Непредсказуемые знакомства

Переводчик:  Хрис

Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/works/498449

Автор оригинала: Linpatootie

Номинация: Лучший перевод

Фандом: Sherlock BBC

Бета:  Тиша., Nitocrisss, Staisy_, Amnezyna, Ural Lynx

Число слов: 27955

Пейринг: Грегори Лестрейд / Майкрофт Холмс

Рейтинг: NC-17

Жанр: Romance

Год: 2014

Число просмотров: 1183

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Жизнь Грега пошла псу под хвост. И из всего впечатляющего разнообразия очень неудачных способов улучшить ситуацию он выбирает флирт с Майкрофтом Холмсом.

Глава 1. Ад — это синий диван в Хорнси

Когда Грег Лестрейд впервые встречает Майкрофта Холмса, на него накатывает неприятное ощущение, что его разыгрывают. Только пару дней назад он познакомился с младшим Холмсом, тощим, обдолбанным недоразумением, остро нуждающимся в стрижке, когда тот выпалил все детали преступления на одном дыхании и с таким рвением, что Грег даже забыл арестовать его по подозрению в убийстве. И вот откуда ни возьмись появляется второй, весь из себя, одетый в дорогой костюм, и не может быть, просто не может быть, что придурковатый мелкий нарик, который начал увиваться вокруг Грега, в самом деле его брат.

Позже Шерлок подтверждает, что на самом деле так оно и есть, и Грег запоминает, что, когда дело касается Холмсов, всегда стоит ожидать сюрпризов.

Майкрофт выглядит иначе. Он, например, крупнее и говорит с неким тоскливым неудовольствием. Он держится гордо, но все же в нем есть узнаваемый для Грега крошечный намек на осторожность, словно он ждет, что кто-то в любой момент может двинуть ему по носу. Грег иногда встречает это у свидетелей, сломленных людей, которые привыкли к побоям. И поэтому странно и неуместно видеть такое в этом высоком, статном, хорошо сложенном человеке, который появляется промозглым утром перед Ярдом. Грег понимает причину, он видел отметины на руках младшего Холмса, и думает, что при таком раскладе любой старший брат будет выглядеть обеспокоенным.

Но несмотря на это... Несмотря на это, харизма у него чуть не из ушей льется, и Грег думает, что Майкрофт - самый симпатичный мужчина, которого он встречал. Вечером он говорит об этом Джанет, когда они лежат в постели, и описывает, каким совершенно нереальным выдался его день со всеми этими кретинами из частных школ, которые появляются из ниоткуда, словно элитные чертики из табакерки, и как он пропустил мимо ушей почти все, о чем говорил Майкрофт, потому что отвлекался на то, какой же тот и правда сексуальный. Джанет начинает хихикать, закрыв лицо руками. Они постоянно обсуждают такие вещи, и он никогда не скрывал свою ориентацию, а Джанет никогда не делала из этого проблему. Она знала, что Грег ей до неприличия верен: он мог наслаждаться разглядыванием витрин, но всегда ел свой ужин дома, и так во всем. Теперь, оглядываясь назад, он на самом деле ненавидит ее за это, за то, что так слепо доверяла ему, а затем так ужасно его сломала. Это было еще до того учителя по физкультуре, хотя позже он узнал, что сперва был детский психиатр, и гребаный бухгалтер, и даже временно безработный водитель автобуса, чему вообще не было оправданий. Он старается не думать об этом слишком много — о том, что вся его жизнь обернулась чередой фальшивых улыбок и откровенной лжи.

Меж тем Майкрофт начинает неожиданно и регулярно появляться в его жизни в следующие несколько лет. Как только Майкрофт убедился, что Грег не представляет для брата никакой опасности, то, кажется, решил, что странным образом обрел в Греге вынужденного сообщника, и его присутствие стало повсеместным: всегда неподалеку маячили черные машины, камеры наблюдения следили за Грегом, пока он осматривал места преступлений, и на постоянной основе — обезличенные звонки в любое время дня. Иногда Майкрофт появлялся в его офисе или за ограждающей лентой на месте преступления, защищая себя от тоскливого лондонского дождя черным зонтом. Однажды он даже явился на празднование семьдесят пятого дня рождения матери Грега, чтобы с ним переговорить, и стоял до смешного неуместный в коридоре центра для престарелых в Бриджуотере. Это было несколько ненормально даже для Майкрофта (хотя случай, требующий срочного разговора, был особый, потому что Шерлок чуть не отравился, пытаясь выяснить точное сочетание компонентов, которые использовал серийный отравитель из Флитвика).

Многое изменилось за пять лет. Грега повысили до инспектора. Шерлок Холмс завязал с кокаином и нашел себе блогера. Майкрофт Холмс потерял по меньшей мере три стоуна и значительную часть волос (хотя даже пять лет спустя Грег так и не смог выяснить, чем, черт возьми, он вообще занимается). Ах да, и ко всему прочему его дочь сделала пирсинг в носу и решила, что она всех ненавидит, а сам он узнал, что его жена трахается со всеми, кто подвернется под руку. И когда его гнев достигает своего предела, он уходит из дома и переезжает в маленькую шумную квартиру над магазином в Хорнси.

Грег не знает, когда его жизнь пошла кувырком. Но вот ему сорок восемь лет, он сидит в одиночестве едва обставленной квартиры и чувствует себя несчастным. Он задается вопросом, наступил ли это кризис среднего возраста при полном отсутствии новых горизонтов. Грег всегда ожидал, что это будет несколько более захватывающе на самом-то деле, вроде как когда ему был двадцать один год, и он сделал татуировку на плече и проколол ухо, а весь этот мир, казалось, принадлежит ему. То, что происходит сейчас, просто удручает. Он стареет, седеет и расплывается, и единственным светлым пятном в его жизни оказывается момент, когда звонит его телефон и на экране появляется восхитительное «номер скрыт».

Когда Грег приходит к этому заключению, то понимает, что влип. Он сидит в своем офисе, стряхивая сахарную пудру с рубашки, когда звонит телефон, и его сердце ускоряет темп. С восторженной улыбкой он достает телефон и замирает, когда осознает, что, черт возьми, он делает. В течение трех звонков он смотрит на телефон в вытянутой руке. Телефон замолкает. И меньше чем через пять секунд начинает названивать его стационарный телефон в углу стола, и Грег хватает трубку.

— Да.. Лес.. Дет... Что? — наконец говорит он, и сердце стучит где-то в горле.

— Верно, — на том конце линии медленно произносит Майкрофт. — И вам доброго утра, инспектор.

Грег чувствует, как жар приливает к его лицу, и очень благодарен тому, что сейчас находится в офисе один.

— Ага. Точно. Прошу прощения, я был... Чем я могу помочь, Майкрофт?

— Мой брат создает некоторые проблемы в Дартмуре. В данный момент я немного занят, неотложные дела, Боливия, сами знаете, как это бывает... Я был бы рад, если бы вы могли приглядеть за ним, если это возможно.

Грег должен сказать «нет». Он только что вернулся из Испании, проведя две недели в пыльном отеле, пытаясь развеяться (безуспешно на самом деле), и начальство просто выпотрошит его, если он сейчас сорвется в гребаный Дартмур.

— Ладно, — соглашается он.

~~~

«Я не всегда делаю то, что говорит мне твой брат». Ага, конечно, аж сам себя убедил…

~~~

— Эммы нет дома, она с друзьями в кино.

Он потирает лоб и вздыхает.

— Я не разговаривал с ней уже две недели, Джанет.

— Но ее нет, Грег, что я, по-твоему, должна сделать?

Эмма винит в разводе его. Она не знает, что ее мать ему изменяла, и Грег не хочет ей говорить, потому что какой смысл в том, чтобы девочка ненавидела еще и собственную мать?

— Передай, что я звонил, ладно?

Джанет обещает, что передаст, но он знает, что она этого не сделает. Грег ложится на свой дурацкий синий диван и пялится в потолок. Грег искренне ненавидит этот диван. Он маленький, так что на нем толком не вытянешься и не распластаешься, как Грег любит, и он того же цвета, какой приобретает экран его компьютера, когда Грег в очередной раз сделает какую-нибудь ерунду. И кроме всего этого, его просто раздражает эта квартира. Небольшая спальня вся завалена коробками с вещами, которые он не может заставить себя распаковать, просто потому что совсем не хочет видеть здесь свои вещи, те немногие личные вещи, которые он решил забрать собой.

На самом деле, если уж на то пошло, он даже не хочет видеть здесь себя. Он смотрит на экран телефона — 21:35. У него остались какие-то неразобранные бумаги на столе в офисе, не очень важные в данный момент, но рано или поздно ими придется заняться.

Здесь все равно нечего делать, кроме как смотреть телевизор и в одиночестве пить. Он поднимается с синего чудовища и идет искать ботинки.

~~~

Майкрофт Холмс носит обручальное кольцо не на той руке. Грег не знает, что это значит. Он спрашивает Шерлока, женат ли его брат, но тот только смеется в этой своей саркастичной вы-все-недоумки манере, из-за чего Грег хочет его поколотить.

Позже Джон, пожимая плечами и вздергивая брови, говорит, что абсолютно уверен, что Майкрофт не женат, и спрашивает, почему Грег интересуется, и Грег бормочет что-то про любопытство и загадочных Холмсов, и Джон на это, кажется, покупается.

~~~

Грег решает приготовить себе ужин. Он еще ни разу за все девять недель, что живет в этой квартире, не готовил. Как-то перебивался едой на вынос, перекусами в пабе, сэндвичами на заправках, и он решает приготовить... может быть, пасту. Что-то такое. Да что угодно.

Он перерывает три коробки в поисках кастрюли, но так и не находит. Он так громко ругает все подряд в этом мире, что его соседи начинают стучать в стену. Затем он выбирается в город, чтобы найти ближайший ресторан с индийской кухней и берет на вынос карри. Он ест в одиночестве, сидя на этом уродливом диване, и смотрит Истэндеров.

Он пытается позвонить Эмме, но после того, как его трижды переключает на голосовую почту, бросает это занятие. Позже вечером он засыпает на этом гребаном мебельном смурфе, обложившись папками с делами, которые взял домой, и просыпается чуть позже пяти с ужаснейшей болью в шее.

~~~

Джон рассказывает, как его похищал Майкрофт. Грег не понимает. Майкрофт никогда не похищал его самого, не привозил в таинственные места. Майкрофт просто появляется сам по себе, где бы ни был Грег, и Грег не понимает, чем он так отличается от Джона.

Майкрофт стоит перед его столом в красивом костюме, который, вероятно, стоит в три раза больше, чем весь гардероб Грега, и не менее дорогое пальто перекинуто через его руку, в которой он держит зонт. Майкрофт говорит о тройном убийстве, висяке, который каким-то образом раскопал Шерлок (Грег даже не уверен на сто процентов, что этот хитрый ублюдок не вламывается по ночам в Ярд, чтобы покопаться в их файлах), но Грег слушает не так внимательно, как следовало бы. Оказывается, Майкрофту не очень приятно, что Шерлок раскопал именно это дело. Грег совершенно не представляет почему. Все это так безнадежно.

— ...так что я был бы признателен за любую попытку отвлечь его от этого дела, если вы будете так любезны, инспектор.

Этот костюм ему велик, понимает Грег. В плечах, в груди, самую каплю великоват. Это не старый костюм, не выглядит старым, так что это не тот случай, когда спустя какое-то время костюм уже не сидит так, как надо. Значит, костюм был приобретен до того, как он похудел. Майкрофт не тот человек, который будет покупать себе костюм на размер побольше на всякий случай, а затем все равно его носить. И Грег задумывается: может быть, Майкрофт считает себя толще, чем есть, как будто это возможно, чтобы человек с мозгами, огромными, как чертова луна, может не знать, какой именно размер он носит.

Это увлекательно, хотя о чем он, черт побери, думает, он же не чертов Шерлок Холмс, надо перестать анализировать такую ерунду о людях.

— Инспектор? Я был бы признателен, если бы вы слушали то, что я говорю.

— А, что? Извините. Да, убийства в Сандс-Энд. Слушайте, вы же понимаете, если его заинтересовало дело, я не смогу ему помешать возиться с ним, пока он его не раскроет.

Майкрофт изображает на лице нечто, что у кого-нибудь другого выглядело бы, наверное, как саркастичная улыбочка. Но на лице Майкрофта она выглядит как ужасающе вежливая смертельная угроза.

— Вы полицейский. Уверен, вы можете с этим справиться.

— Почему нельзя просто позволить Шерлоку его раскрыть? Зато не болтается по улицам.

— Об этом вам беспокоиться не следует, инспектор. Я буду признателен за любую помощь в этом вопросе.

Он всегда признателен за все. Это не вежливость, это очевидный приказ, замаскированный под просьбу.

И Грег бы солгал, если бы сказал, что это его хотя бы слегка не заводит.

Майкрофт вздергивает бровь и наклоняет голову, а затем поворачивается к двери. Он такой чертовски высокий, такая длинная худая черта от макушки до пят. А, к черту все!

— Не хотите как-нибудь выпить? — выпаливает Грег.

Майкрофт замирает и слегка оборачивается и, о да, на мгновение выглядит искренне удивленным. Ну, это заставляет Грега почувствовать себя немного лучше. Даже Холмса можно застать врасплох, и, ура, все-таки он не чертов робот, собранный на секретном заводе в Эссексе.

— Прошу прощения? — говорит Майкрофт.

— Не хотели бы как-нибудь выпить. Со мной. — Грег отодвигает кресло и встает из-за стола, охваченный странным всплеском уверенности, и пытаясь выглядеть, ну, привлекательным. Не слишком-то сработало, как он понимает. Майкрофт смотрит на него с легким намеком на неприязнь, словно на какого-то немытого музыканта в подземке.

— Только вы и я, никакого окружения, никаких жутких черных машин. Просто два парня в пабе. Ну же, — говорит Грег, улыбаясь Майкрофту той слегка кривоватой улыбкой, про которую Джанет говорила, что она придает ему неотразимо дерзкий вид.

Майкрофт на это всего лишь морщит нос.

— Что, скажите на милость, говорит о том, что я люблю ходить в паб?

— Тогда куда-нибудь еще, мне, в общем, все равно.

О, ну давай же, думает он. Пожалуйста. Я прошу только об одном разе, Вселенная, об одной попытке, одном вечере с этим восхитительным мужчиной, одном разговоре, который не будет касаться чертового Шерлока гребаного Холмса.

Майкрофт смотрит на него долго и спокойно. Грег чувствует, как разочарование начинает подтачивать его самоуверенность, и первый намек на отказ бьет по уязвимым местам его эго.

— Почему вы это предлагаете? — сузив глаза, наконец спрашивает Майкрофт.

Грег обдумывает ответ. Потому что это было бы неплохо. Потому что ты великолепный. Потому что я, кажется, сошел с ума, и приглашать на свидание человека, который, наверное, управляет половиной мира, является отличным вариантом самоуничтожения.

— Потому что мне очень одиноко, — наконец признает он, и его честность обжигает ему горло. — И я подумал... может быть, вам тоже одиноко. И вы захотите выпить.

Майкрофт выпрямляется и неожиданно выглядит очень неприступным.

— Оставьте это, инспектор. Найдите кого-то еще, кто поможет вам справиться с вашим... одиночеством.

И он выходит за дверь. Грег смотрит, как он обходит столы и ничего не подозревающих сотрудников и исчезает.

Ну ладно. Единственное, что могло бы быть хуже, это если бы зонт оказался замаскированным мечом и Майкрофт просто срубил ему голову.

~~~

Грег идет на свидание вслепую с крошкой по имени Джинни. Организовал все это Харви, один из его приятелей, с которым они гоняют в футбол, и Грег пошел просто для того, чтобы заняться хоть чем-то, что не имеет ничего общего с работой или его дрянной квартирой. Она в разводе, как и он, у нее есть пятнадцатилетний ребенок, как и у него, и она немного отчаянно пытается его очаровать, убеждая, что она на десять лет моложе, чем есть на самом деле. В итоге Грег все равно с ней спит, в ее доме, в ее спальне, с ее старыми свадебными фотографиями в рамках на прикроватном столике. Он уходит сразу после восхода, моется в своей маленькой ванной и забывает фамилию женщины сразу же, как утром заходит в офис.

Майкрофт присылает ему смс около одиннадцати. Он очень редко пишет, так что это что-то новенькое. Грег задумывается, связано ли это с его приглашением на прошлой неделе. Боится теперь показываться в его офисе? Ни капли на него не похоже, и это вызывает странное потрясение.

«Шерлок все еще занимается убийствами в Сандс-Энде. Пожалуйста, поговорите с ним. — МХ»

Грег вздыхает и трет лицо руками. И шансов нет, что это закончится хорошо. Он раздумывает около десяти минут, затем берет телефон и пишет Джону. Как ни крути, это лучшее, что он может сделать.

~~~

— Сэр, уже почти восемь. Вам стоит пойти домой.

Донован стоит на пороге кабинета, прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки. За ней виден опустевший отдел, на месте только офицер по имени Додж, который только три недели назад поступил к ним и старается не отставать. Бедолаге едва ли двадцать пять, а у него огромные мешки под глазами, и он продирается сквозь бумажную волокиту.

Работать в отделе убийств тяжело. Грег ни на что не променял бы эту работу, как и большинство детективов в его отделе, но для новичка трудно сразу приноровиться. Ему интересно, сможет ли это делать Додж. Скорее всего, нет.

Донован оглядывается на Доджа через плечо, проследив взгляд Грега. Затем отворачивается, вздыхая.

— Знаете, вам нет смысла оставаться, чтобы следить, как он работает допоздна. Идите домой. Поешьте нормальной еды, посмотрите по телевизору какую-нибудь ерунду, как нормальный человек.

— Уверена, что не должна сама последовать своему совету? — спрашивает он, отодвигаясь от стола. На мгновение Донован выглядит смущенной.

Видимо, она думала, что Грег не знает об Андерсоне. Ладно, может, он и не гребаный Холмс, но ты не дослужишься до инспектора, будучи наивным идиотом. Грег заметил. Он также заметил, что у Андерсона много свободного времени, в то время как Донован работает и выглядит усталой, и Грег думает, уладил ли Андерсон проблемы с женой.

На самом деле не будь этот паршивец так чертовски хорош в работе, Грег избавился бы от него давным-давно.

— Идите домой, сэр. Насчет меня не беспокойтесь, — говорит Донован, пожимает плечами и вроде как отмахивается, затем уходит из его кабинета и возвращается за свой стол. Она игнорирует Доджа, с надеждой смотрящего на нее, ожидая, видимо, чего-то вроде дружеской поддержки, которую на самом деле от нее ждать не приходится.

Грег какое-то время наблюдает за ними, сидя в своем кабинете. Достает из кармана телефон и вертит в руке. Что-то грызет его, противоречивое чувство, тоскливая отчаянная надежда. Я жалок, думает он, жалкий навязчивый тупица, который не умеет отпускать.

Он просматривает последние сообщения, пока не находит сообщение, которое Майкрофт прислал пару дней назад, об убийствах в Сандс-Энд. Он смотрит на него, задумывается, а затем нажимает «ответить».

«Выпьем? Ну же. Я хочу узнать, кто вы, кроме как чей-то брат. — Грег»

Ответа нет. Он просиживает в офисе до половины одиннадцатого, когда уж и Додж, и Донован уходят домой, садится на метро и едет к себе в квартиру, к своему ненавистному маленькому дивану, раздумывая, что будет, если он просто уедет из Лондона.

~~~~

Ему наконец удается дозвониться до Эммы, и они даже умудряются поговорить десять минут. Она в порядке. Школа в порядке. Ее друзья в порядке. Все в порядке, и не хочет ли он поговорить с мамой, потому что она рядом. Конечно, он не хочет разговаривать с Джанет, он хочет разговаривать с ней, но ему приходится довольствоваться десятью минутами разговора о том, что все в полном порядке, прежде чем Эмма вешает трубку с какими-то надуманными отговорками о домашней работе.

Он неподвижно сидит на страшном синем диване несколько минут, пока не переполняется злостью. Он хватает диванную подушку и швыряет ее через всю комнату. Та глухо ударяется о картонные коробки, которые Грег поставил у стены. Вторую он бросает туда же, затем сползает с дивана на пол и чувствует себя унылым и бесполезным, как вчерашняя газета, которая теперь хороша только для кошачьего лотка.

Он лежит на полу, между своих коробок и своих уродливых гребаных подушек и какое-то время просто дышит. Слышно, как в магазине этажом ниже говорят люди, из трещащих динамиков льется музыка, негромко ноет ребенок. Звуки жизни. Он сжимает у груди телефон, вздыхает, затем рукой, сжимающей телефон, прикрывает глаза.

Одна из самых тяжелых вещей в разводе, понимает он, это тишина. Не с кем поговорить. Некому излить душу. Супруг или кто-то другой столь же значимый оказывается по умолчанию главным для социального взаимодействия. Всегда есть кто-то, чтобы выслушать. Хорошо это или плохо, но брак дает возможность мириться с бесконечными сетованиями по поводу безразличия дочери или уродливых диванов. Сейчас у него есть только пустая квартира, куда не к кому возвращаться, он чувствуется себя до странности замкнутым.

Он знает, чего он хочет, и в приливе вдохновения подносит телефон к лицу и набирает текст.

«Моя дочь меня ненавидит. Вот такие радости порой случаются в жизни. — Грег»

Он находит номер Майкрофта. Нажатие кнопки «отправить» заставляет его почувствовать себя, как ни странно, немного лучше.

~~~

Он продолжает писать Майкрофту. Это становится чем-то вроде привычки, бесконечная отправка этих маленьких сообщений бог знает куда. Он даже не уверен, точно ли это номер Майкрофта: кто его знает, может быть, Грег шлет все эти сообщения какой-то польской бабушке, которая понятия не имеет, кто он, но слишком вежливая, чтобы сказать ему, что он ошибся номером. Он пишет обо всем на свете, просто чтобы писать, просто чтобы сказать что-нибудь кому-нибудь.

Он надеется, что кто-нибудь слушает. В основном он надеется, что слушает Майкрофт. Иногда его беспокоит, как сильно он этого хочет, беспокоит, что это не столько реальное увлечение, сколько одержимость одинокого разведенного мужчины средних лет. Но отправление этих сообщений — будто общение, даже если никто не отвечает.

«Знаете этот китайский ресторан на Хай-стрит? Никогда не заказывайте их Му Гу Гай Пан, полная дрянь. — Грег»

«Я смотрю «Крепкого орешка» по Е4. Вам нравятся боевики? — Грег»

«На меня сегодня вырвало свидетеля. Испортил мне ботинки и брюки. Как мило. — Грег»

«Сегодня у меня день рождения. Не выпьете со мной даже по этому особому случаю? — Грег»

«Знаете, порой я едва выношу вашего брата. Заносчивый кретин. — Грег»

«Иногда я хочу, чтобы вы ответили. Этот номер вообще работает? — Грег»

Ответов никогда не приходит. Но он все равно продолжает писать. Это действует как своеобразная терапия.

Где-то через неделю и по меньшей мере одиннадцать сообщений Грегу приходит в голову, что то, чем он занимается, можно рассматривать как преследование. С другой, так же можно расценить и наблюдение с помощью камер безопасности и появление без предупреждений на семейных встречах, так что, наверное, все честно.

~~~

— Он раскрыл убийства в Сандс-Энде.

У Грега чуть не случается приступ. Он вздрагивает, сбивая со стола пустой бумажный стаканчик из-под кофе. Майкрофт каким-то беззвучным образом появился в его кабинете, пока Грег был поглощен токсикологическим отчетом, и теперь неодобрительно смотрит, как Грег поднимает стаканчик и ставит обратно на стол.

