражение, и Мидорима не знал, как ему с этим бороться.

Он вышел из спальни и краем уха услышал весёлый смех и возмущённые крики Хиро, доносящиеся снизу. Мидорима чуть улыбнулся, распознав среди общего гомона голос ещё одного человека, и скрылся в ванной комнате.

Спустившись через какое-то время на первый этаж, он застал крайне умилительную картину: Кёко, высунув от усердия кончик языка, заплетала Ами мелкие косички, пока та разукрашивала фломастерами какую-то картинку, а Хиро сидел на другом конце дивана и поглядывал на них исподлобья.

– Доброе утро, – не отвлекаясь от своего занятия, поздоровалась Кёко, Ами даже не шелохнулась, чтобы не испортить причёску, зато Хиро соскочил со своего места и понёсся к отцу.

– Доброе, – Мидорима взял сына на руки. – Что опять случилось?

– Ничего, – надулся Хиро.

– Не поделили с Ами разукрашки, – сдала его Кёко, доплетая последнюю косичку.

– Ничего подобного, – сложил руки на груди Хиро.

Кёко засмеялась и показала ему язык, Хиро обиженно засопел, Мидорима закатил глаза к потолку.

– Боже мой, сколько тебе лет?!

– Столько не живут, – беззаботно отмахнулась сестра, поправила Ами выбившиеся прядки и торжественно объявила. – Всё!

Ами поднялась со стула и закрутилась перед Мидоримой.

– Красиво, папочка?

– Очень, – согласился Мидорима.

Ами издала победный клич и унеслась куда-то на второй этаж, Хиро потребовал отпустить его на пол и убежал за ней следом.

– Где Нанами? – Мидорима сел на диван, наблюдая за тем, как Кёко складывает все резиночки и заколочки в шкатулку.

– Убежала в магазин. Как вчера повеселились?

– Замечательно, – фыркнул Мидорима, поднялся с дивана и пошёл на кухню – жутко хотелось есть.

– Папа вчера, видимо, в ударе был, – Кёко увязалась следом. – Мама из-за него полночи не спала.

– Не знаю, мы ушли раньше, – покачал головой Мидорима.

Он выдержал ровно полчаса после того случая в уборной. Такано, всё-таки оставшийся, вопреки совету Мидоримы, то и дело попадался ему на глаза, и всё в обществе прекрасных дам, уже внаглую на нём висящих. Он любезничал и флиртовал с ними, что казалось Мидориме крайне непристойным, и, в конце концов, не выдержав, Мидорима забрал Нанами и уехал домой.

Кёко продолжала в красках описывать прошедшую ночь, как всегда во многом преувеличивая и бурча что-то про то, что отец сам врач, а всё туда же. Мидорима слушал её, иногда вставляя своё независимое мнение, и еле сдерживал улыбку – всё-таки он давно не виделся с сестрой.

Через полчаса вернулась Нанами, и они с Кёко выпроводили его из кухни, занявшись готовкой. Мидорима ушёл в детскую, сдавшись на милость своим маленьким узурпаторам, выполняя малейшую их прихоть в рамках разумного, таким образом восполняя всё то время, что они проводили без него. Он старался быть справедливым отцом, строгости и любви у Нанами и без него было с избытком. Он внимательно выслушивал всё, что рассказывали ему дети, даже если это было откровенным бредом ушедшей в полет фантазии четырёхлетнего ребёнка. Он одинаково любил шебутную и озорную Ами и спокойного, не по годам рассудительного, очень похожего на него самого, Хиро. Дети отвечали ему в тысячекратном размере и откровенно наслаждались такими вот редко выпадающими днями, когда отец всецело принадлежал только им.

Буря разыгралась во время обеда. Хиро обиделся на то, что Кёко, дурачась, назвала его «Хиро-чан», Ами подхватила за ней, несмотря на все протесты Хиро, что он уже не маленький, и нечего его так называть.

– Папу и маму же ты так не зовёшь, – возмутился Хиро под смешки спевшихся Кёко и Ами.

Мидорима, который предпочёл не влезать в спор, лишь покачал головой.

– Почему же, – расправив плечи, возразила Кёко. – Ами-чан, Хиро-чан, – начала перечислять она, – Нанами-чан, Шин-чан…

– Кёко, – попытался вразумить разошедшуюся сестру Мидорима, видя, что Хиро только сильнее заводится.

– Что такое? – округлила глаза Кёко. – А, Шин-чан?

– Достаточно! – взорвался Мидорима, стукнув кулаком по столу.

Все за столом мгновенно притихли, не ожидав такого, а Кёко, только сейчас сообразив, что натворила, пристыженно опустила голову.

– Прости, – тихо повинилась она.

Но Мидориму было уже не остановить. Никто и никогда кроме Такао не называл его этим дурацким прозвищем, и после его смерти эти два слова были под запретом.

Мидорима тяжело встал из-за стола, а Кёко под изумлённые взгляды Нанами и детей кинулась следом за ним.

– Шинтаро! Ну, пожалуйста!

Но Мидорима не желал её слушать. Он зашёл в свой кабинет и собирался закрыть дверь на замок, чтобы его никто не смел беспокоить, но Кёко умудрилась проскочить за ним в последний момент и крепко обнять.

– Прости меня, пожалуйста! Я, правда, не хотела, – зашептала она.

– Ты прекрасно знаешь….

– Знаю, знаю, – закивала Кёко. – Я не специально, правда. Прости меня.

Мидорима тяжело вздохнул, отцепил её от себя и рухнул на диван.

– Иди сюда, – поманил он застывшую в нерешительности сестру.

Кёко забралась на диван с ногами и привалилась к брату, обняв его.

– Я больше так не буду, – пообещала она.

– Проехали, – отмахнулся Мидорима.

Они немного помолчали, а потом Кёко несмело спросила:

– Тебе его до сих пор не хватает?

Мидорима не хотел отвечать на этот вопрос. Потому что не знал, как. Он смотрел в окно и думал о том, что за почти семь лет привык к тому, что Такао не было рядом. Что его вообще не было. Если бы у Мидоримы был выбор, он бы предпочёл, чтобы Такао был где-нибудь далеко-далеко от него, но жив, чем так, как было в реальности. Так было бы гораздо лучше, по крайней мере, спокойнее для него.

– Как Такао-сан? – решила сменить тему Кёко, поняв, что не дождётся ответа.

– Стабильно.

– Ты знаешь, что Юзу выходит замуж? – огорошила Мидориму сестра.

– За этого Мамуру?

– Миуру, – поправила Кёко. – Они с Ми-чаном уже давно встречаются, так что это и не удивительно.

– Рад за них.

– На Золотой неделе все собираются на источники. Поедете с нами?

– Я не знаю, – покачал головой Мидорима.

– Поехали, – начала трясти его за руку Кёко. – Отдохнёте, да и мелким будет интересно.

– Я подумаю, вот что.

– Бабушка давно хотела тебя увидеть, – продолжала уговаривать Кёко. – Всё время про тебя спрашивает. Ты ведь с тех пор и не был там ни разу.

– Не уверен, что для нас найдутся свободные комнаты, – до последнего не сдавался Мидорима.

– Для тебя всегда найдутся. Если ты согласен, я прямо сейчас напишу Юзу, а она скажет бабушке, чтобы та придержала для вас комнату.

– Две, – попросил Мидорима.

– Почему? – удивилась Кёко.

– Так надо, вот что, – не желал пускаться в объяснения он.

– Ну хорошо. Две, так две.

Кёко снова привалилась к брату, но через некоторое время завозилась, завздыхала, и Мидорима закатил глаза, зная наизусть все её привычки.

– Говори уже.

– У вас с Нанами всё в порядке? – не глядя на него, спросила Кёко.

– В каком смысле?

– Ну, – она замолкла, пожевала нижнюю губу, и когда Мидорима решил, что тема закрыта, спросила. – Ты её любишь?

– Ты спрашиваешь, люблю ли я женщину, которая родила мне двоих детей и с которой я живу в браке уже шесть лет? – выкрутился Мидорима.

Кёко пожала плечами и отодвинулась от него.

– Прости.

– У тебя самой всё в порядке? – поинтересовался Мидорима, нахмурившись. Сестра задавала совсем не типичные для неё вопросы.

Кёко кисло улыбнулась и, ничего не ответив, вышла из кабинета.

***

Мидорима жутко устал. У него только что закончилась сложнейшая операция, и всё, чего он хотел на данный момент, это тишины и покоя. Но у кабинета его поджидал холеный седовласый мужчина в дорогом костюме и с тростью в руках, что показалось Мидориме немного неуместным.

– Добрый день, Мидорима-сенсей, – вежливо поздоровался мужчина, когда Мидорима подошёл ближе.

– Извините, но я сегодня не даю консультаций, – сказал Мидорима, открывая дверь. Ему хотелось остаться одному и отдохнуть хотя бы полчаса.

– Ох, нет-нет, – замахал свободной рукой мужчина. – Я совсем по другому вопросу.

– По какому?

– Может, вы всё-таки пригласите меня в свой кабинет? Не хотелось бы вести серьёзные разговоры в коридоре.

Мидорима нахмурился, разглядывая мужчину.

– Ну что ж, – в конце концов сказал он, – проходите.

– Позвольте представиться, – едва за ними закрылась дверь, заговорил мужчина, протягивая Мидориме свою визитку. – Саруказе Ичиро, председатель правления корпорации «Маи Хому».

У Мидоримы желудок в узел скрутило, когда он услышал название компании, и он сразу же вспомнил, где видел этого Саруказе раньше. Семь лет назад в зале суда. Он сидел и улыбался во весь рот, пока Такао зачитывали приговор, и совсем этого не стеснялся. Он покинул зал одним из самых первых и укатил в светлое будущее на своём дорогом автомобиле, в то время как Такао отправили гнить за решётку за преступление, которого тот не совершал. Этот ублюдок до сих пор крутит свои махинации и живёт припеваючи, в то время как от Такао остались одни фотографии и воспоминания.

– Чем могу быть полезен? – проглотив ставшую вдруг горькой и вязкой слюну, поинтересовался Мидорима, стараясь принять как можно более безразличный вид.

– Меня интересует ваш новый медицинский центр в Киото.

– Он много кого интересует, вот что, – хмыкнул Мидорима, усевшись в своё кресло, и жестом пригласил гостя последовать его примеру.

– Скажу честно, мы хотели бы с вами сотрудничать, – мерзко улыбнулся Саруказе, усаживаясь напротив. – Вы не можете не знать, что этот проект наделал много шуму в определённых кругах, и многие компании рвут сейчас на себе волосы, что упустили такой шанс, и все лавры достанутся какой-то неизвестной «МидАй».

– Прямо-таки неизвестной? – Мидорима уже понял, чего от него хотят, и чувствовал себя хозяином положения. У этого ублюдка Саруказе похоже совсем не было мозгов, раз он посмел заявиться сюда и предлагать наворованные деньги.

– Давайте начистоту, «МидАй» всё же откуда-то оттуда, а мы свои, отечественные. Нужно вкладывать в родную экономику, чтобы потом вернуть сполна, а не спонсировать неизвестно кого.

Мидорима усмехнулся.

– Мне кажется, вы что-то путаете. Это пока нам дают деньги на реализацию проекта, а не наоборот.

Саруказе снова гадко улыбнулся в ответ.

– Но ваш контракт подходит к концу, строительство почти завершено. Скоро к вам очередь выстроится из желающих заполучить новый, и наша компания хотела бы оказаться в этой очереди самой первой.

– Саруказе-сан, – прервал его пламенную речь Мидорима, – вы когда-нибудь слышали поговорку о том, что лошадей на переправе не меняют?

– О чём это вы, Мидорима-сенсей?

– Я не намерен ничего менять, вот что. «МидАй» будет вести проект от самого начала до самого конца, – сказал Мидорима, вставая. – Новое соглашение будет заключено сразу же по истечении предыдущего, так что вы в каком-то смысле действительно стали первым, кто узнал об этом. А теперь прошу вас оставить меня.

Саруказе злобно прищурился, сжимая пальцами свою трость.

– «Маи Хому» может предложить вам гораздо больше, чем «МидАй».

– Спасибо, не интересует, – стоял на своём Мидорима.

– Вы не знаете, от чего отказываетесь! – воскликнул Саруказе.

– Меня и так всё вполне устраивает, вот что.

– Что ж, – процедил Саруказе, поднимаясь со стула, – я заставлю вас изменить своё мнение, – пригрозил он и вышел, громко хлопнув дверью, будто оставляя последнее слово за собой.

Мидорима устало рухнул в своё кресло и рассмеялся. Это была самая настоящая истерика, умом Мидорима это понимал, но не мог остановиться, пока из глаз не потекли слёзы. Его накрыло такой эйфорией, адреналин зашкаливал, и теперь казалось, что Такао хоть самую чуточку, но отомщён.

Тем же вечером Мидорима нашёл на своей электронной почте официальное предложение о сотрудничестве от «Маи Хому» и без каких-либо колебаний нажал на кнопку «удалить», даже не открывая. Ему не нужны были деньги, из-за которых рушились чужие жизни. Тем более что он на самом деле был доволен тем, что делал для него Такано.

***

Один из самых паршивых дней в году начинался с паршивой погоды и сломавшихся очков. Мидорима с трудом нашёл другую пару, которую всегда держал про запас и дома, и на работе, вспоминая, куда сложил все бумаги, что просил накануне приготовить для него Такано.

У Мидоримы не было никакого желания встречаться сегодня ни с ним, ни с кем-либо ещё, но убежать далеко в горы, как всегда мечталось в день годовщины смерти Такао, не получалось. Он был взрослым человеком с кучей обязанностей и привычкой держать своё слово.

Голова невыносимо болела, подстроившись под настроение льющего на улице дождя, а Оха Аса будто в насмешку пообещала Ракам приятную новость, которая изменит многое в жизни, и присудила второе место. Мидорима скривился, слушая диктора, ожидая, когда уже подействуют таблетки, и невпопад отвечал на вопросы Нанами.

Две плановые операции прошли без каких-либо эксцессов, и Мидорима отдыхал в своём кабинете, спрятавшись от общей больничной суеты. Через час к нему должен был приехать Такано, нужно было обсудить кое-какие мелочи и завести разговор о новом соглашении. Отец, с которым Мидорима вчера вечером очень долго беседовал по телефону, настаивал на том, чтобы и в дальнейшем работать именно с «МидАй», а Мидорима и сам не был против. Такано успешно справлялся со всеми поставленными задачами точно в срок, и для замены его на кого-либо другого не было никаких предпосылок. Мидорима был ему даже в некоторой степени благодарен, он и сам получил неплохую встряску со всей этой суетой вокруг нового медицинского центра и на некоторое время забыл о личных проблемах.

Зазвонивший телефон заставил Мидориму вынырнуть из состояния блаженного ничегонеделания и ответить на звонок.

– Я вас не отвлекаю? – поздоровавшись, шмыгнул носом Такано.

– Нет, сейчас я абсолютно свободен.

– Боюсь, нашу сегодняшнюю встречу придётся перенести, – сообщил Такано и громко чихнул. – Извините.

– Вы заболели? – забеспокоился Мидорима.

– Не то чтобы, – туманно ответил Такано и снова шмыгнул носом. – Просто боюсь, что несколько вопросов, требующих срочного решения, могут затормозить некоторые процессы из-за того, что я элементарно не могу выйти из дома. А по телефону всех тонкостей не разберёшь.

