Темный Лес. Хранитель

Автор:  Амирам

Номинация: Лучший ориджинал

Фандом: Original

Число слов: 30126

Пейринг: ОМП / человек

Рейтинг: NC-17

Жанры: Angst,Fantasy,Romance

Предупреждения: Смерть персонажа

Год: 2014

Число просмотров: 645

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Хранитель с запертым сердцем и с прошлым, которое нужно забыть. В его жизни есть место только Темному Лесу.
Но как объяснить это тому, кто хочет его любви? Прогнать? Уйти? Или... сдаться?

Глава 1

***
Темный Лес, наверное, рос вечно. И не было у людей даже сказаний о том времени, когда был он молод. Видел он и Дремучие века, видел появление первых людей на этой земле, видел их попытки войти в него, понять и изучить. Видел, да только скрипели насмешливо древние деревья – не было людям ходу в его вековые рощи, не для них росла на полянах высокая трава, в которой наливались соком ягоды да прятались грибы. Не для них синели под высоким небом глубокие озера. Не для них распускали свои листья колдовские травки в заветный ночной час.
А жили в Темном Лесу такие же древние духи да существа, не только видевшие, но и забывшие Начало Времен. И старались они людям на глаза не показываться: сами в гости не ходили, да и к себе не звали.
Вот только случается так на земле: если какие законы кем поставлены, обязательно случится что-нибудь, и будут они нарушены. Вот и Темный Лес однажды изменил своим вековым правилам. Не спросил жителей лесных, никого в известие не поставил, а сделал так, как напел ему меняющийся мир, как душа его бездонная и безвременная выбрала…

***
Скачка была долгой. Уже и кони выбивались из сил, да и всадники едва держались в седлах, но сдаваться никто не собирался: ни убегающий юноша в голубом, богато украшенном камнями костюме, ни преследующий его человек в дорожной одежде. Черный плащ летел за ним, словно распахнутые крылья, и скачущий первым рыжеволосый юноша оглядывался с нарастающим страхом – ему очень не хотелось проиграть в этой скачке.
- Стой, Марид! – крикнул наконец преследователь, когда его конь, пришпоренный в окровавленные бока, резко рванул вперед.
Но юноша только стегнул своего коня стеком и, решившись, направил его к стене Темного Леса, горящей алым цветом в лучах закатного солнца.
- Глупец! – крикнул отчаянно преследователь, но Марид, видно, решил, что встреча с лесом не так страшна, как проигрыш в этой гонке.

Кони хрипели, желтая пена срывалась с разодранных удилами губ и летела назад по ветру; солнце, наконец, упало за горизонт и все погрузилось в густые, тревожные сумерки. Лес стремительно приближался, и вскоре конь Марида уже петлял между деревьями, а сам он едва уворачивался от низко нависающих ветвей, так и норовящих стегнуть по лицу.

*
- Что такое?! Кто там?! Наглость! Смотрите, смотрите, что творят! Я так любила этот цветок! – шептали со всех сторон потревоженные духи – лесавки. – Позовите папу! Папу! Пусть он разберется…

*
Под густыми кронами стало совсем темно, конь Марида уже практически не видел дороги и, конечно, зацепился за словно нарочно вылезшие из земли узловатые корни. Он успел коротко заржать и полетел кувырком, ломая ноги и едва не подмяв под собой сидящего на нем всадника.
Но Марид успел соскочить, хотя и покатился кубарем, раздирая руки и ноги о корни и колючие кусты. Падение оглушило его, он застонал, хватая ртом воздух, и еле встал на колени, вцепившись в толстый ствол дерева. Но тут сзади послышались торопливые шаги и его жестко рванули за воротник. Марид завалился назад, нелепо взмахнув руками, и прохрипел:
- Отпусти, Дайрим! Отстань от меня!
- Отстань? – нагнавший его Дайрим горько рассмеялся и снова рванул за вышитый ворот, рывком поднимая пойманного вверх. – Значит, теперь тебе хочется, чтобы тебя, предателя, оставили в покое? Разрешили спокойно уехать?
- Докажи! – прошипел Марид, изгибаясь, как кошка, в крепких руках.
- Ты же сам все знаешь, - сказал вдруг Дайрим, отпуская его и заглядывая в искаженное ненавистью лицо. – Просто ответь мне – почему? Почему ты предал нас? Предал… меня?
И столько было в его голосе боли, что шумевшая до этого листва Темного Леса вдруг притихла, словно тоже желая слышать ответ.
А ответом ему был… смех.
- А ты решил, что я влюблен в тебя? – Марид не мог удержаться от насмешки. Если бы он так не устал, подумал бы, стоит ли говорить такие слова в лицо бывшему любовнику. Но сейчас обычная осторожность оставила его. – Я никогда не любил тебя и в Замок ваш приехал только ради денег.
- Каких денег?.. – произнес Дайрим шепотом. Его глаза лихорадочно блестели в неярком свете звезд.
- Вот этих! – Марид повел рукой назад и топнул в ярости ногой, – его конь не подавал признаков жизни, а вокруг золотым ковром лежали высыпавшиеся из лопнувших седельных сумок монеты.
- Ты украл?
- Идиот! Всегда знал, что ты полный идиот! – Марид, оправившись от падения, наступал на растерявшегося Дайрима. – Эти деньги я заработал тем, что терпел тебя. И мне хорошо заплатили… – тут он, наконец, взглянул в горящие недобрым светом прищуренные глаза и замолчал.
- За что тебе заплатили, Марид? – глухо спросил Дайрим и даже не пошевелился, когда порыв ветра кинул ему в лицо его черные волосы, больно хлестнув по щеке.
- Не твое дело! – огрызнулся юноша и отступил на пару шагов. – Зачем ты поехал за мной? Оставь уже меня в покое!
- Ты должен объясниться…
- Я ничего тебе не должен! – закричал вдруг Марид, и лесавки, нависшие над ними на тонких, качающихся ветвях, с шорохом кинулись врассыпную. – Ты так мне надоел! – С каждым словом лицо Дайрима темнело, но Марид уже не замечал этого. – Не могу без дрожи вспомнить первый день в Замке! Эти твои тупые шутки о наших созвучных именах! Если бы ты знал, как мне было скучно и противно.
- Зачем тогда ты спал со мной?! – закричал вдруг Дайрим, хватая юношу за плечи, не замечая, как тянет за густые, каштановые волосы. – Почему не сказал все раньше?! Это ты дал нашим врагам планы Замка и его обороны, так? Или это еще не все…
Дайрим, в глазах которого плеснулось отчаяние, неверяще посмотрел на Марида и, отодвинув его с дороги, шагнул к коню.
- Отвали! – взвизгнул Марид и попытался остановить его, но Дайрим этого даже не заметил.

*
- Смотри, смотри, что сейчас будет, - шептали туманные, неясные фигурки, раскрыв большие, чуть светящиеся в темноте глаза.
- Ой, кажется, папа идет…
- Пусть, пусть идет!

*
Дайрим подошел к мертвому коню и рванул седельную сумку. Послышался треск, а следом звон, и на землю высыпались не только монеты, но и украшения. Они легко выскользнули из тонкой ткани, покрытой подозрительными бурыми пятнами. Перебирая в руках вспыхивающие в тусклом свете драгоценности, Дайрим, кажется, перестал дышать. Казалось невозможным поверить в то, что все это значило.
- Чья это кровь, Марид? – спросил он тихо, роняя украшения на землю, но продолжая держать в руках ткань, оказавшуюся тонким и длинным шарфом в едва подсохших пятнах крови.
- Что?.. Какая кровь? – отступил Марид на шаг, чувствуя, что вот она – смертельная опасность.
- Вот эта кровь на шарфе моей сестры.
- Я ничего не знаю! – воскликнул Марид дрожащим голосом и отступил еще дальше.
Дайрим медленно поднялся, стиснул шарф в руках, повернулся и посмотрел в его бледное до синевы лицо.
- Когда я приехал в Замок… в разграбленный Замок, в первую очередь я бросился в комнаты сестры. Ведь она единственная, кого я когда-либо любил. Кроме тебя… И я увидел ее. Мертвую. Рядом с пустыми шкатулками, в которых хранились драгоценности нашей семьи. Что ты можешь мне сказать на это, Марид?
И Марид, завороженный спокойным, тихим голосом, вздрогнул под горящим темным огнем взглядом и стал медленно отступать.
- Ничего… Это не я. Когда я пришел, она уже была мертва! Верь мне, Дайрим, это не я!..
Крик его потерялся среди толстых деревьев, они словно вздохнули и заскрипели. Обвиняя, подавляя…
- Дверь не была выломана, она была открыта изнутри. А сестра могла сделать это только тому, кому она доверяла. Тебе…
- Нет, мало ли кому она доверяла… - Марид наткнулся спиной на дерево и замер, впервые страшась Дайрима. Влюбленного, глупого Дайрима, играть с которым было так легко и весело.
- Ее кровь на твоих руках, Марид. Кто… ты?
- Я?.. Ты меня до сих пор не знаешь, - Марид усилием воли подавил предательскую дрожь и выпрямился. – Наконец-то ты спросил – кто я. Все время, все эти месяцы ты и знать меня не хотел.
- Я любил тебя…
- Да ни хрена! Ты любил того, кого придумал! – снова закричал Марид, чувствуя, что терять ему нечего. – Только ты, ты, ты! И твоя любовь. Как же ты мне надоел! А кто я на самом деле ты не видел! Придумал сказку и верил в нее. А твои мечты не мои проблемы!
- Я знаю достаточно…
- Да ну? Тогда ты должен знать, что я планировал ограбить вашу добренькую семейку. Просто взять денежки и свалить. Но тут ты со своими высокими чувствами. Ты меня вымотал, все пел – ты мой, ты мой! Поэтому пришлось сдать ваш Замок моим друзьям, чтобы свалить по-тихому, пока все бегают и кричат.
- Но погибли люди.
- Люди, - презрительно хмыкнул Марид. – Где они были, когда я ребенком умирал от голода, пока меня не подобрали такие же бандиты и не нашли мне работенку по душе. Я всегда любил смотреть на ваши тупые овечьи лица в тот момент, когда вы понимали, что денежки тю-тю, уплыли. Это и есть справедливость. И из вашего Замка я бы свалил, но тебе надо было все испортить!
Дайрим леденел с каждым услышанным словом. Руки его нервно сжимались до побелевших костяшек, он не слышал ничего, кроме голоса Марида, которого несло все дальше.

*
- Папа, смотри, какие смешные. Смотри, смотри. Кричат, как будто не знают, что здесь людям кричать нельзя. Давай их выгоним? Давай, папа?
- Нет, давайте посмотрим, что будет дальше, да? Интересно же! Очень, да, папа?

*
- И что же было дальше, расскажи, - попросил Дайрим мертвым голосом.
- А потом я решил взять не только деньги, но и эти побрякушки. Но твоя сестренка уже ухватилась за них своими тонкими ручонками. Не хотела отдавать. Глупая! Пришлось забрать силой.
- И что ты сделал с ней?..
- Ничего! Я толкнул ее, просто толкнул!
- Откуда тогда кровь?

Марид остановил свой рассказ, скривил губы и посмотрел на Дайрима вспыхнувшими холодным блеском глазами.
- Как же ты меня достал! – процедил он сквозь зубы. – Какого хрена ты вообще за мной поперся! Да, я убил ее! Доволен? Доволен?! – сорвался он на полный ненависти крик.
Дайрим вздрогнул всем телом, качнулся вперед и прошептал, не отводя взгляда:
- Думаешь, доволен? Пока нет, но поверь, сейчас я это исправлю.
- Как? – спросил было Марид, но стальная хватка на горле не дала ему продолжить.
Он захрипел, задергался, попытался вырваться, но сделать это было совершенно невозможно. Дайрим держал его крепко, постепенно сжимал пальцы сильнее и не отрываясь смотрел на Марида, жадно ловя все мелькающие в его глазах эмоции.
- Не бойся, держись, - прошептал он, склонившись к красному, натужному лицу. – Недолго терпеть, мой любимый. Марид… Марид. Как я люблю тебя, - Дайрим провел губами по слипшимся стрелками ресницам, поцеловал мокрые от слез щеки, рот, открытый в немом крике, и прикоснулся лбом ко лбу Марида. – Я слышу, ты кричишь, ты плачешь. И я плачу вместе с тобой, любимый.
Слабые удары Марида словно проходили мимо него: расцарапанные в кровь щеки, едва не выдавленные глаза, сильные пинки по ногам – он ничего не замечал, кроме глаз любимого.
- Мне так жаль, очень жаль, веришь? Ты разбил мне сердце, отнял все, что было мне дорого. Как я могу наградить тебя? Смертью, ты же знаешь, да? Знаешь… Ты все знаешь…
Шепот его становился все тише, он наверняка не заметил, как напрягся, задрожал, а потом перестал сопротивляться Марид, как он обмяк в его руках. И только когда тяжелое тело на подогнувшихся ногах осело вниз, на землю, Дайрим очнулся. Он непонимающе посмотрел на свои, сжатые на горле Марида, руки, на его лицо и зарыдал.

*
- Почему он воет? Зачем? Есть же волки. Есть волкодлаки, а он человек. Зачем?
- Он не воет, он плачет.
- Почему, почему? – нетерпеливо спрашивали раскачивающиеся на ветках взволнованные лесавки. Их волосы трепал ветер.
- Ему больше не с кем говорить, не видите? – отвечали другие важно. – Ему скучно, поэтому он плачет.
- Я бы тоже плакала, если бы убила вас всех…
- Папа, папа! Она хочет нас убить!
- Я не хочу!
- А ну, тихо! – застонали деревья.
- Хочет, хочет!
- А давайте играть? Я буду вас убивать, а потом выть!
- Давай, давай! Только сначала догони!

*
Дайрим едва мог дышать, слезы быстро кончились, словно ему нечем было оплакать его потери. Он застонал, рванул на груди одежду и впился пальцами в грудь. Внутри жгло, выкручивало и болело так, что сил терпеть не было. Словно сердце разбилось на острые осколки, которые жгут и режут, не щадя…
Дайрим опустился перед мертвым телом на колени и поднял безвольно откинутую голову. Отвел волосы с лица и заглянул в приоткрытые голубые глаза.
- Марид. Марид… Скажи мне, что все это неправда. Прошу тебя, скажи, что глупая шутка!
Но мертвые молчат. Во всяком случае, те, что еще не были подняты этой древней землей. И только корни, словно живые, клубясь, вылезли из земли и стали оплетать мертвое тело, тянуть его из судорожно сжатых рук Дайрима. Он вцепился в Марида, боролся, не хотел отдавать, но силы были неравны, и бездыханное тело все больше скрывалось под жирной, черной землей.
И тогда Дайрим вскочил, выхватил меч и с хриплым криком стал рубить деревья и корни. Стволы застонали под его ударами и под поднявшимся ветром, его хлестали ветви, до крови рассекали кожу, пытались оплести руки, но охваченный отчаянным бешенством Дайрим прорубался сквозь шевелящуюся чащу вглубь Леса. Куда угодно, лишь бы прочь от мертвого Марида. От мертвой мечты и от мертвой своей жизни.
Руки гудели, кровь заливала глаза, а деревья склонялись к нему, словно живые. Вокруг Дайрима вихрями крутились сухие листья и опавшая хвоя, кажется, мелькали лохматые девчонки, – с визгом и гиканьем поднимали они пыль с землею, норовили взвиться выше и засыпать глаза, но он, прикрыв лицо рукавом, продолжал махать мечом и идти дальше. Он уже не думал, что правда, а что морок, не думал, куда идти… боль гнала его, а цель была на кончике меча.

*
- Что он делает?! Папа! Папа! Смотри, он сошел с ума! Убить его. Надо убить, он делает больно, папа!
- Вот же мерзкий человек! Он нам не нравится!
- Папа, убери его!
- Тихо! Загалдели! Сам знаю, что делать. Ну-ка, зовите Водяного и Пущевика.
- Да здесь я давно… - с ветвей закапало.
- Чего надо? – прогудел маленький, приземистый Пущевик.
- Открывай путь к Сини.
- Прямо туда?..
- Туда ему и дорога! Пусть Синь его съест, пусть поглотит и тело, и душу навеки.
- Уверен, Лесовой?
- А как же, Водяной. Лесу понравится подношение. И ты приготовь все.
- А чего там готовить? Я Синью не командую, но она и так завсегда с радостью…

*
Деревья, до этого стоявшие живой стеной, вдруг словно расступились, но Дайрим этого даже не заметил. Он просто побежал вперед, отрубая нависающие ветви и не слыша ничего из-за бушующей крови в ушах. И только когда деревья разошлись в стороны, он остановился и замер, на несколько мгновений позабыв о своей боли.
Перед ним, в свете тонкого месяца, блестела белыми бликами чаша лесного озера. В темной раме обступающего леса озеро это, совершенно круглое, околдовывало, подавляло волю. Несмотря на сильный ветер, ни рябинки не портило абсолютно ровную его поверхность, только тихо шелестел камыш на его берегах, склоняя тяжелые темные головы.
И Дайрим вытер ладонью лицо, размазывая текущую из порезов кровь, и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Ослабевшие пальцы выпустили теплую рукоять, и меч упал, тут же затерявшись в высокой траве. Молочный туман нежной кошкой прильнул к ногам, оплел их и потянул за собой, все ближе к водной глади. К водной ли…
Дайрим покачнулся, медленно моргнул, чувствуя, как отпускает его из своих когтей боль, как тускнеют потери и предательство. На душе стало легче и он, не ожидая от самого себя, улыбнулся.
- Подари мне покой, прошу тебя. За это отдаю тебе кровь свою, жизнь свою и душу свою. Примешь ли мой дар взамен на забвение?..

Из тумана словно сплелся тонкий, ажурный мостик, который шел над водой к самой середине озера и там обрывался. Словно намекая… Словно прямо указывая.
И Дайрим не стал колебаться. Он смело ступил на призрачный мост и пошел вперед, все еще словно зачарованный, но на самом деле совершенно трезво понимая, где он и что собирается сделать.
Над самой серединой бездонной глади переплетения моста стали бледнеть, истончаться, клочками улетать по ветру, он закачался и вдруг исчез, истаял. И темная фигура человека тихо, без брызг и без всплеска ушла под воду. И даже круги не побежали по масляной, густо-синей поверхности, которая отражала белый свет месяца.

*
- Ну вот и все. Избавились, Водяной.
- Что-то неспокойно мне…
- Глупости. Неспокойно… Это мне неспокойно! Сколько деревьев порубил, сколько ветвей отращивать снова. Какой урон!
- Ладно уж, иди, Лесовик. Дел-то много.

Приземистая, низкая фигура, вся словно заросшая водорослями, которые свешивались с головы и с длинных тонких рук, осталась у Сини одна. Водяной посидел, глядя то на безмятежную Синь, то на черное небо. Послушал ветер да шепот русалок в реках, а потом тяжело встал, провел рукой над травой и ступил осторожно на влажный бережок, но тут же отдернул ногу – не время. И уже собирался уйти, как вдруг…
Это был первый и, наверное, последний раз, когда он так отчаянно звал Лесовика на помощь.
На поверхности Сини показался он. Ведьмак – Хранитель Леса.

Глава 2

Через много-много лет…

***
Хранитель шел по своему Темному Лесу не торопясь, наслаждаясь каждым шагом и каждым вздохом в этой теплой летней ночи. Словно из ниоткуда появлялась под его ногами тропка, раздвигая густую траву, обтекая попадающиеся камни, чтобы исчезнуть в двух шагах позади. Он не боялся споткнуться или заблудиться, хоть и стояла в лесу темная, густая темнота. Чуть светящимися глазами он видел все – от мелких жучков и паучков на своих невесомых паутинках, от каждой травинки и листка, до жителей леса, спящих или рыскающих в ночи, и духов, что скользили мимо него по своим делам. Ну, или по воле ветра.
Лесавки, эти несносные девчонки, снова не оставляли его в покое, и это несмотря на давний запрет их отца – Лесовика. Еще в первую свою ночь в Лесу, над озером Сини, повздорили они с ним, когда выясняли, место ли здесь для Хранителя. Но кто же может противостоять воле Темного Леса? И Лесовик не мог, но это не значило, что он принял все как есть и смирился.
Хранитель тихо хмыкнул, снова вспоминая то глупое, затянувшееся на долгое-долгое время противостояние. Лесовик спорить или ругаться больше и не пытался, да только если со всеми наладил Хранитель нормальные отношения, то тихая нелюбовь с Лесовиком порядком надоела. Даже Пущевик, уж насколько вредный старичок, и тот в последние годы не замахивался при встрече узловатым посохом, а просто делал вид, что не замечает. И это радовало. Глядишь, лет через четыреста-пятьсот и кивнет при встрече.

А вот дочки Лесовика его правил не придерживались, если и был кто в Лесу в курсе всех дел, так это они, вездесущие мелкие ведьмочки. Так Хранитель им и сказал, когда они очень уж нагло попытались обшарить его карманы.
- Мы? Нет, нет, мы не ведьмы, мы хорошие! – запели они хором, взлетая по веткам повыше. Чтоб не достал, если что. – Это Хранитель злой, ничего нам не принес! – Некоторые даже языки ему показали, сверкая глазенками из-под вечно растрепанных волос. – И даже Колика не прислал. Злой, злой и жадный! Ничего ему не расскажем больше!
Девчонки распалялись, галдели и перепрыгивали с ветки на ветку, обижаясь все больше, – Хранитель каяться не спешил и все так же шел, не сбавляя шага. Они уже решили обкидать его чем-нибудь, прошлогодними листьями, например, но он вдруг полыхнул глазами, нахмурился и строго сказал:
- А ну, цыц, непутевые! Дела у меня, ясно? Кто хочет – позже приходите на полянку у Кружевной речки. Будем русалок слушать и косы плести.
- Ой, правда? Придем, придем! – подобрели лесавки и с хихиканьем разбежались. Понимали – если дела, то не стоит Хранителю мешать и под ногами путаться. Ничего хорошего-то не выйдет. И папа не поможет, не спасет. Еще и добавит!
А Хранитель ускорил шаг, и вскоре Лес стал редеть, на стволах мелькнули теплые отсветы от костра, и вскоре он оказался на самой кромке лесной. Впереди до горизонта расстилались ровные, зеленые поля, а метрах в трех от деревьев горел костер, возле которого сидел старик.

***
Хранитель замер за деревьями, снова спрашивая себя, стоит ли делать то, о чем просит этот старик, один из самых сильных Знахарей окрестных деревень и городов. Он пригляделся внимательнее и заметил дрожание слабых уже рук, морщинистое, словно печеное яблоко, лицо, подрагивающую челюсть и водянистые, давно уже не видящие как следует глаза.
Старик, несмотря на теплую ночь, жался к огню, качал головой и шептал себе под нос. То ли вспоминал что-то, то ли пытался заглушить зовущие его сзади голоса. Ырка, кровожадная ночная тварь, хоть и боялась огня, но, оголодав, стояла во тьме, свесив руки до земли и сверкая глазами, и звала, звала старика на разные лады голосами из его прошлого.
- Милок. Чай не чужая я тебе, - пел приятный женский голос из ее клыкастой пасти. – Пошто не отвечаешь? Неужто забыл дни наши светлые, ночи наши долгие, любовь нашу крепкую?
Старик лишь крякал, потирал ладони и смотрел в огонь, бормоча себе под нос частушки.
- Папка, папка, смотри! – кричала ырка звонким голоском, подбираясь ближе. – Я лодочку пустил! Пошли, посмотришь!
Старик достал из-за пазухи фляжку и сделал долгий глоток. Ветерок донес аромат, и Хранитель с удивлением узнал свое снадобье для приведения в чувство. Действенный способ.
- Деда, а деда. Ты попробуешь мои сборы от нервов? Ну дед, давай! А то мне за травами идти, а вдруг живот прихватит! – озорно хохотнул молодой и приятный мужской голос, при звуках которого чуть вздрогнул даже Хранитель и сделал шаг вперед.

