Битва за Эребор

Автор:  Lalayt

Номинация: Лучший авторский слэш по зарубежному фильму/книге/комиксу

Фандом: The Hobbit

Число слов: 6606

Пейринг: Фили / Торин / Кили, Фили / Кили, Двалин

Рейтинг: NC-17

Жанры: Darkfic ,Drama,Mystical Story

Предупреждения: AU, Dark, Deathfic, Threesome, Жестокость, Инцест, Каннибализм, Насилие , Пост-канон, Пытки, Смерть персонажа

Год: 2015

Число просмотров: 235

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Двалин молился об их возвращении целый год, но он и подумать не мог, что вернет совсем не тех, кого так ждал.

Примечания: Текст написан на ЗФБ-2015 для команды Tolkien-PJ.

Первым пришел Фили. Двалин почти не удивился: он ждал этого. В конце концов, парень не успел в своей жизни совершенно ничего, лишь был опорой дяде да нянькой брату. Нет, он никогда не жаловался, никто не услышал от Фили ни слова недовольства, только в глазах что-то иногда мелькало — Двалин не мог понять, что. A впрочем, особо и не пытался. У каждого своя судьба. Он и сейчас так считал, глядя, как парень пялится слепыми, стеклянными глазами в огонь очага. И руки у него были ледяными.

— Может, чего горячего выпьешь? — спросил Двалин грубовато, пытаясь скрыть дрожь, и все же не удержался — сделал шаг назад, когда Фили повернул голову на звук.

— Нет, — после долгого молчания, отозвался тот. Совсем тихо, словно вместо голоса у него теперь было эхо. — Я должен все подготовить.

— Ерунда, — Двалин преодолел свой страх, шагнул вперед и взял его за руку. — Ты отдохнуть должен и согреться. Поесть, в конце-то концов.

— Они придут, a ничего не готово, — чуть жалобно сказал Фили, моргая. — Я должен…

— Они придут, — повторил зa ним Двалин и повел плечами, расправляя. — A ты пока отдохнешь.

Фили еще мгновение смотрел на него, a потом чуть склонил голову, соглашаясь. Двалин с облегчением вздохнул, потянул его вверх, поднимая на ноги, и снова поразился тому, как холодны у Фили руки. Стоял парень спокойно, так, как никогда не стоял раньше. Тогда он все переминался с ноги на ногу, оглядывался, улыбался. На фоне Кили казалось, что старший племянник Торина идеально спокойный, но Двалин как никто знал, что это не так. И теперь смотреть на него, вот такого вот, было странно и страшно. И еще одежда…

Фили пришел в том, что было на нем в день похорон — длинный синий кафтан, под ним золотая кольчуга. Двалин помнил страшную рану в спине, россыпь синяков, выбитые кости, он просто не мог этого забыть. Как и тоненькую струйку крови, стекавшую изо рта мальчишки.

— Все прошло, — словно прочитав его мысли, чуть улыбнулся Фили. — Только спина иногда чешется.

Двалин неуверенно улыбнулся ему в ответ и похлопал по плечу. Что сказать, он не знал. Не знал, как спрашивать о том, почему и как, да и стоит ли?

— Ты не хотел, чтобы мы вернулись? — чуть нахмурился Фили.

— Спятил? — поднял брови Двалин. — Да я Махала об этом каждый день молил. Просто не думал, что так вообще бывает. И так долго, целый год. Даин уже почти Эребор восстановил — и тут ты.

— И тут я, — согласился Фили. — A Даин… — он пожал плечами. — Я поэтому и пришел первым. Я должен все подготовить.

Его лицо снова застыло, стало мертвым, серым, и Двалин не удержался — подался вперед, притягивая Фили к себе, обнимая так крепко, как только мог. Словно бы мог что-то изменить, что-то вернуть, заставить позабыть прошедший год. Он уже не чувствовал страха, лавиной накрывшего несколько часов назад, когда он услышал, как кто-то тихонько царапается в дверь с той стороны.

Страх страхом, a дверь распахнул без колебаний. Кого бояться герою Битвы в обновленном Эреборе? Если только прошлого. Двалин не ожидал, что за дверью его будет ждать именно оно. Потускневшее, подернутое пеплом так, что ни проблеска света не было ни в золотых волосах, ни в глазах того, кто повернулся к нему на пороге. Двалин на миг подумал, что спятил, потом — что спит, a потом просто закусил губу и, дернув Фили за руку, втащил внутрь комнаты. Если бы кто-то спросил его, если бы кто-то хотя бы догадывался о том, чего он просил все это время, Двалин бы сказал, что был уверен: пришел Торин. Тот всегда был нетерпелив, всегда торопился взять как можно больше, и неважно — от сделки ли или от самой жизни.

С Фили было проще. Но только не теперь. Теперь Двалин обнимал его, чувствовал неподатливую твердость тела и больше всего боялся, что утром Фили исчезнет. И боялся, что парень окажется на месте. Что делать тогда? Как решать…

— О Махал!

Двалин мотнул головой, отступил на шаг назад, продолжая удерживать Фили за плечи, и искренне, от всей души, улыбнулся.

— Все теперь будет хорошо, парень.

Фили медленно поднял на него глаза и усмехнулся краем рта так, что у Двалина невольно мурашки по спине побежали.

— Ну конечно, будет. Теперь все будет совершенно иначе.

Двалин недоуменно моргнул, но кивнул в ответ.

Что именно имел в виду Фили, стало ясно на следующее утро. Двалин открыл глаза, резко проснувшись от того, что кто-то с силой потряс его за плечо. Хорошо хоть успел сфокусировать взгляд и понять, что это Балин.

— Ч-что… Ты чего?

— Вставай! Живо!

На Балине лица не было, он кусал губы и выглядел таким испуганным и потерянным, каким Двалин не видел его даже в день похорон Торина и мальчишек. Мальчишек! Фили! Двалин резко сел, отбрасывая одеяло, бросил взгляд на кресло, в котором Фили сидел, когда он, наконец, решился лечь спать.

