Tanqueray

Автор:  ennmin Лучший авторский RPS по Кей-поп фандому 3117слов

  • Фандом RPS (Bangtan Boys (BTS))
  • Бета  Maria Folder
  • Пейринг Ким Намджун (Рэпмон), Ким Сокджин (Джин)
  • Рейтинг PG-13
  • Жанр Romance
  • ПредупрежденияAU, OOC
  • Год2014
  • Описание Ким Сокджин, тебе сок или джин?

  • Примечания:

    ost: 4BIDDEN – Love teared us apart

Сокджин не ругается матом, выглядит интеллигентно и не целует случайных мало знакомых парней в живот. Он никогда не любил шумные компании, никогда не вписывался, не пил толком, в грязных играх тем более не участвовал. Ему казалось, что в своей жизни он никогда не будет играть в бутылочку, об игре в бутылочку в пьяной компании он даже и не думал. Целовать выпившего — это что-то невозможное, Сокджин бы не вынес запах перегара и чужую слюну у себя во рту. Подобное не сработало бы даже с близким другом. А ещё он всю свою жизнь думал, что сравни тому, как на него не действует гипноз, так и любовь с первого взгляда не подействует.
А с Намджуном всё взяло и рухнуло, как карточный домик, уже тогда, когда он протянул свою руку в дверях чужой квартиры и представился. Просто представился без лишней мишуры: «Привет, я Намджун». Сокджин почувствовал себя аутистом. Ему захотелось зажаться в угол, отдёрнуть руку и ни с кем никогда больше не разговаривать, никому в глаза не смотреть. Можно было бы даже закопаться — это даже лучше.
Намджун держится одной рукой за дверной косяк, а вторую всё тянет и тянет приветственно, он наклоняется к Сокджину и смотрит внимательно в его глаза с доброй насмешкой. Сокджина бьет мандраж от волнения и ещё черт знает от чего, что Намджуном представилось. Сокджин пожимает чужую ладонь и говорит задавленно:
— Я Ким Сокджин. Я друг Тэхёна.
Сокджин выглядит маленьким мальчиком, заикается и чувствует себя кретином. Вокруг колется даже воздух, мелко-мелко так. И вообще не весело как-то.
— Я знаю, — просто отзывается Намджун. Он открывает дверь пошире, проводит рукой по воздуху в пригласительном жесте, скрещивает ноги и чуть склоняется. — Не соизволите ли пройти? У сударей, сидящих на полу, зад на сквозняке подмерзает-с.
Сокджин неловко улыбается, шагает внутрь и, когда Намджун захлопывает за ним дверь, чувствует себя в стране чёртовых чудес. Чувство очень странное: будто знаешь всё наперёд, будто это всё уже когда-то снилось.
Он разувается под пристальным намджуновым взглядом, снимает куртку и мнется в коридоре. Стены незнакомой квартиры давят и шепчут что-то гадкое, пока волшебно понятливый Намджун кладёт руки ему на плечи и направляет в гостиную. Сокджин ёжится от чужих прикосновений, но вдруг думает, что руки у Намджуна очень осторожные и весь он приятный такой — не вычурно, не навязчиво. Намджун из тех, про которых спрашиваешь сам себя, где такие берутся. Со стороны они обычно видятся самодовольными, высокомерными и недосягаемыми, от них ждёшь сложностей. Но вот Сокджин смотрит на него, такого нескладного, забавного, простого, и всё вразрез идёт. Намджун должен быть хорошим другом. А ещё он харизматичный до жути.
Проклинать Тэхёна, шаркая ногами по полу в сторону комнаты, из которой доносится яркий смех; просить Намджуна мысленно: «Не подходи ко мне близко»; корить себя за то, что согласился и пришёл.
Тэхён говорил, что хозяин квартиры — Хосок — хороший и умный, что с ним не бывает проблем. Тэхён говорил, всё будет нормально, надо развеяться, новые впечатления нужны.