Мидорима потёр лоб.

– Я могу приехать к вам, – предложил он.

– О, правда? – Такано, кажется, был немало удивлён.

– Если вы не возражаете, и промедление действительно может выйти нам боком.

Такано помедлил немного, но всё же ответил:

– Хорошо. Адрес сейчас вышлю вам сообщением.

Мидорима положил телефон на стол, а сам отошёл к окну. Дождь по-прежнему лил, не переставая, город казался серым и скучным, а Мидорима не мог понять самого себя. Зачем он напросился в гости к Такано? Ведь мог провести эти неожиданно выпавшие несколько свободных часов где-нибудь, где, его бы никто не побеспокоил. Или ему самому уже надоело бесконечное одиночество?

Такано обитал в одном из шикарных небоскрёбов в Гинзе. Мидорима примерно знал, во сколько могут обойтись апартаменты в подобном здании, но и Такано не был обычным офисным служащим и вполне мог себе позволить.

Такано уже поджидал Мидориму у дверей и выглядел, мягко говоря, неважно. Шмыгал то и дело опухшим носом и потирал покрасневшие глаза.

– Простыл где-то, наверное, – почти что повинился он, приглашая Мидориму в квартиру.

– Это больше похоже на аллергию, вот что, – нахмурился Мидорима, при ближайшем рассмотрении заметив мелкую сыпь на коже.

– Да? А я на простуду грешил.

– Примите антигистаминное, если у вас есть. Если нет, я могу сходить в аптеку.

– Нет-нет, – замахал руками Такано, – я сейчас поищу, кажется, где-то что-то было. Вы пока располагайтесь. Я сейчас.

– Проверьте срок годности, – напомнил вдогонку Мидорима и остался один в огромной светлой гостиной. Здесь явно чувствовалась рука опытного дизайнера, всё было на своих местах, и даже казалось, что за окном светит солнце, а не льёт почти сутки противный дождь.

– Эти подойдут? – появившийся Такано сунул под нос упаковку с таблетками, и Мидорима кивнул.

– Примите сразу две, – посоветовал он.

Такано снова вышел, теперь уже, кажется, на кухню, но вернулся довольно быстро.

– Вы уж извините, что так получилось, – сказал он, садясь рядом на диван.

– Ничего страшного, – пожал плечами Мидорима. Он чувствовал себя почему-то ужасно неловко и не знал, как от этого чувства избавиться.

– Я сейчас только немного посижу, – попросил Такано, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза, – и мы… – он громко и звонко чихнул. – Да что ж такое-то!

– Реакция на пыльцу?

– Без понятия. Никогда раньше такого не было. Может, съел что-нибудь не то.

– Может быть, – согласился Мидорима, разглядывая Такано, пока тот не видел. В домашней одежде он вообще не был похож на крупного дельца, а немного мятая футболка с принтом названия довольно известной несколько лет назад группы и вовсе навела на невольные ассоциации. Дав себе мысленную затрещину, Мидорима отвернулся от греха подальше, чтоб только не видеть расслабившегося Такано и перестать сравнивать.

Несколько минут в полнейшей тишине, прерываемой лишь шмыганьем носом, давили на плечи и мешали дышать полной грудью. Но Мидорима упорно продолжал сидеть с идеально прямой спиной, не желая сдаваться. Такано снова громко чихнул, извинился, встал с дивана и, еле передвигая ноги, вышел из комнаты, не сказав, куда. Мидорима тотчас сгорбился, будто из него вынули стержень, и спрятал лица в ладонях, подняв очки на лоб. С ним творилось что-то странное и непонятное. Его грызло какое-то смутно знакомое ощущение, но он никак не мог определить, поймать за хвост подсказку. Он так устал бороться с самим собой и продолжать вольно или невольно проводить параллели, сравнивать и додумывать. Остаться вдвоём с Такано в ограниченном пространстве было той ещё ошибкой, которую необходимо было срочно исправить.

– Я тут подумал, – вернулся в гостиную с кучей бумаг и планшетом Такано, и Мидорима мгновенно выпрямился и вернул очки на место. – Что-то не так?

– Нет, всё в порядке, – взял себя в руки Мидорима.

– Ну и хорошо, – кивнул Такано и сел рядом. – Так вот, а если нам…

Спустя три часа у Мидоримы слипались глаза и снова разболелась голова. Такано всё говорил и говорил, и Мидорима был уже согласен на всё, лишь бы он, наконец, замолчал.

Отложив очередную смету, Мидорима снял очки, потёр глаза и вдруг вспомнил.

– Кстати, на неделе ко мне приходили с предложением о сотрудничестве.

– Да? Откуда?

– «Маи Хому».

Такано будто окаменел на секунду, а потом удивлённо посмотрел на Мидориму.

– Серьёзно?

– Да, – кивнул Мидорима. – Саруказе-сан очень настойчиво предлагал услуги своей компании.

Такао присвистнул.

– Сам Саруказе? – он отложил бумаги в сторону, а от Мидоримы не укрылось то, как подрагивали его пальцы. – И что вы ответили?

– Разумеется, отказался, – невозмутимо ответил Мидорима, откинувшись на спинку дивана. Сейчас он чувствовал себя гораздо свободнее, чем когда только пришёл сюда.

– Почему, если не секрет? – наклонил голову набок Такано.

Мидорима с трудом сглотнул, жадно следя за этим жестом.

– Меня пока всё устраивает в вашей работе, вот что.

Такано усмехнулся и поднялся с пола, забирая со столика свой телефон.

– Я отлучусь на минутку, нужно позвонить.

Мидорима благосклонно кивнул, Такано снова усмехнулся и вышел.

Мидорима размял шею и плечи, затёкшие от долгого сидения в скрюченном состоянии. Такано снова умудрился его удивить, устроившись для роботы на полу у дивана, в то время как сам Мидорима остался сидеть на диване, и ему приходилось нагибаться, чтобы видеть всё, что показывал ему Такано. Дождь на улице, кажется, прекратился, и Мидорима подумал, что пора собираться домой.

– Не желаете выпить? – Такано появился с бутылкой и стопками, невероятно счастливый, будто арабские шейхи переписали на его имя парочку нефтяных вышек.

– По какому поводу? – растерялся Мидорима.

– Ну, – Такано сгрузил на столик свою ношу, – не каждый день говорят, что довольны твоей работой, – усмехнулся он и снова вышел.

Мидорима с любопытством разглядывал бутылку, пытаясь понять, что в ней, и вернувшийся с полным подносом закусок Такано тут же его просветил.

– Это русская водка. Мне недавно презентовал один из клиентов.

– Русская водка? – Мидорима взял бутылку и покрутил её в руках.

– Самая что ни на есть настоящая, – с довольным видом закивал Такано. – Из России привезённая.

– Не уверен, что нам стоит, вот что, – засомневался Мидорима, поставив бутылку обратно на столик. Сам он водку никогда не пробовал, но много о ней слышал.

– Ничего такого страшного в ней нет, – успокоил его Такано и разлил по стопкам совсем немного. – Попробуйте и убедитесь.

Мидорима взял стопку и с осторожностью принюхался. К его удивлению не пахло ничем, присутствовал лишь лёгкий, едва уловимый лимонный аромат. Мидорима взглянул на ухмыляющегося Такано, наблюдавшим за ним с нескрываемым интересом, и кивнул.

– Хорошо. Можно попробовать, вот что. Но всё-таки, по какому поводу? – напомнил он, понимая, что предыдущий ответ был лишь попыткой отшутиться.

Такано закатил глаза.

– Если честно, сегодня у меня день рождения, – без особого энтузиазма сообщил он.

– Вот как. Поздравляю.

– Ох, нет-нет, – замахал рукой Такано. – Только не надо этого. Терпеть не могу все эти поздравления им пожелания. Давайте без этого.

– Как скажете, – кивнул Мидорима, они чокнулись и выпили.

Ничего страшного, как и уверял Такано, действительно не произошло. Водка, хоть и была гораздо крепче всего, что доводилось ранее пробовать Мидориме, но пошла мягко. Такано кивнул с довольным видом, проследив за реакцией Мидоримы, и налил ещё. Через две стопки Мидорима сполз с дивана на пол, потому что сидеть так на самом деле оказалось удобнее, а ещё через две от души смеялся над рассказанной Такано историей из жизни. Ему совершенно не хотелось удерживать себя в давно установленных рамках и делать, чего он не хочет. Он полностью расслабился и отпустил контроль над собственными словами и действиями. Виновата ли в этом была пресловутая водка, или же у него наконец-то исчерпался внутренний лимит, Мидорима во всяком случае не собирался в этом разбираться.

– На самом деле, – признался он, после того, как Такано разлил остатки, – ровно семь лет назад я потерял очень дорогого мне человека.

– Вот как, – Такано смазанным движением, чуть не опрокинув пустую бутылку, всё-таки поставил её на столик. – Да уж, иногда такое происходит.

Мидорима кивнул. Он дословно изучил и историю «МидАй», и биографию Такано, прежде чем заключать с ним какие-либо договоры, поэтому знал, что тот потерял обоих родителей, когда ему было четырнадцать лет, а после перебрался к жившим в Корее дедушке и бабушке, которые и оставили ему в наследство компанию.

– Да, – Мидорима задрал голову к потолку и зажмурился, чтобы не дать воли слезам от накативших воспоминаний. – Только вот со временем легче не становится.

– Но жизнь продолжается, – тихо заметил Такано.

– Иногда лучше и вовсе не жить, чем так, вот что.

– Так, кажется, нам пора закругляться, хлопнул ладонью по столику Такано. – А то темы для разговоров какие-то странные пошли.

– Пожалуй, – согласился с ним Мидорима и посмотрел на часы, показывающие начало второго ночи. – Ничего себе!

– Ух ты! – вторил ему Такано. – Вот это отметили. За руль вы не сядете, а поезда уже не ходят. Останетесь на ночь у меня, – пьяно покачиваясь, поднялся на ноги Такано. – Постелю вам в гостевой.

– Не нужно. Я могу и на диване.

– На диване, так на диване, – покладисто ответил Такано и вышел из комнаты, чуть не врезавшись в косяк.


Мидориме снился стук баскетбольного мяча о паркет, скрип кроссовок и громкие крики первогодок. Смеющийся Такао с дурацким розовым ободком на голове, который он стащил у сестры, чтобы волосы не лезли в глаза, крутящий мяч на одном пальце, и качающий головой тренер позади него. Пожалуй, это было лучшее время в жизни Мидоримы. Пусть их команда не выиграла за те три года ничего серьёзного, но было весело. И роль Такао в этом общем веселье была не самая последняя.

Мидориме снился их первый поцелуй. Спонтанный и неуклюжий. И испуганный Такао, ожидающий хоть какой-нибудь реакции Мидоримы. И последующие за этим поцелуем ещё и ещё.

Мидориме снилась та безлунная ночь на горячих источниках, где заведовала бабушка Такао – строгая властная женщина на первый взгляд, но стоило внимательно посмотреть ей в глаза, и становилось понятно, в кого уродился внук. То укромное место среди деревьев и кустов, что ещё в детстве облюбовал Такао, и сам он, жарко дышащий в шею и обнимающий крепко-крепко.

Мидориме снился Такао поту сторону толстого стекла. Потерянный, уставший, несчастный. Повторяющий и повторяющий «Шин-чан, я не делал этого». А Мидорима обещал, что сделает всё, чтобы это доказать.

Мидориме снилась могила Такао. Надгробный камень, цветы, шмыгающая носом Юзу, у которой уже не осталось слез, и будто в насмешку ярко светящее солнце, оповещающее о том, что жизнь прекрасна. Безразличная ко всему Такао-сан, которая так до сих пор и не оправилась полностью, и пустая квартира.

Воспоминания, как картинки в калейдоскопе, сменяли друг друга и мучали без остановки. Мидорима хотел бы проснуться, избавиться от этой пытки, но не мог. Смеющийся и подмигивающий Такао, сонный и взъерошенный Такао, домашний и тёплый Такао, обиженный и неразговорчивый Такао, хитрый и полностью раскрытый Такао, еле сдерживающий стоны и забавно пыхтящий, как старый чайник, Такао, молчащий и тихо шепчущий «Прости меня, Шин-чан, прости» Такао…

Мидорима проснулся оттого, что почувствовал мимолётное прикосновение к губам и услышал, что у него снова просят прощения. Открыл глаза и уставился на склонившегося над ним Такано.

– Что… – «происходит?» – собирался спросить Мидорима, которого ещё не до конца отпустили тревожные сны о прошлом, и который ещё не до конца осознал происходящее, но Такано резко рванул от него, но тут же упал, задев ногой столик.

Мидорима нашарил рукой очки в темноте, надел их и бросился следом за Такано, который уже успел подняться и выбежать в коридор. Схватил за руку, прежде чем тот успел скрыться в своей комнате, и толкнул к стене.

– Что это было? – грозно спросил он, сомневаясь в своих умозаключениях до последнего. Сейчас всё зависело от ответа на его вопрос.

– Я просто решил проверить, как вы устроились, – хриплым дрожащим голосом отозвался Такано, старательно избегая встречи взглядом.

Мидорима взял его за подбородок и поднял голову выше, заставляя посмотреть на себя.

– Такао, – предупреждающе начал он, и на чужом лице мелькнуло знакомое выражение.

– Вы ошибаетесь, Мидорима-сенсей, – до последнего упрямился Такано.

– Такао, – тише и гораздо мягче позвал Мидорима, полностью убедившись в своей правоте. Вот только какая-то глупая часть его всё ещё отказывалась адекватно воспринимать эту информацию. – Такао.

– Шин-чан, я больше так не могу, – кривя губы, отозвался Такао, зажмурившись. – Шин-чан, я…

Мидорима взял его лицо в ладони и прижался лбом ко лбу, чуть наклонившись. Такао вцепился пальцами ему в плечи и тяжело дышал, будто только что отыграл два матча подряд без перерыва.

– Шин-чан, прости меня, пожалуйста, – жалобно попросил он. – Шин-чан, я…

– Такао, – снова повторил Мидорима, и Такао замолчал, как делал крайне редко в той, прошлой жизни. У самого Мидоримы колени подкашивались и руки тряслись, и до сих пор до конца не верилось в то, что всё, что сейчас происходит – реальность. Что всё, что он замечал за Такано, все его ужимки, привычки и взгляды, так похожие на Такао, на самом деле Такао и принадлежали. Что это было не разыгравшееся воображение Мидоримы и не выдавание желаемого за действительность, а мелкие проколы в идеальной актёрской игре.

Такао был жив. Неизвестно каким образом, но был жив и здоров. Пусть он носил другое имя, и у него была иная внешность, он всё равно оставался Такао.

Мидорима не был зол, что его долгое время водили за нос и не раскрывали всей правды. Он уже понял значение тех странных взглядов Акаши, куда уж без него. Мидорима испытывал такое облегчение, он был настолько счастлив, что было больно дышать.

Такао смотрел на него выжидающе, готовый ко всему. Но Мидорима просто наклонился ещё ниже и, дабы убедиться окончательно, а для этого существовал лишь один-единственный способ, поцеловал его. Такао полузадушено охнул и тут же накинулся на него, обнимая за шею и притягивая к себе ещё ближе. Они целовались до тех пор, пока не заболели губы и не кончился весь воздух. Оба, будто по команде, осели на пол и продолжили целоваться уже там, словно стараясь восполнить пробелы за семь лет друг без друга.