«Мне тут удобнее, Двалин. Я хочу погреться у огня. Там было… холодно».

Теперь кресло пустовало, только валялось на полу покрывало, которым Двалин укрыл задремавшего, кажется, парня.

— Да что случилось-то? — быстро натягивая одежду, спросил Двалин.

— Там… Даин… — едва выдохнул, стискивая руки, Балин. — Он…

Двалина точно холодной водой окатило.

— Он… что?

— Мертв, — выдохнул Балин, и Двалин невольно зажмурился. — Фили…

— Что?

— Фили вернулся, — Балина, казалось, вот-вот вырвет. — Сказал, что ему приказал Махал, что Даин нарушил его законы, заняв трон, не ему принадлежащий, и…

Балин тяжело сглотнул и зажмурился.

— Говори!

Двалин готов был сорваться на крик, но Балин не обратил на это никакого внимания.

— Он сказал, что Торин вернется и возьмет свое, a пока он станет… Он станет править Эребором.

Двалин замер, комкая в руках куртку. До этого момента он как-то всерьез и не задумывался о том, что Торин и правда может вернуться. И Кили тогда тоже? Что он чувствует, он не знал.

— И что теперь? — спросил он брата. — Что делать-то? Где он?

— Даин?

— Фили!

Балин внимательно посмотрел на него, перевел взгляд на стол, где рядом стояли два кубка, но все же ответил:

— В Тронном зале. Сидит на ступеньках.

— Не на троне?

— Он сказал, что стережет его для Торина.

— Его надо оттуда увести, — решил Двалин и натянул, наконец, куртку.

— Так его уже половина Эребора видела, — простонал Балин. — A по второй уже слухи разнеслись.

— Да плевать мне на Эребор! — прорычал Двалин, затягивая пояс. — Мальчишке просто нечего там делать. Ему бы отдохнуть хорошенько.

— Выглядит он не очень, — признал Балин. — И одежда… Двалин, страшно смотреть. Она же та самая, в которую его одели, когда… ну, когда…

— Хоронили, — закончил за него Двалин. — Идем.

Он почти бегом промчался по коридорам, не обращая внимания на испуганные взгляды стражников, и ворвался в Тронный зал. Эхо его шагов громом прокатилось по помещению и тот, кто сидел на ступеньках у трона, поднял голову. Двалин прищурился, не понимая, что не так с Фили, a потом выдохнул. Мальчишка больше не был похож на живой труп, пришедший к нему ночью. На его щеках играл румянец, глаза сверкали. Он улыбался, так, как умел только Фили — открыто, искренне, радостно. Он поднялся Двалину навстречу, распахнул руки, словно собираясь его обнять. Но Двалин не дал себя коснуться, остановился в нескольких шагах и коротко поклонился, сам не понимая зачем.

— A вот такая встреча нравится мне куда больше, — рассмеялся Фили.

Двалин выпрямился, взглянул на него и только сейчас заметил, что Фили уже успел сменить одежду. Теперь на нем была старая коричневая куртка, очень похожая на ту, в которой он выходил из Синих Гор, a в руке зажата трубка.

— Куришь? — ничего другого просто не пришло ему в голову.

— Да вот, собирался.

Фили снова опустился на ступеньки, поерзал, устраиваясь удобнее, только что не свернулся клубком, как пес, ожидающий хозяина, и полез в карман за кисетом. Двалин без сил опустился рядом, стараясь не обращать внимания на стоящего неподалеку Балина, на лице которого застыл ужас.

— Зачем ты убил Даина? — негромко спросил Двалин.

Фили на миг оторвался от набивания трубки, коротко и удивленно глянул на него и пожал плечами.

— Я же сказал тебе. Я должен был все подготовить.

— Но…

— Ну, не Кили же было посылать ради такого?

— A что, не справился бы?

Фили, которого Двалин знал раньше, тут же вскинулся бы, принялся отстаивать верность и храбрость брата, но этот только пожал плечами.

— Да мало ли.

Двалин потер лицо ладонями, не понимая, сон это или явь, покачал головой.

— И что теперь?

— A теперь я буду ждать.

— Вот прямо тут? — Двалин обвел рукой Тронный зал. — Ни есть, ни отдыхать ты не собираешься?

— Да мне и не нужно особо, — пожал плечами Фили.

— Даин не заслужил смерти, — прошептал Двалин, чувствуя, как в горле встает комок. — Парень, он же твой родич!

— Был, — поправил его Фили.

— Что? — удивился Двалин.

— Был родич, — повторил Фили и, наконец, закурил трубку. — Теперь-то уже нет.

Легкий аромат табака поплыл в воздухе, перекрывая тонкий, почти незаметный запах тлена. Двалин ощутил его еще ночью, когда впервые прикоснулся к Фили, но сейчас запах, кажется, стал еще сильнее.

— Кто-то должен был пожертвовать собой, — продолжал тем временем Фили. — A кому это делать, как не родичу. Не волнуйся, мы похороним его достойно.

— Железные Холмы начнут войну, — покачал головой Двалин.

— Думаешь?

Фили, приподняв бровь, насмешливо уставился на него.

— Ты думаешь, кто-то пойдет против нас? Против воли Махала?
— A ты уверен, что это была именно его воля? — в упор уставился на парня Двалин и не увидел в ярких голубых глазах ни тени сомнения.

— Нет, не только, — чуть улыбнулся Фили и наклонился к нему, обдавая запахом табака и тлена. — Еще и твоя, старый друг. Ты слышал когда-нибудь, что не все желания должны исполняться? — он снова отстранился и сделал еще одну затяжку, жмурясь от удовольствия. — Но я благодарен тебе. Ты просто не представляешь, как там было холодно.

— И все? — помимо воли вырвалось у Двалина. — Ты помнишь только холод и больше ничего?

— И свет, — подумав, сказал Фили. — Яркий. Но мы не успели туда дойти.

— Торин выбрал неверную дорогу? — Двалин не сумел сдержать истерического смешка.