Старик хмыкнул, показал через плечо фигу и хотел уж снова приложиться к фляжке, но тут в лесу блеснули чьи-то светящиеся глаза. Он напрягся – неужто волкодлаки? – но среди деревьев показалась высокая тень и шагнула из-под сени Леса. К костру вышел сам Хранитель.
Старик удовлетворенно вздохнул, спрятал фляжку и медленно, придерживая слабые колени, встал.
- Приветствую тебя, Хранитель Темного Леса, Ведьмак! – склонил он седую голову.
- Опять ты со своими выкрутасами, - махнул рукой Хранитель и вошел в круг света. – Смотрю, не скучно тебе, - он кивнул во тьму, где ырка взвыла коротко и яростно и метнулась прочь – искать другого заплутавшего ночью в степи путника.
- Так балует, что с нее взять, - усмехнулся старик и так же медленно сел. – Я ж оборачиваться не собираюсь. А так не страшно тому, кто пращуров чтит. Да ты присаживайся, Хранитель, - он кивнул на тощий мешок на другой стороне костра.
- Сколько раз говорить тебе – зови меня Дайрим. Или Знахарь Дайрим. А ты все по-своему.
- Ну так и что же? Стар я уже переучиваться.
- Ты всю жизнь переучиваешься, смолоду, - буркнул Дайрим и сел, глядя на старика, глаза которого горели радостью. – Чего сияешь?
- Так я это… Не сияю. Просто рад, что ты согласен исполнить мою просьбу.
- С чего взял, что я согласен?
- Не был бы, не пришел, - резонно заметил старик и добавил: - Да и коловертыш твой крутился здесь ввечеру. Напугал – страсть!
- Тебя напугаешь, - Дайрим свистнул, и во тьме послышались легкие прыжки. Через несколько секунд рядом оказался черный, ушастый и лохматый зверек, похожий и на зайца, и на кошку, и еще тьма разберет на кого. Он пошевелил ушами, сел рядом с Дайримом и подставил голову под его ладонь.
- Я. Смотреть. Ырка ууу. Ушла, - проскрипел он отрывисто и довольно замолчал, выполнив свой долг.
- Ну вот, - кашляюще засмеялся старик. – Чудика своего послал меня охранять. Чтоб зазря я не пропал, значится.
- Какой ты проницательный, старик, - задумчиво сказал Дайрим. Глаза его мерцали. – Все видишь, все понимаешь…. А понимаешь, что если я выполню твою просьбу, тебя больше не будет? Исчезнешь ты, растворишься. Съест тебя Лес и имя не вспомнит.
- Ничего, есть кому имя мое помнить, - серьезно ответил старик, выпрямляясь. – Тебе не понять, ты же… Хранитель, - в голосе старика послышалось благоговение и даже… зависть. – А я всю жизнь мечтал войти в Темный Лес. Стать его частью, жить его жизнью, слиться с ним. Но я простой человек. Пусть Знахарь, но простой. Не сгодился…
- Так ты пытался?
- Не принял меня Лес. Не говорил со мной, не впустил. Видать, слаб я для него при жизни был. Зато хоть так с ним соединюсь!
- И ничего тебя не держит?
- Ничего!
- А ырка чего так старалась?
- Так я и не оглянулся, - усмехнулся старик. – Жена? Ночью хорошо было, а днем баба как баба. Много таких. И как я, таких мужиков тоже много. Сын? Он вырос давно и живет себе в городе. Ко мне носа не кажет. Так что этим меня не проймешь. А Новэ… Он хорош, сильный Знахарь будет вместо меня. Но любить его так, чтобы отказаться от мечты? Нет. Я уже и сказал всем, что к брату переезжаю. Попрощался. Столько нервов, столько споров. Поверь мне, против напора, что я выдержал, твои вопросы легкие и не ослабят мою уверенность. Дайрим, не держит меня никто и ничто в этом мире. Вот и прошу тебя – дай мне стать частью Леса. Это все, чего я в конце жизни хочу.
Дайрим молча смотрел на него и думал, что вот так и пролетает человеческая жизнь. И в конце ее не остается ничего, что могло бы задержать, не дать уйти без возврата. Этот старик, Знахарь, жил среди людей, исцелял их, отдавал им все силы, но в конце жизни хочет одного – раствориться в Темном Лесу. Стать частью, очень малой, незаметной частью его силы.
Ну, что ж. Значит, так тому и быть.
- Ладно, старик. Я выполню твое желание.
Старый Знахарь только в этот момент понял, в каком напряжении был все эти трое суток, что провел у кромки Леса, ожидая ответа Хранителя. Он со вздохом облегчения расслабился. Расправил плечи, широко улыбнулся и вдруг схватился за сердце.
- Ох, Дайрим. Дай чего-нибудь. А то не дотяну до мечты своей…
- Что с тобой?
- Сердце на радостях прихватило…
Дайрим кивнул, протянул руку к своему зверьку, к Колику, и тот распахнул широко свою пасть, открывая доступ к объемному зобу, в котором легко умещалось все, что было Хранителю нужно. Все и в любых количествах.
Дайрим сунул в пасть руку, сразу же нашел нужный пузырек и влил в рот старика несколько капель. Тот, побледневший, прикрыл глаза, задышал нарочито ровно и спокойно и уже через несколько секунд расслабился – снадобье помогло.
- Вот тебе еще причина, - хмуро сказал он, растирая грудь. – Мои сборы так быстро никогда не помогают. А твои так сразу.
- Это же колдовские травы, из Темного Леса.
- Именно, - старик снова сел ровно. – А я всю жизнь по березникам да лесочкам мыкался, по полям. Простые, слабые травки собирал, пытался людям помочь. Вот и понимай теперь, почему я этого так хочу. Чуда я хочу…
- Неужто вся жизнь твоя так и прошла?
- А ты не на мою, на свою жизнь посмотри получше, - переменил вдруг тему старик. – Я-то уж пожил, а вот ты что?
- Что? – не понял Дайрим. – Я живу.
- А то! Развел тут, понимаешь… Парень сохнет, тоскует. Надеется, дурачок мелкий, да верит!
- Старик… - начал было Дайрим, но тот только махнул рукой.
- А чего? Что не так сказал-то? Я знаю, что люб ты ему, но он пока не понимает, что ты Лесу своему Темному принадлежишь. А больше никому.
- Люб? С чего ты взял? Ничего у нас не было, да и не будет, кроме…
- Да знаю я, чем вы с ним занимаетесь, - махнул рукой старик. – Но про это ты не мне сказать должен, а ему. Чтоб не мечтал о тебе, дурень, не сох, да в сторону Леса не смотрел. Так и скажи: так, мол, и так, не нужен ты мне.
- Молчи старик, - с угрозой в голосе сказал Дайрим, поднимаясь. – Не твоего ума дело!
Старик серьезно посмотрел на Хранителя с непривычно взволнованным лицом, заглянул ему в светящиеся глаза и вдруг легко согласился.
- А и правда, не мое. Делай, что хочешь, Хранитель Леса. Мое дело до места дошкандыбать, а вы поди уж и сами разберетесь.
- Правильно мыслишь, - кивнул Дайрим. – Раз тебя ничто больше не держит, тогда пойдем. Ночь не растянется, как нам надобно, а у меня еще есть дела.
- А какие? – вырвалось у старика нечаянно, но он тут же замахал руками и стал отнекиваться.
- Почему бы не сказать? – пожал плечами Даир. – Сегодня месяц ясный, круглится да наполняется, русалки выйдут косы плести и петь будут. И травки кое-какие цветут, надо собрать.
- Русалки, - вздохнул старик тоскливо и поднялся. – Видал я их издалека. А одну как-то звал, да она лишь посмеялась, да уплыла. А правда, что они такие, - он выразительно округлил себе грудь и бедра.
- Они всякие, - ответил Дайрим серьезно. – Готов?
- Готов! – твердо сказал старик, подгреб к огню ногой землю, засыпая его, и шагнул вслед за Дайримом к Лесу.

***
- Опоздал! Совсем опоздал! – закричали лесавки, едва Хранитель вышел из-за деревьев на поляну у реки. – А мы его ждем, русалочкам милым не подпеваем, а он не торопится! Нет, не торопится! – щебетали девчонки, окружая присевшего в густую траву Дайрима.
- А что, уже пели?
- Пели и танцевали. Да, прямо в речке танцевали. А на бережок не выходят, у них ножек сейчас нету! – хихикали лесавки, усаживаясь рядом. Неуютно им было на земле, но полянка на пологом берегу была большая, так что с ветвей совсем уж неудобно смотреть да разговаривать.
- Замолчите, дурынды лесные! – грудным голосом осадила их русалка, подплывая к самому берегу и опираясь локтями на корягу. – Здравствуй, Хранитель. Давно не заглядывал.
- Здравствуй, Руслана. Некогда все.
- Врешь ведь, - насмешливо прищурилась русалка и повела белым плечом, сбрасывая косу на спину. – Не скучал, видать.
- А споешь мне? – перевел разговор Даир. - У тебя голос волшебный.
- Волшебный то волшебный. Да на тебя, Хранитель наш, не действует. Что ж ты не приходишь больше? Ко мне не приходишь, - шепнула она, наклонившись ближе.
- Руслана, не начинай, - предупредил ее Дайрим, но Руслану понесло.
- Это у меня сейчас только хвост, а скоро и ноги будут, и все остальное. Приходи, Дайрим. Поиграем, - она прикусила губу и прикрыла томно веки. Лесавки восхищенно замерли, даже хихикать перестали. – Или позабыл ты, что дОлжно, а что нет делать Хранителю?
- О чем это ты? – недобро прищурился Дайрим.
- Не о чем, а о ком. О тебе. А что? Связался ты с кем-то за пределами Леса, разве неправда? А так не годится. Ты Хранитель наш, чего ж ты у людей-то забыл?
- Ты, видно, совсем ум потеряла, Руслана? Уж с тобой не стану говорить о том, что я должен, а что нет! – жестко ответил Дайрим, выпрямляясь. – Или мне поучить тебя?
Лесавки, напуганные его видом, отпрянули.
- Не надо учить, - испугалась вдруг Руслана. – Разве ж я спорю с тобой? – спросила она жалобно. – Только тяжко мне, давит что-то. Скучаю…
- Не по мне ты скучаешь, а по силе моей, - сверкнул глазами Дайрим. – Да и луна пока силу не набрала, вот и маешься. Лучше спой, тяжесть с души сбрось. Вот тебе и полегчает.
Руслана вздохнула да глянула на него с такой тоской, что девчонки, округлив ротики, посмотрели на Дайрима.
- Ой, Хранитель, ты ее обидел, что ли? Чего это она? Почему в гости не приходишь? А вот мы тебе сейчас отомстим, да, девочки? Точно, точно отомстим!
- Не обижал я, - вздохнул Дайрим. – Не смущай малышек, - это он сказал уже Руслане, что оскалилась насмешливо и оттолкнулась от коряги.
- А что я сказала? Подумаешь, несу всякое. Ночь такая!.. – Она закружилась, захохотала и нырнула, шлепнув по воде хвостом.
- Споешь ли? – крикнул ей вслед Дайрим и с облегчением услышал «да», когда Руслана вынырнула среди подруг.
- Она не обижается больше? – забеспокоились лесавки. – А почему такая? Это потому, что ножек сейчас нету, да? Ничего, скоро будут, просто время не то. Луна не на том месте. Петь, петь надо, чтобы тоска ушла. Разве она не знает? – кружились они рядом, заскакивали на колени и дергали за одежду.
- Угомонитесь уже, - усмехнулся Дайрим. – А косы когда плести собирались?
- Ой, косы, косы плести! – девчонки забеспокоились, забегали, а потом уселись в кружок спинами друг к другу. Стали дергать за волосы соседку спереди, пытаться плести косички, но то ли волосы не хотели укладываться в косы, то ли терпения у лесавок было маловато, но уже через десять минут покой засмотревшегося в небо Дайрима снова был нарушен. Девчонки и его не оставили в своей кутерьме, пока носились вокруг, представляя себя русалками и поводя худенькими плечиками. Только взгляд, как у Русланы, у них не получался.
- Закружили, непутевые, - вздохнул он с улыбкой. – Колик, поди сюда!
К Дайриму подбежал его зверек и, прижав ушки, посмотрел на лесавок.
- Уши. Драть. Нельзя! – сказал он строго и оскалил белые зубки.
Девчонки так и покатились с хохотом, тут же забыв про косы, русалок и их неизбывную тоску, а Дайрим потянулся, сунул руку в пасть Колика и вытащил широкую чашку, полную морса.
- Что это? Что? Вкусно? – зашептали лесавки, подходя ближе. – С медом? Из ягодок?
- Вкусно. Из ягодок. А ну, взяли травинки и пить!
Лесавки повыдергивали травинки, сунул концы в чашу и стали пить, наконец-то одарив Дайрима тишиной. Он встал, отошел на самый край берега и прислушался, – ветер шумел листвой, русалки шептались, выбирая песню, чтобы порадовать редко заглядывающего к ним Хранителя, а Лес полнился неясным гулом жизней и смертей. И все было как всегда, правильно, как надо.

Вот только тянуло неясной болью в груди у Дайрима. Сердце, обычно стучащее размеренно и спокойно, сейчас ныло и сбивалось с ритма. Словно взволновало его что-то. И он даже знал, что именно. Слова старика Знахаря о… Новэ.
Тот даже перед самой Синью, когда раскинулся перед ним черный провал озера, остановился у самого мостика и сказал Дайриму, прищурив выцветшие глаза:
- Не обижай его, Хранитель. Береги. Или просто оставь. Пожалей человека!
Дайрим растерялся и не успел ничего ответить – старик пошел по мостику, а когда тот стал таять под его ногами, обернулся, посмотрел сияющими счастливыми глазами и тихо опустился в густую, чернильную воду.
И оставил Дайрима с роем мыслей, не дающих теперь покоя.
Новэ, молодой помощник старика, старательный, сильный и талантливый, он с первого дня знакомства глаз с Дайрима не сводил, при встречах тянулся, явно хотел близости. Дайрим чувствовал это, знал. И не отказал ни ему, ни себе в удовольствии. А зачем еще тогда на свете жить? Вот и с Новэ до сих пор все так гладко выходило.
Судя по словам старика – до поры до времени. Ну какие чувства могут быть между Хранителем Леса и простым Знахарем? Да и нет у Дайрима чувств никаких. Он даже знал, почему, но не любил вспоминать. Все в Сини утонуло и не стоит ворошить былое.

Русалки наконец-то завели тихую песню, что разносилась над водной гладью, отражалась от стен высоких деревьев и улетала в небо. Что-то нежное да тоскливое, берущее за душу. Дайрим смотрел на их белые тела, кружащиеся в воде, слушал переливы голосов, и его собственная душа заныла вместе с песней. Хотелось чего-то… Он еще помнил это томление, хоть и не ощущал его со всей силой, как в прежней своей жизни.
Новэ…
Они чужие друг другу, разве простое удовольствие может связать крепко-накрепко? Нет, это же всего лишь тело, а душа Хранителя принадлежит его Лесу… Как и людская душа Знахаря принадлежит их миру.
Вот только Новэ, видимо, правил этих не знал.
Дайрим вздохнул, раздраженно встряхнул головой и повернулся в сторону Леса. Тот зашумел, прогоняя лишние мысли, ветерок прошелся прохладной волной по лицу Хранителя и по сердцу, остужая его и успокаивая. Что значат людские слова? Что значат их мелкое беспокойство перед лицом вечного Темного Леса? Голоса русалок крепли, песня разносилась по округе, привлекая лесных жителей, чьи тени мелькали за стеной деревьев. А душа Хранителя очищалась, сердце успокаивалось и билось теперь ровно и спокойно.
Дайрим встряхнулся, сбросил с себя ненужные эмоции и пошел к лесу. Ночь идет, надо и делом заняться, травы собрать.
Среди деревьев показался Лесовой. Поправил свою широкополую, заросшую мхом шляпу, сверкнул сурово глазами на притихших лесавок, вымазанных в сладком морсе, и взглянул коротко на Хранителя. Дайриму показалось, что даже кивнул, но свет месяца не проникал под тяжелые ветви, так что уверенности не было. Но Дайрим сам склонил голову в приветствии, а потом пошел в другую сторону, туда, где росла нужная ему трава.

***
Дайрим вошел в лес, с удовлетворением услышал, как нагоняет его Колик, и быстро пошел по появляющейся тропке. Она вела его вдаль, прочь от Кружевной реки, на которой тосковали русалки, петляла между холмов, поросших высоченными елями, земля под которыми была покрыта толстым и мягким покровом опавших иголок, а под корнями селились волкодлаки, когда приходила пора растить щенков. Вот и сейчас светящиеся точки глаз следили за Хранителем из темноты. Звери вздыхали, тявкали, коротко лязгали челюстями, но близко не подходили.
Потом тропа свернула на восток, в сторону пересохшего русла реки, и вскоре Хранитель уже шел между поднимающимися вверх, заросшими тонкими деревцами берегами, стараясь не поскользнуться на осклизлых камнях и не наступить случайно на свернувшихся кольцами разноцветных змей разных размеров. Колик, недовольно ворча и огрызаясь на шипение потревоженных гадов, ковылял следом, перекинув на спину длинные уши.
Наконец берега стали понижаться, камни высохли и уже не норовили выскользнуть из-под ног, и Дайрим вышел на край высокого обрыва. Здесь, на небольшой поляне, на которую он легко попал, свернув налево вдоль края, росла редкая трава, необходимая Хранителю несколько раз в год. Дайрим размял плечи, наклонился и стал рвать по одному тонкие стебельки, которые тут же подхватывал Колик в свой зоб.

Через час работа была закончена, и Дайрим сел отдохнуть. Небо на востоке начало светлеть, и перед ним, с высоты, открывался вид не только на верхушки деревьев, но и на поля, лежащие за лесной границей, и на одну из редких деревень, окружавших Темный Лес.
Дайрим устало провел рукой по лицу, задержался пальцами на тонком узоре, что тонкой красной вязью изгибался на его левой щеке, и усмехнулся. Сейчас он был как никогда далек от людей. От их чувств и их желаний.
И ему даже думать о них не стоило. Как пришло, так и уйдет. Хорошего от этих чувств человечьих ничего не будет.
Это Дайрим знал точно. По собственному опыту.

Он отвернулся от панорамы, подозвал Колика и взял себе несколько травинок. Сунул в рот и, тщательно прожевав, проглотил.
Он потерял себя сразу же. Теперь он был не просто бывшим человеком, который стал Хранителем благодаря воле Темного Леса и Сини, теперь он сам был этим Лесом. А Синь смотрела на него, раскрыв свой черный, бездонный глаз.
Дайрим почувствовал Лес, как свой организм, все было ему доступно. Огромный, Лес жил, дышал, тяжело ворочался или резво крутился в танце существования. Тоска, приходящая в Лес в это время, развеивалась с голосами русалок. Кто-то умирал, кто-то убивал. Кто-то рождался или дарил жизнь. Появилось несколько новых жителей, и Хранителю стоило пойти с ними познакомиться. И все было в порядке.

Дайрим и сам не знал, когда пришел в себя, только солнце уже поднялось над горизонтом и теперь светило ему прямо в лицо. Он еще успел подумать, что стоило бы заниматься этим где-нибудь в кустах, а еще лучше дома, под крышей, но сознание покинуло его, и он заснул, уронив голову на траву.
Через несколько минут из леса вышел огромный бурый медведь. Он повел черным носом, подошел ближе и обнюхал Дайрима. А потом наломал с ближайшего деревца ворох веток и насыпал их на него сверху, уберегая от солнца.
- Спасибо. Берендей. Я говорить, - закивал Колик, подползая Дайриму под руку и сонно жмурясь на медведя.
Тот рыкнул, кивнул большой головой и медленно, вперевалку, скрылся в лесу. И никто больше не смел нарушить покой Хранителя.
Кроме его снов…

Глава 3

***
У Новэ с раннего утра выдался «жаркий» денек. И это несмотря на довольно прохладную, дождливую погоду.
Во-первых, с самого утра к нему в дверь стукнула дочь старосты – у отца еще вечером начались колики. Всю ночь прождали, а теперь вот и к Знахарю пришлось обратиться.
Новэ, конечно, быстро собрался: второпях оделся, закрутил волосы в жгут и закинул на плечо всегда готовую сумку со снадобьями, что висела в сенях на гвоздике. Не запирая дверь, выскочил в свежесть раннего утра и помчался вслед за Маринкой, перепрыгивая через лужи.
Освободился он часам к девяти, порядком вымотанный капризами старосты. Так и подмывало сказать ему пару ласковых, но Новэ с уважением к возрасту сдержался, только посоветовал не жра… не кушать так много мучного на ночь.

Еще на подходе к дому началось во-вторых. У ворот его ждал Касым, муж ходящей на сносях Алейки. Едва совладав с собой, с трясущимися губами он сообщил, что у жены отошли воды, и теперь она лежит на лавке, стонет, да зовет его, Знахаря.
- Боится она, - говорил Касым торопливо, словно боялся, что Новэ откажет. – Первый же раз, а старик Знахарь до отъезда сказал, что двойня. Вот и не подпускает к себе повитуху.
- Хорошо, - кивнул Новэ, ставя кувшин с парным молоком, что вручила ему в уплату за лечение отца Маринка, на крыльцо. – Пойдем.
И они пошли, а вернее – побежали. Хотелось управиться побыстрее, потому что совсем другие планы были у Новэ на сегодняшний день. Не по больным да роженицам бы ему бегать, а спокойно приготовиться и пойти на ярмарку. Не сказать, что у него там много дел, но сегодня, он был уверен, в деревню придет Дайрим, Хранитель Темного Леса. А вот с ним встретиться было необходимо. Жизненно необходимо.

Новэ вихрем влетел в дом Касыма, огляделся, кивнул приветственно Домовику, который осторожно выглядывал из-за печи, возбужденно блестя глазами, и посмотрел на лежащую на широкой лавке Алейку. Она часто дышала и иногда чуть выгибалась, не в силах сдержать стонов.
- Доброе утро, - поднялась ему навстречу свекровь. – А мы вот ждем, воду согрели, полотенца приготовили.
- Это хорошо, - он поставил сумку на лавку и строго посмотрел на Алейку. – А где повитуха?
- Так ведь двойня. Без Знахаря никак, - прошептала та, но Новэ только хмыкнул.
- Слушай, что говорят.
Он выглянул в сени, окликнул замершего без дела Касыма и сразу же отдал кучу распоряжений. И если в душе еще опасался, что его не будут слушать, ведь до недавнего времени был он всего лишь учеником Знахаря, то этого не произошло. Касым, повитуха, свекровь Алейки и она сама – все споро делали то, что он говорил, и ставить под сомнение его авторитет и знания не пытались.
Но пока он доставал склянки, успокаивал Алейку и прикидывал, какие сборы ей можно дать, все равно не переставал думать о том, что сегодня он увидит Дайрима. Рано или поздно, но совершенно точно. Хоть следом в поля за ним кинется. И, возможно, не только увидит, но и… На этих мыслях по коже его табуном побежали мурашки, и Новэ постарался сосредоточиться на деле.
Он посмотрел раскрытие, пощупал живот и посчитал время между схватками. По всему выходило, что успеть он еще может, но только если Алейка начнет рожать вот прямо сейчас.
- Давай, дорогая, тужься, - повторял он снова и снова, шептал животу и роженице, наговаривал на чашку с заваренными им травами, пока подавал ее Алейке для подкрепления сил.
И то ли это помогло, то ли малышам уже не терпелось, но дело пошло. Они с повитухой только успевали поворачиваться: помочь малышам появиться на свет, обмыть их, перерезать пуповину и дать в руки обессиленной, но счастливой матери и бледному отцу, который и двух слов вымолвить не мог от привалившего счастья.
- Все, молодец! Умница, видишь, совсем не страшно. Теперь полежи, отдохни, - погладил Новэ Алейку по влажным волосам и повернулся к ее свекрови. – Сборы мои заваривайте и давайте пить еще пару раз, но только сегодня. Помогут молоко выгнать, да и сил наберется, - он нагнулся и стал быстро собирать свою сумку. – Если что – зовите, но не сегодня. Занят буду.
Последние слова он сказал уже от дверей, и свекровь едва успела сунуть ему в руки узелок с чем-то вкусно пахнущим перед тем, как он убежал.

- Только бы не опоздать, только бы никто больше сегодня не пришел, - бормотал он себе под нос, летя по узкой деревенской улочке. Проходила она позади садов, по краю деревни, и хорошо сокращала Новэ путь, срезая дорогу до его дома, который стоял у самого березника, на отшибе деревни.
Там жили они со стариком Знахарем долгие годы. Тот готовил Новэ себе на смену, показывал ему места, где растут самые сильные травы, учил, как надо их сушить и смешивать, как готовить отвары, сборы да снадобья. И около года назад, там же, на краю раскинувшегося за березником поля, уходящего к самому горизонту, Новэ впервые увидел его – Хранителя Темного Леса.
И больше не смог выкинуть ни из своей головы, ни из своего сердца. Даже смотреть по-прежнему ни на кого больше не мог. Перестал заигрывать с девками, не велся на призывные взгляды парней. Смеялся, веселился на гуляньях, но уединяться ни с кем не спешил, как отрезало.
Дайрим почти никогда не появлялся в деревне, а если и приходил – только на ярмарку. Поэтому и не встретились они с Новэ раньше. Но потом стал парень сам ходить на край Темного Леса вместо старика. А заглядывать туда приходилось довольно регулярно. То одному надо хворь быстро снять, а обычные снадобья не помогают, то другого на ноги после травмы какой поставить. То малыш заболеет, то мужика зверь поломает, то роды тяжелые. Вот и бегал Новэ, словно на свидания. Каждый раз волновался, дыхание подводило, а в груди разливались то холод страха, то жар желания.

А Дайрим все видел и все понимал. Да и как скрыть от него то, что рвется из молодого сердца, что жжет изнутри и покоя не дает? И однажды, у кромки Леса, когда Новэ сидел поодаль от пришедших за колдовскими снадобьями людей из других селений, появившийся из Леса Хранитель выделил его из толпы, посмотрел внимательно, оценивающе. Новэ испугался, подумал, что сейчас Дайрим спросит, какого лешего он на него уставился, и прогонит, но тот его удивил. Даже не так – поразил в самое сердце.
Когда все стоявшие впереди просители получили то, за чем пришли, Новэ подошел к Дайриму, отчаянно пытаясь объяснить и путаясь при этом в словах, что именно ему надо. А тот, не дав и минуты на размышления, крепко взял его за плечо и притянул к себе.
- Что ты хочешь? – спросил горячо, глядя на Новэ невозможными, мерцающими глазами.
- Я… мне сбор Лесной. Тот, что… ночной… от укусов… разрывов.
- Не то, - чуть скривил губы Даир. – Давай-ка еще раз: что ты хочешь от меня, Новэ?
И Новэ, пропустив пару ударов сердца, измученный неудовлетворенностью, выдохнул:
- Тебя.
- Уверен? Ты вообще знаешь, о чем говоришь?
Новэ чувствовал, как этот насмешливый тон прожигает его, мучает.
- Мне уже почти двадцать! Конечно, я пробо… Я знаю! – твердо ответил он и выпрямился, но Дайрим тут же сжал пальцы и притянул его ближе.
- И где ты успел попробовать?
- Я… Нет, я не пробовал, - торопливо стал оправдываться Новэ. – Просто я… я знаю, что и как бывает. Видел… - совершенно запутался он и облизнул вмиг пересохшие губы. – Я тебя хочу. Очень, - выдохнул наконец и потянулся к губам Дайрима.
Тот взглянул с непониманием, но сразу отстраняться не стал, правда, когда губы Новэ коснулись его собственных, он лишь мазнул в ответ своими. Словно не хотел. Или… не помнил, зачем это надо.
И все было так и не совсем не так, как хотел и представлял себе Новэ. Руки Дайрима, прикосновения, вздохи и тихие, чуть насмешливые слова – все это сильно действовало на него. Его словно огнем опаляло при каждом вздохе, при каждом взгляде в эти невозможные глаза.
Дайрим не целовал его губы, но не отрывался от шеи, от плеч, с которых незаметно стягивал рубашку. От груди, прикосновения к которой твердых и горячих губ заставляли Новэ стонать и хвататься за крепкие плечи. В животе нарастал жар, колени подгибались, дышать становилось трудно, но все это ни в какое сравнение не шло с тем, что творилось в его сердце. Хотелось то ли плакать, то ли кричать от восторга.
Новэ смотрел на черные, отливающие синевой волосы, на густые ресницы, на губы, что скользили по его телу, и едва сдерживался, чтобы не сорваться. Было страшно разочаровать Дайрима, показаться ему незрелым и слабым, поэтому Новэ старался. Стонал, но не шептал, боясь выдать себя. Прогибался, послушно раздевался, в ответ тянул с плеч Дайрима его одежду, но не позволял себе прижиматься так, как требовало сердце.
Под сильными руками послушно повернулся спиной, хотя ему так хотелось смотреть Дайриму в лицо, ловить все оттенки его эмоций, запомнить их, чтобы потом прокручивать в памяти снова и снова.
Было больно. Жарко, обжигающе, невероятно приятно. Новэ вцепился в траву, сжал ее в руках и подавался, подавался назад, навстречу толчкам Дайрима. Широкая ладонь, погладившая его по спине, вызвала почти восторг, заставила выгнуться, прогнуться до боли. Новэ крепче уперся руками в теплую и мягкую землю и стал двигаться еще сильнее, еще жестче.
И музыкой прозвучал для него стон, который не смог сдержать Дайрим. Он подхватил Новэ под живот, поднял его и прижал спиной к себе, поцеловал-укусил в шею, дернул на себя сильно, до конца и замер, вздрагивая и коротко дыша ему в ухо. И Новэ сорвался следом за ним. Он вскрикнул, забился, ухватившись за обнявшие его руки, и кончил, брызнув семенем на примятую траву.