— Я это заметил. Я закрыл дело, — отвечает Грег, пытаясь незаметно проверить, нет ли у него на рубашке пятен. На Майкрофте очень красивый серый костюм-тройка, прекрасно дополненный синим галстуком и золотой цепочкой карманных часов, и уж конечно было бы весьма закономерно, если бы Грег сидел тут перед ним в заляпанной вчера рыбой и чипсами рубашке.

— Я просил вас отбить у него желание заниматься этим делом.

— Я сделал все, что смог. — Конечно, это неправда. Почти. Но, в конце концов, он уверен, что Джон сделал все, что смог.

Майкрофт прищуривается.

— Отправить смс Джону Уотсону считается «все, что смог»? Мне страшно за Скотленд-Ярд.

Ох, черт.

— Я был бы признателен, если в будущем вы окажите более активную помощь, инспектор.

— Вы правда пришли сюда только затем, чтобы сказать мне это?

Майкрофт вымученно улыбается. Ни «до свидания», ни даже скрытых угроз, просто поворачивается и собирается уходить. Он останавливается у двери и колеблется — всего лишь долю секунды, кто-нибудь другой бы моргнул и не заметил, но не Грег. Все его внимание сейчас сосредоточено на этом красивом мужчине, он не упустит ни одной детали.

— Я знаю китайский ресторан на Хай-стрит, — произносит Майкрофт, даже не глядя на Грега, тщательно обдумывая слова. — Му Гу Гай Пан ужасен, но попробуйте их лимонного цыпленка.

И затем он выходит, а Грег продолжает широко открытыми глазами смотреть на то место в его личной вселенной, которое Майкрофт только что занимал.

Бутоны надежды внутри него так сильно распускаются, что оставляют ком в горле.


Глава 2. Соблазнитель

Он лежит без сна в своей постели, ворочаясь с боку на бок, и проникается невероятным отвращением к узорам на потолке, которые расчерчивают огни проезжающих мимо машин. Красные цифры на его будильнике сообщают ему, что скоро будет два часа ночи, а он так и не может сомкнуть глаз. Грег правда устал, на самом деле, но сон так и не идет. Он идет отлить, снова заползает в постель, но по-прежнему безрезультатно.

Майкрофт получает его сообщения. Более того, он их читает. Грег не представляет, что теперь делать. Он не может с уверенностью сказать, что именно это его подбадривает: его также может бодрить жуткое дело, над которым он работает, или люди на улице, которые разговаривают и улыбаются друг другу, или четыре чашки кофе во второй половине дня. Но в сущности, кого он обманывает — ничего из этого не помогает.

Почти в три часа ночи он берет с тумбочки мобильный и отправляет смс, которую он ни за что бы не отправил, если бы не был так ужасно вымотан бессонницей.

«Ты меня ненавидишь? — Грег»

Ответа как всегда нет, так что он откладывает телефон обратно, поворачивается на бок, вздыхает и изо всех сил пытается заснуть.

Его телефон пищит, чем ошарашивает так сильно, что Грег абсолютно уверен — на долю секунды он подскочил в кровати. Он хватает телефон (в ушах шумит кровь) и читает пришедшее сообщение.

«С чего мне тебя ненавидеть? — МХ»

О господи. О господи. Он печатает ответ так быстро, словно боится, что если он замешкается, другой возможности не представится:

«Потому что ты никогда не отвечаешь на мои смс. — Грег»

Четырнадцать минут спустя приходит ответ. Грег считал.

«Мне не нравится писать смс. — МХ»

«Тогда позвони мне. — Грег» отвечает он.

Ответа нет, и телефон не звонит. Грег лежит без сна до самого утра и все равно ждет.

~~~

Лимонный цыпленок на самом деле хорош.

~~~

Он стоит перед пустующим офисным зданием, говорит по телефону с Андерсоном, прикрывает рукой глаза от внезапного апрельского солнца, когда краем глаза замечает Майкрофта. Тот стоит прямо за желтой лентой, спокойно наблюдая за Грегом, и этим необычайно выделяется на общем фоне.

Между двумя наркоманами вышла ссора, и один пырнул другого в шею перочинным ножом. Дело закрыто, но вокруг бардак и потеки крови на стенах. Снаружи здания никаких признаков того, что произошло внутри, но выбитые окна, пустые бутылки в канаве и вонь мусора, так часто ощутимая в этой части Темзы, делают окружающую обстановку совершенно неподходящей для Майкрофта. И все же он здесь, в своем пальто за тысячу фунтов, терпеливо дожидается Грега.

Грег тут же забывает, что же он хотел от Андерсона. Он сворачивает разговор, упорно игнорируя все протесты Андерсона, и вешает трубку. Грег уверенно идет к Майкрофту, очень стараясь выглядеть в духе я-здесь-главный-если-вы-забыли.

Он чуть не наворачивается на пустой банке Пепси, и это, конечно, все портит. Он видит, как Майкрофт старается выглядеть бесстрастно, но губы дергаются в усмешке, которую он пытается скрыть.

— Вы смеетесь надо мной, да? — задает вопрос Грег, подходя к нему.

— Я бы не осмелился, инспектор. — Его глаза почти блестят, темно-синие в ярком свете дня, и Грег чувствует, что волнуется, как пятнадцатилетний юнец.

— Зачем вы сюда пришли? — спрашивает он.

— Мне нужна ваша помощь.

Грег приподнимает бровь, засовывая руки в карманы пальто.

— Ну да. Конечно.

Майкрофт разглядывает место преступления, щурясь от яркого солнца.

— Мне нужно, чтобы мой брат был занят на следующей неделе. Думаю, у вас найдется что-то, что может его заинтересовать?

— У меня есть два нарка, которые порезали друг друга из-за дозы мета. Он меня порвет, если я вызову его из-за такой ерунды.

— Тогда придумайте что-нибудь еще.

Грег вздыхает и на секунду закатывает глаза. Черт побери.

— Майкрофт. Я ему не нянька, и я не умею доставать сложные случаи из своей задницы. Попросите Джона его занять.

— Я попросил. Его ответ был очень похож на ваш.

— Зачем вам вообще надо его куда-то пристраивать?

Он ожидает туманного, дипломатичного ответа. Ту жуткую снисходительную улыбку и что-то вроде «не стоит беспокоиться, вы, неблагодарный» — то, к чему он привык в общении с Майкрофтом. Вместо этого Майкрофт выглядит настороженно, на мгновение избегает его взгляда, словно прячется где-то внутри себя.

— Нет нужды отвлекаться на месте преступления, инспектор. — И все.

Речь идет не о каких-то политических махинациях, от которых ему нужно держать Шерлока подальше. Это что-то личное.

— Ясно, — говорит Грег. — Я... подумаю, что можно сделать. Но ничего не обещаю, договорились?

— Благодарю, инспектор.

Грег рассматривает его некоторое время. Этот рыжий блеск в волосах, понимает он, это все из-за солнца. Господи.

— Я все еще хочу с вами выпить, — мягко произносит он, слегка улыбаясь.

Майкрофт вздыхает.

— Я уже сказал «нет», инспектор.

— Ага, но я подумал, что, может быть, немного над этим поразмыслив, теперь вы захотите сказать «да», вот и все. — Он должен был попытаться. У Грега есть ощущение, что все это может чем-то закончиться, и он не может удержаться от вопросов.

Майкрофт снова оглядывает место преступления с явным намеком на раздражение. При нем его неизменный зонт, несмотря на чистое небо, и Майкрофт решительно упирается им в тротуар.

— Вы как бездомный пес, который выпрашивает объедки, инспектор. Я уже сказал вам забыть об этом.

О, да ради бога!

— Ладно. Тогда скажите мне вот что, Майкрофт... Зачем вы здесь? Вы могли просто позвонить или прислать свою милую длинноногую ассистентку. Не было никакого смысла вам являться сюда самому, чтобы попросить меня об услуге, вообще никакого смысла, и все же вы здесь. То же касается сообщений. Вы ни разу не попросили меня перестать вам их присылать и потом внезапно отвечаете на одно из них посреди чертовой ночи. Я, может, и бездомный пес, но не говорите, что я лаю не на то дерево. — Он упрямо сует руки в карманы.

Майкрофт почти неуловимо вздрагивает, и выражение его лица становится кислым, недовольным и насупленным.

— Это ужасная метафора.

— Ох, отстань, я же не чертов Шекспир. И ты ее начал.

Уголок рта Майкрофта изгибается, и это почти улыбка. Почти.

— Да, инспектор, все правильно, — тихо говорит он. — Ладно. Давайте выпьем. Но не в пабе.

Грег в удивлении поднимает брови. Он достал его? Неужели?

— Где?

— Есть один клуб. «Диоген». Я буду ждать вас к четырем.

— Хорошо. Замечательно. Отлично. — Он улыбается и внезапно ощущает себя необъяснимо счастливым, таким счастливым, каким человек, по идее, не должен быть, стоя перед зданием, в котором находится труп.

Майкрофт приподнимает бровь и с какой-то вынужденной улыбкой разворачивается и уходит. Он крутит свой зонт, пока идет, как в немых фильмах двадцатых годов, и Грег чувствует что-то, что он может определить как очарованность.

Усмехаясь, он оборачивается и оглядывает место преступления.

— Эй, Донован, подозреваю, ты не знаешь, где находится чертов клуб «Диоген»?

~~~

Донован не знала. И никто в Скотленд-Ярде не знал, и даже Гугл над ним посмеялся, когда он попытался искать.

К тому времени, как остается всего полчаса, а он по-прежнему не выяснил, где к чертям находится это место, он начает паниковать. Этого просто не может быть. Не может быть, чтобы он наконец заполучил от Майкрофта, хренова человека-загадки, Холмса согласие на свидание, только чтобы потом не суметь найти место, где они условились встретиться.

Грег готов сдаться. Он достает телефон из кармана и уже держит большой палец на имени Майкрофта в списке контактов, когда Додж запинается на пороге его кабинета:

— Сэр? Эти два джентльмена пришли к вам.

Оба мужчины высокие, в темно-серых костюмах, с почти одинаковыми стрижками и чудовищно сияющих ботинках.

А. Очень кстати.

— Инспектор Лестрейд? Мы здесь, чтобы проводить вас на встречу, — говорит один из них, заложив руки за спину. Встречу. Конечно. Ну да, полагает Грег, отправлять их с сообщением, что на самом деле они едут забирать человека на свидание, было бы немного эксцентрично даже для Майкрофта.

— Хорошо. Замечательно. Надеюсь, вы знаете, где находится этот чертов «Диоген», потому что лично я понятия не имею.

Человек, который к нему обращался, выглядит изумленным.

Оказывается, это величественное здание, с колоннами и всем прочим, даже находится недалеко от Скотленд-Ярда, и оно очень, очень не похоже на паб и вызывает мысли о каком-то розыгрыше. Грегу сообщают о том, что нужно соблюдать тишину, пока он не встретится с мистером Холмсом (необычно, но ладно, он готов играть по правилам), и сопровождают мимо просторных комнат, в которых встречаются статные пожилые джентльмены. Деревянные панели, высокие окна, хрустальные люстры, и у Грега странное ощущение, что он попал прямиком в 1895 год.

Это чувство не до конца покидает его, когда он входит в отдельный кабинет, в котором находятся несколько книжных шкафов, четыре кожаных кресла и единственный Майкрофт Холмс, который вежливо ему улыбается.

— Инспектор, прошу, входите. Думаю, вы поняли цель вашего сопровождения?

— Понял и оценил. Вы знаете, что это место действительно трудно найти?

— Так и должно быть, поверьте мне. Вряд ли это был бы частный клуб, если бы любой мог его погуглить, разве не так?

На долю секунды Грег задумывается, уж не контролирует ли Майкрофт Гугл. На самом деле он бы не удивился.

— Присаживайтесь, присаживайтесь. Я полагаю, вы пришли выпить? — Он указывает на небольшой столик с несколькими хрустальными графинами и бокалами. Виски, догадывается он, и вот то темно-красное — портвейн.

— Не думаю, что в этом месте смогу получить пинту биттера? — произносит Грег.

— Я могу предложить все, что хотите. Я могу позвонить.

Грег вдруг чувствует смущение — абсурдно в таком месте просить пинту чертова биттера, — и качает головой.

— Нет, все в порядке. Просто... Что у вас там имеется?

Майкрофт подает ему бокал портвейна. Кто бы мог подумать... Он скорее ожидал виски. Хотя и так неплохо — совсем неплохо, и он принимает бокал и садится в одно из кресел. Майкрофт присаживается напротив, отставив свой бокал. Он кладет ногу на ногу, узкая ладонь устраивается на колене.

— Вы настойчивый человек, — говорит он.

— Только когда знаю, что дело того стоит, — отвечает Грег.

— Значит, настойчивый и немного высокомерный. Восхитительно. — Он отпивает, удерживая взгляд Грега поверх бокала. Этого достаточно, чтобы он почувствовал себя слегка неуютно. Он может только спрашивать себя — а что, если Майкрофт пригласил его сюда затем... чтобы он оказался в таком месте, куда он, прямо скажем, не вписывается. Выдернул далеко за пределы его зоны комфорта, так что Грегу останется только сдаться и подчиниться. Классический метод допроса, если поразмыслить.

— Я рад, что вы наконец уступили. Видите, не так все плохо, верно? Просто выпиваем. Между нами приемлемое расстояние. К тому же на вашей территории, так что вы не можете быть очень несчастны насчет всего этого.

— Я... далек от того, чтобы быть несчастным, инспектор.

Грег улыбается и потягивает портвейн. Очень приятный, сладкий, но не чересчур, и насыщенный привкус тайны на языке. Он бы сказал, почти чувственный, несмотря на то, что напиток достаточно крепкий, чтобы понять наверняка. Но он не сможет выпить более одного бокала, если ещё собирается сесть за руль сегодня.

— Знаете, у меня есть имя, — предлагает он.

— А, да. Лестрейд.

— Грег, — поправляет он. — Мое имя Грег. Называйте меня так.

Майкрофта это, кажется, забавляет по какой-то странной причине. Грег не совсем понимает, но это нормально. Ему начинает казаться, что все, что сейчас происходит, решит то, что может получиться из их отношений.

— Знаете, я все еще хотел бы узнать, почему вам нужно чем-то занять брата. Если вы, конечно, не против поделиться.

Майкрофт молчит какое-то время. Он покачивает свой бокал и вдруг кажется таким потерявшимся в своих мыслях, что Грег жалеет, что задал вопрос. И кроме того, поднимать тему проблемного младшего брата — не самая лучшая попытка ухаживания.

Майкрофт делает глубокий вдох, чуть надувая щеки, и поднимает голову.

— В следующий четверг будет годовщина смерти нашего отца. Шерлок... гораздо чувствительнее в этих вопросах, чем кажется. Я предпочту, чтобы он был чем-то занят. Я беспокоюсь о том, что он будет делать, если не отвлечется.

А. Ну что ж. Вот неожиданно всплыли и личные темы.

— Сожалею, — говорит он. — А как это коснется вас? Предполагаю, и для вас дата тоже значима.

Майкрофт ничего не говорит, допивая свой портвейн. Затем отставляет бокал и вздыхает.

— Конечно, так и есть. Но могу вас уверить, что на меня эта дата влияет гораздо менее разрушительно, чем на моего брата. — Он поджимает губы и вздергивает брови. — Кроме того, он умер двадцать восемь лет назад. Удивительно, но время лечит раны так же хорошо, как говорится в пословице.

Грег прикидывает в уме и понимает, что все не так просто, как пытается представить Майкрофт. Шерлоку не могло быть больше четырех или пяти лет, тогда сколько, получается, было Майкрофту? Он тянет портвейн и оставляет мысли при себе.

— Зачем вы здесь, Грегори? — спрашивает Майкрофт.

Грегори. Ох, черт бы тебя побрал.

— Я уже говорил вам, разве нет? Я одинок, — говорит он, слегка улыбаясь и чуть пожимая плечами — делает разом так много вещей по чуть-чуть, что удивлен, как у него выходит чуть не уронить бокал.

— Если вы правда одиноки, я уверен, что для такого привлекательного мужчины есть и более интересные варианты решения этой проблемы, чем бездумно преследовать меня.

Грег ухмыляется, почти допивает свой портвейн и вытягивает ноги.

— Ну, вы только что признались, что считаете меня привлекательным. Я думаю, что из всего сказанного запомню только это.

Майкрофт улыбается настоящей улыбкой. Улыбка абсолютно очаровательная, и Грег ловит себя на отчаянном желании его поцеловать.

— Как бы там ни было, Грегори, вы, по-видимому, мазохист. Вы знаете, что есть люди, которые называют меня «ледяным человеком»?

— Может быть, мне насрать, как вас называют люди. Простите мой французский. — Он выпивает оставшееся на дне с присвистом. Да, шикарная вещь.

— Что ж, я восхищен вашей решимостью, — говорит Майкрофт, почесывая лоб пальцем.

— Решимость — ерунда. Признайте, что вы на меня запали. Вы знаете, что есть люди, которые называют меня соблазнительным?

Майкрофт смеется.

— О, я знаю. Я один из них.

Грег не может сдержаться и ухмыляется немного нахально, вспоминая, почему он так сильно увлекся этим человеком. Холмсы. Ожидай сюрпризов.

Майкрофт выпрямляется, вздыхая.

— Хорошо. Вы требовали с вами выпить. Вы своего добились. — Он кивает в сторону пустого бокала Грега.

— Вы меня выгоняете? Серьезно? — Как ледяной водой окатили.

— Боюсь, что так. Мне нужно быть в Глазго к шести.

— К шести? Правда? Вам уже никак не успеть.

Майкрофт улыбается ему той самой улыбкой вы-все-недоумки, которая так невероятно хорошо выходит и у его брата.

— Я бы об этом не беспокоился, Грегори. Я не собираюсь ехать туда на поезде.

Ну да. Конечно. У него перед глазами проносится образ Майкрофта, выпрыгивающего из вертолета над Шотландией, но это, конечно, полная глупость. Частный самолет, скорее всего. Или космический корабль. Здесь не угадаешь.

Майкрофт встает, Грег тоже. Он совершенно не знает, куда деть руки.

— Мы обязательно выпьем снова, — говорит Грег.

— Снова?

— Разумеется. Может быть, даже и по пинте. — Он усмехается Майкрофту и ожидает, что его могут осадить и в каком-то смысле перехитрить, но Майкрофт усмехается в ответ.

— Я думаю, скорее всего, — отвечает он.

В крови Грега кипит уверенность, и он прожил достаточно, чтобы понимать, что это один из тех моментов «сделай сейчас или вечно жалей». Грег никогда не любил сожалеть, если мог этого избежать, так что он улыбается, подходит ближе и наклоняется к Майкрофту. Тот стоит на месте и не отступает, хотя у него для этого есть все возможности, но чуть отворачивается, и Грег мажет поцелуем по щеке, сразу за уголком губ.

— Да ладно. — Шепот Грега касается кожи. — Поцелуй меня. Пожалуйста. Удиви меня.

— Так ты этого хочешь, Грегори? Чтобы тебя удивили? — Его голос звучит мягким, низким шепотом, и в нем нет настоящего отказа. У Майкрофта приятный одеколон, даже очень, и кончиком носа Грег чувствует теплую кожу.

— Пожалуйста, — повторяет он мягко, звук щекочет горло.

Майкрофт дышит и, кажется, колеблется. Грег чувствует его нерешительность, она почти ощутима между ними, затем Майкрофт поворачивает голову и целует его. В голове Грега настоящее землетрясение, тектонические плиты движутся и меняются. Не то чтобы это было нечто судьбоносное, но определенно что-то важное в его нынешней картине мира. Майкрофт не касается его, так что Грег одной рукой обнимает его за плечи и притягивает ближе. И Майкрофт позволяет это, положив руки Грегу на талию.

Грег так давно не целовал мужчину, так чертовски давно, и это оказывается даже лучше, чем он помнил, и он понимает, что скучал по этому сильнее, чем сам готов был признать. Запах, чувствительность кожи после ежедневного бритья, и мужчина, которого он обнимает, крепкий и высокий. Это пробуждает жажду, море разнообразных желаний, и Грег слегка потрясен. Потрясен в хорошем смысле, и с отчаянным вздохом он прижимается к Майкрофту крепче.

Они целуются, а потом пытаются отдышаться, и после касаний и покусываний Грег скользит языком внутрь. Он чувствует вкус портвейна и, к его огромному удивлению, сигарет. Что бы он ни испытывал к Майкрофту до этого, все эти чувства разом усиливаются. Майкрофт рукой мнет его рубашку, и Грег понимает, что совершенно точно и окончательно пропал.

Майкрофт прерывает поцелуй, поворачивая голову, и выдыхает, словно ему жаль это делать, и Грег чертовски собой гордится.

— Я опоздаю на свой самолет.

— Такого не может быть.

— И вправду не может. — Его руки сминают и расправляют рубашку Грега, он проводит ладонями по талии Грега и отпускает его.

— Несомненно, мы скоро увидимся, Грегори.

Грег усмехается, отходя назад и наклоняя голову.

— Так и будет. Повеселись в Глазго.

Майкрофт смеется.

— О да, я постараюсь.

Грег пятится к двери, потому что не может перестать смотреть на Майкрофта (господи, он потрясающий, потрясающий!), и все же ему приходится, когда он наконец выходит из кабинета. В конце коридора он видит вертящую в руках телефон длинноногую ассистентку, чье имя ему все-таки нужно будет как-нибудь спросить. Она замечает его и улыбается самой проницательной своей улыбкой. Грег подмигивает в ответ.

Соблазнительный. Точно.

Он останавливает кэб, садится на заднее сиденье, вздыхает, вертится и пытается подавить желание рассказать таксисту, что он только что целовался с человеком, который, кажется, управляет этой страной (и что целовался тот чертовски хорошо). Достает из кармана телефон, смотрит на него, вертит в руках какое-то время, и ему почему-то кажется, что собственное сердце разбухает и давит на ребра изнутри. Счастливо и ошеломленно усмехаясь, он быстро набирает сообщение:

«Я думаю, ты потрясающий. Знаешь, теперь я никогда не перестану тебя преследовать. — Грег»

Ответ приходит почти мгновенно, и Грег так по-идиотски счастлив, что готов петь.

«Я знаю. Пожалуйста, не надо. — МХ»

Глава 3. Например, записи и графики

Грег светится от счастья и ему плевать, если кто-то заметит. Он уже давно ничему так не радовался, и ему ужасно не хватало этого многообещающего ощущения счастья. И люди заметили, конечно, они заметили. Донован удивилась и насторожилась из-за его неожиданно хорошего настроения, Шерлок тоже обратил на это внимание и поморщил нос. Ему интересно, сможет ли Шерлок каким-то образом узнать, что всему причина — его собственный брат, что-то учует или вроде того. Но Грег понимает, ничего не сможет выдать того, что три дня назад он целовался с Майкрофтом Холмсом в каком-то загадочном бессловесном клубе для джентльменов, так что лишь усмехается Шерлоку и отмахивается от него.

Он не находит для Шерлока достойного расследования на следующую неделю. Он чувствует себя настоящим ублюдком, желая, чтобы произошло какое-нибудь необъяснимое убийство, и думает, что это к нему относится присказка, что в любви и на войне все средства хороши. Он дважды встречается с Шерлоком, оба раза его разочаровывает, и все заканчивается тем, что по-настоящему озадаченный Джон пытается выяснить, что именно задумал Грег. И только позже Грег понимает, что Джон не в курсе, какой важной является эта неделя. То, что Грег знает кое-что о Шерлоке и Майкрофте, когда Джон остается в неведении, ставит перед ним вопрос, должен ли он гордиться этим или чувствовать вину, но вопрос этот Грег для себя так и не решает.

Он продолжает писать смс. Майкрофт все еще в основном на них не отвечает, но время от времени приходят сообщения, и они — словно драгоценности, сияющие маленькие камушки, рассыпанные среди гравия его будней.

«Один парень из судмедэкспертизы поскользнулся в луже крови и упал. Андерсона чуть не разорвало от смеха. Ты бы видел. — Грег»

«Твой брат избил свидетеля. Это что-то новенькое. — Грег»

«Моя дочь по-прежнему со мной не разговаривает. Джанет сообщила, что она покрасила волосы в синий. Мне кажется, ей пойдет. — Грег»

«Тебе нравится итальянская кухня? Хочется что-нибудь из итальянской еды. — Грег»

«Единственную итальянскую еду, которую стоит пробовать, подают в Италии. — МХ»

«Тогда поехали в Италию. — Грег»

«Ты, кстати, сейчас где? В Англии хотя бы? Только не говори, что мой счет за телефон вырос до заоблачных размеров. — Грег»

«Я обжег руку о противень, пока делал пиццу. Нужен поцелуй, чтобы перестало болеть. — Грег»

Проходит девять дней, семнадцать часов и, Грег готов держать пари, почти двадцать минут с тех пор, как он поцеловался с Майкрофтом, когда его телефон звонит. «Номер скрыт», сердце радостно замирает, и это чувство Грегу нравится все больше.

— У тебя есть планы на ланч? — спрашивает Майкрофт, и, конечно, они есть, но сэндвич в пабе с коллегами тут не котируется. Так что Грег оказывается в маленьком ресторане в Бэйсуотер, чье направление в кухне невозможно точно определить, сидит за столиком у окна и почти дрожит в радостном предвкушении. Он заказывает себе «горький лимон» и ждет.

Когда проходит больше часа, а Майкрофт так и не появляется, Грег начинает чувствовать неловкость.

Через два часа неловкость перерастает в унижение века. Он пытается позвонить Майкрофту, но тот не отвечает.

Он продолжает проверять телефон, а официант начинает смотреть на него все более и более сочувственно, когда приносит ему второй напиток, а затем и третий.

Телефон звонит, и сердце застревает где-то в горле. А затем падает куда-то в область коленей, когда Грег видит, что это Донован.

Убийство. Как раз то, что нужно после обеда. Как мило.

Он с сожалением платит за свои напитки и уходит. Телефон звонит снова, как только он попадает на место преступления, и Донован, скрестив руки, ждет его в дверях разваливающегося здания.

«Номер скрыт».

— Грегори, я приношу свои самые глубокие извинения. Встреча, на которой я был, ужасно затянулась, и это была не та встреча, с которой я мог бы отлучиться, чтобы тебе позвонить, — произносит Майкрофт на том конце линии. — Я искренне надеюсь, что ты не ждал слишком долго.

— Ага. Нет. Совсем... совсем недолго. Все в порядке. — По правде сказать, все совсем не в порядке, разочарование камнем осело внутри, но объяснений Майкрофта достаточно.

— Я правда надеюсь, мы сможем перенести ланч на другой день, — говорит Майкрофт.

— Да. Так и сделаем, мы оба знаем, что я не против. Слушай, мне очень жаль, но я должен... работать.

Донован приподнимает бровь, глядя на него. Он замечает, что она принесла им голубые бахилы — ну, это точно не сулит ничего хорошего. Именно этого ему сегодня и не хватало.

— Конечно, конечно. И еще раз, мне очень жаль.

Слышится щелчок и соединение обрывается. Грег вздыхает и смотрит на Донован.

— Где тело?