— Что-то вроде того, — улыбнулся Фили.

Некоторое время они молчали. Фили курил, Двалин смотрел на него, дивясь переменам, случившимся в парне за несколько часов. Теперь в нем было куда больше жизни, чем когда он сидел ночью в кресле, пытаясь сделать хотя бы глоток из кубка, что сунул ему Двалин. И руки у него тогда дрожали так, что половина тут же выплеснулась на одежду. Нет, сейчас Фили выглядел самим собой, словно бы впитывал себя мир, в который возвратился.

«Или чью-то жизнь», — сам себе сказал Двалин и тут же отбросил эту мысль. Сделанного все равно не воротишь.

Он перевел взгляд на Балина и увидел, что тот уже не боится. Теперь он смотрел на Фили спокойно, изучающе и безо всякого гнева.

— Так что нам делать, узбад? — вдруг спросил он, и Фили вздрогнул, словно только сейчас осознал, что в зале кроме него с Двалином есть кто-то еще.

— Не называй меня так, — помолчав, сказал он. — Узбадом мне не быть. Я только наместник, до тех пор, пока не вернется Торин.

Двалин увидел, как вздрогнул брат, но отступаться Балин не привык.

— Узбад или наместник — неважно. Что нам делать сейчас?

— Объявить, что Даин пожертвовал собой, чтобы вернуть своего двоюродного брата, — помолчав, заговорил Фили. — Подготовить его тело к погребению и послать весть в Железные Холмы. A еще… Балин, нужно привезти в Эребор нашего Взломщика.

— Бильбо? — Двалин и Балин удивленно переглянулись. — Зачем?

— Торин не успел хорошенько попрощаться с ним, — пояснил Фили. — И там… ну, в том мире постоянно жалел об этом. Я подумал, что неплохо бы это исправить.

— Торин не сердится на Бильбо? — уточнил Двалин. — Ведь Аркенстон…

— Ну, так или иначе, дядя свой камень получил, — перебил его Фили и встал, пряча трубку в карман. — Он не держит зла. Пошли за мистером Бэггинсом, Балин. Пусть приезжает как можно скорее.

— A для Кили ты никого позвать не хочешь? — сам не зная зачем, спросил Двалин.

— Эльфийку? — правильно понял Фили и задумчиво покусал губу. — Можно и ее, брат будет рад ее увидеть.

Двалин кивнул, хотел было спросить, когда ждать остальных, но отчего-то не решился, просто развернулся, подхватил Балина под руку и покинул зал, оставив Фили бродить, рассматривая восстановленную мозаику, искусную резьбу, покрывающую стены.

— Двалин. Что это такое? — Балин буквально вцепился в него, стоило им только выйти из зала.

— Фили, — пожал плечами тот.

— Фили, Кили и Торин мертвы, — помотал головой Балин. — Мы сами похоронили их еще год назад. Что это за морок?

— Это не морок, — отозвался Двалин. — Сам, что ли, не видишь?

— Вижу, — кивнул Балин. — A ты видел, что он сделал с Даином? Наш Фили так бы никогда не поступил. Вырвать горло, вырезать сердце… Оно, кстати, исчезло. Куда?

— Ну, что ты меня-то спрашиваешь, — зашипел Двалин, пытаясь обуздать ужас и тревогу. — Меня там не было.

— Я знаю, знаю, — Балин отступил на полшага, развел руками. — И что нам теперь делать?

Двалин бросил короткий взгляд в сторону Тронного зала и пожал плечами.

— Я бы поскорее выполнил его приказы и… и подготовил еще две комнаты.

Кили возвратился через четыре ночи. Двалин теперь отсчитывал время не днями — ночами, словно бы больше не имел права на солнечный свет. И то сказать, какой теперь им всем свет... Нет, Фили был весел, дружелюбен, никого не обижал, a распоряжения его отличались взвешенностью и практичностью, но страх, который всем внушило его возвращение, и то, что за ним должны были последовать дядя и брат, пугало всех.

«Не должно мертвецам возвращаться в мир живых», — качал головой Балин и писал письма Гэндальфу, отправляя их с воронами. Двалин не знал, дошло ли хоть одно, потому что всякий раз после этого встречал Фили с луком в руках. Парень не очень-то любил это оружие, когда еще жил. Улыбаясь, он говорил, что пристреливает его для брата, но Двалин почему-то не верил. Как не верил в то, что Гэндальф придет.

— Двалин…

Тихий голос донесся до него где-то после полуночи. Двалин вздрогнул было, приоткрывая глаза и думая, что видит сон, но тут же дернулся, окончательно просыпаясь, когда ему на колени свалилось что-то тяжелое.

— Дядька Двалин!

Сильные руки обхватили его за шею, к щеке прижалась ледяная щека, a в лицо пахнуло уже знакомым сладковатым запахом.

— Кили?

Кили, в отличие от брата, сразу вернулся прежним. Лукаво и весело улыбался, не забывал прикладываться к кружке (мгновенно опустошил кувшин вина, стоявший на столе у Двалина), смеялся и все порывался что-то рассказать. Фили, пришедший вместе с ним, только посмеивался.

— …и вот я здесь! — закончил Кили свой рассказ, из которого Двалин не услышал ни слова.

Кили обернулся к брату.

— Он не рад нас видеть? — в голосе его была обида, но от нее Двалину почему-то стало жутко.

— Совсем спятил? — грубовато спросил он, пряча неуверенность. — Да я Махала молил целый год, с той самой минуты, как закрыл двери усыпальницы. Только о том и просил, чтобы вы вернулись. Все.

— Дядя тоже придет, — закивал, улыбаясь, Кили. — A мы пока отдохнем.

— Дел много, — чуть нахмурился за его спиной Фили. — Дядя…

— Торин простит, — перебил его Кили, и Фили с Двалином, переглянувшись, закатили глаза. — Простит.

Кили повторил это так уверенно, что не поверить ему было невозможно. Как и всегда. И Двалин, несмотря на всю тревогу, кивнул. Фили, коротко рассмеявшись, хлопнул брата по плечу.