Новэ, полностью погруженный в воспоминания, мало смотрел по сторонам. Он бежал позади домов, срезая путь, совсем размечтался, выпал из реальности и поэтому не заметил вышедшего из-за поворота мужчину. Было больно и очень неудобно, когда он на полном бегу с ним столкнулся.
- Ай, простите! – выпалил он, склонившись, выпрямился, сверкнул улыбкой и… замер. – Дайрим?..
Перед ним, закутавшись в темный плащ, стоял Дайрим. Именно такой, каким Новэ и ожидал его увидеть. Черные волосы, собранные в низкий хвост, глаза, днем светлые до белизны, но в сумерках мерцающие своим собственным светом. Теперь уже нестрашным светом. Тонкий кроваво-красный узор на щеке… У Новэ ослабли ноги и заполошно забилось сердце. Он пошатнулся и тяжело сглотнул – в ушах шумело.
- Здравствуй, Новэ, - голос Дайрима был низким и глубоким. От него мурашки бежали по коже и в груди тянуло. – Не ушибся?
- Да… Нет…
- Будь осторожнее, - он оглядел взъерошенного Новэ с головы до ног, и тому показалось, что его окатили ледяной водой. Взгляд у Дайрима был холодный и отстраненный. Словно… словно ничего между ними не было и нет. Новэ почувствовал, как его наполняет страх потерять то... А что, собственно? Ведь у него как раз таки ничего и нет, кроме нескольких встреч у Темного Леса.
Новэ так задумался, что не услышал сказанные Дайримом слова, и лишь когда тот попытался его обойти, встрепенулся и заступил Хранителю дорогу, замирая от собственной отчаянной наглости.
- Я думал, ты придешь рано утром, - он мучительно подбирал слова.
- Припозднился, - Дайрим легко пожал плечами, но Новэ так просто не сдавался.
- А почему ты задворками идешь? А не по главной улице?
- Думаешь, деревенские будут мне рады? – скептично поднял Дайрим бровь. – Кажется, только ты такой смелый.
Новэ так и не понял, был ли в этих словах какой-то намек, или ему просто показалось, но он вспыхнул, заморгал и вцепился рукой в ворот рубашки.
- Ты на ярмарку пришел?
- Да, я же говорил тебе, что на этот раз буду, - кивнул Дайрим и снова попытался обойти Новэ. Но тот, ужасаясь своей решимости, сделал еще один шаг на его пути.
- Давно не виделись, - сказал, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце.
- Разве? Всего около недели, – прищурился Дайрим. – Ты дашь мне пройти? Или у тебя есть ко мне дело?
- Дело! – выдохнул Новэ и кивнул. Он вглядывался в лицо Дайрима, искал в нем хоть какое-то выражение радости, но натыкался лишь на равнодушие. Но не сдавался. Дайрим всегда был таким, ведь он Хранитель, и Лес имеет над ним власть, не позволяет стать…
Кем стать? Человеком? Но Дайрим и так не человек, он Хранитель, и глупо было бы надеяться на то, что у них может хоть что-то получиться…
Но разве влюбленный слушает голос разума? Вот и Новэ как зачарованный смотрел на Дайрима, едва не молясь пращурам, чтобы тот согласился прийти к нему в дом.
К старику, сколько тот ни приглашал, Дайрим не заходил никогда. Но Новэ не мог просто так сдаться.
- Приходи после того, как освободишься. Поговорим, - сказал он уверенно, хотя еще минуту назад готов был умолять о встрече. – Я буду ждать.
- Ладно, - кивнул Дайрим, удивительно легко соглашаясь.
- Тогда я жду.
Новэ еще долго смотрел ему вслед, потом спохватился, развернулся и помчался домой. Дел было не переделать.
И он так увлекся их планированием, что не заметил тяжелого взгляда в спину, которым наградил его Дайрим, остановившийся в конце улицы.

***
Новэ крутился по дому, словно белка в колесе. Первым делом он налил в красивую кружку молока, положил сверху пышную булку и поставил все это на чердаке, в уголке, на маленьком красивом сундучке. Подвинул к нему старое, продавленное, но удивительно уютное кресло, покрытое большим пуховым платком.
- Батюшка Домовик. Не серчай, попробуй молока да хлеба. Будь добр, зла не держи, а здесь посиди.
Он повторил слова три раза, прежде чем на лестнице послышались осторожные шаги. Новэ приветливо улыбнулся, положил на кресло вышитую подушечку и потихоньку отошел.
Домовик, нахмурив брови, посмотрел на Новэ, покачал укоризненно головой, но к креслу подошел, понюхал угощенье и степенно отломил кусок булки.
- Спасибо, Батюшка Домовик, - поклонился Новэ и отступил к лестнице, все так же не поворачиваясь к Домовику спиной. Ну а как же? Неуважение. – Я завтра позову, ладно?
Домовик забурчал что-то, потом сел в кресло, захлюпал молоком, накрылся с головой платком и удовлетворенно угукнул.
- Ладно, - сказал потихоньку и засопел.
Новэ спустился по лестнице вниз, плотно закрыл крышку на чердак и вздохнул с облегчением. Он беспокоился, что Домовик не согласится пересидеть сутки на чердаке, все же не хотелось бы, чтобы старичок обиделся, увидев в доме Хранителя из Леса. Ну а то, что он его все равно почувствует? Так ничего страшного. Если я не вижу, значит, этого и нет – так нередко думали не только люди, но и духи. И даже боги.

А Новэ, растерев ладонями щеки от избытка чувств, принялся за дело.
Бросился на улицу и наносил воды в баню, а потом затопил ее. Он не знал, согласится ли Дайрим пойти туда, но решил подготовиться. А вдруг?
Мысли о том, чем они оба смогут в этой бане заняться, вогнали его на несколько минут в ступор. Новэ покраснел, вздохнул мечтательно, но одернул себя и побежал в дом. Уже через пару минут угощенье стояло и для Банника, буде тот решит заглянуть на вкусное.
Убраться в самом доме много времени не заняло, и так было чисто. Но вот над кроватью пришлось потрудиться. До этого все время они занимались любовью… сексом, они занимались сексом на траве, у Леса. А теперь появился шанс впервые сделать это по-людски, и Новэ не хотел его упускать. Он вообще решил сделать все возможное, чтобы их встреча прошла по-другому. Не так, как обычно.
Им нужно было поговорить. Необходимо. И даже если Дайрим в этом не нуждался, Новэ больше так не мог.
Но сейчас у него не было времени грустить или жалеть себя. Новэ закончил с уборкой, накрыл на стол, выставив то, чем его одарили за работу деревенские, и вышел в сени. Там он помылся, оделся в чистое и побежал к воротам. Скоро должен был прийти Дайрим.
Дом стоял на возвышении, и Новэ мог видеть почти всю деревню, хоть она и была очень большой. В самом конце главной, мощеной камнем улицы, цвели и радовали глаз яркие пятна раскинутых шатров ярмарки. Народу было много, со всех окрестных деревень, оттуда отчетливо доносился ровный гул голосов, но как бы Новэ ни любил смотреть на товары: редкие или необходимые, обычные или диковинные, сейчас ему было не до развлечений. Ведь Хранитель, Дайрим, мог в любой момент появиться рядом. Дорог в деревне было много, все же не одна улица, а несколько, но вот к Темному Лесу можно было идти только этой – мимо дома Знахаря, мимо березника и прямо через поле. До самого горизонта, на котором тонкой полоской темнел Лес.

Новэ подстелил лопух и сел на большой мокрый камень, подтянув колени к груди. Его потихоньку начинало трясти, руки стали ледяными, сердце выбивало дробь в груди, в ушах шумело. Было откровенно страшно, но в то же время волнительно и прекрасно.
Сегодня Новэ позвал Дайрима на свидание. Хорошо, что сам Дайрим об этом не знал.

Глава 4


***
Дайрим не любил надолго уходить из Леса и был доволен, что покидать его приходилось нечасто. Всего-то раз в год, когда в одной из деревень проходила большая ярмарка, ведь только на нее приезжал из дальних стран один нужный ему торговец. Да и не торговец он был вовсе, хоть и полнился его шатер разными заморскими товарами. Но главным его занятием было поддерживать связи между Хранителями. Вестями они и так обменивались, а вот передать хрупкие склянки с тайными снадобьями, или сохраненные в определенных условиях травы, или еще что, такое же редкое и полное силы, – за этим всегда обращались к нему. Имени торговца никто не знал, но мало ли чего на свете неизвестного происходит.
Вот и на этот раз Дайрим шел, чтобы передать ему тщательно упакованную травку, которую он недавно собрал в чаще Леса. Была она проложена влажным мхом, завернута в темную, пропускающую воздух бумагу и предназначалась Хранителю Высоких Западных Гор.

На этот раз долгая дорога была, если так можно выразиться, скрашена мыслями о… Новэ. Немного злил старик, который перед смертью не нашел ничего лучше, чем сказать о нем, просить за него. Раздражало волнение, которое охватывало Дайрима тем больше, чем дальше он отходил от Темного Леса. А ведь он, этот молодой Знахарь, всего лишь человек. Он не мог стать кем-то важным для Хранителя.
Выбросивший все из головы в ночь, когда русалки своей тягучей песней сначала растревожили, а потом очистили и успокоили его душу, сейчас Дайрим снова терял покой. Сердце тянуло, словно тонкие, мягкие ленты опутали его, не давая ему рассыпаться, но сдавливали слишком сильно…

Он так задумался, что не кивнул трудяге Полевику, который лишь головой укоризненно покачал и скрылся в высокой и густой траве. Подходя ближе к деревне, пересекая ее колышущееся на легком ветру поле пшеницы, не заметил и Мерцану, покровительницу зари и жатвы. А она расстаралась: вышла в поле в белом, сияющем даже в этот дождливый день сарафане, заплетя свои золотые волосы в толстые косы. Но Хранитель прошел мимо и даже глаз на нее не поднял. И обычное раздражение, что появлялось в близости от человеческого жилья, на этот раз не беспокоило его. И деревня, полная, несмотря на дождь, голосов, криков, музыки и шума не доставила неудовольствия, и он не специально, а просто по привычке свернул на узкую, идущую за домами улочку, избегая встреч с людьми.
Новэ… Почти забытый в последние дни, он снова словно стоял перед ним. С этими его светлыми волосами, страдальческим изломом бровей и теплыми глазами.
Дайрим так увлекся, что не заметил, как из-за поворота вылетел парень и со всего размаха влетел в него. Проклятье уже было готово сорваться с его губ, но светлая макушка поклонившегося с извинениями парня остановила – это был Новэ.
Сердце стукнуло, проверяя на прочность свои узы, но они выдержали, и Дайрим смог посмотреть с холодком и спокойно сказать:
- Здравствуй, Новэ. Не ушибся?

Но это последнее, что он сделал правильно. Разговор, собственные волнения и странная настойчивость Новэ, его радостный, сияющий взгляд… Чем еще можно объяснить то, что он пообещал прийти к нему в дом? Знал же, что не место там Хранителю, тяжко, тесно. Однако он согласился и долго еще смотрел Новэ вслед, пытаясь понять, зачем это сделал.
Но по ветру летели длинные волосы, выбившиеся из жгута, мелькали пятки, и он так и не смог решиться и отказаться от обещания.

Дайрим закончил свои дела довольно быстро: отдал смуглому торговцу с насурьмленными бровями свой ценный сверток и получил взамен бутылку темного стекла с запечатанным в ней песком из Огненной Пустыни Забвения от ее Хранителя. Окольными улочками поспешил прочь из деревни с ее весельем, смехом и любопытными, а зачастую враждебными взглядами. В безлюдном месте, за садами, он положил бутыль в зоб подбежавшего Колика и, приказав ему ждать за березником, в поле, поспешил к дому Новэ.
«Быстрее приду, быстрее уйду», - объяснял он себе спешку. И мысли, конечно, не допускал, что хочет снова увидеть Новэ.

А тот уже ждал его. Сидел на камне, подтянув колени к груди, но, едва завидел поднимающегося на холм Дайрима, вскочил, неловко стряхнул прилипший лист лопуха и улыбнулся. Губы были яркие, искусанные в нервном ожидании.
- Я уж думал, что пропустил тебя.
- Сказал же, что зайду, - ответил Дайрим, отводя взгляд в сторону. – Я здесь. Ну, что за дело.
- Не стоит о делах на улице говорить. Идем, - Новэ приглашающе махнул рукой и вошел в ворота.
Дайрим словно нехотя, скривив губы, вошел следом за ним и снова остановился, не доходя до дома нескольких метров.
- Не думаю, что твой Домовик будет рад видеть в своем доме Хранителя Леса.
- Я поговорил с дедушкой, - лучезарно улыбнулся Новэ, распахивая дверь. – Он не обидится.
- А что я по этому поводу думаю, тебя, видимо, не интересует, - прищурился Дайрим.
- Тебе… неприятно? Плохо здесь? – вскинулся Новэ, словно эта мысль только что пришла ему в голову. – А если я распахну все окна? Все же дождь моросит.
- У тебя на все есть ответ, да? Ладно, уговорил.
Дайрим решительно взбежал на крыльцо и следом за Новэ вошел в темные, пахнущие старым деревом сени. А тот уже звал, манил его дальше, улыбаясь радостно и как-то беззащитно.
Передняя комната была небольшой. Дайрим остановился на середине и внимательно огляделся. Темные, не оструганные бревна, из которых были сложены стены, потолок с балками, большая печь со старыми, потемневшими от времени изразцами. Стол у окна и лавки вдоль стен. И везде, куда ни посмотри, связки высушенных трав, какие-то ветки, бледные цветы и плоды в берестяных туесках на полках. И только вид светлых, непонятно откуда взявшихся занавесок на окнах, выбивался из общего стиля. Но и это не испортило впечатления.
Дайрим, который был просто уверен, что ему ни за что внутри человеческого жилья не понравится, с удивлением понял, что ему хорошо и легко.
- И что? – он повернулся к Новэ, который замер у неприметной двери в стене напротив. – Даже присесть не предложишь?
Тот, отчего-то смущенный и раскрасневшийся, непонимающе моргнул и рассеянно переспросил:
- Зачем сесть?
- Ты же поговорить хотел! Похоже, ты просто тратишь мое время…
- Потом поговорим. Позже, - сверкнул глазами Новэ, расстегнул пару пуговиц на рубахе, а потом, подцепив на спине, одним плавным движением снял ее, растрепав едва собранные волосы.
Дайрим замолчал ошарашено, замер на несколько мгновений, буквально пожирая Новэ глазами. Жадно смотрел на плоский живот, на золотистую кожу, глядел, как тот отбрасывает рубашку в сторону и делает шаг вперед. К нему.
Вот только что Дайрим был полностью спокоен, а уже через пару секунд его закружил вихрь страсти. Он преодолел разделяющее их расстояние не заметив этого и коснулся вожделенной, гладкой даже на вид кожи. Привычно запустил ладонь в светлые мягкие волосы и сжал кулак, вырывая из горла Новэ тихий стон удовольствия.
Возбуждение ударило в голову, он вдохнул запах Новэ, провел ладонью по спине, вниз, сжал с силой ягодицу и прижался уже вставшим членом.
- Дайрим, - прошептал Новэ и потянулся к нему всем телом.
А потом сделал невероятное – обхватил Дайрима руками за шею, притянул к себе и, не раздумывая, не спрашивая и не ожидая ответа, поцеловал.
И Дайрим замер, даже думать перестал, потому что прикосновения мягких губ, горячего языка словно ударили его под дых. Он и забыл, совершенно забыл, каково это – целовать кого-то, показывать, что человек тебе небезразличен, что ты готов дарить ему, разделить с ним удовольствие. Сердце забилось часто, сильно, проверяя на прочность свои путы.
Новэ, не видя отклика, испугался, промелькнула паническая мысль, что все: сейчас Дайрим выпрямится, оттолкнет его и уйдет. Он уже начал впадать в отчаяние, когда губы Дайрима, наконец, дрогнули, пусть поначалу едва-едва. А потом он со все нарастающим напором стал целовать в ответ. Ощущение счастья пронзило ярко, до боли, Новэ всхлипнул в чужие губы и прижался теснее, отдавая власть над собой в руки Дайрима.
А тот наступал. Раздвигал губы Новэ своими, сминал их и сильно прикусывал. Поначалу мягко, а потом настойчиво толкался в рот Новэ, оглаживал его язык своим, выманивал, играя, чтобы поймав, лизнуть широко и горячо и снова отпустить.
У Новэ уже ноги подгибались, и он буквально цеплялся за Дайрима, не забывая в процессе стягивать с его плеч плащ.
А потом забылся, потерялся в ощущениях и очнулся лишь прижатый Дайримом к стене, едва тот запустил руку в его непонятно когда расстегнутые штаны.
- Повернись, - приказал Дайрим хрипло, но Новэ, противясь его рукам, чуть отстранился.
- Постой, не так.
- Какого?! А как?
- Идем…
Новэ с сожалением выскользнул из плена сильных рук и толкнул неприметную дверь.
- Ну и что это? – недовольно прищурился Дайрим, которого раздражала эта задержка.
- Раздевайся, - вместо ответа скомандовал Новэ и скинул штаны.
Дайрим на несколько мгновений завис, глядя на сужающуюся книзу спину, по которой рассыпались белые пряди волос, на ямочки на пояснице. На округлые, светлые ягодицы…
Он сделал шаг вперед и недвусмысленно потянулся к Новэ, но тот, заметив движение, изогнулся, избежал его рук и опустился на кровать.
- Раздевайся, - повторил он твердо.
Дайрим, не отрывая от него жаркого взгляда, стал стаскивать одежду, подчиняясь тону Новэ и неожиданно решительному выражению его глаз. Ничего, один раз уступить можно.
Дайрим отбросил в сторону штаны, и раскрасневшийся Новэ нервно облизнулся, глядя на его торчащий член.
- Иди ко мне, - еще смог прошептать он, прежде чем Дайрим навис над ним и придавил своей тяжестью.
А потом вдруг замер, глядя на Новэ широко распахнутыми глазами, в которых плескались желание и… растерянность. Прикосновение к горячей коже Новэ всем телом… плотно, жарко, сладко. Дайрим в который раз был поражен. Как же давно он не чувствовал ничего подобного! А Новэ, не давая ему времени опомниться, скользнул руками по плечам вверх, обхватил его за шею и притянул к себе, на расстояние дыхания, в то же время закидывая ногу ему на поясницу. Обнимая, обнажая его и себя до стона, до боли, до вскрика.
Мир вокруг поблек. Раньше, конечно же, раньше у Дайрима все это было: и поцелуи, и кожей к коже, лицом к лицу, вдохи и выдохи на двоих, но никогда еще не было такого с любящим его человеком. С тем, кто готов многое сделать, многое отдать, лишь бы быть рядом.
Да и забыл все, что было, Дайрим. Синь вымыла из памяти и из сердца боль, любовь его горькую, да одарила спокойствием. Которое сейчас таяло, иссякало без следа.
Дайрим целовал солоноватую влажную кожу снова и снова, сжал до синяков, а потом, оглаживая шершавыми ладонями, поднял бедра Новэ вверх, раскрывая его для себя. Тот сам зачерпнул что-то из чашки у кровати, мазнул себя между ягодиц и размазал скользкое по члену Дайрима, огладив сильно, поворачивая руку, массируя пальцами. Дайрим скрипнул зубами, приставил член и мягко, но неумолимо толкнулся внутрь.
Новэ сначала чуть зажался, а потом расслабился, выгнулся, прижимаясь животом и грудью, выставив незащищенную шею, выдохнул жарко, с протяжным стоном. Дайрим сдал назад, а потом вновь вошел, глубже, жарче, а уж когда Новэ, сбиваясь и тяжело дыша, прошептал: «Дайрим», он сорвался. От того, что видел, что чувствовал. Он вбивался резко и часто, до влажных громких шлепков бедрами по ягодицам Новэ, до рваных выдохов и коротких стонов сквозь закушенные губы.
Волосы лезли ему в лицо, липли к потной коже, но Новэ убирал их, быстро и яростно целовал и снова откидывался на подушки, чтобы стонать и метаться под сильными толчками.
Дайрим глаз от него отвести не мог. Наверняка этот образ: с рассыпавшимися в стороны волосами, красными, припухшими губами, с мелкими капельками пота над верхней губой выжжется у него на изнанке век, и забыть его он уже не сможет.
А Новэ обхватил его обеими ногами, приподнял бедра и повел ими из стороны в сторону, сжимаясь и играя. Дайрим зарычал, выпрямился, подхватил Новэ ладонями под ягодицы и рванул на себя. Снова и снова. Сильно, часто, яростно. Новэ распахнул мутные от страсти глаза, обхватил свой напряженный, с темно-розовой головкой, член, сжал его, прогнулся и тут же кончил, вскрикнув и забрызгав белыми каплями грудь и живот. Дайрим засмотрелся на него, стал двигаться чаще, ловя ртом воздух. Удовольствие до боли сжалось спиралью у него внутри, жаром обожгло в паху и стало раскручиваться, мощно и неотвратимо. Поначалу медленно, ударяя в голову, а потом все быстрее и сильнее, заставляя Дайрима закусить губу, чтобы не закричать. Он впился пальцами Новэ в бедра, толкнулся еще пару раз и замер, застыл, содрогаясь и кончая.

***
Прошло довольно много времени, прежде чем Новэ смог хоть что-то сказать. Едва его отпустила послеоргазменная нега, он вдруг испугался. О чем разговаривать? Какими словами? Да, он хотел поговорить об их отношениях, но его вдруг охватили смущение и неловкость. Спросить прямо? Новэ украдкой посмотрел на необычно расслабленного Дайрима, представил, как тот посмотрит – серьезно, а возможно, с насмешкой, и отвел взгляд. Страшно.
Но молчать и дольше смысла не было, и он решился. Но сказал не то, что рвалось с языка.
- Я хотел бы пойти с тобой в Лес.
- Что? – выплыл из своих мыслей Дайрим и чуть отодвинулся, чтобы удивленно взглянуть на Новэ.
- Я хотел бы пойти с тобой в Лес, - повторил тот.
- Зачем?
- Ну… - Новэ решил повременить с признаниями. – Я давно уж старика не видел. Он же к тебе пошел.
- С чего это ты взял?
- Ну а как иначе? - пожал плечами Новэ. – Он хоть и плел что-то насчет родственников, но меня-то обмануть не смог. Я знаю, что уйти в Лес, жить там было его самой большой мечтой.
- Знаешь, значит? – усмехнулся Дайрим. – И думаешь, что старик Знахарь сейчас живет в Темном Лесу вместе со мной и остальными нашими?
- Да… - Новэ взглянул растерянно. Не понравился ему тон Хранителя.
А тот сел на постели, развернулся к Новэ и, стараясь не замечать его скользнувшего по обнаженной груди взгляда, сказал:
- Старик пришел в Лес, чтобы умереть.
- Как? – ахнул Новэ, подняв глаза и прижав ладонь ко рту. – Его что, убили?
- Умереть в Сини, - ответил Дайрим с нажимом. – Ты же знаешь, слышал от него, что это такое?
Новэ заторможенно кивнул.
- Так, мельком. Он не объяснял…
- Правильно, незачем. Он опустился в ее глубины, растворился, слился с Темным Лесом, как и мечтал всю жизнь. Здесь ты угадал.
- Но… как? – повторил потерянно Новэ. Из глаз его покатились слезы. – Но он же так мечтал… Он знал, на что идет?
- Конечно же он знал! – раздраженно ответил Дайрим, с недоумением глядя на мокрые дорожки на щеках Новэ. – Я его много раз предупреждал, но он все равно пришел.
- Но почему ты не оставил его жить в Лесу? – выкрикнул вдруг Новэ, сверкая влажными глазами и сжав руки в кулаки. – Ты мог ему не позволить!
- Я не принимаю решения за людей! – рыкнул Дайрим. – Ну а позволить ему остаться… Ты смеешься, что ли? Ни один человек не сможет жить в Темном Лесу. И даже то, что он был хорошим Знахарем, этого не меняет. Он без меня не мог даже переступить его границу, войти не смог.
- Но я… Я думал, что еще увижу его. Когда провожал – смеялся…
Новэ обмяк, снова всхлипнул, и плечи его задрожали.
Дайрим смотрел на него и не мог понять, что же ему делать. Он ничем не мог помочь. Более того, – чужие ожидания его совсем не касались, но в то же время слезы Новэ, его боль не оставляли его равнодушным.
- Новэ… - он протянул руку. – Перестань.
- Да, сейчас, - Новэ закрыл лицо ладонями и отвернулся. Он не ожидал утешения, тем большим потрясением для него стали теплые руки на плечах. Дайрим погладил осторожно, большими пальцами, но Новэ стал успокаиваться, растер лицо и затих.
- Значит, люди слабы, чтобы жить в Лесу?
- Конечно! Даже думать об этом смешно, - Дайрим хмыкнул. – Вы, люди, далеки от Леса, от его жителей, от… нас. И нет вам в него хода.
- Разве никто не пробовал?
- Были такие глупцы. Лес выпил их, и теперь никто не знает даже, где их тела.
- Вот, значит, как… - Новэ вытер глаза и обернулся. В голосе его послышалось глубокое разочарование, но он встряхнулся, убрал от лица растрепавшиеся волосы, закрутил их и завязал узлом, и у Дайрима все вылетело из головы. А Новэ продолжил: – Не обращай внимания, просто это было… неожиданно. Старик был мне как отец. Нет, - Новэ тепло улыбнулся, - как дед.
- Разве он не твой родной дед?
- Нет, не родной. Я вообще неизвестно чей и откудовый, - пошутил он грустно. - А пойдем лучше в баню!
Новэ кивнул сам себе – отличная идея. Самое то, чтобы перестать думать о потере. Время скорбеть будет позже, а сейчас, пока его Хранитель здесь… Новэ с энтузиазмом вскочил, взял Дайрима за руку и потянул за собой.
- В человеческую баню? – скептически поднял тот бровь, но Новэ тянул его все сильнее.
- А что такого? Я уверен, что тебе понравится!