– Прости меня, Шин-чан, так было нужно, – шептал Такао в перерывах между поцелуями, а Мидорима ничего ему не отвечал.

Мидорима определённо был пьян, но не от водки, а от счастья.


II

Мидорима заполнял последнюю на сегодня историю болезни, не переставая бессознательно улыбаться. Коллеги и пациенты весь день с огромным удивлением смотрели на него, такого безудержно счастливого, что не хотелось даже скрывать, но ничего не говорили и с лишними расспросами не лезли.

Такао всё ему рассказал. Прямо там, на полу у двери в спальню, прижавшись к плечу и не желая от себя отпускать. Рассказал о том, что драка в камере была на самом деле, и его даже ранили, и показал небольшой шрам на левом боку чуть пониже рёбер. А когда он очнулся в лазарете, то обнаружил сидящего рядом Акаши, абсолютно не вписывающегося в общий антураж исправительного учреждения в своём дорогом до неприличия костюме, что Такао подумалось в первый момент, что у него начались предсмертные галлюцинации. Но Акаши был реальнее некуда, и это он предложил Такао непосредственное участие в разыгрывающемся до сих пор спектакле. У семейства Акаши давно уже имелись разногласия и с «Маи Хому», и с Саруказе лично, но за этим ублюдком в то время стояли очень серьёзные люди и из правительства, и из криминального мира. Нужно было выждать, чтобы нанести сокрушающий удар, а Такао мог помочь, и таким образом свести с Саруказе личные счёты. И Такао недолго думая согласился.

Он под чужим именем улетел в Корею, там же ему сделали несколько пластических операций, подарив внешность Такано Казухико. Такой человек существовал на самом деле, как и погибшие родители, и «МидАй», основанная корейским дедушкой, только судьба его была весьма печальной. После того, как на него свалилось такое наследство, настоящий Такано связался с плохой компанией, пристрастился к наркотиками, и, к тому времени, когда Такао проходил ускоренный курс изучения корейского языка, загибался в закрытом реабилитационном центре, куда его пристроили вездесущие Акаши.

Такао встал во главе практически погибающей компании и вывел её в лидеры немногим больше чем за три года. Не без помощи тех же Акаши, с тотальной чисткой кадров и завязыванием новых и важных знакомств. Такао изменил многое, но те, кто остался, и те, кто пришёл, доверяли ему и были готовы работать и днём, и ночью без сна и отдыха. А потом «МидАй» появилась и в Японии под предлогом расширения границ и под патронажем всё тех же Акаши. А на самом деле они все просто ждали удобного момента.

Такао честно хотел дать знать о себе родным и Мидориме, рассказать о том, что жив, хоть и скрывается в другой стране под чужим именем, но убедить в чём-либо Акаши, включившего «режим императора», было невозможно. Поэтому Такао и молчал. Следил через интернет за жизнью Юзу и Кёко, надеясь на короткие упоминания о матери и Мидориме. Так он, в принципе, и узнал, что Мидорима женился, стал отцом, а потом решил, что это ему больше не интересно.

Только вот Акаши снова спутал все планы и свёл их вместе. То ли ему самому было интересно, что из этого выйдет и как долго продержится Такао, играя свою роль, то ли он просто развлекался, совмещая приятное с полезным – личную выгоду ещё никто не отменял.

– Это ему ты звонил, когда выходил? – лишь спросил Мидорима, глядя прямо перед собой.

– Да, – Такао осторожно положил голову ему на плечо. – На это мы и рассчитывали, что кто-нибудь из «Маи Хому» на тебя выйдет. Правда даже не думали, что это будет сам Саруказе.

– И что теперь?

– Теперь? Теперь ты тоже втянут в это по самые уши, Шин-чан, – наигранно беззаботно отозвался Такао.

– А если я откажусь? – попробовал закинуть удочку Мидорима, покосившись на него.

Такао помолчал, кусая губы, а потом поднял голову и посмотрел на него.

– Но ты же этого не сделаешь.

Мидорима вздохнул и потёр лоб, пытаясь привести мысли в порядок.

– И каков план?

– Пускаем слух, что между нами возникли некоторые разногласия и недопонимания, это определённо переполошит желающих занять место «МидАй». «Маи Хому» подсуетятся первыми и сделают самое выгодное предложение. Ты поломаешься для приличия, как на первом свидании, – Мидорима закатил глаза, – поводишь их за нос, встречаясь с каким-нибудь компаниями помельче, а я всё это время будут бегать следом за тобой, умоляя вернуться, – трагическим шёпотом закончил Такао.

– Правда что ли?

– Извини, – буркнул Такао, отводя взгляд. – Слишком двусмысленно получилось.

– И что потом? – решив оставить личные разборки на потом, поинтересовался Мидорима.

– А потом ты заключаешь предварительное соглашение с «Маи Хому», сдавшись под напором…

– Погоди-ка. Ты сказал «Маи Хому» или мне послышалось? – удивился Мидорима.

– Нет, Шин-чан, – покачал головой Такао, – тебе не послышалось, и я не оговорился. Именно с «Маи Хому». Только вот получится, что своих обязательств они не выполнят, уж об этом Акаши позаботятся, ты раздуешь скандал, а потом в СМИ появится кое-какая информация, уже давно ждущая своего часа.

– Это то, что ты тогда разузнал?

– И даже больше. Больше фактов, больше доказательств, больше незаконных сделок, отмытых денег и офшорных счетов. Они тоже все эти семь лет на известном месте ровно не сидели.

Мидорима призадумался.

– Ваши планы как-то не вызывают доверия. Слишком всё сыровато.

– Я обрисовал лишь примерную схему. За подробностями – это к Акаши. Мне и так прилично влетит, когда он узнает, что я прокололся.

– Ты так боишься Акаши? – чуть улыбнулся Мидорима.

– Можно подумать, что ты нет, – надулся Такао.

– Я предпочитаю лишний раз не связываться с ними обоими, причём по вполне понятной причине, а то совсем другое, вот что, – поправляя очки, важно заявил Мидорима.

Такао посмотрел на него и рассмеялся, откидывая голову назад. Мидорима прикипел взглядом к его шее и, не сдержавшись, прикоснулся самыми кончиками пальцев к коже. Такао сразу же замолк, шумно сглотнул, а Мидорима смог полностью прочувствовать каждое движение, и уставился на него огромными глазами.

– Шин-чан? – одними губами позвал он.

– Никудышный из тебя актёр, – покачал головой Мидорима.

– Пока никто не жаловался.

– Я думал, что с ума схожу, с тех самых пор, как впервые увидел тебя на том приёме, – Мидорима водил пальцами по коже, спускаясь ниже, к ключицам, а Такао вдыхал через раз и смотрел, смотрел, смотрел… – Ты выдавал себя каждый раз, даже не замечая этого, а я грешил на слишком богатую фантазию.

– У тебя никогда такой не водилось, – отозвался Такао, зажмурившись.

– Поэтому я и не мог понять, что с ними обоими не так. Меня бесили все твои подружки, гулянки и разговоры с не пойми кем. Ровно до того момента в туалете.

Такао облизнулся.

– Я думал, что сдохну, если не поцелую тебя прямо там, – признался он, подставляясь под прикосновения. – Ещё бы чуть-чуть, и я бы… Шин-чан, что бы ты сделал, если бы я тебя тогда поцеловал?

– Врезал бы, вот что, – ответил Мидорима, убрав руку. Такао удивлённо на него посмотрел. – Идём уже спать, – Мидорима поднялся с пола и протянул ему ладонь, помогая встать. – Мне на работу вставать через два часа.

– Да, что-то мы заговорились, – Такао выглядел растерянно. Он открыл дверь в свою комнату и растерялся ещё больше, когда Мидорима зашёл следом за ним. – Шин-чан?

– Спать, Такао, – будто несмышлёнышу, напомнил ему Мидорима и направился к кровати, на которой Такао каким-то чудесным образом оказался раньше его, да ещё и с распростёртыми объятиями и широкой улыбкой на лице.

Просыпаться рядом с Такао было необычно. Мидорима привык к тому, что всегда просыпался в одиночестве – Нанами вечно вскакивала ни свет, ни заря, даже в выходные. А от лежавшего рядом Такао шло тепло, и Мидориме совсем не хотелось выбираться из-под одеяла.

– Шин-чан, я знаю, что ты на меня смотришь, – сонно пробормотал Такао, не открывая глаз.

Мидорима зажмурился и всего лишь на секунду представил себе, что он оказался в далёком прошлом, где не было никаких «МидАй» и «Маи Хому», а были только он и Такао в их квартире. Когда не нужно было решать какие-то глобальные вопросы и подставлять, чтобы отомстить. Когда единственной проблемой было, как заткнуть чересчур разошедшегося Такао, кроме того варианта со связыванием, кляпом и последующим за этим: «Шин-чан, мы же повторим как-нибудь ещё?».

– Ты уже встаёшь? – спросил Такао, и Мидориме пришлось открыть глаза.

Интересно, как бы сейчас выглядел Такао, не сделай он этих операций. Мидорима не раз слышал, что тот был похож на бабушку, ту самую, которая заведовала гостиницей на горячих источниках, но даже так не мог приблизительно представить себе. Жаль, что это лицо нельзя было снять, как маску, чтобы увидеть Такао настоящего.

– Шин-чан? Алло? Приём? – защёлкал пальцами у него перед носом Такао, и Мидорима не с первого раза сумел от него отмахнуться.

За завтраком Такао был слишком дёрганный и нерешительный. Мидорима с большим трудом сдерживал улыбку, наблюдая за его мучениями, но и не говорил ничего, заставляя нервничать ещё больше. Конечно, по понятным причинам, между ними уже не могло быть того, что было раньше, уж слишком круто развела их жизнь, прежде чем снова свести. Но у Мидоримы покалывало кончики пальцев от желания прикоснуться к Такао и лишний раз убедиться, что он настоящий. Он неосознанно следил за каждым его движением и считал каждый вздох и каждый раз, когда Такао хмурил брови, раздумывая над чем-то. На самом деле Мидорима никуда не хотел уходить. Он с радостью остался бы здесь, в этой квартире, даже на этой кухне. Лишь бы с Такао.

Но Мидорима был рациональным человеком и не мог себе этого позволить, как бы ни хотел. Люди часто делают то, что от него ожидают окружающие, наступая на горло собственным желаниям, и Мидорима не был исключением.

У него была любимая работа. У него была жена и двое замечательных детей. У него была огромная ответственность.

– Шин-чан, – всё-таки не выдержал Такао, замерев позади него, – можно я сделаю, как раньше?

«Как раньше уже не будет», – снова подумалось Мидориме, и он помедлил лишнюю секунду, на самом деле сразу сообразив, о чём именно просит Такао, но от соблазна немного подразнить не отказался.

– Можешь, вот что, – благосклонно кивнул он, и Такао не медля ни секунды, навалился на него, обнимая, как делал почти каждое утро давным-давно. Мидорима, не ожидавший от него подобной прыти, въехал грудью в край стола, чуть не разлив кофе, но умудрился вовремя повернуть голову налево, и губы Такао тут же коснулись его.

Такао замер, глядя на него огромными глазами, а через несколько мгновений, которые совсем не отложились в памяти, уже сидел у Мидоримы на коленях и жадно целовался с ним.

«Как раньше уже не будет, – думал Мидорима, перехватывая его руки, ибо это грозило обернуться чем-то большим. – Будет по-другому».


Мидорима поставил последнюю точку и потянулся, разминая спину и плечи, когда в дверь постучали. Он немало удивился, увидев Нанами со свёртком в руках, и забеспокоился, не случилось ли чего.

– Я принесла тебе бенто, – Нанами зашла в кабинет и прикрыла за собой дверь. – Ты не вернулся вчера вечером, а до этого не предупредил, что останешься на ночное дежурство. Я волновалась, не могла до тебя дозвониться, поэтому и пришла.

– Извини, у меня разрядился телефон, – Мидорима нисколько не солгал, телефон у него действительно разрядился ещё до того, как он попал в квартиру Такао, и он на самом деле собирался вернуться домой сразу же после того, как обсудит с ним всё, что касалось новой клиники.

– Ты же ещё не обедал? – Нанами поставила свёрток перед ним.

– Нет, некогда ещё было, – Мидорима снял очки и потёр глаза – от долгой писанины они немного слезились.

– Что-нибудь случилось? – поинтересовалась Нанами, распаковывая бенто. – Что-то хорошее?

– С чего ты взяла? – напрягся Мидорима.

– Ты весь как будто светишься изнутри, – улыбнулась Нанами. – Я тебя давно таким не видела.

– Не говори глупостей, вот что, – отмахнулся от неё Мидорима и взялся за палочки. Ему стало немного не по себе оттого, что Нанами всего за несколько секунд сумела вычислить, что произошло что-то действительно хорошее.

Нанами присела напротив и всё с той же улыбкой наблюдала, подперев подбородок, как Мидорима расправляется с обедом. У самого Мидоримы вдруг разыгрался жуткий аппетит, но он не мог спокойно есть под таким пристальным вниманием.

– Сегодня вечером ты придёшь домой?

– Возможно, даже освобожусь пораньше, – не долго думая ответил Мидорима.

– Что приготовить на ужин? – оживилась Нанами.

– Без разницы.

Нанами вздохнула, потеряв весь боевой задор, и заёрзала на месте. Мидорима поджал губы, глядя в коробку с бенто, есть как-то резко расхотелось. Он прекрасно знал, что Нанами постоянно старается всячески ему угодить и максимально облегчить жизнь, но не мог сломать самого себя и ответить на её искренние и светлые чувства взаимностью. Особенно сейчас, когда всё так круто изменилось.

Нанами не знала о Такао. Не знала, что он был в жизни Мидоримы до неё. Она знала лишь то, что был кто-то очень дорогой, но его не стало по не зависящим от Мидоримы обстоятельствам. Родители и Кёко никогда не поднимали эту тему ни при ней, ни при детях, поэтому та недавняя сцена во время обеда, когда Кёко переступила запретную черту, вызвала вопросы и недоумение. Но и Кёко отмалчивалась, сказав лишь, что это слишком личное и касается только брата, и сам Мидорима не желал распространяться на эту тему.

А сейчас…

– Мидорима-сенсей! – дверь распахнулась и явила миру улыбающегося Такао, который тут же помрачнел, увидев в кабинете ещё и Нанами. – Ох, извините, я, кажется, не вовремя, – пробормотал он, отступая.

– Нет-нет, – замахала руками Нанами, вскакивая с места. – Я уже собиралась уходить.

Мидорима не мог смотреть на то, как его жена и Такао обмениваются любезностями. Во рту стало кисло, и всё только что съеденное едва ли не запросилось наружу. Мидорима чувствовал себя отвратительно, обманывая Нанами.

– Ты не говорил, что придёшь, – он отодвинул от себя коробку с остатками бенто, когда за Нанами закрылась дверь.

– Соскучился, – беззаботно отозвался Такао и сунул свой любопытный нос в коробку. – Она всегда так тебя кормит?

Мидорима скривился, ничего не ответив.

– Ты успел переодеться, – заметил Такао, внаглую утаскивая кусочек жареной курицы.

– Я же говорил утром, что у меня здесь есть сменная одежда.