~~~

Скучная морось окрашивает Лондон в серый, когда вечером Грег сидит на своем гребаном маленьком диване, вытянув ноги. Он щелкает по каналам туда-обратно, скучающий и разочарованный, не настолько уставший, чтобы идти спать, но и не достаточно отдохнувший, чтобы заниматься делами. День сегодня пошел не по плану. Совсем. Даже близко к этому не было. День выдался дерьмовый. Встреча сорвалась, он пропустил обед, а затем был труп, настолько разложившийся, что невозможно было определить, была ли смерть вызвана естественными причинами или нет.

Раздается стук в дверь. Даже три, если быть точным, быстрых постукивания о дерево. Грег оглядывается, словно пытается найти какое-нибудь логичное объяснение тому, что кто-то прямо сейчас стоит за дверью: он живет в этой убогой конуре почти четыре месяца, и за это время у него не было ни одного гостя. Он замирает, раздумывая, что кто-то, возможно, ошибся дверью, надеясь попасть к его крикливому соседу, когда раздается еще одна серия из трех постукиваний, и Грег срывается со своего скромного голубого пыточного инструмента, чтобы открыть дверь.

Майкрофт выглядит в его коридоре так неуместно, что Грегу требуется время, чтобы осмыслить происходящее.

— Кажется, я не вовремя? — спрашивает Майкрофт. Его пальто в голубоватом свете лампочки выглядит промокшим.

— Нет. Господи, нет, — отвечает Грег, отступая внутрь, чтобы пропустить его. Майкрофт прислоняет зонт к стене, стягивает пальто и оглядывается в поисках места, куда можно его положить. Грегу неловко признаваться, что он до сих пор не купил вешалку. Он берет пальто из рук Майкрофта, колеблется, затем кладет пальто поверх коробок. Их тут в любом случае много.

— Мне кажется, я задолжал тебе личное извинение, — говорит Майкрофт, который в квартире Грега выглядит еще более неуместно, чем в коридоре. — За то, что не пришел на встречу. Мне правда жаль.

Грег борется с желанием наброситься на него, обнять и не отпускать.

— Все нормально. Не стоило из-за этого ехать в такую даль... Я все понимаю. Правда. Я знаю, каково это, когда работа отнимает больше времени, чем нужно. Все в порядке.

Майкрофт как будто улыбается и оглядывается вокруг и впервые с момента их первой встречи выглядит так, словно ему некомфортно. И это хорошо. Грегу приходит в голову, что он ни разу не говорил Майкрофту, где живет, но эта мысль почти сразу кажется глупой. Конечно, Майкрофт знает, где он живет. Вероятно, даже знает, что Грег ел на завтрак и где хранит свое порно.

— Чаю? — предлагает Грег, и Майкрофт кивает. Грег ставит чайник, достает с полки две чашки. На всякий случай незаметно оглядывает, чистые ли они, и ставит на стойку. — Какой ты пьешь?

— Немного молока и без сахара, пожалуйста, — отвечает Майкрофт, оглядывая комнату, пока Грег заваривает им чай. На секунду он беспокоится, что его чай не подойдет, что Майкрофт предпочитает что-то более дорогое и не в пакетиках, но другого у него нет, и Майкрофту придется с этим смириться.

Майкрофт Холмс, сидящий на его синем диване смерти, выигрывает в номинации «самая сюрреалистическая картина, которую когда-либо видел Грег». Сидеть на этом диване ему однозначно неудобно, но он сидит и пьет свой чай из большой серой икеевской кружки.

— Боюсь, меня могут убить за такой вопрос, — начинает Грег, — но чем ты все-таки занимаешься?

Майкрофт улыбается в кружку.

— О боже. Ответ на этот вопрос достаточно сложный. Если в двух словах, то я занимаю... должность советника. Многие люди, важные люди, обращаются ко мне, когда не справляются самостоятельно.

— Звучит удивительно похоже на то, как еще один мой знакомый описывает свою работу.

Майкрофт усмехается.

— Разве не справедливо? Можно сказать, я, как и Шерлок, изобрел свою профессию. Я сделал себя весьма необходимым нашему правительству. И некоторым другим правительствам, кстати, тоже.

— Консультирующий политик, — говорит Грег, и Майкрофт смеется. — О, вы оба восхитительны.

Майкрофт пьет чай и выглядит довольным собой. Вот оно что. Значит, в этой семье не только Шерлок любит производить впечатление.

— За это хорошо платят?

Майкрофт фыркает.

— На самом деле не так хорошо, как ты думаешь. Но... дело не в этом.

— А, да, точно. Немного грубо с моей стороны, верно?

— Я не расцениваю это как грубость, безусловно, нет. Скорее, честность. Но это мне в тебе и нравится.

Их взгляды мимолетно встречаются, и Грег задумывается над тем, как его день только что стал безгранично лучше. И так странно, что из всех людей в Лондоне причиной является именно этот замкнутый, почти нереальный человек. Но все же вот он, сидит в его квартире и пьет его хреновый чай, и Грег думает, что, наверное, чаще всего именно непредсказуемые знакомства делают жизнь ярче.

— Я ни разу не поблагодарил тебя за то, что ты все эти годы делаешь для Шерлока, — тихо произносит Майкрофт. — Я бесконечно за это благодарен.

— В этом не было ничего сложного.

— Нет, нет, было. Ты мог сломать его. Многие на твоем месте так и сделали бы. Ты решил помочь и задал ему направление. Спасибо. Серьезно.

— Твой брат — хороший человек. Ему просто нужен был кто-то, кто бы это в нем увидел.

— Людей, которые считают Шерлока «хорошим человеком», можно пересчитать по пальцам одной руки, Грегори. Уверяю тебя, ко всем ним я отношусь с большим уважением.

— Надеюсь, ко мне ты относишься гораздо лучше, чем, например, к миссис Хадсон, — говорит Грег, и Майкрофт опять улыбается этой забавной довольной улыбкой, которая предназначена только для Грега. Она поразительно яркая, и Грег почти видит, как ослабевает самоконтроль Майкрофта.

Майкрофт отставляет свою кружку, Грег отставляет свою, они наконец снова целуются, и у Грега не хватит слов, чтобы это описать. Рука Майкрофта зарывается в его волосы, ласкает большим пальцем кожу за ухом. И каким-то образом эти легкие касания пальцами ощущаются невероятно интимно. Грег пододвигается к нему ближе, вжимается в него, скользнув рукой, обнимает за талию.

Так на самом деле легко перейти на этот уровень близости в уединении его собственной квартиры, даже на этом отвратительном диване. Их руки блуждают по телам друг друга, рука Грега проскальзывает под пиджак Майкрофта и замирает сразу над поясом. Между тонкой шерстью и более тонким хлопком по-настоящему чувствуется тепло спины Майкрофта.

Точнее, жилетки. Кто, черт возьми, все еще носит жилетки? Конечно, Майкрофт Холмс, кто же еще, и Грег не думает, что найдется хотя бы еще один человек, который, замотавшись во столько слоев одежды, будет выглядеть так же бесконечно возбуждающе. Майкрофт идет дальше, одной рукой вытягивает из-под пояса рубашку Грега и проводит пальцами по обнаженной коже поясницы. Грег откидывается назад, увлекая его за собой. Майкрофт укладывается на него без малейшего протеста, целует сперва в губы, затем переходит к скулам и подбородку и, наконец, прихватывает зубами кожу на шее.

— Майкрофт, — мягко, едва отличимо от шепота, зовет Грег, и Майкрофт снова принимается жадно его целовать. Грег чувствует себя опьяненным, зависимым, и приходит к выводу, что хочет целовать Майкрофта, желательно целую вечность. Просто у него так чертовски хорошо это получается, у них обоих так чертовски хорошо это получается, словно их рты были созданы друг для друга. Он лежит на Греге, такой надежный и живой, но их поза... ну, такая неловкая. Его отвратительный маленький диван не годится даже для одного человека, что уж говорить о двух взрослых мужчинах, и Грег очень старается, чтобы просто не упасть на пол.

— Останься на ночь, — шепотом выдыхает Грег в ухо Майкрофта. Тот отстраняется назад ровно настолько, чтобы взглянуть на него, и быстро кивает. Лицо у него раскраснелось, а костюм измялся, и это просто потрясающе. Грег протягивает руку и запускает пальцы в волосы Майкрофта, улыбается ему, и Майкрофт усмехается и утыкается лицом ему в шею.

— Наверное, я сошел с ума, — бормочет он.

— Я тоже. Но хорошо ведь? — говорит Грег, и Майкрофт согласно мычит ему в шею, и все на самом деле хорошо.

Он не помнит, как они добрались до спальни, и когда Майкрофт умудрился снять свой костюм-тройку и аккуратно пристроить его на комод, но сейчас он голый и он в постели Грега, и теперь не самое подходящее время для размышлений. Грег избавляется от своей одежды, бросает ее, где приходится, забирается в постель и обвивается вокруг Майкрофта. Крепко целует его, чтобы отвлечься от мысли, что еще немного, и он запоет от счастья. Он хочет все и сразу: касаться, и чувствовать, и пробовать на вкус, и просто раствориться в этом мужчине, который неожиданно так податлив, так обнажен... и так активно распускает руки.

Майкрофт трогает его повсюду — плечи, грудь, живот, бедра, — и уверенно сжимает его ягодицы, притягивая к себе так, что у Грега на мгновение перехватывает дыхание. Он подминает Майкрофта под себя, посасывает его ключицу, проводит рукой по жестким волосам на груди. Он чувствует, как сердце Майкрофта бешено колотится под ребрами, и это так очаровательно и по-человечески, что Грег немедленно целует это место.

Майкрофт спихивает его с себя, нахмурившись, и переворачивает Грега на живот. Тот на мгновение сбит с толку, но затем чувствует, как пальцы Майкрофта прослеживают небольшой рисунок на его лопатке, и понимает: значит, Майкрофт об этом не знал, в его досье не было отмечено, что юность Грега была бурной, и ему почему-то это нравится.

Майкрофт целует татуировку, скользит руками вниз по спине Грега.

— Ты поразительный, — шепчет он, и Грег не совсем понимает, в чем именно, но готов с этим согласиться, особенно когда Майкрофт снова его переворачивает и обхватывает его член, утыкаясь лицом в мягкую плоть, которая с возрастом начала обозначаться вокруг пупка.

— Господи, — выдыхает Грег и откидывает голову на подушку, пока Майкрофт медленно гладит его, вытянувшись на постели. Майкрофт склоняется над ним и медленно проводит языком по головке члена, выскальзывающей из его захвата, и затем вопросительно смотрит на Грега, хотя задавать вопросы на самом деле бессмысленно.

— Пожалуйста, — умудряется произнести Грег, протягивает руку, зарываясь пальцами в волосы Майкрофта, и задерживает дыхание, когда тот глубоко берет его в рот и начинает сосать.

Есть что-то невероятно прекрасное в том, как губы Майкрофта обхватывают его член. Почти запретное, сказал бы Грег, пытаясь соединить в уме чопорного, пристойного мужчину, которого он знает, вместе с его костюмами и частным клубом, и этот жадный язык, который вылизывает его член. Голова идет кругом от того, насколько это все нереально.

Майкрофт выпускает его член изо рта и начинает целовать, лизать и покусывать внутреннюю сторону бедра Грега, рукой продолжая дрочить его член, а затем снова обхватывает его губами. Его глаза затуманены решимостью, и Грег понимает, что Майкрофту правда нравится, и это заводит сильнее, чем он ожидает. Одна рука Майкрофта обхватывает основание его члена, а другая так крепко сжимает бедро, что Грег не удивится, если останется синяк.

Он очень в этом хорош. Просто до смешного. Господи, теперь Грег никогда не сможет посмотреть на него, как раньше. Ему кажется, что Майкрофт высасывает из него все здравомыслие, и, представив эту нелепую картинку, он усмехается, откидывая голову назад, самоконтроль ненадолго покидает его, и он чуть толкается навстречу горячему рту Майкрофта.

Майкрофт сдавленно фыркает, выпускает его член изо рта и усмехается, глядя на Грега.

— Нравится, инспектор? — Он снова ловит ртом влажную головку и скользит по ней, и это так хорошо, что у Грега поджимаются пальцы ног. Да еще это обращение по званию, господи боже!

— Господи, да, — отвечает он срывающимся голосом.

— Хочешь кончить?

Он кивает, а Майкрофт улыбается и снова обхватывает его губами. Грег заводит руки назад и хватается за спинку кровати, его пальцы изо всех сил сжимают дешевое дерево, а Майкрофт сосет, его голова опускается и поднимается, и Грег перестает сдерживать себя. Оргазм сбивает его, как товарный поезд, рвет на части, и Грег вполне уверен, что был постыдно громким, но ему кажется, что он сейчас не в себе, так что не может ничего с этим поделать.

Майкрофт продолжает сосать, пока Грег кончает, затем исчезает, хотя Грег не замечает, что он ушел, пока тот не возвращается и забирается обратно в постель.

— Извини, — бормочет он. — Мне нужно было... эээ...

— Сплюнуть, — заканчивает за него Грег, все еще переводя дыхание. — Не переживай. Господи боже, Майкрофт Холмс, где, черт возьми, ты этому научился?

— Ш-ш, следи за языком, — мурлычет Майкрофт и вытягивается рядом, проводя носом по уху Грега. Затем касается прохладными губами виска Грега, и тот думает, что, наверное, Майкрофт прополоскал рот, и удивляется, сколько же времени он провел в ванной. Черт, похоже, Грег даже отключился на какой-то момент. Он вдыхает и выдыхает, возбужденно усмехаясь, затем поворачивается на бок и страстно целует Майкрофта.

— Ты странный парень, — шепчет он. — Мне это нравится.

Он ведет рукой вдоль позвоночника Майкрофта, у того вырывается довольный стон, и он прижимается ближе. Его член, горячий и напряженный, скользит вдоль бедра Грега.

— Услуга за услугу? — усмехается Грег.

— Боже, да, — отвечает Майкрофт, впиваясь пальцами в руку Грега.

Положив ему руки на плечи, Грег толкает его на спину и широко улыбается, а потом начинает спускаться вдоль длинного тела Майкрофта. Последний раз он делал это очень, очень давно и сейчас намерен постараться изо всех сил. Он прижимается к члену Майкрофта, и ему это нравится — нравится ощущение, нравится запах. Грег проводит языком по всей длине и слышит вздох Майкрофта. О, замечательно. Проводит пальцами вверх, сперва осторожно касаясь, а затем, сжимая более плотно и твердо, начинает двигать рукой, натягивая крайнюю плоть и снова отпуская. Он целует головку и ухмыляется Майкрофту.

— Давай проверим, смогу ли я заставить тебя кричать так, как кричал я, — поддразнивает он. Майкрофт едва может отвечать, глядя вниз на Грега остекленевшим взглядом, приоткрыв рот. Его щеки раскраснелись, волосы в полном беспорядке, и Грег смотрит на него так, будто хочет проглотить целиком.

Он берет его в рот до тех пор, пока не чувствует, как член упирается в горло. Когда-то Грег был очень в этом хорош, но недостаток практики сказывается. Грег ощущает рвотный рефлекс, поэтому чуть выпускает член и крепко обхватывает основание, чтобы исправить ситуацию. Он жадно сосет его и чувствует, как под языком пульсируют вены. Он покачивает головой, втягивая щеки, и свободной рукой ласкает яйца Майкрофта, уже крепко поджавшиеся. Как бы много времени ни прошло с тех пор, как Грег кому-либо отсасывал, похоже, много времени прошло и с тех пор, как кто-нибудь отсасывал Майкрофту.

Грег обводит языком вокруг головки несколько раз, нажимает пальцем на промежность сразу за мошонкой Майкрофта, и тот снова задыхается. О, действительно замечательно. Он снова берет член в рот, и Майкрофт замирает. Грег смотрит вверх, только чтобы увидеть его лицо, когда он даст волю чувствам. Майкрофт кончает совершенно безмолвно, глаза крепко зажмурены, рот открыт в беззвучном вскрике, и рот Грега наполняется спермой. Слишком расслабленный и слишком взволнованный происходящим, чтобы куда-то идти, он глотает, не обращая внимания на своеобразный вкус. Затем садится на корточки и вытирает рот. Он совершенно не в состоянии скрыть свою самодовольную улыбку, когда Майкрофт приходит в себя, быстро дыша и моргая.

— Спасибо, — задыхаясь, говорит Майкрофт, и Грег смеется. Он подползает выше и прижимается к Майкрофту.

— Всегда благодаришь за минет? — поддразнивает он. Майкрофт фыркает и пожимает плечами.

— В хороших манерах нет ничего плохого, Грегори.

Грег посмеивается, утыкаясь носом в шею Майкрофта.

— Ты ведь знаешь, что даже моя бабушка не называла меня Грегори? Никто меня так не называет.

— Да, я знаю. В этом и смысл.

Майкрофт переворачивается на бок, устраивая руку Грега вокруг талии. Они спокойно лежат, и Грег мягко целует Майкрофта в шею, пока тот лениво рисует пальцем линии и круги на его руке. Грег не припомнит, чтобы ему было так уютно в этой постели с тех пор, как начал в ней спать.

— Я засыпаю, — говорит он.

— Тогда спи, — мягко отвечает Майкрофт. Он берет его ладонь, подносит к губам и целует костяшки. Это такой ласковый и желанный жест, что Грег прижимается между лопаток Майкрофта, словно пытаясь справиться с внезапно нахлынувшим неясным теплым чувством.

