Лучший гет/джен

Эльфийский яд

Автор:  Хельгрин

Номинация: Лучший гет/джен

Фандом: The Hobbit

Бета:  Shiae Hagall Serpent

Число слов: 4114

Пейринг: Бильбо Бэггинс | Трандуил, Бильбо Бэггинс / Торин

Рейтинг: G

Жанр: Drama

Предупреждения: Преслэш

Год: 2015

Число просмотров: 355

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Бильбо никому не рассказывал об этом.

Примечания: В фике используются элементы канона и кинона.

Ворота захлопываются за спиной с глухим и каким-то неотвратимым звуком. Бильбо вздрагивает, замирает и быстро оборачивается: не хватало еще, чтобы створки ухватили край его дорожного узла. Однако он благополучно проскочил внутрь, ну, насколько вообще можно применить слово «благополучно» к этой ужасной ситуации. Уходящих эльфов приходится догонять бегом. Бильбо устал, весь в грязи и прилипшей паутине, у него болят локоть и нога, а больше всего хочется упасть и не вставать примерно неделю. Но эльфы знай себе подгоняют пленников, уходят вперед, в хитросплетение коридоров, и Бильбо, пыхтя и сопя (когда он успел расквасить себе еще и нос?), спешит за ними. Хорошо еще, что топающие гномы со своей поклажей создают такой грохот, что из-за него никто не услышит и двух десятков хоббитов.

В общем-то, Бильбо всегда неплохо относился к эльфам, даже когда только читал о них в книжках. Но после того как им всем довелось погостить в Ривенделле, его восхищение стало просто-таки неприличным. Точнее, неприличным оно было бы по мнению Торина и остальных гномов. Ну если, конечно, Бильбо поведал бы им об этом, чего он, разумеется, не делал. Но сейчас...

Сейчас Бильбо совершенно не считает благими и добрыми существ, которые вместо того, чтобы поделиться с усталыми путниками заманчиво пахнущим ужином, обсыпают их золой и пеплом, а потом еще водят кругами по жуткому лесу. И уж точно никак не могут быть хорошими те, кто нацеливал на них стрелы и копья. То есть, конечно, без их вмешательства пауки бы, наверное, рано или поздно разделались с гномами и с ним самим, но это еще как знать. А тут схватили, ведут куда-то и ужина, разумеется, не предвидится.

Процессия останавливается так внезапно, что Бильбо едва не врезается в замыкающего эльфа. Зажимает себе рот, потому что успевает представить, как этот неулыбчивый лесной воин с длинным ножом за поясом вдруг получает изрядного пинка по тому самому месту, которое природой для пинков предназначено, оскорбленно оборачивается и никого не видит. Конечно, хоббит понимает, что ничего особо смешного в этом нет, и в таком случае его точно поймают, но сжимает ладонями щеки и бесшумно садится на пол. От усталости, напряжения и страха он вздрагивает, давясь то ли смехом, то ли подступающей к горлу истерикой.

И замирает, потому что вперед всех выходит Торин, смотрит куда-то вверх, сложив руки на груди с таким видом, будто поймал карманника и собирается его судить. Бильбо смотрит туда же, карабкается взглядом по деревянным завитушкам, каким-то переплетенным палкам, серебристой ткани и наконец почти под потолком зала обнаруживает эльфийского короля.

Этот самый король красив, как и все эльфы, но его красота какая-то избыточная, почти женская. Нет, Бильбо читал, конечно, что многие из дивного народа не брезгуют красками для лица, но только сейчас впервые видит это воочию и совершенно не понимает, зачем они вообще это с собой делают. Лицо у этого самого короля снежно-белое и неподвижное, брови густо-черные, наверное, подрисованные сажей. На голове корона — такая вычурная, что если вдруг упадет, да по ноге, не меньше недели потом хромать придется.

Бильбо дает себе мысленное обещание не подходить к этому самому королю близко. Если такая конструкция свалится на хоббита — убьет, как пить дать, убьет. Ему снова становится смешно, и снова он уговаривает себя, что сейчас не слишком подходящее время для веселья и, вообще-то, надо вслушаться в то, о чем говорят давние недруги.