– Ага, – закивал Такао, облизывая пальцы.

Он выглядел совсем беззаботно и никак не вязался с самим собой утрешним. Мидорима покачал головой, а потом указал ему на дверь.

– Пойдём со мной.

– Куда? – уплетая остатки уже с помощью палочек, с набитым ртом спросил Такао.

– Увидишь.

– Сюрприз?

– Не поверишь.

Такао дожевал, сложил руки, поблагодарив за еду и вышел из кабинета.

– И куда мы идём? – поинтересовался он, пока Мидорима вёл его по коридорам клиники.

– Сейчас увидишь, – ответил тот и отодвинул дверь в одну из палат. – Добрый день как самочувствие?

Такао-сан отложила книгу и чуть приподнялась.

– Спасибо, хорошо, Мидорима-сенсей, – тепло улыбнулась она.

Мидорима вернул улыбку, подошёл к ней ближе и проверил прикреплённый листок назначений.

– Давление всё ещё скачет. И одышка мучает всё чаще. Такао-сан, я же просил рассказывать вашему лечащему врачу абсолютно всё!

Такао-сан понурила голову.

– Домой не отпустите?

– Придётся ещё понаблюдать, вот что, – ответил Мидорима и обернулся к застывшему в дверях Такао. – Проходите, пожалуйста, – пригласил он.

– Ещё один врач? – удивилась Такао-сан.

– Нет, – поспешил успокоить её Мидорима, зная, как недоверчиво Такао-сан относится к новому медперсоналу. – Это Такано Казухико-сан. Помните, я говорил вам, что идёт строительство нового медицинского центра в Киото? Такано-сан ведёт этот проект. Строительство почти закончено, а сейчас Такано-сан попросил показать ему нашу клинику, чтобы та была максимально похожа.

– Ох, понимаю, – закивала Такао-сан и по-новому, уже с нескрываемым интересом посмотрела на того, кто не мог признаться, что он её родной сын.

Такао рассеянно ей улыбнулся, кинул на Мидориму злобный взгляд и, полностью взяв себя в руки, завёл непринуждённый разговор, расспрашивая Такао-сан о персонале, качестве лечения и обо всём на свете. Мидорима стоял у окна вполоборота и наблюдал за ними. Если бы Такао-сан поняла, если бы материнское сердце подсказало, она бы гораздо быстрее пошла на поправку и выкарабкалась наконец из того состояния, в котором пребывала последние семь лет.

– Это было жестоко! – возмутился Такао, когда они вернулись обратно в кабинет.

– Кто бы говорил, – Мидориме срочно нужно было чем-то занять руки, чтобы отвлечься, и он начал собирать все недавние истории болезни в одну стопку.

– Ты же прекрасно знаешь, что это не зависело от меня, – кусая большой палец, отозвался Такао. – Тем более что ты тоже долго не горевал.

Мидорима застыл с неестественно ровной спиной. Повернулся к Такао лицом и присел на край стола.

– Мы сейчас это будем обсуждать?

– А почему бы и нет? – пошёл в атаку Такао. Разговор с матерью повлиял на него как-то странно.

– И зачем?

– Просто хочется знать, – наигранно беззаботно пожал плечами Такао, спрятав руки в карманах брюк. – Что же такое случилось, что ты так практически сразу же и женился? Или эта свадьба была запланирована заранее? Ещё до того, как я сел? До того, как устроился в «Маи Хому»? До того, как родился, а, Шин-чан?

– Нет, просто мама в попытках меня растормошить зашла слишком далеко, – спокойно ответил Мидорима, не ведясь на его провокации.

– Вот как это теперь называется, – закивал Такао. – А я-то голову сломал. Твоя образцово-показательная семья, твои дети – это всего лишь…

– Это был чистой воды расчёт, – признался Мидорима, снял очки и положил их рядом на стол.

– Что?

– Рождение Ами и Хиро – чистой воды расчёт, – тихо повторил Мидорима, прикрыв ладонью глаза. – Я честно сразу же сказал Нанами, что особой любви у нас не будет, но и изменять ей я не стану. Она согласилась. Сказала, что постарается сделать так, чтобы я изменил своё мнение. И активно взялась за исполнение своего обещания. Если бы родился ребёнок, у неё было бы меньше свободного времени, чтобы досаждать мне. А после рождения двойни у неё вообще ни на что ни времени, ни сил не осталось.

– Ты жестокий человек, Шин-чан, – сказал Такао совсем рядом, Мидорима убрал руку и увидел, что он стоит в шаге от него. – Очень жестокий.

– Я этого не отрицаю, вот что.

– Неужели за эти годы ты так её и не полюбил? Эту женщину, что подарила тебе себя и двоих очаровательных детей. Ты даже не замечаешь, как она на тебя смотрит. Как на божество. Хотя ты никогда не замечал таких вещей.

– Чего ты от меня хочешь? – растерялся Мидорима.

– Правды, Шин-чан. Настоящей, жестокой правды.

Мидорима вздохнул и потянулся за очками, раздумывая над ответом, но Такао перехватил его руку.

– Я люблю Ами и Хиро, – смирившись, тихо ответил Мидорима. – Уважаю Нанами, ценю её заботу, хоть и не показываю этого, но любить… Нет, – покачал он головой.

– Почему? – вставая вплотную и не отпуская руку, спросил Такао, склонив голову набок.

– На этот вопрос я отвечать не собираюсь, вот что.

Такао усмехнулся.

– Ты всегда так говоришь, – и поцеловал.

В этом был весь Такао. Три минуты назад он бурлил негодованием и нарывался на конфликт, а сейчас лез целоваться и пытался потрогать всё, до чего мог дотянуться. Если внешне он изменился до неузнаваемости и идеально играл доставшуюся ему роль, ещё ни разу не проколовшись, то до всего, что касалось Мидоримы, он остался прежним.

Такао вдруг хохотнул в губы Мидориме, и тот невольно отстранился.

– Что ещё?

– Вспомнил вдруг, как давным-давно обещал прийти к тебе на приём и пошалить на зависть всей больнице, – перебирая волосы у него на затылке, признался Такао.

– Шалить будешь со своими подружками, – Мидорима попытался оттолкнуть Такао от себя, но тот не поддался.

– Шин-чан ревнует?

– Шин-чану всё равно.

Такао округлил глаза, явно не ожидая услышать именно такой ответ, и прыснул от смеха.

– Можешь не переживать, – отсмеявшись, сказал он. – Я с ними не спал. Во всяком случае, не со всеми.

– Избавь меня от подробностей своей личной жизни, вот что, – снова оттолкнул его от себя Мидорима.

– Признаюсь честно, моя задница хранила тебе верность, – понизив голос, доверительно шепнул Такао на ухо.

– Ты и твой поганый рот!

– Помнится, раньше ты был доволен этим самым ртом, Шин-чан.

– Такао!

***

Прибывшую группу гостей встречала у стойки регистрации сама хозяйка онсена. Мидориме показалось, что она совсем не изменилась с тех пор, как он видел её в первый и последний раз чуть ли не десять лет назад, Мацуда-сан выглядела даже ещё моложе.

– Шинтаро-кун, как же я рада наконец-то тебя увидеть, – растрогалась она, обнимая Мидориму. – Или мне тоже теперь называть тебя Мидорима-сенсей?

– Не стоит, – покачал головой Мидорима, не в силах сдержать улыбку. Оказывается, он тоже умудрился соскучиться по бабушке Такао, эту женщину невозможно было забыть.

– Я сделала всё, как ты просил, – шепнула она, попросила познакомить с его семьёй, а потом лично проводила в комнату.

– Ты знаком с хозяйкой онсена? – удивилась Нанами, разглядывая один из лучших номеров, что вообще были в гостинице.

– Это бабушка Юзу, – пояснил Мидорима, забирая из рук вездесущей Ами статуэтку, чтобы та её случайно не разбила. – Когда я ещё учился на медицинском, мы как-то приезжали сюда на несколько дней.

– Юзу-сан и Кёко-чан учились же вместе в школе?

– В параллельных классах.

– И до сих пор дружат, – восхитилась Нанами.

– Ну, им через многое пришлось пройти вместе, – туманно ответил Мидорима. – Вы пока располагайтесь, а я обещал заглянуть к хозяйке.

– Конечно, – закивала Нанами. Она была невероятно счастливой, и от этого становилась ещё краше.

Перед ужином Кёко и Юзу со своими друзьями разбрелись кто куда, а Мидорима, взяв детей, отвёл их в небольшую беседку в саду. Даже обычно спокойный Хиро был невероятно взбудоражен сменой обстановки и нисколько не отставал от сестры в стремлении пошалить. Среди постояльцев была ещё одна семейная пара с детьми примерно возраста Ами и Хиро, и те быстро нашли себе новых друзей. Мидорима лениво наблюдал за их играми, когда до его плеча кто-то дотронулся. Он обернулся и очень удивился.

– А ты что тут делаешь?

– Приехал отдохнуть, – широко улыбнулся Такао. Теперь он улыбался, открыто и от души, потому что не нужно было сдерживаться и контролировать себя.

– А, по-моему, ты за мной следишь, – пробормотал Мидорима, пока Такао обходил беседку вокруг, чтобы попасть внутрь.

– А ты везде ищешь мировой заговор, – присев рядом, будто услышав его, ответил Такао. – Как бабушка?

– Старается выглядеть лучше, чем есть.

– Говорил с ней?

– Да. Она расспрашивала о Такао-сан, Юзу. Просила присмотреть за ними.

– Да, она такая, – опустил плечи Такао.

– И за тобой, – продолжил Мидорима.

Такао обернулся к нему.

– В смысле?

– Она… – Мидорима кинул быстрый взгляд на занятых своими делами детей и пододвинулся ближе к Такао. – Она не верит, что это был ты тогда, в камере. Она чувствует, уверенна, что ты жив, понимаешь. Если бы я тоже этого не знал, то подумал бы, что… – он замялся.

– Что у неё не всё в порядке с головой? – продолжил за него Такао.

Мидорима кивнул. Такао схватился за голову.

– Она всегда чувствовала меня сильнее, чем мама. Стоило мне подхватить насморк, как она звонила и требовала начать лечиться. Когда я подвернул голеностоп – помнишь? – у неё тоже сильно болела нога. Так что это и неудивительно, что она так думает. Надеюсь, ты…

– Я ничего ей не сказал. А она предупредила, что ты скоро дашь о себе знать.

– И ведь права, старая сплетница, – усмехнулся Такао. – Придётся идти к ней с повинной, иначе она мне тёмную устроит. А Акаши меня убьёт, – страдальческим тоном прошептал он.

Мидорима фыркнул, и тут в беседку заглянула Кёко.

– Шинтаро, там все собираются.

– Мы уже идём, – кивнул он.

Такао махнул рукой им на прощанье, подмигнул Ами и остался в беседке.


Горячие источники – это лучшее из всего, что создала природа и облагородил человек. Мидориме было до такой степени лень даже моргать, что он так и сидел с закрытыми глазами, спрятавшись за большим камнем. Тело расслаблялось, напряжение отпускало, но Мидорима знал, что это ненадолго. Что как только он вернётся в Токио, гонка на выживание продолжится. Ему нужно будет встретиться с Акаши и наконец-то в открытую обо всем поговорить. Он уже принял решение. Он поможет, ввяжется в эту авантюру, и не только из-за того, что иного решения Акаши от него не примут, и не потому, что его попросил Такао. Ему и самому хотелось. Хотелось отомстить Саруказе и его подельникам за всё то, что он когда-то потерял. Мидорима и сам бы никогда не подумал, что это чувство, желание мести, будет гореть в нём так ярко. Если семь лет назад он добивался справедливости, то теперь жаждет совсем другого.

Мидорима недовольно повёл плечами, когда послышались негромкие голоса и всплески воды. Он тут же по голосам определил, что это были парни из компании его сестры. Среди них был жених Юзу, о котором Мидорима раньше только слышал, но первое впечатление о нём осталось положительное.

– Жаль, в следующем году уже не получится вот так вот выбраться всем вместе, – очевидно продолжил разговор один из парней, судя по голосу, Ямамото, если Мидорима правильно запомнил.

– Почему это? – возразил кто-то.

– Ми-чан будет семейным человеком, ему будет не до нас.

– Если бы ты перестал тормозить, то тоже бы уже давно был семейным человеком, – язвительно отозвался Миура.

– Да ну тебя. Кёко-чан не такая.

Мидорима заинтересованно прислушался. Хоть подслушивать было верхом неприличия, ему как старшему брату было очень интересно узнать, что думают о его сестре её друзья. Если их вообще можно назвать таковыми, что Мидорима и собирался выяснить.

– Все они не такие, – хмыкнул тот третий.

– Завались, – попросил Ямамото. – То, что Мегу тебе не даёт, ещё не значит, что что-то не так именно с ней.

– Зато ты перестаёшь дышать и того и гляди начнёшь махать хвостиком, стоит Кёко-чан появиться в радиусе десяти метров.

– Ты видел её брата? – спросил Миура. – Сдаётся мне, он любому, кто ему не понравится, кое-что укоротит и глазом не моргнёт, а если Кёко пожалуется…

Мидорима усмехнулся. Так вот, значит, какого они о нём мнения. Только вот далеко от правды Миура на самом деле не ушёл. Сообразительный малый.

– Они с Кёко-чан совсем не похожи, – подхватил Ямамото. – И я вообще удивляюсь, как Юзу может так запросто с ним общаться.

– Она давно его знает, – ответил Миура, а потом послышался всплеск воды. – Как-то раз она вообще проболталась, что была в него влюблена.

Мидорима задержал дыхание. Получается, Такао всё-таки был прав, когда предполагал такое.

– Да ладно? – удивился Ямамото.

– Но там было без шансов, он уже с кем-то встречался.

– А она откуда узнала?

– Ей брат, кажется, сказал.

– У Юзу-чан есть брат? – удивился кто-то четвёртый, и Мидорима совсем запутался в голосах.

– Был, – ответил Миура. – Но он умер, когда она училась в выпускном классе. А он дружил со старшим братом Кёко.

– Слушайте, что-то мне поплохело, – простонал тот, что спорил с Ямамото. – Может, пойдём уже?

Парни как-то быстро собрались и ушли, Мидорима, у которого уже тоже начинала кружиться голова, выждал немного, чтобы не попасться им на глаза и не создавать неловких положений, и тоже покинул купальню.

Когда он вернулся в комнату, дети уже спали, а Нанами дожидалась его, не выключая ночник.

– Ты куда-то уходишь? – удивилась Нанами, следя за тем, как Мидорима собирает свою сумку с личными вещами.

– Мне нужно немного поработать, – не поворачиваясь к ней лицом, ответил Мидорима.

– Но праздники же. И какая работа, Шинтаро-сан?

– Это по клинике в Киото. Там много вещей, в которых нужно разобраться.

– Ты будешь внизу?

– Нет, хозяйка предоставила мне отдельную комнату, я буду там. Не жди меня, ложись спать.

– Я пойду с тобой! – заупрямилась Нанами.

– А если дети проснутся?

Нанами вжала голову в плечи.

– Хорошо, – прошелестела она. – Иди.

Мидорима постоял немного у двери, зажмурившись считая про себя до десяти, и вышел в коридор.

