Прибрежье

Автор:  Auxtessa

Номинация: Лучший авторский RPS по зарубежному фандому

Фандомы: RPS (актеры), The Hobbit

Бета:  мышь-медуница

Число слов: 76452

Пейринг: Эйдан Тёрнер / Дин О'Горман, Крейг Паркер / Люк Эванс, Грэм Мактавиш / Ричард Армитидж

Рейтинг: NC-17

Жанры: Mystical Story,Romance

Предупреждения: AU, Каннибализм, Ксенофилия, Секс в измененном состоянии сознания

Год: 2014

Число просмотров: 1747

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Ретеллинг "Сумерек". Фотограф Дин О'Горман переезжает из Окленда в Ирландию, где его ждут удивительные мистические приключения.

Примечания: Этот текст задумывался как пародия, но не сложилось. Все имена взяты из списков каста фильмов "Хоббит", "Властелин Колец", сериала "Всемогущие Джонсоны". Постер выполнен Velns (дайри)

image

Глава 1

Родной Окленд прощался с Дином ласковыми солнечными лучами и синим небом. За стеклом на летном поле разворачивались и сновали туда-сюда пузатые белые самолеты, издали похожие на крупных чаек. Совсем немного времени оставалось до вылета рейса, который доставит Дина на первый пересадочный пункт, и уже завтра из цветущей весны Новой Зеландии он окажется посреди унылой и пасмурной осени острова Эйре. В сумках с мягким уплотнителем спала упакованная фототехника, а в ручной клади остались теплые вещи — толстовка и куртка — и одна любимая камера.

— Дин, может, передумаешь? — в сотый раз спрашивал Бретт, помогая выгрузить сумки из машины. — Наверняка мы придумаем что-нибудь, тебе нет нужды соглашаться на такой проект и валить в это болото!

— Бретт, не беспокойся! Все нормально, я сам так решил. Может, получится на свою выставку работ наскрести, — Дин приподнял брови и весело подмигнул. — Ирландия — не край света!

Брат вздохнул и покачал головой, а Дин изо всех сил старался сохранить веселое выражение лица. В конце концов, это и правда была его идея. Контракт с издательством обещал неплохой доход, а это возможность оплатить отцу собственную студию, устроить наконец-то свою фотовыставку, да много чего еще.

— Звони мне, хорошо? И пиши! Надеюсь, интернет там есть? — тараторил Бретт, топтавшийся у зоны таможенного досмотра. — Может, у меня с работой получится все, и тогда тебе не нужно будет продолжать там жить, слышишь? Я постараюсь!

Дин махнул рукой и прошел за рамку детектора. Он больше не принадлежал к жителям Окленда.

Самолет оторвался от земли легко и мягко, внизу замелькали сперва зеленые луга и блестки озер, вскоре сменившиеся бескрайней водной гладью Тасманова моря. Глядя на волны внизу, Дин пытался вспомнить дом и море там, куда он летел, ведь в детстве ему приходилось навещать двоюродного деда в Ирландии. Память услужливо подсовывала смутные образы горящего камина, высоких каменных глыб у самой воды, белой башни маяка с красной крышей. Кто-то знакомый — должно быть, ребенок из местных — показывал на море и говорил:
— В воду нельзя! Мало ли, кто там живет?

Было это правдой или разгулявшимся детским воображением, Дин не знал. Он был уверен только в том, что сделает все, что от него зависит, чтобы заработать нужную сумму как можно скорее.

Пересадки в Гонконге и Лондоне, толпы людей, гулкие объявления в аэропортах и постоянный страх, что багаж потеряется где-то по пути — это основное, что запомнил Дин о своем длинном перелете. Самолет вынырнул из густого облачного слоя на подлете к Дублину, и по иллюминаторам тут же принялся лупить косой дождь. Посадочная полоса едва виднелась внизу размытым темным пятном со светлыми бликами прожекторов, город в вечернем освещении казался похожим на именинный торт со свечами.

Багаж пришлось ждать долго, почти час, а вот досмотр Дин проскочил быстро — похоже, ирландцы вообще не очень парились, если это было не явное оружие. Люди расходились в разные стороны — кого-то встречали семьи или водители фирм, некоторые уходили сами, особенно явно местные жители, а Дин пытался вспомнить, как выглядит дядюшка Ричард, который должен был ждать его здесь.

Он бы не узнал, если бы не табличка с именем в руках встречающего.

— Мммм... дядя Ричард?

Дин не без оснований считал, что глава сельского поселения, член рыбацкой общины и фермер по совместительству, проживающий в ирландском захолустье, должен выглядеть как-то иначе. Человек с табличкой мог работать в банке или столичном офисе на должности топ-менеджера, мог оказаться бизнесменом или политиком — до того серьезным и аккуратным он казался. К тому же, дядюшка был всего лет на семь старше самого Дина.

— Лучше просто Ричард, — улыбнулся он, склоняя голову в приветствии. — Ты сильно изменился с нашей последней встречи, Дин, я бы не узнал тебя в толпе.

Дин решил, что разумнее будет промолчать о том, что вообще не помнит дядюшку Ричарда.

— Табличка с именем — отличный выбор! А что, в Ирландии всегда такая собачья погода, или это в честь моего приезда?

— Часто. Но бывают и солнечные дни, довольно много, — Ричард перехватил одну из сумок, увлекая Дина за собой. — Машина на парковке. Ты голоден? Нам ехать часа два.

— Пока не знаю, я устал ужасно, — признался Дин.

— Это ничего. Когда приедем, ты сразу сможешь лечь спать: в доме убрано и протоплено, я проверил воду и электричество, все в порядке.

Ричард открыл багажное отделение пожилого, но очень крепкого и ухоженного джипа, чтобы загрузить туда сумки Дина.

— О... прекрасно! Спасибо большое, сам я не сразу бы разобрался!

— Я понимаю. Очень здорово, что ты решил поселиться в своем доме. Твой прадед был бы очень рад такому решению.

Дин постарался кивнуть со всей искренностью, чтобы не расстраивать заботливого родственника. Сам он сомневался, что после Окленда сможет полюбить это промозглое местечко, будь оно хоть трижды его исторической родиной.

Доехали без приключений, главным образом потому, что Дин уснул, едва они успели покинуть Дублин. Всю дорогу за окнами машины была непроглядная темень, лишь изредка мелькали огоньки вдали, и тут же исчезали. Дину снились светлячки, вьющиеся над кустарником под кронами высоких деревьев. Кажется, кто-то звал его по имени из лесного сумрака, и он спешил, пробирался через колючие заросли к тому месту, где виднелся призрачный и манящий свет среди древесных стволов, но никак не мог дойти, будто бы свет этот постоянно убегал от него. Дин смутно помнил, как выгружали вещи; Ричарду пришлось самому открывать дверь и включать свет. Внутри было довольно уютно, но чувствовалось, что дом какое-то время пустовал. Едва ощутимый запах влажной штукатурки не смогли заглушить ни аромат горящего очага, ни тщательная уборка. Ричард оказался понятливым дядюшкой и очень быстро распрощался, пожелав добрых снов. Сил разбирать вещи не было никаких, поэтому Дин нашел спальню и рухнул в кровать, не раздеваясь.

Проснулся он утром от завывания ветра и ритмичного грохота снаружи. Казалось, будто огромные кони целым табуном скачут за домом, стуча десятками копыт по скалам. Выглянув в окно, Дин убедился, что море было ближе, чем он припоминал, и сейчас оно бесновалось, бросаясь на камни и вздымающиеся до затянутого пеленой неба скалы. С другой стороны дома открывался вид на зеленые холмы, которые плавными линиями убегали за горизонт. Кое-где их пересекали узкие полоски густого кустарника, низкорослых елочек или полуразрушенные каменные стены. Довольно однообразный пейзаж оживляли овцы, помеченные яркими пятнами синей краски, да вороны, рассевшиеся на изгороди. Дин обошел весь маленький дом — всего две спальни, небольшая столовая-гостиная, кухня, ванная. Все очень чистое и пустынное, насчет уборки дядюшка Ричард не наврал. Нигде никаких следов, указывающих на то, что в доме кто-то живет. Нет ни забытого платка, ни рассыпанных конфет, ни даже крошек на столе. Никто не оставил мятые чеки в холле и не привез ни одного сувенирного магнита для холодильника. Ничего из детства, на первый взгляд, и ничего о дедушке.

Дин решил позавтракать и совершить вылазку из дома, чтобы знать, что могут предложить ему окрестности. Будет здорово, если хоть какую-то часть кадров получится снять в непосредственной близости от двери. В холодильнике нашлось немного провизии — хлеб, сыр, молоко. Наверное, дядюшка Ричард позаботился. Дин подумал, что надо будет найти магазины, и порадовался своей проницательности, в частности, решению обменять наличность еще в Окленде, потому что обменники у местных овец были явно не в чести. Запах кофе немного взбодрил его, жизнь уже не казалась отвратительной, и даже неожиданный стук в дверь прозвучал скорее позитивно.

— Доброе утро! — дядя Ричард на пороге казался немного смущенным, но таким же подтянутым и аккуратным, как вчера. — Решил проверить, как твои дела, не нужно ли чего.

— О, спасибо! Я нашел еду, и спал... ну, неплохо. Шумно тут немного, но я, наверное, привыкну, — он посторонился, пропуская гостя в дом.

— Наверняка. А маяк не тревожил?

— Маяк?

Дин переспросил и тут же вспомнил — маяк, конечно! Здесь есть маяк, чуть левее по берегу, на скале. В детстве, когда Дин бывал здесь у дедушки, маяк был ночным союзником, каждые пятнадцать секунд разгоняя ночную тьму.

— Нет, маяк не мешал. Если честно, я спал лицом в подушку! — рассмеялся Дин. — Я хотел узнать, как тут с цивилизацией: магазины, почта, что-нибудь?

— О, я понимаю, — тонко улыбнулся дядюшка. — Городскому жителю сложно освоиться. Здесь неподалеку городок, там есть все необходимое — пабы, супермаркет, фермерский рынок по утрам и прочее. Надо выбраться на шоссе и двигаться на юг, здесь примерно миль пять.

— Мда... Похоже, мне понадобится машина, — Дин постарался улыбнуться, хотя перспектива топать пешком пять миль по раскисшей дороге вызывала далеко не восторг.

— Я так и подумал, поэтому решил предложить тебе один вариант. Идем, — Ричард толкнул дверь и вышел на улицу.

Дин накинул куртку и пошел за ним, гадая, что же придумал дядюшка.

На улице было холодно и сыро, дул порывистый ветер, сильно пахло водорослями. Дом оказался построен из серого камня с вкраплениями красного кирпича. Впереди в десяти метрах лежал обрыв, выходивший прямо на каменистый берег, а позади дома начиналась подъездная дорожка, на которой стоял побитый жизнью бежевый шевроле.

— Он не новый, но вполне крепкий! Я подумал, что тебе пригодится машина в наших местах, — пояснил Ричард.

— Да, это отличная идея, спасибо! Но чья она?

— Твоя, разумеется. Видишь ли, я позволил себе немного распорядиться твоим имуществом и сдал в аренду землю. Ты ведь не планируешь заниматься овцеводством, как я понял?

— Ох, нет, вовсе нет! Я ничего не смыслю в сельском хозяйстве, — покачал головой Дин.

— Я так и думал. Поэтому сдал землю мистеру МакКою, они здесь самые лучшие фермеры: все овцы, помеченные синим, принадлежат им. Машину они отдали в качестве арендной платы за первый месяц, а потом станут платить деньгами или провизией — как тебе будет удобно. Если что, я все проверил, автомобиль на ходу, внук МакКоя его посмотрел, перебрал двигатель, заменил кое-что.

— Отлично, Ричард, спасибо огромное! Это очень здорово!

Дин испытал прилив благодарности, ведь дядя вовсе не обязан был заботиться о нем. Надо будет рассказать Бретту, что люди здесь очень милые и приятные.

— Вот черт... Мой телефон! Я выключил звук и не написал брату, он волнуется... Здесь есть интернет?