И Дайриму, конечно, понравилось. Он даже перестал замечать все ее отличия от его собственной, потому что делать это, когда рядом, в пару, горячий, раскрасневшийся, страстный и такой близкий Новэ, было совершенно невозможно. И невозможно было к нему не прикоснуться, не попробовать снова эту кожу на вкус, не услышать вздохи, не сорвать поцелуи… Не погрузиться в него, в его жар, снова и снова.

Они вернулись в дом, когда уже стемнело. Новэ усадил Дайрима за стол, достал из подпола вино, выставил все, чем был богат. И глаз не мог от него отвести, потому что таким мягким, непривычно… доступным, что ли, не видел его еще никогда. В груди заныло, отчаянно хотелось, чтобы такие вот дни и вечера стали обычным делом. Хотелось стать ближе. Как можно ближе.
Новэ пил вино, не пьянея, что-то ел, но не замечал вкуса, а только смотрел на Дайрима, который в одной рубахе сидел за столом и, откинувшись на стену, смотрел в окно на темное небо, на загорающиеся звезды. Делать это сквозь стекло казалось глупым и необычным, и он подумал, что, наверное, стоит и… Но его размышления были прерваны Новэ, который с явным волнением на лице встал и подошел ближе. Оперся рукой на плечо Дайрима и, перекинув ногу, сел ему на колени, лицом к лицу. Дайрим вскинул на него глаза и поднял бровь.
- Что? – тихо спросил тот. – Мне показалось, что это хорошая идея.
- Неплохая, - медленно кивнул Дайрим и обнял Новэ за талию. Провел руками вверх, под рубашку, с силой смял кожу и довольно улыбнулся, когда Новэ чуть прогнулся и тихо застонал.
- Мы… Я хотел поговорить, - выдохнул он наконец, сжав плечи Дайрима и заглядывая ему в лицо.
- Я помню. – Дайрима укололо нехорошее предчувствие. Захотелось одернуть Новэ, запретить, промолчать, но он не привык убегать от неприятностей, поэтому сказал спокойно: - Говори. Я тебя внимательно слушаю. – И только глаза его сразу изменились, подобно захлопнувшейся двери. Только что пылали, были теплыми и глубокими, и вот уже стеклянный свет, холод и отчуждение.
Новэ испугался. В груди кольнуло уверенностью, что не стоило и начинать, что и так, как было, тоже неплохо, но он решительно отогнал недостойную его трусость и сказал, не чувствуя губ:
- Нам надо что-то делать с нашими отношениями.
- С… чем?
- С нашими отношениями, - твердо повторил свои слова Новэ. – Так не может больше продолжаться.
- Почему? – руки Дайрима замерли, а потом медленно выскользнули из-под рубашки и легко легли Новэ на бедра.
- Мне мало тебя, - прошептал Новэ. – Я хочу быть с тобой рядом всегда. Ладно, не всегда, но гораздо больше времени, чаще. Я устал приходить к тебе, к Лесу, чтобы ты загибал меня в поле, а потом спокойно уходил обратно в свой Лес! Бросал меня снова и снова…
- Я не могу туда не уходить, разве ты не знал? Лес, это…
- Ты под его властью.
- Глупости! – раздраженно ответил Дайрим и взглянул холодно и зло. – Я и есть Лес. Я владею им, а он мной. И если ты не понимаешь, что ничего изменить нельзя, да и не нужно, я ничем не могу тебе помочь.
- Дайрим! – испуганно воскликнул Новэ. – Разве я… ничего для тебя не значу?!
Дайрим замер, застыл, глядя в блестящие глаза. Перед его внутренним взором встал старик. Даже перед лицом Сини он сказал о Новэ. Перестать давать ему ложную надежду? Дайрим спросил себя: готов ли он что-то менять, или же лучше сказать Новэ все сразу, прямо сейчас?..
Сердце в груди рванулось, забилось быстро и часто, прося, умоляя остаться здесь, не уходить вот так, обрывая все. Придумать что-нибудь, найти выход. Разделить свою жизнь с Новэ, потому что ну с кем еще он может ее разделить?.. Но ленты рванули, сжали, сковали и заморозили его порыв. Нить, связывающая Дайрима с Лесом, натянулось, завибрировала и позвала. Жестко и настойчиво: «Хранитель мой, вернись! Я жду, жду. Жду тебя…»
Новэ увидел ответ в его глазах. Он отшатнулся, встал с коленей Дайрима и отошел на пару шагов.
- Я… - начал Дайрим, - выделяю тебя из всех остальных людей. Ты и сам это знаешь. Ни с кем у меня не было ничего подобного. Но…
- Но?..
- Но между нами не может быть ничего большего. Разве это не очевидно? Я – Хранитель, а ты простой человек, пусть и хороший Знахарь.
- Но мы могли бы попытаться! Жить вместе, быть рядом друг с другом! Я… Я люблю тебя, Дайрим! Как никого и никогда!
Дайрим побледнел, распахнул глаза, полыхнувшие белым светом, потом встал и посмотрел на Новэ, который ждал его ответа напряженный, словно туго натянутая струна. Но Дайрим не ответил. Он отвернулся и, подойдя к одежде, сложенной на лавке, стал одеваться. От Новэ за его спиной полыхнуло отчаяньем и безнадежностью.
- Дайрим, прошу тебя… Ответь мне хоть что-нибудь, - сказал ломким голосом на грани срыва.
Дайрим застегнул пояс, обулся и взялся за плащ.
- Ты… - голос его сорвался, но он продолжил: - Ты не должен чувствовать ко мне ничего подобного. Я не смогу тебе ответить тем же.
- Скажи мне это в лицо…
Дайрим резко обернулся и в два шага подошел впритык.
- Думаешь, я не смогу?! Да что ты обо мне возомнил? Я – Хранитель, ты снова забыл об этом! Ничего не может связывать меня и человека. Разве что пара минут удовольствия! Ты… любишь меня, но лучше бы тебе поскорее об этом забыть.
- Я приду к тебе, я смогу доказать, что я сильнее, что я могу…
- Ты сможешь только умереть! – закричал Дайрим. – Прекрати строить несбыточные планы! – он посмотрел в искаженное лицо Новэ, и его словно по сердцу полосонуло болью. Прикусив губу до крови, тот отчаянно сдерживал навернувшиеся слезы, все равно, несмотря на причиненную боль, тянулся к нему, едва руки не протягивал.
- Дайрим, Дайрим. Мы сможем. Если вместе, то сможем!
- Нет никакого вместе, - четко сказал Дайрим, нависая над Новэ и чувствуя каждой клеточкой властный зов Леса. Боль за Новэ рассеялась в его силе, в его праве. Оставаться здесь он больше не мог, Темный Лес звал его, притягивал обратно. – Забудь меня, прекрати думать и надеяться.
Он набросил плащ себе на плечи и, круто развернувшись, пошел к двери.
- А если бы я был одним из жителей твоего Темного Леса, ты бы не стал сопротивляться?
- Это невозможно, - твердо ответил Дайрим. – Человек никогда не сможет стать одним из нас.
Он вышел за дверь, через несколько секунд шаги его растаяли в ночной тишине.
- А вот это мы еще посмотрим! – сквозь слезы зло сказал Новэ и зажмурился.

Глава 5

***
Дайрим шел быстро, прямо через поле, а потом через луг, не следуя изгибам тропинки, а по прямой, кратчайшим путем. Нить зова звенела в груди острой болью, тянула и чуть душу не выворачивала, призывая своего Хранителя домой, в Темный Лес. Все живое и неживое, что могло бы встретиться ему по дороге, разбегалось загодя в стороны, не желая оказываться на дороге у одержимого Хранителя.
Колик, бегущий тенью рядом, не произносил ни слова, прекрасно чувствуя, что нужно его хозяину. Когда стены Темного Леса черной нитью отрезали на горизонте небо от земли, Дайрим ускорил шаги, почти летел, едва касаясь земли ногами.
Дойти, достичь, наконец-то вдохнуть глубоко, без пронзающей насквозь боли – вот что билось у него в голове. Наконец он пересек границу Леса, схватился за замшелый ствол дерева, упал на колени, а потом и навзничь, ловя ртом холодный и сырой, предрассветный запах травы. Сдавленно застонав, желая большего, почти слияния, он вонзил пальцы в землю, погружая их все глубже, и наконец-то начал расслабляться. В голове гудело от облегчения, от почти экстаза – он дома!
Лесавки, что прибежали на край Леса его встречать, сидели на ветвях притихшие, не зубоскаля и не вереща, только отводили распахнутые глазищи да переглядывались тревожно. Колик, сидящий рядом с уткнувшимся лицом в траву Дайримом, встопорщил уши, засверкал глазами и показал девчонкам кулак. Те понятливо закивали, скорчили ему, правда, рожицы, но молча снялись с места и убежали вглубь Леса.

Дайрим и сам не знал, сколько так лежал, вновь становясь собою прежним, но вскоре ему стало намного лучше, произошедшее в деревне теперь воспринималось, словно сквозь толстое запыленное стекло. И Новэ, его слова и его чувства уже не били по живому, а почти незаметно скользили мимо. При чем здесь Дайрим? Эта история не о нем.
Он медленно поднялся, еще раз вдохнул запах земли со своих перепачканных рук и медленно, наслаждаясь каждым шагом, пошел прочь от границы с миром, в Лес.
Солнце как раз показало свой край из-за горизонта, когда он вышел на маленькую поляну среди чащи, на которой рос, по-другому и не скажешь, его дом. Ровные стволы, тянущиеся вверх – стены – и изогнутые, образующие пустые проемы – окна и дверь. Наверху деревья росли наклонно, раскинув пышную зелень – крыша. Высокий, практически «живой» дом, увидеть который Дайрим был очень рад. Он устал. Все эти переживания, человеческие ауры, их жилье, по-видимому, здорово вытянули из него силы. Хотелось упасть на заросший мягким мхом лежак, укрыться сплетенным из трав одеялом и отдохнуть… Обязательно, но позже, когда он закончит с делами. Тем более что, несмотря на охватившее его спокойствие, в глубине души Дайрим боялся задуматься, ощутить потерю или сожаление о Новэ…
Он достал у Колика из зоба полученную на ярмарке бутыль, обошел дом и притопнул ногой в определенном месте. Пласты земли разошлись в стороны и открыли ему каменную узкую лестницу, которая изгибалась между толстых корней и уходила вниз, под дом.
- Огонек! Огонек! – прыгал вокруг него Колик, от избытка чувств грозя выбить из рук бутыль. – Я? Да?
- Ладно, – кивнул Дайрим. – Зажигай.
Колик мотнул головой, подобрал выпавшую свечу и с восторгом взял ее в лапки. Дайрим щелкнул пальцами над фитилем, и огонь взметнулся ярким мазком, грозя опалить слишком близко наклоненную мордочку.
Колик взвизгнул, хихикнул и стал спускаться первым, осторожно ставя неуклюжие задние лапы на ступени.
Внизу, в широком, облицованном камнем подвале мерцали в неверном свете десятки пузырьков и баночек, горшочков и запечатанных колб. Дайрим погладил бутыль, прислушался к пению песка внутри, слегка поддаваясь желанию откупорить узкое горлышко и выпустить песок забвения. Не помнить ни о Новэ, ни о своих приглушенных желаниях… Стать, как прежде – чистым и пустым.
Он позволил себе еще немного помечтать, а потом решительно поставил бутыль на верхнюю полку, к самой стене, подальше от соблазна. Несмотря ни на что, он не собирался убегать от проблем. К тому же с отсутствием причины и проблемы закончатся. Ведь он все прямо сказал, и теперь ожидать появления Новэ было бы смешно.

Дайрим пробыл в подвале еще с полчаса: проверил готовность выстаиваемых составов, некоторые перевернул, над некоторыми, признав их готовыми, провел рукой, и они тут же заросли мхом, под которым легко хранились месяцами. Осмотрел на наличие сухих травяных смесей широкие полки и опрыскал водой растущую в углу на стене редкую светящуюся плесень. И, выходя из подвала, уже предвкушал долгий отдых, но сразу уйти в дом ему не удалось, – его ожидали.
Мелкий, чумазый мальчишка с торчащими из нечесаных волос рожками, с хвостом, заканчивающимся такой же топорщащейся кисточкой, мялся на границе поляны, не смея подойти ближе. Блестя глазами, лесавки висели вокруг него на деревьях и звонко хохотали. Обзывались, кидались иногда шишками и вообще – вели себя отвратительно. Но мальчишка сдерживался. Морщил курносый, похожий на пятачок нос, засовывал грязные руки в карманы широких штанов, со свистом гонял хвост из стороны в сторону, сшибая травинки, отворачивался, сопел, краснел, пинал и взрыхлял копытцами землю, но в споры не вступал.
- Хранитель! – почти простонал он счастливо, едва Дайрим появился из-за дома.
- Хранитель, смотри, смотри! Анчутка приперся! Он такой чумазый! Он страшненький! Он грубый! Он плохой! Он дурак! – закричали лесавки со всех сторон, возбужденно перепрыгивая с ветки на ветку и строя глазки этому самому «дураку».
- В чем дело? Кто разрешал гостя шишками обкидывать? – нахмурился Дайрим, смеясь про себя. Его отпустило окончательно, и сейчас, окунувшись в привычную жизнь, он почувствовал себя счастливым.
- Мы не обкидывались! – в панике закричали лесавки, побросав шишки позади деревьев и тараща честные глаза. – Это он сам!
Мальчишка только рот раскрыл от такой наглости, покраснел, отчего грязь на лице стала почти не видна, и хмуро посмотрел на Дайрима – а ну он поверит? Но Дайрим только прикрикнул, посмотрел внимательно и серьезно спросил:
- Рассказывай, что случилось? Тебя как зовут?
- Аник я, - анчутка вытер нос рукой, почесал голую грудь и подошел ближе. – Меня наши прислали – оборотки лютуют.
- Волкодлаки? – переспросил Дайрим. – С чего бы? Самое время потомство растить…
- Так они и растили, но чегой-то решили из логовищ в деревеньку свою переезжать сейчас.
- Им же еще месяца два в логове жить, - задумчиво сказал Дайрим. – А из-за чего переполох?
- Не знаю, - важно сказал Аник, приосаниваясь и кося глаз на притихших лесавок. Его сам Хранитель слушает, вот как!
- Ладно, дальше, - нахмурился Дайрим.
- Вот они в свою деревеньку пришли, а для дитей малых там условий нету, они ж еще не выросли как надо. Вот и решили идти из Леса в человечью – там все устроено.
Дайрим только глаза раскрыл – такого еще не бывало. Волкодлаки жили в Лесу постоянно, гон проводили в животном обличье, щенят рожали и растили до осени в логове, а к зиме оборачивались людьми и переселялись в давно уже выстроенную ими деревеньку в Лесу. Все у огня в очаге теплее будет, только охотились волками. И им спокойнее, и людям нет страха жить рядом с оборотнями.
Чем грозил выход волкодлаков из Леса в человеческие деревни, даже подумать было страшно.
- Устал? – спросил Дайрим. – Есть, пить хочешь?
Анчутка быстро кивнул и тут же испугался своей наглости, но Дайрим уже шел в дом, поманив его, чтоб догонял. Собрался Хранитель быстро, пока мальчишка торопливо пихал куски хлеба в рот и запивал их морсом, собрал и суму, и кое-что еще по карманам рассовал.
- Понравилась человеческая еда? – усмехнулся он, глядя, как Аник пальцем собирает крошки со стола, а потом сказал серьезно: – Нам пора.
Лесавки возбужденно голосили, но замолчали, едва Дайрим и анчутка вышли из дома.
- Ты куда? Зачем? С ним уходишь? – волнуясь, закричали наперебой.
- Ухожу. В дом не заходить! – пригрозил он пальцем.
- Да мы и не лезли! Лезли! Лезли, но не мы! Мы сторожили!
- Глядите, а то опять больно будет. Ладно, всем до свидания. Скоро буду.
- А с тобой? С тобой можно?
- Так там же чумазых анчуток много, - прищурился Дайрим.
- Много?! Их там много?! О! Тогда мы… пойдем! Не пойдем! Хочу, я тоже хочу!
Дайрим, уставший от этого галдежа, отвернулся. Выбросил лишние мысли из головы и привычно протянул руку в сторону. Стебли травы под ней потянулись, завились, скрутились вокруг друг друга и вытянулись вверх уже посохом, который и лег покорно в ладонь Дайрима. Тот удовлетворенно кивнул, стукнул им легонько по земле, открывая Тайную тропу, и сделал шаг. Анчутка подскочил, щелкнув хвостом, вцепился руками в край плаща и еще успел показать язык растерявшимся лесавкам, прежде чем вместе с Хранителем раствориться в солнечном утре туманной дымкой. Девчонки тут же бросились следом, и некоторые даже успели попасть на тропу, тут же исчезнув, а остальные, издав разочарованный крик, кинулись лесом в земли волкодлаков. Авось успеют и не пропустят всю забаву. Жаль было бы не увидеть, как Хранитель будет гонять оборотков.

***
Новэ не спал всю ночь. Поначалу ворочался в кровати, на которой еще недавно был вместе с Дайримом, потом, поняв, что так только тяжелее, встал и вышел на крыльцо. Ночь была беспокойной. Далеко в деревне все еще гуляли. Раздавалась музыка, крики и смех.
Новэ присел тут же на крыльце, запрокинув голову к небу. Вот ведь – когда Дайрим был рядом, он ни звука не слышал, а теперь гулянье ярмарки раздражало и мешало. Новэ вообще сейчас все раздражало. Отказ Дайрима хотя бы попытаться изменить их отношения, стать ближе, его, конечно, огорчил, но и сильно разозлил. Новэ не собирался сдаваться, он с детства знал, что за свое надо бороться. Не зря же, живя в другой деревне с отцом, да и то неродным, добился-таки того, чтобы не быть, как он, пастухом, а попасть именно сюда, к этому Знахарю учеником.
Вот и теперь он решил взять все в свои руки. Не живут люди в Темном Лесу? А кто пробовал? Косточек не найдешь? Так надо самому проверить. У него-то, поди, есть и дар кое-какой. Авось не пропадет!

Едва небо на востоке стало светлеть, Новэ поднялся, передернул плечами от ночной свежести и вошел в дом. Собраться было делом недолгим: несколько склянок, кое-что из еды и старенький арбалет, которым расплатились однажды со старым Знахарем за лечение. Поставив готовую суму у порога, он выставил на столе несколько склянок. У одних оставил листок с надписью: «От живота», у других: «От головы» и у оставшихся: «От крови. Мазать!» Понадеявшись, что если кто читать не умеет, то знающего позовут, он поднялся на чердак, поклонился завозившемуся под пледом Домовику и попросил его спуститься. А чтобы тот не держал на него зла за лесного гостя, поставил ему за печь молоко, мед, сладкие булки и ягод по мелочи. Нельзя было оставлять Домовика недовольным, но судя по теплому поскрипыванию досок дома, по тихому гудению ветра в трубе, – он в обиде не остался. Все же у Знахаря жил, много чего повидал за это время.

Сивка, старая уже, но все еще довольно крепкая лошадка, встретила его горячим фырчанием и толчком в плечо. Новэ засмеялся, дал ей на ладони сахарок и накинул на спину попону. Перетянул ремнем, надел уздечку и вывел ее во двор. Седла у них со стариком отродясь не было, так и привык ездить Новэ, прямо на спине.
Привязав к ремню свою сумку, он потянул Сивку за собой, прикрыл ворота и сжал губы – пути назад не было. Он ухватился за гриву, подпрыгнул и сел лошадке на спину, а потом мягко сжал колени.
- Н-но, милая! Давай, пойдем!
Тропа, плавно завернув, увела его от непривычно тихой в этот ранний час, уставшей от гуляний деревни, провела через светлый березник и вывела к полю. Новэ с тоской посмотрел направо, – туда надо было идти, чтобы встретиться с Хранителем, когда людям требовалось что-то посильнее знахарских отваров. Но сегодня ему туда хода не было. Не раньше, чем он сделает хоть что-нибудь для достижения своей цели.
Новэ стукнул Сивку коленями, тряхнул поводья и, развернув лошадку налево, прикрикнул:
- А ну пошла! Давай, эге-гей!
Сивка хитро прищурила сливовый глаз, чуть не взбрыкнула, но послушно сорвалась… в легкую рысь.
- Давай, давай! – кричал Новэ, подгоняя ее, да только не очень у него это получалось.
Наконец Сивка разошлась, прибавила хода, и Новэ затрясся у нее на спине, слушая свист ветра и без страха глядя вперед.

Новэ подгонял Сивку до самого обеда, пока солнце не встало прямо над головой, а лошадь не стала дышать тяжело и надсадно.
- Давай еще немного, - уговаривал он ее, наклонившись к самому уху. – Видишь – деревья? Вот там, в теньке и отдохнем. А то не приведи нас, Полудница осерчает. Вот тогда проваляемся до вечера.
Сивка, словно поняв, что он говорит, покивала, шумно пофыркивая, и прибавила хода, так что уже через несколько минут Новэ слез с ее спины под тенью деревьев посреди поля. А уж то, что и родник здесь имелся, он вообще принял за добрый знак. «Значит, милостивы ко мне боги», - твердо сказал он себе, нуждаясь в поддержке, несмотря на всю свою решимость.
Обтерев Сивку пучком травы, стреножил ее и сел у крайнего дерева, лицом к темнеющей на горизонте полоске Леса. Он весь путь не терял его из вида, двигаясь параллельно и выбирая место, где он к Темному Лесу приблизится и войдет в него. В то, что это у него получится, он верил. Как и в то, что делать это надо подальше от Хранителя, а то еще помешает в стремлении показать ему, Новэ, что ничего у него не выйдет.
Он немного поел, напился ледяной воды и прислонился к дереву, к старой березе. Видно, любила березу Берегиня: сладко шумели ее листочки, и ствол упирался в спину мягко, усыпляя. Новэ и сам не заметил, как задремал. И не видел, как любопытно выглянул из травы Полевик, рассматривая редко появляющегося в этих местах человека, как Полудница прошла мимо, торопясь к деревням. Поиграть, наказать неосторожно работающих на солнцепеке и уложить с солнечным ударом спать до вечера.

Разбудил его шумный выдох в ухо. Сивка щекотно ткнулась мордой в лицо, фыркнула и тяжело переступила ногами. Новэ вскочил, испугавшись, что проспал все на свете, но солнце стояло высоко, едва пройдя зенит, так что он, напившись, собрался, низко поклонился березе и забрался Сивке на спину. Та сама, без понуканий, вышла из-под тени деревьев и рысью, все наращивая ход, побежала дальше.