Конечно же не было никаких бумаг и никакой работы. Мидорима просто позорно сбежал. Он не мог долго находиться с Нанами один на один, начиная задыхаться. Он боялся, что не выдержит и скажет ей что-нибудь такое, что разрушит всё. Поэтому всё чаще избегал того, чтобы оставаться с ней наедине.

Мидорима долго крутился на футоне и не мог уснуть в комнате, что придержала для него Мацуда-сан. В конце концов, он вышел на улицу, подумав, что небольшая прогулка на свежем воздухе поможет ему. Было свежо, но тепло, молодая луна серебрила всё вокруг, и не успел Мидорима сделать и двух шагов в сторону сада, как его схватили за руку.

– Ну наконец-то! Я уж думал, ты не догадаешься.

Мидорима нахмурился, глядя в затылок куда-то ведущего его Такао, а потом сообразил, оглядевшись, куда именно.

То место изменилось совсем немного за эти годы. Было видно, что садовник ухаживал за деревьями и кустами, трава была ровно подстрижена, но сюда не заглядывали постояльцы. Будто этот укромный уголок был доступен только избранным, и в их число входили Мидорима и Такао.

– Что ты задумал? – приподнял бровь Мидорима, когда Такао подтолкнул его к старому дереву, а сам остался на месте, разглядывая его с маньячным блеском в глазах.

– А ты догадайся, – практически промурлыкал Такао. И да, Мидорима узнал этот тон. Если Такао переходил на него, то его уже невозможно было остановить. Это было наказанием для Мидоримы, потому что он на самом деле был бессилен против такого Такао. Другое дело, что пользовался этим сам Такао довольно редко.

Мидорима облизнул сухие губы и прохрипел.

– Понятия не имею.

Такао сделал шаг вперёд и положил ладонь ему на грудь, туда, где билось сердце.

– А так? – наклонив голову набок, спросил он.

– По-прежнему никаких предположений, – полностью включился в игру Мидорима.

Пальцы скользнули под ткань юкаты и дотронулись до кожи.

– Я устал ждать, Шин-чан, – Такао встал вплотную, заглянул в глаза, и мира больше не стало.

Был только Такао, который целовал, кусал и трогал без остановки. Он потянул Мидориму за собой, и они оказались на расстеленном на земле покрывале, которое Такао предусмотрительно приготовил заранее, и схватился за узел на поясе. Такао всего потряхивало, Мидорима нисколько от него не отставал. Он оглаживал его бока через ткань, уворачивался от зубов, потому что не смог бы объяснить Нанами, и глубоко дышал только запахом Такао. Это было безумие.

Такао будто с цепи сорвался, а у Мидоримы звезды перед глазами закружились, когда он дотронулся до его члена, устав бороться с поясом и просто раздвинув ткань юкаты в разные стороны. Такао тёрся щекой, едва касался губами, но не спешил переходить к главному, дразня. Мидорима положил руку ему на затылок, желая подтолкнуть, но ладонь соскользнула с коротко стриженной головы, и Мидорима раздражённо рыкнул. Такао издал звук, чем-то похожий на смех, поцеловал его чуть пониже пупка и преданно посмотрел в глаза.

– Что такое, Мидорима-сенсей? – пропел он, медленно приближаясь к его лицу.

– Ты начинаешь отращивать волосы, вот что, – это больше походило на приказ, но Мидориме было наплевать. Как, впрочем, и Такао.

– Как пожелаете.

Такао уселся сверху на Мидориму и потёрся своим членом о его. Мидорима не удержался от соблазна и обхватил оба ладонью, жадно следя за тем, как у Такао сбилось дыханье. Он медленно двигал рукой, вспоминая и изучая реакцию Такао на его действия. Тот держался за его плечи, кусал губы и закатывал глаза, когда Мидорима проводил большим пальцем по головке.

Мидорима был уверен, что долго они оба не продержатся, уж очень острыми были ощущения, а если бы их тут кто-нибудь застукал…

– Подожди, Шин-чан, – Такао приподнялся, сместился чуть вперёд и, глядя Мидориме прямо в глаза, одной рукой держась за него, а другой помогая себе, начал насаживаться на его член.

– Такао…

– Всё нормально, я подготовился, – хмуря брови, ответил Такао, а Мидориме пришлось сжать зубы, чтобы не застонать в голос оттого, как жарко и тесно было внутри него.

– Ты… – это всё, на что хватило Мидориму, когда Такао опустился до конца и шумно выдохнул.

– Я же говорил, что моя задница хранила тебе верность, – немного нервно улыбнулся Такао, поёрзал на Мидориме и игриво задёргал бровями. – Ну что, погнали?

Мидорима лишь покачал головой, проглатывая всё, что он думает о Такао на данный момент. Он чуть приподнялся, на что Такао тихо охнул, и положил ладони на его бока. Такао сделал первое движение, чуть приподняв бедра, мотнул головой и потянулся за поцелуем, зажмурившись. Мидорима надеялся, что от удовольствия. Он сам потерялся в ощущениях, Такао был такой прыткий, страстный и горячий, что никакая Нанами рядом с ним даже не стояла. Мидорима стукнулся затылком о дерево, у которого они расположились, совсем некстати вспомнив сейчас о жене, дёрнул Такао на себя и, перевернув его на спину, навис над ним.

Такао широко улыбался, соблазняя всем своим видом, а Мидорима святым праведником отнюдь не был. Такао разжёг в нём огонь, который едва-едва теплился, но теперь огненным смерчем сметал всё на своём пути. Мидорима нарушил некогда данное Нанами обещание, но ничуть об этом не жалел.


Нанами обижалась. Она имела на это полное право, и Мидорима не мог её в этом винить. Кто угодно, но только не он. Нанами максимально вежливо вела себя при детях и друзьях Кёко, но стоило им всем отвернуться, становилась мрачнее тучи и уходила в себя.

– Прогуляемся до площадки? – приплясывала около Мидоримы сестра, а Юзу как-то загадочно улыбалась, стоя неподалёку.

– Площадки? – удивился Мидорима.

– Да-да. Идём все вместе, – Кёко потянула его за руку, Ами и Хиро пристроились возле Юзу, и Мидориме пришлось согласиться.

За завтраком он приглядывался к парням из тех, кого так толком и не запомнил. Ямамото, у которого обнаружились чувства к его сестре, был высоким, подтянутым и действительно забавно терялся, стоило Кёко с ним заговорить. Намикава, с которым он вчера спорил, не производил положительного впечатления ни на первый, ни на второй взгляд, и Мидорима вообще удивлялся, как он затесался в их компанию. Сузуки, вечный молчун, отличался от него в положительную сторону и, как понял Мидорима, был двоюродным братом Миуры.

Такао, у которого Мидорима всё-таки умудрился ночью спросить, знает ли он о предстоящей свадьбе, только довольно разулыбался.

– Ты сейчас удивишься, но Миура работает у меня.

– В «МидАй»?

– Он способный парень, знает, чего хочет от жизни, и на самом деле любит Юзу.

– Устроил по блату? – усмехнулся Мидорима.

– Карьерный рост, стабильность, что ещё нужно моему будущему младшему братику? – закривлялся Такао, и разговор на этом был закрыт.

Кёко, едва ли не пританцовывая вела Мидориму куда-то за здание гостиницы, куда он ещё не заглядывал. К его огромному удивлению, там оказалась небольшая стритбольная площадка, обустроенная по всем правилам.

– Бабушка решила сделать её, надеясь что вы с Казу-нии приедете ещё и сможете сыграть, – пояснила Юзу, глядя на бестолково суетящихся на площадке друзей.

– Шинтаро-сан играл в баскетбол? – удивилась Нанами.

– В школе, – сухо ответил Мидорима.

Миура с приятелями пасовали друг другу, толкались, кидали мяч, не попадая в корзину и смеялись над своими неудачами. Мидорима покачал головой – они всё делали не так.

– Не хочешь сыграть? – хитро улыбалась Кёко, раскачиваясь с пятки на носок.

– Я не брал мяч в руки уже лет десять.

– Мастерство не пропьёшь, – подтолкнула Мидориму в плечо сестра.

– Не уверен, что это хорошая идея, вот что.

– О чём разговор? – друзья Кёко взяли перерыв и подошли к сетке.

– Шинтаро хочет с вами сыграть.

– Кёко! – укоризненно посмотрел на сестру Мидорима.

– Вы играете? – удивился Ямамото, который, как успел заметить Мидорима, обращался с мячом лучше своих приятелей.

– Он играл за Тейко и Шутоку, когда учился, – не без гордости сдала брата Кёко, прижимаясь к его руке.

– Серьёзные школы, – со знанием дела кивнул Намикава, а потом на него снизошло озарение. – Погодите-ка. Поколение Чудес? Серьёзно?

Мидорима тяжело вздохнул и покачал головой. Вот не хотел он этого. Сейчас его начнут уговаривать сыграть все, а он вполне мог оплошать и подпортить свою репутацию. В отличие от тех, кто продолжал играть и после школы, Мидорима даже не заглядывал в раздевалку университетской команды, полностью посвятив себя учёбе. Конечно, иногда они собирались расширенным составом Поколения Чудес или гоняли мяч с Такао на ближайшей площадке, но это было так давно, что Мидорима не был уверен, попадёт ли он сейчас в корзину вообще.

Только вот сомнения Мидоримы никого, кроме него самого, похоже, не волновали.

– Всё равно не хватает одного человека, вот что, – привёл он последний свой аргумент, поправляя очки.

– Тогда два на два, – робко предложил Сузуки.

– Три на три, – оповестил взявшийся из ниоткуда Такао, – играем два до шестнадцати. Миура, ты с нами.

– Хорошо, – кивнул Миура и крутанул мяч на пальце.

– Не упусти момент покрасоваться перед женой и набрать очков крутости в глазах мелких, – шепнул Такао, когда они зашли на площадку.

Мидорима выдохнул и приготовился. Он думал, что будет сложнее, но тело вспоминало, входило в ритм игры, а после действовало на одних инстинктах, полностью погрузившись в атмосферу. Мидорима видел, что от него ждут его коронных трёхочковых , но не спешил. Противники оказались лучше, чем он ожидал, то, что он видел до этого, оказалось баловством и дурачеством, сейчас они были гораздо собраннее и серьёзнее. Миура особо не помогал, но и не мешал, и на том спасибо, феерил на площадке Такао. Он проходил, пасовал, забрасывал сам, давая Мидориме время приноровиться и почувствовать уверенность. И если первую часть игры они вырвали на зубах только за счёт Такао, во второй подключился и Мидорима.

Первый заброшенный с дальней дистанции мяч был встречен аплодисментами собравшейся вокруг площадки толпы и подбадриваниями Кёко и Юзу. Такао показал большой палец, обманным движением ушёл из-под опеки Намикавы и отдал пас. Мидорима попал. Потом ещё и ещё. А потом увидел перед собой сразу двоих.

– Не дайте ему принять мяч, – крикнул Намикава, но Мидорима уже подпрыгнул, держа руки наготове, почувствовал мяч и заработал победные очки.

Отдыхающие, которых набралось человек двадцать, громко хлопали и восклицали. Мидорима обернулся и увидел несущегося к нему на всех парах Такао, но тот вдруг резко затормозил и дал ему «пять».

– Я же говорил, – шало улыбнулся он, и Мидорима посмотрел на родных.

Кёко и Юзу переглядывались, выдавливая из себя улыбки, а Нанами смотрела на него огромными от восторга глазами.

– Вот же черт, – почесал макушку Такао, Мидорима проследил за его взглядом и увидел стоявшую неподалёку явно довольную увиденным Мацуду-сан.

– Иди к ней.

– Да уж придётся, – вздохнул Такао и поплёлся прочь, опустив плечи.

– Это было круто! – восхитился подошедший Намикава. – Особенно последний бросок. Я такое только на Зимнем кубке видел, когда приходил поболеть за друга.

– За друга?

– Он играл за Сейрин. Асахина Дайго, может вспомните такого.

Мидорима кивнул. Среди новичков Сейрин действительно был такой игрок, и… Мидорима резко обернулся к Кёко и Юзу. Те о чём-то страстно перешёптывались, Мацуды-сан, как и Такао, уже не было, и Мидориме стало не по себе. И Кёко, и Юзу были свидетельницами того, как они с Такао провернули подобный трюк впервые в той полуфинальной игре с Ракузан, и все последующие разы. Они не слишком уж много понимали в баскетболе, но вполне могли что-то заподозрить.

Мидорима на негнущихся ногах покинул площадку и подошёл к семье.

– Это было потрясающе! – сияла Нанами, позабыв о своих обидах, а Ами сразу же забралась к нему на руки и звонко поцеловала в щёку.

– Ты больше сопротивлялся, – улыбалась Кёко, тыкая ему в бок кулачком.

– Я тоже буду заниматься баскетболом, – заявил Хиро, у которого блестели от возбуждения глаза.

– Ели это не будет мешать учёбе, – погладив его по голове, предупредил Мидорима и огляделся по сторонам. – А где Юзу?

– Убежала куда-то с Ми-чаном, – махнула рукой в сторону Кёко. – А теперь все вместе идём есть мороженое!

– Да! – в один голос закричали дети, Нанами продолжала смотреть на мужа как на божество, а Мидориму больше интересовало, о чём сейчас Такао разговаривал с бабушкой и как далеко в своих догадках зашли Кёко и Юзу.


Кёко прошла мимо возившихся в беседке с игрушками детей и присела рядом с братом.

– Не верится, что они уже такие большие. Не хотите завести ещё одного?

– Ребёнок это не домашняя зверушка, чтобы его заводить, вот что, – невозмутимо ответил Мидорима. – И Нанами с ума сойдёт, если на свет появится ещё одна такая, как Ами.

Кёко хихикнула.

– Я хотела у тебя спросить.

– О чём? – насторожился Мидорима.

– Ямамото-кун, как он тебе?

Мидорима вопросительно взглянул на сестру.

– С каких это пор ты советуешься со мной по поводу своих воздыхателей?

Кёко обиженно надулась.

– Не вести же его сразу знакомиться с родителями, – пробубнила она.

– Всё настолько серьёзно?

– На самом деле, я такая дура, – ковыряя в и без того дырявых на коленях джинсах ещё одну дырку, призналась Кёко. – Он предложил мне встречаться, а я так растерялась, что отказала.

Мидорима пожал плечами, стараясь не улыбнуться.

– Молодец, что ещё могу сказать.

– А теперь он не подаёт никаких признаков жизни, а я не хочу делать первый шаг. Вдруг он подумает, что я над ним издеваюсь.

– По-моему, ты именно этим и занимаешься, вот что, – немного подумав, ответил Мидорима.

– И что мне делать?

– Поговори с ним. Один на один. Никогда бы не подумал, что ты такая нерешительная.

Кёко оставила в покое свои джинсы.

– В тебе что-то изменилось.

– Все меняются, вот что.

– Такано-сан, какой он человек? – в лоб спросила сестра, и Мидорима на мгновенье растерялся.

– Причём здесь Такано-сан?

– Я… – Кёко закусила нижнюю губу, а Мидорима с волнением ждал, что же она скажет. – В общем, я знаю, что ты и Казу-сан были не просто друзьями.

У Мидоримы мгновенно пересохло во рту.

– Что?

– Юзу как-то залезла к нему в телефон, увидела вашу переписку, – Кёко замотала головой. – В общем, там трудно было понять как-то по-другому.

Мидорима потёр лоб, пытаясь скрыть смущение.