— В доме только через мобильник, но вообще магистраль есть, и у твоих ближайших соседей все подключено. Вот, смотри, — Ричард написал адрес в записной книжке и вырвал листочек для Дина, — зайди сюда, когда будешь в городе, мастер приедет и все подключит.

— Спасибо, супер! Интернет для моей работы необходим как воздух!

— Тогда удачи! Извини, я не смогу поехать с тобой в город — есть дела здесь. Ты справишься или найти тебе компанию?

— О, я справлюсь! Ты и так много сделал для меня, хотя это не твоя обязанность.

— Ошибаешься, моя. Ты член семьи, Дин, даже если и жил на другом конце света. Родная земля и родная кровь не врут. Уверен, что ты приехал сюда не просто из необходимости. До вечера, хорошо? Я загляну узнать, как твои дела.

Дин не знал, как реагировать на такое проявление родственных чувств, поэтому просто покивал и пожал Ричарду руку. Дядюшка удалялся в сторону маяка, а Дин остался возле своей новой старой машины. Поеживаясь от ветра, он залез в кабину и завел мотор. Печка работала, автомобиль слушался его как хорошо выдрессированный пес. Внутри все было довольно потертым, но чистым и починенным, работала даже пожилая магнитола. Запах хвойного освежителя перебивала стойкая смесь ароматов крепкого табака и чего-то терпкого, неуловимо знакомого.

Шоссе оказалось не таким уж отвратительным, Дин согрелся и повеселел. По пути стали попадаться люди на телегах и пешком — должно быть, фермеры спешили на рынок. Утренняя дымка рассеивалась, светлые облака давали надежду на потепление днем. Дин притормозил возле обочины, увидев маленькую аварию: у женщины отвалилось колесо тачки, в которой она везла картофель.

— Доброе утро, мисс, нужна помощь?

— Здравствуйте… мистер О'Горман, верно?

— Мне больше нравится просто Дин. Мы знакомы? — он немного удивился.

— Нет, вовсе нет! Просто здесь все знают друг друга, а ты новенький. Приехать должен был только молодой О'Горман, все об этом знают, вот я и догадалась, что это ты.

— Эммм… здорово. Так что, могу я помочь? Может, подбросить до рынка?

— Да, было бы чудесно! — женщина просияла. — Я Миранда, кстати. Мы соседи, я живу чуть ниже по берегу, мы выращиваем картофель.

— О, тоже фермеры? — Дин вышел и стал помогать загрузить мешки в багажник.

— Здесь почти все фермеры. Или рыбаки. Или и те и другие разом, — улыбнулась Миранда.

Только оказавшись рядом, Дин понял, что она не так молода, как показалась вначале. Ей было за сорок, скорее всего, но морской воздух, очевидно, хорошо влиял на кожу. Он подумал, что потом, когда узнает соседей получше, можно будет попросить их позировать для фото, такие работы могли выйти интересными.

— Я ничего не смыслю ни в том, ни в другом, — усмехнулся Дин, устраивая тачку поверх мешков. — Сам не знаю, что я забыл здесь.

— Ты же фотограф, верно? Ричард рассказывал о тебе. Наверное, в этом твоя роль — зафиксировать эти места, чтобы люди могли видеть то, что каждый день в наших глазах, — Миранда пожала плечами и села в машину. — Знаешь, где рынок?

— Еще нет. Будешь штурманом?

— Охотно! Сейчас прямо, после первого дома поворот налево! — шутливо скомандовала женщина, собирая светлые волосы в хвост.

Она оказалась хорошим попутчиком. Всю дорогу до рынка Миранда успевала не только подсказывать, куда поворачивать, но и рассказывала о встречных людях и окрестностях.

— Вон там, за холмом, бухточка с песчаным дном, дети там купаются летом, красивое место. Городская пристань чуть дальше, там много лодочных сараев и чаек. Вот мистер Хантер на рынок едет, у него жена делает вкусные домашние заготовки, рекомендую. Здесь почта, за ней аптека, а дальше лавки местных мастеров. Соседняя улица — городские магазины: одежда, обувь, сумки, книги. Супермаркет там же, в самом конце. О, как удачно, гляди, Дин, это старший сын мистера Вуда — они отличные рыбаки, у них лучшие лодки и всегда свежий улов. Мы приехали, как хорошо, что ты меня подвез! Поможешь отнести мешки?

— Конечно!

Дин всю дорогу кивал, честно пытаясь запоминать все, что рассказывала ему новая знакомая. Хотелось освоиться как можно скорее, чтобы неловкость не портила настроения и не мешала сконцентрироваться на работе. Они с Мирандой взяли по мешку и понесли вдоль рядов.

— Доброе утро, мистер Хамфрис!

— Привет, Миранда! О, молодой О'Горман, добро пожаловать домой! — приветливо помахал пожилой полный мужчина.

— Здравствуйте, мистер Хамфрис! Можно просто Дин.

Похоже, Миранда была права: все местные знали, кто он такой и откуда, и настроены были дружелюбно. Это оказалось неожиданно приятно.

— Вон наш прилавок, мы пришли! Кстати, тебе картошка не нужна? — Миранда опрокинула мешок в большой ящик, и крупные клубни легли красивой горкой.

— Да, пожалуй! Наверное, тогда я зря тащил из машины, — Дин подал ей свой мешок.

— Ерунда, я привезу тебе после обеда, так быстрее получится! Пока советую пройтись по рядам, с утра бывает все самое лучшее, а его быстро разбирают!

Дин пожелал удачной торговли новой приятельнице и пошел осматриваться. Свежие овощи, домашний сыр, мед, творог, молоко, выпечка, серебристые горы рыбы, мясо — чего только тут не было! Многие торговцы здоровались и раскланивались с ним, Дин старался отвечать тем же, попутно сглатывая набегающую слюну. Он замер у прилавка с мясом, размышляя, не взять ли ему филе на ужин, когда увидел их. Эти люди держались группой и как-то очень явно отличались от всех остальных. Они напоминали актеров или моделей — все с интересными, запоминающимися лицами, вроде бы не в гриме, но обладающие привлекательностью, характерной для очень ухоженных людей, привыкших бывать на публике. Две девушки и трое мужчин. Дин сглотнул и прищурился. Парень, шедший последним — высокий, с темными кудрявыми волосами и пронзительными глазами — был именно тем человеком, которого он давно мечтал поснимать. В голове зашумело от нахлынувшего восторга, Дин нашел глазами Миранду и пробрался к ней через растущий поток людей.
— Слушай, что там за странные личности? Они модели или вроде того?

— Где? О, эти… они всегда особняком. Слишком крутые, чтобы общаться с местными, так говорят. Твои соседи, кстати — живут у маяка. Они все родственники, насколько я знаю. Высокая девушка и парень с усиками — Сара и Люк, они родные брат и сестра, племянники смотрителя маяка. Миниатюрную брюнетку тоже зовут Сара, и я не знаю, кем она им приходится, крепкий парень с короткой стрижкой — кажется, Крэйг, он им троюродный брат или вроде того. А кудрявый брюнет — это Эйдан, он внук смотрителя маяка. Кто-то из них врач, кто-то писатель, я не помню. Отец зовет их бездельниками, — Миранда рассмеялась, но подошедшие покупатели отвлекли ее.

Дин рассматривал спину того, кого соседка назвала Эйданом, и бездумно обводил губы пальцем. Внутри все трепетало, как случалось прежде перед тем, как снять удачные кадры. Может быть, получится пообщаться с ним у маяка, раз они так удачно живут неподалеку?
Эйдан стоял у прилавка с мясом, придирчиво разглядывая куски. Вдруг он резко поднял голову и повернулся, будто почувствовал взгляд на себе. Дин собирался улыбнуться и помахать рукой, но Эйдан посмотрел на него с такой нескрываемой ненавистью, что он опешил. Ничего себе, дружелюбные соседи! Эйдан фыркнул, показав край зубов, резко развернулся и ушел в толпу, так ничего и не купив.

Похоже, кое-кто в этом милом местечке был совсем не рад не только приезду Дина, но и самому факту его существования.

Глава 2

Дин побродил по рынку еще какое-то время, закупил продукты (побольше, в результате приступа жадности) и отправился исследовать городок. Местные ремесленники не отличались большим разнообразием, но самое необходимое здесь вполне можно было купить или заказать. Контора, занимавшаяся интернетом, нашлась быстро, мастер обещал быть завтра с утра. А еще удалось побеседовать с местным кузнецом и получить разрешение сфотографировать его и его работу. Это можно было назвать первой маленькой удачей, поэтому Дин зашел в супермаркет и добавил к своим здоровым фермерским продуктам бутылку вина и упаковку местного пива с незнакомым названием.

Дин возвращался к машине уже вполне довольный жизнью, утренний инцидент сгладился в его памяти, оставив только будоражащий воображение образ Эйдана. В конце концов, у парня просто могло быть плохое настроение с утра.

Рынок уже почти опустел. Несколько продавцов собирали остатки товара, последние покупатели расходились в разные стороны. Дин дошел до своей машины, чтобы убрать последние приобретения, и сердце его подпрыгнуло до самого горла. Чуть дальше, у края парковки, стоял Эйдан. Он о чем-то спорил с высокой девушкой, которую Миранда назвала Сарой, но звал ее иначе — коротким и смешным «Уилс». О чем именно они говорили, понять не удавалось, потому что общались они на гэлике, а Дин удосужился выучить всего несколько слов. Единственная фраза, которую он смог разобрать хоть частично — возглас Уилс: «Эйдан, так нельзя!»

Ветер словно подталкивал Дина, уговаривая подойти ближе. Он не мог оторвать взгляда от кудрявых волос, едва прикрывавших шею над воротником плотной куртки. Эйдан снова стоял спиной, и снова почувствовал на себе взгляд — ничем другим Дин не мог объяснить его поведение. Он опять обернулся и очень мрачно на него уставился, но Дин, отчего-то ожидавший этого, как ни в чем не бывало загрузил свои бутылки и хлопнул дверцей машины. Пусть внутри у него бесновался пожар из недоумения, смущения, интереса и возмущения, внешне нужно держаться независимо.

До дома удалось добраться без приключений, если не считать за таковое отару овец, неспешно переходившую дорогу. Дин разгрузил продукты и сел на кухне, размышляя. Подошло время обеда, и он пожалел, что не поел в городке. Ну ничего, что-нибудь приготовить он вполне в состоянии! Дин разбил яйца, добавил сыра и смесь из специй по особому рецепту Бретта, и тут же ударил себя ложкой по лбу. Идиот, так и не позвонил брату!!! Он в два скачка оказался в спальне и принялся копаться в вещах. Да где же? Ага! На экране стоял индикатор заряда менее десяти процентов и уведомления о двадцати восьми звонках и семнадцати сообщениях. Последнее гласило: «Дин, ты покойник!»

Нервно икнув, «покойник» воткнул в розетку зарядное устройство и подключил интернет. Соединение было, пусть и не самое качественное. Справедливо рассудив, что в Окленде сейчас глухая ночь, Дин счел за благо обойтись письмом. «Привет! Прости, что я не сообщал о себе — голова кругом от всех этих домов, овец, дядюшек и маяков! Завтра у меня будет нормальный интернет, смогу позвонить по скайпу, а пока только мобильник. Здесь вполне мило, хотя пустынно и пасмурно, море не похоже на наше, зато люди славные, и очень, очень здоровые продукты! Когда я вернусь, то буду выглядеть моложе лет на двадцать. Познакомился с некоторыми соседями, обзавелся машиной с помощью заботливого дядюшки Ричарда, учусь готовить (если что — запомните меня счастливым). Больше пока ничего нового, пиши, как ты сам, и до завтра! Привет родителям». Дин подумал, не написать ли ему про Эйдана, но не нашел подходящих слов. Кто угодно мог посмотреть неприязненно, невзлюбить чужака. Немного наивно было бы думать, что все в окрестностях обрадуются его приезду. Может, у этих, с маяка, были терки с прадедом, или они хотели землю получить? Может, этот Эйдан ненавидит киви или фотографов? Или и тех, и других разом? Не о чем пока писать, совершенно не о чем.