Он натягивает на них обоих одеяло, но Майкрофт аккуратно сбрасывает с себя свою половину и лежит обнаженный, согреваясь о прижавшегося к его спине Грега. Есть что-то милое в этой своеобразной манере прятать себя в костюмы-тройки, но при этом спать, не укрываясь, и Грег хочет запомнить это, запомнить все до мельчайших деталей. Он хочет, чтобы память не подвела, и в конце концов засыпает, думая о записных книжках и графиках, размышляя, есть ли более удобный способ хранить все эти кусочки информации о Майкрофте при себе.

~~~

Он просыпается рано, утро еще даже не наступило, бледный молочный свет заполняет комнату сквозь тонкие занавески. Майкрофт уже проснулся, сидит в изножье кровати. Он все еще нагой, и в этот безмолвный, хрупкий момент Грег смотрит на него. Вся его спина покрыта веснушками, ими усыпаны плечи и позвоночник, и Грега посещает странная мысль найти ручку и сыграть в «соедини точки». Майкрофт сидит совершенно неподвижно, потерявшись в мыслях. Он выглядит незнакомым, сидя в задумчивости в крохотной спальне Грега.

Грег садится и тут же обнимает его, касается поцелуем шеи сзади, там, где выделяется позвоночник.

— Ты рано встал, — шепчет он.

— Я жаворонок.

— И я тоже.

Он обхватывает его за талию и прижимается щекой к лопатке Майкрофта.

— Мне надо идти, — мягко говорит Майкрофт. — На 7 у меня назначена конференция.

— На 7 утра? Черт.

— Обратная сторона работы с людьми по всему миру. Необычное время.

Грег оставляет поцелуи вдоль плеча Майкрофта.

— Ты позвонишь мне сегодня?

— Не могу обещать, что у меня будет время.

Они сидят в тишине, Майкрофт неподвижен, и беспокойство начинает пробирать Грега до костей.

— Ты ведь не жалеешь, правда? — осторожно спрашивает он.

Майкрофт не отвечает и по-прежнему неподвижен.

— Ты знаешь, когда не отвечаешь на вопрос, это выглядит не слишком обнадеживающе, — говорит он и пододвигается, чтобы заглянуть в лицо Майкрофта. Оно совершенно пустое.

— Вероятно, это не лучшее решение, которое я принял в своей жизни, — осторожно произносит Майкрофт. — Переспать с разведенным инспектором. Человеку в моем положении...

— Кого это волнует? Мы же не собираемся давать объявление в газету.

— Меня волнует.

Эти слова бьют так сильно, что Грегу кажется, будто ему дали пощечину. Он сжимает зубы и устраивает голову обратно на плече Майкрофта. Он не собирается вот так просто сдаваться.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь, Грегори, — говорит Майкрофт, и Грег вздыхает.

— О, да ладно. Это же не ядерная физика. Я хочу этого. Ходить на свидания, проводить вместе время. Целоваться, касаться. Заниматься сексом. Уж наверное, с твоими мозгами это несложно понять.

Майкрофт смотрит на него, у него темные глаза в туманном свете утра.

— Я не знаю, смогу ли я это тебе дать, — говорит он, и Грег думает, что это самая большая херня, которую он слышал в жизни.

— Ты мне нравишься, Майкрофт. Очень нравишься. Я не собираюсь сдаваться только потому, что ты думаешь, что это плохое решение. Плохие решения в моей жизни всегда приводили к чему-то хорошему.

Майкрофт смотрит на него сдержанно, словно пытается понять, было ли то, что сказал Грег, по-настоящему оскорбительным или просто проницательным, а затем тянется к нему и жарко целует. В этом поцелуе откровенное желание, чистая страсть, и Грег на самом деле немного из-за этого злится. Сперва Майкрофт говорит, что жалеет, что переспал с ним, а затем целует так, словно вот-вот наступит конец света. Это никак не стыкуется. Он позволяет Майкрофту целовать себя пару безумных минут, а затем разрывает поцелуй и, отклоняясь, смотрит на него. Майкрофт смотрит на Грега пристально, сжав губы.

— Прекрати смотреть на меня так, словно тебе это больно, — тихо говорит Грег. Майкрофт закрывает глаза.

— Я должен идти, если не хочу опоздать, — говорит он, и у Грега нет другого выбора, кроме как притянуть его к себе и снова поцеловать, просто наслаждаясь моментом, что снова чувствует его, податливого и еще не до конца отошедшего ото сна. Он просто не может это так оставить.

— Ты сегодня позвонишь мне, слышишь? Я уверен, ты сможешь выкроить пять минут, — шепчет он Майкрофту в губы. Тот мягко прихватывает зубами его нижнюю губу и слегка тянет, и Грег дрожит.

— Никаких обещаний, — отвечает Майкрофт и поднимается. Он потягивается, высокий, бледный и какой-то прекрасно бесстыдный, и идет укутывать себя в свои надежные слои одежды. Грег, сидя на кровати, наблюдает за ним, за этим странным стриптизом наоборот, исполняемый человеком, который стал таким важным в профессиональном плане, что не может принять то, что может быть таким же важным для кого-то на личном уровне.

Майкрофт поправляет галстук и поворачивается к нему. Он пытается решить, что сказать, Грег видит это, но Майкрофт так ничего и не говорит. Грег садится, кивком головы зовет к себе. Майкрофт понимает и склоняется для последнего поцелуя, медленного и тягучего, его пальцы легко скользят вверх по руке Грега.

— Позвони. Мне, — говорит Грег, и Майкрофт, выпрямляясь, одаривает чем-то вроде полуулыбки. Не сказав больше ничего, он выходит из спальни, и Грег слышит, как хлопает входная дверь.

В квартире тихо и пусто. Он падает на кровать и пытается не думать.



Глава 4: Частная жизнь — это иллюзия

Грег следит за телефоном весь день, держа его при себе, в кармане пиджака, но тот так и не звонит. Ни звонков, ни смс, ничего. Он проверяет сигнал телефона трижды, на всякий случай, но все в порядке, просто он запал на самого эмоционально недоступного человека во всей Англии. Отлично. Замечательно. Восхитительно.

Во второй половине дня у него назначена встреча с адвокатом по разводам. Они обсуждают вещи вроде раздела собственности, опеки и алиментов, и тут на него находит упрямство. Пусть Джанет забирает все, думает он, дом, машину и прочую ерунду. Единственное, что для него важно, по-настоящему важно, это дочь, и он готов, если понадобится, платить алименты, пока Эмме не исполнится тридцать шесть, если это будет ей в радость, пока она в конце концов не начнет снова с ним разговаривать, как нормальный человек.

Он попадает домой только поздно вечером и даже не удостаивает синий ужас своим присутствием. Грег проходит прямо в спальню, сбрасывает ботинки и ложится. Он вжимается лицом в подушку, воображая на секунду, что она все еще может пахнуть Майкрофтом, но она пахнет как обычная подушка, и он чувствует странную пустоту.

Разочарованный, он достает свой телефон из кармана и, удерживая его перед глазами, набирает смс.

«Ты ублюдок. — Грег»

«Так сложно мне позвонить? Или прислать смс, пока вышел в туалет или типа того? — Грег»

«Я не понимаю, как ты можешь сделать меня таким счастливым в одну минуту, а в следующую таким несчастным. — Грег»

Из-за последнего сообщения он чувствует себя совсем хреново и почти сразу жалеет, что отправил его. Вздохнув, он отправляет еще одно и откладывает телефон в сторону.

«Прости. Я не совсем то хотел сказать. Я хотел сказать, что пытаюсь дотянуться до тебя. Помоги мне в этом. Думаю, прошлая ночь доказала, что это приводит к довольно впечатляющим результатам. — Грег»

Ответ так и не приходит. Пролежав на спине минут двадцать, он снова переворачивается на кровати, припоминая, что у него в холодильнике есть упаковка пива, и идет за ним.

~~~

— Привет, папа.

Эмма берет трубку после пятого гудка. Он считал их, просто для себя, вслух в своей пустой квартире. Когда она отвечает, в ее голосе слышно такое очевидное нежелание разговаривать, что оно почти заглушает ее слова. Грег сразу чувствует себя неуютно, ужасно лишним; он никогда бы не подумал, что его собственный ребенок будет так к нему относиться.

Он вдруг вспоминает две тысячи второй, когда Эмме было пять и они играли в «супергероев». Это означало, что Эмма завязывала у себя на шее банное полотенце и прыгала на диване. Мама не позволяла ей играть, переживая то ли за диванные пружины, то ли растяжение детских лодыжек. Но с диваном все было в порядке, с детскими лодыжками все было более чем в порядке. И Грег по-настоящему любил подначивать дочь на игру, из-за которой на ее лице расцветала щербатая улыбка, а светлые волосы развевались вокруг головы.

Грег был хреновым отцом. Он это знает. Его часто не было дома, особенно когда он был нужен, и он не может винить Эмму за то, что она считает его виноватым в разводе родителей. Черт, да он тоже иногда себя в этом винит, когда его не ослепляет беспомощная горечь, которую оставила после себя Джанет со своим беспечным отношением к моногамии. И все же он любит свою дочь, он скучает по ней, и он был бы рад, если бы она сейчас прыгала по его дивану. Если бы ему повезло, она бы даже его сломала.

— Привет, солнышко. Как у тебя дела? — спрашивает он.

— Нормально. Слушай, пап, у меня сейчас нет времени... Я тусуюсь с друзьями.

Тусуюсь с друзьями? В среду вечером? Он уже готов что-нибудь сказать, но прикусывает язык. Он знает, что стоило бы сказать. Он действительно это знает. Но думает, что теперь, наверное, отчитывать ее по этому поводу должна Джанет.

С другой стороны, только Джанет ее всегда и отчитывала, разве не так?

— Ясно. Все в порядке, милая. Тогда, может, ты позвонишь мне завтра? После школы? Мы могли бы... поболтать. — Поболтать. Ага. Потому что болтать по телефону со своим стариком — это именно то, что нужно пятнадцатилетней девчонке. После того, как она не видела его целый месяц.

— Ага. Обязательно. Хорошего вечера, пап.

На заднем фоне он слышит смех, звонкие голоса подростков. Он слышит машины и нечеткие звуки музыки. Затем это пропадает и остаются только монотонные гудки. Звуки этих гудков одинокие, разочарованные. Он слушает их несколько секунд, откладывает телефон и вздыхает.

Грег сидит на полу между двумя коробками, прислонившись к стене. Здесь ему гораздо удобнее, чем на этом дурацком унылом чертовом диване, и все настолько трагично, что он не может подобрать для этого слов.

Он снова вздыхает и вжимается спиной в стену, распрямляя позвоночник. Он хотел бы быть уставшим, вымотанным до предела, чтобы можно было пойти в кровать и отрубиться, и не чувствовать себя так бессмысленно. Но он не устал и почти не чувствует сонливости, и думает, что надо бы пить поменьше кофе после четырех.

Он берет с пола телефон и пялится на экран. Поверх серой с разводами заставки экран сообщает ему дату, время и то, что день сегодня облачный. Грег знает, что мог бы сменить заставку, но все никак не разберется. Сейчас он все же пытается углубиться в настройки. Как же он скучает по телефонам, у которых были кнопки и выключатели, и которые можно было бросать на стол, не беспокоясь, что они разлетятся на куски. Он проводит пальцем по экрану, смотрит, как тот меняется, предлагает функции, которыми Грег никогда не пользуется и почти не понимает, и чувствует себя ужасно старым. Устаревшим, потрескавшимся на сгибах, вышедшим из моды ботинком. Он не понимает свой телефон, не понимает свою дочь, живет в квартире, которая придумана для активного молодого специалиста, который проводит больше времени, общаясь с людьми, а не зависает на диване (его диван, очевидно, создан для тех же целей), и он беспомощно гоняется за мужчиной, который отмахивается от него так, словно Грег пытается продать ему пылесос.

Он продолжает водить пальцем по экрану и в итоге заходит в сообщения. Семнадцать смс за последние семь дней отправлены некоему Холмсу, М. Ни одного ответа. Он продолжает копаться в телефоне, заходит в список контактов, находит Майкрофта и нажимает вызов.

Гудки пронзительно отдают в ухе, обнадеживающие, а то и слегка отчаянные, и производят совсем другое впечатление, чем те, которые следуют после того, как кто-то бросает трубку, и на какой-то момент он задается вопросом, что с ним, черт возьми, не так, если он придает такое огромное значение разным видам гребаных гудков. Он продолжает их слушать еще около десяти минут, но ответа так и нет. Вздохнув, он вешает трубку и ударяет затылком о стену.

~~~

Солнце отражается в высоких окнах домов, и Грег сидит на скамейке в Сент-Джеймсском парке, потягивая кофе из бумажного стаканчика, который он взял в соседнем кафе. День еле тянется, и Грег решает извлечь из него максимальную пользу, прихватив с собой отчет о деле, который ему прислал Диммок.

Он едва дочитывает первую страницу. Его отвлекает солнце, и двое смеющихся маленьких мальчиков, играющих на дорожке с моделью гоночной машины на дистанционном управлении, и симпатичные девушки, дефилирующие мимо в только что извлеченных из шкафов весенних платьях. Сотни бледных ног, только освобожденных от зимних брюк, и он разглядывает их из-под солнечных очков, ощущая расслабленность и неясное тепло, но это не делает его особенно счастливым. Каждый день отдает разочарованием, и это убивает в нем мотивацию и оставляет только вялость и раздражительность. Даже его команда стала замечать — Додж, например, выглядит так, словно находится всего в паре шагов от нервного срыва, и Грег не знает, как это исправить.

Майкрофт не дает о себе знать вот уже две недели. Грега раздражает даже одно упоминание этого имени. На днях ему пришлось в прямом смысле сдерживаться, чтобы не ударить Шерлока, просто потому что все, связанное с Холмсами, его сейчас невероятно бесит.

Он проверяет телефон каждый день. Каждый вечер он в основном сидит и ждет, как бы ни отговаривал себя от этого занятия. Он почти не строит планов, чтобы иметь свободное время на случай, который так и не наступает. Теперь он не так часто ему пишет, как раньше, но все-таки за день отправляет одну или две смс, приправленные изрядной долей цинизма.

«Буду считать, что у тебя тяжелый случай ларингита, из-за чего ты, по-видимому, не в состоянии сделать простой телефонный звонок. — Грег»

«Ты переломал пальцы и не можешь писать? — Грег»

«Каждый раз, когда кто-то входит в мой кабинет, я чувствую проблеск надежды, что это ты. Но это не ты. — Грег»

«Ты, часом, не на диете? Потому что, кажется, от голода проглотил собственный язык. — Грег»

Он получает ответ лишь однажды, хотя совсем не тот, который бы его обрадовал.

«Ты же не умер или вроде того, верно? — Грег»

«Смею тебя уверить, что нет. — МХ»

«Что ж, приятно слышать. Значит, просто меня игнорируешь. Мило. — Грег»

Он отказывается признать, что у них был всего лишь случайный секс. Не может представить, чтобы Майкрофт Холмс активно практиковал такой образ жизни, и его внутреннее чутье говорит ему, что тут что-то другое. Конечно, Грег на двадцать лет выбыл из игры в свиданки, но не может же интуиция так его подводить. Ради всего святого, он же детектив!

Краем глаза он замечает, что кто-то садится рядом на скамейку, но не осознает, кто это, пока тот не заговаривает.

— Стоило бы прекратить писать мне так много сообщений, Грегори. Не могу представить, чтобы тебе было приятно никогда не получать ответ.

Грег закрывает глаза и вздыхает.

— Ты мог бы отвечать, как нормальный человек, — говорит он. Потом поворачивается и смотрит на Майкрофта, сидящего рядом в красивом темно-синем костюме. — И откуда, черт возьми, ты наконец вернулся?

— Из Брюсселя, — отвечает тот, наблюдая за двумя мальчишками с машинкой. Грег смотрит на Майкрофта. Брюссель. Точно. Ну конечно.

— Как ты узнал, что я здесь?

Майкрофт поворачивается к нему и вздергивает бровь.

— О, да ладно, рассказывай! Ты мне должен.

Майкрофт снова отворачивается, оглядывая парк, и вздыхает.

— Твой кофе. Ты оплатил его картой. И это подсказало мне примерный район. После довольно просто оказалось отследить сигнал твоего телефона. Ты не двигался около тридцати минут, так что отыскать тебя было очень легко.

— Черт, ты меня разыгрываешь.

— Уверяю тебя, это не так.

— Ну просто кино про Джеймса Бонда. И во сколько денег налогоплательщиков это обошлось?

Майкрофт улыбается своей лучшей улыбкой из арсенала «вы все недоумки».

— Тебе не стоит об этом волноваться, Грегори.

— Это, кстати, еще и вмешательство в частную жизнь.

— Частная жизнь — это иллюзия.

— Точно. — Грег пьет кофе, вытягивает перед собой ноги. — Ладно, это объясняет «как», но не объясняет «зачем». Смею предположить, что к ответу на этот вопрос тебе не приплести затейливые высокие технологии.

— У меня нашлись свободные полчаса, и я решил, почему бы тебя не найти.

— О, да ладно, это не ответ! Ты напрочь игнорировал меня две недели и вдруг выскакиваешь из ниоткуда, чтобы потрепаться в парке?

— Я не игнорировал тебя «напрочь».

— Значит, водил за нос. Знаешь, если для тебя это был просто случайный секс, мог бы так и сказать. Избавил бы меня от полных самоедства бессонных ночей.

Майкрофт стискивает зубы, сжимает губы в тонкую, жесткую линию.

— Я уже говорил тебе. Я не уверен, что смогу дать тебе то, чего ты хочешь. Я посвятил свою жизнь огромному количеству вещей, и личная жизнь в их число не входит.

— Ну и? Моя жизнь — это тоже работа. Моя жена изменяла мне так, словно это вот-вот выйдет из моды, потому что меня постоянно не было рядом и ей было одиноко. Я знаю, как это бывает. Я не прошу тебя посвятить мне всю свою жизнь, но... хотя бы маленькую часть. Желательно, хоть немного важную, но тебе виднее.

— Я все еще думаю, что ты мазохист. Из всех потенциальных кандидатов, из которых ты мог выбирать, остановил свой выбор на мне. Тебе это приносит извращенное удовольствие?

— Ну, да, я на тебя запал. Что поделать. Ты меня цепляешь.

— Ты же понимаешь, что обычно люди на меня не «западают».

— Мне плевать, что обычно делают люди, окей? Я запал на тебя. Я не люди, я… это я. У тебя, похоже, какие-то проблемы с осознанием этого факта. Я, Грег Лестрейд, личность, запал на Майкрофта Холмса, тоже личность. Речь вообще не идет о каких-то «потенциальных кандидатах».

Молчание. Майкрофт по-прежнему наблюдает за двумя мальчишками, гоняющимися за машинкой. Машинка жужжит и гудит, и дети смеются, натыкаясь друг на друга. Именно такие сценки обычно связаны у Грега с идеальным солнечным весенним деньком, но ему интересно, как это видит Майкрофт. Думает ли он, что они шумные и надоедливые? Или в его голове всплывают воспоминания о его загадочном детстве? Грег понимает, как отчаянно ему хочется узнать все эти вещи, узнать, кто такой Майкрофт и как он вырос таким, каким стал сейчас, и ему немного тревожно. Но это нормально — испытывать такое чувство, когда хочешь продолжать отношения с человеком, вот только все усилия разбиваются о его «я не могу дать тебе то, что ты хочешь», так что это уже просто смешно.

— Ну, а ты на меня запал? — спрашивает Грег. Он знает, что это звучит как-то по-детски, но ему просто нужно знать. «Нет», и тогда он постарается выкинуть все это из головы, или «да», и тогда он... ну, сделает совсем наоборот.

— Нам не по четырнадцать лет, Грегори. Неужели обязательно использовать слово «запал»?

— Не уходи от вопроса. Я тебе нравлюсь?

— Думаешь, я из тех людей, которые могут иметь физическую близость с кем-то, кто им не нравится?

— Господи, как ты много болтаешь. Ты не можешь просто сказать: «Да, Грегори, ты мне нравишься»?

Майкрофт на это улыбается, словно забавляясь, и Грег думает про себя, что он безнадежный болван, потому что готов забыть две недели хандры уже из-за одной только этой маленькой улыбки и пары смутно обнадеживающих фраз.

— Я тебе звонил. Почему ты не брал трубку?

— На самом деле когда ты звонил в последний раз, я спал.

— Ты же несерьезно.

— С какой стати я не могу быть серьезен касательно сна?

— И другие четыре раза ты тоже спал? И почему просто не ответить на мои дурацкие смс? — настаивает Грег.

— Я занятой человек.

— Никто не может быть настолько занятым. Ты можешь написать, пока сидишь в туалете, мне все равно. Я же не прошу писать мне эссе, просто хочу маленькое доказательство того, что ты думаешь обо мне время от времени.

— Я думаю о тебе все время, — произносит Майкрофт тихо и сосредоточенно, и это звучит как признание. Грег чувствует себя странно, словно эти слова вызывают какое-то притяжение — или земля вдруг качнулась на своей оси, чтобы он оказался ближе к Майкрофту. Он пытается с этим справиться, но часть его вопит о том, как ему одиноко и как он жаждал Майкрофта все это время, а теперь он рядом, и Грег не может остановить эту странную вселенскую неизбежность.

Грег протягивает руку и накрывает ей руку Майкрофта, наклоняется к нему, но тот неожиданно отодвигается, отрывисто вдыхая.

— Не надо.

Мир резко возвращается в жесткое равновесие, и Грег сразу приходит в замешательство, как собака, которой шлепнули по носу скрученной газетой.

— Не на публике. Мне некомфортно, — проясняет Майкрофт.

— Ох. Точно. Извини. Я идиот.

Та самая улыбка снова появляется на лице Майкрофта, и Грег бесконечно за нее благодарен.

— Иногда бываешь, да. — Майкрофт поворачивается и смотрит на него, пытается поймать взгляд Грега за стеклами солнечных очков. — С другой стороны, твоя квартира не так далеко.

Намек, так открыто высказанный в таком коротком предложении, расползается под кожей, словно огненные муравьи. Он должен сказать «нет», конечно, должен, хотя бы пока Майкрофт в полном объеме не извинится за свои ужасные навыки общения, но Грег — мужчина в полном расцвете сил, которому делает откровенное предложение привлекательный рыжий мужчина, и его гормоны бушуют, как шторм в октябре.

Да, он определенно безнадежный болван.

~~~

Они проходят в квартиру, и Майкрофт стоит так близко за ним, что Грег почти чувствует его дыхание на своей шее. Он бросает пальто на коробки, затем оборачивается к Майкрофту и смотрит, как тот с почти комичной заботой укладывает рядом свое.

Майкрофт посреди коробок с дисками, летней одеждой и кухонной утварью. Это правда нелепо, и Грег внезапно смущается. Он подталкивает коробку ногой и немного беспомощно пожимает плечами. Майкрофт склоняется к нему, придерживая руками за локти, и увлекает в поцелуй.

— Я здесь не для того, чтобы разглядывать твою квартиру, — шепчет он в губы Грега, и тот чувствует, что окончательно и самозабвенно пропал.

Они продвигаются в его спальню, словно танцуя какой-то современный танец, даже не пытаясь оторваться друг от друга. Майкрофт снова раздевается первым, аккуратно укладывает свой костюм на комод, как раньше. Грег смеется и тянет нагого Майкрофта на себя, и упивается тем, что он снова здесь, в его постели, такой горячий, тянется к нему и целует с таким энтузиазмом, что Грег почти не может дышать.

Они перекатываются по кровати, в какой-то момент Грег сверху, но в следующий момент сверху оказывается уже Майкрофт, они целуют, лижут и кусают друг друга, и Грег почти уверен, что Майкрофт намеренно оставил засос на его правой ключице, и это немного нахально с его стороны. В маленькой спальне становится удивительно жарко, особенно для майского дня, и скоро они уже липкие от пота, тяжело дышат, прильнув друг к другу. И это только разжигает тотальную потребность Грега в этом мужчине, жестокое томление, которое пульсирует в биении его сердца, пока они трутся друг о друга так, словно иначе наступит конец света.

— Ты хранишь в тумбочке упаковку презервативов и смазку. Будь добр их достать, — шепчет ему на ухо Майкрофт, и усмешка, такая беспомощно радостная, возникает на лице Грега столь стремительно, что он боится, что еще неделю не сможет стереть ее с лица. Ему даже все равно, как это будет, главное — с Майкрофтом. Одной мысли хватает, чтобы снабдить его сексуальные фантазии материалом на долгие годы вперед.

Грег мимоходом задумывается, доставая нужное из тумбочки, откуда Майкрофт знал, что они здесь, но приходит к выводу, что это скорее связано не со шпионскими высокими технологиями, а с тем, что Майкрофт заглянул к нему в тумбочку, когда спал здесь в прошлый раз. Наверное, Грегу стоит спросить его об этом. Позже. Не тогда, когда Майкрофт переворачивается на живот и соблазнительно приподнимает бедра, улыбаясь ему самой заводной улыбкой, какую Грег только видел в жизни.

Весь мир сокращается только до них двоих, и на какое-то время, как всегда, слишком короткое, абсолютно все вокруг перестает существовать. Грег почти захлебывается красотой Майкрофта Холмса, который полностью отдается физическому наслаждению, а потом с философским спокойствием приходит к выводу, что испытывает к этому человеку нечто гораздо большее, чем обычное влечение. После они лежат вместе, устроив головы на одной подушке, как будто ничего не может быть естественнее.

Майкрофт вежливо интересуется, можно ли курить в его квартире. Курильщиков у Грега в гостях еще не было, так что он об этом не задумывался, но решил, что Майкрофт более чем заслужил свою сигарету, и даже принес ему еще не отмытую кофейную чашку из раковины вместо пепельницы. И вот Майкрофт лежит и курит с таким томным удовольствием, что Грег не может решить, кому больше завидует — Майкрофту или сигарете.

— Можно мне затянуться?

— Нет. — Майкрофт выдыхает длинную струю дыма в потолок.

— Почему нет?

— Потому что ты пользуешься никотиновыми пластырями почти год и отлично держишься. Не стоит сейчас все портить.

Грег смеется и утыкается лицом в плечо Майкрофта. Тот немного двигается, поднимает руку, и Грег устраивается у него на плече. К такому недолго и привыкнуть.

— Я должен знать. Ты правда нашел меня по сигналу телефона и прочей ерунде, чтобы урвать себе немного послеобеденного удовольствия?

Майкрофт, затягиваясь, выглядит подобающе пристыженным.

— Уверяю тебя, я только хотел с тобой увидеться для обычного разговора. Секс был несколько спонтанным решением.

— Тебе нужно быть спонтанным почаще.

Смех Майкрофта летит к потолку в облачке дыма. Он докуривает, аккуратно тушит сигарету о чашку и закидывает руку за голову. Грег настолько расслаблен и пресыщен, что начинает ленивыми движениями выводить круги в темных волосах на груди Майкрофта.

— Со сколькими людьми ты спал? — спрашивает он непринужденно, лишь немного отвлекаясь на жесткие волосы и приглушенные удары сердца под его пальцами.

— Какой личный вопрос.

— О, да ладно, мне же интересно.