Ближе к вечеру Новэ стал вдруг замечать, что места ему смутно знакомы. Кажется, сюда они вместе с мальчишками из его родной деревни прибегали, таясь от взрослых, порыбачить на реку. Нигде больше, кроме как здесь, не водились в заводи такие громадные сомы. Бывало, тянули все вместе, скопом, едва побеждая здоровую рыбину. И не пугало их, что кто-нибудь мог по пути сюда или в воде их поймать, или что Лес неподалеку. Они ведь не наглели, близко к нему не подходили, да и боги, видать, берегли детишек. Это взрослым уже приходилось стараться выжить самим.
Новэ потянул поводья направо, и Сивка стала послушно забирать к Темному Лесу. Солнце уже клонилось к западу, и Новэ похлопал Сивку по крупу, подгоняя. Им надо было еще реку перейти, а потом и к Лесу подъехать. Он хотел раскинуть стоянку как можно ближе к нему. Чтоб далеко не искать.
Вскоре показалась впереди и река, с густо заросшими осокой и камышом берегами. Новэ придержал Сивку: здесь он никогда не был, поэтому выбирать место брода надо было осторожно и внимательно. Но его ждал сюрприз. Брода не было, зато из-за высокой травы вынырнула пусть едва, но заметная тропа, а через реку, немного ниже бобровой плотины, был перекинут крепкий еще мост. Видно было, что не так давно здесь проезжали телеги, и Новэ сразу подумал про обозы, приехавшие к ним на ярмарку. Правильно, они-то шли напрямик, не заезжая в каждую деревеньку.
Повеселев, он уже хотел подогнать Сивку, как от заводи вверх по течению раздался слабый старческий голосок.
- Эх, нелегкая! И что мне, старой, теперь делать-то? Ну как же так? Вот беда, беда, огорчение…
Новэ дернул поводья и к мостику выехал шагом, настороженно вглядываясь вперед, в камыши. Но, подъехав ближе, расслабился, выпрямился и остановил Сивку.
- Что случилось, бабушка?
Старушка, растерянно стоявшая на берегу, сжимая кулачки, быстро обернулась, охнула и отступила на шаг, почти заходя в воду.
- Ты кто?! – крикнула испуганно.
- Я человек, бабушка, не бойтесь, - он улыбнулся. – Худого вам не сделаю!
- Ну ладно, поверю тебе на слово, - кивнула старушка и снова обернулась к реке. Течения здесь, в большой, заросшей тиной и водорослями заводи, почти совсем не было. И на густо покрытой ряской воде одиноко покачивался старый лапоть. – Ох, лапоток-то потеряла! Как мне до дому добраться? Что делать? Ан вечер скоро, ночь.
- Помочь тебе?
- А помоги, конечно! Достань обувку, я домой-то и пойду потихоньку.
- А где живешь, бабушка? – спросил Новэ, привязывая Сивку к расшатанным перилам.
Старушка, зло блеснув на него глазами и оскалившись в спину, снова улыбнулась, едва он повернулся. Морщины сеткой разбежались по лицу.
- Так в деревне тут. В Нижних Вешняках.
- Вот оно что, - кивнул Новэ, подходя ближе. – Ну и как здоровье старосты?
- Старосты? Хорошо его здоровье, - засуетилась старушка, придвигаясь ближе и жадно шевеля пальцами, словно приманивая, - чего ему сделается-то.
Новэ сделал еще шаг к воде и вдруг настороженно замер. В воде, под черной корягой сидело какое-то существо. Яркие, горящие глаза, зеленые, словно длинные водоросли, волосы, плывущие на воде. Точно мавка! А она оскалила острые зубы, и над водой разнеслись тихие насмешливые слова:
- Ловись, ловись, рыбка!
Но тут она, уверенная в своей невидимости для человека, встретилась с Новэ взглядом и замерла. Только глаза еще больше выпучила. А Новэ отмер и вовремя развернулся, чтобы увидеть, как тянет к нему сухие, узловатые руки оскалившаяся желтыми зубами старуха, подойдя совсем близко и тараща мутные глазки.
- Ой, смотри, смотри, соколик, на меня, - монотонно забормотала она. – Ты пойди со мной, за мной. Там радость, там тепло, там счастье твое…
Новы с испугом почувствовал, как разум его туманится, и ему стало казаться, что цель его там, в заводи. Но не зря же он обладал даром Знахаря. Пробормотал он слова заговора на ясность и чистоту, и вмиг сошел с него туман. Он, не мешкая, схватил неожиданно тяжелую бабушку за шиворот и закинул ее в самую середину заводи. Та плюхнулась, подняв кучу брызг, вода заволновалась, плеснула на берег, а старуха, глотнув воды, вынырнула, вся облепленная ряской, и заверещала пронзительным голоском:
- Ты что это, супостат, делаешь? Что творишь-то?!
- Что, что, - улыбнулся Новэ, глядя, как сползает со старушки ее благообразная внешность. И через минуту уже смотрел в лицо злобной водяной старухи со спутанными колтуном волосами. – Нет в деревне Нижние Вешняки старосты. Он в Верхних Вешняках живет. А тебе, бабка Шишига, я не по зубам!
- Умный, что ли, такой? – ощерилась старуха, забираясь на корягу.
- Да не жалуюсь пока.
Мавка тут не выдержала и оглушительно захохотала.
- Ох. Уделал он тебя, Шишига! А ты все: дурак, дурак. Слово скажу – сам в воду прыгнет. А ты, - она обернулась к Новэ, - видишь, что ли, меня?
- Вижу… А не должен?
- Не должен, - задумчиво сказала мавка и окинула его внимательным взглядом. – Я ведь морок навела.
- Ну, извини, - пожал плечами Новэ.
- А кто ты?
- Знахарь я, кто ж еще. – Новэ медленно, задом, отошел от воды подальше. – Ладно, поеду. Недосуг болтать.
- Езжай, Знахарь, - помахала ему зеленой рукой мавка и невзначай толкнула корягу плечом. Шишига, злая после неудачной охоты, снова кувыркнулась в воду и с криком погналась за мавкой, которая изящно скользила от нее в воде.
Новэ быстренько отвязал Сивку и погнал ее вперед, подальше от реки. Ладно, Шишига. Старуха хоть и могла человека зачаровать и утопить, но справиться с ней Знахарю было легко, а вот с мавкой повезло, что настроение у нее было хорошее. Пожелай она, любого человека погубила бы. Закружила, увела бы к себе, под корягу. Но Новэ мог, конечно, побороться. И снадобья у него разные были, и наговоры против водной живности и нечисти знал, но зачем ему лишние хлопоты? Поэтому он подгонял Сивку, стремясь уехать подальше от реки до наступления ночи.

Когда небо стало ощутимо темнеть, а ветер уже не обдавал жаром, а гладил прохладой по коже, Новэ наконец приблизился к Темному Лесу. Метрах в пяти от взмывающих ввысь деревьев Новэ натянул поводья, останавливая косящую темным глазом Сивку, и спрыгнул на землю. Место для остановки было подходящее. И трава не слишком высокая, чтобы не подошли слишком близко, прячась в ней, нежеланные гости, и Лес – вот он, рядом. Можно на него смотреть, можно подойти ближе и попытаться войти.
Но только не сегодня, не в темноте. Новэ снял попону с лошади, стреножил ее и отпустил пастись, но она далеко не отходила. Щипала траву и словно следила за ним, не упуская из виду. А Новэ развел огонь, расстелил для себя прихваченное одеяло и сел лицом к Лесу. Он манил его, тянул тайной и чудесами. А особенно возможностью быть с Дайримом. Все равно он сможет, он докажет ему, что рано тот сдался, что все может получиться, стоит только постараться!
Было удивительно тихо, даже сверчки молчали, и чуть тревожно. Новэ казалось, что Лес присматривается к нему, прощупывает своим вниманием, решает, стоит ли вообще связываться с этим человеком и не лучше ли сразу отказать ему в доступе.
Новэ вздохнул, улегся на одеяло, подтянув сумку со снадобьями к себе под голову, и закрыл глаза. Он думал, что сразу заснуть от волнения не сможет, но усталость взяла свое. Вскоре он уже спокойно спал, совершенно растеряв бдительность. И только Сивка стояла рядом, опустив голову, и дремала.
Какой-никакой – а страж.

Глава 6

***
Новэ заметил ее не сразу, а ближе к палящему полдню, когда все его попытки пересечь границу Леса оказались провальными. Не пускал он его, не давался, ноги сами Новэ в сторону уводили, по прямой не мог идти, сбивался с шага, голову кружило и в глазах темнело. Новэ ожидал все же, что звание и сила Знахаря помогут ему. Ан нет… не помогали. Так и мыкался вдоль границы, стараясь не впадать в отчаянье от скорого разочарования.
Девушка в короткой серой рубахе, сшитой кое-как из грубого полотна, сидела на раскидистом дереве и расчесывала свои длинные волосы. Она тихо что-то напевала, делая вид, что не замечает бродящего поблизости человека, а так, день коротать присела. Ее голос гулко отдавался под кронами деревьев, волосы переливались на свету серебром, бледные пальцы в них так и мелькали.
Новэ подскочил, завертелся, оглядываясь – нет ли кругом каких еще гостей, но все было тихо, только Сивка мерно качала головой и шумно пила из кожаного ведра, что он укрепил между камнями. А Новэ снова посмотрел на девушку и глубоко вздохнул – это и был, видно, его шанс. Послание для него от Темного Леса. Ну, ему очень хотелось так думать.
- Привет, - сказал он несмело, подходя потихоньку ближе.
Девушка посмотрела на него желтыми, как янтарь, глазами, и чуть отвернулась.
- Не бойся, - выдал Новэ и со вздохом услышал насмешливое хмыканье. – Извини, я не то хотел сказать.
- А что хотел? – спросила вдруг незнакомка, поворачивая к нему бледное лицо и неприятно – с оскалом – усмехаясь.
- Что я… эээ…
- Ну да. Не обидишь бедную девушку, которая потерялась одна в лесу, - она захохотала, болтая босыми ногами в воздухе.
А Новэ, несмотря на явную, в ее лице, опасность, словно магнитом к ней тянуло. Вот же он – шанс попасть внутрь.
- Не обижу, - твердо сказал он, стараясь поймать ее неуловимый взгляд. Казалось, что она буравит его глазами, но стоило посмотреть ей прямо в глаза, как оказывалось, что глядит она куда угодно, но не в лицо человека.
- Попробовал бы ты! – зашипела она на его слова, делая к нему выпад, едва удерживаясь на дереве, ухватившись за ветки. – Умора! – захохотала, глядя на отскочившего от неожиданности Новэ. – Расскажи лучше, чего забыл здесь? Али уходишь уже?
- Не ухожу, - Новэ снова сделал шаг вперед. – Я в Лес хотел войти. Затем и приехал.
- Ты?! В Лес?! – девушка снова засмеялась, оглядывая его с головы до ног. – А что, звали тебя?
- Да нет…
- Ах, незадача! В Темный-то Лес просто так не шастают! Как бы не укоротил он тебя на бестолковую головушку.
- А ты помоги мне! – выпалил Новэ. У него терпении не хватало ходить вокруг да около.
Это было опасно, мало ли, что за тварь прикрывается обличьем девушки, но ему почему-то казалось, что ничего она ему не сделает. Вот просто чувствовал это и все!
- Да ты дурачок, - понимающе хохотнула девушка и откинулась назад, едва не падая с дерева. – Так добро пожаловать! И без меня справишься!
- Мне очень надо! – воскликнул Новэ, подходя еще ближе. – И я не дурак.
- Был бы умным, сидел дома, - отрезала его собеседница и снова отвернулась, глядя на сонный, прибитый жарой мир. – К тому же, - заметила она, не оборачиваясь, - ты уже в Лесу.
Новэ нахмурил брови, непонимающе огляделся и… замер. Он действительно пересек черту, отделяющую Лес от остального мира, сам того не заметив. Всего на один шаг, но почувствовал это вдруг всем телом. Словно волна по нему прокатилась: дрожью по мышцам да холодом по коже.
- Значит, - Новэ распахнул глаза, словно неприятные ощущения его не испугали, - Лес меня принял?!
- Ну… - пожала плечами девушка, - значит, принял.
Новэ замолчал, переживая свою радость и пытаясь успокоить зашедшееся от восторга сердце. Он здесь, вошел. Лес все же впустил его, не отверг и не отринул. И даже прислал ему проводника, – в этом он был совершенно уверен. Ну не приходят просто так обитатели Темного Леса, чтобы с человеком поговорить. Теперь осталось только выяснить, что его собеседница хочет за помощь, и можно начинать поиски.
- Так ты мне поможешь? – повторил Новэ, сияя глазами, и девушка, уже собравшаяся охладить его пыл, поиздеваться и поиграть, засмотрелась на него. Что-то, видно, кольнуло в груди, потому что лицо ее вдруг смягчилось, и она вздохнула.
- Ну, а если помогу, что ты мне дашь?
Новэ на миг задумался.
- Снадобья тебе, наверное, не нужны? – начал он, внимательно глядя ей в лицо. – И еда человеческая тоже…
- Ты играешь со мной, что ли?! – едва не подпрыгнула девушка на ветке. Ее настроение постоянно менялось.
- Нет, что ты! – запротестовал Новэ. – Просто не знаю, что может тебя заинтересовать. А как твое имя?
- Тему меняешь? И зачем тебе имя? Все равно у человека не получится меня зачаровать!
- Просто мне надо к тебе как-то обращаться. А то неудобно…
- Ну… ладно. Зови меня… - она постучала пальчиками по губам, - зови меня… Лесса.
- Очень красивое имя! – искренне воскликнул Новэ и улыбнулся. – А меня зовут… - он успел заметить огонек, блеснувший в глазах Лессы, и выпалил: - Нарамэ.
- Дурацкое имя! – скривила на его ложь губы Лесса. – Ладно, так что ты можешь мне дать… – Она задумчиво осмотрела Новэ в ног до головы, подумала еще немного и наконец сделала вид, что придумала. Но так неумело, что Новэ едва не стало смешно. Но смеяться расхотелось, едва он услышал: – Две капли твоей крови!
- Крови? – растерянно переспросил он.
- А ты что думал? – она неприятно оскалилась. – Что Лес просто так впустит тебя, ничего не взяв взамен? Ты будешь принадлежать ему.
- И только он решит, что мне будет уготовлено…
- Конечно. Меня вот Лес принял! – она гордо подбоченилась.
- А кто ты?
- Я была когда-то человеком, - доверительно прошептала Лесса, наклонившись ближе к Новэ. – Просто… так случилось, что мне в вашем мире не было больше места, а Лес был так добр, что приютил меня!
Лесса звонко засмеялась и вскочила на ветку ногами, раскачивая ее и сверкая белыми бедрами. Новэ, раскрыв рот, смотрел на нее, но ему все равно казалось, что за ее весельем таится какая-то горечь. Однако сейчас было не подходящее время думать о проблемах Лессы. А она легко соскочила на землю и, снова сменив настроение, серьезно спросила:
- Так ты согласен?
- Согласен! – отчаянно кивнул Новэ. – Только перед моим уходом.
- Да ради… всего, что хочешь! Только помни: если обманешь – шага прочь сделать не сможешь, На-ра-мэ. Никогда!
- Я не обману.
- Ну, тогда пока!
- Постой! – ринулся за ней Новэ. – Мы же договорились!
- Эх, ты, человек. Так просто ничего не делается. Я приду завтра, а сегодня тебе надо поздороваться.
- Поздороваться?..
- Ну да. Лес ведь… он такой… Сам решит, что с тобой делать. Или примет, или поиграет, или вообще – съест! – она клацнула зубами и засмеялась, когда Новэ моргнул. – Но у тебя неплохой шанс. Ты же уже вошел!
- Вошел, - повторил вслед за ней Новэ и вздрогнул, потому что Лесса, отойдя от него на шаг, вдруг подпрыгнула в воздух, а приземлилась уже серебристой лисой, мелькнула перед глазами и скрылась за кустами, махнув на прощанье пушистым хвостом с черным кончиком.
- Лесса… - повторил Новэ растерянно, глядя ей вслед. Лиса-оборотень. Настоящая!

Но долго удивляться ему не пришлось. Лес позволял ему войти, звал и тонко тянул к себе. Новэ подчинился его зову, хоть и было ему страшно. Но он точно знал, чего хотел добиться, какая у него цель. Дайрим так и стоял у него перед глазами, не позволяя испугаться.
Новэ собрался и пошел вперед, между толстыми, замшелыми стволами, вглубь, туда, где становилось все темнее от переплетающихся между собой ветвями крон. Вскоре он остановился, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Лес тянулся к нему, толкался тяжелыми, но мягкими ударами в грудь, лез тихими звуками в уши, и Новэ позволил ему войти в себя. Раскинул руки, расслабился, снимая свои слабые щиты, и открылся, вдыхая холодный, напоенный запахом сырости и гнили воздух.
И провалился в темноту.

Очнулся Новэ ближе к вечеру, у самой кромки Леса, перед своей, оставленной утром, стоянкой. Его едва не шатало от усталости, обувь была в земле, а рукава в травяном соке. Словно он бродил в Лесу и даже где-то лежал. Вот только ничего он не помнил, как ни напрягал память.
Стало страшно. Новэ торопливо развел огонь, погладил поначалу испуганно шарахнувшуюся Сивку и сел ближе к теплу, обхватив себя за плечи. Лес реально мог забрать его, его жизнь. Был опасен. Можно было вот так потеряться в нем, никогда больше не очнуться. И точно уж никто не узнает, где его кости. Дайрим не врал.
Дайрим… Его замкнутое лицо, мерцающие глаза, обычно отчужденные, но такие живые, страстные, когда Дайрим с ним, с Новэ…
Новэ вздохнул и немного расслабился. Ради Дайрима все это было затеяно, ради него он решил рискнуть всем и попытаться войти в Лес. Значит, так тому и быть! Отказываться от мечты и от любви Новэ не собирался!
К тому же Лес впустил его, разве нет?! Начало положено, осталось не упустить такой шанс!
И Новэ, достав из чудом не потерявшейся сумки черствый хлеб, жадно запустил в него свои зубы.
Правда, он совсем не подумал, что одно дело – войти в Лес. И совсем другое – жить в нем.

Лесса снова появилась на следующее утро. Сначала Новэ увидел стремительное легкое тело среди кустов, а уже в следующий момент она вышла к нему из Леса, поправляя на себе рубаху.
- Привет, - махнула Лесса рукой. – Вижу, ты жив.
- А не должен был?..
- Кто же знает, что может случиться в Темном Лесу, - усмехнулась она. – Боишься, человек?
- От судьбы не уйдешь, - пожал плечами Новэ, хотя сам в предначертанную судьбу никогда не верил. Человек сам, своими руками творил ее каждый день. Да если все на нее спихивать, то и он сидел бы себе в Нижних Вешняках и не стал бы Знахарем. Или еще хуже – смирился бы со словами Дайрима.
Ну а этого он допустить не мог!
- Ладно, - Лесса встряхнула растрепанными волосами. – Пошли уже. Покажу тебе, что здесь, да как.
И Новэ пошел за ней следом. Уже через несколько шагов просветов между деревьями не стало видно, и вскоре Новэ лишь примерно мог себе представить, где же выход из Леса. Но сейчас это его не интересовало. Он едва успевал называть разные травы, а потом бежал вслед за босой Лессой к местам, где они росли. Она легко скользила по усыпанной опавшей хвоей земле и манила его за собой, уводя все дальше. Скоро под ногами стало мокро, земля утратила твердость, стали попадаться топкие места. Трава вытянулась, заострилась, и в одном месте не ожидавший этого Новэ по колено провалился в болотную грязь.
Лесса кинулась к нему, и Новэ подумал, что на помощь, но, взглянув в горящие азартом глаза, в мгновение понял, что не за этим… Он сунул руку в карман, где с утра дожидалась своего часа склянка со снадобьем. Новэ только и успел, что махнуть рукой в сторону Лессы, сорвав пробку. Снадобье тонкой струйкой плеснуло ей в лицо, попав в глаза и раскрытый в зубастой усмешке рот.
Лесса словно на стену наткнулась, с криком отпрянула. Взвизгнула и заметалась, кулаками вытирая глаза.
- Идиот! Что ты сделал?! Что это? Почему так жжет?!
- Какая же ты коварная, Лесса, - пробормотал Новэ и стал выбираться из топи, не упуская ее из вида.
- Сам дурак! – огрызнулась она, пытаясь проморгаться. – Что это такое? Вроде… - Лесса понюхала испачканную руку и скривилась, - не болит, а щиплет и пахнет плохо. Фууу!
- Ну да, фу, - Новэ встал на тропу и обвиняюще ткнул пальцем. – Ты собиралась меня утопить!
- Нет, - честно ответила Лесса, моргая покрасневшими глазами. – Просто проверила – можно ли тебя быстренько съесть.
- Ну и как?
- Тьфу! – плюнула Лесса остатки снадобья на землю. – Гадость какая!
- Снадобье от лихоманки, - усмехнулся Новэ. – Из ваших трав.
- Ааа, - Лесса понятливо кивнула. – Теперь ясно. Хранителя нашего работа?
- Его, - кивнул Новэ. – Ты смой с лица, а то кожа покраснеет.
Лесса обожгла его уязвленным взглядом и отвернулась. А потом пошла по тропинке прочь, не проверяя, следует ли он за ней.
Но Новэ не отставал. Все же удачно он приготовил склянку, чувствовал, что от нежити лесной надо как-то поберечься. Не стоит доверять безоглядно, несмотря ни на какие соглашения.
Он нагнал Лессу и зашагал рядом с ней, думая, как же ему улучшить отношения. Он не удивлялся ее нападению, она же из Леса. Но и врага иметь под боком не хотелось.
- Лесса, - заговорил мягко. – Зачем ты напала?
- Сказала же уже! – раздраженно дернула она плечом. – Ты наверняка вкусный. Но я не волк и не рысь, без хитрости загрызть не сумею. Вот и попыталась.
- Знаешь, - притормозил Новэ, - если ты и дальше будешь пробовать, нам лучше расстаться прямо здесь.
- О! И как из Леса выберешься?
- Как-нибудь, - твердо ответил Новэ. – Зато живым.
- Да ну? – Лесса встала было в позу, но быстро передумала. – Ладно, ладно, - сдала она позиции и подняла руки вверх ладонями. – Все, больше не буду.
- Что не будешь?
- Предавать тебя. По крайней мере, так явно.
- И поможешь?
- Да, помогу… За кровь.
- С тобой сложно. – Новэ вдруг обратил внимание, что волосы Лессы серебрятся на солнце не из-за красивой окраски меха лисьего, а из-за седины. Только редкие черные волоски проскальзывали среди сплошного белого цвета.
Он перевел взгляд ей в лицо и заглянул в желтые глаза.
- А разве у людей не так? – спросила его Лесса язвительно и ускорила шаг. – Не отставай, впереди речка. Надо же смыть твои снадобья. Надо же, - пробормотала она уже для себя, - от лихоманки! На что это намекает человечишка…

Этим вечером Лесса не ушла от него сразу, а присела невдалеке, на границе света от костра, не обращая внимания на фыркающую лошадь. В глазах ее отражались золотые искры, и Новэ не сдержался.
- Как ты стала оборотнем?
Лесса усмехнулась, но как-то грустно, без запала, и ответила:
- Ведьма прокляла, как же еще.
- Ведьма? А за что?
- Наглый ты… - вздохнула Лесса. – За красоту и любовь. Не веришь?
- Как это?
- А вот так. Был один парень, красавец первый на деревне. Хотели мы пожениться, да встала меж нами ведьма. Вот и получилось, что я в лесу хвостом машу, а она с ним в любви живет.
- А… снять проклятье?..
- Хватит вопросов, неугомонный. Я чуть не умерла тогда, свои же деревенские едва совсем меня не забили. Я здесь и оказалась. А Лес меня принял, оживил, но человеком мне уже и не быть. Да и никогда больше, умерла я, не понял, что ли? – она неприятно оскалила белые зубки и спросила зло: - Еще вопросы есть?
- Извини, - покаялся Новэ. – Мне… жаль.
- А мне уже нет! Тем более я могу иногда и человеком становиться, хоть и по виду. А здесь частенько людишки останавливаются на тропе неподалеку. Так и живу.
- Ешь их?
- Да ладно! – засмеялась Лесса. – Хотя… бывает. Кого ем, кого и нет. Если понравится мне.
- Как понравится?- не понял Новэ.
- Дурачок, как и есть! Тем самым понравится, - Лесса поиграла бровями, и Новэ неожиданно понял и даже покраснел. – Какой смешной, - вздохнула Лесса. – Ладно, спи, не бойся. Не съедят, авось. Лес пока готов тебя принять, да и Си…
- Что и?
- Ничего, - стушевалась Лесса. – Хватит болтать! Пошла я!
С этими словами Лесса незаметно для глаз Новэ оборотилась лисой, – он только моргнуть успел, – повела черным носом, царапнула землю коготками и мелькнула, убегая, хвостом на прощанье.
- Не бойся, Сивка, - сказал Новэ лошади, устало глядя в ее темные глаза. – Все будет хорошо.
И ему очень хотелось в это верить, несмотря ни на что.