Омлет получился не хуже, чем дома, хотя Дин минут двадцать провозился с плитой, соображая, как она работает. Дом медленно остывал, снаружи крепчал ветер. Летом наверняка было приятно ходить по прохладным каменным плитам, Дину даже казалось, что он помнит об этом из детства, но сейчас хотелось шерстяных носков и одеял. Очевидно, где-то нужно было включить отопление или добавить топлива, а Ричард не предупредил, уверенный, что Дин и сам догадается. Камин нашелся в гостиной, но им вряд ли пользовались для обогрева помещений. Едва теплые трубы на кухонной стене вели одним концом в ванную, а вторым уходили куда-то вниз. Дин немного подумал и вышел из дома, застегнув куртку до самого носа. Ветер выл в скалах и едва не валил с ног, в такую погоду пешеходу не помешал бы надежный якорь, чтобы ненароком не превратиться в Мэри Поппинс. Вход в подвал оказался на южной стороне дома, замок был не заперт, ключ от него висел внутри на огромном кривом гвозде. Дин пошарил по стене в поисках выключателя света, но безуспешно. У дальней стены мерцали огоньки каких-то приборов, но их света было недостаточно. Размышляя о том, что наверняка где-то здесь есть лестница, ведущая напрямую в дом, Дин врезался головой в свисающую с потолка лампочку без абажура. Рядом — о счастье! — болтался шнурок выключателя. Подвал осветился тусклым светом и явил свое богатое нутро: насосная установка для подачи воды, фильтры, бак, котел с комбинированной системой обогрева. Вполне современная картина, хоть оборудование было и не новым. Дин уже знал, что электричество тут дорогое, поэтому сунул нос в топку. Разумеется, все погасло и уже остывало! В Окленде система была другая, но на брикетах, стопки которых были сложены у стены, оказалась инструкция. Спустя примерно минут сорок котел уже начал набирать температуру, трубы загудели приветливо, прогоняя теплую воду наверх. Лестница из подвала вела прямо в кладовую, что само по себе несколько нелогично, но удобно. Можно будет запереть внешнюю дверь, чтобы ветер не выстужал дом снизу.

Омлет провалился куда-то, будто Дин и не обедал вовсе. Он решил попробовать запечь мясо, раз уж дядя Ричард собирался зайти вечером. Вряд ли в ближайшее время у него будут какие-то другие гости, так что стоило использовать эту возможность. Мобильный интернет уверял, что нет ничего проще запеченного мяса, но пришлось порыться в ящиках, чтобы найти бумагу для запекания. Дин натер мясо солью и перцем, натыкал в прорези чеснока и упаковал кусок в бумагу. Пока грелась духовка, его посетила гениальная идея, ради которой аккуратный кокон пришлось расковырять: половина бутылки пива ушла на то, чтобы залить мясо, вторую часть можно было добавить ближе к готовности, часа через полтора-два. Поставив мясо запекаться, Дин почувствовал себя гигантом мысли и дела. На волне эйфории он влез в самый теплый свой пуховик, взял камеру и вышел из дома.

Ветер, кажется, и не думал ослабевать. Идти против него было тяжело, и, хотя Дин планировал спуститься в долину, про которую говорила Миранда, в надежде, что там будет теплее, ноги сами собой понесли его в противоположную сторону. Маяк возвышался впереди светлым пятном на фоне серого неба с низкими облаками. Дорога вела к его подножию, там же виднелись два или три небольших домика. Дин подумал о том, что страшно, наверное, в такую погоду подниматься на верхнюю площадку, но в солнечный день вид оттуда должен открываться потрясающий. Может быть, чуть позже смотритель маяка позволит ему поснимать там? Сердце заныло, стоило на секунду представить наверху красавчика Эйдана с растрепанными кудрями, и бескрайнее море позади него. Похоже, этим мечтам так и предстоит остаться мечтами.

Дина сдувало вместе с пуховиком и камерой, будто кто-то с силой толкал его в спину, заставляя идти все ближе и ближе к самому прекрасному парню в мире, который, волею случая, люто его ненавидит. Он честно старался отвлечься, даже снял несколько видов: море, похожее на жидкий свинец, серые скалы, в нишах которых ютились чайки, маяк среди облаков. Объектив не лучшим образом подходил для макросъемки, но Дин все равно добросовестно лег на живот, чтобы запечатлеть пригибающиеся под ветром метелки сухой травы. При некотором старании и желании фотографа, из этого места может что-то получиться. Дин вспомнил, что Миранда говорила о бухте с песчаным дном и пристани с лодочными сараями — наверняка он сможет.

В доме у маяка мигнул свет, из трубы показалась ниточка дыма, которую тянул на себя ветер, не давая ей толком вырасти. Дин представил, как мрачный Эйдан сидит у камина, завернувшись в теплый клетчатый плед. Вот бы оказаться рядом и понаблюдать за ним тихо-тихо, украдкой, даже не касаясь! Смотреть, как меняется выражение его лица, как шевелятся губы, подрагивают ресницы. Дин бы с радостью забил все карты памяти этими снимками, но вряд ли показал их хоть одной живой душе.

Дверь одного из домиков открылась, кто-то вышел. С такого расстояния нельзя было определить, кто именно, но Дин почему-то знал, что это не Эйдан. Ему вообще вдруг стало понятно, что Эйдана здесь нет, что он не дома, а где-то еще, где вокруг него только море. Дин посмотрел на воду, но нигде не увидел ни намека на лодку или яхту. Выходить в море в такой шторм... нужно быть психом-суицидником. Или Эйданом, судя по всему.

Наверное, ветер ослабел, потому что больше ничего не толкало Дина в спину, заставляя идти в гору к маяку. Он развернулся и медленно побрел назад. Дом с этого ракурса смотрелся живописно, получился отличный кадр. Можно будет снять еще таких, в разную погоду, получится целая серия. Пора было зажигать свет, приближался вечер, начинало темнеть. Прибрежье сейчас было одним из самых неуютных мест в мире, и Дин хотел обратно в тепло.

В доме восхитительно пахло запекающимся мясом. Пивная подлива давала запах теплого хлеба, в желудке тут же заурчало. Почувствовав прилив вдохновения, Дин смешал соус и добавил пива в мясо. Не ресторан, конечно, но пахнет очень неплохо. Вот бы еще и вкус не подвел!

Стук в дверь отвлек Дина от плошки соусом: должно быть, это Ричард пришел. Он вытер руки и пошел открывать дверь.

— Доброго вечера! Я снова проявил инициативу и пригласил соседей, прости меня за своеволие! — Ричард хитро улыбнулся, входя в холл.

За ним показались еще двое мужчин, старый и молодой, оба очень забавные. Старик беспрестанно кланялся и улыбался, повторяя: «Очень рад! Очень рад!», а молодой выглядел гномом из книжки сказок. Гости практически прыгнули через порог и протянули руки хозяину дома.

— Дин, это твои замечательные соседи, чьи земли расположены дальше в холмах и чьи овцы гуляют вокруг дома, — пояснил дядюшка Ричард. — Самый лучший фермер в Ирландии, мистер МакКой!

Старик заулыбался еще шире и принялся энергично трясти руку Дина.

— Мы так долго ждали вас, мистер О'Горман! С возвращением домой!

— Очень рад знакомству, сэр. Это большая честь для меня.

Дин старался быть вежливым и блюсти церемонии; он помнил, что пожилые люди любят такие вещи, и не хотел портить отношения с соседями, особенно с теми, которые платят ему деньги. Мистер МакКой показался ему добрым и милым старичком, так что притворяться не пришлось.

— Вы отличный кулинар, как я вижу! — сосед принюхался. — Мясо и пиво, если я не ошибаюсь?

— Именно так. Но вы серьезно преувеличиваете мои навыки, я пробую готовить так впервые.

— Тогда это талант, — мистер МакКой покивал и прошел в гостиную.

— А я Адам, — подал голос второй гость, хватаясь за ладонь Дина.

— Привет, Адам, приятно познакомиться!

— Это благодаря ему твоя машина работает как часы, — подсказал Ричард. — Угостишь ужином, дорогой племянник?

— Да, конечно, с удовольствием! Проходите, я думаю, что все готово. Адам, огромное спасибо тебе за ремонт, машина просто зверь!

— О, это ерунда, — махнул рукой парень, расплываясь в улыбке, от чего его торчащие уши стали торчать еще яростнее. — Я с любой железкой справляюсь. Только самолетов пока чинить не приходилось.

Дин подумал, что Адам, скорее всего, тоже очень хороший человек, было в нем что-то располагающее и уютное, не оставляющее неловкости. Будто они были знакомы уже много лет.

— Рассаживайтесь пока, я сейчас отыщу посуду…

— Тарелки в правом верхнем шкафчике, стаканы на полке левее, повседневные столовые приборы в нижнем ящике, парадные — в комоде в гостиной, — тут же отозвался Ричард.

— Я бы предпочел повседневные, вечно у меня вилки ломаются, — виновато вклинился Адам, а его дед весело хихикнул в ответ.

— Хорошо, повседневные, — согласился Дин, копаясь в ящиках. — Выпьете пива или вина? Я здорово замерз, пока гулял по берегу.

— Пиво в подливе, значит, пивом и запивать! — с важным видом постановил старик, оглаживая оранжевый свитер в ядовито-зеленую полоску, оказавшийся под его курткой.

— Опасно гулять в такой сильный ветер, особенно здесь, на скалах. Может сдуть в море, а там камни и всякое такое. Лучше ходить по холмам или в долине — там падать гораздо мягче, — сказал Адам.

Дин посмотрел на него, сминая в руках прихватки для лотка с мясом. Ему показалось, что голос чуть дрогнул, будто бы Адам тщательно выбирал слова и пытался незаметно донести до него какую-то важную мысль. Однако, посмотрев в безмятежно улыбающееся лицо гостя, Дин обозвал себя параноиком и полез в духовку за мясом.

Ужин прошел хорошо, несмотря на опасения Дина. Во-первых, к огромному его удивлению, мясо не просто удалось, а получилось действительно вкусным: с домашним горчичным майонезом и свежими лепешками, которые предусмотрительный Ричард принес с собой, можно было пальцы откусить от жадности. Во-вторых, местное пиво, очевидно, обладало способностью развязывать языки, и вскоре все за столом общались и шутили. Мистер МакКой, дядюшка Ричард и Адам нестройным хором пели местные песни, а Дин, не знавший слов, выстукивал ритм на столешнице, используя для этого ручку вилки. Чуть позже старшие фермеры углубились в обсуждение цен на сыры и шерсть, которая в этом году шла особенно хорошо. Послушав их некоторое время, Дин заскучал. Он повернул голову к окну, надеясь увидеть в потемках свет маяка, но вместо этого у самого его лица возникла радостная физиономия Адама.

— Слушай, Дин, ну вот честно — ты совсем-совсем меня не помнишь? Ни капельки?

— Хм… а я должен?

— Мы дружили раньше. Когда ты приезжал к дедушке летом.

— Ох, Адам, мне было пять лет! Я вообще мало что помню, если честно.

— Интересно. А я помню! У тебя была синяя панама и пластиковое ведро, куда ты собирал камешки с берега. Мы бегали на причалы, помогали рыбакам привязывать лодки и собирались, когда станем взрослыми, завести собственную лодку и бороздить моря, — лицо Адама стало немного печальным.

— Да, что-то такое смутно припоминаю. Так почему же ты не стал рыбаком?

— Я не могу быть рыбаком, вся моя семья — фермеры. Мы разводим овец, стрижем их, готовим сыр и все такое. Море не для меня. А ты? После того случая тебя перестали сюда привозить, у тебя все нормально сложилось?

Дин пожевал губы, обдумывая слова Адама. Конечно, рано или поздно эта тема всплыла бы, несмотря на то, что он предпочитал не вспоминать о ней.

— Да, все в порядке. Ничего же не случилось, я даже не расшибся. Но воды с тех пор побаиваюсь, никогда не заплываю глубоко, только пока чувствую дно. Так что ни моряка, ни рыбака из меня не вышло. Зато я стал фотографом, это отличное занятие и оно мне нравится!