Заходить в комнату, разглядывать людей, думать о чужих руках на своих плечах, видеть улыбку Тэхёна, слышать звон стекла.
Намджун приобнимает рукой Сокджина за плечи — такой дружеский фривольный жест, слишком свободный. Сокджину неловко от всего этого, новые люди для него вообще большая проблема, а тут ещё человек какой-то непонятный, к которому тянет так, как ни к кому не тянуло.
— Ким Сокджин, тебе сок или джин? - с этой фразы у времени меняется эталон, оно начинает спотыкаться о стрелки часов и идти назад. Голос Намджуна разлетается эхом, а Сокджин вздрагивает, оборачивается на звук и цепенеет. Внутри всё сковывает, в горле чужие слова комом встают — Сокджин не может их проглотить, — и потолок кажется слишком низким, давит. У Намджуна заинтересованный взгляд и широкая улыбка, Сокджин не может на неё насмотреться, но стоять и молчать нельзя — лишнее внимание, — поэтому он пересиливает себя, пытается вести себя непринуждённо и отвечает, благодарно улыбаясь:
— Мне что угодно.
Намджун кивает и мешает апельсиново-грейпфрутовый сок пополам с джином, а на Сокджина смотря пять странных парней и подозрительно щерятся. Один сидит позе царя на полу в трикотажной шапке, упираясь лопатками в шкаф, на его коленях, раскинувшись, лежат два уставших тела и синхронно чешут животы, задирая себе футболки до рёбер. На диване ещё один парень, он кажется очень умным, приветливым и самым адекватным в этой компании. Но меньше всего напрягает Тэхён, потому что он друг и всё понимает. Сокджину очень тяжело с людьми, очень, и Тэхён, пожалуй, единственный, с которым он не чувствует чего-то подобного
— Это Сокджин. Он странный, но классный, — говорит Тэхён, когда его друг присаживается рядом с ним и скромно со всеми здоровается. — Не знаю, как объяснить. Сами поймёте.
Сокджин делает глубокий вдох и думает, что большего бреда Тэхён сморозить не мог. Пользы от него в плане реальных действий никакой, но свой человек рядом всегда греет.
Намджун бахает перед Сокджином стакан и подмигивает. Красно-оранжевая фруктовая мякоть падает закатом на стеклянное дно. Сокджин тоже куда-то на дно. Падает. С Намджуном хочется сблизиться, подружиться, поговорить хотя бы, но Сокджин реально оценивает ситуацию и слишком сильно волнуется. Приходится заставлять себя не думать о Намджуне и неудобстве среди незнакомых людей. Он подбирает под себя ноги, потягивает коктейль — зубы бьются о тонкое стекло, — ловит терпкое послевкусие и знакомится со всеми. Чужие имена запоминаются на удивление легко. Парень, которому только Шапки Мономаха на голове не хватает — Юнги; умный — это Хосок, он хозяин квартиры, но почему-то только молчит и смеётся с дивана; два тела — Чонгук и Чимин (Сокджин отличает Чимина от Чонгука по его дурацкому смеху); а Намджун (чтобы запомнить его имя Сокджину не нужно даже сильно стараться) — это тот, на которого смотреть невозможно, потому что обнять хочется. Сокджин не знает этому причин, но когда смотрит на Намджуна, ему в уши чей-то шёпот льётся: «Ниже, ниже, ниже». И совершенно непонятно, что бы это могло быть и к чему ведёт. Только чувство, что всё снится, не оставляет. Кажется, будто вот сейчас половина стен растворится, люди лица потеряют, начнут говорить что-то, что не запомнится, и из всех цветных картинок останется только Намджун — неопознанный объект без особых признаков, от которого чем-то приятным будет веять в воспоминаниях. С каждым днём мутный образ будет истончаться, рушиться, а потом и вовсе на нет сойдёт. И только имя останется — Намджун.
— Dirty dice! — голос Юнги с отвратительным акцентом рушит тишину, будто кирпичную стену, за которой прячется Сокджин, и мелкая каменная крошка сыплется тому на макушку, а обломки валятся в стакан. Вокруг шумит всё, гремит. И голос Юнги всё распинывает обломки кирпичей в стороны на задворках сознания Сокджина.