Через три дня Новэ засобирался домой. Сумка его была полна травами да мхами, что позволил взять с собой Лес. Да и исходили они с Лессой большую территорию, Новэ даже начал ориентироваться, а не ходить привязанным за лисой.
Собрав нехитрые свои пожитки под пристальным взглядом Лессы, сидящей рядом в траве, Новэ затянул ремень на животе уставшей Сивки, она-то за все эти дни так и не смогла расслабиться и отдохнуть в близости от Темного Леса.
- Готов, На-ра-мэ? – Лесса беззвучно вынырнула из-за спины, и Новэ едва сдержал дрожь.
Пришло время расплатиться, но вот давать кровь очень не хотелось. Он как Знахарь знал, что по крови можно и заговоры какие сделать, и на человека морок навести. Это был риск, разумный или нет, Новэ старался не думать. Но вполне ожидаемый. Единственный способ стать ближе к Дайриму…
- Пришла пора платы? – нашел в себе силы улыбнуться он и повернулся к Лессе. – Куда капать?
- А вот сюда, - Лесса выставила перед ним свои ладошки и покачала ими. – Давай, Знахарь.
Новэ вытащил из-за голенища небольшой, но острый нож, резко, не раздумывая больше, полосонул себя по пальцу и протянул руку. Лесса не мигая смотрела на то, как наливаются, растут темные капли крови, как они неспешно отрываются от пальца и падают ей на ладони. Она даже вздрогнула, когда кровь коснулась ее кожи.
- Живая, - благоговейно прошептала она едва слышно, глядя желтыми глазами на бордовые капли на своих руках.
- В расчете? – Новэ сунул палец в рот и зализал ранку.
Лесса перевела затуманенный взгляд, с сожалением проводила им палец Новэ и вздохнула.
- Столько крови зазря пропадает. Да, в расчете.
- Вот и хорошо, Лесса. Счастливо тебе оставаться.
Новэ не мешкая подошел к Сивке, ухватился за гриву и вспрыгнул ей на спину.
- Приходи, если что. Кликнешь меня здесь, я приду. Если опять так же заплатишь.
Новэ прищурился и посмотрел в нечеловеческие глаза.
- Приду, Лесса. Обязательно приду!
Он ударил пятками по бокам лошади и уехал, не оборачиваясь, и вскоре скрылся за высокой травой, да и топот его лошади затих в тишине.
А Лесса, держа перед собой ладони, как что-то драгоценное, осторожно повернулась и тихо вошла в Лес. Тропка перед ней лежала ровная, без бугорков и изъянов. И привела она ее к болотцу, в котором в первый день чуть не увяз человек.
Лесса наконец оторвалась от созерцания крови и опустилась на колени перед открывшемся в зеленой топи окошком. Оно было темно-синего, густого цвета, и Лесса задрожала, посмотрев в бездонный глаз Сини. Она осторожно опустила правую руку к Сини и потихоньку погрузила в нее ладонь. Холодная, вымораживающая вода плотно обхватила ее, потянула вглубь, и Лесса упала на колени, упираясь в землю локтями, но стараясь не шевелить ладонью с оставшейся кровью. А Синь тем временем вылизывала, почти сдирала вместе с кожей кровь человека с ее ладони.
Лесса едва терпела, чтобы не застонать. Было страшно, что Сини покажется мало, и она заберет и ее, маленькую глупую Лису. Но через долгие мгновенья тиски, зажавшие ее ладонь, наконец, исчезли, и Лесса вытянула белую, замерзшую руку.
- А вторую, матушка Синь, можно и мне попробовать…
Но руку тянуло вперед, к черному провалу, в котором клубилась Синь. И Лесса не посмела просить дальше, она покорно сунула руку в воду и терпела, пока кровь слизывали с ее ладони. И только когда ее выпустили на свободу, а окно, вскипев синим взваром, закрылось зеленой тиной, Лесса посмотрела на ладонь. И едва не подскочила от радости, – на ней еще оставалась половина капли. Нетронутая, словно и не побывала в воде.
Лесса поднесла ее к губам и жадно, быстро слизнула языком. В таком деле нельзя рот разевать, понабегут на живую кровь, вместе с рукой оттяпают. Лесса закрыла глаза и со стоном наслаждения проглотила кровь Новэ. И тут же ошарашено распахнула янтарные глаза, посмотрела на чистую ладонь, на топь и на небо в просветах между листвой.
- Не может быть, - прошептала она. – Сыночек…

Глава 7

***
Дайрим вернулся домой через несколько дней, уставший и злой. Насилу удалось успокоить стаю волкодлаков. Те, слишком возбужденные и даже опьяненные, слушать его не желали, несмотря на то, что он Хранитель, скалились и огрызались. Пришлось применять свои меры, использовать посох. От его воздействия оборотки теряли волю и становились послушными, как домашние псы, но тянули жизненную энергию из самого Хранителя, пока он разбирался, что же свело их с ума.
Оказалось, что жаркое лето с переменными дождями вызвало брожение ягод, которые оборотки любили пожевать и в своем зверином обличье. Но сохранить в процессе свежий и трезвый ум им не удалось. Вот и пришли все поочередно в свою деревню раньше времени, а дальше покатилось по наклонной. Не им с их взрывным характером думать рассудительно. Это за них Хранитель делал.
Изолировав урожай этих ягод в окрестностях, Дайрим послал на сбор всех пронырливых анчуток, что так и крутились под ногами, задорно, по-мужски предлагая свою помощь, а потом еще и отвар варил для всей стаи, а это ого-го сколько чугунков. Хорошо, что хоть Колик помогал – носился по лесу, собирая в свой зоб нужные травы, а вот лесавки, что увязались следом, помощницами были плохими. Еще бы, когда кругом так много анчуток, чумазых, как Аник, и таких же веселых, как сами девчонки. Пришлось еще и их угомонить не раз. Так что когда все закончилось и присмиревшие волкодлаки отправились в свои логова, доживать в них до осени, Дайрим из последних сил открыл Тропу домой и удовлетворенно застонал, ступив на траву родной поляны.
Дом стоял нетронутым, никто его на прочность не проверял, что радовало – убирать пострадавших ни сил, ни желания не было. Так что он, едва войдя внутрь, повалился на мягкую кровать и, стянув с наслаждением сапоги, тут же провалился в крепкий сон.
И приснилось, как кто-то тянул к нему руки из тумана, звал его и просил не оставлять. И Дайрим рвался к нему, понимал, что это очень важно, что потерянный ему дороже всего на этом свете, дороже даже… И тут Дайрим проснулся: с колотящимся сердцем и с ощущением потери.
- Новэ… - прошептал он, садясь на кровати и обхватывая голову руками. Сейчас, когда схлынула горячка работы, да и воздействие Леса чуть ослабло, ощутил Дайрим, как ему тоскливо, как не хватает рук, губ, тела Новэ. Его взгляда, его слов, вздохов и прикосновений. И если бы дело было раньше, до их разговора, Дайрим ждал бы его завтра, у кромки лесной, в назначенный для прихода людей день.
Но сейчас… Дайрим не знал, не мог понять, придет ли Новэ. За долгие годы жизни в Темном Лесу он разучился понимать людей, не мог их больше чувствовать, потому что сам давно забыл, как им быть. Он нежить, он Хранитель, и нет места в его жизни слабому, простому человеку. Да и вообще никому!

На улице взвыл ветер, загудели склоненные деревья, зашелестела листва под его порывами – у Дайрима был гость.
- Не может быть, - покачал он головой, пригладил растрепавшиеся волосы и торопливо обулся.
Лесовик собственной персоной. Впервые за все время, что был Дайрим Хранителем, тот пришел к его дому, да еще явно был настроен поговорить. Нельзя было заставлять его долго ждать, так что Дайрим распахнул дверь, принял грудью первый порыв ветра, что толкнул его сильно, выбивая дыхание, и, преодолев его напор, вышел на поляну.
- Приветствую тебя, Лесовой, - склонил он голову, глядя на стоящего у самых деревьев приземистого Лесового.
Тот глянул злыми глазами, и вертикальные зрачки его, вытянутые в тонкие щелочки, чуть расширились. Нехотя, медленно, едва заметно, но он тоже качнул головой, и Хранитель позволил себе чуть расслабиться – видимо, поговорить удастся.
- Ты Хранитель, вроде, Леса, - начал Лесовой, недружелюбно скривившись. – А что творится под носом, не ведаешь.
- Ну, извини, Лесовой. Только вернулся с волкодлачьего поселения. Не поделишься ли со мной новостями?
- Оборотки, - презрительно скривился Лесовой. – Чего с ними долго-то. Отхлестать по мохнатым спинам ветками, чтоб и носа из логовищ казать не смели! А то взяли моду… - заворчал он, соскребая кору с ближайшего дерева черными когтями.
- Все в порядке уже, - коротко сказал Дайрим.
Ему не хотелось говорить пришедшему впервые Лесовому, чтобы тот не лез не в свое дело, и он, Хранитель, сам знает, что и как нужно сделать, но терпение его было не безгранично. Однако Лесовой словно понял его состояние. Замолчал, глянул прищурившись и шагнул вперед.
- Здесь, неподалеку, человек в Лес прошел. Долго, дня четыре ходил.
- Человек? – Дайрим нахмурился. – Как же он смог?
- Я, что ли, знать должен?! - рыкнул Лесовой. – Твоя это работа. А я что знаю, то и говорю. Был человек, ходил, тропы топтал, травы рвал. А потом ушел живым.
- Не мог он сам войти… – Дайрим задумался, спросил коротко: – Помогал ему кто?
- Может, и помогал, это мне не ведомо. Я только знаю, где трава выдрана, где примята. Остальное не мое дело.
- А сам туда не ходил посмотреть?
- Чего мне шляться? Думал, сгинет в Лесу, как остальные. А он ушел.
- Ну… Спасибо тебе, Лесовой, что не утаил, рассказал мне об этом.
- В следующий раз еще подумаю, - скривился тот и, не прощаясь, отвернулся.
Дохнул свежий ветер, качнулись деревья, закрывая Лесового своей листвой, и вот уже нет его, словно и не было.
А Дайрим задумался. Лес не всегда гнал от себя людей. Некоторых и привечал, и пускал ходить по своим тропам, вот только обычно они не выбирались обратно. Наигравшись, тянул Лес к ним свои ветки, обвивал ноги корнями и утягивал под землю, в глубину, чтобы высосать жизнь, напитаться и посмаковать живую кровь.
Дайрим зашел в дом и стал неспешно раздеваться, все так же размышляя. Была только одна причина, по которой человек мог уйти спокойно – Лес играл. Затеял что-то, не соизволив поставить Хранителя в известность. Значит, он мог… помешать?.. А в каком случае Дайрим захотел бы вмешаться?
Новэ! Дайрима словно обожгло это имя! Неужели тот был настолько глуп, что сунулся в Лес? Надо пойти, узнать, спросить!..
Дайрим чуть было не выскочил из дома, но тут в груди у него все стянуло, сердце словно в кулаке сжало, и он обессилено упал на лавку. Идти? Бежать? Да зачем? Все равно ничего путного не выйдет. Ну, попался Новэ Лесу. Какое его дело?
Но сердце не успокаивалось, рвалось проверить, узнать, спасти…
Дайрим обхватил голову руками и сдавленно застонал. Он не мог уйти, он не мог перебороть в себе силу Сини, зов Леса, свою натуру Хранителя. И это его убивало…
«Ладно, - решил он. – Если сегодня Новэ не придет, я… пойду и узнаю, что с ним. А если придет – просто спрошу. Он не мог, он не такой идиот. Не дурак, соваться в Лес после всех моих предупреждений».
Несколько раз глубоко вздохнув, Дайрим взял себя в руки, разделся и пошел на задний двор, чтобы помыться в холодном, бьющем из-под земли, ключе. Ни на какой комфорт у него ни сил, ни желания не было.

***
Людей было много. Некоторые его уже несколько дней ждали, пока он с волкодлаками разбирался. Простые люди с хуторов, несколько Знахарей из отдаленных поселков и городков. Все они пришли за помощью, что мог оказать только он со своими, сваренными из Лесных трав, снадобьями.
Еще на подходе Дайрим внимательно осмотрел толпу, высматривая в ней беловолосую голову Новэ. Раньше тот приходил очень часто, и хоть понимал Дайрим, что сам приказал ему больше не появляться, все равно ждал, искал его глазами. Хотел увидеть.
Но Новэ не было. Обрадованные люди становились в ровную очередь, сдержанно кивали, приветствуя мрачного Хранителя, и готовились простить о помощи. И только того, кто был ему нужен, среди них не наблюдалось.
Дайрим, спрятав разочарование, взялся за дело. Просителей было действительно немало, поэтому он с головой ушел в работу. Колик вертелся рядом, скалил зубки особо нетерпеливым и подставлял зоб, откуда Дайрим доставал нужные склянки. А тот выслушивал зачастую сбивчивые объяснения, разбирался в них, прикидывал, какое снадобье понадобится и подробно рассказывал, как его применять. Это занимало много времени, отнимало его внимание и силы, да и вообще непонятно, зачем ему было нужно. Но Дайрим упорно продолжал помогать людям, несмотря на то, что не был человеком уже очень давно. Возможно, он просто пытался не забыть окончательно, каково это…

Появление черной точки на самом горизонте ударило его под дых. Он сразу понял, нутром почувствовал, что это Новэ. И сердце, сжатое в груди сердце его забилось быстрее. Дайрим только взглянул коротко исподлобья, но даже головы не поднял, не показал ничем, что заметил и ждет. И Новэ даже не догадывался, как Хранителя раздражало, что он идет очень, очень медленно. Однако он успел как раз к тому моменту, как последний проситель спрятал полученную склянку, оставил в оплату каравай, завернутый в чистый платок, и, поклонившись, пошел по протоптанной тропинке прочь.
Новэ остановился на расстоянии, смотрел молча, не шевелясь. В густом сумраке не было видно даже его глаз, но Дайрима и так пробирал мороз по коже. И это раздражало. Этот человек все еще, несмотря на помощь Леса, странно действовал на него.
- Тебе что-то нужно? – Дайрим надеялся, что голос его прозвучал холодно и отстраненно.
- Ты знаешь, - ответил Новэ, вскинув голову.
Дайрима словно горячим окатило.
- Я не об этом.
- А о чем мы еще можем говорить, Дайрим?
Дайрим… Дайрим. Собственное имя в устах Новэ показалось Хранителю предателем. Почему бы иначе у него сжало в груди? Но он не мог, не имел права. Не хотел…
- Мы всегда говорили о снадобьях, о ваших проблемах, человек.
- Человек… - горько усмехнулся Новэ. – Все еще недостоин тебя, да?
- Прекрати, Но… Новэ. Говори, зачем ты пришел.
- Зачем… Я пришел к тебе. А снадобья мне не нужны.
- Почему это? Уж не… Только не говори мне, что это был ты!
- Я? – Новэ вполне натурально «удивился». – О чем ты?
- Ты же не сделал глупость? Не пошел в Лес за силой и травами? Отвечай мне!
Дайрим и сам не ожидал, что ответ будет ему настолько важен. Он занервничал и повысил голос, чего с ним не случалось уже много, много лет.
- С чего ты взял, что это я?
- Просто ответь мне! – рыкнул Дайрим, делая пару шагов вперед.
- Я сам решаю, что мне делать! – ответил Новэ зло. – Это был не я, - добавил тут же, потому что глаза у Дайрима буквально загорелись яростью.
Новэ совершенно не хотелось объясняться сейчас, пока его замысел не исполнился. Он вообще не должен был здесь появляться до того, как станет достаточно сильным, чтобы однажды придти к Дайриму и остаться с ним в Лесу. Пока этого не получалось.
Новэ проверял – сварил снадобье, выпил его и пошел к Лесу, но тот впустил его лишь на несколько минут. А потом Новэ обнаружил себя вне его пределов, с головной болью и слабостью. И ему оставалось только одно – продолжать, снова и снова пытаться. Благо, травы у него пока были. Но он не мог не прийти, хотелось взглянуть, поговорить с Дайримом еще раз. Слишком сильной была его тоска.
В нем все еще жила надежда, что Дайрим согласится и так, но тот, судя по приему, не передумал. Однако Новэ уже не мог молчать.
- Дайрим! Дайрим… - он, не дав себе задуматься, преодолел разделявшее их расстояние и встал так близко, что ощутил горячий выдох Дайрима. – Ну почему?.. Ну как же… прошу тебя. Дайрим, прошу… - Он тянулся руками, лицом, губами. Всем телом тянулся к Дайриму, вжимался в него, трогал осторожно пальцами, скользил ими по его лицу. Дышал тяжело, горячо, касался прохладной кожи губами, обжигая ее, чувствовал, как в груди Дайрима бьется, отчаянно бьется его сердце, словно пытается вырваться на свободу.
- Что ты делаешь… не надо, не… надо…
Но Новэ не слушал. Его просто трясло от прикосновений к любимому, не хотелось отпускать, отрываться по живому!.. Губы к губам, и снова, как тогда, дыхание на двоих. Выдохни, любимый, я вдохну…
И он даже потерял на несколько мгновений ориентацию, когда сильные руки Дайрима все же оторвали его и оттолкнули.
- Почему? – выдохнул он, едва, из последних сил, сдерживая пробивающую его дрожь.
- Я все тебе сказал, - ответил Дайрим глухо, чувствуя, как затягивается внутри него петля. Как она душит его, как убивает все, что было в нем прежнего, живого. Он не мог объяснить Новэ, что отверг все человеческое, отдав себя Сини. Не для людей было это знание. И поэтому он сказал:
- Ты мне не нужен, Новэ. Мы неплохо развлеклись, но если ты не хочешь, чтобы все осталось, как прежде, просто уходи.
- Я тебе не верю! – выкрикнул Новэ, отступая на шаг. Губы его дрожали.
- Придется. Просто уходи. Не мучай… себя.
- Но я не могу, - вышло беззащитно и слишком откровенно, чтобы Дайрим мог это вынести.
Он попятился, отошел от растерянного Новэ и сказал, проклиная себя за откровенность:
- Я не человек, но если бы был им, не отпустил бы тебя, Новэ. Но это невозможно… Мне не стать человеком. Разве ты не знал, что все мы здесь мертвы? И я тоже. Живи, Новэ. Забудь…
- Но я не могу, - настойчиво повторил Новэ, сжав рубаху на груди. – Здесь, - он ударил себя в районе сердца, - болит и рвется к тебе. Дайрим…
- Уходи! Отпусти меня… - уже просил Дайрим.
Боль внутри все нарастала. Это было не так, как в прошлый раз. Его тянуло домой, в Лес, словно бездонная Синь чувствовала, понимала, что ее верный слуга, дающий ей силу, на грани бунта, на грани предательства. Это было недопустимо, и Дайрима скрутила боль. Узор на щеке обжег до кости, перед глазами все поплыло. Он побледнел, закусил губу и стал спиной идти в Лес.
- Я не отступлю, - прошептал Новэ, глядя на него в темноте, едва различая черный силуэт на фоне Темного Леса. Даже глаза Дайрима больше не мерцали, подавленные болью. Но об этом Новэ не знал.
Он дождался, пока Дайрим скроется среди деревьев, а потом развернулся и пошел назад, в деревню, чтобы продолжить начатое. Он остро сожалел о том, что ему не удалось достучаться до Дайрима, но отступать не собирался. Он не верил, что не нужен ему, ведь видел же отклик в глазах, в прикосновениях, в самом сбивающемся дыхании. Да и признание Дайрима это подтверждало. Смысл продолжать был.
В темном поле вокруг него закружила Ырка. Подходила ближе, прикрывала красные глаза, впитывала человеческие сильные эмоции.
- Новэ… - шепнула на пробу. И осмелела, заметив, как дернулся человек. – Новэ, вернись. Я передумал, Новэ. Останься со мной! Ну, давай! Я жду тебя! Не уходи…
Новэ замедлил шаг, сжал руки в кулаки и прикусил до крови губу. Голос Дайрима, нежный, настойчивый, волнующий. Звал его, просил остаться, обернуться, не бросать… Что может быть желаннее, чем этот голос, чем эти слова. Новэ остановился, прикрыл глаза и почти, почти повернулся. Ырка за его спиной оскалила кривые зубы, подняла лапы и направила острые когти на человека. Один только взгляд, одно движение назад – и он ее!
- Чур меня, пращуры, от беды и от печали, от нежити и от тьмы непроглядной. Чур меня, пращуры, от лихих людей и от несчастий. Чур, меня, пращуры… - стал повторять Новэ, упрямо мотнув головой.
Он готов был броситься назад, к Дайриму, но погибать от когтей Ырки не собирался. И как только вспомнил он слова древнего заговора против нее, голос умолк. За спиной воцарилась тишина. Ни шороха, ни голоса, ни долгожданных слов… Новэ, в который раз уверившийся, что Дайрим не придет и не позовет, долго стоял в темноте, глубоко вдыхая прохладный воздух, слушал шорох травы под ветром и глядел в ночное небо. А потом, собравшись, медленно пошел домой.
У него было много дел.

***
Дайрим не мог оставаться на месте, вблизи от границы Леса. Его жгло воспоминание об объятьях Новэ, о его сбивчивых, желанных словах. Так хотелось… многого хотелось, но все это было недоступно Хранителю. И он, сжав зубы, молча пошел ночной тропой в глубь Леса. Оставаться здесь, без дела, было невыносимо. И хоть Синь звала его, тихо, но настойчиво, Дайрим сейчас не хотел ее ледяного спокойствия. Поэтому он, не глядя по сторонам на притихших обитателей Леса, шел вперед, на обрыв, где росла трава, способная занять его на некоторое время.
Он оказался там ближе к рассвету, когда небо на востоке разбавило бархатную синеву розовыми всполохами. Но на этот раз Дайрим не смотрел в сторону человеческой деревни, это было бы слишком больно. Он отвернулся и сел на поваленное старое дерево, глядя себе под ноги, но ничего не замечая. Прошло, наверное, около часа, прежде чем из Леса к нему вышел Берендей. Остановившись на границе деревьев, он рыкнул тоскливо, словно чувствовал состояние Хранителя. А потом почти незаметно перетек из медвежьего облика в человеческий.
Дайрим поднял голову и молча подвинулся, давая место рослому, кряжистому мужику с рыжеватой бородой. Спутанные волосы его свисали на лицо, закрывая пронзительно голубые глаза. Он сел рядом, мягко задев плечо Дайрима, и тоже повесил голову, словно разделяя его печаль. Почти разучившись за долгие годы разговаривать, Берендей попытался утешить.
- Оно, это… Все мы теряем. Но… все будет… хорошо.
Дайрим вздрогнул, повел плечами и сдержанно кивнул, сделав уверенное лицо. Он так боролся с собой, старался все сделать правильно, что сейчас у него ни на что не осталось сил. Он просто онемел. К тому же казалось, что сейчас поддержка больше нужна именно Берендею. Уж он-то не был таким сильным, как Хранитель.

Посидев так еще немного, но ничего уже не чувствуя, Дайрим сорвал несколько травинок и сунул их в рот. И уже через несколько минут он снова перестал быть Дайримом с изорванным и скованным сердцем, он стал самим Лесом. И каждый шаг, каждый вздох его жителей был ему известен. Это стало в какой-то мере утешением – забыть, что он когда-то был человеком.
Вскоре он сам сбросил с себя наваждение, но не уснул, как в прошлый раз, а поднялся и, кивнув на прощанье Берендею, пошел в сторону топей. Колик, задремавший неподалеку, подпрыгнул и кинулся следом, возмущенно покрикивая. Вот только Хранитель никак не реагировал, и у его маленького помощника дрожь прошла волной по хребту – таким он Хранителя еще никогда не видел. Словно жизнь утекала из него, и он становился таким же холодным, как Синь, которую ему довелось однажды увидеть.

На этот раз Дайрим вернулся только через неделю. Слишком уж хорошо пряталась в топи вступившая в силу Болотница. Вышла она совсем близко к границе Леса, зазывала своим нежным голосом людей к себе на помощь, да и топила их в болоте, наслаждаясь ужасом и отчаяньем. Каждый питается по-своему.
Пряталась она от него в густых камышах в своей кувшинке, смеялась, завлекала, играла, как могла. Уверена была в своих силах, не боялась гнева Хранителя. И поймав ее, наконец, Дайрим понял, почему – красоты она была необыкновенной. Синие глаза, струящиеся волосы, что прикрывали ее высокую грудь и тонкую талию. Мелькал среди блестящих прядей изгиб бедра, но остальное – гусиные ее лапы – было скрыто за листьями кувшинки, в которой она и плавала по топи.
Пойманная, она лишь повела плечом и протянула, словно невзначай, к нему руку, приглашая, соглашаясь. И если раньше Дайрим вполне возможно не отказался бы от такого предложения красавицы, то сейчас ему это и в голову не пришло. Словно Новэ отрубил, уничтожил все его желания, направленные на кого-то другого.
Он, конечно, ее отверг. Разочарованная Болотница покапризничала немного, пару раз оскорбила, три раза поплакала, показывая яркий цвет своих глаз, и все же убралась от границы Леса в глубину топей. То ли скучно ей стало топить простых человечков, то ли подействовал на нее строгий взгляд Хранителя.
А тот вернулся, сожалея, что нашел ее так быстро. Ему казалось, что вдали от привычных мест тоска его становится слабее. Или он к ней привыкает. Дома же, едва ступив на родную поляну, Дайрим едва мог вдохнуть жаркий полуденный воздух – казалось, что вот сейчас, стоит только прийти на знакомое место их встреч, и Новэ будет там – залитый солнцем, со сверкающими белыми волосами. Будет ждать его, Дайрима, пока он выйдет из своего Леса, чтобы подарить, а вернее, получить кусочек такого редкого в этом мире счастья.
Дайрим застонал и закрыл лицо руками. Он не выдерживал, не мог больше притворяться, что все идет своим чередом. Что он может с этим справиться. И Лес, тянущий его к себе, и даже Синь, живущая в нем и держащая его сердце на шелковой привязи, не могли уже спасти его от человеческих чувств. Это становилось невыносимым.
- Синь, матушка Синь. Прости меня, недостойный получился Хранитель. Надо было тебе другому, стойкому открыть свои секреты, - говорил он шепотом, закрыв глаза и сжав кулаки. – Нет во мне силы, чтобы забыть его. Почему ты не забрала мое сердце, как я просил тебя? Зачем оставила? Душно мне здесь, Синь! Душно!
Дайрим вскочил, стянул с себя плащ и остался в одной рубахе, а потом быстрым шагом бросился по тропинке на опушку Леса. Туда, где уже собрались ждущие его люди.
- Не надо. Не ходить. Плохо, это плохо!
Испуганный Колик попытался ухватить его за штанину, удержать, но Дайрим, даже не заметив, отбросил своего служку в сторону, и зверек покатился прочь, повизгивая от обиды. Лесавки забрались повыше, качались на тонких верхних ветках и молча смотрели на него испуганными глазищами. Дайрим схватился рукой за грудь, он чувствовал, как настойчиво и властно зовет его Синь. Обещает все исправить, унять глупое сердце, достать его, уничтожить.
Но вот только не говорила она Дайриму, что без сердца он ей не нужен, не будет в нем той силы, что помогает ему следить за Лесом, за всеми его обитателями. Но раз уж этот Хранитель оказался негодным, следовало исправить ошибку и начать все заново – найти другого, более послушного, мало ли кто еще окажется у стен Темного Леса однажды в неурочный час.
Дайрим ничего этого не знал и знать не хотел. У него оставалось еще только одно дело – увидеть Новэ, посмотреть в его глаза, почувствовать его прикосновения, выпить поцелуй, его любовь, его близость. А потом уж можно и в Синь. Раз Новэ не хочет жить, как раньше, а вместе они быть не могут, то тогда Дайрим пойдет к Сини, избавится от сердца, от этой тоски и от боли, а потом переселится на другую сторону Леса. Чтобы не видеть, не бередить, не смотреть в глаза, которые ничего для него не будут значить.

Если бы Дайрим знал план Сини уничтожить его, вопреки ее опасениям он был бы счастлив.

Когда он проходил мимо излучины реки, до его слуха донеслась тихая, умиротворенная песня, и он повернул на мурлыкающий голос. По пояс в воде сидела старуха Шишига, запрокинув к небу лицо, на котором расползалось выражение полного счастья. Она запустила узловатые длинные пальцы в волосы, колышущиеся по течению, и мерно перебирала шелковые пшеничные пряди. В волосы человека, что качался в воде вниз лицом, раскинув руки и уже больше ничего в этом мире не чувствуя. Старуха приоткрыла мутный глаз, взглянула на Хранителя и запела чуть громче, всем своим видом показывая, что она не сделал ничего страшного, просто ест.
Дайрим, который на миг испугался, увидя светлые волосы, нахмурился, потер ладонью лоб и, отвернувшись, пошел дальше. Человечки всегда гибли в Темном Лесу, его заботой было лишь, чтоб их не стало слишком много.