— Здорово! Покажешь свои работы? — глаза Адама засветились неподдельным интересом, и сам он стал казаться даже как-то выше, словно ответ Дина его очень обрадовал.

— Покажу, если интересно. Я даже, если вы с дедушкой позволите, поснимал бы вас, как местных жителей, за работой.

— Думаю, это можно! Мы же не делаем ничего запрещенного или тайного, — отозвался с другого конца стола мистер МакКой, демонстрируя свой острый слух.

Оказывается, они с дядюшкой уже какое-то время слушали разговор Дина и Адама.

— Замечательно, спасибо вам! — благодарно кивнул Дин.

Похоже, общение налаживалось. Арендная плата за землю позволяла оплачивать счета и откладывать часть денег в накопления, соседи действительно вели себя мило и дружелюбно, а единственное исключение пока не пыталось делать ничего дурного.
После ухода гостей Дин собрал посуду, сунул в холодильник остатки мяса (его наверняка вкусно будет поесть холодным с утра) и встал у окна, не включая свет в холле. Маяк плавно мигал в ночи, разгоняя тьму. Море внизу присмирело немного и теперь напоминало большого ворчливого пса, рычащего в скалах. Дин против воли думал о том, как было страшно в тот раз, когда он упал с причала и подводное течение понесло его в глубину. Он не помнил, как спасся, потому что кусок самых ужасных воспоминаний будто ножницами вырезали, оставив грубую склейку. Вот маленький Дин барахтается в холодной синеве среди воздушных пузырей, пытаясь кричать и цепляться пальцами за призрачный свет поверхности, а вот уже он в чьей-то лодке, укутанный одеялами, дрожит и плачет от страха.

Движение на берегу привлекло его внимание, Дин прищурился, разглядывая крохотную точку внизу. Что-то внутри гулко ухнуло и упало в желудок, и он понял, что видит Эйдана. Фигурка была едва различима в лунном свете и мигающих лучах прожектора; она прыгала по камням уверенно, не боясь поскользнуться, и Дин представлял себе, как Эйдан стискивает зубы, как сосредоточенно смотрят его глаза, вздрагивают в прыжке завитки волос.

— Вот бы ты пришел ко мне в гости, Эйдан. Вот бы хорошо было, — прошептал Дин, дыша на холодное стекло.

Звук вызова в скайпе на мобильнике отвлек его, а когда он снова посмотрел в окно, на берегу уже никого не было.

Глава 3

Первые несколько дней прошли в бесконечных делах. Дин распаковал свою аппаратуру, разложил вещи по шкафам и полкам, пусть и смотрелись они там несколько сиротливо, занимая от силы треть объема. Интернет провели, как и обещали, на другой день, ноутбук ожил, открывая своему владельцу окошко в мир тепла, солнца и привычных тем. Многие интересовались, как у Дина дела, устроился ли он, нравится ли ему родина предков. Он не был уверен, что отвечает честно.

Миранда появилась на следующий день, многословно извиняясь, что не смогла заехать вчера: дома пришлось чинить прорвавшуюся трубу водопровода. Теперь у Дина были запасы картофеля, моркови и капусты на пару недель. Миранда попила с ним кофе и взяла с него слово, что Дин непременно зайдет с ответным визитом. И еще она сказала, что будет рада позировать для его работ, как и ее семья, включая собаку. Дин подумал, что ему тоже неплохо бы завести щенка, потому что дом слишком пустой и гулкий для него одного.

Вечерами становилось неуютно и тоскливо, но выход был найден, хоть и временный. Ночами они общались по скайпу с Бреттом, а вечером Дин спал.

Дядюшка Ричард заходил ежедневно, проявляя заботу. Дин уже выяснил, что он тоже живет в одиночестве, все свое время посвящая делам общины. Адам теперь стал частым гостем, и ему Дин был рад не меньше, чем родственнику. Он и сам не мог сформулировать, чем именно — но Адам очень нравился ему в общении. Вроде бы некрасивый, но совсем не зажатый, не нытик и не зануда. Он всегда поддерживал шутки, подбадривал и воодушевлял, дурачиться с ним было одно удовольствие. С приходом Адама в доме делалось будто бы теплее, а свет становился мягким и приятным, словно этот гость приносил уют с собой и выкладывал из карманов, как набранные на берегу цветные камешки.

Дин обработал и отправил в издательство несколько фотографий, которые суровые редакторы восприняли благосклонно, что воодушевляло.

Собственно, хорошие новости на этом кончались.

Тоска по дому, отступавшая за ежедневными заботами, нападала на него, как только Дин оставался один. Он мог сидеть, уставившись в стену, и мысленно находиться посреди родного Окленда, на шумных улицах, залитых солнцем, и размышлять, куда пойти обедать. Там наступало лето, цвели деревья, в парках по дорожкам носились велосипедисты и детишки на роликах. А здесь были серое небо, блеклая трава и сердитое море в каменной чаше берега. «Дома» здесь и «дома» там отличались друг от друга слишком сильно, а Дин будто бы потерялся между ними, был не там и не тут, а где-то посередине, в слепом облачном мире, и не знал, как спуститься, не мог выбрать, куда.

Он плохо спал. Ночами было шумно и страшно, хотя темноты Дин перестал бояться еще в детстве. Ветер выл вечерами, скулил в трубах и бился в стены. Казалось, что не маяк мигает за окном, а кто-то огромный и черный бродит снаружи, заглядывая внутрь сквозь стекла. Море громыхало на камнях так, будто целая толпа великанов в кованых сапогах не в ногу маршировала под обрывом.

И Эйдан, тот сердитый парень с маяка, — он занимал мысли Дина так часто, что грозил совсем вытеснить все прочие. Нет, он не делал ничего дурного, не подходил и не смотрел больше с ненавистью. По правде говоря, Эйдан просто исчез с того вечера, когда Дин видел его внизу, на камнях. Вот и забыть бы о нем, не думать вообще, заняться работой — но не получалось.

Дин постоянно видел его мысленно, словно Эйдан ходил рядом и на самом деле совершал все, о чем тот думал. Пару раз Дин просыпался и вскакивал в ужасе: ему казалось, что Эйдан стоит в углу комнаты и мрачно смотрит на него. Сперва он считал виновником торшер, даже передвинул его, но кошмар продолжал преследовать Дина, так что причина находилась явно в голове. На самом деле он хотел снова увидеть этого странного парня, просто знать, что он не уехал куда-нибудь в Новую Гвинею, а живет тут, неподалеку.

Как-то сырым утром, выйдя из дома на раскисшую траву, Дин обратил внимание на странные следы у своей двери. Судя по ним, в гостях у него побывала лошадь. Следы копыт вели только в одном направлении — из дома, прямо от двери, а рядом отпечатались человеческие, на два размера больше, чем у Дина. Какой-то мужчина с лошадью совсем недавно вышли из его двери. Но ведь внутри их не было! Дин вряд ли мог забыть о том, что пригласил лошадь на утренний кофе, да и не замечал он лошадей поблизости. Единственный конь, которого он видел мельком — тягловый работяга в долине. Едва ли он прискакал ночью, чтобы узнать, как тут дела у новичка.

Дин обошел дом, но не нашел подходящих следов, которые вели бы внутрь. Оставалась подъездная дорожка, насыпанная из гравия, на ней следов нельзя было разобрать. Войти могли здесь, но тогда мужчине и лошади нужно было миновать гостиную, коридор, прогарцевать мимо двери спальни Дина и выйти через переднюю дверь. Дурдом.

Вскоре пришел Адам с тарелкой домашнего овсяного печенья. Дин сварил кофе, они завтракали вместе и болтали о погоде и разной ерунде. Кофе пили со сливками и сахаром, из больших белых чашек с блюдцами. Дин подумал, что они с Адамом похожи на детей, которые играют во взрослых, изображая их.

— Творожный крем получился просто волшебный, — похвалил Адам, густо намазывая уже четвертое печенье.

— Новичкам везет во всем, не только в играх!

— Точно! Чем ты собирался заняться после еды? На рынок не поедешь?

— Сегодня вроде бы море поспокойнее, я думал поснимать на берегу. На рынок, наверное, завтра, да и в городе посмотреть кое-чего хотел. А что, тебе туда нужно?

— Да, надо помочь деду, подвезти товар. Он сам там с рассвета, наверняка почти все распродал. Ты же его знаешь — продаст шерсть даже тому, кто зашел случайно, просто ошибившись адресом!

Дин хохотнул, Адам тоже забулькал в чашку, болтая ногами.

— Кстати о веселом: кажется, ко мне в гости приходила лошадь!

Дин посмотрел на Адама, удивляясь его молчанию, и увидел, как тот стремительно бледнеет. Чашка выскользнула из его застывших пальцев и разбилась, осколки и остатки кофе со звоном брызнули по каменному полу.

— Л-лошадь?

— Эй, Адам, ты чего? Не обжегся? — Дин подскочил к нему и схватил за руки.

— Ты сказал «лошадь»?

— Слушай, ты меня пугаешь! Это вообще-то шутка была, я просто нашел снаружи следы копыт, и мне показалось это забавным…

— Где следы? Покажи мне! — обычно улыбчивое и наивное лицо Адама вдруг стало очень серьезным, он вцепился в руку Дина изо всех сил.

— Адам, успокойся! Я не знал, что ты боишься лошадей, прости! Вот, смотри.

Дин показал следы за дверью, тайком наблюдая за реакцией Адама.

— Может быть, просто пришел и постоял тут? — бормотал тот себе под нос.

— Я бы наверняка слышал, если бы некой лошади вздумалось зайти ко мне домой и выпить чего-нибудь на кухне! — постарался разрядить обстановку Дин.

Он уже жалел, что вообще заговорил об этом, потому что Адам одарил его тяжелым, подозрительным взглядом.

— Ты уверен, что не звал никого в гости?

— Имеешь в виду коней и прочих зверушек? Нет, Адам, я уверен, что у меня нет четвероногих друзей. Ко мне заходили только Ричард, ты с дедом и Миранда из долины. Как думаешь, она могла привести с собой лошадь? Или это дядя Ричард хулиганит?

Напряжение во взгляде Адама постепенно таяло, он начал нерешительно улыбаться.

— Наверное, я и правда зря запаниковал. Извини. Боюсь лошадей, ты прав. Они большие, опасные — пару раз получишь копытом и все, труп. Страшно!

— Тогда лучше не будем говорить о них вообще, идет? — Дин хлопнул приятеля по плечу.

— Идет! Ох, я же тебе пол испачкал и чашку разбил… Вот я неуклюжий! Давай соберу!

Они вместе убрали беспорядок, причем Дин постоянно ловил на себе короткие, полные беспокойства взгляды Адама, но старался не придавать этому значения.

— Мне пора.

— Да, я понял! Тоже сейчас пойду, пока ветер снова не взбаламутил море или еще какую-то гадость не принес, — Дин старался выглядеть расслабленным.

— Ты это… Дин, слушай… будь осторожен, в общем. Камни внизу скользкие, вокруг никого. И море, оно коварное бывает, знаешь. Пожалуйста, не рискуй там, ага?

Адам смотрел на него очень серьезно и очень печально одновременно. И молчал немножко дольше, чем следовало. Дин прекрасно умел изображать легкую непроходимость мозга, а вот переставать понимать происходящее — нет. Такой взгляд он уже видел и хорошо знал, что это означает. Только вот не ожидал он встретить нечто подобное здесь, в глубинке с более чем традиционными устоями.

— О, не беспокойся! Я не собираюсь снимать ничего особенного, просто пару видов. Буду очень внимательным, обещаю! — Дин широко улыбнулся, стоически игнорируя тот факт, что у Адама пропадает дыхание. — Привет дедушке!

Как и большинство киви, Дин любил развлечения и имел крайне мало предрассудков. В юности он легко соглашался, если предполагал, что намечается неплохой секс — не важно, с девочкой или мальчиком. С возрастом он стал разборчивее, главным образом потому, что сам почувствовал однажды, как больно бывает, когда тебя не любят на самом деле. Было это давно, чувства с тех пор сгладились и потускнели, но повторения чего-то подобного Дин не желал, поэтому даже радовался, что уедет в Ирландию, где совсем не такие свободные нравы, и не нужно будет заводить там сложных отношений. Максимум — случайный секс после знакомства в пабе, мотель, душ — и забыть, как вчерашний сон.