— Ладно, тебе просто необходимо немного развлечься, брат.

Кили порывисто повернулся к нему.

— Это то, о чем я подумал?

Голос его звучал глухо, жадно, с какой-то невыразимой, невыносимой тоской, что у Двалина защемило сердце. Фили же был спокоен.

— Да, — чуть кивнул он.

— Хорошо.

Кили боком откинулся на спинку кресла, и Двалин увидел плотно сжатые губы, сомкнутые ресницы и прозрачные слезы, высыхающие на щеке. Почему он плакал? О ком?

— Все будет хорошо, — чуть печально сказал Фили. — Ты же знаешь, что так нужно. Не стоит переживать.

— Я и не переживаю, — шмыгнул носом, отозвался Кили и выпрямился. — Я дождаться не могу!

— Завтра, — улыбнулся ему Фили и легонько потрепал его по волосам. — Вот прямо с утра. Все ведь уже готово.

Двалин с удивлением следил за тем, как Кили бросается на шею брату, и ничего не мог понять, но в душе крепло чувство, что он и не хочет ничего понимать, и знать не хочет. Он попробовал отрешиться от этого ощущения, но не смог, прекрасно помня, что Фили сделал с Даином. Интересно, a Кили об этом знает? Двалин открыл было рот, но тут же закрыл. Эти двое побывали там, где ему самому хотелось бы оказаться еще очень нескоро. Вряд ли он сможет сказать им что-то, что их пристыдит или напугает.

— Идите, куда шли, — проворчал Двалин, снова укладываясь. — Я еще пару часов поспать хочу.

Мальчишки наперебой закивали, Фили ухватил Кили за руку и вытащил из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Двалин так и не смог уснуть до самого утра, ворочался на постели, словно она была из шкуры ежа, a с рассветом поднялся и, одевшись, отправился бродить по коридорам Горы. Благо стражников здесь, где он жил, было не так много. Да и перед кем ему отчитываться-то? Ну, разве только перед Балином.

«Или перед Торином, когда он появится», — вдруг пришла в голову мысль, a с ней накатила такая слабость, что Двалин был вынужден остановиться и опереться о стену.

До этого момента он как-то не отдавал себе отчета в том, что скоро может — да что там может! — распахнется дверь и на пороге встанет его друг, его король, тот, кого он любит всем сердцем, кому поклялся служить, пока жив. И что тогда будет?

«Да ничего», — подумал он вдруг и выпрямился, прогоняя минутную слабость. — Я клялся в верности? Я свое слово сдержу, чтобы там ни было, каким бы Торин не возвратился».

Он медленно зашагал дальше. Мысли крутились в голове, но ничего конкретного, ничего, за что он мог бы зацепиться, чтобы вернуться в реальность, в свой обычный мир. Хотя что уж… какой он, его мир? Ведь со смертью Торина и мальчишек он вот уже год никак не мог прийти в себя, бродил по Эребору, восстанавливал его вместе со всеми, ездил в Дейл, помогал Даину и много еще чего делал, но настоящей жизнью это назвать было сложно. Будто бы туда, под тяжелые каменные плиты, опустили не тела его друзей, a его самого, сначала разорвав на три части.

Двалин вел рукой по гладким каменным стенам и продолжал идти. Коридор сменялся коридором, уровень уровнем, одна тягучая мысль прогоняла другую, a он все шел, будто одна из игрушек, что научился мастерить Бифур тут, в Эреборе. Собачка на тоненьких ножках заводилась ключиком и делала несколько шагов, покачиваясь и тявкая. Двалин сейчас ощущал себя точно такой собачкой, только что тявкать не собирался. Что ему делать, когда Торин возвратится? Как жить дальше? Как поступить с Фили? Ведь наказанием за убийство гнома гномом во все времена была смерть. Но что сделать с тем, кто уже умирал и возвратился? Да и позволят ли вообще Торин и Кили как-то его наказать? Двалин очень сомневался.

Коридор уводил его все дальше, в самую глубь Горы, в невосстановленные еще помещения. Кажется, когда-то, еще при прадеде Трора, здесь были пыточные. Двалин усмехнулся, покачал головой и развернулся, чтобы уходить. Солнце, скорее всего, уже встало. Пора браться за дела, будить парней. Фили, кажется, обещал вчера брату какой-то подарок, a Кили ведь так не любит ждать. Двалин усмехнулся, припомнив, как еще в детстве мальчишка ныл всю ночь, пытаясь добиться от брата, что же тот подарит ему на день рождения. Кили совершенно не смущало, что этот день должен был наступить еще только через месяц. Он так достал своим нытьем Торина, что тот, ругаясь, отстегнул от пояса охотничий нож и вручил племяннику. Фили тогда, кстати, так ничего и не сказал.

Улыбаясь, Двалин сделал было шаг вперед и вдруг остановился. Здесь совершенно точно никого не должно быть, но что за смех тогда он слышал? Нахмурившись, Двалин приподнял голову, вслушиваясь в тишину мертвых залов, и вздрогнул, когда смех повторился. Легкий, на самой грани, он доносился от одной из дальних камер, за поворотом коридора их было где-то штук двадцать — Двалин помнил рассказы Торина, который в детстве все тут облазил.

Вытащив нож, он медленно направился в ту сторону, стараясь ступать как можно тише. Шаг за шагом он приближался к повороту, напряженно прислушиваясь. Смех больше не повторялся, зато слышались странные звуки, словно бы кто-то что-то ел. Жадно, давясь и чавкая, очень торопливо. Двалин осторожно выглянул из-за угла и увидел в слое пыли, что накопилась за столетия на полу, четкие следы. Две пары.

— Да что ж ты… — услышал он веселый голос Фили, a следом фырканье. — Не надо так торопиться.

Ответом ему было сдавленное мычание. Удивленно моргая, Двалин сделал еще несколько осторожных шагов и заглянул в камеру, откуда шли голоса.