Люди встретили его как всегда – опасливыми и ожидающими чуда взглядами. Но Дайрим ничего этого не заметил, он бегло осмотрел всех пришедших и разочарованно вздохнул – Новэ среди них не было! Это резануло по сердцу, и он едва не развернулся назад, но надежда, что тот все же появится, заставила его остаться.
Дайрим подошел к первым просителям и как в тумане выслушал их просьбу. Сильная болезнь сына, слабость, горячка… он отстраненно отметил все симптомы, протянул руку и… выбрал склянку из распахнутой пасти Колика. Тот смотрел хоть обиженным, но верным взглядом, и Дайрим слегка расслабился. Еще не все потеряно! Скоро придет Новэ, они поговорят, наконец, нормально. Он сумеет все объяснить, возможно, они даже смогут найти решение. Не нужно будет расставаться, стоит только захотеть!..
- Помогите. Просим вас! – степенно поклонился ему в пояс мужик с аккуратной густой бородой. – Нам бы лекарство какое. Плохо ему совсем. Знахарю-то нашему.
- Кто… А что с ним?
- Слабеет прямо на глазах, словно кто-то силу его тянет и кровь сосет. Али вурдалак объявился? Не знаю, дождется ли нас. Нам бы чего из ваших травок, авось поможет.
- Вы откуда?
Дайрим задержал дыхание.
- Так мы здеся, близко, - махнул рукой мужик в сторону знакомой деревни. – Знахарь наш, молодой совсем, Новэ, помирает…

Глава 8

***
Лесса очень устала. Силы стремительно покидали ее, она и бороться продолжала на чистом упрямстве, совершенно не представляя, чем все может закончиться, и что может спасти. Не ее, нет. Спасти ее сына, человека, которого она увидела всего несколько дней назад.

Нарамэ. Конечно, это было не его настоящее имя, но как его зовут на самом деле – она не знала. Да и неважно это было по сравнению с тем, что он был настоящим, реальным ее ребенком. Конечно, она не рассказала Нарамэ всей правды о себе. Да и какое дело глупому незнакомцу, как она думала, до истории ее жизни… Лесса и сама не вспоминала то время, когда имя ее было другим, когда она, измученная проклятьем, насмешками и угрозами ведьмы, носила в себе ребенка от любимого человека. Человека, который под заклятьем разлучницы отказался от нее, обвинил в распущенности и даже смотреть в ее сторону не желал. Она всеми силами старалась забыть время, когда была парией в своей деревне, пыталась рассказать правду, да никто не слушал, и даже родители видели в ней только гулящую девку, а не свою дочь. А уж когда она разродилась ребенком раньше положенного времени, да тут же обратилась в зверя и метнулась в лес, напуганная больше всех, ни о каком снисхождении и мечтать было нельзя. Мать уговорила отца не убивать ее самому, но едва Лесса, вернувшись через несколько дней в человеческий облик, пришла в себя в их амбаре, они приказали ей убираться и не показываться им больше на глаза.
- А ребенок? – со слезами на глазах спросила она, стискивая руки и понимая, что никто ей не поверит о проклятье. Скорее решат, что она одержимая, укушенная и вообще – бешеный оборотень.
- Нет больше твоего ребенка, - хмуро ответил отец, крепко держа в руках вилы. – Умер, малохольный, пока ты по лесам тварью безбожной бегала. А теперь убирайся, да благодарна будь, что живой тебя отпускаю. Все ж была ты мне дочерью.
- А теперь?
- А теперь нет тебя. Умерла вместе с ублюдком своим. Прочь пошла! – закричал он наконец, замахиваясь на Лессу.
И она, испуганная, оборотилась лисой и выскочила из амбара. Да только опоздала – уже ждали ее деревенские, наученные ведьмой. Обложили со всех сторон, расставили ловушки и натравили собак…
Так и получилось, что, насилу вырвавшись, Лесса из последних сил буквально приползла к Темному Лесу, да собралась там и умереть. Но он ее спас… Подарил новую жизнь, в которой не было места прошлому. И лучше было забыть о той жизни, но в первые годы она не могла этого сделать. Прибегала тайно к деревне своей, видела издалека и того, за кого замуж собиралась, и бывшую семью свою, не видела только могилки сыночка. Не ходили родители на нее, наверняка тайно закопали, чтоб не мозолить глаза соседям ее позором.
Но годы шли, и пришло время, когда воспоминания перестали причинять столько боли. Стерлась острота потери и предательства, и она перестала приходить туда, где ей уже не было места. И казалось, что прошлое умерло вместе с человеком, а ее место заняла свободная лиса-оборотень Лесса, но однажды она попробовала капельку крови, и это снова изменило всю ее жизнь.
Не узнать свою кровиночку было невозможно, это был он, сын, которого она давно уже оплакала вместе со своей жизнью. Она рыдала и смеялась, каталась по земле, била ее кулаками, рвала острыми клыками траву и носилась среди деревьев, метя хвостом. А потом снова оборачивалась человеком и плакала, размазывая слезы по щекам. Жив. Ее сын жив. И он придет еще, она увидит его, налюбуется им и… вправит ему мозги! Запретит связываться с Лесом, ведь живым от него никто не уходит…

Да только не успела. Ее сын уехал меньше недели назад, а она уже почувствовала внезапный поток его силы, который однажды мягко коснулся ее под утро. Лесса вскочила и закричала от невыразимого отчаяния. Да она так по себе не рыдала, как по ее только обретенному и уже умирающему мальчику. Ведь если Синь стала тянуть его силы, она уже не остановится до тех пор, пока не выпьет их без остатка.
Лесса оборотилась лисой, заметалась на границе Леса, забегала между деревьями, глядя то в сторону, куда он уехал, то оглядываясь назад, в Лес. Но выбор на самом деле сложным не был. Может, она ничего не сумеет сделать. Да и кто она – простой оборотень, живущий милостью Темного Леса, – но и оставить все как есть она не могла. Хоть увидит на прощанье, хоть коснется его еще раз, проведет с ним последние часы…
От осознания этой ужасной правды она взвыла, шерсть ее встала дыбом, Лесса подскочила на месте и метнулась в поле, ведомая пока еще едва ощутимой нитью вытягиваемой из ее мальчика силы.
Она не замечала времени, почти не отдыхала и не спала, пока не оказалась на краю раскинувшейся в низине деревни, рядом со старым, но крепким еще домом. В нем явственно чувствовался дух Знахаря, и Лесса, прокравшись к низкому окну, зацепилась передними лапами за раму и заглянула внутрь.
Вид ее ослабевшего сына отозвался болью в груди, она завыла-затявкала и оборотилась человеком. Такой ее и увидел Новэ, выглянувший на странные звуки.
Разговора не получилось. Не умела Лесса успокаивать, не умела врать, да и ругать его смысла уж не было… Она могла только тихо плакать, не отвечая на встревоженные вопросы.
- Да прекрати ты наконец! – разозлился Знахарь и полыхнул глазами. – Как по покойнику воешь!
- Прости, - шмыгнула Лесса носом.
- Чего пришла-то? Мне травы, - он горько усмехнулся, - вряд ли еще понадобятся. И этих с лихвой хватит…
- Знаешь, что с тобой?
- А то бы не знал. Я же Знахарь, вижу, куда силы мои утекают.
- Извини…
- За что тебя-то?
- Я ж кровь твою взяла.
- А я согласился. Не думал, что так скоро надоем Лесу вашему. Он меня даже не пустил к себе недавно…
- Извини…
- Да что ты заладила! Сам нарвался! А ведь меня предупреждали…
- Жалеешь теперь, а, Нарамэ?
- Новэ меня зовут. Новэ. Чего уж теперь, - он поморщился, когда голова его закружилась, и тяжело оперся на подоконник. – Нет, не жалею. Я хотя бы попытался.
- Да чего тебе в этом лесу понадобилось-то?! – Лесса незаметно стерла предательскую слезинку.
- Не что, а кто…
- Кто?.. Дак ты что, влюбился в нежить какую? – она распахнула глаза и чуть у виска не покрутила. Нет, ну надо же… - В русалку, поди? Да эти стервозные девки…
- А тебе какое дело? – огрызнулся Новэ. – Не в русалку. И хватит болтать. Мне надо снадобье сварить, чтоб раньше времени сил не лишиться. А вдруг получится еще побороться, - он усмехнулся, - с такими-то травками. Зайдешь?
Лесса заглянула в окно, встретилась со злым взглядом выглянувшего из-за печки Домовика и отрицательно помотала головой.
- Нет, я уж тут как-нибудь.
- Как-нибудь. Понятно… Так ты чего примчалась-то? – опомнился Новэ и поискал ее взглядом, но увидел только уставшую лису, что спала под окном, свернувшись клубочком и накрыв хвостом нос.

Так она и осталась. Следила за Новэ застывшим взглядом, когда хотелось плакать – убегала за дом и терла морду лапами, а потом возвращалась и смотрела за тем, как ее мальчик борется за свою жизнь. Как он варит что-то в котелке из привезенных трав, настаивает, цедит и пьет, морщась. Как все еще пытается помочь людям деревни. Правда, теперь уже не выходя из дома. Как грустит ночами и, выйдя за ворота, глядит в сторону Темного Леса…
Да только долго это не продлилось, всего пару-тройку коротких дней. А потом ему стало резко хуже. Просто не смог подняться утром. Едва поднял хрупкую и тонкую руку и обессилено опустил ее обратно. Лесса оборотилась человеком, заглядывала в окно, кусая губы, но ничем, совсем ничем не могла ему помочь.
- Ничего, - шептал Новэ, уставившись в потолок и гладя рукой постель. – Едва не получилось, - он находил в себе силы улыбаться и снова закрывал глаза.

На следующее утро Лессу разбудили громкие голоса, топот и женские вскрики. Какие-то люди сновали туда-сюда, причитала девчонка, и гулко что-то говорил здоровый медлительный мужик с черной бородой. Лесса спряталась под крыльцом, слушала и поняла только, что Знахарь уже умирает, силы его совсем кончились, и помочь ему может только Хранитель из Темного Леса. И что мужик вот прямо сейчас к нему и отправится.
Она проводила взглядом его массивную фигуру и сорванно вздохнула. Успеет ли? Лесса вылезла из-под крыльца и подбежала к окошку в комнате Новэ, но ничего не увидела. Оно хоть и было распахнуто, но занавески плотно задернуты. Изнутри раздавался голос девчонки, она что-то спрашивала, и Лесса навострила уши, слушая голос ее мальчика. Едва слышный, ослабевший голос. Она заскулила, закрутилась на месте и легла прямо под окном, не заботясь о том, что кто-то может ее увидеть. Ей было все равно, когда за стеной умирал ее дорогой сыночек.
Это случилось, когда день перевалил за середину. Будь она в человеческом образе, вряд ли бы заметила, а вот в лисьем почувствовала сразу. Солнце затянуло тонкой пеленой, отчего свет его стал бледным, почти мертвенным. Потянуло холодом и сыростью. Притихло все живое, даже ветер больше, казалось, не дул. Лесса вскочила и кинулась к дверям, да вовремя. От ворот по дорожке медленно шла черноволосая девушка красоты невиданной, да не шла, а словно плыла по волне тумана, которым становился подол ее красного платья. Лесса поначалу на хвост села, думала, сама Мара пришла, но что делать здесь великой богине Нави? И тут же подскочила в ужасе – если это не Мара, то явно посланница ее. Посланница смерти! Пришла коснуться волос Новэ, ее мальчика Новэ, чтобы указать его душе дорогу в Навь!
Лесса потрясенно уставилась на идущую к дверям красавицу, а потом, не чуя под собой лап, с отчаянной решимостью смертницы встала у нее на пути. Черные равнодушные глаза посмотрели на нее, рот искривился презрительно, и посланница чуть повела кистью руки – мол, прочь пошла. Но Лесса не подвинулась и на шаг. Тогда посланница остановилась и уже внимательно посмотрела на лису, и у той в голове словно шум поднялся. Не слова, но стало вполне ясно, что незваная, но неминуемая гостья недовольна и оборотню стоит уйти с ее дороги. Но Лесса упрямо стояла на месте и не собиралась уходить. Она встряхнулась, потеряла на миг посланницу Мары из вида, а потом поднялась уже в человеческом обличье.
- Я не пущу тебя, - сказала, упрямо нахмурив брови.
Кажется, красавица напротив засмеялась, уверенности не было, только по коже пробежала волна мурашек, словно от холода. И кажется, ее спросили, зачем ей это.
- Здесь мой сын, и я не могу позволить ему умереть.
Издевательский смех, ощущение, что к ней не относятся серьезно. Ну а что она хотела – простой обороток против Посланницы Мары… Но она не уходила. Ни после насмешек, ни после угроз, что набатом звучали у нее в голове, разливаясь болью. Не ушла она и когда девушка, сдвинув на переносице черные брови, пошла на нее, вытянув вперед белые тонкие руки. Просто, оборотившись снова лисой, кинулась ей под ноги, ухватила зубами за платье и стала тянуть, рыча и повизгивая, прочь. И как бы ни было поначалу посланнице смешно, но просто оттолкнуть наглую лису она не смогла. Словно что-то придавало этому ненормальному оборотню силы. И в зверином облике, и в человеческом – она упорно не пускала посланницу к дому, все время оказывалась на ее пути. Терпела чувствительные удары жестких рук, вымораживающий взгляд, оттаскивала за платье, за рукава, просто вставала грудью на пути у судьбы самой. Посланница разозлилась, взялась за дело всерьез, но и тут проклятая лиса сумела ее удивить. Терпела жесткие удары, и кровь, хлынувшая после одного из них из носа и ушей, ее не остановила, она даже стала нападать, совершенно потеряв разум. И посланница вдруг с недоумением поняла, что не может вот так просто и легко пройти мимо нее. У нее самой-то сил было немного, да и зачем они, если вся ее работа заключалась в простом касании волос и указании направления для души… Но и звать на помощь Госпожу свою было бы признанием поражения.
И она примерилась, исхитрилась и почти поймала лису за хвост, очень уже ей хотелось снова ударить ею об стену дома. Но та увернулась, махнула головой, отчего повсюду разлетелись мелкие кровавые брызги, и снова кинулась вперед, кубарем под ноги.
И именно в этот момент, когда солнце закатывалось за деревья, окрасив все в цвета ее крови, Лесса поняла, что осталось ей недолго. И что помощи-то ждать неоткуда, а посланница не устает, в отличие от самой Лессы. Однако ей было совершенно ясно, что весь смысл ее жизни, и до того, как она стала оборотнем, и после, сводился к одному – сделать все, что от нее зависит, чтобы ее мальчик прожил еще хоть немного. Не пустить, насколько это возможно, к нему саму смерть. Это было достойной целью, и сомнений у Лессы не было.

***
У Дайрима после услышанных безыскусных слов все замерло внутри, чувства затаились, эмоции глубоко спрятались. Ему было страшно, ужасно страшно, что он опоздает, что смерть заберет его любимого, его Новэ…
«Только бы успеть!» - билось у него в груди, пока он буквально летел к Новэ, не замечая пути.
И пораженно замер в воротах, глядя на открывшуюся ему картину: во дворе, окровавленная, из последних сил билась большая, когда-то серебристая, а сейчас вся испачканная в земле и крови, лисица-оборотень из его Леса, и билась она с посланницей Мары.
Дайрим глубоко вздохнул, сдерживая радость от увиденного, сделал шаг вперед, разрушая их противостояние своей силой, благодарно взглянул на лису и прошел мимо замершей посланницы Мары в дом. Та не посмела возразить, даже шага не сделала, чтобы ему помешать. Но и уходить пока не собиралась.
Дайрим вошел в дом, не замечая скользнул взглядом по Домовику, что вроде бы собирался заступить ему дорогу, но так и остался на месте у печи, и в пару шагов оказался в дверях комнатки, в которой они с Новэ не так давно провели столь… чудесное время вместе.
А теперь Новэ лежал на кровати неузнаваемый – тонкий, с едва ли не прозрачной кожей, с разметавшимися по подушке потускневшими волосами. Он открыл невозможные свои глаза, и пересохшие губы шевельнулись, когда он увидел Дайрима. Поднял тонкую руку и покачал ею, словно отрицая что-то.
- Новэ… - Дайрим сделал шаг, еще один вперед, к нему, не веря, что это случилось на самом деле. – Значит, это все же был ты, - прошептал, глядя на тонкую красную нить, тянущуюся от груди Новэ. И он точно знал, куда именно она ведет и кому выкачивает его жизненную силу.
- Вот так все… вышло, - едва слышно выдохнул Новэ. – Не надо, иди…
- Зачем ты сделал это? – вырвалось у Дайрима, хотя он прекрасно знал, зачем.
- Ты знаешь, - улыбнулся Новэ.
- Ну это же напра…
- Не смей! – перебил его Новэ, приподнимаясь. – Не смей принижать то, ради чего я сделал это. Нас.
- Новэ…
Дайрим подошел совсем близко, смотрел в горящие глаза на тонком лице и понимал, что если у него отнять этого человека, то он не сможет быть, жизнью это даже назвать будет невозможно. И даже без сердца, на другом конце Леса или на другом конце мира не сможет…
Он склонился к Новэ.
- Думаешь сбежать?
- Что?
- Решил сбежать от меня, раз уж я не поймал тебя раньше?
- Да, - Новэ едва слышно рассмеялся. – Сбегаю, Дайрим. Дайрим!..
- Не выйдет!
Дайрим подхватил его, легкого как пушинка, на руки и направился к двери.
- Куда ты?
- Мы. А куда? Домой, конечно. Ты добился своего, Новэ. Будешь со мной.
- Ну вот, - Новэ потянулся и коснулся кончиками пальцев горящего на щеке Дайрима узора, - а так долго сопротивлялся.
- Прости меня, - вдруг лихорадочно прошептал Дайрим, уткнувшись Новэ в шею. – Прошу тебя, прости. Я… я не знал, что все будет так… Что без тебя…
- Не за что, не за что прощать.
- Но это все из-за меня!
- Просто так случилось. Никто не виноват.
- Но я исправлю! – твердо ответил Дайрим и посмотрел Новэ в глаза. – Поверь мне!
- Я не против, - горько усмехнулся Новэ. – Стоило услышать от тебя это, и мне теперь совсем не хочется… - голос его сорвался, - не хочется уходить.
- Тебе и не надо!
Дайрим прижал Новэ крепче и вышел из комнаты. Спящую у кровати Новэ девушку он даже не заметил.
Зато сразу увидел ждущую его посланницу Мары, которая осязаемо буравила его черными провалами глаз. Остановился на миг, отрицательно покачал головой на ее немой вопрос и вышел за ворота. Призвать тропу так далеко от Темного Леса не получилось, поэтому он пошел через березник, через поле так быстро, как только мог, не глядя назад, где следом за ним шли посланница и из последних сил лиса. Но на середине пути он, наконец, открыл себе короткий путь и исчез, однако это не остановило ни одну, ни другую. Вот только прийти вовремя у них теперь шанса не было.

Едва они оказались в Лесу, Новэ у него на руках задышал часто и поверхностно, рука его соскользнула с шеи Дайрима, и весь он обмяк и заметно ослабел.
- Нет, нет, нет, - зашептал Дайрим, опустился на колени и, перехватив Новэ, закрыл нить, налившуюся выкачиваемой силой, ладонью, перекрывая ее. – Я не позволю…
- Дайрим, оставь… Мы не можем…
- Мы можем! – твердо ответил Дайрим. – Я все же Хранитель этого Леса! Идем!
И хоть он говорил и смотрел уверенно, но в душе этой уверенности совсем не чувствовал. Он был Хранителем Темного Леса, но не Сини…
Однако шел он, подхватив Новэ, довольно быстро. Лес постепенно становился все гуще, в полной тишине только ветер шумел вершинами деревьев, не слышалось ни звука от населявших Лес существ. И глаза, отовсюду на них смотрели испуганные или злые глаза. На границе самых толстых, старых деревьев у Дайрима на пути встал приземистый, сморщенный Пущевик.
- Чего там забыл? – спросил хмуро, выставив перед собой клюку, как оружие.
- Уйди с дороги, - мрачно ответил Дайрим. – Не задерживай.
- Тебя пущу, его, - он кивнул на Новэ, - нет. Человеку не место…
- Я сам решу, где его место!
Времени пререкаться не было, и Дайрим пошел прямо на Пущевика, не заботясь о его реакции. На мгновение ему показалось, что тот станет бороться, воспротивится, но старичок, на удивление, просто отошел в сторону. Только усмехнулся зло в бороду, не удержав злорадства.
- Значит, снова будем без Хранителя жить. Это тоже неплохо.
- Вот и повеселись, - сквозь зубы ответил Дайрим и пошел в темноту пущи, в самом сердце которой находилось заветное озеро – Синь.
Он не был уверен, что Синь отпустит Новэ, он ни в чем не был уверен, но с другой стороны – умереть вместе, что может быть лучше?..
- Не думай о смерти, - попросил Новэ, которому стало немного легче. – Если даже я… уйду, все равно…
- А я с тобой.
- Не смей!
- Новэ, - Дайрим остановился у самой кромки деревьев, за которыми расстилалась, бликуя, зеркальная гладь. – Я… - он долгим взглядом посмотрел на Новэ и со стоном поцеловал его, кусая сухие губы.
Новэ обхватил его руками, прижался, насколько позволяли его иссякающие силы, ласкал языком, руками, да всем телом ласкал Дайрима. Насилу смогли оторваться друг от друга.
- А может, ну его? Проведем последнее время вместе… - улыбнулся Новэ, чувствуя, что рядом с Дайримом беда отступает.
Но его прервало какой-то неясный шум, они оба вздрогнули и увидели, что по поверхности озера ходят невысокие, круглые волны. Они перекатывались друг через друга, маслянисто блестя черно-синими боками, и словно нетерпеливо выглядывали – ну сколько еще ждать?..
- Мы не можем, - покачал головой Дайрим и насилу улыбнулся. – Идем, все будет хорошо.
- Как скажешь.
Новэ вздохнул, похлопал Дайрима по плечу и тот опустил его на землю. Хотелось предстать перед тем, что его ест, на своих ногах. Новэ судорожно, но незаметно сжал предложенную руку, и они вместе шагнули в высокую траву у озера. Волны не стали их дожидаться, опали, словно и не было, даже кругов по воде не пошло.
Они подошли совсем близко, у самых ног уже блестела вода, но Синь все еще ждала чего-то, не желала общаться с Хранителем. Начал он сам. Присел, склонившись над самой поверхностью, и стал что-то быстро говорить, шептать, словно обещал или… просил о чем-то.
- Что?.. Что ты… – Новэ прислушался и понял, что Дайрим просит, просит за него, все обещает, жизнь свою отдает, только умоляет, чтобы он, Новэ, остался в живых. – Не смей! – закричал он, толкая Дайрима так, что тот упал на землю. – Как… - губы Новэ тряслись, руки сжались в кулаки, откуда только силы взялись, - как ты смеешь просить о таком?! Ты подумал, что все, что я сделал – я сделал, чтобы быть с тобой?! На хрена мне жизнь, если тебя рядом не будет?
- Новэ, что ты. Это… так же не бывает, не будет. Ты поймешь, успокоишься…
- Молчи! – Новэ подскочил к Дайриму и, схватив его за плечи, стал трясти. – Дурак! Пращуры, какой же ты дурак! Я тебя люблю, не понимаешь? Совсем забыл в своем Лесу, что это такое? – Новэ упал на колени и стал гладить лицо Дайрима, обводить его брови, скулы, губы кончиками пальцев. Потянулся губами.
И Дайрим ответил, со стоном потянул Новэ на себя, поцеловал коротко и жадно.
- Прости. Я совсем спятил… Я тебя недостоин, знаешь? Все время не понимаю, что должен сделать.
- Достоин, конечно достоин! – Новэ поднялся и потянул Дайрима за собой. – А сейчас я пойду.
- Мы… Мы пойдем.
Дайрим встал с Новэ рядом, обнял его за плечи и они одновременно шагнули в плотную, сопротивляющуюся их вторжению воду. Но они настаивали, шли все дальше, глубже и только крепче сжимали руки и смотрели, не отрываясь, друг на друга. Когда дно выскользнуло у них из-под ног, Дайрим отчаянным движением подтянул Новэ к себе, обнял его изо всех сил, чувствуя, как тот обнимает его в ответ, и замер, глядя ему в глаза.
- Забыл сказать, - шепнул он. – Я ведь тоже тебя люблю.
- Стоило ждать, - нашел в себе силы улыбнуться Новэ, несмотря на то, что его трясло. То ли от слабости, от стресса, или от страха, он не хотел понимать, а просто потянулся за поцелуем, но не успел. Вода под ними словно потеряла плотность, или же кто-то резко, на выдохе, потянул их вниз, утягивая на глубину. Не успев вдохнуть, Новэ вцепился в Дайрима, спрятал лицо у него на груди, чувствуя, как в ответ тот касается губами его уха.
А потом все привычные ощущения исчезли…

Глава 9

***
Вокруг царила Тьма. Новэ не видел ее глазами, они были плотно закрыты, но он чувствовал ее всем телом, всей душой. Она обволакивала его плотно, без единого просвета. Просачивалась внутрь через поры кожи, въедалась в плоть, чернила душу. Новэ понимал, что Тьма была здесь всегда, и она будет еще долго после того, как сам Новэ исчезнет, вместе со своими глупыми, недолговечными привязанностями и смешными чувствами. Он был словно мошка, которая вдруг решила показать миру, что тоже разумна и достойна его внимания.
Нужно было просто признать, что он ничтожен, ничего собой не представляет, полон заблуждениями о своей значимости и не достоин того внимания, которое ему оказывают. Новэ охватило глубокое отчаяние, что он так и не прикоснется к вечной и таинственной Тьме, но тут как дар пришло понимание, что еще не все потеряно, что у него, жалкого смертного существа, есть шанс прикоснуться, приблизиться к непостижимому. Нужно лишь впустить Тьму в себя. Отдаться полностью, позволить перекроить себя так, как ей будет угодно, и тогда он, простой человечек, сможет послужить ей, имеющей так много имен. Синь было одно из них, как и Великая Тьма, как и Навь…
Дело осталось за малым – принять ее в своем сердце и открыться. Отбросить все ненужное. И Новэ ясно, словно это уже с ним происходило, увидел, как он, раскинув руки, позволяет Тьме пронзить его тело, подчинить и изменить. И он, почти покоренный ею, дернулся, готовый сделать так, как этого требовали образы в его голове, но… не смог. В его руках было что-то живое, дорогое и родное. То, что он никак не мог отпустить, выбросить и забыть. Даже ради прикосновения к вечности, даже ради Нави, места, куда уходят все покидающие обычный мир Яви люди.