Майкрофт снова смеется, и Грег понимает, что ни разу за все годы знакомства не видел его таким мягким. Хороший и обстоятельный перепих все-таки творит чудеса.

— Да скажи уже. Готов спорить, что ты прекрасно осведомлен насчет меня.

Майкрофт усмехается, глядя в потолок.

— Я знаю, что ты был довольно активен в восьмидесятые, но затем оказался на зависть преданным своей жене, с которой познакомился в девяносто первом. И все же, до этого, по моим предположениям, у тебя было от сорока до пятидесяти партнеров.

— Господи. Это... впечатляющие рассуждения.

— Число могло бы быть более точным, если бы я знал, в каком возрасте ты начал.

— Майкрофт Холмс, я шокирован и разочарован, что ты не смог, используя дедукцию, узнать этого по измятости простыней.

Майкрофт, ухмыляясь, запускает руку в волосы Грега и прижимает лицом к своей груди. Грег хохочет в его кожу и пытается не захлебнуться бабочками в собственных легких.

— Ну, теперь-то ты должен мне сказать о своих, ты же понимаешь.

— Двенадцать.

— Двенадцать? Серьезно?

— Да.

— Включая меня?

— Да, включая тебя.

— Что ж, это... Больше, чем я ожидал, — усмехается он, глядя на Майкрофта. Тот поднимает одну бровь.

— А ты чего ожидал? Что я сексуально репрессирован? Я все же не мой брат.

— Нет, не... репрессирован. Просто придирчив, наверное. — Он отбрасывает в сторону мысли о Шерлоке в основном потому, что ему совершенно не хочется об этом думать сейчас.

Майкрофт усмехается, и его глаза мерцают.

— Придирчивые тоже трахаются, Грегори.

— Очевидно, да.

Грег перекатывается на Майкрофта, сияя улыбкой, чувствуя, как сердце переполняют теплые чувства. Майкрофт издает низкий стон и мягко посмеивается, и остаются только поцелуи и прикосновения, и все это просто чертовски прекрасно.

~~~

Они собираются расходиться на работу, Майкрофт поправляет у зеркала галстук, а Грег пытается пригладить волосы. Но перед выходом Грег просит пообещать ему одну вещь.

— Хотя бы раз в день давай о себе знать, ладно? Что ты, ну, живой. Звони мне. Пиши, если нет времени позвонить. Ты сказал, что думаешь обо мне, так докажи это.

Майкрофт протестует, увиливает, повторяет, как ненавидит писать смс, после чего начинает причитать о том, какой он занятой человек, у которого нет времени для легкомыслия, и, если честно, у Грегори тоже не должно его быть. Тогда Грег притягивает его за галстук и целует, и просит вести себя по-мужски, и если Майкрофт хочет еще таких милых послеобеденных встреч, то должен взять себя в руки и заслужить.

Майкрофт бросает на него взгляд, словно говорящий «ты, вполне возможно, создаешь проблем больше, чем того стоишь», но вслух произносит, что он постарается, после чего самым бесстыдным образом кладет свои руки туда, куда Грег обычно не позволяет класть руки эмоционально замкнутым кретинам. Но потом думает, что сможет смириться с этим.

«Моя кровать без тебя очень унылая. — Грег», пишет он этим же вечером, но не получает ответа. Что ж, он понимает, что видел сегодня Майкрофта, и тот вероятно считает это основанием не снисходить до отправки даже крохотного сообщения в этот же день.

«Могу я уволить кое-кого за то, что он самодовольный идиот? — Грег», отправляет он на следующий день.

«Ты можешь, но я советую не указывать это в качестве причины. — МХ», получает он в ответ чуть меньше часа спустя. Да. Да, думает Грег, сойдет.

Четко согласно их договоренности, Майкрофт отправляет по одному сообщению в день. Сколько бы Грег их ни писал, получает всего один ответ. Он не совсем уверен, делает Майкрофт это потому, что прикладывает серьезные усилия для дальнейшего развития их отношений, или же просто ведет себя как задница, строго придерживаясь взятого с него обещания, не вникая в его смысл. Но Грег уже научился одерживать победу там, где может его дожать.


«Не могу решить, что хочу на обед — пиццу или карри. — Грег»

«Окажи любезность своей коронарной артерии, возьми салат. — МХ»


«Не могу уснуть. Там, где ты сейчас, скучно? — Грег»

«Не думаю, что кто-то хоть раз описал Бейрут скучным. — МХ»


«Ты правда в Бейруте? — Грег»

«Уже нет. — МХ»

«Черт. — Грег»


«Ты хоть иногда носишь что-нибудь кроме костюмов-троек? — Грег»

«Да. — МХ»

«Например? — Грег»

«О, да ладно, ты же не можешь вот так меня бросить. — Грег»

«Ты тролль, и я проклинаю землю, по которой ты ходишь. — Грег»

«Шучу. Приятных снов. — Грег»


«Ты не писал мне сегодня. — МХ»

«Весь день на местах преступлений. Три трупа. Семь свалок. Не спрашивай. Но я польщен, что ты заметил. Скучал по мне? — Грег»

«О, да ладно, ты должен ответить мне, ты же написал первым! — Грег»

«Будь ты проклят, Майкрофт Холмс. Ну да ладно. С нетерпением жду твое завтрашнее смс ххх — Грег»


«Если ты еще хоть раз подпишешь сообщение поцелуями, мне придется устроить так, чтобы тебя выдворили из страны. — МХ»

«Погоди, ты на самом деле выждал почти 24 часа для этого ответа? Ты упрямый придурок. — Грег»

«Кроме того, х — это общепринятый символ всепоглощающей привязанности, с которой тебе придется смириться. — Грег»

«xxxxxxxxxxxxx — Грег»

Это по-детски и глупо, но Майкрофт даже подыгрывает, так что Грегу больше ничего не нужно для счастья. Уже почти две недели состоят из сообщений, как правило, ближе к вечеру, иногда в глухую ночь, когда Майкрофт оказывается где-то на другом конце мира. Иногда рано утром Грег перечитывает их и чувствует себя так, словно обретает заново цель в жизни, словно опять странным образом становится значимым. Он нравится Майкрофту Холмсу. Майкрофту Холмсу, который в качестве хобби запугивает людей, который предлагает людям деньги за слежку за его братом, который, вероятно, знает тридцать четыре способа убить человека своим зонтом. Этому харизматичному веснушчатому джентльмену девятью годами его младше Грег нравится настолько сильно, что он готов делать ради него что-то, что обычно не доставляет ему удовольствия.

Для кого-то другого это были бы просто сообщения, но Грег знает, что это доказательства: Майкрофт воспринимает то, что между ними есть, серьезно. И ему хорошо от этой мысли.

«Не каждый день увидишь такое в центре Лондона: униженная жена убила изменявшего ей мужа вилами. Выглядит так же ужасно, как и звучит. — Грег»

«Благодарю за милый визуальный ряд. Не говори моему брату, он примется шантажировать всех до единого офицеров твоего отдела ради фотографий. — МХ»

Грегу кажется, будто он раскопал какие-то секретные доказательства того, что Майкрофт Холмс, как это ни удивительно, человек. И эти сообщения он считает настоящими любовными письмами.


Глава 5. Отпечатки

«Один из моих офицеров посоветовал новый японский ресторан в Гринвиче. Ужин? — Грег»

«Отличная мысль. Я буду ждать тебя к половине восьмого. — МХ»

«Правда? Вот так просто? Мне даже не пришлось настаивать, и ныть, и делать щенячьи глаза? — Грег»

«Мне нравится японская кухня. Теперь перестань мне писать, иначе у нас не останется тем для разговоров на вечер. — МХ»

«Скорее ад замерзнет, чем у тебя не останется тем для разговоров. Увидимся вечером х — Грег»

«Да, я написал х. Смирись. — Грег»

Ужин проходит на удивление приятно и чрезвычайно культурно, Грег даже сомневается, понял ли персонал ресторана, что на самом деле это свидание, а не просто дружеский ужин. Тем не менее под столом нога Майкрофта несколько раз задевает ногу Грега так, что это едва ли может быть случайностью. Майкрофт предлагает взять один кэб на двоих, что скорее означает «давай проведем ночь вместе», чем «давай сэкономим пару фунтов», и Грег этому очень рад. В итоге они лениво целуются в темноте спальни Грега, а костюм Майкрофта снова аккуратно сложен на комоде. Они неспешно трутся друг о друга, поцелуи Майкрофта на вкус как саке и еще что-то более яркое, острое, и он водит руками по коже Грега так, словно прикасается к ценному произведению искусства. Грег делает глубокий вдох, на секунду сжимая плечи Майкрофта чуть сильнее, и сбивчиво шепчет ему на ухо, как сильно он его хочет.

Прошло уже много, очень много времени с тех пор, как он позволял другому мужчине себя брать, и это оказывается столь же ошеломительно и откровенно, как и раньше. То же физическое влечение, которое все еще поражает и удивляет его. Как будто он внезапно становится опустошенным, неполным, и все его существо жаждет только того, чтобы Майкрофт был внутри него. Майкрофт до смешного осторожен с ним и заверяет, выдыхая в шею, что не навредит, и наконец уступает единственному, как кажется Грегу, природному инстинкту, который еще есть у человека.

Грег кончает так громко, что уверен — крикливый сосед его слышал. Майкрофт кончает тихо, но сильно, вжимаясь лицом в шею Грега. После Грег, удовлетворенный и немного липкий, лежит, устроившись головой на животе Майкрофта, пока тот в тишине курит свою сигарету. Грег чувствует себя выдохшимся и вялым, и присутствие Майкрофта все еще призрачно ощущается в его теле.

— Я все еще тебя чувствую, — произносит он тихо, медленно, улыбаясь в потолок.

— Учитывая, что ты лежишь на мне, я бы сказал, что это не слишком удивительно, — говорит Майкрофт.

Грег посмеивается, толкая его в бок. Майкрофт не дергается — значит, не боится щекотки. Какая жалость.

— Ты знаешь, о чем я.

Тот усмехается, подносит сигарету к губам одной рукой, другую запускает в волосы Грега. Тот издает тихий, одобряющий звук, подается головой навстречу.

— Останешься на ночь?

— Мне нужно рано вставать.

— Ничего страшного.

Грег садится, потягивается, снова укладывается, вытянувшись вдоль тела Майкрофта и прижавшись к его боку. Он касается влажным поцелуем его шеи, водит носом по его уху. Майкрофт докуривает сигарету, затем поворачивается на бок, лицом к Грегу, и целует его, медленно и удивительно нежно. Грег натягивает на них одеяло, Майкрофт снова сбрасывает свою половину, и они засыпают, обнявшись так крепко, что Грег едва может различить, где кончается один и начинается другой.

~~~

Шерлок вышагивает по его кабинету, крича Андерсону о чем-то, что кажется Грегу не слишком понятным. Что-то насчет содержимого желудка жертвы. Уровня электролита. Кислотности хрен-знает-чего. Андерсон не то чтобы не согласен с точкой зрения Шерлока, но они яростно спорят и, кажется, не замечают, что, по сути, говорят об одном и том же.

Джон это видит. Джон выглядит так, словно с трудом удерживается, чтобы не стукнуть их обоих лбами. Грег думает, что ему, наверное, стоит вмешаться, он же инспектор и все такое, но ему интересно посмотреть, что сделает Джон. Стоит, наверное, даже держать наготове телефон, чтобы успеть заснять. Ему кажется, что это видео он будет пересматривать с удовольствием.

Так что он просто стоит и смотрит, и его попытки держать лицо проваливаются. Рядом появляется Донован и вздыхает, скрестив на груди руки.

— Вам нужно это прекратить, — говорит она.

Он неопределенно пожимает плечами:

— Я считаю, мы должны позволить им высказаться.

— Возможно, но боюсь, все закончится тем, что они друг друга поубивают.

— О да. Представь, какая наступит тишь да благодать.

Донован улыбается, и он знает, что мысль ей понравилась, хотя она и прячет улыбку, рассматривая свои туфли и вздыхая.

— А вы стали намного веселее, чем две недели назад. Тогда бы вы их обоих просто выкинули из окна.

Грег усмехается.

— Ага, вроде того. Один из плюсов регулярного секса. Отлично повышает настроение.

Она странно смотрит на него, затем встряхивает головой и принимается кричать на двух взрослых мужиков, препирающихся, словно дети, прямо посреди его кабинета.

~~~

— Почему ты носишь обручальное кольцо?

Майкрофт потягивает холодную воду и накалывает помидор-черри на вилку. Он приподнимает брови и смотрит на Грега через столик, за которым они сидят. Грег настолько поглощен едой, что, кажется, полностью пропустил вопрос. Было довольно мило со стороны Майкрофта настоять на том, чтобы они все же сходили вместе на ланч, который сорвался несколько недель назад, хотя Грег и чувствует себя немного странно, сидя с гамбургером и горой картошки, пока Майкрофт клюет свой салат так, словно ожидает найти в нем полчище гусениц.

— Обручальное кольцо у тебя на пальце. Я знаю, что ты не женат, тогда почему ты его носишь?

Майкрофт улыбается, проглатывает свой помидор.

— Это кольцо моего отца, — отвечает Майкрофт. — Оно перешло ко мне после его смерти. Я ношу его с семнадцати лет.

— А, теперь ясно. Это трогательно на самом деле. Таким образом он словно бы всегда с тобой.

— Да. И еще это на удивление эффективный способ отваживать нежелательных ухажеров.

Грег издает смешок. О, ну как всегда!

— Со мной не слишком-то помогло.

Майкрофт снова улыбается кривоватой, какой-то мальчишеской улыбкой, и вгрызается в латук.

~~~

Будильник подсказывает Грегу, что еще даже не половина шестого утра, и все же он просыпается, потому что кто-то настойчиво касается поцелуями его уха. Он сонно улыбается половиной рта и тихо стонет.

— Господи, Майк, еще слишком рано, чтобы ты был настолько ласковым.

— Назовешь меня Майком еще раз, и я аннулирую твои водительские права, — шепчет в ухо Майкрофт, а затем целует его волосы. — Мне пора вставать. Но я не хотел уходить просто так.

— Тебе уже пора?

— Через пятнадцать минут, — он бросает взгляд на часы. — Может, тридцать.

Грег зевает и прижимается ближе, кожа Майкрофта горячая, и сухая, и легко доступная, как и сам он, лежащий рядом совсем обнаженным. Грег клюет носом минут пять, чувствуя под рукой удары чужого сердца, и знает, что Майкрофт не будет беспокоить его эти двадцать минут. И вдруг Грег понимает, что попусту их растрачивает.

— Ты можешь воспользоваться моим душем, если хочешь... а то ты всегда просто одеваешься и уходишь. Душ маленький, но нормальный. Если хочешь. Это может выкроить еще немного времени.

— Нет, все в порядке, я просто... — Майкрофт внезапно замолкает. Прижимается ртом к плечу Грега и замирает, и Грег думает, что не вполне проснулся для такого.

— Что?

— Ничего. Это глупо.

— О, ну теперь-то я точно должен узнать.

Майкрофт выдыхает, снова водит губами по плечу Грега.

— Я просто... Мне нравится представлять, что на мне... все еще остается твой запах. Спрятан под моей одеждой, и никто даже не догадывается. Это пугающе сентиментально, не знаю, о чем я только думаю. К тому же, уверен, негигиенично.

Грег хрипло смеется спросонья, переворачивается, подминая под себя Майкрофта, и смотрит на него.

— Ну, я был очень, очень близок к тебе и смею уверить, ты пахнешь совсем неплохо, так что я бы не волновался насчет гигиены.

Майкрофт закатывает глаза.

— И, кстати говоря, — продолжает Грег, спускаясь ниже и целуя шею Майкрофта, — это довольно хорошая мысль. Чтобы я был с тобой, на твоей коже, под всеми этими слоями... — Поцелуй. — Пиджак. Жилет. Рубашка. Майка. — Еще поцелуй и еще. Пальцы скользят по ребрам. — И мои молекулы, часть моих химических реакций все еще с тобой... — Грег ухмыляется. Майкрофт возбужденно смотрит на него. — Вообще-то, — говорит Грег, — да ну на хрен. Я же не чертов ученый. Знаешь, кто я? Я детектив. И то, что я вижу, — он сжимает сосок Майкрофта, — это отпечатки.

Майкрофт задыхается, изгибается, разводит ноги, и Грег без усилий проскальзывает между бедрами.

— Отпечатки на твоей коже, мои отпечатки... доказательства, что я тебя касался. — Он прижимается к Майкрофту, и их члены трутся друг о друга. — Волокна... выпавшие волосы... микроскопические остатки... — он снова ухмыляется, — генетический материал.

Майкрофт издает тихий, низкий, восхитительный стон, который Грег запомнит до конца жизни.

— Пожалуйста, — выдыхает Майкрофт, вжимаясь в Грега, скользя членом по его паху, и у Грега начинает кружиться голова.

— Мне бы изучить тебя целиком, — шепчет он, скользя ртом по шее Майкрофта. — Посмотрим, сколько себя я смогу на тебе найти. — Он ведет рукой по груди Майкрофта, по его животу, по бокам. — Спорим, я найду множество улик на твоей коже? Достаточно, чтобы осудить себя за непристойное поведение.

Он снова прижимается к Майкрофту, находит нужный ритм и продолжает двигаться.

Майкрофт тяжело дышит, слишком увлеченный, чтобы оценить заведомо глупую шутку. Он обхватывает ногой Грега за талию, и их движения становятся быстрыми, почти лихорадочными. В каком-то приступе вдохновения Грег прихватывает ртом ключицу Майкрофта и жестко ее сосет.

Ау! — шипит Майкрофт и царапает неожиданно острыми ногтями лопатку Грега.

— Извини, — выдыхает тот и зализывает покрасневший участок на коже.

— Нет... все хорошо, — отвечает Майкрофт, и его голос звучит то отрывисто, то протяжно во время их движений. Грег расценивает эту фразу как разрешение продолжить и сжимает кожу над ключицей зубами, решив оставить отличную огромную красную отметину. Майкрофту нравится мысль сохранять его следы на себе под одеждой? Ну и отлично, тогда он оставит ему кое-что на память.

Толчки становятся такими сильными, что пружины матраса протестующе скрипят снова и снова, когда Грег прижимается ближе и трется жестче. Майкрофт вскидывает руку и хватается за изголовье, и затем замирает, кончая абсолютно беззвучно. Грег на мгновенье удивляется, как кто-то может быть таким сдержанным во время оргазма. Майкрофт определенно им наслаждается, думает Грег, судя по тому, как открыт в беззвучном крике его рот, как зажмурены его глаза, как сбито его дыхание, но не издает и звука. У Грега никогда не получается быть тихим, особенно когда они оба влажные и горячие, и он трется своим членом о липкую от спермы кожу, и да, его утро сокращается до одного конкретного прекрасного момента, и это все, что ему нужно для невероятно хорошего начала дня.

Он валится на Майкрофта, который медленно пытается прийти в себя и начинает, других слов тут и не подберешь, хихикать.

— Окей. Наверное, я все-таки схожу в этот душ. Не думаю, что будет так уж весело расхаживать со всем тем, что сейчас на мне засыхает.

Грег тоже хихикает и скатывается с него.

— Ты опоздаешь.

— Неужели?

— Да, потому что я присоединюсь к тебе в душе.

У Майкрофта вырывается смешок.

После самого быстрого душа, свидетелем которого становился Грег, Майкрофт стоит перед зеркалом, без рубашки, с аккуратно зачесанными назад волосами. Освежившись в душе и теперь вытирая волосы, Грег заходит в спальню и в каком-то смысле застает Майкрофта врасплох, и замирает, увидев его лицо. Майкрофт рассматривает себя, широко раскрыв глаза, с таким беззащитным, потрясенным выражением, что это даже пугает. Он трогает темно-красный засос на ключице нерешительными пальцами, коротко вздыхает и мягко на него нажимает. Он выглядит так, словно не ожидал, что засос будет так заметен, словно само существование этого засоса бьет его под дых, и он не знает, как с этим справиться.

Грег встает позади него, обнимает рукой за талию. Накрывает руку Майкрофта своей и, едва касаясь, водит пальцами по отметине.

— Это будет напоминать обо мне пару дней, — шепчет он, целуя Майкрофта в плечо. Капли воды все еще покрывают кожу, немного охлаждают ее. Касаться ее приятно.

— Да уж, будет, — мягко отвечает Майкрофт. Он откидывается назад, на Грега, рассматривает их обоих в зеркале.

— И никто не заметит, понимаешь. Скрыто за слоями дорогой ткани. — Грег улыбается ему в зеркале.

— Естественно. Главное, я знаю, что он там. Это... неплохое решение. Хотя он ужасающе красный, ты подошел к делу основательно.

Грег усмехается.

— О да. И тебе не удастся принять на следующей неделе душ без того, чтобы подумать обо мне или о нашем свидании.

Майкрофт улыбается, оборачивается и обхватывает обнаженными руками плечи Грега.

— Я практически уверен, что эта мысль будет преследовать меня чаще. Ты совершенно сбиваешь с толку. — Он целует скулу Грега и выпускает из объятий, делает шаг назад, берет с комода рубашку и надевает ее.

— Есть планы на вечер? — спрашивает Грег, отбрасывая влажное полотенце на кровать. Майкрофт неодобрительно на это смотрит, застегивая рубашку, но Грег и не думает его убирать.

— К сожалению, да. Извини. Боюсь, в ближайшие несколько дней я буду недоступен.

— Не расскажешь, почему?

— О, все ужасно скучно, уверяю тебя... ничего, что тебе следовало бы знать. Я позвоню, как только смогу, обещаю.

Он заправляет рубашку в брюки, ловко повязывает галстук и надевает жилет. Майкрофт проходит через захватывающую трансформацию, когда одевается. От обычного человека с бледной кожей и веснушками, который будит Грега поцелуем и позволяет оставлять на себе засосы, к этому правительственному чиновнику, деловому и практически недосягаемому. Он даже стоит прямее, задирая подбородок, и говорит более размеренно. Обе эти его версии — совершенно точно один и тот же Майкрофт Холмс, но Грег никогда не встречал человека, который самим процессом одевания подчеркивал бы, насколько он уверен в себе так, как это получается у Майкрофта.

Грег подходит к нему, проводит по пуговицам и слегка разглаживает ткань. Не то чтобы это было нужно, все удивительно безупречно и так, но Грегу просто хочется прикоснуться. Майкрофт не против, хотя тоже прекрасно понимает, что в этом нет нужды.

— Отлично выглядишь, — мягко произносит Грег, слегка одергивая жилет. — В смысле, ты всегда так выглядишь, но это... здорово.

Грегу действительно нравится одежда Майкрофта. Может он в ней и не разбирается, но очень любит. Костюм, который на нем сейчас, темно-серый, в тонкую полоску, и к нему бледно-желтая рубашка. Если подумать, Грег ни разу не видел Майкрофта в белой рубашке. Они всегда однотонные, но всегда с намеком на цвет, и, наверное, это что-то говорит о Майкрофте, и Грег понимает, что это важно.

— Тебе пора одеваться, — говорит Майкрофт. Он берет Грега за руку и слегка сжимает ее, прежде чем отпустить. Надевает пиджак, еще раз оглядывает себя в зеркале и, удовлетворенный, оборачивается к Грегу с необычно учтивой улыбкой.

— Ладно, я должен идти. Скоро увидимся. — Он наклоняется вперед и коротко целует. Грег чувствует вкус зубной пасты и, хоть убей, не может понять, когда тот успел почистить зубы и даже чем... он воспользовался щеткой Грега? Должно ли это его беспокоить? Но это не беспокоит, и это... странно.

— Я буду скучать по тебе, — шепчет Грег.

— Не говори глупостей. И одевайся уже.