Мистер Бэггинс не то чтобы уж очень силен в географии, но судя по тому, что он видел на карте и о чем рассказывали гномы, именно этот размалеванный король не пришел в свое время на помощь Эребору. Это его так не любит Торин.

Бильбо болезненно морщится: звучный голос короля гуляет по залу, как эхо по лесу, отдаляясь и приближаясь, бас Торина словно отскакивает от высоченных стен, и хоббит не может ничего расслышать. Видит только, как этот самый король вдруг слетает со своего трона: многочисленные полы и подолы плещутся вокруг ног, по-змеиному текут следом. Нависает над Торином, цедит что-то сквозь зубы.

Бильбо не видит сейчас Торина, но точно знает, как выглядит гном. Смотрит упрямо и неприязненно, голова горделиво вскинута, лицо брезгливое, будто в навоз вступил. Раньше он смотрел так и на Бильбо, но перестал. И хоббит надеется, что навсегда.

Ветвястая вычурная корона, к счастью, не падает Торину на голову. В общем-то, не так уж и важно, что там Бильбо услышал из этих разговоров — собственно, почти ничего не услышал, — все равно ни до чего хорошего не договорились. Гномов заставляют развернуться и ведут в темницы. По крайней мере, он будет знать, где они все сидят, а там посмотрим.

Бильбо неслышно следует за стражами, тихо ухмыляется, слыша, как ругается Двалин, заигрывает бодрящийся Кили и мрачно цедит Бофур: «Руки убрал, остроухий!»

Но Торина запирают на самом нижнем ярусе, и не за решеткой, а за плотной деревянной дверью. Бильбо ужасно хочется перекинуться с ним хоть парой слов, коснуться невидимой рукой, дать надежду и самому подбодриться его решимостью. Но сейчас, когда по темнице снует охрана, шуметь не стоит. Зато теперь можно осмотреться, запомнить путь назад и, может быть, все-таки найти хоть что-то съестное.

Он осторожно поднимается бесчисленными лестницами, обходит смеющихся над чем-то (небось над гномами!) караульных и внезапно попадает обратно в тронный зал. Ну или как еще назвать это место, где сидит король?

Правда, сейчас он не сидит на троне, а беседует о чем-то с двумя эльфами. Бильбо и так не может похвастать, что хорошо разбирает на слух эльфийские наречия, но этого диалекта синдарина не знает вообще. Поэтому ничего полезного подслушать ему не удается.

Вдруг эльфы кланяются, разворачиваются и уходят. Бильбо спохватывается — надо было бежать следом, сейчас двигаться попросту опасно. В огромном зале его невидимые шаги вполне могут услышать, а эльфы, говорят, обладают очень острым слухом.

Пока он размышляет об очередной нелепой ситуации, в которой оказался, где-то сбоку отворяются двери, несколько эльфов-прислужников вносят небольшой стол, и Бильбо испуганно хватается руками за живот, потому что от запаха еды его сразу начинает мутить — так давно и сильно он хочет есть. Пользуясь тем, что прислужники расставляют кубки и тарелки, хоббит мелкими шагами семенит к выходу, больше всего боясь, что его пустой желудок издаст сейчас неуместно громкое бурчание.

Но эльфы очень быстро двигаются, и двери закрываются почти что перед носом хоббита. Поэтому он, осторожно глотая слюну, вынужден наблюдать, как эльфийский король трапезничает в одиночестве: неторопливо, словно думая о чем-то.

Может быть, он поест и уйдет? И можно будет хоть кусок хлеба утащить?

«До чего ты дошел, мистер Бэггинс! Мечтаешь об объедках с чужого стола! Видела бы тебя Лобелия...»

Мысль эта посещает его настолько неожиданно, что Бильбо громко фыркает и тут же зажимает себе рот. Поздно.

Там, где только что спокойно сидел эльфийский король, что-то словно взрывается движением, Бильбо видит летящую в него молнию, приседает и закрывает затылок руками. Над головой звонко бряцает металл, на шею сыплются каменные крошки, и длинный матово светящийся в полутьме зала кинжал отлетает обратно к столу.

Бильбо кидается к дверям, уже не заботясь о том, чтобы ступать тихо. Он даже не успевает увидеть противника — над ним со свистом проносится что-то, сияющее льдистым отблеском, хоббит кидается в сторону, увенчанные перстнями пальцы едва не ловят его за нос, и вдруг он ощущает ледяную сталь у самой своей шеи.