Слышать голоса, забывать своё имя, вспоминать дорогу домой, проверять телефон в кармане, отвечать бездумное «да» Тэхёну, думать о маме. Впитывать в себя смех, в котором голоса путаются, словно цветные нитки, завязывать себя в узлы; «Привет, я Намджун,» — голосом того самого; «Тебе нужны новые впечатления,» — голосом Тэхёна. Смеяться над чем-то тоже, чувствовать себя свободнее, разглядывать ровную улыбку, забывать своё имя дважды, спрашивать себя: «Что я здесь делаю?»
— Решаем как взрослые люди, — Чимин смеётся по-дурацки, — на камень-ножницы-бумага. Первый ход победителю.
Хосок сдвигает бардак на столе в сторону и кладёт пустую стеклянную бутылку в центр, над ней вытягиваются шесть рук, зажатых в кулаки в готовности. Тэхён пихает Сокджина в плечо:
— Ты с нами?
Сокджин зачем-то вытягивает свою руку тоже. Оправдывается тем, что интересно. Пьяная жизнь почему-то всегда влечёт хороших мальчиков.
Выигрывает Чонгук, в его раскрытую ладонь падают две игральные кости от Юнги, и он подбрасывает их победно, выкидывает на стол и крутит стеклянный указатель. Для Сокджина это как игра в русскую рулетку, он замирает каждый раз, когда стеклянное горлышко проносится мимо него. Отпускает только тогда, когда мнимый выстрел уходит в Тэхёна. Тэхён сидит совсем рядом — ещё бы чуть-чуть и попался бы Сокджин. Сокджин выдыхает шумно и допивает свой коктейль.
У Чонгука на кубиках «подуть» и «ухо», он лезет через стол к Тэхёну и переворачивает стакан Юнги. Алкоголь из стакана разливается по столу, полупрозрачное пятно ширится, стекает на пол. И Чимин ловит капли, срывающиеся с края столешницы, ртом, облизывая угол стола. Чонгук хватает Тэхёна за шею и осторожно дует в самое ухо. Тот жмурится, глупо улыбаясь, и его перетряхивает коротко, как от слабого удара током. А Сокджин смотрит на это всё и сглатывает. Внутри всё мешается и взрывается, словно петарды.
Стеклянное горло зелёной бутылки смотрит зловеще, стакан Юнги всё ещё перевёрнутый, Тэхён выглядит сбрендившим, Хосок смеётся (он похож на бога, смотрящего за людскими выходками с высоты), у Чонгука взгляд пронзительный и тёмный — такой, будто он всё на этом свете знает, даже про сокджиновы волнения. И Намджун рядом сидит. Сидит и своим плечом плеча Сокджина касается. Сокджину хочется стереться с лица земли на пару минут: ну, сойти с планеты, прогуляться, на солнечных ветрах в пепел выгореть, например. А ещё хочется выпить, но Сокджин слишком скромный, чтобы попросить себе налить. Юнги смотрит на него подозрительно и вытирает мокрый стол рукавом своей кофты, а потом улыбается пьяно и криво, поджимая губы. Сокджину кажется, что Юнги явно больной на всю голову.
— Тебе ещё? — интересуется Намджун, приподнимая брови и смотря на Сокджина. Намджун выглядит добрым и забавным, с ним как-то легко. Только когда ты никогда таких людей не видел, когда не знаешь, как с ними себя вести, всё начинает работать против тебя. Сокджин боится в себе этого странного желания сблизиться со странным незнакомым человеком.
— Ты на разливе сегодня? — он просто пытается поддержать беседу, пока Тэхён крутит бутылку на столе и трясёт в кулаке игральные кости старательно.
— Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя неуютно.