Он идет в гостиную, находит свое пальто. Грег наблюдает за ним из спальни. Майкрофт уходит, улыбнувшись и помахав рукой, прежде чем закрыть за собой дверь. Грег вздыхает и идет варить кофе.

~~~

В жизни случаются телефонные звонки, которые никто не любит. Грегу уже приходилось отвечать на такие, начиная от «из моего окна выпал человек» до более ужасного «мне нужен развод». В этот раз телефон звонит рано утром, и Грег точно может сказать, что «ваша дочь была арестована» запросто возьмет первый приз.

Он врывается в участок, где его ждет сердитый работник по делам несовершеннолетних.

— Она в комнате предварительного задержания, только вас и ждали... вызовите меня, когда закончите разговор, и тогда мы возьмем показания.

Эмма сидит в комнате, развалившись на стуле, перед ней пластиковый стаканчик с чаем. Когда Грег заходит, она поднимает глаза, вздыхает и отводит взгляд.

— Где мама?

Грег берет стул, садится и считает до десяти.

— Полагаю, дома. Я позвоню ей после того, как поговорю с тобой. Ты знаешь, что тебе чертовски повезло, что они позвонили мне? Чертовски повезло, что они узнали фамилию и поняли, что ты моя дочь. Ты понимаешь, что в других обстоятельствах ты бы сейчас уже была за решеткой?

Она пожимает плечами. Синие волосы почти выцвели, но Грег думает, что цвет шел ей и что он хотел бы увидеть, как выглядели волосы, когда были только-только покрашены. Она так на него похожа, так старается быть независимой.

— Они забрали мой телефон и вещи, — бубнит она.

— Да. Так обычно и происходит, когда тебе арестовывают. Не переживай, получишь свой драгоценный телефон позже. Ради бога, о чем ты только думала?! Когда вламывалась в тот магазин?!

Она глубоко вздыхает.

— Да мы просто поспорили. Мы проголодались, вот и все, я не виновата, что магазин был закрыт.

— Ты вломилась в магазин... потому что проголодалась. Что, рядом не нашлось «Бургер-Кинга»?

Она снова вздыхает и откидывает голову назад, пялясь в грязно-белый потолок.

— Мы просто поспорили.

На какой-то момент он теряется и только смотрит, как она сидит, надувшись от досады.

— Твои друзья поспорили с тобой, что ты вломишься в магазин. И ты пошла и вломилась. Ты ведь понимаешь, на самом деле это значит, что они тебе не друзья, правильно?

Она резко оборачивается к нему, и ее лицо так перекошено от гнева, что это его даже пугает.

— Мы просто прикалывались.

— Ты разбила окно. Это взлом и проникновение, и еще вандализм, и, очевидно, мне очень повезло, что в карманах у тебя не нашли пакетика с чипсами, потому что за это в список добавилась бы еще и кража.

— Я что, должна была догадаться, что у них одна из этих бесшумных сигнализаций?

— Дело не в том, что тебя поймали, а в том, что ты это сделала! Ты хоть представляешь, какие у тебя неприятности? Тебя не только поймали с поличным, это снято на камеру! Дело может закончиться судом, Эмма. Все очень серьезно.

Она ничего не отвечает, только еще ниже сползает по стулу.

Грег вздыхает, трет рукой лоб.

— Эмма. Я... очень разочарован.

— Ага, ну что поделать, у тебя вся жизнь такая. Сплошное разочарование. — Она выплевывает эти слова, как прокисшее молоко.

— Это что, все из-за развода? Потому что ты знаешь, твоя мама и я...

— Нет. — Она тут же его перебивает. — Хватит уже. Не делай вид, что все вокруг связано с вашим хреновым разводом.

Он не знает, что на это ответить, и молчит, разглядывая руки. Они сидят в тишине, и столько мыслей проносится в его голове, что у него не получается как-то их осмыслить.

— Сюда придет офицер, когда я скажу ему, что мы поговорили, — тихо произносит он. — Он проведет допрос, который будет записан. После этого тебя отпустят домой, затем ты получишь письмо о том, что будет дальше. Готов поспорить, что это будет повестка в суд по делам несовершеннолетних.

Эмма по-прежнему ничего не говорит, сидит, упираясь пятками кроссовок в линолеум. Грег вздыхает и встает, какое-то время чего-то ждет, чего угодно, а затем идет к дверям.

— Я знаю, что мама тебе изменяла.

Он оборачивается и смотрит на нее. Она выглядит решительной, гордой, подбородок задран, и она пристально смотрит прямо на него с такой жестокостью, которой он до этого в ней не видел. На секунду он даже чувствует ошеломляюще сильный прилив гордости, когда видит, какая она сильная, его девочка, но потом осознает, что именно она только что сказала, и его желудок болезненно сжимается. Он кивает, затем отворачивается и зовет офицера.

~~~

Он звонит Майкрофту, но тот не отвечает. Спустя десять минут он звонит снова, в нетерпении барабаня пальцами по столу, но ответа по-прежнему нет.

Бля.

Он спешно пишет сообщение, делает опечатку, которую забывает исправить, когда жмет «отправить».

«Млжешь мне позвонить это срочно. — Грег»

Проходит ровно сорок три минуты, и нет ни ответа, ни звонка. Но внезапно сам Майкрофт Холмс во плоти заходит в его кабинет и выглядит, к его чести, слегка обеспокоенным.

— Грегори?

Грег встает, делает неопределенный жест.

— Ты не мог бы закрыть дверь?

Майкрофт так и делает, даже не поведя бровью. Грег обходит стол, прислоняется к нему, упираясь ладонями в столешницу.

— Мне нужна помощь.

— Касательно чего?

— Моей дочери.

Майкрофт озадаченно на него смотрит, нахмурив брови. Грег криво улыбается.

— Даже забавно, я вроде как предполагал, что ты будешь в курсе. Ее вчера арестовали. Вломилась в закрытый магазин ночью, чтобы стащить немного чипсов, можешь себе такое представить?

— Ясно. Мне жаль. — Майкрофт на самом деле не выглядит слишком впечатленным, но Грег подозревает, что если твой младший брат захватывает ради прикола автобусы, то маленькое ограбление не кажется чем-то из ряда вон выходящим.

— Да. Как и мне. — Грег тяжело вздыхает, трет рукой лицо. Майкрофт переминается и оглядывается через плечо. Грег знает, что ему неуютно в этом стеклянном офисе, где каждый из отдела может их увидеть. Но всем, похоже, на них плевать, а пара-тройка человек, которые знают его как брата Шерлока, даже имеют привычку спешно ретироваться из здания, когда появляется Майкрофт. Но легкий приступ паранойи у него все равно не проходит. Грегу интересно, стало ли хуже после того, как они начали встречаться.

— Я знаю, что в таком возрасте они и должны выделываться и все такое, но вламываться в чертов магазин... Даже я никогда ничего подобного не делал, а уж поверь, моим родителям тяжко пришлось, когда мне было пятнадцать. Не знаю, о чем она только думала. Серьезно, не знаю, — продолжает он. Майкрофт ничего не говорит, молча за ним наблюдая. Грег думает, что он бы мог обнять или похлопать по плечу, ну или сделать хоть что-то подобное, нежное и утешительное, но знает, что не дождется, если только все в его отделе волшебным образом не исчезнут. Что вряд ли возможно, если сегодня вторник и на часах два пополудни.

— А что, осмелюсь спросить, тебе нужно от меня? — задает вопрос Майкрофт, и по тому, как он осторожно выбирает слова, Грег понимает, что Майкрофт знает ответ на вопрос и этот ответ ему не нравится.

— Ей пришла повестка в суд по делам несовершеннолетних. Это... Это даже немного смешно. Это же ее первый привод, ради всего святого! И все только потому, что она засветилась на камере и не признала вину, так что теперь будет настоящее слушание и все прочее. Ей всего пятнадцать. Я и Джанет и так будем пилить ее за это следующие тридцать лет. Этого должно быть достаточно.

— И моя помощь нужна... в чем?

Грег вздыхает, разводя руками.

— Ты можешь сделать так, чтобы все... сошло на нет?

— Все сошло на нет.

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я отозвал повестку твоей дочери в суд по делам несовершеннолетних?

— Ну. Да.

Майкрофт смотрит на него долгим, тяжелым взглядом, и у Грега появляется мимолетное желание его придушить.

— Она совершила одну маленькую ошибку. Я знаю, что ты можешь это сделать. Пожалуйста.

— Если она сделала ошибку, ты не думаешь, что ей стоит за это заплатить?

Грег пялится на него, не совсем веря тому, что услышал.

— Ты серьезно?

— Почему ты думаешь иначе?

— Ты шутишь, что ли? Я, знаешь ли, видел досье Шерлока. Оно очень тонкое. А как насчет того дерьма, в которое, я лично видел, он влезал, и которое ничем не заканчивалось? Ты постоянно ради него дергаешь за ниточки, а передо мной сейчас строишь из себя закон и порядок?

Майкрофт сжимает губы в тонкую, раздраженную линию. Грег знает, что попал в яблочко, и, оказывается, Майкрофту не нравится, когда ему указывают на это.

— Шерлок здесь совершенно ни при чем. Я не могу всем подряд отзывать повестки в суд по собственному желанию, Грегори, — отрезает он.

— Моя дочь не «все подряд», это моя дочь! А я твой... твой... ну... — Грег, стыдясь, запинается на полуслове, заканчивая предложение совсем не так, как хотелось. Он хочет закончить это предложение, правда хочет. Но открыто сказать это, когда Майкрофт стоит перед ним и смотрит на него раздраженно, Грег не может.

— Ты мой кто? — спрашивает Майкрофт. Ну вот и приехали.

— Чертовски хороший вопрос. Кто же я тебе такой, в конце концов? — Он выпрямляется, оттолкнувшись от стола. Майкрофт даже не реагирует, просто стоит и словно глотает одно предложение за другим, и это начинает Грега бесить. — Бойфренд? Случайный любовник? Постыдная связь, о которой можно изредка вспоминать? Уж точно не кто-то достаточно важный, чтобы сделать ради него пару звонков. Здорово. Спасибо. Класс.

— Я не считаю тебя «постыдной связью», как ты можешь такое даже думать! — Майкрофт произносит это с такой яростью, что даже брызгает слюной. Его самообладание, похоже, дало трещину, ноздри раздуваются, и рот кривится в отвращении. Он некрасив, когда злится. И при обычных обстоятельствах Грег, вероятно, нашел бы это очаровательным, но не в данный момент.

— Тогда почему, скажи на милость, так сложно оказать мне эту услугу? Она еще ребенок, Майкрофт! Мой ребенок! Неужели такая проблема не привлекать ее к уголовной ответственности?!

— Она ограбила магазин! Я бы сказал, она отлично сама себя привлекла к уголовной ответственности! Тебе не кажется, что она должна усвоить этот урок?

— Она уже усвоила!

— Ты упомянул, что она даже не признала вину!

— Это... это... дело вообще не в этом. — Дело в этом. Он знает, что дело в этом. Грег сжимает переносицу и из всех чертовых сил пытается сосчитать до десяти. — Одна услуга. Все, о чем я прошу. Не могу поверить, что ты препираешься со мной из-за этого.

— Ты используешь нашу... связь как предлог, чтобы я ради тебя обошел закон, — говорит Майкрофт, выпячивая подбородок. — И говоришь, что не можешь мне верить?

— Связь, — повторяет Грег. — Отлично. Слушай. Забудь. Не бери в голову. С этого момента я и моя дочь-преступница оставим тебя в покое. Как тебе такой вариант?

Майкрофт делает странный, прерывистый вдох.

— Прекрасно. Как тебе угодно. Удачи в суде.

Он оборачивается, дергает дверь и выходит. Донован стоит посреди отдела и смотрит, как он уходит, явно озадаченная волнами ярости, исходящими от обычно такого сдержанного Холмса. Она поворачивается к Грегу, приподнимая брови. Он хмуро на нее смотрит, затем идет к двери и с силой закрывает ее.


Глава 6. Выгода

Крайне удивительно, как порой все сразу может пойти под откос. Еще неделю назад все у него было очень хорошо, жизнь практически устаканилась, а сегодня он уже отец несовершеннолетней преступницы и не вполне уверен, встречается ли он по-прежнему с Майкрофтом. Вдобавок к этому еще и Шерлок Холмс не может распутать его нынешнее дело, идет дождь, и Грег уже два дня не в состоянии избавиться невероятно сильной головной боли.

Он стоит у кофейного аппарата и запивает болеутоляющие, набрав полный рот чуть ли не обжигающего кофе. Он как раз раздумывает, поможет ли, если с разбега кинуться в окно, когда рядом появляется Донован. Она берет себе в автомате кофе — с молоком и сахаром, и Грег знает: наличие сахара означает, что она снова планирует задержаться допоздна, — и украдкой за ним наблюдает.

— Вы хреново выглядите. Сэр.

— Я хреново себя чувствую.

— Слышала про вашу дочь. Так не повезло. Но с ней обойдется?

— Мы пока не знаем. Ее вызывают в суд в пятницу. — Он вздыхает, потягивает свой кофе.

Она забирает стаканчик из аппарата и дует на него, чтобы остудить.

— Это был брат Шерлока, ну, пару дней назад? — В этом вопросе что-то большее, он это слышит, слышит самую суть вопроса.

— Ага. Мы немного повздорили.

— Ясно. Не думала, что этот тип способен испытывать так много эмоций.

— Больше, чем ты можешь представить, — бормочет он в кофе.

— Вы с ним встречаетесь.

Ну прямо в яблочко. Он смотрит на нее, приподняв брови, она в ответ пожимает плечами. Ну ладно. Он на самом деле не думал, что кто-то догадывается. Он по большей части не распространялся о своей ориентации, потому что Скотленд-Ярд всё-таки не самое лучшее место, чтобы сообщать, как во время учебы в колледже оприходовал приличное количество членов. И тут вдруг Донован, обычно такая безразличная к его личной жизни, как и все, все-таки догадалась. И Грег не совсем уверен, настолько ли это очевидно, или просто она настолько проницательна. В надежде на продуктивность работы его отдела ему хочется верить, что второе.

— Что меня выдало?

— Он постоянно крутится рядом. И тогда вы выглядите счастливее. После той ссоры он вылетел из кабинета явно рассерженный, а вы теперь выглядите так, будто готовы прямо сейчас броситься под поезд. Не так уж сложно догадаться, сэр.

— Точно. Понятно.

Она прислоняется к стене, потягивает свой кофе. Он делает то же самое и чувствует себя на удивление нормально по поводу того, что она знает.

— Серьезная вышла ссора? — спрашивает она.

— Не знаю. Может быть. У меня голова слишком занята переживаниями за Эмму, чтобы серьезно думать об этом.

— Ясно. — Она отпивает кофе, оглядывает полупустой отдел. — Так вам на самом деле нравится эта бетонная плита?

— Эээ, ага, на самом деле. Довольно сильно. Бетонная плита?

— Ну... не сильно-то он похож на коробку с котятками.

— Иногда. Когда мы вместе. Он... может таким быть. — Грег вздыхает, допивает кофе.

Донован пожимает плечами и смотрит на него со странным, насмешливым недоверием.

— Держи это при себе, договорились? — спрашивает он, сминая бумажный стаканчик и бросая его в мусорную корзину.

— Я не собираюсь обсуждать смущающие факты, касающиеся личной жизни моего босса, — отвечает она и уходит, качая головой.

~~~

В суде Эмма выглядит младше, чем он помнит. Джанет прилично ее одела, уложила ей волосы, даже заставила вынуть пирсинг из носа (хотя Грег хотел бы, чтобы Эмма его оставила). Она сидит, опустив голову, ноги вместе, ухватилась руками за край сиденья в ожидании, когда их вызовут. Ее губы иногда подрагивают, но она держится. Светлый цвет ее волос просвечивает через поблекшую голубую краску, и при взгляде на дочь у Грега ноет сердце.

Он знает, что не должен так себя чувствовать. Он знает, что она здесь, потому что сама виновата. Но он ее отец, и она все еще такая маленькая, и сердце разрывается от того, как она напугана и как сильно она старается этого не показывать.

Пристав вызывает их, и они втроем проходят в зал суда, Джанет по левую руку, Грег по правую. Они садятся, референт начинает зачитывать имена, даты, но все это словно тонет в бесконечном, пронзительном гуле в мозгу Грега, все размывается, и единственное, о чем он еще может думать почти на грани истерики: «Я не хочу здесь находиться».

Он ожидал, что дело Эммы будет рассматриваться советом магистратов, но здесь только окружной судья, что очень... странно. Грег отвлекается на мысль, как редко окружные судьи рассматривают такого рода дела, пока референт подытоживает доказательства причастности Эммы, а сама Эмма напряженным, срывающимся голосом наконец признает вину.

И затем судья произносит одно слово, всего одно слово, которое проникает сквозь гул в ушах Грега и возвращает его на землю, да так быстро, что у него начинает кружиться голова.

— Невиновна.

Это невозможно. Против нее были все улики. Как минимум ей светило предписание суда за нарушение общественного порядка или что-нибудь в этом роде. Но вместо этого пристав выводит их из зала суда и оставляет в холле, и Эмма тут же заливается слезами, а Джанет пялится на дверь в зал так, словно та объята огнем.

Даже спустя несколько часов, когда Грег уже сидит на своем синем двухместном кирпиче, он не может понять, как так получилось. Он пьет скотч и пытается размышлять, но мысли уплывают от него, а единственное приходящее на ум объяснение так его озадачивает, что он думает, что потребуется еще как минимум два стакана, чтобы он смог принять это за правду.

Раздается стук в дверь, и Грег ненавидит то чувство надежды, которое он вселяет. Это всего лишь Джанет, она уже сменила очаровательный наряд, который был в суде, на свои обычные футболку и джинсы. Даже в сорок шесть ей все еще удается выглядеть молодо, и на мгновение он думает, что нет ничего удивительного в том, как просто ей удается привлекать мужчин. Она всегда была великолепна, и, судя по всему, годы этого не изменят. Он предлагает ей выпить, но она отказывается, осторожно присаживаясь на диван.

— Так ничего и не распаковал, — замечает она, оглядывая его коробки. Он лишь пожимает плечами и садится рядом.

— Я был занят.

— Ты живешь здесь уже почти семь месяцев, Грег. Никто не бывает настолько занят.

Он полагает, что она права, так что ничего не отвечает и делает глоток. Она вздыхает, рассматривая свои колени. Ее ногти накрашены розовым с каким-то серым оттенком, который подходил к ее наряду на суде, но теперь кажется странным в сочетании с надетой на ней сейчас повседневной одеждой.

— Они ее оправдали. Слава богу, — произносит она, тоже рассматривая лак на своих ногтях и, вероятно, думая то же самое, что и он.

— Да уж. Слава богу.

— Кстати, почему? В том смысле... не то чтобы я рассматривала зубы этого дареного коня и все такое, но... Грег. Она же на сто процентов виновна! И они это точно знают. Тогда почему постановили, что нет?

— Впервые совершила преступление? Признала вину? Есть... есть тысячи причин. — Он старается, но ему не удается убедить даже себя, не то что ее.

— Зачем тогда вообще было вызывать ее в суд?

Вот тут она его поймала, так что Грег допивает стакан, ставит его на стол и пожимает плечами.

— Ты подергал за ниточки? — тихо спрашивает она.

— Я пытался, — признается он и откидывается на спинку. — Не думал, что это сработает. До сих пор не уверен, что сработало. Видимо, да, потому что других объяснений я не вижу. Но просто... А, не бери в голову. — Он трет глаза и все еще не может понять смысл произошедшего.

Его телефон лежит на кухонном столе, и Грега так и подмывает взять его, позвонить или написать, чтобы убедиться, но при Джанет он этого сделать не может. Потому что ему предстоит разговор, который не предназначен для ее ушей.

Джанет проводит рукой по своим коротким светлым волосам и тоже облокачивается на спинку дивана. Вздыхает, откинув голову назад.

— Твой диван ужасно неудобный.

— Ага, я знаю.

Она смеется, наклоняет голову вперед, закинув руки за шею.

— Господи, Грег. Наша дочь — преступница, которую каким-то загадочным образом выпускают, а ты живешь в квартире, заваленной коробками, с диваном хуже, чем пластиковые сиденья в подземке. Мне как-то трудно все это осознать.

— Знакомое чувство.

Она качает головой, определенно потрясенная условиями, в которых он живет, и Грег не уверен, что это его не беспокоит. Все-таки в том, что он оказался здесь, есть и ее вина.

— Как Дэвид? — спрашивает он.

Не то чтобы ему было интересно, как там дела с преподавателем физкультуры, если уж начистоту, но она вздрагивает, и это хорошо. Ему волне достаточно того, что он ткнул ее в больное место.

— Мы расстались, — отвечает она.

— О.

— Ага. Я подумала, что мы... не готовы к чему-то серьезному. Так что все в порядке.

Грег может злорадствовать. Он может ухмыльнуться, сказать грубость и даже затеять ссору. У них это отлично получалось — ругаться. Последние пару лет они только это и делали. И все же у него нет ни сил, ни желания, и он думает, не значит ли это, что он начинает ее прощать.

— А как ты, Грег? Только честно. — Она смотрит на него, и ее глаза такие зеленые и на удивление грустные, что он не знает, как реагировать.

— Я кое с кем встречаюсь. Вроде того.

— Вроде того.

— Все сложно.

Она смеется в ответ, но Грег не думает, что это настолько смешно.

— Девушка или парень? — интересуется она.

— Вообще-то парень. Забавно, как это бывает.

Она пожимает плечами.

— В чем-то даже логично. Ты был со мной двадцать лет. Есть смысл в том, чтобы теперь замутить с парнем. Не знаю. Да и неважно в общем-то. У него есть имя?

Грег думает, что с трудом нашел бы в Англии еще одну женщину, которую настолько не волновала бы бисексуальность мужа. Бывшего мужа. Суть в общем не меняется, хотя Грег и не думает, что бисексуальность работает по какому-то пошаговому принципу, как полагает Джанет.

— Майкрофт.

— Это имя?

— Не уверен, но, очевидно, так его назвала мать.

Они смеются, на этот раз беззлобно, так что Грег не против, что это продолжается с минуту или около того. Затем Джанет вздыхает и встает.

— Мне пора идти. Нельзя позволять нашей маленькой правонарушительнице оставаться так долго одной дома. Мало ли, в следующий раз решит ограбить банк.

Он посмеивается и провожает ее до двери. Джанет колеблется, оборачивается и, прежде чем он успевает понять, в чем дело, прижимается к нему в каком-то неуместном подобии объятия. Ее тонкие руки обхватывают его шею, и ее волосы пахнут этим девчоночьим розовым шампунем, которым она пользуется, сколько он ее знает, и она такая знакомая и безопасная, а он так долго и так сильно ее любил. Грег и не заметил, как перестал ее любить, даже не может определить примерно, в какой период это произошло, и он задумывается о природе любви, и это только удручает.

— Я скучаю по тебе, — тихо произносит она. — Так и есть. Я знаю, что дальше будет лучше, но я до сих пор чертовски по тебе скучаю.

Он кивает, прижимается лицом к ее волосам и чувствует себя очень странно. Отодвигается, она все еще смотрит на него своими странно грустными зелеными глазами, и Грег понимает очень ясно, как просто все могло бы быть.

— Я правда кое с кем встречаюсь, — произносит он хрипло.

— Я знаю. Все очень сложно, верно? — отвечает она с улыбкой.

— Передавай от меня привет Эмме, — говорит он, глядя в сторону.

— Передам. Береги себя, Грег.

И она уходит, а он остается один, и пустота в его квартире эхом отдается в каждой кости его тела.