– И зачем ты говоришь мне это сейчас?

Кёко помахала рукой Ами и убрала за ухо прядь волос, пододвинувшись ближе к брату.

– Я знаю, что ты очень сложный человек и тебе крайне сложно угодить, даже Нанами не всегда справляется, но…

– Но? – поторопил её Мидорима.

– Когда вы вместе играли или просто были вместе, ты менялся. Вы понимали друг друга с полувзгляда, ругались, но всегда мирились. Это даже мама замечала.

Мидорима с трудом сглотнул. Неужели это было так заметно, что видели все? Если об их с Такао отношениях знали ещё и родители, то это была просто катастрофа.

– Мама догадывалась, – будто прочитав его мысли, сказала Кёко. – Как-то раз даже пошутила, что невесты лучше, чем Казу-сан, тебе не найти, но папа этой шутки не оценил.

– Кёко, ближе к теме, – терял терпение Мидорима.

– Сегодня, – сестра сжала ладони в кулачки, – сегодня на площадке я будто видела тебя из прошлого. И дело не в баскетболе. Ты говорил с Такано-саном, реагировал на него. И тогда в беседке вы улыбались друг другу, когда я заглянула.

– Сколько ты слышала? – больше заинтересовало Мидориму.

– Только конец разговора. Что-то про старую сплетницу и Акаши. Да не в этом дело, Шинтаро! – Кёко встала прямо перед братом. – Я хочу, чтобы ты был счастлив, но не хочу, чтобы страдали Нанами или Ами с Хиро.

– Это не твоё дело, вот что.

– Шинтаро!

– Повторяю ещё раз, – Мидорима тоже встал и теперь смотрел на Кёко сверху вниз. – Это не твоё дело. Что было, то было, Такао уже не вернёшь. У меня есть жена и дети, которых я люблю. Если тебе что-то привиделось, то это не мои проблемы. Не стоит выдумывать и раздувать трагедию на пустом месте.

– Ты прав, – Кёко отступила на шаг назад, виновато опустив голову. – Только, пожалуйста, пообещай мне, что никто не пострадает.

– Никто не пострадает, – уверил её Мидорима, хотя сам не думал, что так и будет.

Потому что тем же вечером сидел бок о бок с Такао и смотрел на звёздное небо и молодую луну. Становилось смешно от мысли, что они вынуждены прятаться ото всех и встречаться тайком, как какие-то школьники. Да они, даже когда были этими самыми школьниками, так себя не вели!

– Что сказала хозяйка?

– Эта старая карга всё поняла ещё тогда, когда увидела моё имя в списке постояльцев, – разулыбался Такао. – С её любовью к детективам и всяким там шпионским страстям, она нашла всё происходящее довольно забавным, да ещё и обиделась, что её в это не посвятили.

– И что бы она сделала?

– Она уже предложила пригласить Саруказе и его подельников сюда, напоить чаем с цианистым калием и притопить тела в самой дальней купальне.

– Хозяйка – страшная женщина, – притворно ужаснулся Мидорима.

– О, ты не видел её в гневе! Когда я был совсем маленький, то думал, что она самая настоящая ведьма. Я и сейчас так думаю, если честно.

– Почему это?

– Ну невозможно в восемьдесят с лишним лет выглядеть так! – возмутился Такао. – Ты её видел? Ни одной морщинки. Даже мама выглядит старше, а она самая младшая и была любимицей. Поэтому ей и сошло с рук, что она в восемнадцать выскочила замуж за одного трусливого козла, – уже тише добавил он.

– Не говори так, – покачал головой Мидорима. – Как-никак он твой отец.

– Да пошёл он, – отмахнулся Такао.

– Знаешь, Кёко мне сегодня рассказала очень занимательную историю. Оказывается, они с Юзу о нас знали.

Такао фыркнул.

– Это ещё что. Мама меня один раз вообще конкретно спалила. Я думал, она меня прибьёт прямо на месте, а она начала нести какую-то чушь про подростковое любопытство, тягу к неизведанному, а потом добила тем, что ты всё равно лучший для меня вариант из всех, что возможно себе представить. Господи, как стыдно-то было, - Такао закрыл лицо руками.

Мидорима усмехнулся.

– Получается, никакие из нас шпионы, вот что.

– Бабушка вообще всё поняла, как только тебя увидела. Говорю же, ведьма. А потом ещё и донимала, кто кому первый признался, кто кого поцеловал и всякое такое.

– Зачем ты мне это рассказал? – покачал головой Мидорима. – Я же ей теперь в глаза не смогу посмотреть.

– Ты первый начал этот разговор, – Такао немного отодвинулся и лёг, устроив свою голову у Мидоримы на коленях. – Шин-чан, скажи, ты когда-нибудь думал о том, как бы всё было сейчас, если бы меня не подставили.

– По-другому, вот как, – глухо отозвался Мидорима.

– По-другому, – согласился с ним Такао и закрыл глаза.

Слова больше не были нужны. Они слушали тишину, чувствовали друг друга и думали о том, как могло бы быть.


III

«Заставим Саруказе немного пошевелиться», – сказал Такао и заказал два билета в Сеул для себя и Мидоримы. В главном офисе «МидАй» назревало какое-то ежегодное собрание, и Такао нужно было на нём присутствовать, а Мидорима ехал затем, чтобы вызвать подозрения о правдивости тех слухов, что гуляли уже месяц, и заставить «Маи Хому» активизироваться.

Они уже дважды звонили Мидориме и назначали встречу, на которой он всё же побывал. Его собеседником оказался не Саруказе, а какой-то из исполнительных директоров, не интересующий Акаши, и Мидорима вежливо согласился подумать над их новым предложением.

Отель, в котором они с Такао остановились, был шикарным. Такао не без гордости сообщил, что «МидАй» приложила руку к его строительству, и он теперь тут едва ли не самый почётный постоялец. Мидорима устал после перелёта, он вообще не очень любил самолёты, и страстно желал отдохнуть. Ему пришлось разгребать все дела в клинике, чтобы освободить при дня среди недели, и попутно выслушивать на первый взгляд ненавязчивые реплики Нанами о том, что она никогда не бывала в Сеуле.

– Я еду туда по делам, а не развлекаться, вот что, – возможно слишком резко сказал Мидорима после очередного такого намёка, и Нанами замолчала на целый вечер.

– Шин-чан, хватит дрыхнуть, я хочу есть, – Такао навалился на него сверху, и Мидорима спросонья не сразу понял, где находится и что происходит. – Шин-чан!

– Слезь с меня, ты тяжёлый, – прохрипел он.

Такао рассмеялся и скатился к нему под бок.

– Вставай!

– Как ты оказался в моём номере? – Мидорима потянулся за очками, оставленными на тумбочке, но Такао оказался проворнее и добрался до них первым. – Отдай.

– Ты, кажется, забыл, что я тут практически хозяин, – усмехнулся Такао, быстро поцеловал Мидориму в губы и надел на него очки. – Идём, я заказал столик.

– Нам обязательно куда-то идти? – зевнув в кулак, поинтересовался Мидорима.

– Чем больше людей увидят нас вместе в непринуждённой обстановке, тем лучше. Хотя… Я бы лучше остался здесь и занялся вещами поинтереснее.

– Ресторан, так ресторан, – отпихнул от себя лезущего целоваться Такао Мидорима и встал.

В ресторане на первом этаже отеля была довольно приятная атмосфера и звучала ненавязчивая живая музыка. К Такао периодически подходили поздороваться какие-то люди, а тот так бегло разговаривал по-корейски, что Мидорима невольно заслушивался. Сам он знал лишь пару общих фраз типа «здравствуйте», «спасибо», «всего хорошего», и тем его научил Такао, пока они летели в самолёте.

Здесь, среди этих незнакомых Мидориме людей, Такао чувствовал себя свободно. Ему не нужно было выверять каждый шаг и думать о последствиях. Над ним не висела призрачная угроза прокола и не давил тотальный контроль Акаши. Здесь Такао был своим и Мидориме было как-то странно от этой мысли. Всё-таки эти семь лет образовали огромную пропасть между ними.

– Идём, Шин-чан, – Такао встал из-за стола и кивнул в сторону выхода, хитро улыбаясь знакомой улыбкой на чужом лице.

Мидорима немного подотстал от него, столкнувшись с каким-то парнишкой на выходе, и в лифте кроме него и Такао оказалась ещё одна пожилая пара. Такао рассказывал ему что-то о тех людях, что подходили сегодня, но Мидорима слушал его вполуха, задержав взгляд на их временных попутчиках. Несмотря на солидный возраст, они до сих пор смотрели друг на друга с нежностью, и Мидориме на миг подумалось, что у него такого не будет никогда.

– Шин-чан, я тебя сейчас укушу, – сказал вдруг Такао, и Мидорима удивлённо на него посмотрел.

– Что?

– В какие дали тебя унесло, что ты стоишь и пялишься добрых две минуты на дверь своего номера, не собираясь заходить?

Мидорима растерянно огляделся по сторонам и обнаружил себя стоящим в коридоре у двери номера, как и сказал Такао. Каким образом из памяти выпал тот отрезок времени, что они добирались досюда от лифта, осталось загадкой. Похоже, Мидорима просто очень сильно устал.

– Ты какой-то странный, – Такао стянул с него пиджак и бросил в ближайшее кресло. – Тебе надо отдохнуть, и я даже знаю, как.

– Я не настроен на активный отдых, – ответил Мидорима, направляясь в спальню. Кровать снова манила к себе, и Мидорима с чистой совестью готов был сдаться.

– Могу устроить тебе пассивный, – похабно ухмыльнулся Такао, дёргая бровями. – Вечер только начался, а ты ведёшь себя, как старикашка, – он подошёл ближе и начал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке.

Мидорима не мешал ему, но и не помогал. Всё-таки Такао оставался Такао даже спустя столько времени. Его невозможно было остановить, когда он становился таким. Его не хотелось останавливать, чего уж греха таить.

Такао целовал его шею, что-то довольно урча, разобравшись с рубашкой и добравшись до ремня на брюках. Мидорима вздохнул, перехватил его руки и завёл ему за спину.

– Я и сам могу раздеться, вот что.

– А я хочу тебе помочь, – глядя в глаза, улыбнулся Такао.

– Помоги себе.

– Обязательно, – Такао медленно облизнулся и подтолкнул Мидориму в сторону кровати. – Только сначала разберусь с тобой.

– Ты неисправим, – закатил глаза Мидорима, и тут же оказался на мягком матрасе, упустив контроль над ситуацией всего на секунду.

Такао тёрся об него, нарочито долго возился с одеждой, дразня сильнее, чем стоило. Ему всегда нравились эти сеансы предварительных ласок, когда можно было потрогать, поиграть, изучить. Иногда он забывался до такой степени, входя в раж, что казалось, что не помнил, ради чего вообще это начинал, и тогда Мидориме приходилось брать всё в свои руки. Но видеть после взмокшего, сыто улыбающегося Такао было самой лучшей наградой.

Вот и сейчас Такао обещал так много одним только взглядом, вытворяя руками, губами и языком что-то невообразимое. Мидориму ломало, перемалывало на огромной мясорубке и с огромной высоты шмякало об землю. Такао двигался в нём, целовался, будто от этого зависела его жизнь, и, кажется, что-то говорил. Мидорима его не понимал. Или понимал, но не запоминал. Во всяком случае, думал он совсем не мозгом, да и думать в тот момент вообще было ужасным кощунством.

– Шин-чан, я так тебя люблю, – сонно бормотал Такао, прижимаясь ближе.

Мидорима молчал, стиснув зубы. Хотелось кричать от досады и плакать от боли. Последние семь с лишним лет его жизни казались страшным сюрреалистичным сном. Этого не должно было быть. Всё это не должно было случаться. Он должен был вот так вот засыпать с Такао в обнимку и просыпаться от его лёгких поцелуев. Ругаться с ним из-за его упрямости и безалаберности, иногда идти на уступки и следить, чтобы он не вляпался в неприятности. Избегать разговоров с родителями о женитьбе и, возможно, лишиться из-за этого статуса наследника. Ревновать, да, он испытывал это чувство, Такао к каждому, кто посмел его коснуться, и делать вид, что не замечает того же самого за Такао.

У него никогда не будет такого же, как у той чудесной пожилой пары. Потому что всё, что у него уже было, он потерял.

Единственное, чего Мидорима хотел сейчас – отомстить за то, что он потерял.


Такао идеально играл свою роль. После того самого совещания он уговорил Мидориму посетить что-то вроде званого вечера для банкиров и финансистов, и был там в центре внимания. У него брали интервью журналисты, он обсуждал что-то со своими помощниками и заместителями, познакомил Мидориму со старым другом «своего» дедушки. Для всех этих людей он был самым настоящим Такано Казухико. Он даже по-прежнему флиртовал со всеми незамужними женщинами и сыпал комплиментами, хитро поглядывая на Мидориму.

А после, когда они остались наедине, хрипло стонал в подушку и просил подождать. Мидорима ждать не хотел, он был зол и не желал принимать участие в тех играх, что устроил ему Такао. Впрочем, Такао и сам был доволен, когда всё закончилось, и даже предложил повторить, а Мидорима не отказался.

– Смотри, о нас уже написали, – водил пальцем по экрану планшета Такао следующим утром. Несмотря на то, что поспать удалось всего ничего, вид у него был цветущий. – Акаши сообщил, что Саруказе недоволен. Рвёт и мечет.

– У них в «Маи Хому» свои люди?

– У них везде свои люди, – Такао отложил планшет и сладко потянулся. – А у нас скоро самолёт. Не хочу возвращаться.

– Почему?

Такао наклонил голову набок.

– А сам не догадываешься?

– Тебе здесь привычнее, – кивнул Мидорима. – Здесь ты почти что сам себе хозяин.

– Нет, – покачал головой Такао. – Здесь ты только мой, а, когда мы вернёмся, ты уедешь домой, к жене и детям, а я останусь один.

– Не начинай, – попросил его Мидорима.

Такао поджал губы и тут же полез обниматься.

– Скорее бы всё это закончилось. Я так устал.

Мидорима промолчал. Такао был тёплый и тяжёлый, и от этого ощущения становилось тепло где-то и внутри. Мидорима гладил его по голове, Такао что-то довольно мычал, но больше ничего не говорил.

Рейс до Токио задерживали на целых три часа. На улице разыгралась непогода, в зал собралась уйма людей. Такао почему-то сильно нервничал, не мог спокойно усидеть на месте, всё ходил куда-то. Мидорима безо всякого интереса разглядывал таких же неудачников, как и они, вовремя не попадающих домой, пока Такао где-то бродил, и откровенно скучал.

Ровно до того момента, как ему на глаза не попался человек в форме пилота. Мидорима присмотрелся, но глаза его не обманывали – Кисе можно было узнать издалека по одной только походке. Мидорима чуть улыбнулся, ведь кого-кого, но его он ожидал встретить здесь в последнюю очередь.

Через минуту вернулся Такао, сел на своё место и принялся кусать нижнюю губу.

– Да что с тобой творится? – не выдержал Мидорима.

– Не знаю, – простонал тот, вытягивая ноги в проход. – Меня просто бесят такие вот ситуации. Почему-то кажется, что, даже когда мы взлетим, с самолётом обязательно что-нибудь случится.

– Не накручивай себя, вот что.

– Легко сказать, – дёрнул плечом Такао.