— Ой, — испуганно говорит Бильбо и замирает.

Меч у эльфийского короля длинный, почти в рост самого Бильбо. На клинке дивные узоры, и уж наточен отменно — можно не сомневаться.

— Кто ты? — раздается низкий звучный голос.

Очень осторожно Бильбо поднимает голову и разглядывает короля. Так близко...
У того снежно-белая кожа и очень темные брови, так насмешившие Бильбо. По правде, совершенно не похоже, что их вымазали сажей.

И страшные, светящиеся, словно бы глядящие сквозь хоббита глаза.

Бильбо никак не может понять: то ли эти глаза пусты, как у выточенной из деревяшки куклы, то ли, наоборот, слишком глубоки.

— Отвечай, — скучающе приказывает король.

Бильбо сглатывает и молчит.

Чуть сильнее прижимая к горлу меч, король тянется длинными пальцами к его лицу. Бильбо вжимается в стену и закрывает глаза. Отчего-то это неотвратимое медленное движение очень пугает.

— Ты правильно боишься меня, — говорит король. — Кто ты такой и почему невидим?

— Я хоббит... полурослик, — выдавливает из себя Бильбо, пытаясь отодвинуться от пальцев, насколько позволяет меч.

— Никогда не слышал о том, что вы — невидимый народец.

Рука замирает почти у самого лица, от нее исходит холод. Бильбо уверен, что кончиками пальцев эльфийский король чувствует его суматошное дыхание.

Он всю жизнь мечтал познакомиться с эльфами поближе, но уж точно не в таких обстоятельствах. И вообще — с какими-нибудь другими эльфами, добрыми.

— Мы — видимый народ, — говорит он со всем достоинством, какое только может себе позволить в этой ситуации.

— Очень интересно.

Король склоняет голову набок, вслушиваясь в его голос. Жуткие глаза смотрят прямо на Бильбо, взгляд впивается не хуже какой-нибудь стрелы.

— Тогда почему я тебя не вижу, хоббит?

Бильбо уже не знает, чего боится больше — руки или меча.

— Так получилось, что я стал невидимым.

— Вот как? Очень интересная история. Я хочу ее услышать.

Бильбо совершенно не хочет рассказывать никаких историй, а особенно — эту историю. Он очень осторожно пробует, не пролезет ли его голова вниз между мечом и стеной и чувствует, как по шее начинает течь кровь.

— Я... так получилось!

В конце концов, он даже Торину об этом не рассказал, а теперь выдаст все свои секреты этому пугающему эльфу? Нет уж.

— Я чувствую, что зло коснулось тебя. Ты пришел из Дол-Гулдура, лазутчик? Крался вслед за этими глупыми гномами?

— Ничего меня не коснулось! И я не крался! — неожиданно обижается Бильбо. — Я не знаю даже, где этот ваш Долгур, я порядочный хоббит из Шира! И вообще, я вам ничего не сделал, а вы на меня с мечом! И руку свою от моего лица уберите, это невежливо, гостям в глаза пальцами тыкать.

Король действительно убирает руку, заинтересованно смотрит в лицо Бильбо — как будто на самом деле видит его. Потом чуть заметно усмехается.

— Невидимый лазутчик, прокравшийся ко мне во дворец, вряд ли может считаться гостем, невидимка. Верни себе привычный облик, и я буду говорить с тобой, как ты того заслуживаешь.

Бильбо захлестывает какое-то залихватское настроение — «вот я вам сейчас всем покажу». Он уже не первый раз обнаруживает в себе это вот пугающее туковское полубезумие, и не сказать, чтобы оно приводило к чему-то хорошему, хотя...

Нет, если бы не его, Бильбо, храбрость и желание доказать этим невоспитанным грубиянам гномам, что он тоже чего-то стоит, ничего бы не было. Ничего. И Торин бы не...

Мысль о Торине придает ему смелости.

Он перестает думать о ледяной стали под собственным горлом, о пугающих провалах глаз эльфийского короля. Сердито выдохнув, Бильбо пытается стащить с пальца кольцо. Да, он будет говорить с этим грозным эльфом! Он — Бильбо Бэггинс из Шира, не какой-нибудь оборванец безнорный, чтобы с ним можно было так обращаться!