— Привет, — повернулся к нему Фили, сверкая улыбкой и вытирая перепачканные руки. — Мы тебя давно услышали. Чего ждал-то?

Двалин обвел сумасшедшими глазами камеру и уставился на Фили, не в силах вымолвить ни слова.

— Что такое?

Стоящий на полу на коленях Кили вскинул голову, и стало видно, что все его лицо перепачкано в крови — губы, щеки, перемазаны были даже волосы.

— Двалин, — он махнул рукой, опустил голову и снова вгрызся зубами в кусок мяса, что держал в ладонях.

— Тут немного грязновато, — продолжал тем временем Фили. — Но мы приберем раньше, чем кто-то сюда доберется.

— Я… — Двалин прокашлялся и начал снова. — Я добрался. Я вижу… это.

Фили удивленно посмотрел на него, потом спокойно оглядел залитую кровью камеру, и пожал плечами.

— И что?

— Фили…

Голос куда-то пропал, и Двалин мог только смотреть на парня, качая головой.

— Ты считаешь, что вот это нормально? — он ткнул пальцем в сторону тела, висящего на крюке, вбитом в потолок.

— Нет, — в глазах Фили не было ничего, только спокойствие. — Не нормально. Но это необходимость.

— Что ты несешь? — взорвался Двалин и в два шага оказался рядом с телом. Он сразу же понял, кто это — по длинным рыжим волосам, свисающим на грудь трупа. Тауриэль. Как она вообще тут оказалась? — Кили, ты же ее любишь! Почему?

Кили поднял голову и посмотрел на него в упор.

— Потому что удержать нас сможет только любовь. Ну, или очень сильный страх. Какое-то чувство, которое к нам испытывает тот, кого мы выбрали.

— И что же чувствовал к тебе Даин? — горько усмехнувшись, спросил Двалин у Фили.

— Уважение. И гордость, — сразу же ответил Фили. — A то ты сам не знаешь.

— Да, он говорил, что хотел бы такого сына, как ты, — медленно кивнул Двалин и прикрыл глаза, стараясь не смотреть на тело девушки. — Но почему так?

— Это не у нас надо спрашивать, — вздохнул Фили и погладил брата по волосам. Кили снова опустил голову. — Может какой-то волшебник тебе и ответит, но не я.

— И когда вернется Торин…

Двалин не сумел договорить, a Фили чуть кивнул в ответ.

— И кто это будет? — хрипло спросил Двалин и замер, догадавшись. — Бильбо?

К его огромному удивлению, Фили только презрительно фыркнул и, продолжая поглаживать Кили по перепутанным волосам, ответил:

— Сердце предателя никому не сдалось.

— Но Торин же простил его.

— Да? — Фили приподнял брови. — A может быть, всем так только показалось?

Двалин недоуменно нахмурился, но Фили не дал ему сказать ни слова.

— Нет, — продолжал он. — Для такого нужен кто-то верный, кто-то, кто поступит правильно, не раздумывая.

— Как она? — Двалин кивнул на тело Тауриэль. — Она поступила правильно? Тогда почему она…

— Нам пришлось ей немного помочь, — пробормотал Кили.

— Просто ей было страшно, все-таки эльфийка, — добавил, улыбаясь, Фили. — Они не привыкли просто так расставаться с жизнью.

— Бессмертие, — кивнул Кили и, наконец, поднялся на ноги.

Фили посмотрел на него, стер кровь, оставшуюся на губах брата, и облизал пальцы.

— Сладкая.

Двалин зажмурился, стараясь преодолеть тошноту, подкатившую к горлу.

— И так будет всегда? — проговорил он. — Это вам нужно…

— Мы пока не знаем, — правильно понял его Фили. — Мы все-таки в первый раз возвращаемся.

— Но мы же не умрем снова? — с беспокойством спросил Кили. — Я не хочу. Фили, там…

— Этого больше не случится, — перебил его тот. — Я никогда больше не допущу, чтобы ты или Торин умерли, слышишь? Я сделаю все, что надо, но никогда больше.

— Да.

Кили тихонько выдохнул и привалился лбом к плечу брата.


— Мне так холодно, — пожаловался он. — Так теперь всегда будет?

— Я не знаю, — покачал головой Фили и погладил его по волосам. — Наверное. Но я разожгу огонь в твоей комнате. Он все время будет гореть там, я обещаю.

— В нашей, — поправил его Кили.

— Что?

— В нашей комнате, брат.

— Это…

— И никак иначе.

Двалин с удивлением смотрел на то, как Кили смотрит на брата — упрямо, насупившись и поджав губы. Прямо как в детстве, когда что-то требовал и не получал. Фили почти никогда не сдавался, быстрее уступал Торин, но почему-то сейчас было ясно, что старший сделает так, как хочет младший. И действительно, Фили вздохнул, улыбнулся и кивнул.

— Ты прав, — проговорил он, поглаживая брата пальцем по щеке. — Вдвоем ведь теплее.

— И привычнее, — закивал Кили. — A потом вернется Торин.

— Когда? Я так устал.

В голосе Фили почему-то было столько тоски, что Двалин вздрогнул.

— Он обязательно возвратится, что ты, — настала очередь Кили утешать брата.

— Так долго, — прошептал Фили, опуская руки.

Кили легко улыбнулся и подался вперед, погладил его по аккуратным косам, по плечам, a потом крепко обнял, притягивая к себе. Фили послушно прижался к нему и слегка откинул голову назад. Кили что-то коротко простонал и под изумленным взглядом Двалина прижался губами к губам брата.

— Что вы творите? — вскрикнул Двалин, но парни его не слышали.

Фили, глухо застонав, выгнулся в обнимающих его руках, приоткрыл губы, позволяя себя целовать, и Кили мгновенно воспользовался этим, протолкнув язык глубже в его рот. Они целовались жадно, отчаянно, умело, и Двалин несколько мгновений не мог отвести взгляда, стоял и смотрел, как завороженный, a они, кажется, совсем про него забыли. И про него, и про труп эльфийки, покачивающийся на крюке в шаге от них. Безумие. Бред. Этого нет, ничего нет. Просто затяжной кошмар, от которого никак не избавиться, который все сильнее опутывает щупальцами, утягивая за собой, и совсем скоро обычная, нормальная жизнь, которой он жил этот год, станет лишь воспоминанием, не больше.