Мидорима поднялся и молча направился в ближайшее кафе. Горячий крепкий сладкий чай лучше всего успокаивал нервы. Не хватало ещё, чтобы панический настрой Такао передался и ему.

– Мне сейчас послышалось? – удивлённо спросил Такао, когда вылет всё же разрешили, и они оказались на борту самолёта.

– Нет, не послышалось, – покачал головой Мидорима.

– Командир экипажа, серьёзно?

– А чему ты удивляешься?

– Теперь мне стало ещё страшнее, – мрачно проговорил Такао.

– Он не настолько плох, вот что. Думаешь, неумеху пустили бы на международный рейс?

– Ничего себе, – всплеснул руками Такао. – А не ты ли терпеть его не мог и считал пустоголовым.

– Я не считал его пустоголовым, – возразил Мидорима. – И Кисе нашёл себя в этом деле, так что не драматизируй.

Такао громко фыркнул и опустил шторку на иллюминаторе. Мидорима расслабленно откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Не хочу домой, – честно признался он Такао после того, как они получили багаж. Домой на самом деле не хотелось, там была Нанами, которой стыдно было смотреть в глаза и которая засыпала бы сотней вопросов, отвечать на которые не было никакого желания уже сейчас, и дети. Дети были не виноваты, что у них самый худший отец на свете.

– Поехали ко мне, – предложил Такао, не спрашивая о причинах. И Мидорима согласился.

Вечерний Токио сверкал и переливался, и Мидориме было даже легче дышать в родном городе. Он не представлял себе, как бы выживал и что бы делал, окажись он совершенно в чужой стране один, как это произошло с Такао. Но тот легко приспосабливался и подстраивался под окружающую среду, Мидорима же так не умел.

– Эй, милашка, не меня ждёшь? – было первым, что услышал Мидорима, выйдя из такси.

– Нет, не вас.

Мидорима обернулся назад, узнав голос Юзу.

– А если подумать? Пойдём, повеселимся вместе, – какой-то явно нетрезвый мужик схватил её за руку.

– Эй, – привлёк к себе внимание Мидорима. – Отстаньте от её.

– Мидорима-кун! – Юзу попробовала высвободить руку, но мужик лишь усилил хватку.

– Отпустите её!

– А то что? – нагло ухмылялся мужик, лапая взвизгнувшую Юзу за грудь.

– Отвали от моей сестры, урод! – Такао оказался быстрее, подлетел к нему и с размаху вмазал кулаком по лицу.

Мужик пошатнулся и осел на землю, а Юзу кинулась к брату.

– Казу-нии! Я знала, знала, что это ты!

– Как ты здесь оказалась? – обнимая её, спросил Такао, нисколько не заботясь о том, что его секрет снова оказался раскрыт.

– Я специально тебя ждала, – захлёбываясь слезами, бормотала Юзу, вцепившись в него. – Я хотела поговорить. Проверить, убедиться. Вызнала у Ми-чана твой адрес. Казу-нии…

– Тише-тише, – Такао гладил её по голове, успокаивая. – Что с ним? – спросил он у Мидоримы, проверяющего, всё ли в порядке с пьянчугой.

– Жить будет, – кивнул Мидорима, проверив пульс, вытер руки платком и выкинул его в стоящую рядом урну.

– Идём, – Такао указал в сторону входа и повёл всё ещё цепляющуюся за него Юзу к себе в квартиру.


– Не день, а дурдом какой-то, – Такао устало рухнул на диван рядом с Мидоримой и привалился к его плечу.

– Как она?

– Еле успокоилась. Сейчас спит.

– Ты всё ей рассказал?

– Не всё, но многое, – Такао протяжно застонал. – Ну за что мне всё это? Прятаться от собственной семьи это же какое-то издевательство. Скорей бы этот дурдом закончился!

– Юзу тебя не сдаст, – успокоил его Мидорима.

– Конечно же нет. Уж если они на пару с твоей сестрой знали о нас, но никак себя не выдавали, то и сейчас сделает вид, что ничего не произошло.

– Кёко тоже практически догадалась, что ты это ты.

Такао сел ровно и ткнул в Мидориму пальцем.

– Это всё из-за тебя, – заявил он.

– С чего бы это?

– С того, – Такао боднул Мидориму в плечо. – Шин-чан, пойдём куда-нибудь, а? я сейчас взорвусь, мне нужно сбросить напряжение.

Мидорима закатил глаза.

– Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас, – закивал Такао.

– А как же Юзу?

– Она большая девочка, она поймёт. Тем более, до утра она точно не проснётся, а мы успеем вернуться. Пойдём, а? – продолжал уговаривать Такао.

– Хорошо, идём, – кивнул Мидорима, Такао быстро поцеловал его в щёку и соскочил с дивана.

– Подожди две минуты. Я сейчас.

***

Мидорима подошёл к дому и нахмурился, увидев, что свет горел только в окнах гостиной. Нанами ждала его. Утром тесть и тёща забрали Ами и Хиро с собой в путешествие по Европе, а Нанами, которая должна была ехать вместе с ними, в последний момент внезапно отказалась. Дети, впрочем, не очень сильно из-за этого расстроились. Мидориме показалось, что скорее даже обрадовались – теперь они могли беспрепятственно вить из бабушки и дедушки верёвки.

С той поездки в Корею прошёл уже месяц. «Маи Хому» не проявляли себя излишне настойчиво, будто затаились, Такао стал излишне дёрганым. На него давил Акаши, на которого давил отец, которому не нравилась эта подозрительная тишина, а Такао срывался на всех подряд, в том числе и на Мидориме.

Мидорима открыл входную дверь ключом и зашёл в дом.

– Я дома, – по привычке проговорил он и удивился тому, что Нанами не вышла его встречать.

Мидорима разулся и пошёл в гостиную, надеясь узнать, в чём дело.

– Шинтаро-сан, у нас гости, – нервно улыбнулась Нанами, но Мидорима и сам увидел, что она была не одна.

Саруказе Ичиро собственной персоной вальяжно развалился в любимом кресле Мидоримы, а два типа мрачного и не внушающего доверия вида сидели на диване по обе стороны от Нанами, будто охраняли её.

– Добрый вечер, – поздоровался Мидорима, пытаясь трезво оценить ситуацию.

– Добрый, – мерзко улыбнувшись, кивнул Саруказе. – А я вот ехал мимо, дай, думаю, загляну к сенсею в гости. Вы же не против?

– Вы могли бы заехать и в клинику, – проходя в комнату, ответил Мидорима.

– Нет-нет, что вы, – замахал рукой Саруказе. – Там всё провоняло мерзким корейским душком, аж в горле першит. А тут дома, практически по-семейному можно решить все вопросы.

– Нанами, принеси гостям чаю, – попросил Мидорима, но Нанами даже не шелохнулась, глядя на него испуганными глазами. – Нанами?

– Не стоит, – ответил за неё Саруказе. – Мы ненадолго. Вы только подпишите кое-какие бумаги, и мы уйдём.

– Какие бумаги? – Мидорима расслабил узел галстука. Разговор начинал ему не нравиться.

– Эти, – Саруказе указал концом своей трости на лежащую на столике папку, которую Мидорима сразу не приметил. – Вы, Мидорима-сенсей, долго трепали нам нервы и набивали себе цену, но теперь ситуация поменялась.

– И что это значит?

– Это значит, что половина вашей новой клиники будет принадлежать мне.

– Что? – не поверил своим ушам Мидорима. – Я не стану это подписывать.

– Станете, ещё как станете, – недобро прищурился Саруказе. – Иначе вообще останетесь безо всего.

– Я не стану ничего подписывать, вот что, – твёрдо повторил Мидорима. Сейчас весь план Акаши летел к чертям, но Мидориму это мало волновало. Саруказе посмел явиться в его дом, чем-то напугал Нанами и угрожал ему самому. Какое счастье, что Ами и Хиро были далеко отсюда.

– Станете! – стукнул тростью по полу Саруказе. – Или вы хотите, чтобы кое-какие пикантные подробности вашей личной жизни стали достоянием общественности?

– Что? – Мидорима посмотрел на Нанами, но та отрицательно замотала головой.

– Вы готовы потерять деловую репутацию, уважение коллег и доверие пациентов? – продолжал Саруказе.

– О чём вы говорите?

– Например, об этом, – Саруказе кивнул одному из типов, тот достал из внутреннего кармана пиджака бумажный конверт и кинул его на столик.

Мидорима схватил конверт, раскрыл его и вытащил фотографии. На них всех были запечатлены он и Такао, судя по обстановке, на том самом приёме в Сеуле.

– Нравится? – поинтересовался Саруказе.

– И что вы хотите этим сказать? – из последних сил старался держать себя в руках Мидорима.

– Вы неплохо смотритесь вместе. Акаши подложили под вас свою сучку, надеясь таким образом держать при себе. Неплохая стратегия.

– Знаете что, вы перешли уже все границы, – начал закипать Мидорима. – Даже при всей моей широте взглядов, я не вижу здесь того, что умудрились увидеть вы, – он бросил фотографии на стол, и те разлетелись по всей его поверхности.

– Ну, – развёл руками Саруказе, – если кто-то так же, как и вы, не увидит, мы дадим послушать.

Всё тот же тип уже без приказа достал из кармана телефон, нажал на кнопку и из динамика послышался голос Такао.

– Шин-чан, я тебя сейчас укушу.

– Что?

– В какие дали тебя унесло, что ты стоишь и пялишься добрых две минуты на дверь своего номера, не собираясь заходить? – возмущался Такао.

Потом что-то пискнуло зашуршало, и Такао снова заговорил.

– Ты какой-то странный. Тебе надо отдохнуть, и я даже знаю, как…

Запись продолжала воспроизводиться, а Мидорима вдруг вспомнил того угрюмого парня в очках, с которым столкнулся, когда выходил из ресторана. Видимо, он умудрился прицепить к одежде Мидоримы жучок или что-то вроде того.

– Это монтаж, – не моргнув глазом, заявил он.

– А вот Нанами-сан так, кажется, не считает.

Нанами смотрела на Мидориму глазами, полными слез, и кусала губы, прижав руки к груди.

– Шинтаро-сан, – дрожащим голосом позвала она.

– Ещё раз повторяю…

– А вы, сенсей, тот ещё, оказывается, фетишист, – перебил Мидориму Саруказе. – Или это Акаши подбили свою корейскую собачонку звать вас так же, как это делал ваш бывший любовник?

У Мидоримы перед глазами на мгновение потемнело. Саруказе догадался?

– Шинтаро-сан? – снова подала голос Нанами.

– Ох, Нанами-сан, а вы не знали? – слишком наигранно удивился Саруказе. – Давным-давно ваш драгоценный супруг делил одну постель со своим лучшим другом. Такао Казунари, так его, кажется, звали?

– Замолчите! – не выдержал Мидорима.

– Такао? – переспросила Нанами.

– Да-да. Только вот этот добрый и светлый мальчик взял и убил в один прекрасный день человека. Десять ножевых, представляете? – продолжал разыгрывать спектакль Саруказе. – Такое несчастье. Он и полгода не проработал в «Маи Хому», а сразу же умудрился своим поступком бросить тень на мою компанию. Наверное, это и к лучшему, что его убили в тюрьме. Таким, как он, лучше не ходить по этой земле.

Мидорима сжал кулаки. Либо Саруказе ломает комедию, либо до него на самом деле не дошло.

– Убирайтесь из моего дома, вот что, – стараясь говорить спокойно, обратился он к Саруказе. – Плевать мне на ваш липовый компромат, ничего я подписывать не буду.

– Ну мы-то с вами знаем, что он не липовый, – ощерился Саруказе. – Что ж, я хотел по-хорошему, но вы тот ещё упрямец, Мидорима-сенсей, – он щёлкнул пальцами, и тот, что доставал из карманов фотографии и телефон, схватил вскрикнувшую Нанами за волосы на затылке.

– Что вы делаете? – теперь уже по-настоящему испугался Мидорима.

– А ведь у вас ещё двое маленьких детей. Что, если бабушка и дедушка не уследят, и с ними что-нибудь случится?

Побледневшая Нанами беззвучно плакала, а Мидориму начинало потряхивать.

– Чего вы от меня хотите? – севшим голосом спросил он.

– Я же уже говорил. Всё, что мне нужно, это ваше согласие. Вот здесь, – Саруказе указал на папку. – И ваша семья в целости и безопасности, и мы не в обиде.

– Давайте сюда.

– Давно бы так, – Саруказе тростью подтолкнул папку в сторону Мидоримы. – Можете особо не вчитываться, – предупредил он. – Теперь всё будет на выгодных нам условиях.

Мидорима и не вчитывался. Он уже миллион раз успел пожалеть, что сунулся в эту авантюру с новой клиникой, а теперь оказался в таком положении. Сейчас он был готов отказаться от всего, лишь бы его семье ничего не угрожало.

– Вот и замечательно, – закивал Саруказе, когда Мидорима вернул ему бумаги. – А теперь будьте добры, позвоните, пожалуйста, своему школьному приятелю и скажите, что больше не намерены с ними сотрудничать.

– Кому позвонить? – растерялся Мидорима.

– Акаши Сейджуро, вы же учились вместе, играли в одной команде, – проявил свою осведомлённость Саруказе. – Побыстрее, если можно. Я тороплюсь.

Мидорима достал из кармана телефон и набрал Акаши. Тот ответил не сразу и, судя по тону, был чем-то занят, а Мидорима его отвлёк.

– Это я, – глядя на улыбающегося Саруказе, сказал Мидорима.

– Что-то случилось?

– Да. Хотел сказать, что только что я заключил договор с Саруказе-саном из «Маи Хому», и поэтому больше не нуждаюсь в услугах «МидАй» и вашей поддержке.

– Я понял тебя, Шинтаро, – ответил Акаши и сразу же отсоединился.

Мидорима поморщился, предчувствуя, что Акаши это просто так не оставит, и обратился к Саруказе.

– Я сделал всё, как вы просили. Отпустите, пожалуйста, мою жену.

– Конечно-конечно, – Саруказе поднялся с кресла, и его спутники последовали его примеру.

Нанами схватилась за затылок, продолжая всё так же испуганно на них смотреть, Саруказе улыбнулся ей фальшивой улыбкой и покачал головой.

– Вот такой вот упрямый у вас супруг, Нанами-сан. И как только вы его терпите? – и вышел из комнаты.

Нанами громко всхлипнула и закрыла лицо раками. Мидорима видел, как тряслись её плечи, но не находил в себе сил подойти к ней и успокоить. Сейчас у него была другая задача.

– Собирай вещи и езжай к детям, – приказал он, когда Нанами более-менее успокоилась.

– Но…

– Там они вас не достанут, слишком далеко. Тем более, твои родители будут рядом.

– Шинтаро-сан, – прошелестела Нанами.

– Что?

– Это правда?

– Что именно?

– Такао Казунари действительно был твоим…

– Такао именно что был, – оборвал её Мидорима. – И это совершенно тебя не касается. Собирайся, вот что.

Нанами медленно поднялась и, еле переставляя ноги, поплелась вон из гостиной. Мидорима снова взял в руки телефон, но потом передумал и спрятал обратно в карман.

Через двадцать минут вернулась Нанами, кое-как приведшая себя в порядок, с сумкой в руках.