— Оно застряло, — говорит он вслух после долгой паузы, полной пыхтения, сопения и отчаянных усилий.

Бильбо решает, что пальцы у него опухли от голода, или от того, что он разил своим коротким мечом направо и налево, или от того, что лазил вчера на дерево. Но снять кольцо не получается.

— Что застряло?

Ледяная пугающая маска слегка меняется, пропуская на поверхность обычное любопытство.

— Кольцо, — буркает Бильбо. — Без него я видим.

— Кольцо?..

Завороженный этими странными интонациями в голосе, Бильбо перестает терзать свой несчастный палец и поднимает лицо. Эльфийский король смотрит на него с каким-то странным выражением, отступает на шаг...

Этого хватает.

Бильбо срывается с места и бежит так, как не бегают молодые хоббиты на празднике Середины лета, соревнуясь в ловкости. По пути он хватает с королевского стола краюху хлеба, сшибает стул, летит вниз по ступенькам, и ему мерещится сзади орда эльфов со злыми глазами, пускающая в него стрелы, а впереди них — страшный король с мечом.

Но его никто не преследует. Бильбо долго слоняется по дворцу, съедает почти всю краюху, спохватывается, оставляет кусок Торину и бредет к темницам. Гномы, конечно, выносливые, но Торин не ел куда дольше, чем он сам.

Отыскав наконец местные казематы, Бильбо видит, что эльфы принесли узникам еду и успокаивается. Доедает краюху, отпивает воды из узкогорлого длинного кувшина в караулке, утаскивает оттуда же два отменно пахнущих яблока из плетеной корзины.

Долго думает, а потом залезает под лежащую на козлах бочку — видно, взялись чинить и побросали из-за тревоги. Хоббит очень надеется, что ночью по бочке стучать не будут. И точно уверен, что тут на него не наступят. Вряд ли здешний король просто так отпустит невидимку гулять по своему дворцу.

Два раза за ночь мимо него проходит стража — очень близко, опустив вниз длинные копья. Бильбо открывает глаза и старается не дышать. Утром один из эльфов уносит бочку, козлы сдвигают в угол, но Бильбо к тому времени спускается вниз, шепчется через решетку с Балином, едва успевает заткнуть рот Кили, чтобы тот не завопил на весь дворец, подбадривает Бомбура и, наконец, приходит туда, где заперт Торин. Рядом с дверью стоит стражник, подозрительно прищурившийся и словно бы осматривающий пустой коридор.

Бильбо вжимается в выступ стены. Мимо него проходят еще двое — эльф и эльфийка, гремят ключи, дверь открывается, и Торина проводят мимо.

Бильбо так близко, что чувствует запах кожи и меха от его плаща, каленого металла и еще чего-то, чем пахнет только Торин. Огня. Или бурлящей весенней реки. Чего-то настолько живого и сильного, что Бильбо не может придумать этому запаху названия.

Он крадется за эльфами, радуясь, что Торин, как и все гномы, шагает шумно.

Опять этот тронный зал!

Как этому самому королю вообще может быть здесь уютно?

Бильбо вздрагивает от неведомо откуда просачивающихся сквозняков, отходит в сторону и садится на пол. Торин смотрит очень спокойно и прямо, но только не на короля, а куда-то мимо, на висящие рядом с троном гобелены. Потом разглядывает стены, переводит взгляд на потолочные крепи, оценивающе наклоняет голову, словно бы измеряя трон в высоту.

Бильбо становится смешно. Торин выглядит так, будто собирается купить этот странный дворец и примеривается: стоит ли покупка своих денег, и не продешевит ли он.

— Ты не хочешь поздороваться, Торин, сын Траина?

— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен хотеть это сделать, Трандуил.

О, теперь Бильбо знает, как зовут этого короля.

— Вежливость? Воспитанность? Хорошие манеры? Или ты успел забыть, что это такое?

Торин отмалчивается. Тишина повисает мрачная и напряженная.

Эльфийский король — высоченный, сегодня в каких-то очередных подолах и полах темно-багрового, тревожного цвета, струится вокруг гнома, нависает над ним.