«A ты жил?» — вдруг сам себя спросил Двалин, глядя, как Фили подхватывает брата под ягодицы и усаживает на стол. Какие-то инструменты — Двалин не присматривался — посыпались, звеня, на пол, но им было все равно. Стоны, тихий шепот и вскрики наполнили мертвую комнату. Теперь уже Кили выгибался в руках брата и за волосы притягивал его к себе, дрожа, словно и вправду никак не мог согреться.

«Но это ненормально, неправильно. Так не должно быть!» — волком выл здравый смысл Двалина, пока тот отступал к дверям.

— Чем же придется пожертвовать, чтобы вернуть Торина? — проговорил он вслух и зажал себе рот, не позволяя вырваться вдруг нахлынувшим рыданиям. — Махал, я же не этого просил! Почему?

Покачиваясь и спотыкаясь, он медленно пошел наверх, оставляя за спиной стоны и ласки, кровь и смерть, и новую, страшную жизнь. Ему нужен был чей-то совет, но кому рассказать, к кому пойти? Описать Балину то, что он только что видел, что чувствует, свой звериный ужас? Это невозможно. Невозможно рассказать об этом, невозможно возложить на чужие плечи такой страшный груз. Но и промолчать… лучше ведь не станет. Что придумают парни, когда натешатся друг с другом? Двалин очень сомневался, что такие, какими они вернулись, сумеют просто жить, просто заниматься делами Эребора. Тем, кем они стали, нужна тьма и страх, нужна война. Неужели и Торин вернется таким же? Двалин в отчаянии зажмурился, привалился виском к холодной стене, сжимая кулаки. Отчаяние все сильнее захлестывало его душу. A потом вдруг стало легко.

— A почему я так решил? — проговорил он, открывая глаза. — Они вернулись, вернется Торин. Я ведь так хотел этого, я должен благодарить за это Махала, a не стонать. Они пережили многое и в жизни, и в смерти, они ведь говорят, что хотят лишь тепла и покоя. Неужели не заслужили? Неужели я не могу… Эребор не может им этого дать? Почему я боюсь того, что придет? A может быть, все будет хорошо, может… — дыхания не хватало, и он умолк, a потом все же медленно закончил. — A жертвы неизбежны. Так бывает всегда.

Легче на сердце не стало, но он почувствовал себя немного увереннее. A Балину все равно решил ничего не рассказывать.

Эребор замер, словно бы в ожидании. Это чувствовалось во взглядах стражников, в том, как умолкали разговоры, стоило только Двалину приблизиться, как выжидающе смотрели на него все. Это раздражало тем сильнее, чем больше проходило времени. Фили правил уверенно и смело. Он вообще оказался хорошим наместником — узбадом он себя именовать отказывался — и только Двалин да Кили видели, как тяжело ему это дается, как он нервничает и едва сдерживается, чтобы не сказать чего лишнего. С каждым днем, с каждым заседанием Совета это становилось все заметнее. Не помогало и то, что в Эребор зачастил Бард — якобы для того, чтобы подтвердить достигнутые с Даином соглашения, и начал часто писать Трандуил (и Двалин подозревал, чего именно он требует). Но когда пришло известие, что к Горе направляется Гэндальф, терпение Фили все-таки лопнуло. Он еще держался, пока Балин, подав ему письмо, выходил из комнаты, но стоило двери закрыться — выругался и запустил короной в стену.

— Когда же Торин вернется, — проговорил он, стискивая кулаки. Двалин хотел было сказать, что это может быть известно лишь им самим, но поймав холодный, мертвый взгляд Кили, решил промолчать.

— Все будет хорошо, — прошептал он, притягивая к себе Фили, и тот, все еще дрожа, как струна, послушно прижался к нему.

— Я устал. Я хочу…

— Все знаю, — перебил его Кили, перебирая волосы брата. — И все будет. Надо только потерпеть.

— Сколько? — глухо спросил Фили.

— Столько, сколько потребуется, — ответил Кили.

Фили только вздохнул.

— Вот уж не думал, что Торин так задержится. Третья неделя уже.

— Вспомни, как он в Лур ездил и, вместо того, чтобы на перекрестке свернуть направо, повернул налево.

— И уехал к истерлингам, — слабо улыбнулся Фили. — И вернулся через три месяца, когда мама уже все глаза выплакала.

— Зато с большим заказом, — усмехнулся Кили.

Двалин, стоящий у дверей, невольно усмехнулся тоже: он эту историю хорошо помнил. Помнил, как Торин хмуро убеждал сестру и всех остальных, что просто решил расширить свое дело, и как потом, за третьей кружкой эля, признался ему, что перепутал дорогу. Они думали тогда, что в кухне, кроме них, никого больше нет, a оно вон как оказывается — мальчишки все слышали.

— Он вернется, — тихонько прошептал Кили и легонько коснулся губ Фили.

Двалин только вздохнул. Глаз он уже от этого зрелища не опускал, привык. Да мальчишки и не особо выставляли свои отношения; не скрывали, нет, но и не выпячивали. Слухи, конечно, по Эребору ползли, но учитывая, что парни — мертвые и похороненные год назад — ходили, улыбались, пировали и уверенно правили Горой, это были мелочи, в которые мало кто верил.

«Там было очень холодно», — пояснил Фили, когда Двалин сунулся к нему с вопросом. — «Очень холодно».

И спрашивать о чем-то еще совершенно перехотелось.

— Ладно, я пошел, — сказал он, отталкиваясь от стены, зная, что парни его не услышат. — Надо проверить охрану.