А теперь человек, живущий по соседству, стоял в холле его дома, молчал и глазами рассказывал, как сильно Дин ему нравится. Это была та еще засада. Согласиться и обмануть, впоследствии причинив боль обоим, или отказаться — и сделать больно сейчас? Сделать вид, что не понимает, конечно. Может быть, это трусливый выбор, но он дает время подумать, осознать, все взвесить. Попытаться найти выход.

После того как Адам ушел, Дину потребовалось совсем немного времени, чтобы собрать вещи для съемки. Работа отвлекала его лучше всего, разгоняла дурные и навязчивые мысли, позволяла погрузиться в то, в чем он разбирался, где чувствовал себя легко.

Сумка получалась довольно увесистая, потому что в этот раз Дин подготовился серьезно. Сменные объективы, выносная вспышка (просто на всякий случай), складной отражатель, штатив — целая гора разного барахла. Снаружи было тихо и сыро, воздух казался тяжелым, осязаемым. Низкие облака быстро неслись над берегом; в любое время мог пойти дождь. Дин для порядка осмотрелся, но не увидел ничего подозрительного: никаких коней с чашками или без, никого вообще, кроме чаек над волнами. Где-то за холмом гудел мотор водяного насоса, по шоссе вдали одиноко ползла крохотная машинка. На маяке тоже было безлюдно, двери и окна закрыты, свет не мелькал. Это превратилось в совершенно бесполезную традицию — смотреть на маяк. Дин понятия не имел, что хочет увидеть там, ведь Эйдан не проявляет не только расположения, но даже элементарной вежливости.

Спуск вниз дался непросто. Сначала Дин посмотрел место с края обрыва, выбирая удобный склон для спуска. Неприметная тропка вилась правее, но и она была опасной и крутой, камешки то и дело выскакивали из-под ног, норовя лишить опоры. Дин берег сумку больше, чем собственные ноги, бурча под нос: «Объективы дорогие, а я бесплатный!».

Внизу оказалось еще тише и глуше. Каменные стены образовывали плавную дугу, будто бы пытались обнять море в этом месте. Камни лежали без всякой системы, вперемешку, море нанесло их за долгие годы штормов и бурь. Здесь встречались большие глыбы ростом с Дина скрывали за собой булыжники поменьше, а гальки разного размера набралось бы на целую баржу.

Свет сегодня выдался удачным и для пейзажей, и для мелкой предметной съемки, хотя Дин не считал себя хорошим фотографом-натуралистом. Работать с людьми ему было интересно, с животными — весело, а с природой… спокойно. Наверное, так.

Маленькие серые крабы шустро разбегались под камни, стоило чуть шевельнуться рядом. Дин хмыкнул, выбрал светосильный макро, выкрутил диафрагму до предела и поставил в настройках репортажную съемку. Посмотрим, кто кого! Он переворачивал камни, зажимая кнопку на камере почти не прицеливаясь. Фотоаппарат стрекотал, снимая по несколько кадров в секунду. Хоть что-то да получится!

В результате Дин стал счастливым обладателем больше ста пятидесяти портретов местной фауны, хватило бы на целый Крабтаун. Теперь бы еще кто-то разобрал все это...

Слишком занятой, чтобы смотреть по сторонам, Дин не заметил ничего: ни хруста гальки, ни надвигающейся темной тени. Поэтому от звука голоса — глубокого, бархатного, погружающего в себя — Дин предсказуемо вздрогнул и выпустил камеру из рук, хотя позади него сказали вовсе не «Сдавайся, руки вверх!», а банальное «Добрый день».

Эйдан перехватил камеру в полете, спасая ее от удара о каменную глыбу. Он смотрел на Дина пристально, внимательным, изучающим взглядом, но без ненависти.

— Извини, я напугал тебя.

— Ничего... я сам виноват, что не замечаю ничего вокруг. Спасибо что поймал, — Дин улыбнулся и отсалютовал «кэноном».

— Не за что. Я Эйдан. Эйдан Тернер, — он протянул руку, не отрывая взгляда от собеседника и чуть поводя головой. — А ты Дин, верно?

— Точно! Ты первый, кто назвал меня по имени, а не мистером и не «молодым О'Горманом»!

Руки у Эйдана были сильные и гладкие, как обкатанные морем камни. Дин не хотел выпускать его пальцы из своих, и одновременно не мог оторвать взгляда от его гипнотических глаз, которые оказались не черными, как он подумал сначала. На зеленоватой воде летнего пруда плескалось зыбкое видение солнца, рыжее и теплое. Ресницы окружали глаз, как сухой еловый лес — водоем. Дину показалось, что он заблудился и никогда больше не выйдет из этого леса.

— Я вел себя невежливо, хочу извиниться. Давно надо было зайти и представиться, ведь мы соседи, — Эйдан улыбнулся, и Дин нервно сглотнул.

— Все в порядке! Я сам собирался заглянуть к вам и попросить разрешения поснимать на маяке.

Дин чуть было не спросил у него, где это он пропадал несколько дней, но вовремя одумался.

— Конечно, снимай сколько угодно! Заходи в любое время, хоть ночью — у деда все равно бессонница, а Люк ночами сочиняет стихи. Ужасные, на мой взгляд!

Этот Эйдан был другим, совсем не мрачным, скорее общительным и милым. Дин хлопал глазами и медленно дышал; он понятия не имел как вести себя с этим человеком, поэтому последовал своему основному принципу и расслабился.

— Отлично, спасибо!

Снова начал подниматься ветер, внизу он еще не чувствовался, зато хорошо слышались завывания в скалах. Эйдан вдохнул сырой воздух, ноздри его при этом хищно расширились.

— Скоро снова начнется дождь.

— О, давно его не было! — разочарованно протянул Дин, осматриваясь и соображая, что еще можно успеть поснимать.

— Ты же не любишь дождь, верно? — Эйдан приподнял бровь.

— Не люблю.

— И холод тебе не по душе, — скорее подтвердил, чем спросил он.

— Верно.

— Тогда зачем ты приехал сюда?

Дин удивленно приоткрыл рот. Этот парень вел себя очень, очень странно, Дин его совершенно не понимал. То ненавидит, то пропадает, теперь вот задает в общем-то личные вопросы, едва успев представиться…

— Так было нужно. Долго рассказывать, — он принялся собирать в сумку оборудование, чтобы успеть до дождя.

— А ты попробуй. Я люблю слушать.

Эйдан сел на камень неподалеку и закурил. Что-то было в его голосе, такое подкупающее и ласковое, или в чудесных глазах, а может, в жесте пальцев, держащих сигарету, или даже в губах, выпускающих дым? Что вообще добавляют в Эйданов Тернеров, чтобы они были такими притягательными? Дин этого не знал, но говорить начал.

— Дома не всегда просто с работой. У нас в кого ни ткни — фотограф, режиссер, актер, художник. Брат у меня отличный, но немного… ну, раздолбай он, чего уж. А родители уже пожилые, им помогать нужно. Мне предложили контракт, и я согласился, потому что здесь свой дом есть, за который не нужно платить аренду. Так я могу отправлять домой часть денег ежемесячно, это удобно.

— Им удобно, — Эйдан сплюнул и стряхнул пепел на камни. — Твоим родным, брату. А тебе? Тебе же здесь плохо.

— Нет, не плохо. Я скучаю по Окленду и мерзну, но зато здесь отличные люди и красивые места. Новый опыт, опять же, — это интересно.

— Я не понимаю тебя. Зачем жить там, где не хочется? Ты всегда делаешь то, о чем тебя просят другие?

Дин улыбнулся, застегивая сумку. Эйдан сидел боком и смотрел в море. В профиль он выглядел суровее и еще красивее прежнего.

— Не всегда. Только если я их люблю.

Эйдан вздрогнул и бросил окурок в море. Тот описал яркую дугу и упал в зоне прибоя.

— Пойдем, провожу тебя. Здесь опасная тропка, а у тебя сумка тяжелая.

Он скакал по камням как горный козел, легко и уверенно. Дин вспомнил, что уже видел это однажды ночью из окна.

— Ловко у тебя получается!

— Конечно, я же здесь вырос! Каждый камень знаю, каждый склон. У меня это в крови, — Эйдан криво улыбнулся через плечо. — Под ноги смотри!

Дин был рад, что доверил ему сумку. Подниматься было труднее, ноги скользили, пару раз пришлось балансировать на грани падения. Эйдан спокойно ждал его наверху.

— Может, надо было тебя самого на руках нести? — насмешливо спросил он.

— Вот еще, глупости! Я бесплатный, а фототехника дорого стоит!

Дин часто повторял эту фразу, пойманную однажды в разговоре с Бреттом, обычно все смеялись или не замечали. Но такую реакцию он видел впервые. Эйдан резко помрачнел, потемнел лицом. Он поставил сумку на траву, сделал шаг к Дину и сильно схватил за плечи.

— Не смей так говорить, слышишь? Никогда не смей, это очень плохая шутка!

— Эммм… хорошо, хорошо! Отпусти меня, пожалуйста, мне больно.

Эйдан тут же разжал руки и отступил, опуская глаза.

— Прости, я позволил себе лишнего.

— Все в порядке. Зайдешь? У меня неплохой кофе, есть овсяное печенье, — постарался разрядить обстановку Дин.

— Нет. Ты не понимаешь. Мы с тобой не друзья, Дин. И никогда не будем ими. Тебе лучше не общаться со мной, ради твоей же безопасности.

С этими словами Эйдан развернулся и быстрым шагом пошел к маяку. За всю дорогу он ни разу не обернулся.

Дин стоял у обрыва рядом со своей сумкой и старался вправить на место отвисшую челюсть. Он решительно не понимал этого психа Эйдана.

Глава 4

Дин обрабатывал фотографии до самого вечера. Он бродил по дому в перерывах, жевал печенья, потом снова садился за монитор, разбирая бесчисленных крабов, камни, волны. Профиль Эйдана, о господи. Единственный случайный кадр, зато какой! Он смотрел в море, а поднимающийся ветер тянул его за кудри. Казалось, что волны продолжаются на его голове, затягивая обладателя в глубину. Интересно, распространяется ли на этот кадр разрешение снимать на маяке? Все же, вышло не очень честно — он не предупредил Эйдана, что снимает его, хотя бы потому что сам не заметил, как это получилось. Лучше будет спросить еще раз.

Приняв это решение, Дин испытал серьезное облегчение и с удивлением понял, что не хочет ни с кем делиться фотографией Эйдана. Это было похоже на... О, нет.

Дин пошел на кухню и налил себе сока. Он смотрел на дождь снаружи и думал о том, что, похоже, влюбляется. Море было скрыто серой пеленой, маяк тоже почти не различался. Дождь, дождь, кругом один только дождь! Далекий звук донесся откуда-то, и Дин замер, напрягая слух. Ему показалось, что он услышал в отдалении лошадиное ржание, но через равномерный гул дождя это могло просто показаться. Он перешел к окну, выходившему на маяк, и всмотрелся в серую муть. Ничего, только пожухшая трава и стена затяжного ливня. Стекло холодило лоб. Пора было возвращаться к работе, чтобы уже сегодня отправить часть фото. Дин вздохнул, бросил последний раз взгляд в окно — и застыл, пораженный. В дожде резвились кони. Их было двое: сначала как призрачные силуэты в мутной пелене, постепенно они проступали все ближе и ближе, становясь более явными. Прильнув к окну, Дин глядел на них, неправдоподобно красивых, волшебных, и не знал, как объяснить это даже в собственных мыслях. На этих животных хотелось смотреть и смотреть. Один переливался серебристо-серым металлом, гладким до блеска, и выглядел сильным: на таком коне сам собой представлялся вооруженный сказочный рыцарь. Второй был стройным и изящным, темно-серым в черных яблоках; его длинная грива подметала траву, а хвост реял по ветру, как темное знамя. Серый конь гонялся за ним, а этот, в яблоках, ржал игриво и убегал от преследователя по сонной траве. Точеные ноги поднимали тучу светлых брызг.