Фраза будто под дых бьёт с маху, потому что всё это невозможно — от неожиданной сверхзаботы корёжит. И снова это: «Ниже, ниже, ниже». И снова: «Не подходи ко мне близко». Непривычно всё, уютно чересчур. Сокджин думает, что никто в этой жизни не был к нему так внимателен и добр.
А потом его бьёт ещё раз. Потому что бутылка указывает на него, а на кубиках значится поцелуй в губы. От переизбытка эмоций из Сокджина рвётся кашель, Намджун стучит ему по спине ладонью. Тэхён смеётся, говорит, не бойся, и прижимается губами ко рту Сокджина, когда тот, покрасневший и взволнованный, перестаёт кашлять.
Поцелуй с Тэхёном в губы — это край. Так ему кажется. Потому что они с Тэхёном дружат с детства, бок о бок прошли слишком много всего и до сих пор спят на одной кровати, когда остаются друг у друга на ночь. А теперь не будут. По крайней мере, Сокджин даёт себе слово спать с Тэхёном только валетом и косит на друга. Тот вытирает губы ладонью и картинно отплёвывается.
Хуже не будет, так Сокджин себя уговаривает и крутит бутылку, выкидывая кости на стол. Когда указатель останавливается, у Сокджина внутри всё кустами зарастает: Намджуну по условиям игры нужно живот облизать. Он воет — открыто и громко. Намджун щурит свои глаза, широко улыбаясь, и показывает ему большой палец. Тому хочется съездить по его мурлу кирпичом, хорошенько так приложиться, чтобы проблем меньше было. Но Намджун не знает об этих его мыслях и опирается на руку, отклоняясь назад, подцепляет пальцами свою майку-алкоголичку и задирает повыше. Ну ладно, думает Сокджин, просто ладно, окей, хорошо. Юнги напевает какую-то пошлую песенку, остальные знают слова плохо, но всё равно пытаются подпевать, а Сокджин наклоняется и проходится языком от пояса брюк до самых рёбер по животу Намджуна. Намджун напрягается весь, втягивает воздух носом и просит:
Никогда не делай так больше.
Сокджин согласен на это никогда. Именно это никогда действительно должно быть никогда. Только Сокджину пора бы уяснить, что зарекаться в этой жизни не стоит, потому что именно в такие моменты юг меняется на север, белое уходит в чёрное, а «никогда» становится «всегда». И в следующий ход указатель Намджуна тыкает в Сокджина, а игральные кости командуют целовать ему ноги.
Глаза Сокджина как будто вытекают, оставляя мерзкие провалы зиять тьмой; через эти дыры по буковкам видны мысли о волнениях, о неловкости и о том, что же творит чёртово сердце. Сокджин иссыхает, теряет свой вес, ровную осанку и широкие плечи через призму другого пространства. Всё, что остаётся от него в итоге за безумные пять секунд перед концом света — это крошащиеся кости, оплетённые тоненькими синими венами, по которым не кровь, а ледяная вода бежит. Хочется сорваться и уйти побыстрее, но смелости не хватает даже на то, чтобы встать. И воздуха в лёгких не хватает, потому что всё как-то очень вычурно и нехорошо. Сердце заходится и губы горят.
Зажмуриться, ничего не слышать, стараться быть невидимым, пошутить глупо. Проклинать себя, проклинать Тэхёна, Намджуна тоже проклинать. Смотреть Намджуну в глаза. Думать, что всё ужасно; надеяться, что ничего не произойдёт. Слышать от Хосока: «Это игра». Видеть улыбку Хосока, слышать смех Юнги, напрягаться от взгляда Чонгука. Быть пьяным, смеяться. Скрывать за смехом свои мысли и слабости. Кончаться по каплям.
Намджун кашляет в кулак и вздыхает обречённо. Вообще-то ему никуда не стоялось целовать кого-то в ноги. Сокджин, расхрабрившись, прикладывает ладонь к своему лбу, потому что так жить нельзя. В сомнении на него смотрят два больших намджуновых глаза, спрашивая, а нужно ли всё это, но Сокджин показывает большой палец — издевается так же, как над ним, мелко мстит. Намджун меняется в лице, глаза его стекленеют, а у Сокджина от этого на секунду внутри всё электричество вырубает: лампочки тухнут, механизмы останавливаются, системы отказывают.