– Такси уже подъехало. Как доберёшься, сразу же позвони, – давал последние наставления Мидорима. – Возьмёшь билет – сообщи родителям, чтобы тебя встретили.

– Я хочу остаться здесь, – заявила Нанами.

Мидорима положил ладони ей на плечи и посмотрел в глаза.

– Здесь сейчас оставаться опасно.

– Но ты же остаёшься.

– Нанами, сейчас ты должна быть с детьми. Если со мной что-нибудь случится…

– Не говори так, – замотала головой Нанами, не желая слушать дальше. – Шинтаро-сан, пообещай, что всё будет хорошо.

– Если ты будешь соблюдать осторожность, с тобой, Ами и Хиро будет всё в порядке, – ответил Мидорима.

– Такано-сан и ты, вы на самом деле…

– Нет! Не забивай себе голову, вот что.

– Хорошо, – кивнула Нанами.

– Позвони, как доберёшься, обязательно.

– Да, – попробовала улыбнуться Нанами, поцеловала холодными губами Мидориму в щёку и вышла из дома.

Мидорима проследил за тем, как она села в машину и вернулся в гостиную. Ему хотелось сжечь всё в комнате, чтобы ничто не напоминало о визите Саруказе, но он собрал разлетевшиеся фотографии обратно в конверт, сунул его в карман и тоже покинул дом.

Ему нужно было знать, что делать дальше. Если Акаши до сих пор ему не перезвонил, да ещё и отреагировал, честно говоря, немного странно на то, то Мидорима ему заявил, значит, нужно было связаться с Такао. Но Мидорима опасался теперь с ним даже по телефону разговаривать, вдруг Саруказе умудрился и там оставить жучки.

Мидорима добрался до ближайшей площади, где всегда по вечерам было полно подростков, и подошёл к одиноко стоящему мальчишке.

– Заработать не хочешь? – спросил он.

Мальчишка оглядел Мидориму с ног до головы и криво усмехнулся.

– Дядя, да у тебя денег не хватит.

– Тысяча, – безо всяких раздумий предложил Мидорима.

– Я похож на дешёвую шлюшку? – возмутился мальчишка, и Мидорима оторопел.

– Ты неправильно меня понял, – поправляя очки, сказал он. – Тебе нужно позвонить по одному номеру и передать несколько слов.

Мальчишка фыркнул.

– Дядь, а самому никак?

– Нужен незнакомый номер.

– А вы что, шпион? – совсем развеселился мальчишка.

Мидорима сурово на него посмотрел, и мальчишка сразу же сдулся.

– Что говорить? – доставая из кармана телефон, спросил он.

– Мияджи-сан просил передать «спасибо» за ананасы и будет ждать вас с капитаном на том же месте через два часа, – выпалил Мидорима первое, что пришло на ум.

– Это какое-то зашифрованное послание? – округлил глаза мальчишка. – Вы хоть за наших?

– За наших. Звони давай.

Мальчишка тяжело вздохнул, буркнул что-то себе под нос и нажал на зелёную кнопку. Проговорив скороговоркой всё, когда Такао ему ответил, тут же совсем отключил телефон и вытер вспотевшие ладони о штаны.

– И что теперь?

– Иди развлекайся, – Мидорима сунул ему обещанные деньги и ушёл.

– Но если меня будет допрашивать, я вас сдам, – крикнул ему вдогонку мальчишка.

Мидорима очень надеялся, что Такао его поймёт. Он добрался до того кафе, где баскетбольный клуб Шутоку устраивал что-то вроде прощальной вечеринки уходившим семпаям, и занял самый дальний столик. Время тянулось еле-еле, Мидорима то и дело поглядывал на часы и начинал нервничать.

Такао залетел в кафе секунда в секунду, нашёл глазами Мидориму и направился к нему.

– Шин-чан, ты заразился от бабушки?

– Акаши тебе ещё не звонил?

– Нет, – Такао вдвинул стул и сел. – А что, должен был?

Мидорима вытащил конверт с фотографиями и протянул ему. Такао вздёрнул брови.

– И что это значит?

– Сегодня Саруказе был у меня дома и принёс это. А ещё запись, сделанную в отеле в первый же вечер.

– То есть? – занервничал Такао.

– Я так и не понял, знает ли он, кто ты есть на самом деле, но то, что мы спим, ему известно. И Нанами теперь тоже.

– Шин-чан, – выдохнул Такао. – Но как?

– Жучки, – ответил Мидорима. – Поэтому я и не стал звонить тебе сам, мало ли. Саруказе считает, что это Акаши, как он выразился, подложили под меня свою корейскую сучку, то есть тебя, чтобы привязать к себе.

– Ублюдок, – выплюнул Такао.

– Мне пришлось подписать какие-то бумаги.

– Как это?

– Он угрожал мне Нанами и детям. У меня не было выбора, вот что, – Мидорима вздохнул. – А потом попросил позвонить Акаши и разорвать с ним все связи.

– И что Акаши?

– Не знаю, – покачал головой Мидорима. – Он как-то слишком спокойно отреагировал. Поэтому я и спросил, звонил ли он тебе.

– Не звонил, – Такао достал телефон и перепроверил. – Точно не звонил. Саруказе больше ничего не говорил?

– Он много что говорил. Помянул тебя добрым словом, разболтал Нанами всё о прошлом. Только понять не могу, откуда он знает.

– Этот ублюдок слишком много знает, – процедил Такао.

– И что мы теперь будем делать? – устало спросил Мидорима.

– Будем действовать, – ответил Такао и встал из-за стола. – Шин-чан, я к Акаши, а ты езжай домой.

– Почему это я должен ехать домой? – удивился Мидорима.

– От тебя сейчас ничего не зависит. Прости, но это так. Дальше со всем этим дерьмом пусть разбираются Акаши, но я обещаю, что с твоей клиникой всё будет в порядке.

– Да причём здесь клиника? – возмутился Мидорима, но Такао развернулся и, на ходу набирая кого-то по телефону, покинул кафе.

А дальше всё завертелось со страшной скоростью. Не прошло и недели, как в прессе появился сенсационный материал о финансовых махинациях «Маи Хому», Саруказе был арестован, а Акаши-сан публично просил разобраться в этом деле и наказать всех причастных, кем бы они не являлись. Это дело мусолили все, кому не лень, те, кто имел дело с «Маи Хому», старались как можно скорее оборвать все связи, и компания пошла ко дну.

Те бумаги, что подписал Мидорима, признали недействительными, в общей суматохе «МидАй» заполучила новый контракт, и где-то между всеми этими событиями Мидорима успевал всего на пару часов оставаться с Такао наедине, но они практически ни о чём не говорили.

Нанами вернулась вместе с детьми и в первый же вечер вызвала Мидориму на серьёзный разговор. Мидорима уже приготовился к тому, что придётся многое ей объяснить, но Нанами его удивила.

– Я понимаю, что ты никогда не сможешь полюбить меня, Шинтаро-сан, – сложив руки на коленях и глядя куда-то сквозь мужа, сказала она. – Ты по природе своей однолюб, и тот, кого ты встретил до меня, всегда будет тебе дороже, как бы я ни старалась. Я не знаю, каким Такао-сан был человеком, но и не верю тому, что сказал тот страшный человек тем вечером. Ты не смог бы полюбить того, кто был бы способен совершить такие страшные вещи. Я взяла на себя смелость и разузнала о том случае. И я не виню тебя. Ты навсегда останешься самым дорогим для меня человеком. Но я так больше не могу. С каждым днём мне всё тяжелее и тяжелее. Получается, что мы друг друга мучаем. Думаю, нам лучше будет жить раздельно. Я не буду препятствовать твоим встречам с детьми – они любят тебя, а ты любишь их. Я даже не буду против, если ты решишь, что им будет лучше жить с тобой, а не со мной. Но так будет лучше для нас всех. Ты согласен со мной, Шинтаро-сан?

Нанами вышла из комнаты, не дожидаясь ответа, оставив Мидориму одного. Ему нужно было подумать. Очень хорошо подумать и решить, что ему сейчас важно и нужно.

На открытии клиники в Киото они ещё были для всех счастливой семейной парой. Родители были довольны результатом, Такао едва не лопался от гордости, даже Акаши-сан соблаговолил посетить мероприятие. После долгого разговора с отцом было принято решение, что он вернётся на своё прежнее рабочее место в клинику, а Мидорима будет заправлять делами в Киото. Здесь нужно было ещё всё поставить на ноги, наладить рабочий процесс и начать зарабатывать себе репутацию. Нанами и дети оставались в Токио. С официальным разводом решили пока не спешить, но и жить вместе на самом деле было уже невмоготу.

Мидорима сидел в своём новом рабочем кабинете в совершенно пустой клинике и смотрел в окно. Совсем
скоро должна была зацвести сакура, но весна больше не приносила с собой хандру и ненависть к человечеству.

Мидорима вздрогнул, когда в дверь постучали и повернулся в кресле на звук.

– И почему я даже не удивлён? – развёл руками Такао, подходя ближе.

– Ты ещё не уехал?

– Обсудил пару вопросов с Акаши-саном, – Такао присел на край пустого стола. – Ты точно решил остаться здесь?

– Да, – кивнул Мидорима.

Такао тряхнул отросшими за это время волосами и хитро прищурился.

– Тебе здесь нравится? – он обвёл рукой не обжитый ещё кабинет.

– Сойдёт.

– Сойдёт, – кривляясь, передразнил Такао. – Спасибо и на этом. Я очень старался.

Мидорима встал и подошёл к нему.

– Я уже понял, зачем ты пришёл.

– Правда, что ли? – обнимая его за плечи, промурлыкал Такао. – Какой сообразительный.

– Помнится, кто-то обещал пошалить на зависть всей клинике, – наклонившись к нему ближе, шёпотом напомнил Мидорима.

– Жаль, что клиника пустая, и на тебе нет того белого халата.

– Как будто тебя это остановит, – усмехнулся Мидорима.

– Действительно, – кивнул Такао и поцеловал.

Как хорошо, что кроме них двоих в клинике больше никого не было.


Эпилог

Хиро играл на пианино, Ами выдавала какие-то па под музыку, а Мидорима наблюдал за ними с лёгкой улыбкой.

– Шинтаро, вот ты где, – в комнату заглянула мама. – А я тебя везде ищу.

Мидорима приехал в Токио на свадьбу Юзу. Дату всё время почему-то переносили, но в конце концов определились с точной. Кёко с самого утра умчалась помогать подруге, а Мидорима должен был подъехать позже.

– Не хочешь вернуться? – мама присела рядом и одобрительно кивнула начавшему играть что-то новое Хиро.

– Меня и там всё устраивает.

– Вы с Нанами окончательно решили?

– Да.

– Это была моя ошибка, – покачала головой мама. – Прости меня.

– За что?

– Я думала, что ты откажешься, а ты согласился. Я же видела, в каком ты был состоянии, но не подумала, что всё может обернуться таким образом.

– Перестань, – взял маму за руку Мидорима. – Что было, то было.

– Да, что было, то было, – согласилась она с ним. – Жаль, что уже не вернёшь.

Подбежала Ами и забралась Мидориме на колени. Мама поцеловала её в лоб, Ами весело рассмеялась и перебралась к ней. Хиро бросил играть и тоже побежал к бабушке, но потом передумал и запрыгнул на колени к отцу. Мидорима погладил его по голове, Хиро беззубо улыбнулся и крепко его обнял.

– Пора уже, – напомнила мама. – Юзу-чан сегодня будет самой красивой невестой.

В церкви собралось не так уж и много народу – только самые близкие. Ямамото поправлял волнующемуся жениху галстук, Такао-сан протирала влажные от накатывающих слез глаза платком, Мацуда-сан, оставившая свою вотчину ради такого события, держалась холодно и уверенно. Двери распахнулись и все обернулись к появившейся невесте, которую вёл под руку… Такао. Настоящий Такао. Не Такано Казухико, а тот, которого помнил и знал Мидорима. Тот, который остался на фотографиях и в воспоминаниях.

Мидорима зажмурился, подумав, что на него нашло временное помутнение рассудка, но Такао никуда не исчез. И чем ближе они с Юзу подходили к алтарю, тем шире улыбался Такао, поглядывая на Мидориму.

Он ведь исчез практически сразу же после открытия медицинского центра в Киото. Просто исчез, не оставив никаких контактов, а те, которые у Мидоримы были, оказались не обслуживаемыми. Прошёл почти год, а теперь он появился, да ещё и с новой старой внешностью. Судя по тому, что Такао-сан, Мацуда-сан и даже Кёко не были удивлены, об окончательном возвращении Такао не знал только Мидорима.

– Шин-чан, ну не дуйся, – в своей обычной манере простодушно улыбался Такао, когда они уже перебрались в ресторан. – Сюрприз же удался.

– Ты знаешь, что такое количество пластических операций опасно для здоровья? А если бы тебе что-нибудь повредили или…

– Ой, – отмахнулся Такао, – вот только не начинай. Вот он я, живой и здоровый, что тебе ещё нужно?

– Объяснения.

– Объяснения? – переспросил Такао. – Хорошо. Такано Казухико умер полгода назад, и необходимость быть им отпала. «МидАй» перешла под контроль Акаши, моё дело в связи со вновь открывшимися обстоятельствами пересмотрели, а того, кто под моим именем отбывал наказание, освободили.

– Как это? – не понял Мидорима.

Такао замотал головой.

– Я не знаю, как Акаши всё это провернули, но за то, что они оставили мне возможность вернуться, благодарен. Поэтому теперь могу начать жизнь с чистого листа.

– Я всё равно не понимаю…

– Я и сам многого не понимаю, поэтому, мой тебе совет, не забивай себе голову, – Такао помахал рукой танцующей со своим теперь уже мужем сестре. – Мама была рада, бабушка и Юзу сделали вид, что очень удивились. Я теперь практически свободен.

– Практически?

– Ты наверняка ещё не знаешь, что японское подразделение «МидАй» переезжает в Киото, – проигнорировал вопрос Мидоримы Такао. – Отгадай с одного раза, кто будет там всем заправлять?

Мидорима поправил очки.

– Серьёзно?

– Ага, – закивал Такао. – Я сам в шоке был, когда Акаши позвонил. Кажется, это судьба.

– Кажется, он опять плетёт какие-то интриги, вот что.

Такао рассмеялся.

– Я поживу у тебя, пока не найду себе жилье?

– Как будто ты собираешься его искать, – в сторону проговорил Мидорима, Такао хотел что-то ответить, но подошла Юзу и увела его танцевать.


Тёплые солнечные лучи медленно ползли по кровати, но наконец-то добрались до лежащих на ней людей. Такао фыркнул, когда свет попал ему на лицо и сладко потянулся. Домашняя футболка задралась, обнажив старый шрам на левом боку, единственное напоминание о том, что было, и Мидорима, не удержавшись, провёл по нему кончиками пальцев.

– Щекотно, – взбрыкнул Такао и перевернулся на живот.

– Пора вставать.

– Шин-чан, давай устроим сегодня выходной? – лукаво улыбался, глядя из-под чёлки, Такао.

– Ещё не наотодыхался?

– Нет, – Такао перевернулся обратно на спину, взял Мидориму за руку и потянул на себя. – Я так устал за сегодняшнюю ночь, что не против отдохнуть пару раз.

– Ты неисправим, вот что, – закатил глаза Мидорима.

– Но ты ведь меня именно за это и любишь, – улыбнулся Такао и поцеловал его.