Дин смотрел, не в силах оторвать взгляд. Эх, почему нет камеры сейчас, вышли бы восхитительные кадры! Эта мысль будто бы отрезвила его, он заметался по дому, вспоминая, куда убрал дождевик и где чехол для фотоаппарата. На все сборы ушло не больше пяти минут, и Дин был готов к работе. Он вылез за дверь, натягивая капюшон поглубже, хотя это не спасло: дождь тут же принялся лупить его по носу.

Коней не было. Дин обошел дом, прислушиваясь, потом стал вглядываться в дождь и искать следы в грязи, но без толку. Кони слишком наследили, а дождь быстро смывал отпечатки на раскисшей почве.

Он вернулся домой мокрый, продрогший и расстроенный. Надо будет спросить у Ричарда, раз Адам не любит эту тему, кто здесь держит таких красивых лошадей, и поговорить с хозяином, может, он разрешит их поснимать. Уж больно хороши были те кони!
Готовить не хотелось, поэтому Дин просто достал готовые котлеты, которые он про запас накупил в супермаркете, и бросил их в сковородку. За шипением масла и шумом дождя он сперва не услышал стук в дверь, гостям пришлось стучаться громче.

— Бегу!

Дин отворил дверь, в одной руке сжимая лопаточку. На пороге стояли Адам и Ричард.

— Холодает. Я встретил Адама по пути сюда и захватил с собой, — улыбнулся дядя.

— Здорово, заходите! Только у меня сегодня одни полуфабрикаты на ужин.

— Не беда! — оживился Адам, вытрясая дождевик и сияя всей физиономией. — Если вы немного подождете, я соображу ирландское рагу, у меня все с собой!

— О, прекрасно! Мы подождем, правда, Дин? — Ричард вежливо улыбнулся, но было понятно, что Адам ему нравится.

— Да, конечно. Нужна помощь, Адам? — на правах хозяина спросил Дин.

— Нет, только выдай мне кастрюльку побольше или котелок, а дальше я все сам сделаю! — радостно отозвался Адам, на бегу выгребая из сумки продукты.

Пока он занял кухню и активно там колдовал, напевая и пританцовывая, Дин и Ричард сели за стол в гостиной.

— Опять дождь, — начал Дин.

— Чем ближе зима, тем больше их будет. Опасное время, — вздохнул Ричард.

— В смысле, камни скользкие?

— И это тоже. По осени часто бывают разные вещи. Иногда приходят дикие собаки и воруют скот, или овцы сходят с ума и бросаются в воду с обрывов. Сегодня я был на хуторе МакКензи, это севернее по берегу. Там нашли останки нескольких овец. Похоже, они разбились о скалы и их обглодали бродячие псы.

— Ничего себе! И сильно объели?

Дин почувствовал себя неуютно. Собак он любил, обычно не боялся, но представить себе дикую стаю здесь, в безлюдном месте, было не слишком приятно.

— Да практически полностью. Остались кости, обрывки шкуры и, почему-то, печенки. Не знаю, что у псов за избирательность такая.

На кухне что-то сильно звякнуло, похоже, Адам уронил крышку.

— Да уж, бедные владельцы! И что, от этого нет спасения? Я хочу сказать, неужели овец никто не стережет, нет пастушьих собак или чего-то такого? — Дин не был уверен, что знает, как пасут овец здесь.

— Основная проблема в том, что овцы, похоже, сами сбегают к морю. Не знаю, что именно их тянет, может, они больны и чувствуют это? Такое происходит довольно часто в наших краях.

— Ох, вот оно что. А эти бродячие собаки — ими что, никто не занимается?

— Их не так просто поймать. Они умные, очевидно, с хорошим вожаком. Лично я ни разу их не встречал, они не показываются днем. Мне кажется, собаки живут где-то в скалах у моря, подстерегают сбесившихся овец, — Ричард вздохнул и покачал головой.

— А… люди? На людей они нападают?

— Я о таком не слышал. Думаю, они опасаются людей, ведь почти у всех здесь есть ружья.

Некоторое время сидели молча и думали каждый о своем. Дин слушал завывания ветра снаружи и представлял стаю диких собак, крадущихся вдоль берега. У него-то никакого оружия не было! Судя по всему, мысли у дядюшки тоже были невеселыми, потому что он едва заметно хмурился, и тогда тонкая морщинка появлялась между его бровей.

— Я все время забываю спросить тебя: как с работой? Удается фотографировать здесь? Адам говорил, ты и сегодня утром что-то снимал, получается?

Ричард хотел сменить тему, но Дин видел, что его на самом деле интересует это. Дядя искренне желал, чтобы родственнику приглянулись эти места, и расстраивать его Дин не планировал.

— Да, неплохо выходит. Здесь интересные места, я ничего подобного прежде не снимал. Как будто я снова учусь. Освоюсь с видами и погодой — стану приставать к местным, и меня все возненавидят! — рассмеялся он негромко. — Да, получается. Мне нравится.

— А можно мне… взглянуть? Пожалуйста, только если ты не против!

— Конечно. Это никакая не тайна.

Дин сходил за ноутбуком и сел на диван рядом с Ричардом.

— Вот. Это еще в Дублине несколько фото. Аэропорт…

— Неужели это я? — удивился дядюшка.

— А что — не похож? — обеспокоенно переспросил Дин. — Если я перестал делать фото, похожие на оригинал, то грош мне цена как фотографу!

— Похож, конечно! Я просто не ожидал увидеть себя. И, должен признать, выгляжу я здесь куда лучше, чем в зеркале по утрам!

— Это распространенное заблуждение. В зеркале мы видим отражение лица, поэтому оно выглядит немного не так, как на самом деле.

С кухни ползли соблазнительные запахи, Адам продолжал что-то напевать. Кажется, в готовке он смыслил побольше Дина.

— Отличные кадры! Это что, северные скалы? Как красиво! Каждый день их вижу и не замечаю этого. А это где?

— Это я снимал утром, камни внизу, под обрывом, — Дин улыбнулся.

— Береговые крабы! Такими большими кажутся! Как это получается? Просто чудеса… О, а это Эйдан. Вы с ним уже познакомились, выходит?

Это фото Дин не успел удалить из общей папки, не ожидал, что придут гости. Показывать его никому не хотелось.

— Ну да, вроде того…

— У меня все готово! — громко и как-то очень тонко прокричал Адам, появляясь в гостиной с большой кастрюлей в руках.

— Так быстро? Рагу готовится часа два минимум, а ты, очевидно, наполовину готовое принес из дому, — подмигнул Ричард, поднимаясь с дивана и направляясь к столу.

— Ну да, точно, — кивнул Адам, бросая встревоженный взгляд на Дина.

Это было странно, ведь Дин точно знал, что продукты были абсолютно свежими: он видел их, когда доставал для Адама кастрюлю.

Сосед раскладывал еду по глубоким плошкам, а Дин наблюдал за его ловкими движениями. Руки были маленькими, всегда чуть красноватыми, будто Адам долгое время возился в холодной воде или просто сильно замерз. Тем не менее, справлялся с работой он отлично.

— Запах просто невероятный! Оказывается, я здорово голоден, — Дин сглотнул набежавшую слюну и уселся за стол.

— Есть лучше ложкой, — польщенно сказал Адам.

Они последовали совету чудо-повара и вскоре уже откинулись на спинки своих стульев.

— Уф, как я наелся! Спасибо, Адам! — Ричард ослабил ремень на животе.

— Невероятно вкусно! - поддержал его Дин. — А ведь я не очень люблю баранину!

— Я рад, что вам нравится! Баранину нужно уметь готовить, как мне кажется, — Адам выглядел крайне довольным.

— С вашего позволения, я пойду! У меня еще есть дело на маяке, пока не слишком поздний час для визитов, — встал с места Ричард.

— Может, не стоит... сейчас? — Адам посмотрел в окно, где в потемках продолжало лить. — Камни скользкие, видимость плохая, опасно.

— Ничего! Вы же знаете, где я. И мистер МакКеллен ждет меня сегодня. Все будет хорошо, я обещаю смотреть под ноги!

— Позвони, когда доберешься домой, — предложил Дин. — Я все равно ложусь поздно.

— Да, да, конечно! — Ричард уже натягивал дождевик перед дверью. — Хорошего вечера!

— И спокойной ночи, — отозвался Адам.

Некоторое время посидели в тишине, потом Дин со стоном встал.

— Оооох, надо собрать посуду и все вымыть, пока не присохло...

— Давай я! — бодро вскочил Адам.

— Нет, нечестно, ты же готовил. Мыть должен я!

— Ну, хоть отнести помогу, — с улыбкой отозвался он и принялся шустро собирать миски.

Дин отправился на кухню с остатками рагу в кастрюле, размышляя, что этого ему вполне хватит на завтра. Адам сгрузил кучку посуды рядом с мойкой и встал рядом, опираясь спиной о столешницу.

— Ты действительно уже общался с кем-то с маяка?

— Ну да. Когда я был внизу, ко мне пришел знакомиться внук смотрителя, Эйдан.

— Эйдан, значит, — Адам пробормотал что-то на местном наречии. — Я так и знал. И что ты о нем думаешь?

— Не знаю пока. Он ведет себя странно, — пожал плечами Дин, напоминая себе говорить с Адамом осторожно, не давать ложных надежд.

— Они… не очень хорошие люди. Пожалуйста, постарайся избегать их, Дин, — тихо попросил сосед, пожевав губами.

Видно было, что эти слова дались ему нелегко.

— Не очень хорошие люди? Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, просто. Поверь мне, хорошо? Не общайся с ними, и все будет в порядке. Ладно, мне пора, дед уже, наверное, волнуется!

Это было созвучно с тем, что сказал Эйдан сегодня утром, поэтому Дин не стал переспрашивать. Адам захватил свою сумку и почти бегом выскочил в холл.

— Спасибо за ужин, было очень вкусно.

— Ага! Здорово, что тебе понравилось, — Адам быстро одевался, одновременно влезая в сапоги. — Спокойной ночи, и будь умничкой, Дин. Не ходи в темноте к морю, не общайся с людьми с маяка и не зови в гости лошадей.

— Ээээ... ладно, хорошо. И тебе приятных снов.

— Завтра утром зайти за тобой, чтобы вместе ехать на рынок? — спросил Адам уже в дверях.

— Да, отличная идея! Так я точно не просплю, — Дин улыбнулся. — До завтра!

Он успел убрать кухню, затолкать мусор в пластиковый пакет и почти уснуть на диване с ноутбуком, когда зазвонил телефон: аккуратный дядюшка сообщал, что благополучно добрался до дома. Дин вздохнул и со стоном отправился в душ.

Залезая в постель, он напоследок глянул на фото Эйдана, прежде чем захлопнуть ноутбук. Должно быть, поэтому Эйдан присутствовал в его сне.

Дину снилось ночное море. Ветер гнал высокие волны с гребнями мерцающей пены на верхушках, прибрежье было мокрым и промозглым, и нигде не видно было никакого огонька или источника света, кроме неровной, убывающей луны, изредка показывающей свой край сквозь рваные дыры в проносящихся по небу тучах. Дин стоял на камнях и смотрел по сторонам, кутаясь в тонкую куртку.

— Тебе нечего здесь делать. Уходи, пока цел, — ухнул над плечом голос Эйдана.

Дин обернулся, но не увидел его поначалу, вокруг была только клубящаяся тьма. Постепенно она начала обретать черты, превращаясь в буйные кудри на голове мрачного парня с горящими глазами.

— Эйдан…

— Уходи! Иначе будет поздно!

— Я не могу уйти. Я должен работать, — пробормотал Дин, чувствуя, как мерзнут губы.

— Смотри, — темный Эйдан коснулся его плеча, рука казалась горячей даже через куртку.

В море, недалеко от берега, фыркая и загребая длинными ногами волны, скакали лошади. Их было несколько, Дин не мог сосчитать из-за неясного освещения, потому что среди волн мелькали гривы, головы, ноги.

— Они же утонут в такой шторм, — прошептал Дин, тут же понял, что ошибается.

Эти кони не могли утонуть, потому что сами были морем, внутри него и вместо него, как одно целое в разных формах.