~~~

У Грега уходит невероятно много времени, чтобы выяснить, где находится офис Майкрофта. Но, исчерпав все свои инспекторские связи, он наконец получил телефон раздраженного секретаря, который сообщил, что дверь с табличкой «Холмс, М.» находится в Казначействе Ее Величества. Грег отлично посмеялся, потому что это означало, что офис Майкрофта все время был в пяти минутах от его собственного. Даже то, как Майкрофт нашел его на скамейке в Сент-Джеймсском парке, теперь выглядит иначе: вполне возможно, Майкрофт просто прикалывался над ним со всей этой выдуманной историей про телефонные сигналы, а на самом деле просто заметил его из окна собственного кабинета. Грег старается не думать о том, что на самом деле вовсе не стоит искать Майкрофта именно здесь, учитывая, что тот говорил ему касательно своей работы. И опять же что-то ему подсказывает, что это вполне может оказаться одним из многих мест, где Майкрофт работает, да и в любом случае, маленький кабинет в тихом уголке старого здания будет неплохим прикрытием.

Кабинет действительно оказывается в тихом уголке, даже немного пыльном. Скучающего вида секретарша, которую попросили проводить его, лишь указывает на дверь и исчезает куда-то вверх по лестнице. Все оказывается так неофициально, думает Грег, безо всякой шумихи. Обычная дверь в обычном коридоре обычного офисного здания, за углом шумит копировальный аппарат, какое-то замученное комнатное растение в углу роняет листья на линолеум. Должны же быть хотя бы огромные телохранители, если эта дверь скрывает за собой человека, который заставляет крутиться шестеренки половины западного мира. Ему следует сказать об этом Майкрофту, потому что Грега беспокоит, что кто угодно может просто впорхнуть сюда и разыскать его. Но, может быть, он чересчур опекает Майкрофта, имея несчастье быть с ним знакомым.

Он стучит, и Майкрофт приглашает его войти. Грег вообще-то полагал, что его здесь не будет, с его-то везением и прочим.

Майкрофт тоже явно не ожидал, что в дверь постучит именно Грег. На мгновение его глаза распахиваются, когда Грег заходит и закрывает за собой дверь, но когда тот снова поворачивается к Майкрофту, он уже полностью владеет ситуаций, внимательно изучая Грега, пока он подходит к деревянному стулу в центре комнаты и опускает руки на спинку, просто чтобы куда-то их деть.

— Грегори, — произносит Майкрофт, но не встает из-за стола.

Что-то действительно не так с этим офисом, думает Грег, и дело не только в ужасно страшном портрете королевы на стене за спиной Майкрофта. Он удивительно пустой для человека, который делает столько работы, сколько делает Майкрофт, и через пару минут Грег понимает, что здесь нет даже компьютера, и это говорит ему больше, чем что-либо другое: этот офис действительно только прикрытие. Хотя в данный момент Майкрофт на самом деле работает, на столе перед ним стопка подозрительно неприметных папок, и Грег испытывает болезненное любопытство насчет их содержимого.

— Привет, — говорит он, чувствуя себя отчаянно неудобно. — Я вроде как тебя выследил, надеюсь, ты не против. Просто ты снова не отвечаешь на звонки, а я не хотел писать по поводу всего этого.

— Ясно.

Грег набирает полную грудь воздуха. Ему он понадобится.

— Эмма. Решение суда. Ты это сделал, верно?

— Не понимаю, о чем ты.

— О, ерунда, прекрасно ты понимаешь. Ее оправдали. Судебное разбирательство и все остальное, оно было просто для галочки, разве нет?

Какое-то время Майкрофт рассматривает его, вокруг тихо, слышен только шум проезжающих на улице машин.

— Она выучила свой урок? — после спрашивает он.

— Она была напугана. Она плакала.

— Да, но она выучила свой урок?

Грег опускает голову, сжимает спинку стула чуть крепче и говорит себе, что совершенно неприемлемо будет бросить его в Майкрофта.

— Да. Она выучила свой урок.

— Хорошо.

Они снова молчат, Грег отпускает стул, проводит рукой по волосам. Он хочет сказать, что это он ее отец, это он должен учить ее, чтобы она не нарушала слишком много законов и всему такому, но Грег знает, что должен быть благодарен уже за это, даже если все разрешилось не так, как ему бы хотелось. Майкрофт оказал ему услугу, и немаленькую. Он повторяет себе, что не надо обострять, и выпрямляется. Его взгляд падает на красный телефон экстренной связи на столе Майкрофта. Очень круто, на самом деле. Совсем по-бондовски.

— Слушай. Прости меня. Что я сцепился с тобой из-за всего этого. Ты, так или иначе, был прав, а я не имел права спрашивать этого с тебя. Хотя я, конечно, очень тебе благодарен. И Джанет тоже. Мы на самом деле рады, так что спасибо.

— Конечно, — произносит Майкрофт. — Твоя бывшая. Она осталась довольна?

В его голосе слышится что-то такое, определенные интонации, и Грегу не нравится то, на что они намекают.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

— Ага, ну конечно, просто так. Пытаешься что-то сказать?

Майкрофт поджимает губы, сдвигает на столе руки чуть вперед.

— Нет. Но мне, очевидно, и не нужно. Твоя реакция говорит мне достаточно.

— Моя реакция говорит тебе... ага. Знаешь, что? Ладно. Моя бывшая приходила вчера вечером ко мне домой. Я вижусь с ней довольно часто, раз уж так получилось, что у нас ребенок. Мне от этого никуда не деться. Для тебя это проблема?

Ему не следовало так кипятиться из-за этого. Он пришел сюда поблагодарить Майкрофта, напоминает он себе. Майкрофт вздрагивает, буквально на мгновение теряя контроль, а затем его лицо становится жестче и губы сжимаются в тонкую линию, и сердце Грега падает на самое дно.

— Уверяю тебя, меня не касаются твои отношения с бывшей женой, — говорит Майкрофт, и он явно сдерживается, что ничуть не уменьшает раздражения Грега.

— Я чувствую себя дерьмом, когда ругаюсь с тобой, и вот пожалуйста, мы снова ругаемся без причины. Я пришел извиниться перед тобой, что вел себя как мудак, так что давай просто... просто выдохнем. Я не хочу, чтобы мы переругались в пух и прах. — Он делает неопределенный жест в сторону Майкрофта и отступает назад. Пространство. Образно говоря.

— Все в порядке, Грегори. Если этот инцидент мне что-то и доказал, так это то, что мы на самом деле ожидаем совершенно разных вещей.

Грег только сейчас начинает понимать, что здесь происходит, и чувствует, как пересыхает у него во рту.

— Что ты имеешь в виду?

Майкрофт вымучивает нечто, что, как считает Грег, должно означать вежливую улыбку, но выглядит так странно, словно он пытается проглотить рой мух.

— Мы оба очень разные люди. Я искренне надеюсь, что ты понимаешь, что это никогда бы не переросло во что-то большее, чем есть сейчас.

Грег пялится на него и внезапно ощущает дикий холод.

— Что? Ты о чем вообще? Ты что, ты меня бросаешь? Потому что у нас была одна размолвка?

— У нас нет абсолютно ничего общего. Я не вижу пользы в продолжении этих отношений ни для кого из нас. Это мало связано с нашим недавним расхождением во мнениях.

Впервые Майкрофт обозначил то, что было между ними, как отношения, но контекст, в котором это было сказано, выводит Грега из душевного равновесия настолько сильно, что он не сразу находится с ответом.

— Мне жаль, что это мне приходится их разрывать, но, думаю, ты поймешь, что все к лучшему. Никакой выгоды из этого не извлечь. Нам лучше оставить наши отношения в профессиональном русле.

— Выгода, — повторяет Грег. — Профессиональное русло. Майкрофт, это... тебе не кажется, что ты немного торопишься? Что значит «большее, чем есть сейчас»? Потому что с моей-то точки зрения, то, что есть сейчас, попадает под описание «чертовски здорово». Я знаю, что ты чувствуешь то же самое, почему ты тогда так говоришь?

Майкрофт вздыхает так театрально, что Грег готов засмеяться, но ситуация совсем к этому не располагает. Он обходит стул, поднимает руки и ощущает, что почти паникует. Это не может случиться, только не сейчас. Не может он стоять здесь, посреди уродливого пропахшего старыми коврами офиса, ожидая, когда его пнут под зад.

— Не могу отрицать, что у нас было несколько приятных моментов, но я чувствую, что в наших же интересах признать, что мы с тобой принадлежим к слишком разным кругам для того, чтобы иметь шанс на что-то более долгосрочное. Нам лучше прекратить это сейчас, пока никто из нас не привязался слишком сильно.

Он произносит «никто из нас», но его взгляд достаточно ясно говорит «только ты, болван», и Грег чувствует себя самым большим идиотом, которого только видел Лондон.

— Ты о чем вообще, это же не имеет никакого смысла?! Я не понимаю, у нас была одна ссора, и я понял, что ты расстроился, потому что я тоже расстроился, и это я вел себя как чертов кретин, но у нас до этого все было великолепно, ты не можешь просто сидеть там и говорить, что у нас не было долгосрочного шанса, потому что...

— Грегори, я в данный момент очень занят и был бы признателен, если бы ты оставил меня, — прерывает его Майкрофт, глядя на файлы перед собой.

Он даже больше не смотрит на Грега, как будто тот какой-то безымянный стажер, который приносит ему почту. Грег бессмысленно стоит пару секунд, открывая и закрывая рот, как очень озадаченная рыба, выброшенная на берег. Он распрямляется, пытается сглотнуть пересохшим ртом и делает прерывистый вдох.

— Отлично. Ну и иди на хер, — говорит он, и собственный голос отдается в ушах совершенно незнакомо.

Грег разворачивается и уходит. Он даже не удосуживается прикрыть за собой дверь. Майкрофт Холмс может охеренно спокойно подняться со своего чертова стула и закрыть ее сам.

~~~

Грег хочет напиться. Вдрызг напиться. Невероятно тупо надраться до такой степени, чтобы похмелье потом мучило его в течение нескольких дней.

Но у него дома нет такого количества алкоголя, чтобы хватило на исполнение задуманного, и в целом он слишком разочарован этим миром, чтобы найти в себе силы выйти и купить недостающее. У него осталось три банки пива в холодильнике, их он и выпивает, но чувствует себя лишь слегка захмелевшим и настолько растерзанным душевно, что с трудом может дышать. Грег бесцельно бродит по квартире, протирая давно уже чистые рабочие поверхности, вглядываясь в темноту окон, снова и снова включая и выключая телевизор.

Ублюдок. Мерзавец. Он проклинает его имя, затем чувствует себя плохо, проклиная его имя, а затем снова проклинает его имя за то, что чувствует себя плохо, проклиная его имя. Какой-то порочный круг, где он винит Майкрофта за то, что ему плохо, а потом не хочет его винить, потому что господи-он-такой-замечательный-почему-он-меня-не-хочет, а затем снова начинает обвинять его во всем. Он винит его за отсутствие выпивки в доме и за ерунду, которую гоняют по телевизору. Он винит его за опустошающую боль, которая вонзает зубы в его сердце, и за неутихающую дрожь в руках и ногах.

Грег даже хочет заплакать, но он сорокадевятилетний мужчина, и будь он проклят, если собирается реветь как ребенок из-за того, что ему дал под зад надменный бессердечный мудак, который подарил ему столько надежд на счастливый финал только затем, чтобы потом разбить их вежливой улыбкой и кучей напыщенных слов. Ему кажется, будто его жестоко отымели, попользовались и выбросили, как одноразовую зажигалку, кинули в сточную канаву, куда мочатся собаки, и Грег несколько теряет контроль над собой из-за этой метафоры, так что он винит Майкрофта еще и в этом.

Мерзавец.

Он снова мечется, как цирковой зверь по клетке, потому что, если честно, теперь его квартира размером с дешевый детский бассейн, и ему кажется, будто стены вокруг него сдвигаются. Квартира, голые стены, горы коробок и — вишенкой на торте — уродливый, неудобный, ужасно синий гребаный диван. Он целовал Майкрофта на этом диване. Он целовал Майкрофта в этой тесной гостиной и занимался с ним любовью в еще более тесной спальне, принимал с ним душ в своей клаустрофобно маленькой ванной, заваривал ему чай и отправлял сообщения отсюда. Все это делало его безликую конуру теплой и живой, а теперь это все бесполезно и глупо, и он ненавидит ее больше, чем когда-либо.

Он давится этой мыслью, кашляет, и его кровь вскипает и несется по венам. Это ощущение отзывается в его руках, в ногах, и в слепой ярости он хватает коробку и швыряет ее через всю комнату. Она врезается в стену с громким стуком и падает на пол. Что-то внутри коробки разбивается, какое-то стекло, и это злит его только сильнее. Он подходит к ней и начинает пинать по комнате, ругаясь при этом так, что покраснели бы и бывалые матросы.

К середине комнаты коробка приходит в ужасное состояние, и Грег пялится на нее, тяжело дыша, медленно приходя в себя. Коробка валяется на полу, вид у нее жалкий и виноватый и вызывает у него приступ чистого сострадания такой силы, что Грега едва не складывает пополам. Он пятится назад, пока не упирается спиной в стену, и тогда сползает по ней на пол, садится и притягивает колени к груди, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Он опирается локтями о колени, запускает руки в волосы и сидит так, и сидит, и сидит, и пытается не думать о том, что отсутствие Майкрофта по ощущениям напоминает яму с зазубренными стенами, полную острых предметов и заполненную ледяной водой, из которой не удается выбраться.

~~~

Единственно, на что всегда может положиться Грег, так это на людей, убивающих друг друга. На следующие три недели Грег полностью погружается в работу, доводя свой отдел до белого каления. Даже сцепляется с Диммоком, когда тот в каком-то смысле попытался увести у него дело, доказывает свое превосходство, и тот бежит, поджав хвост, и не попадается на глаза почти три дня. Майкрофт совсем не подает признаков жизни, что просто смешно, потому что Шерлок постоянно что-нибудь отмачивает, а это всегда вынуждало Майкрофта связываться с Грегом. Видимо, даже сохранить отношения в профессиональном русле чересчур много для Майкрофта, и его полное и абсолютное отсутствие в жизни Грега становится ярче и болезненнее.

Донован сложила очевидные, к сожалению, два и два, но, к ее чести, так ничего и не сказала. Время от времени она бросает на него взгляды, означающие, что ему есть с кем поговорить, если он вдруг захочет, но, если уж по-честному, то он лучше сожрет свой значок, поэтому держит рот на замке и ворчит по поводу Лондона.

Он пытается избегать Шерлока. Он действительно очень старается. Он не хочет иметь ничего общего с любыми Холмсами какое-то время, но затем происходит действительно запутанное убийство с суицидом. В течение двух дней, прилагая чуть больше усилий, чем необходимо, ему удается удерживать Шерлока от расследования, а потом этот упорный кретин просто является в его богом забытой квартире. Вместо того, чтобы позволить Шерлоку пройти внутрь и сделать выводы о его напастях, опираясь в размышлениях на нераспакованные коробки и зловещую синюю мебель, Грег выпроваживает его из коридора к ближайшему свободному кэбу и везет прямо в управление, чтобы позволить прочитать отчеты по делу. Почему бы и нет, ему самому удалось продвинуться не слишком далеко.

Да и к тому же они не слишком-то похожи. Грег повторяет это себе как напоминание, чтобы не дать Шерлоку по морде, пока сам Шерлок раздраженно бормочет, что Ярду никогда не удастся ничего раскрыть, если его так и будут держать за ограждением.

Джон ждет рядом с управлением, что более чем смешно, но Грег не знает точно, что именно его удивляет. Шерлок просто продолжает свою уничижительную речь, заходя внутрь, словно Джон все это время был рядом, хотя, может, Шерлок и в самом деле не заметил, что Джон какое-то время отсутствовал. Вот это изумляет.

— Как думаешь, сможешь сделать так, чтобы он не появлялся у меня дома?

— Все зависит от того, сколько пар наручников я могу одолжить, — отвечает Джон, и у Грега перед глазами проносится несколько очень тревожных образов.

— Я не имел в виду... черт, — говорит Джон, очевидно, подумав о том же, о чем и Грег, и они оба начинают смеяться.

Шерлок с головой погружается в отчет, разбросав фотографии с места преступления по полу пустого кабинета, и теперь ходит вокруг них, что-то бубня себе под нос. Грег с Джоном стоят рядом и просто смотрят на него, скрестив руки, и Грег чувствует себя настоящим кретином.

— Ну, как дела? — спрашивает Джон.

— О, порядок. У тебя?

— Настолько хорошо, насколько это может быть, когда ты живешь с этим. — Он морщится, глядя на Шерлока. — Я слышал про суд над твоей дочерью в прошлом месяце. Все закончилось на удивление неплохо, да?

— Ага, именно так. К счастью.

— Забавно это.

— Выкладывай давай, Уотсон.

Джон усмехается и дергает плечом, словно говоря «я тебя раскусил».

— Я знаю только одного человека, который при необходимости может повлиять на исход судебного решения в таком деле.

— О, толковое заключение. Сказывается общение, так? — Он кивает в сторону Шерлока, который нацепил резиновые перчатки и теперь рассматривает ожерелье, найденное среди улик.

— Ой, ужасная мысль. Но, если честно, ты, похоже, оказал ему несколько стоящих услуг, если он для тебя это сделал.

Грег неловко переминается, пристально глядя на свои скрещенные руки.

— Да уж, выполнил случайную работу, — бормочет Грег и думает, что готов закричать, если Джон продолжит расспросы.

— Значит, он был в хорошем настроении?

— Кто?

— Майкрофт. Он последние недели откровенно хандрит, я чуть было не начал волноваться, как бы он со злости не развязал где-нибудь войну.

— Ты серьезно?

— Да почему нет? Ну, не насчет войны, конечно, он бы не стал... ну, по крайней мере, я надеюсь, что не стал бы. Но касательно настроения — да. За последнюю неделю он был на Бейкер-стрит три раза, только для того, как мне кажется, чтобы пикироваться со своим братом. Даже интересно, с чего он такой недовольный. Я беспокоюсь за безопасность нашей страны.

Джон усмехается, но Грег не может усмехнуться в ответ. Это же восхитительно, разве не так? Сначала Майкрофт его отшивает, а потом сам же пребывает в дурном настроении, совсем как Грег. Из этого можно сделать выводы, если хочется, но Грег думает, что лучше не стоит. Тут появляется намек на надежду, но его лучше сдерживать из чувства самосохранения.

И все же.

— Так он, значит, раздражен? — осторожно спрашивает Грег, вглядываясь в Джона.

— Господи, да. У Шерлока были кое-какие проблемы на прошлой неделе после того, как он проехал в подземке с коробкой с легкими, долгая история, так что Майкрофт заходил отчитать его насчет прогулок по Лондону в компании частей тела. Шерлок начал жаловаться, как ему тяжело приходится, чтобы не умереть от скуки, когда ты не подпускаешь его к делам, и на секунду я даже подумал, что у Майкрофта взорвется голова. У него такое странное лицо, когда он злится, видел когда-нибудь? Как у раздраженной лягушки. Он загудел на Шерлока, что у полиции есть дела поважнее, чем удовлетворять прихоти избалованного детектива, и тут уже зашелся Шерлок, и я пошел вниз к миссис Хадсон пить чай, пока они не закончат бросаться сложносочиненными оскорблениями.

И вот снова этот намек на надежду рвется наружу, и, черт возьми, когда уже Джон Уотсон закончит трещать. У Грега не должно быть этих мыслей. Он не может начать верить в то, что Майкрофт скучает по нему так же сильно, как он скучает по Майкрофту. Это все приведет к еще большим душевным мукам и выпивке, и, думается Грегу, все закончится тем, что его же отдел упрячет его в комнату с мягкими стенами за такие перепады настроения.

Хотя, может быть, все из-за коробки с легкими?

— С чего такой внезапный интерес к Майкрофту? — спрашивает Джон, поднимая бровь, и Грегу кажется, что его подловили.

— Просто так. — Он пытается отвертеться, но у Джона на лице написано, что он понял, что его пытаются провести, и Грег искренне надеется, что не покраснел, потому что это будет просто неловко.

— Хватит уже говорить о моем скучном брате, когда у нас есть нераскрытые убийства, — подает голос Шерлок. Он выпрямляется и смотрит Грегу прямо в глаза, и этот взгляд такой острый, что Грег думает, что его им сейчас вскроют. — Майкрофт очень хорош в отрицании того, чего он хочет.

Эти слова в сочетании со взглядом действуют словно удар под дых пакетом со льдом, и Грег не знает, смеяться ему или откровенно паниковать. Шерлок просто не может знать. Не может быть, чтобы он знал, не может быть, чтобы он знал все это время и хотя бы единожды не съязвил по этому поводу.

Если только он не просто знал, но и одобрил, что само по себе удивительно, но возможность этого ошеломляет, что Грег не сразу понимает, что именно сказал Шерлок.

— Что? — спрашивает Джон, но Шерлок отвлекается на дело, бросает в него отчет токсикологической экспертизы и просит перепроверить данные.

Шерлок уже перепроверил эти данные, Грег видел, как он это делал, видел это красноречивое успокоение на лице Шерлока, когда у него в голове щелкнуло, но Грег знает, что Шерлок хочет увидеть, как Джон тоже до этого додумается.

Шерлок же не мог на самом деле сказать то, что Грег слышал. Он не настолько проницателен, особенно когда доходит до общения с живыми людьми. И все же голос в голове Грега нашептывает ему, что Шерлок знает своего брата всю жизнь. И если кто-то и может знать, что творится в этой непроницаемой башке, то только младшая непроницаемая башка, разве нет? Это словно толчок, и Грег ощущает странную тошноту. Шерлок, похоже, забыл все, что сказал, и тащит Джона к двери, напоследок бросая что-то про необходимость зайти к ювелиру жертвы, но Грег едва его понимает. Джон извиняющимся жестом машет ему рукой, и они уходят. Грег остается один в пустом отделе, прислонившись к столу.

Он стоит так без движения и ни о чем не думает восхитительных пять минут, спокойных и тихих. А затем его мозг решительно включается в работу, и Грег проводит руками по лицу и вздыхает.

— О господи, — бормочет он себе под нос.

Все, о чем он может думать, — Майкрофт был прав. Грег точно себя не жалеет. Но он просто так по нему скучает, вот и все. Он скучает по беседам с ним, встречам с ним, он скучает по сообщениям и телефонным разговорам. Он даже скучает по тому, как Майкрофт давил на него, заставляя делать ему одолжения, касающиеся Шерлока. Жизнь без Майкрофта так опустошена и бессмысленна, что Грег не знает, что с этим делать.

Ему приходит в голову, в одну четкую и сильно пугающую секунду, что когда последний раз он испытывал такие чувства к другому человеку, это было с Джанет, и это было в 1991 году. И он не знает, что ему делать, когда ему без года полтинник и он чувствует то же самое к мужчине, который разбил ему сердце.

Он вытаскивает телефон из внутреннего кармана плаща и листает сообщения. За последние несколько месяцев их накопились сотни. Большая часть из них отправлена им самим, вперемежку с ответами, к которым он относится с большой нежностью.

И вот, отлистав сообщения почти на четыре месяца назад, он находит короткую переписку, которая теперь говорит ему гораздо больше, чем он понял тогда.

«Я думаю, ты великолепен. Знаешь, теперь я никогда не перестану тебя преследовать. — Грег»

«Я знаю. Пожалуйста, не надо. — МХ»

Вот и ответ. Все очень просто, когда он думает об этом сейчас, и больно настолько, что он на секунду закрывает глаза и позволяет себе это прочувствовать.

Будет непросто, понимает Грег, но все стоящее редко бывает простым.

Глава 7. Ложки

Какое-то время уходит на то, чтобы придумать план. Возникает множество загвоздок и проблем, и Грегу нужно придумать способ обойти их, чтобы его корабль не пошел ко дну, наткнувшись на острые края айсберга, которым считает себя Майкрофт Холмс.

Нужно, чтобы у него появилась возможность четко и ясно поговорить с Майкрофтом. Позвонить не получится, потому что Майкрофт точно не ответит. Можно было бы отправить сообщение, это заодно будет приятным напоминанием, как они танцевали друг вокруг друга во время ухаживания. Но даже если и так, Грег сомневается, что, отправляя одно за другим тридцать сообщений с признанием в своих чувствах, он получит положительный результат. Никто не любит, когда их входящие завалены спамом, пусть и с объяснениями в любви.