— Нам Джун, вам Джун — всем Джун, — бубнит Чимин со скучающим видом.
— Давайте быстрее, — Чонгук почти ноет. А у Тэхёна глаза идиота и улыбка бешеная, выжидающая — друг ещё.
Намджун тянет Сокджина за ноги резко, придвигая к себе, тот падает назад и приземляется на локти, больно ими ударяясь, а в глазах у него почти истерика.
— Ты бы видел своё лицо, Сок-джин, — Юнги проговаривает его имя по слогам, глумится. А Намджун скалится, обнажая зубы. У Сокджина сохнут трубы и эхо басит в ушах: «Ким Сокджин, тебе сок или джин?»
Сокджин вытягивает вверх одну ногу, по-идиотски тянет носок, Намджун подхватывает сокджинову ногу одной рукой под коленкой, а пальцами второй обнимает щиколотку.
— Вот я ноги ещё не целовал, — смеётся он.
Хосок разваливается на диване и твердит своим господним тоном:
— Играем уже.
У Сокджина белоснежные носки, на них нет даже пятнышка, Намджуну даже совсем не противно прикасаться, потому что Сокджин опрятный и пахнет порошком.
Намджун смотрит Сокджину в глаза, когда прижимается губами к верхней части его стопы, а тот едва не давится. Оторвать взгляд от намджуновых глаз невозможно — Намджун привязывает к себе крепко, в Намджуна падаешь, словно в пропасть. «Ким Сокджин, тебе сок или джин?»; «Ниже, ниже, ниже». Сокджину думается, что в английском языке слова love и low могут звучать похоже — иногда. И сейчас под кожей проходит как раз этот странный звук негромкими затухающими волнами: то ли low, то ли love. Звук нечёткий, размытый, шумный, но толпу глушит всё равно.
Намджун целует ещё раз, пока толпа взрывается смехом и шутливыми, безразмерно глупыми комментариями. И Сокджина прошивает толстой иголкой, капроновой красной ниткой, пробивает, ломает и делит на ноль. Внутри него истерика поднимается, хочется смеяться, злиться и, может, даже выть чуть-чуть. Он дёргает ногой, упирается ладонью Намджуну в щёку, отталкивает его. Тот держит крепко и не отпускает — ни взглядом, ни руками. Сокджина колотит, он пинается, пытаясь вырваться из чужой хватки, бьётся, как загнанный в угол зверёк, и даёт Намджуну пяткой в челюсть — чисто случайно. А сам пугается до смерти. Намджун хватается за больное место, отталкивая Сокджина от себя, разминает пальцами челюсть и смотрит с разочарованием и укором в глазах, а потом посылает Сокджина к чёрту и уходит на кухню стремительно. Тишина мешается в воздухе с напряжением, отсекает весь смех и веселье в секунду.
— Драться было не обязательно, — беззлобно отмечает Юнги, прикладываясь к бутылке Чинзано лбом. Сокджин чувствует себя абсолютно обнажённым, подставленным под критикующие взгляды, его глаза мечутся от одного лица к другому, но защиты найти Сокджин не может нигде. Чонгук поджимает губы, Хосок отводит взгляд, Чимин по-тупому открывает рот и разводит руками, а Тэхёну просто нечего сказать. И только Юнги смотрит на него по-царски — глаза в глаза, — подпирая голову рукой, и в его взгляде читается: «Парень, ты знаешь, что нужно делать». Сокджин не выдерживает этого прессинга и сбегает на кухню вслед за Намджуном.
Намджун стоит у тёмного незанавешенного окна и курит, периодически высовываясь в форточку, чтобы выдохнуть. Он говорит: «Не подходи ко мне». Но Сокджин подходит всё равно. Он встаёт достаточно близко, позволяет лишь скромным нескольким сантиметрам их разделять, присаживается на подоконник, упираясь в него руками позади себя, и разглядывает Намджуна. Сокджин молчит, потому что не знает, что сказать, теряется в бесконечном потоке бессвязных слов, возникающих в голове образами.