— Если они придут за тобой, будет слишком поздно. Ты же не хочешь стать одним из них, правда?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Дин обернулся, ожидая ответа, но горячий Эйдан уже таял, превращаясь в огромного вороного жеребца. Конь заржал свирепо, клацнул белыми зубами и устремился в прибой, обдав Дина брызгами морской воды. Что-то сильно стучало в висках, было очень холодно.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что стучат в дверь, и происходит это наяву. Дин высунул голову из одеяла и поежился. Должно быть, ветер ночью распахнул форточку, и спальня здорово выстудилась. Было светло, по небу летели быстрые тучи, в прорывах которых виднелось редкое в этих местах солнце. Значит, уже утро, и у двери наверняка Адам. Дин вскочил, второпях натягивая джинсы, и наступил на что-то мокрое. На коврике у окна отчетливо виднелись четыре округлых следа, о которых Адаму лучше всего не знать.

Они вместе съездили на рынок, поели в маленькой таверне, которую рекомендовал Адам, а сам Дин никогда бы не нашел.

— Чем будешь заниматься дальше?

— Думал закончить обрабатывать часть фото и отправить заказчику, пусть смотрит. А вечером, если погода позволит, я бы поснимал виды со скал, что южнее дома.

— Хороший план, — одобрил Адам, доедая домашнюю кашу с поджарками. — Ты только в воду не лезь.

— Адам, ну зачем мне лезть в воду? Она же холодная, и сейчас не лето!

— Вы, киви, странные. Словно с другой планеты. У вас все легко и радостно, так что ты можешь… ну, не знаю, заинтересоваться чем-то любопытным и пойти смотреть. А в наших краях интересное часто бывает не тем, чем кажется.

Дин подумал о лошадиных следах на коврике и промолчал. Если кони под дождем были опасными и хотели причинить ему вред, они бы спокойно могли сделать это.

Домой Дин вернулся один, и следовал своему плану почти до заката. Проголодавшись, он думал доесть вчерашнее рагу, но оказалось, что оно безнадежно испортилось. Наверное, кто-то залез в него своей ложкой или что-то постороннее попало. Хорошо, что остались те несчастные котлеты: Дин наделал сэндвичей и стал собирать сумку для уличной съемки.

К вечеру туч стало меньше, сильный ветер угонял их прочь. Побережье было восточным, поэтому солнце садилось с обратной стороны, подсвечивая скалы и волны. Дин торопился, ведь у него оставалось не больше получаса. Почти бегом он добрался до склона, с которого собирался снимать закатное море. Здесь был хороший обзор — при повороте налево открывалась длинная гряда прибрежных скал, оранжевых и фиолетовых сейчас, с розовой башней маяка на переднем плане, справа склон мягко спускался к бухте, что у долины, а прямо впереди лежало море с едва различимой тенью острова Мэн вдали. Дин и не разглядел бы сам, без помощи телеобъектива. Установить штатив — дело нескольких секунд. Делать это приходилось часто, почти на автомате, так что Дин спешил как мог. Чуть качнул треногу, проверяя устойчивость, установил камеру на крепление. Остров в сильном увеличении казался кораблем-призраком, но сейчас были слишком яркие краски, чтобы снимать его. Сперва этой чести удостоились северные скалы, дом Дина, стоящий на пологом склоне, край камней внизу и море. Солнце садилось, тени делались длиннее, море стало темнеть, и далекая тень превращалась в мрачное видение. Дин подгонял настройки камеры, когда боковым зрением увидел движение слева. Он чуть повернул голову и понял, что это Эйдан Тернер, его странный сосед и герой сумасшедших снов спускается вниз по вчерашней тропке. Издали он казался маленьким черным червячком на скале. Дин сделал пару кадров острова, а потом повернул камеру, надеясь, что многократное увеличение поможет ему снять Эйдана снова. К сожалению, он уже скрывался за выступом, но если чуть нагнуть штатив, вот так, и еще капельку… Как все произошло, Дин толком не понял. Он услышал шорох камешков, скользящих вниз, потом ножка штатива провалилась в пустоту, камера, как в замедленной съемке, начала крениться в сторону обрыва; Дин кинулся за ней, тоже теряя равновесие. Прохладный воздух мазнул по лицу, в ушах беззвучно взорвалась бомба с ватным страхом, острые камни прибрежья качнулись перед глазами, а потом Дин, как тяжелый мешок с добром, стал сползать вниз, безнадежно пытаясь удержать штатив. Острые грани обдирали руки и грудь, перевесившая камера летела вперед, вывернув пальцы незадачливому фотографу, и Дин зажмурился, чтобы не смотреть. Камни больно прочертили его живот, зацепились за ремень, потом очень быстро отпустили. Мгновение полета, за которое перед глазами должна была пролететь вся жизнь, оказалось занято картинкой с Эйданом, курящим у моря. Дин ждал удара о скалы, но вместо этого упал в горячее и громко дышащее нечто.

— Ты живой? — орал Эйдан на ухо, торопливо ощупывая его.

— Камера… моя камера! — белыми от страха губами повторял Дин, глядя на него огромными глазами.

— Тьфу, дурень, цела твоя камера! Сам не убился, вот уж чудо! Не двигайся!

Дин понял, что Эйдан держит его на руках, а камера со штативом лежат на соседнем камне и выглядят целыми.

— Ты меня поймал?

— Ага. Всю жизнь мечтал ловить парней под обрывом, — мрачно отозвался Эйдан, раздувая ноздри. — Не рыпайся, я тебя к доктору отнесу! Самый лучший в этих местах, лечит вообще все, что можно считать живым.

Дин молчал. Он смотрел на свои разодранные руки, чувствовал, как водолазка прилипает к животу, напитываясь кровью, и думал о том, что Эйдан был слишком далеко от него. Он не мог успеть так быстро преодолеть это расстояние по камням внизу, чтобы поймать и камеру, и самого Дина.

Глава 5

— Пусти уже, я сам пойду!

— Не пойдешь! От тебя одни неприятности, ясно? Я хочу убедиться, что по пути к врачу ты не заработаешь пару-тройку переломов, — Эйдан сопел сердито и почти бежал по тонкой стежке, не напрягаясь, будто не Дина на руках нес, а пакет с молоком.

— Я себя невестой перед первой брачной ночью чувствую, — пробурчал Дин.

— Могу на плечо закинуть, чтобы был как пленный заложник, — зыркнул Эйдан.

Теперь глаза у него вновь были темными, травяная зелень с рыжим солнечным пятном исчезли, будто их и не было.

— Мы пришли.

Домик доктора стоял в долине. Он был беленьким и совсем крошечным, а в палисаднике сидели кустики ароматных трав. На двери, одна под другой, висели таблички: «Стучите громче, если не открываю дольше трех минут — кричите в окошко!», «Не пускайте животных на ковер, пожалуйста!» и «Это молоток!». Последнее относилось к приколоченному к двери ботинку, каблуком которого посетителям предлагалось стучать по металлической пластинке. Дин подумал, что местный лекарь очень забавный и непременно надо будет познакомиться с ним поближе.

Эйдан поднес пострадавшего к двери и замер.

— Сможешь постучать? У меня руки заняты.

— Отличная шутка, Эйдан, я заметил, что заняты! — Дин усмехнулся, обтер руку о край куртки и взялся за ботинок-молоток. — Может, поставишь меня на землю?

— Нет уж, сиди так, пока я тебя не сдам врачу!

Эйдан оказался тем еще упрямцем. Закатив глаза, Дин постучал в дверь.

— Иду-иду! — раздалось изнутри.

Дин порадовался, что не придется ждать долго, и успел заметить, как смертельно бледный Эйдан отворачивается от его ободранной руки.

— Да?

Дверь распахнулась, и на пороге показался хозяин дома: пожилой джентльмен с бородой и в очках, которого можно было принять за самого добропорядочного члена общины, если бы не несколько моментов. Во-первых, одет он был в яркую гавайскую рубаху с узором из птиц и цветов. Во-вторых, во рту у доктора дымила короткая глиняная трубка, и Дин готов был поклясться, что сладковатый аромат дыма совсем не похож на табачный. И, в-третьих, он держал в сгибе локтя кошку (что само по себе вовсе не странно), окрасом напоминавшую взрыв на плодоовощной базе, но свисала она вверх ногами, так что на посетителей были наставлены ее хвост и растопыренные задние лапы.

— Доктор Каллен, добрый вечер! Помогите нам! — скороговоркой выстрелил Эйдан.

— Я в порядке, — попытался подать голос Дин.

Ему было неловко начинать знакомство сидя на руках у малознакомого парня, пусть даже это было знакомство с таким эксцентриком.

— Вечер да, отличный! Я едва поймал Тыковку перед тем, как запустить стиральную машину.

Кошка тихо мякнула сзади, будто подтверждая его слова.

— Эйдан, вносите пострадавшего в кабинет. А вы, молодой человек, пока помолчите. А то видал я парня с восемью переломами и сотрясением мозга, который уверял, что полностью здоров! Что произошло?

— Он упал с обрыва на берегу, — пропыхтел Эйдан, пронося Дина через темный коридор в помещение слева, служившее, очевидно, кухней, столовой и кабинетом одновременно.

— Бог мой, тогда он просто в рубашке родился! Это ваш друг?

— Мой сосед. Я его случайно поймал, — Эйдан отвел глаза, усаживая Дина на стол.

— Сосед, вот как! Молодой О'Горман, я правильно понял? — доктор посмотрел на Дина поверх очков и повращал глазами.

— Он любит, когда его называют Дином, — буркнул Эйдан.

Дин вздрогнул и невольно улыбнулся. Странно, что Эйдан запомнил это.

— Я практически не пострадал, честное слово! Пока сползал со скал, ободрал руки и живот, это все! Внизу меня ждало мягкое приземление на Эйдана, — он постарался влиться в разговор.

— Тогда мне придется осмотреть обоих, — довольно кивнул доктор. — Сможешь снять одежду сам?

Дин кивнул и принялся вылезать сперва из куртки, а Эйдан запротестовал:
— Ну что вы, мистер Каллен, я абсолютно здоров, не ушибся!

— Я здесь лекарь, и я решаю, кто пострадал, а кто нет! Ты мне, между прочим, так и не привел на повторный осмотр коня с повреждением ноги, так что я сержусь на тебя!

— Конь здоров, — отвел взгляд Эйдан, смутившись.

Дин заинтересовался этим, осторожно вынимая руки из рукавов водолазки. Значит, коней держат на маяке? Или это были чьи-то животные, а Эйдан просто приводил пострадавшего сюда? Дин представил, как парень несет коня на руках, и хихикнул.

— Ты точно головой не ушибся? — лицо мистера Каллена возникло перед глазами, все в клубах сладковатого дыма.

— Точно-точно! Вот, смотрите, все мои травмы!

Дин показал ободранные руки и живот, Эйдан снова отвернулся. Это было обидно, ведь Дин считал себя вполне симпатичным.

— Эйдан, раз уж ты чувствуешь себя здоровым, может, сбегаешь за какой-нибудь одеждой для соседа? — спросил доктор, щедро выплескивая на царапины Дина травяной отвар.

— Да, конечно! Я быстро, — Эйдан тут же рванул к выходу, словно за ним гнались маньяки-убийцы. — Не отпускайте его одного, доктор!

— Не отпущу, — усмехнулся мистер Каллен, обливая Дина. — Вот зараза! Тыква, а ну не кусайся!

От жидкости с запахом летнего луга царапины перестали саднить, но стало здорово клонить в сон. Должно быть, стресс отступал прочь.

— Сколько его знаю, всегда он так. Кого только не приводил с берега — и овец, и собак, и детей, и взрослых. Вот недавно с конем был. А сам крови боится до жути. Забавно получается, — улыбнулся доктор в бороду.

— Боится крови? Эйдан? Ох, бедный, тогда со мной он натерпелся, выходит...

— Ну, раз принес, значит, себя в руках держит. Не думай об этом, сосредоточься на лечении. А то знаешь как бывает: вроде бы все заросло и затянулось, а потом рраз! — гнойный абсцесс, гангрена и ампутация! А у меня здесь только отвары и йод.