Двалин потянулся к двери, но та вдруг распахнулась сама собой, заставив его отступить назад. Из проема пахнуло холодом, пылью и уже очень знакомым Двалину запахом тлена. За спиной стало тихо, только кто-то из братьев длинно выдохнул. A потом на пороге встал Торин.

— Ну, вот и ты, — приветствовал его Двалин. — Тебя уже заждались.

Торин взглянул на него отчего-то очень светлыми, почти прозрачными глазами, коротко кивнул и зашарил взглядом по комнате. Увидел племянников — и на его лице отразилось такое облегчение, что у Двалина слезы на глаза навернулись. Он отступил в сторону, давая другу пройти.

— Мы приготовили тебе одежду, — проговорил Фили, подходя к Торину и касаясь его левого плеча.

— И постель, — сказал Кили, касаясь правого.

— Вы живы, — выдохнул Торин, обнимая сразу обоих, притягивая к себе и по очереди целуя.

Двалин смотрел, как мальчишки с блаженными улыбками прижимаются к Торину, как он гладит их по волосам, по спинам, как обнимает все крепче, будто желая впечатать их тела в себя, и чувствовал себя лишним. Стараясь двигаться как можно тише, он шагнул было к дверям, но Торин уже повернулся к нему.

— Мой друг, — улыбнулся он и Двалин замер. — Мой самый верный друг. Единственный, кто верил, что мы сможем вернуться.

Двалин неловко опустил голову, принимая похвалу.

— Если бы не ты…

Торин покачал головой, шагнул ближе и обнял Двалина. Тело его было твердым, словно холод смерти, сковывающий его, еще не до конца прошел, a кожа какой-то вязкой. Двалин вспомнил, что с Фили было точно также, пока он…

— Я рад, что вы все вернулись, — сказал он, отстраняясь. — Хотя не слишком рад тому, как именно.

— Ты про Даина? — спокойно спросил Торин.

— И про эльфийку.

— Она не стоит воспоминаний, — махнул рукой Торин, и Кили дернулся за его плечом.

— A Даин?

— Это…

— Необходимые жертвы, — подхватил Двалин. — Я понимаю.

— Я знал, что тебе не нужно ничего объяснять, — улыбнулся Торин, и Двалин опять склонил голову, соглашаясь.

Что уж, он действительно ведь понимал. Понимал, что теперь уже ничего не изменить, и в Эребор вернулся род Дурина. Он просто не понимал, что по этому поводу чувствует. Точно не радость.

— Ты послал за Взломщиком? — спросил тем временем Торин, и Двалин неловко кивнул.

— Отлично.

— И Гэндальф едет, — добавил Кили.

— Чертов маг не может не вмешиваться, — фыркнул Торин, поворачиваясь к мальчишкам.

— Но это ерунда. Мы теперь со всем сумеем справиться.

— Мы победили смерть, — задорно улыбнулся Кили.

— Нет, — покачал головой Торин. — Мы ее пережили.

Он протянул к племянникам руки, и те синхронно, как одно целое, шагнули вперед. Воздух в комнате вдруг стал густым, вязким, наполненным сладостью так, что едва можно было дышать. Двалина повело, он мотнул головой и закусил губу, все понимая. Можно было и догадаться.

В четыре руки, действуя быстро, слаженно и совершенно не мешая друг другу, Фили и Кили раздевали дядю. Полетел в угол похоронный кафтан, упал на пол тяжелый, отделанный золотыми бляхами пояс. Вот Кили, легко и гибко опустился на колени, стащил сапоги, выпрямился, облизывая губы, и Торин, коротко простонав, прижал его лицом к грубой ткани штанов в паху. Двалин вздрогнул и отступил назад, не зная, куда девать глаза. A Фили уже покрывал поцелуями плечи Торина, гладил спину, обводя пальцами каждый шрам, и явно не собирался останавливаться. Вот он погладил обнаженные, крепкие ягодицы, нырнул пальцами с расселину между ними, и Торин хрипло застонал. Кили уже вовсю работал ртом — Двалин даже не заметил, когда парни успели стащить с Торина штаны — насаживался так, что было видно, как член скользит в горле.

— Проклятье, — выдохнул Двалин.

Он отступил уже так далеко, что уперся лопатками в стену, и все не мог оторвать глаз от развернувшейся перед ним сцены. Торин стонал, откидывая голову назад, так что черные космы до поясницы укрывали его спину, цеплялся одной рукой за волосы Кили, притягивая его ближе, то и дело двигал бедрами, заставляя брать глубже, a сам подавался назад, на пальцы довольно жмурящегося Фили, который покрывал поцелуями его плечи. Все трое двигались слаженно, в едином, неторопливом, завораживающем ритме. И все это между ними происходило совершенно точно не в первый раз.

«Там было холодно», — как во сне вспомнил Двалин.

— Значит, вот как вы грелись.

Единый клубок, в который сплелись три гнома, ответил ему стонами, вскриками и хлюпаньем, и Двалин, едва найдя в себе силы, чтобы двигаться, выскочил за дверь. И остановился, лишь торопливо прошагав несколько коридоров. Оперся о стену и постарался отдышаться. В голове стучала кровь, в штанах было тесно, отчаянно хотелось сбросить напряжение, но он себе запретил.

— Торин вернулся, — вместо этого прошептал он и не почувствовал ничего, кроме страха.

Следующих нескольких дней Двалин почти не запомнил. Он стоял на помосте рядом с троном Торина, скрестив руки на груди, смотрел в зал, видел восторг, благоговение и страх на лицах гномов, но это все происходило словно бы не с ним. Торин казался прежним, без следов безумия, обуявшего его с приходом в Эребор, без боли, поселившейся в глазах в тот момент, когда он увидел казнь своего старшего племянника — она была с ним до конца, Двалин знал это. Нет, этот Торин шутил и смеялся почти как прежний, как когда-то, много лет назад. Когда они были еще очень молоды. А то, что его кожа оставалась липкой и холодной — так это мелочи. Тем более, что прикоснуться к узбаду удавалось далеко не каждому. Рядом с ним всегда, каждую минуту, были Фили и Кили, улыбались, и от этих улыбок веяло таким холодом, что приближаться к Торину лишний раз не рисковал никто. Вот мальчишки изменились, и очень, это все заметили.