— Мне казалось, я тебе понравился, — басит Намджун, выпуская сизое облако в форточку. Сокджину даже на это сказать нечего. Потому что да, понравился. Больше, чем нужно. Больше, чем можно вынести с первой попытки.
— Прости, — это всё, что он может сказать.
— Да ничего, — отзывается Намджун, — всякое ведь случается.
Голос Намджуна ощущается горечью на языке, в децибелах этих скользит разочарование тонким шёлком — лёгкое такое.
— Давай помиримся? Пожалуйста, — Сокджину просто не нравится это напряжение, не нравится чувствовать себя виноватым, сжирать себя изнутри за то, что где-то что-то коротнуло. Намджун выкидывает в окно окурок, закрывает форточку и улыбается открыто и искренне, светлеет и кажется добрым-добрым.
— Мы и не ссорились.
Сокджин улыбается в ответ и протягивает Намджуну свою ладонь. Намджун кладёт свою сверху — она холодная очень — и сжимает сокджинову руку совсем осторожно, будто боится повредить. Он говорит:
— Я не хочу туда. Я устал. Я хочу лечь, — и тянет Сокджина за собой за руку. — Давай ляжем?
Сокджин вообще-то не против.
— Куда?
— На пол. Здесь тихо и прохладно, — и Намджун действительно ложится на пол посреди тёмной кухни. Сокджину кажется, что это бред, но вообще-то он не против.
Они лежат, вперившись в потолок, и всё ещё держатся за руки. Сокджину так спокойно, что даже сердце не колотится, внутри по метеоданным прохладная безветренная погода без осадков.
Намджун достаёт телефон из кармана от скуки и листает ленту в социальных сетях — вот так просто. Сокджин придвигается к нему ближе, кладёт голову ему на плечо, чтобы тоже было видно, что там на экране, и они читают ленту вместе. Не то чтобы Сокджин любил заниматься чем-то подобным, но сейчас это кажется очень правильным. И только пальцы крепче сжимают намджинову руку.
В гостиной снова звучит смех, чужие голоса и звон стекла: Чимин гогочет как придурок, Юнги несёт какую-то пафосную чушь, вступая в распри с Тэхёном, а Чонгук, кажется, засыпает, потому что его не слышно. Сокджин пригревается на чужом тёплом плече, ему хорошо, уютно, и даже пол не кажется жёстким и неудобным. Рука, сцепленная с намджуновой, немеет, но никто не собирается отпускать первым. Они смеются с Намджуном над чем-то, у того приятный тихий смех, и плечи чуть подрагивают от него. Сокджину думается, что он давно не улыбался так много и так ярко. Фраза, которую он сдерживал в себе весь вечер, рвётся из него сама собой:
— Ты такой хороший, — абсолютно бессмысленно шепчет Сокджин Намджуну в самое ухо.
— Да? — вполголоса переспрашивает тот. — А я получу ногой в челюсть если по-хорошему попытаюсь тебя поцеловать?
Сокджину нравится тембр голоса Намджуна, он где-то внизу живота солнцем разливается, и Сокджин решает, что это хорошая причина, чтобы поцеловать Намджуна самому. Он даже почти готов к тому, что тот будет мстить и ударит хотя бы чисто символически. Но Намджун, конечно же, не делает этого.

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить отзыв, ставить лайки и собирать понравившиеся тексты в личном кабинете
Другие работы по этому фандому
Чон Чонгук / Ким Тэхён (Ви)

 Лунный дождь
Ким Тэхён (Ви) / Ким Намджун (Рэпмон), Мин Юнги (Шуга) / Пак Чимин

 Narana
Чон Чонгук / Ким Тэхён (Ви), Ким Тэхён (Ви) / Ким Намджун (Рэпмон)

 Narana