Новэ словно очнулся, сжал руки крепче и почувствовал, как бьется живое сердце в груди Дайрима, к которому он отчаянно прижался. Эти удары он ощущал кожей, нервами, всей душой. И пусть давно пора было хоть что-то сделать, решать и решаться, он не разжимал объятий.
Давление на него все усиливалось, стараясь подчинить, сломать, и было страшно разочаровывать ждущую и жаждущую его Тьму, но Новэ сопротивлялся. Когда Дайрима потянуло в сторону, сильно и настойчиво, он только сжал руки крепче, в страхе вжимаясь лбом ему в грудь. В голове отчаянно билось: «Нет! Не отдам!» И даже когда Дайрима вдруг рвануло в сторону со страшной силой, почты вырывая из его объятий, Новэ не потерял его. Вскрикнув и даже не подумав, где он – в воде, или нет, он все равно сумел удержать любимого.
Снова и снова кто-то или что-то пыталось вырвать Дайрима, который был, кажется, без сознания, и Новэ каждый раз удавалось не отпустить, не выдать, не предать. И все это несмотря на злой, недовольный гул вокруг, на тягучие толчки, на боль, что поначалу тихо, а потом все сильнее пронзала его тело.
«Не отдам!» - повторял он про себя вновь и вновь, с упорством маньяка, которого ничто больше не интересует не только в этой жизни, но и в посмертии.
«Сдохнешь», - впивалось в измученный борьбой мозг.
«Все равно», - едва отвечал он, чувствуя, как туманится разум, не в силах выносить эту пытку где-то в ничто по пути в никуда… Становилось все тяжелее, Тьма давила, уже не изучала, а просто била, пыталась подавить, перемежая угрозы соблазнительными картинами возможного и близкого будущего в качестве нового Хранителя.
«Без него никогда», - повторил Новэ в который раз и понял, что больше не может терпеть и оставаться в сознании. Он медленно поднял голову, скользнул губами по шее безвольного Дайрима в его руках, пожалел, что не может вдохнуть и почувствовать его запах и… на мгновение ему показалось, что отношение Тьмы изменилось, полыхнуло изумлением и любопытством, но тут его сознание окончательно погасло.

Первый вдох был самым трудным, словно его легкие отвыкли работать. Он закашлялся, разрывая себе грудь, сжал горло и вдохнул еще раз, до самого конца, наслаждаясь свежим прохладным воздухом.
«Хорошо», - мелькнуло в голове. И он тут же напрягся и распахнул глаза – где он? Где Дайрим?!
Дайрим оказался рядом. Они лежали неподалеку от Сини, в густой траве, и луна расцвечивала их лица голубым светом.
- Дайрим! – он потряс его за плечи и с облегчением выдохнул, когда тот застонал и попытался открыть глаза. – Мы живы, Дайрим!
- Не был бы так уверен, - прошептал тот слабо, но тут же улыбнулся. – Хранитель может быть только мертвым.
- Как и все в твоем Лесу?
- Как и все в нашем, - он выделил слово, - Лесу.
- Нашем?.. – Новэ растерянно огляделся и замер, осознавая то, что произошло. – Но… почему?
- Что почему?
- Она… Тьма, - исправился он, - хотела, чтобы я… а, неважно! – он обернулся к севшему Дайриму и ослепительно улыбнулся. – Мы вместе! Но теперь-то ты понял?
- Что именно?
- Что я был прав!
- То, что Синь едва не поглотила нас…
- Но не поглотила! Я не знаю, почему, - он обернулся на неподвижную гладь озера, но там не было ответа. – Наверное, это потому, что я неотразим!
- Да ну? – Дайрим засмеялся и притянул Новэ к себе, обхватил его лицо ладонями и заглянул в глаза. – Да, верно.
- Или потому, что я так сильно тебя люблю… - выдохнул Новэ и прижался к губам Дайрима своими.
И он, конечно, так и не узнал, что, действительно, именно из-за его чувств Тьма оставила его Хранителем вместе с Дайримом. Ведь один Хранитель – хорошо, но два, связанные крепкими узами, намного лучше. И сильнее. А уж как распорядиться этой силой, что буквально хлестала, когда эти двое были вместе, она как-нибудь разберется.
- Постой, что это? – Новэ, оторвавшись от губ Дайрима, с изумлением смотрел на его грудь, откуда тянулась прямо к Сини тонкая дымная лента. – Дай-ка я…
Он потянулся, посмотрел серьезно, и глаза его замерцали, как и у Дайрима, а по щеке зазмеился красный тонкий узор. Он коснулся ленты пальцами, а потом толкнул мягко Дайрима в грудь. На удивление, тот не почувствовал толчка, пальцы прошли глубже, почти к самому сердцу, крепко опутанному этой лентой.
- Уберешь ее? – спросил Дайрим шепотом. – Она мне больше не нужна.
- Она совершенно лишняя, - согласился Новэ и, ухватив за кончик, потянул. Лента на удивление легко поддалась его усилию, и уже через минуту сердце, горячее сердце Дайрима больше не было сковано никакими договорами и ограничителями.
Лента развеялась на ветру, но ни Новэ, ни Дайрим этого не заметили. Они, прильнувшие друг к другу, вообще еще долго ничего вокруг не замечали.

Кругом жил своей жизнью Темный Лес. Посланница обратилась туманом и исчезла, Лесса зализывала полученные раны и преданно ждала сыночка около дома Хранителя, не зная еще, какая радость ее ожидает. Русалки печально пели в реках, Лесовик обходил свои владения, Лесавки, хохоча и визжа, следовали за ним, кидаясь шишками во всех, встреченных по пути. Шишига погружала пальцы в шелковистые волосы очередной жертвы, а Болотница печально крутилась в кувшинке по своему болоту. Волкодлаки растили щенков и готовились к переселению, а верный Колик ждал своего… своих хозяев у границы пущи. Все было, как и должно было быть.
А Синь – душа Темного Леса, как всегда – была спокойной, бездонной и полной загадок. Великая Тьма, Навь, которая смотрела на мир сквозь бездонное окно лесного озера. И Темный Лес не только стоял тысячи лет – с тех пор, когда о людях еще и не слыхивали. Под присмотром своих Хранителей он собирался стоять до скончания веков.
А потом еще немного.

Эпилог

С утра было прохладно, но к обеду ветер разогнал облака, и заметно потеплело. Солнце припекало совсем не по-осеннему, грело истончившиеся листья, насквозь пробивало их своими лучами, отчего трава и земля окрашивались нежным золотым светом.
Лесса лежала на травке, лениво позевывая и не открывая полностью глаз, и изредка сквозь щелочку посматривала вокруг. Шевелиться было отчаянно лень, и даже когда Лесавки, эти неугомонные девчонки, спустились с деревьев, осторожно перепрыгивая с ветки на ветку, и подкрались к задремавшему в теньке Новэ, Лесса только дернула ухом.
«Спасать?» - мелькнуло у нее в голове, но она только уютнее зарылась черным носом в мех хвоста и довольно вздохнула. Ну, Лесавки, ну что они сделают-то?
А девчонки, закрывая рты ладошками, сдавленно хихикая и корча страшные рожицы, подбирались к спокойно спящему Хранителю, стараясь его не разбудить. Подкравшись вплотную, они окружили его плотным кольцом и замолчали, занятые важным делом. Материнское сердце… молчало, утомленное жарой и разбалованное негой, поэтому Лесса позволила себе наконец-то задремать под их тихую возню.
Вот только долго спать ей не пришлось, впрочем, как и Новэ. Воздух среди деревьев замерцал, подернулся рябью, и на траву с тайной тропы ступил Дайрим. Он огляделся, заметил Лесавок и неслышно подошел ближе. И ему явно доставило огромное удовольствие рявкнуть над увлеченными темным делом девчонками:
- Что здесь творится, а?!
Крики и визги, что выдали насмерть перепуганные Лесавки, могли поднять даже мертвого, а уж тем более Новэ или Лессу. Лиса вообще подскочила с места на метр вверх, припала к земле и оскалилась, высматривая угрозу, но увидела только Дайрима, стоящего с посохом в руке, и Новэ… Лесса фыркнула, присела на задние лапы и оскалилась, издавая звуки, словно ее душат – смеялась.
А Новэ вскочил, оглушенный, заозирался, затыкая уши, но наткнулся руками на нечто странное. Все его волосы, разделенные на тонкие прядки, были перепутаны и переплетены с травинками, веточками и листочками. На плечи посыпалась труха, на висках золотыми огоньками легли желтые кленовые листья, а по лбу стукнул кусок коры.
- Ой, умора!
- Нет, красота, красотища же!
- Смотри, смотри, какой симпатяжка!
- Как миленько. Это я, это я все придумала!
- Нет, не ты! Я!
Гомон на деревьях поднялся такой силы, что его нельзя было перекричать. Лесавки волновались, доказывали свое, покраснели и уже чуть в драку друг на дружку не лезли. Вниз легко полетели, кружась, желтые листья.
- А ну-ка, молчать, неугомонные! – рявкнул Дайрим, но на этот раз его голос не был очень уж строгим. Он сам едва сдерживал улыбку, глядя на растерянное лицо Новэ. – Красавчик, что и говорить, - довольно кивнул он.
- Ах, вот как? – Новэ выдрал пальцы из спутанных волос, сдул с глаз листики и сделал шаг. – Ответишь.
- За что? – искренне удивился Дайрим. – Это же не я сделал.
- Ты смеялся! – прозвучало обвиняюще, и Новэ кинулся вперед.
- Лесса тоже смеялась, - закричал Дайрим, отступая в сторону дома. Он безудержно хохотал.
- Вот как?! – Новэ даже не притормозил. – И ей отомщу! Но сначала тебе!
Новэ прибавил хода и почти нагнал Дайрима, но тот коварно сменил направление и вместо тесного дома свернул на задний двор, к купальням. Настроение тут же изменилось: на смену негодованию, хоть и наигранному, пришли ожидание и возбуждение. Дайрим всегда на Новэ так действовал, все время. С самого начала. И то, что они теперь на равных, никак этого не изменило.
Новэ остановился, в сердце тонко кольнуло от вида Дайрима. От жеста, которым он откинул волосы, от вида пальцев, выпустивших посох, который тут же исчез в траве. От его призывного, жаркого взгляда, который манил, тянул за собой, словно в первый раз.
Дайрим отступил в сторону купальни, в которой они провели много времени. Но явно недостаточно.
- Новэ… - позвал Дайрим, и Новэ вздрогнул.
Сдерживаться не было ни сил, ни желания, и он пошел вперед, к любимому, на ходу расстегивая пояс.
- Дайрим…

Лесса, ничуть не испуганная, а просто невообразимо счастливая, сидела ровно, окружив темные лапки хвостом, и смотрела на Лесавок, которые почему-то за Хранителями не побежали, словно чувствовали, что им сейчас там не место. Они начали шушукаться и затевать что-то новенькое, воровато оглядываясь по сторонам и уже забыв, что только что чуть не передрались друг с другом. Лесса склонила набок голову, размышляя, стоит ли проследить за неугомонными девчонками, но тут со стороны дома раздались тихие, но не оставляющие сомнения в происхождении звуки, и она, подскочив, решила, что наилучшим выходом будет сбежать. На какое-то время.

Лесса не торопясь пробиралась среди кустов и высокой травы, лениво поглядывая по сторонам. Пару раз она вынуждена была затаиться, пропуская то Лесовика, то Арысь, тоже женщину-оборотня, которая ее почему-то невзлюбила, то еще кого, с кем ей совсем не хотелось встречаться. Пришлось даже проползти немного по грязи, чтобы замести следы, когда ветер дохнул на нее душным запахом волкодлака, невесть откуда взявшегося в этой части Леса днем. Промочив лапы и живот, ей все же удалось скрыться без потерь, и теперь встала проблема чистоты. Ходить так ей не хотелось.
Река была неподалеку, так что Лесса, мягко ступая по опавшей листве, побежала навстречу свежести и звонким голосам.

Русалки гомонили, собравшись у заросшего камышом островка посреди реки, размахивали руками и уже чуть в волосы друг дружке не вцеплялись. Лесса разобрала только, что наглые мавки совсем зарвались и поднимаются выше по течению, вытесняя русалок из их излюбленных заводей и омутов. И все уже готово к отпору, почти к войне, неясно только, кто будет всем этим командовать. Желающих было много. Слишком много, а место одно. И дело уже почти дошло до рукоприкладства, но тут Лесса выглянула из зарослей, и русалки замолчали, переглядываясь с заговорщическим видом. Думали, что она доложит все Хранителям. Лесса ухмыльнулась про себя, не собираясь объяснять, что все их секреты и замыслы совсем ее не интересуют. Фыркая, она под тяжелыми взглядами осторожно вошла в воду, смыла грязь и вылезла на бережок, брезгливо отряхивая лапы от воды. Вроде и из собачьих лисы, а движения у нее были точно, как у кошки. Не удостоив русалок взглядом, она потрусила в лес, отметив про себя, что Новэ рассказать о них все же стоит.
Новэ… Лесса глубоко вздохнула и прикрыла довольно глаза. Ее мальчик был рядом, живой и здоровый. Довольный и счастливый. О чем ей еще мечтать? Судьба и так милостива к ней сверх всякой меры.
Ну а то, что в последнее время ей стало как-то… скучно… Лучше так, чем что-то плохое.

Тропа вилась среди деревьев. Лесса бежала, глубоко вдыхая свежий осенний воздух, и заметила, что оказалась на краю Леса, лишь когда толстые стволы расступились, открывая ее взгляду широкую полосу молодых посадок. Под опекой и с помощью силы двух Хранителей Темный Лес неумолимо разрастался, захватывая часть полей, и теперь пятидесятиметровая полоса вдоль его границ буйно зеленела молодыми деревцами. Лесса притаилась, настороженно оглядываясь – здесь сила Леса не была еще полной, кто только не заходил сюда, даже люди, и их запахи тревожили чуткий лисий нюх. Лесса… скучала по ним. По возбуждающим азарт играм, которые вела, будучи необремененной материнской заботой. Она села, склонив голову набок, и впервые за долгое время подумала, что сыночка можно оставить без ее заботы на пару-тройку дней. Но, конечно, не дольше.
Трава неподалеку зашевелилась, и затаившаяся Лесса увидела малорослого Полевика, что буквально вынырнул из низких зарослей и огляделся. Хранители заключили с ним какой-то договор, и теперь на его широкополой шляпе среди колосьев пшеницы и целого вороха полевых цветов и трав сочно зеленела колючая еловая ветвь. Он деловито огляделся, заботливо погладил тонкие стволы и скрылся из вида, продолжив свой обход.
Лесса посидела в засаде еще немного, решила, что самое время возвращаться, и побежала назад, чутко замечая все, что творится вокруг. Впервые за долгое время в Лесу постоянно происходили какие-то перемены, и Лессе это нравилось. Позволяло чувствовать себя живой, как бы иронично это ни звучало.

Теплый, тягучий запах неожиданно ударил ей в нос. Лесса даже остановилась на секунду, до того он показался ей приятным. И тут же, не дав опомниться, послышались тяжелые шаги. Вполне человеческие, уверенные шаги. Лесса от вспыхнувшего любопытства даже не подумала спрятаться и только ошарашенно смотрела на высокого, массивного мужчину, что вышел из-за деревьев.
- Ого, лисичка! – отчего-то радостно прогудел тот густым басом и остановился. – Привет, милая!

«Милая лисичка» только глазами хлопала, глядя на человека, который неизвестно как забрел из «предбанника» в Темный Лес и, по-видимому, чувствовал себя довольно неплохо. А тот присел, разглядывая лису карими глазами, и белозубо улыбнулся.
- А ты точно лисичка? Или нечто большее?
Лесса фыркнула, прижала ушки и встала, намереваясь уйти, но незнакомец засмеялся, выставил вперед руку и сказал торопливо:
- Извини, сказал, не подумав. Некто. Ты же не вещь.
Лесса подумала и… осталась. Этот незнакомец, словно магнит, притягивал ее к себе неудержимой силой, что чувствовалась в каждом его свободном движении, в каждом жесте. И уверенность в себе. Даже в Темном Лесу он не выглядел растерявшимся или подавленным. Словно просто на прогулку вышел.
Оказалось, что его это все же беспокоило, потому что он пригнулся ниже и доверительно прошептал, оглядываясь по сторонам:
- Красавица, а дорогу из лесочка вашего не подскажешь? А то что-то есть хочется, да и вода закончилась давно.
Лесса тяжело вздохнула и, попятившись, задом отошла от него подальше. История, кажется, повторялась. Только на этот раз Лес не слал ее специально, как к Новэ, но быть проводником этого красивого, сильного человека не хотелось. Не с теми последствиями, которые могли быть в Темном Лесу с оком Сини в его глубине.
Лесса отвернулась и со всех ног бросилась в заросли кустов, не обращая внимания на изумленный окрик сзади. Незачем ей такие волнения, да и не ее это дело.
Вот только решимость испарялась с каждым сделанным ею шагом. Неужели она не посмотрит в эти глаза еще хоть разочек? Да и не обязательно должен он сгинуть в Лесу именно сегодня. Может, поживет еще немного, хоть несколько дней, а Лесса получит свое… удовольствие.
Она остановилась и, помявшись, повернула назад.

Появиться перед незнакомцем в человеческом виде было делом пары минут. Обернувшись в кустах, она вышла из-за деревьев, посмотрела настороженно и сдержанно кивнула на его медленный полупоклон.
- Ого, - сказал он, оглядываясь. – Как приятно встретить вас… снова.
- Снова? – переспросила Лесса осторожно. Голос незнакомца действовал на нее все сильнее. Азарт вскипал в венах легкими пузырьками.
- Не надо считать меня глупее, чем я есть. Ты же лисичка.
- Откуда ты знаешь?
- Ну, я не простой человек, который заблудился в Темном Лесу. Уж разбираюсь в том, что вижу. И кого вижу.
- И что думаешь? Не страшно связываться с оборотнем? – дерзко вскинула голову Лесса.
- Ну что ты, - улыбнулся мужчина, оглядывая ее с ног до головы таким взглядом, что она вспыхнула. – Очень даже рад. Так… - он помолчал, - поможешь мне выбраться?
- Зачем заходил, раз выйти не можешь?
- Надо было, - коротко ответил мужчина, но тут же расслабился. – Меня Марк зовут, кстати, - он протянул Лессе руку и улыбнулся. Снова.
Очаровывая.
- Лесса, - представилась та и вложила свою в широкую ладонь.
Пальцы его тут же на мгновение сжались, посылая по ее телу разряд жара и обещания удовольствия. Она вздохнула, заалела щеками и ответила на горящий взгляд.
- Век бы с тобой разговаривал, - протянул Марк, - да только пора мне. – Он неохотно разжал пальцы.
- Что же так скоро уходишь? Торопишься?
- Увидимся еще, - успокоил Марк. – Так поможешь выбраться? Все для тебя тогда сделаю. Что ты хочешь?
- Только кровь свою не предлагай! – испуганно сказала Лесса и зажала рот рукой. Она не хотела этого говорить, но вот как-то вырвалось.
- Не предлагать, говоришь? – прищурился Марк. – А я думал, что для… вас, лесных, кровь человека самое вкусное.
- Мне не надо, - попятилась Лесса, прижав руки к груди. Воспоминания накрыли волной, лишая спокойствия.
- Ладно, извини, - остановил ее Марк, мягко касаясь плеча рукой и глядя уже не так весело. Словно услышал что-то необычное и… важное.
- Так выйти хочешь, - Лесса огляделась. – Вон туда идти надо, только просвет не терять.
- Да я так делал уже, - вздохнул Марк, - только что-то не помогает. Не пускает меня Лесовик ваш.
- Это не… Ладно, я попробую.
Лесса взяла его за руку, снова поразившись своей на него реакции, когда по коже пробежали мурашки, и пошла в сторону молодой поросли, что виднелась среди толстых стволов. Да только сколько бы ни шли они, просвет шире не становился. Не желал Темный Лес так скоро расставаться с новой игрушкой.
Марк сам это, видимо, понял, потому что через несколько минут остановился, мягко потянув Лессу на себя.
- Постой. Не выпускает меня ваш Лес.
- Что делать будешь? – Лесса выжидательно посмотрела на человека. Может, он решит, что перед смертью нужно получить от жизни все, и она развлечется? Очень уж хотелось.
Но Марк смог ее удивить.
- Не хотел я раньше времени подставляться, - пробормотал он, - но делать нечего.
- Подставляться?
- Да, - Марк печально посмотрел на нее. – Хранителю вашему. Рано ему обо мне знать.
- Храните… лю? – Лесса отступила. Все ее фривольные мысли тут же сменились настороженностью и опаской. – Так ты враг?
- Ну что ты, - скривился Марк. – Я просто… наблюдатель.
- Кто?!
- Погоди.
Марк перекинул через голову ремень сумки, бросил ее на землю и потянул рубаху за ворот вверх. Снял ее, оголив мощное, натренированное тело с рельефным рисунком мышц, и Лесса буквально раскрыв рот уставилась на перекатывающиеся под загорелой кожей мускулы, на гибкие движения Марка и его стать. А он озорно блеснул глазами и вывернул рубаху наизнанку.
- Это… - голос прервался, и Лесса облизнула пересохшие губы. – Это не поможет.
- Так это и не все, - пожал широкими плечами Марк, явно наслаждаясь произведенным эффектом, и прикоснулся к амулету, что висел на черном шнурке у него на шее. – А вот теперь про меня точно узнают.
Он потер темный камень, и Лессу вдруг толкнуло волной силы, мягкой и горячей. Живой. Чувствовалось, что она может в любой момент стать жесткой, дай только повод. Сила нежно прощупала Лессу, задрожала и почти пропала, клубясь только вокруг Марка, а потом и вовсе втянулась в его тело.
- Ты… кто?
- Маг, - ответил Марк, надевая рубаху наизнанку и подхватывая сумку. – Пошли?
- Зачем я тебе теперь? – насупилась Лесса, подозрительно глядя на опасного человека, который стал нравиться ей… еще больше. Риск возбуждал.
- Ну как же? Прогуляться по Лесу с красивой девушкой никогда не может быть лишним. Уж для меня так точно.
Марк подошел к Лессе, взял ее за плечи и словно ненароком прижал к себе. Оглядел жадным взглядом лицо, скользнул по шее и остановился на груди.
- Свидание? – приподняла Лесса бровь, борясь с вскипевшей кровью. Маг? Да еще и наблюдатель? Значит, стоит быть к нему поближе.
- Завтра точно! – обжег Марк улыбкой и отстранился. – Пойдем?
- Куда захочешь, - подыграла ему Лесса и подставила под руку плечо.

Край Леса оказался совсем близко. Марк даже рассмеялся, когда уже через пару минут вышел из-под темного полога вековых деревьев и оказался среди зеленого молодняка. Лесса проводила его до самого поля, неохотно выскользнула из-под руки и отстранилась, когда Марк потянулся к ней за продолжением.
- Завтра, - напомнила она ему.
- На этом месте. – Марк провел большим пальцем ей по щеке, вздохнул и покосился на стройные ножки. – Смотри, не забудь. Буду ждать тебя.
- Сам не заблудись, наблюдатель. Кстати, за кем наблюдать пришел?
- За Лесом, - Марк посмотрел серьезно. – Так Хранителю и передай сегодня, а завтра я сам скажу. Темный Лес растет, неужели думали, что все так и останется?
- Не мое это дело, - покачала головой Лесса. И тут же решила поиграть. – И не уверена, что завтра приду.
- Почему? – искренне удивился Марк. – Тебе-то что до этого?
- Ничего, - дернула она плечом. Не рассказывать же, что своего мальчика она в обиду давать не собирается. – Теперь неизвестно, к кому ты на свидание придешь. Может, к Хранителю?
- Ну что ты, уже ревнуешь? – неприлично обрадовался Марк и в секунду оказался рядом. – Так не стоит, я по девочкам!
Он наклонился, обжег взглядом и коротко и жарко поцеловал Лессу, прикусив на мгновение ее губы. А потом, радостно смеясь, развернулся и вышел в поле под жаркие еще лучи солнца.
- До завтра, Марк, - сказала Лесса задумчиво и побежала обратно в Лес. Недолго думая, она забралась на высокое дерево и оттуда стала следить за уменьшающейся фигурой Марка, мага и наблюдателя. Тот ушел довольно далеко по направлению к ближайшей деревне, и Лесса хотела уже слезть и бежать к Новэ, но он вдруг остановился, огляделся, задержав взгляд на стене Темного Леса, а потом приложил руку к губам.
Чутким слухом она уловила тихий свист, и тут же из высокой травы поднялся конь под седлом, с привязанными на крупе сумками. Марк снова снял рубаху, переодел ее и, повозившись немного у коня, пристегнул к поясу что-то длинное. Меч.
Маг, наблюдатель, да еще и воин.
Лесса быстро слезла с дерева, перекинулась и побежала домой, к Новэ и Дайриму. Те уже наверняка почувствовали толчок чужой силы в Лесу, а вот подробности следовало сообщить лично и как можно быстрее.
Нечасто такое случалось, и Лесса, втягивая носом запахи Леса, с удивлением поняла, что возбуждена и вся дрожит в предвкушении. Это будет интересным. Хранители справятся со всем, что может принести этот наблюдатель, а ей может перепасть отличная возможность поиграть и развлечься. Как давно она этим не занималась!
Мир заиграл новыми красками, жизнь поистине налаживалась.
И была прекрасна!