— Просто смирись с тем, что я не выпущу вас отсюда. Так что в твоих силах сделать пребывание здесь — твое и твоих спутников — более приятным.

«Ну да, — думает Бильбо. — Этот эльф считает, что Торин перед ним расшаркиваться сейчас будет, что ли?»

— Плен не может быть более или менее приятным, Трандуил, — в голосе Торина не презрение, не ненависть, что-то более сильное и древнее. Так могла бы говорить горная гряда. Так могли бы бросать вызов каменные великаны.

В такие моменты Бильбо обычно пугается его. Этого огня, горящего в ярко-синих глазах, такого яркого, что остается лишь удивляться, как Торин удерживает этот огонь внутри себя.

— Все-таки плен и жизнь предпочтительнее смерти, Торин. Не так ли?

Трандуил усмехается, отодвигаясь от гнома, опасной багровой узорчатой змеей скользит обратно, на верх своего трона.

— Рассуждения труса, — бросает Торин. — Ты всегда был таким.

— Я-то, может, и трус, — хищно скалится эльф. — Но мои эльфы живы, сыты и живут в своем лесу. А ты, безумец, хочешь погубить остатки своего народа, а заодно мой лес и Озерный Город!

Торин вдруг просто поворачивается спиной. Бильбо, которого при воспоминании о вчерашнем мече у горла до сих пор пробирает дрожь, восхищается Торином. Этой его всепоглощающей гордой смелостью. Торин идет к двери, всем видом показывая, что ему разговаривать больше не о чем и не слишком интересно.

— Кстати, вчера мои люди поймали какого-то уродца, — скучающим голосом говорит Трандуил. — Он едва доставал им до пояса и утверждал, что ведет свой род от низкорослого народца, который живет на пути к Серым Гаваням.

Торин замирает.

— Они сбросили его в реку, так что надеюсь, он не...

Бильбо видит лицо Торина и пугается. Лица нет. Вместо него каменная яростная маска. С рычанием Торин бросается — но не назад, к Трандуилу, а к одному из стражей у дверей. Бьет его головой в живот так, что тот вышибает собой створку и катится вниз по ступеням.

Второй эльф выхватывает из-за спины короткий нож и размахивается. Торин, как в танце, поворачивается, наклоняется, словно подставляя спину под этот удар, а потом бросается прямо под нож. Бильбо коротко вскрикивает — и тут же понимает, что гном просто освободил себе обе руки.

— Стража! — повелительно кричит король.

— Торин!

Предводитель гномов схватывается сразу с тремя эльфами: у него нет оружия и долго ему не продержаться. Но когда он слышит крик Бильбо, то словно перестает замечать вбегающих в зал эльфов, оборачиваясь туда, откуда только что кричал хоббит.

Бильбо не думает об опасности и о том, что эльфы крутят головами, пытаясь понять, откуда донесся этот крик. Ему важно только, чтобы Торин знал — он жив, а значит, надежда у них есть. Взломщик он на самом деле или кто?

— Торин, он все вр...!

Жесткие холодные ладони, больно царапая лицо, затыкают ему рот. У дверей происходит свалка. Несколько эльфов кидаются на помощь королю и ошарашенно останавливаются рядом, видя, как Трандуил сражается с чем-то невидимым.

Бильбо сопротивляется с истинно туковской яростью: лягается, кусает противную ладонь — зубы лязгают о металл украшений, — бьет локтем куда-то наугад и вдруг понимает, что совсем забыл про меч.

Впрочем, уже поздно. Трандуил хоть и не видит его, но схватил крепко за обе руки, а держать меч ногами Бильбо пока что не умеет.

И, кажется, начинать учиться этому поздно.

В зале почти пусто, судя по шуму на лестнице, Торин продолжает сопротивляться. Двое оставшихся стражей что-то спрашивают, получают ответ, одновременно кивают и уходят, двери закрываются.

Бильбо вздыхает и закрывает глаза. Этот самый король снова нависает над ним, как и вчера, смотрит своими жуткими глазами. Похоже, в кошмарах Бильбо он собирается заменить Азога и горящие сосны.

— Я так и знал, что ты ошиваешься где-нибудь здесь, порядочный хоббит из Шира.