Он думает о том, чтобы написать на е-мейл, но понимает, что не знает адрес Майкрофта, так что этот вариант тоже быстро отпадает.

Да, напрашивается вывод, что ему нужен шанс для нормального разговора с Майкрофтом лицом к лицу. У Грега уходит пара дней на то, чтобы обдумать, каким способом этого добиться. Сначала он планирует солгать о какой-нибудь чрезвычайной ситуации, чтобы выманить Майкрофта, но понимает, что это приведет того в совершенно неромантичное расположение духа и, вероятно, только разозлит. Сам Грег тоже не может пойти его разыскивать. Ступить снова на его территорию будет слишком вызывающе, слишком навязчиво. Чтобы его замысел сработал, Грегу нужно, чтобы Майкрофт сам пришел к нему.

Его план потребует колоссальной выдержки. Грег не самый терпеливый человек в Лондоне, так что предчувствует тяжелые времена. Но какие еще варианты у него есть? Вызвать Майкрофта на разговор до странности похоже на попытку приручить бездомную кошку. Придется оставлять блюдца сметаны у двери и надеяться, что пугливое животное в конечном итоге позволит себя погладить, не пытаясь укусить тебя за палец.

Хорошо, что Грег не просто упрям, но еще обладает целеустремленностью и решимостью. Поэтому-то он и хорошо делает свою работу, по крайней мере, так ему говорили, и он уверен, что это и будет тем самым достоинством, которое перевесит прочие недостатки. Если Грег Лестрейд на что-то нацелился, он не успокоится, пока не добьется своего.

В один прекрасный понедельник он отправляет Майкрофту первое сообщение:

«Мне правда надо с тобой поговорить, поэтому вот мое предложение: каждый вторник и четверг я буду сидеть на скамейке Сент-Джеймсском парке, с 4 до 5. Ты знаешь, про какую скамейку я говорю, нет нужды отслеживать сигнал моего телефона. Я буду ждать тебя. Все карты у тебя на руках. Пожалуйста? — Грег»

На следующий день ровно в четыре он усаживается на скамейку. Он не ожидает, что Майкрофт придет, и тот, конечно, не приходит.

Терпение.

~~~

В четверг тоже ничего не выгорает. Он пьет кофе, ждет целый час и идет обратно в управление.

~~~

Без десяти пять в следующий вторник он снова пишет Майкрофту:

«Все еще здесь. И, знаешь, я буду продолжать это делать, пока ты не явишься. — Грег»

~~~

В следующий четверг льет оглушительный августовский дождь. Грег берет с собой зонт и все равно идет.

~~~

Надо признать, что, просиживая на солнце два раза в неделю, он приобретает миленький загар. Становится теплее, в Лондоне гудит лето, и Грег Лестрейд ждет на скамейке. Время от времени он смотрит через парк в сторону здания министерства финансов и думает, что, может быть, Майкрофт из какого-нибудь окна смотрит на него в ответ, прикидывая варианты.

«Ты знаешь, какой я нетерпеливый, но я все еще сижу здесь и жду тебя. Пожалуйста, Майкрофт. Я только хочу поговорить. — Грег»

~~~

«Я сегодня чуть не опоздал. Думаю, мне стоит дать объявление с просьбой не совершать убийства по вторникам и четвергам. Они мешают проявлению моих романтических жестов. Впрочем, не так уж важно, ты все равно не пришел. — Грег»

~~~

На пятый вторник, сидя на скамейке, Грег понимает, что начинает постигать некий дзен. Нетерпение никуда не ушло, но это место стало странной незыблемой точкой покоя среди его рабочего дня. Может быть, ему стоило начать делать что-то подобное уже давно, особенно без необходимости выпрашивать чье-то внимание. Он сидит под сентябрьским солнцем, считает белок, наслаждается свежим дыханием осени, которая приближается с каждым днем, когда рядом на скамейку падает тень и — можете в это поверить? — его терпение все-таки вознаграждено.

— Еще немного, и я готов заблокировать твой номер, — тихо произносит Майкрофт. — Ты совсем как собака с костью.

— И мы снова вернулись к собачьим метафорам, — говорит Грег, слегка выпрямляясь. Сколько часов он здесь просидел, представляя, как будет нервничать, если Майкрофт все же придет, но сейчас Грегу кажется, что дзен действительно работает, потому что он совершенно невозмутим. Он смотрит на Майкрофта, улыбается и думает, что тот выглядит так же хорошо, как и всегда, разве только чуть более усталым, чем обычно. На нем сейчас сдержанно-серый костюм и бледно-голубой галстук. Чего-то не хватает, и через секунду Грег понимает, что у Майкрофта при себе нет зонта.

— Еще раз говорю, Грегори, ты должен это оставить. Сделай одолжение.

— Нет.

Ответ краткий и быстрый, и Грег произносит его с улыбкой, и это, кажется, больше всего смущает Майкрофта.

— Нет? — переспрашивает он.

— Нет. Несложно, да? Нет, я это не оставлю.

— Ради всего святого, Грегори, почему бы тебе просто...

— Нет, просто нет. — Майкрофту не нравится то, что его перебили, Грег видит это по недовольно дернувшемуся уголку его рта. Но Грегу выпал шанс, и он его не упустит. — Просто выслушай меня, ладно? Дай мне возможность сказать.

Майкрофт немного отступает назад, слегка наклоняя голову и глядя на Грега сверху вниз. Значит, дает ему время. Хорошо.

— Я скучаю по тебе, — начинает Грег. — Безумно. Все время. Уже прошло шесть недель, как ты меня отшил, и мне все еще больно. Ты говоришь, что я должен все забыть, но как это сделать, если я так себя чувствую? И вдобавок, я знаю, что тебе тоже хреново. Джон рассказал мне, что происходило. Ну, он намекал на самом деле, но смысл примерно такой. — Грег делает глубокий вдох. — Так вот я это и понял. Что ты тоже по мне скучаешь. Я скучаю по тебе, и ты скучаешь по мне, и мы оба несчастны. Это неправильно.

— Это только предположения, — отвечает Майкрофт, тщательно взвешивая слова. — Осмелюсь сказать, Джон Уотсон не имеет возможности глубоко понимать специфику моей работы, хотя он, вероятно, думает иначе.

— Может быть, ты и прав. А Джон, вероятно, нет. Но я прав точно.

Майкрофт смотрит на него странным взглядом, возмущенно, и в то же время удивленно. И Грег продолжает.

— Ты отправлял мне сообщения, несмотря на то, что ненавидишь писать. Ты настоял на том, чтобы мы повторили то несостоявшееся обеденное свидание. Ты целовал меня рано утром, чтобы разбудить, потому что не хотел уходить, не попрощавшись. Майкрофт. Если ты собираешься стоять тут и говорить мне в лицо, что ты не испытываешь ко мне никаких чувств, это будет явная ложь. Мы оба знаем, что они есть.

Майкрофт дергает челюстью, но так ничего и не говорит, глаза внимательно изучают Грега, и тот думает, это наверняка значит, что он попал в точку. Он прав, и его крайне воодушевляет, что Майкрофт даже не пытается его перебивать.

— Ты сам сказал мне, на этой самой скамейке, что думаешь обо мне все время. Почему, думаешь, я выбрал это место? Наверное, и сам догадался, ты же умный парень. И вот еще, смотри. Я наткнулся на это несколько недель назад и просто не могу выкинуть из головы. — Грег достает свой телефон из кармана и с уже привычной легкостью отматывает переписку вверх. Он показывает телефон Майкрофту, чтобы прочитал сообщения, и тот вдруг становится невероятно грустным, словно Грег изрек какое-то волшебное слово, нажал на скрытую кнопку и в конце концов сумел отыскать уязвимое место.

— Ты попросил меня не прекращать тебя преследовать. Даже сказал «пожалуйста», — тихо говорит Грег. Он убирает телефон обратно в карман и встает. — Майкрофт. Я знаю, чего ты хочешь. Я знаю, что ты хочешь меня. Я не понимаю, почему ты упираешься, почему не позволяешь себе уступить, но я не могу просто сидеть тут и считать, что ничего нельзя изменить. Особенно если из-за этого мы оба чувствуем себя ужасно и одиноко. Ты можешь просто... позволить мне сделать тебя счастливым? Я знаю, что у меня получится. И я знаю, что ты сможешь сделать то же самое для меня. Ты сказал, что никакой выгоды во всем этом нет, а это глупо, потому что, насколько я могу судить, сделать друг друга счастливыми — это наилучшая выгода, которую можно получить.

— Я не... — начинает говорить Майкрофт, но не заканчивает предложение и смотрит на Грега. Он побледнел, и это немного тревожит. А ну как он упадет в обморок, пугается Грег. — Мы очень разные люди, Грегори. Ты хочешь от меня того, что я не способен тебе дать. Я не представляю, как все это должно происходить.

Он говорит искренне, и Грег это ценит. Словно ему удалось отделить политика от человека и, несмотря на костюм, несмотря на публичное место, несмотря на все то, что обычно заставляет Майкрофта держать броню, Грег наконец говорит с тем восхитительным веснушчатым человеком, который был у него в постели.

— Думаешь, мы правда такие разные? В смысле, да, я понимаю, у тебя частная школа, у меня общественная. У тебя затейливый обед из четырех блюд, у меня — немудреный чай. Но кроме этого у нас много общего.

— Грегори...

— Нет, нет, послушай. Мы оба трудоголики. Мы оба живем ради работы, и, скажем прямо, никто из нас не собирается это менять. И это нормально, разве нет? В этом мы похожи. Мы оба не очень общительные люди. Мы оба любим японскую кухню. И мы оба жаворонки!

Майкрофт вскидывает брови.

— Ты серьезно хочешь строить отношения на основании того, что мы оба любим рано вставать по утрам?

— Да. Да, хочу.

Майкрофт закрывает глаза и вздыхает, и Грег хочет схватить его за плечи и встряхнуть, чтобы он очнулся, ну пожалуйста.

— Кроме того, я еще не добрался до самого главного, — продолжает он. — Не схожесть, а различия помогают отношениям развиваться. Я хочу узнать о тебе все и показать тебе все, что есть у меня. Я хочу узнать, в чем мы различаемся, и сделать так, чтобы мы лучше подходили друг другу. Это же самое важное в отношениях, да?

— Грегори...

— Может, хватит уже возражать? Ради всего святого, если у нас еще есть что-то общее, так это упрямство. Видишь? С этого начинают все новые пары. У нас есть история, у нас есть причины быть вместе, и я, например, хочу узнать о тебе все, что только можно. Я думаю, ты восхитительный, и я хочу разгадывать тебя, как головоломку, этого достаточно?

— Грегори.

— Ложки!

Майкрофт замирает и пристально смотрит, подняв брови.

— Ложки?

— Да. Ложки. Сложенные ложки. Тебе нравится быть маленькой ложкой. Тебе нравится спать голым и без одеяла, и тебе нравится быть маленькой ложкой. Я люблю спать под кучей одеял, и мне нравится быть большой ложкой. И даже несмотря на то, что мы предпочитаем разные вещи, все равно получается, что спать нам комфортнее вместе. Разве ты не понимаешь? Это все потому, что мы дополняем друг друга. Заполняем пробелы в... что ты делаешь?

Где-то в середине предложения Майкрофт подходит к нему и теперь обхватывает лицо Грега ладонями. Это робкое касание, эти осторожные пальцы на его щеке заставляют Грега замолчать.

— Я пытаюсь заставить тебя замолчать, — бормочет Майкрофт и потом целует его, и весь мир вокруг тут же исчезает. Грег отвечает немедленно, обнимая Майкрофта и вплавляясь в него.

Грег так по нему скучал. Скучал по всему этому, скучал по его близости, скучал по тому, как педантично и до странности ревностно он целуется, скучал по запаху его дорогого одеколона. Если бы у Грега была возможность, он забрался бы к нему во внутренний карман пиджака, просто чтобы всегда быть рядом. Майкрофт разрывает поцелуй, но Грег не позволяет этому произойти, ловит губы Майкрофта своими и целует его с таким отчаянием, что готов к чертям утопить в нем их обоих. Руки Майкрофта сжимают ткань пиджака Грега, и он знает, просто знает и все, что он выиграл.

Майкрофт снова прерывает поцелуй, и теперь Грег не возражает, хотя бы потому, что в дыхании есть свои преимущества. Майкрофт проводит губами по его щеке, и Грег думает, что колени могут не выдержать его, переполненного безумной головокружительной радостью.

— Ты можешь прекратить болтать, бестолковый прекрасный тупица, — бормочет Майкрофт в уголок рта Грега. — Все во мне изнывает от тоски по тебе, и это совершенно ужасно, и в этом я виню тебя. Ты страшный человек, раз делаешь со мной такое.

— Я сейчас еще и слишком зацелован, чтобы хоть что-то соображать, — говорит Грег, и Майкрофт смеется.

— Ты подловил меня на жаворонках. Ну, более или менее. — Он вжимается лицом в шею Грега и глубоко дышит. Грег моргает, крепко обнимая Майкрофта за плечи, и понимает кое-что ослепительно важное, чувствуя себя весьма глупо, потому что не понял этого раньше.

Они на публике. Майкрофт целует его, обнимает и, видимо, полностью утверждает на него права — на публике. Солнце печет им головы, вокруг беззаботно прыгают белки, и на противоположной скамейке сидит странно выглядящая девушка-хиппи, которая кормит голубей сэндвичем с арахисовым маслом и смотрит на них с добродушным весельем. Ничто из этого не укрывается от Майкрофта, потому что от него ничего никогда и не укрывается, и он прижимается к Грегу так, словно мир рухнет, если он этого не сделает. Грег улыбается, чуть сильнее сжимает его в объятьях и думает, что никогда так никого не любил, как прямо сейчас любит Майкрофта.

— Со мной будет сложно, — бормочет Майкрофт ему в шею.

— Я знаю. Я не против. Я тоже не подарок.

— Ты будешь меня иногда ненавидеть. Меня часто не будет рядом.

— Насколько я знаю, ты будешь возвращаться ко мне.

— Я... эксцентричный.

— Вот так сюрприз.

Майкрофт посмеивается ему в шею, его пальцы сжимают ткань пиджака Грега так крепко, что тот думает, что она не выдержит. У Грега внутри сейчас все поет, словно его душа играет какую-то грандиозную увертюру, и он пытается найти правильные слова, чтобы сказать об этом Майкрофту.

Звонит телефон Грега, и у него вырывается смешок. Он выпутывается из объятий Майкрофта, чтобы достать сотовый. Майкрофт тихо откашливается, ладонями разглаживает свой пиджак и рубашку, поправляет галстук. Он очень взволнован и прикладывает все усилия, чтобы казаться непринужденным, и это совершенно очаровывает Грега так, что он хочет снова его поцеловать, чтобы все это нарушить. Он усмехается и отвечает на звонок.

Донован. Преступление. Мило. Вздыхая, он вешает трубку.

— Ну конечно, мне нужно идти. Работа.

— Постарайся не привлекать моего брата.

— Нет необходимости. Бытовая ссора плохо закончилась. Не каждое дело требует вмешательства Холмса, чтобы его раскрыть.

Он хватает Майкрофта за лацканы пиджака и притягивает для нового поцелуя, с закрытым ртом, но все равно настойчивого, как раз настолько страстного, чтобы оставить Майкрофта желать большего.

— Я жду тебя сегодня вечером у меня в квартире, слышишь?

— Непременно, — шепчет Майкрофт.

— Даже если будет поздно. Даже если в Канаде разразится гражданская война. Мне плевать, ты придешь, даже если мне придется лететь за тобой через полмира, чтобы притащить тебя самому.

— В Канаде?

— Ты понял, о чем я.

Майкрофт улыбается и кивает, и Грег делает шаг назад, все еще ему усмехаясь. Он машет ему, поворачивается, покачивая бедром чуть сильнее, чем необходимо, но через пару шагов снова оборачивается.

— Майкрофт?

— Да?

— А где ты живешь?

Майкрофт запрокидывает голову и смеется.

~~~

Майкрофт приходит раньше, чем Грег его ждал. Это так приятно, что Грег не может подобрать слов, они неторопливо целуются добрых десять минут, и Грег прижимает Майкрофта к входной двери. Поцелуй ленивый и медленный и говорит о том, что у них впереди годы, когда они могут позволить себе море страсти. У них в запасе все время мира для этого, для обжиманий, для изучающих рук, для секса и всей той настойчивости, что будет это сопровождать. Но сейчас они просто целуются, просто пробуют и примеряются, и их сердца идеально бьются в унисон. На Майкрофте сейчас другой костюм, в красивую тонкую полоску, не тот, что был на нем днем, и это странно, и Грег не понимает, зачем кому-то нужно создавать себе столько проблем, но все же в этом есть некоторая таинственность, и это его забавляет.

Грег разрывается от того, сколько хочет сказать и спросить, и носится по квартире, не в силах высказать ничего. Майкрофт снимает пиджак, аккуратно укладывает на одну из коробок и остается в рубашке, и Грег на момент замирает, чтобы оценить, потому что это, на самом деле, что-то новое. Майкрофт всегда либо в костюме, либо полностью без него, и несмотря на то, что в обоих вариантах были свои достоинства, в этом есть что-то по-настоящему интимное. Он больше не выглядит как гость.

Майкрофт тревожно разглядывает измочаленную, помятую коробку, задвинутую в угол. Грег пожимает плечами, вроде как извиняясь, и идет в кухню.

— Выпьешь? У меня есть... ну... вода. И еще есть пиво, но я сомневаюсь... Заварить чай?

— Воды будет достаточно, — говорит Майкрофт, осторожно приоткрывая одну из коробок и заглядывая внутрь так, словно ожидает, что на него оттуда может что-то выпрыгнуть.

— Хорошо, что ты пришел рано. Я могу приготовить ужин. Хочешь поужинать?

— А ты хорошо готовишь?

Грег усмехается.

— Я неплохо готовлю, этого достаточно?

— Думаю, я это переживу, — отвечает Майкрофт, и Грегу не нужно даже оборачиваться, чтобы понять, что тот улыбается. Он слышит это по голосу, как будто тепло подчеркивает его слова.

Грег достает из коробки кастрюлю и ставит на плиту.

— Я могу приготовить пасту, если хочешь. Придется заскочить в магазин внизу за свежими овощами. Для болоньезе.

— Хорошо.

— Правда?

— Да.

Майкрофт встает позади Грега, собственнически скользит руками по талии (чему Грег, признаться, рад), сцепляя руки на животе, и Грег чувствует спиной тепло его груди. Сердце на секунду замирает, словно готовая упорхнуть легкомысленная маленькая бабочка под ребрами. Ему кажется, что это странно — так себя чувствовать в его возрасте, но, может быть, это одна из тех вещей, которым другие могут только позавидовать, так что все хорошо.

— Я так рад, что ты здесь, — говорит Грег, с облегчением выдыхая, пока наливает Майкрофту воду.

— Должен сказать, что я тоже рад, что я здесь, — отзывается тот, устраивая подбородок на плече Грега.

— В самом деле? Потому что мне, помнится, пришлось чуть не силой заставлять тебя прийти.

Майкрофт молчит, прижимаясь губами к воротнику рубашки Грега. Грег чувствует, как движется его грудь, когда он дышит, спокойно и размеренно, и отчаянно хочет знать, о чем тот думает, но не решается спросить.

— Когда ты впервые предложил мне выпить, я спросил тебя почему, — произносит Майкрофт с такой осторожностью, что Грег буквально слышит, как тот по четыре раза обдумывает каждое слово. — Ты сказал, что тебе одиноко, и что думаешь, что мне тоже может быть одиноко.

— Да.

— Ты был прав.

Грег не знает, что на это ответить прямо сейчас, позволяя словам дойти до сознания, и накрывает руку Майкрофта своей.

— Я не подпускаю к себе людей слишком близко. Это моя привычка, которую не слишком люблю, но и не могу позволить себе от нее избавиться, — говорит Майкрофт.

— Я сейчас близко, — отвечает Грег, пропуская пальцы между пальцами Майкрофта.

— Ты практически вломился, да, — отзывается тот, переплетая пальцы сильнее и чуть сжимая. — Я... рад, что ты это сделал.

— Я рад, что ты мне позволил.

— Ну, я крайне тобой увлечен, — шепчет Майкрофт, прижимаясь носом за ухом Грега. Тот тихо фыркает.

— О, славненько. Ты мною увлечен. Как это мило с вашей стороны, сударь.

Майкрофт снова молчит, но Грег чувствует, как он улыбается в его волосы.

— Я люблю тебя, — выдыхает Грег и расслабленно откидывается назад, прижимаясь к Майкрофту. — Тебе не обязательно отвечать, просто чтобы ты знал. Люблю.

— Я знаю, — шепчет Майкрофт.

— И кажется, уже давно. Это вроде медленного огня где-то в затылке, которому я мог позволить разгореться после развода... погоди, это звучит не очень. В том смысле...

— Грегори?

— Да?

— Прекрати болтать.

Грег хохочет и нежно сжимает локти по бокам Майкрофта. Тот тихо посмеивается ему в шею и крепче обнимает за талию. Они стоят так какое-то время, пока желание обнять в ответ не становится нестерпимым, и тогда он поворачивается в объятиях Майкрофта. Обхватывает его лицо ладонями и целует, а потом скользит руками по плечам и крепко обнимает.

Так они и стоят, вжимаясь лицами в шеи друг друга, просто дышат и обнимаются, словно нагоняя то, чего им неделями не хватало. Грег чувствует, как его мир входит в привычную колею, будто ключ подходит к замку. Майкрофт отстраняется и целует его бровь.

— Вероятно, нам пора заняться чем-то более полезным, — говорит он.

— Ну не знаю, это вполне достойный способ тратить время, — усмехается в ответ Грег. Он щиплет Майкрофта за подбородок, проводит кончиками пальцев по шее, и тот отзывается дрожью на прикосновение, мягко хмыкая.

— Останешься на ночь?

— Мне нужно будет рано встать.

— Как всегда. Это нормально. Пока я могу засыпать рядом с тобой.

— Ужасно романтичное замечание, Грегори. Хотя, после твоей восхитительной речи о ложках, это, вероятно, не должно быть неожиданностью.

— Ох как смешно, — с усмешкой отвечает Грег и неохотно отступает. Передает Майкрофту стакан с водой и возвращается к кухонному столу, достает миску и ищет в кухонных шкафчиках все то, что ему пригодится, чтобы приготовить ужин, который бы впечатлил Майкрофта. Помидоры, думает он. Нужны помидоры и лук. Возможно, базилик.

Майкрофт стоя пьет воду, оглядывая гостиную. Грег замечает, как его взгляд останавливается на диване, этом отвратительно синем огре, и ощущает исключительное, почти постыдное отвращение к этой вещи. И может сказать, что Майкрофту диван тоже не нравится, он видит, как на секунду дергается уголок его рта вниз, и Грега это беспокоит. Он хочет, чтобы Майкрофту было уютно в его доме.

— Я просто ненавижу этот диван, — выдыхает Грег с извинениями в голосе.

Майкрофт еще некоторое время пренебрежительно рассматривает диван.

— Мы купим новый завтра. Побольше, — произносит Майкрофт, словно подводя итог, и точно не оценит, если Грег будет с ним спорить по этому поводу. Только Грег и не собирается оспаривать решение избавить свою гостиную от этой плюшевой мерзости. Ему интересно, позволит ли Майкрофт спалить этот диван. На самом деле, скорее всего, да. Даже, наверное, подаст коробок спичек.

Майкрофт ставит стакан и молча открывает одну из коробок у стены. Она оказывается заполнена дисками, и он начинает аккуратно расставлять их на пустых полках у стены. Грег наблюдает за ним и понимает, что он дома.

Конец