«Словно бы притащили что-то с собой, — шептались гномы. — Да они ли это вообще?»

Двалин и сам иногда задавался этим вопросом, a потом просто махнул на все рукой. Тем более, что с ним они были прежними. Все трое. Если, конечно, не считать странных и неестественных отношений, которые теперь связывали их. Как-то раз Кили, улыбаясь, попробовал втянуть в них и Двалина, но тот отшатнулся, вырвался — и больше они его не трогали.

В остальном же они были прежними. Так старался думать Двалин, когда выныривал из тумана, застилающего разум. Что такое с ним было, он не знал, и только когда увидел в зале взволнованного Бильбо, понял — ожидание.

Он подобрался, краем глаза следя за развалившимся на троне Торином и мальчишками, о чем-то переговаривающимися в углу зала.

— Господин Взломщик, — поприветствовал Бильбо Торин, поднимаясь на ноги. — Счастлив видеть вас в Эреборе.

— Торин…

Бильбо подался вперед и тут же остановился.

— Ты не хочешь обнять меня, друг мой? — улыбнулся Торин, раскрывая объятия, но хоббит остался стоять на месте. — Ну, что же… — Торин спустился по ступенькам трона, Двалин последовал за ним, успокаивающе улыбаясь Бильбо из-за плеча Торина. — Мне не трудно сделать это самому.

Он заключил Бильбо в объятия, и Двалин увидел, как хоббит вздрогнул. Дернулся, но отстраниться ему не дали.

— Спасибо, что был со мной до конца, — негромко проговорил Торин. — Я, кажется, не успел выразить тебе всю глубину своей признательности.

Он отступил на шаг, наклонил голову, оглядывая Бильбо. Черные с густой проседью волосы потекли на плечо, путаясь, звеня множеством эглетов, скрепляющих искусно заплетенные косы. Двалин в который раз уже, залюбовался плетением и задумался о том, кто же из парней освоил его. Или оба?

— Итак, я благодарю тебя за помощь и поддержку, — спокойно и уверенно сказал Торин, и поклонился, приложив руку к груди. — Если бы не ты…

— Но я ничего не сделал, — перебил его Бильбо. — Ты умер у меня на руках, Торин. Я не сумел тебя спасти.

— За это и благодарю, — усмехнулся Торин. — Если бы не это и не верность моего друга, — он обернулся и коротко улыбнулся Двалину, — я не вернулся бы тем, кем вернулся, не стал бы…

Торин вдруг умолк. Двалин увидел, как он сжал кулаки и покачнулся. Фили и Кили мгновенно оказались рядом, подхватили, не давая свалиться.

— Надо торопиться, — непонятно проговорил Фили.

— Знаю, — хрипло ответил Торин.

Бильбо, недоумевая, уставился на Двалина, a тот только и мог, что пожать плечами. Торин сделал несколько глубоких вдохов и мягко высвободился из рук мальчишек.

— Итак, — он шагнул к Бильбо. — Мы говорили о благодарности.

— Торин…

— Спасибо, что украл Аркенстон и отдал его эльфу, нарушив наш договор. Спасибо, что предал меня, прикрываясь верностью. Спасибо, что пройдя со мной смертельно опасный путь, так и не научился мне верить. Благодарю тебя, Взломщик.

Бильбо ошеломленно моргал, a потом глухо вскрикнул. Двалину из-за спин Фили и Кили ничего не было видно, но вскрик боли он узнал бы даже во сне. Оттолкнув парней, он бросился вперед, как раз во время, чтобы увидеть, как Торин вытирает тонким платком длинный нож, a Бильбо стоит перед ним, хлопая глазами и зажимая живот руками.

— Награда нашла тебя, — усмехнулся Торин и легонько толкнул хоббита. Тот, застонав, повалился на колени, все также зажимая рану. Между пальцев пузырилась кровь, виднелось что-то скользкое, сизое, и Двалин, быстро сглатывая, понял, что тут уже ничем не помочь. Да и дадут ли? И действительно, Торин положил руку ему на плечо и крепко сжал.

— Оставь его, друг.

Двалин только дернулся, сбрасывая его пальцы. Бильбо еще дышал, смотрел, не мигая ему в глаза, и его лицо почему-то расплывалось.

— Ты… плачешь…

В голосе Бильбо было столько удивления, что Двалин едва не рассмеялся, но тут же плотнее сжал губы. Только истерики ему тут сейчас не хватало. Нельзя.

— Прости, — прошептал он негромко, но хоббит его уже не услышал.

Опустив на залитые кровью камни легкое тело, Двалин еще мгновение постоял на коленях, a потом встал.

— И что теперь?

Торин стоял впереди, парни позади него, и глаза у всех троих были темны. Двалин медленно обвел взглядом всех троих, словно стараясь запомнить. Или вспомнить? Веселого, смешливого Кили, который так любил пошутить. Сдержанного, стойкого и верного Фили, который всегда готов был прикрыть брата, защитить дядю. Благородного Торина, за которым он пошел бы куда угодно, даже в Чертоги Махала. Он будет помнить их такими. Они были такими. Были и будут в его памяти, где бы он не оказался. Они, a не те существа с их лицами и глазами, что стояли сейчас перед ним, спокойно улыбаясь.

— Мне кажется, ты отлично знаешь, что теперь, — сказал Торин, вытаскивая меч.

— Тебе нужно мое сердце? — усмехнулся Двалин, и топор словно бы сам прыгнул ему в руку из-за спины. — Попробуй взять.

— Тебе со всеми не справиться, — мальчишки медленно начали обходить Двалина с флангов, окружая.

— Но я попытаюсь.

Двалин на мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Это не сон. И ожидание, которым он жил последние дни, закончилось. Битва прошла и закончилась. A теперь предстоит новая.

За Эребор.