Трандуил умудряется так прошипеть эти слова, что Бильбо подмывает сказать, что недавно он имел несчастье познакомиться с одной тварью по имени Голлум. И что манера речи эльфийского короля ему очень живо напоминает о той встрече.

— Оказывается, Торин весьма к тебе привязан, кто бы мог подумать. Почему? Ты знаешь какой-то секрет?

Держащие Бильбо руки смыкаются, как тиски, и он недовольно дергается.

— Не хочешь отвечать. Ну что же... помолчи, говорить буду я. Так вот, невидимый гость. Ты отдашь мне кольцо, о котором упомянул вчера. А я прикажу своим людям выпустить всех твоих гномов вместе с их сумасшедшим предводителем. Мы даже проводим вас до границ нашего леса, чтобы вы не заблудились.

Внезапно руки эльфа разжимаются. Бильбо отскакивает в сторону, раздраженно шипит и потирает намятые локти. Почему этот эльфийский король считает, что если он вырос таким долговязым, то имеет право хватать порядочных хоббитов, а?

— Тебе отсюда не выбраться, хоббит. Двери закрыты, и мышь не проскочит, так что придется тебе принимать решение сейчас. Я подожду.

Бильбо тихонько крадется в угол зала, стараясь не поворачиваться к эльфийскому королю спиной. Снова садится на пол и смотрит, как тот спокойно, без пугающей змеиной грации поднимается на свой невозможный постамент, усаживается, достает откуда-то свиток и начинает его читать.

Здесь холодно, и Бильбо обхватывает себя за плечи. Его мысли уносятся далеко отсюда — в родные холмы, на цветущие лужайки, к обсаженной левкоями скамейке у входной двери. Он слышит, как потрескивает огонь в камине, как тонко посвистывает закипающий чайник. Из окна льется предвечерняя прохлада, густо пахнет созревающими яблоками и медом. Это все так близко и так реально — только руку протяни. Он действительно тянет руку, крутит кольцо на пальце, пытаясь его снять.

В груди вдруг становится холодно и больно. Ну да, Шир действительно близко. Надо только снять с руки это простенькое колечко, и можно ни о чем не думать. Он вернется домой.

Но он вернется один. Потому что Торин останется здесь. Он будет мокнуть под дождем, месить грязь своими чудовищными сапожищами, сражаться с пауками, волками, варгами, орками, сонмами всяких неведомых монстров, о которых Бильбо и думать-то страшно. Обойдет этот лес с одной стороны, а если не получится, то с другой.

Без Бильбо.

Хоббит вздрагивает и открывает глаза. Эльфийский король стоит в нескольких ярдах от него, сверлит его холодным неподвижным взглядом, и Бильбо вспоминает, что читал о мороке, который умеют насылать эльфы. Нет уж, так просто он не дастся.

— Ну что же ты? — ласково говорит эльфийский король. — Я ведь желаю тебе только добра. Это кольцо, которое ты носишь, оно ковалось не для твоего народа. Я отпущу твоих гномов, ведь мы, эльфы, не привыкли держать пленников здесь подолгу. Можете даже продолжить свой самоубийственный поход к Эребору... только не через мой лес.

Бильбо смотрит исподлобья.

Транудил подходит ближе. Если хоббит захочет, то сможет коснуться тонкого многослойного подола его одеяний рукой.

«Эльфам верить нельзя», — говорил Торин.
«Эльфы предали наш народ», — говорили гномы.

Бильбо думает о тяжеленном меховом плаще, под которым он иногда просыпается после холодной ночи в горах. О тяжелых руках, которые словно случайно оказываются на его плечах.

О страшном крике Торина совсем недавно, когда этот... сказал, что его, Бильбо, убили.

— Я расскажу тебе, куда вы идете. И что вас там ждет.

Речь короля вновь становится тягучей и плавной, завораживающей.

— Я дрался с ними, с этими огненными змеями, исчадиями Глаурунга. Они огромны, их пламя полыхает подобно тысячам печей. Их мощь несопоставима ни с чем, что ты мог видеть в своей жизни, хоббит. Если его пламя касается тебя, ты никогда не будешь прежним...

Будто завороженный, Бильбо поднимает голову и видит, как оголяются кости и сползает кожа с лица короля. Затягивается мутным бельмом глаз, лопаются, расходятся от невыносимого жара связки. В воздухе веет копотью, раскаленным металлом, кровью.

— Меня он коснулся лишь внешне, и время исцелило меня. Но Торину он сжег душу, и в его случае время бессильно. Отдай мне кольцо, и ты сможешь уберечь его и себя от безумия...

Распахиваются двери, ток холодного свежего воздуха кажется Бильбо глотком ледяной колодезной воды после жаркого душного дня. Он кидается к двери со всех ног, едва не сбивает одетого в зеленые одежды эльфа, слышит недовольный приказ на синдарине, и уже на лестнице его догоняет голос короля.

— Тебе не убежать отсюда, хоббит. Спаси то, что еще можно спасти.

Два дня Бильбо шарахается по дворцу, всячески избегая тронного зала. Никто не оставляет нигде ни куска хлеба, ни глотка вина или воды, не иначе по приказу Трандуила. К счастью, у хоббита хватает ума рассказать об этом гномам, и они подкармливают его и дают напиться. Бильбо чувствует, что яд — не иначе драконий — подтачивает и его.

Он думает: «Кормили бы они меня, если бы я не был их надеждой на освобождение?».

И еще: «Будут ли они кормить меня неделю, две, три, если я не придумаю, как нам выбраться отсюда?»

Ему ужасно хочется увидеть Торина, но все, чего добивается Бильбо — это возможности услышать его тяжелые шаги и, заглянув под плотную дверь, увидеть неясную тень.

А потом во дворце начинается праздник, и Бильбо удается стащить ключи.

Первым делом он открывает плотную дверь в самом низу казематов. Торин сидит на низком ложе — прямо и очень спокойно. И когда понимает, что в дверном проеме никого не видно, в его глазах вспыхивает такая радость, что в тюрьме становится будто бы светлее.

Бильбо стаскивает кольцо — сейчас оно послушно соскальзывает с пальца — и молча кидается к гному. Торин обнимает его так крепко, что начинает ныть зашибленное во время драки с пауками ребро. Бильбо ждет, что сейчас тот станет его торопить, спрашивать про ключи и побег... но Торин молчит. Поэтому Бильбо, захлебываясь словами, говорит, что ему удалось украсть всю связку и, кажется, придумать, как им отсюда выбраться.

И тогда Торин кивает, и идет за ним, и не дает гномам шуметь, и верит ему, и смотрит на него как-то так, что Бильбо начинает собой гордиться.

Когда все бочки ссыпаются в реку, а Бильбо дурак-дураком остается стоять на закрывшемся люке, он с облегчением думает, что можно бы и отдать кольцо. Теперь, когда от его решения зависит только его собственная свобода, можно и уступить. Уж он-то сумеет догнать гномов.

По крайней мере, Бильбо нравится так думать о себе.

Когда он, кувыркаясь, летит вместе с пустой бочкой вниз, то успевает услышать, что во дворце поднялась тревога. По лестнице топают, наверху кто-то ругается.

Хорошо, что Торин с остальными уже уплыл далеко. А уж Бильбо как-нибудь выберется.

Тут он понимает, что все они ждут его и чуть не захлебывается. Торин притягивает его к себе, помогает удержаться на поверхности, когда речная пена хлещет по лицу и норовит залиться в нос.

Бильбо почему-то смеется, давится водой, смеется снова. Тяжкая хмарь наваждений только теперь оставляет его. Ему не хочется в Шир, он не боится дракона и вообще ничего не боится. Изуродованное белое лицо короля, его страшные глаза, запах горелой плоти — все это стирается, забывается, остается в бурливой, пахнущей тиной реке.

Тяжелые руки удерживают его, а когда их начинают обстреливать, Торин прикрывает его собой. Бильбо вытаскивает свой чудом сохранившийся меч и даже умудряется воткнуть его в ногу особо прыткого орка.

***
Потом, сгорая от стыда за гномьего предводителя, стискивая зубы от тоски по прежнему Торину, он предложит Трандуилу Аркенстон или кольцо на выбор.

Эльфийский король, все с тем же неподвижным, запомнившимся Бильбо лицом и страшными, словно пустыми глазами возьмет кольцо в руки, выронит его и отшатнется.

И Бильбо отдаст ему Сердце Горы.

И до конца жизни запретит себе думать, что все могло быть иначе.