— И… как же вы лечите? — сглотнул Дин.

— Да как получается. Использую, что есть под рукой. Вот Тыковка у меня диагност хороший, где легла — там воспаление, без рентгена видит. Руки-то знают, что делать. Был у меня как-то раз один турист, скалолазом себя возомнил. Я ему шины поставил, все зафиксировал, настой успокоительный сделал и все вроде объяснил, а он снова на скалы полез, тем же вечером!

— И как он? Убился?

— Ну зачем же сразу убился, нет. Приехали спасатели, собрали, откачали. Парень выздоровел, но по горам с тех пор не бегает. Да и как бегать-то, если ног по колено нет? — сказал мистер Каллен с самым невозмутимым видом, закрепляя пластырь на руке Дина. — А выполнял бы врачебные предписания — до сих пор бы скакал сам! Или вот, еще был случай — парень из городских пошел на берег и запутался в перемете. Так ведь запутался бы и ладно, с кем не бывает, но ведь он еще сам начал пытаться крючки выковыривать, налетел на расставленные для сушки сети, побился весь, и крючки еще глубже впились. Конечно, я все их потом вынул, но ведь можно же было обойтись без этого!

Дин и не заметил, как его царапины — и глубокие, и самые мелкие — оказались обработаны отваром и залеплены пластырем. Доктор почти все время говорил, это отвлекало от реальности.

— Ну вот и все! Сегодня лучше не мочить и не снимать, а завтра сходишь в душ и заменишь повязку там, где ранки покрупнее. Вот тебе с собой бутылка отвара, смочишь обильно. Все ясно?

— Да, спасибо! Сколько я вам должен? — улыбнулся Дин, пробуя сгибать пальцы.

— О, не беспокойся, за все уже заплачено! — махнул рукой мистер Каллен.

— Заплачено? Но кем?

Вместо ответа доктор указал на дверь, где уже успел бесшумно нарисоваться Эйдан.

— О... — Дин не знал, как реагировать на эту новость.

— Одевайся, — его мрачный спаситель положил на стол рядом незнакомые толстовку и куртку. — Будет немного велико.

— Это ничего, спасибо!

Дин оделся и спрыгнул на пол до того, как Эйдан попытался снять его.

— Я вполне могу идти самостоятельно!

— До машины. Идем, я отвезу тебя, чтобы по пути ты не сверзился еще куда-нибудь! — сложно было понять, серьезно ли говорит Эйдан.

— И как я вообще дожил до своих лет! — рассмеялся Дин. — Спасибо за помощь, мистер Каллен!

— Не за что, совершенно не за что, заходите не только по необходимости!

— О, я бы с удовольствием! И с фотоаппаратом, если вы не против...

— Вряд ли я хорошая модель, но раз интересно, то конечно. И Тыковка не откажется, я думаю!

Эйдан в дверях переминался с ноги на ногу, видно было, что он хочет уйти поскорее.

Снаружи совсем стемнело, ветер стих, и над холмами раскинулось звездное небо, какого Дин здесь прежде не видел.

— Ничего себе!

— Может, уже поедем? — окликнул его Эйдан.

Дин повернулся на голос и удивленно приподнял брови. Меньше всего он ожидал встретить здесь, в глуши, среди овец и фермеров, новенький, сияющий мерседес.

— Ничего себе машинка! Оказывается, маяк — прибыльное дело!

— У меня родители нефтяные магнаты, — Эйдан закатил глаза. — Садись давай!

Дорогая кожа в салоне, суперсовременная техника на панели — Дин опасался потрогать что-нибудь и заляпать или испортить.

— Эйдан, слушай... Я не знаю, как благодарить тебя! Ты меня спас, и продолжаешь помогать. Доктор, одежда, машина вот. Давай я денег за врача отдам?

— Не нужно. У нас с мистером Калленом давний договор на всех наших пациентов, — Эйдан легко управлял металлическим зверем, ловко выруливая с грунтовой дороги на шоссе.

Его профиль светился от фонаря снаружи, в глазах на секунду мелькнуло рыжее пятно, похожее на костер на темной воде. Дин, сам не зная почему, вспомнил о погребальных лодках и вздрогнул.

— Мне сейчас очень неловко тебя просить об этом...

— Что? Чего тебе хочется? — Эйдан посмотрел на него мельком, будто бы принюхиваясь при этом, и Дин удивился такой формулировке вопроса.

— Вообще, хочется есть и спать, но мне бы вернуться на берег, там моя камера осталась.

— А, это. На заднем сиденье лежат. И камера, и сумка. Слушай, она тяжелее тебя! Там что, золото?

— Ты забрал их?

— Ну да. Подумал, что ты их хватишься и попрешься ночью за своим скарбом. А что, не нужно было?

— Нет, нужно конечно, спасибо тебе! — Дин обернулся назад и действительно увидел свои вещи. — Эйдан, как ты успел?

— Ну, я от Каллена пошел напрямик, через луговину к морю. На берегу взял твои вещи, добежал до маяка, собрал одежду, загрузил все в машину и примчался. А что?

— Это поразительно, хотя я немного о другом. Ты поймал меня под обрывом, но я видел тебя в объектив перед этим. Слишком далеко, Эйдан. Метров сто пятьдесят. Как ты успел?

— Ох, Дин, сразу видно, что ты не местный! На берегу часто так кажется. Смотришь на лодку и думаешь, что она далеко. А она в двух шагах. Так что я просто шел в том направлении и увидел, что ты падаешь.

— Эйдан, я бы поверил тебе, если бы не некоторые моменты. Окленд тоже стоит у моря, и я фотограф. Видишь ли, оптику я хорошо знаю, и снимал на побережье множество раз. Так что это за эффект, о котором ты пытаешься мне рассказать?

— Я пытаюсь сказать, что ты занят ерундой. Тебя спасли, а ты глупости спрашиваешь! — Эйдан нахмурился.

Машина плавно свернула на подъездную дорожку к дому Дина и замерла.

— Я помогу тебе отнести вещи?

— Спасибо, но я справлюсь, — прохладно отозвался Дин. — Это же мои вещи. Одежду тебе я верну после стирки, хорошо?

— Да не стоит. Вообще не переживай из-за этого. Давай все же помогу с сумкой?

— Нет, я справлюсь.

Дин уже вышел и выгребал свой скарб. Стоило бы обидеться, раз Эйдан не хочет рассказывать правду, но, с другой стороны, вдруг его желание помочь истолковано другим, более интересным? Что, если сосед передумал и пытается сблизиться?

— Хочешь зайти?

Но Эйдан снова повел себя странно. Вместо ответа он посмотрел на небо, потом на маяк и на море, и задумчиво, словно с неохотой, произнес:
— Нет, спасибо. Уже поздно. Отдыхай, тебе нужно поспать.

Дин дернул плечом и пошел к дому. Сумка оттягивала плечо, холодный штатив с тяжелой камерой едва держались в залепленных пластырем пальцах. Впору было пожалеть о своем решении и попросить помощи Эйдана. Настоять на том, чтобы он вошел, вместе выпить кофе или чаю, смеяться, есть печенье, засыпая стол крошками, а потом... желудок Дина подпрыгнул и сжался, потому что в мыслях отчетливо нарисовалась картинка, как они с Эйданом целуются перед окном, выходящим на маяк. Каждые пятнадцать секунд по ним пробегается отсвет луча, выхватывая из темноты то ресницы, то глаза, то чуть приоткрытые губы. Казалось, Дин чувствовал под пальцами колючую щетину на подбородке, видел, как хищно вздымаются ноздри…

Он тряхнул головой, решительно отгоняя навязчивый образ. Они не друзья, Эйдан так сказал. Невидимая стена между ними. Ничего не будет, нечего об этом размышлять и травить себя беспочвенной надеждой.

Дома было тихо и холодно, топка снова погасла. Дин уронил вещи в холле и сел на диван, не включая лампу. Света, падавшего из окна, хватало для того, чтобы видеть контуры мебели и дверных проемов. Тикали часы, потрескивало что-то на чердаке. Дом жил своей собственной жизнью, не считаясь с мыслями Дина, который сам словно стал частью интерьера, сливаясь с диванными подушками. Укутавшись в чужую толстовку для тепла, Дин вдыхал запахи сигарет, моря и Эйдана, и улыбался темноте.

Почти всю ночь он провозился, обрабатывая фото — спать не хотелось, а забытые после падения сэндвичи с котлетами пришлись кстати. Дин уверял себя, что хочет поскорее отослать работы, но на самом деле ему было интересно, что получилось на кадрах с Эйданом, сделанных в тот момент, когда камера уже падала. Ожидания оказались не напрасными: видно было, как Эйдан спускается к морю, несколько кадров идет, а потом смотрит прямо в глазок объектива. Дальше пейзаж кренился, за ним шел один смазанный снимок, где на месте Эйдана было темное пятно, а следующий кадр, пойманный крайними точками фокусировки, оказался неожиданно пустым. Дин разглядывал его в огромном увеличении, но не понимал, как это получилось. На фото были фиолетовые скалы, волны прибоя с пенными брызгами, край тропинки. И никакого Эйдана, словно и не стоял он тут. Сравнив три кадра, Дин убедился, что глаза не обманывают его. Вот Эйдан идет, через секунду на этом месте он же, но размытый, а через две трети секунды пропал бесследно. Как это возможно? С этой загадкой Дин бился, пока не разболелась голова. Стояла уже глухая ночная пора, до рассвета оставалось часа два. Он решил поспать, надеясь, что тяжелые сны не потревожат его, но эта надежда сбылась только наполовину. Во сне Дин видел кошку Тыковку, летавшую вокруг люстры под потолком. Доктор Каллен гонял ее шваброй, уговаривая спуститься, и рассказывал, что видеть во сне лошадей — хороший знак.

Утро началось со стука в дверь. Похоже, это начинало превращаться в традицию. Дин думал, что окажется в изоляции здесь, в холодной Ирландии, а выходило, что он постоянно всем нужен и большинство соседей относятся к нему очень хорошо.

— Сейчас я, минутку! — крикнул он посетителю.

Скорее всего, это Ричард или Адам пожаловали, но все же лучше было влезть в джинсы, а то мало ли что подумают. За дверью оказалась Миранда, так что Дин порадовался собственной проницательности. Наверняка здесь не принято в одних трусах встречать женщин.

— Привет! Я решила зайти пораньше, узнать, как твои дела! Мистер Каллен рассказал, что ты был у него вечером и держался молодцом.

— Привет, Миранда. Здорово, что ты зашла! Кофе будешь? — Дин старался сообразить спросонья, есть ли у него что-то на завтрак.

— Да, с удовольствием! У меня вот творожные булочки с собой, — она показала корзинку, которую несла в руках.

— Ого, мечта просто! То Адам меня балует печеньками, то прекрасные женщины приносят завтрак к моим дверям — бог мой, чем я заслужил этот рай? — рассуждал вслух Дин.

— Думаю, все просто. Ты мог не захотеть приезжать сюда, и тогда дом бы пустовал. Знаешь, старики говорят, что прежде этот склон звался Надзорным, и дом был построен для тех, кто следит за округой. Вроде как плохо, если никто в нем не живет, — Миранда самостоятельно отыскала тарелки, и теперь выгружала на них выпечку.

— Следит за округой? Но ведь этим занимается фермерский совет — Ричард, например, и другие, — Дин отцедил готовый кофе и разлил его по чашкам. — Сливки, сахар?

— Да, пожалуйста! И то и другое! — жизнерадостно отозвалась Миранда. — Если честно, я и сама не слишком понимаю, но об этом многозначительно говорит мой дед. С тех пор как ты у нас побывал, он сам не свой от радости, что ты переехал сюда.

— Интересно, — пробормотал Дин, садясь напротив.

— И мне. Может, это просто старинное поверье, и в этом месте жили потому, что море хорошо просматривается на предмет… ну, я не знаю — нашествия норманнов? — Миранда сделала страшные глаза и тут же рассмеялась.

— Только норманнов нам тут и не хватало!

— Да, серьезно! Я часто слышу на рынке, как люди — особенно старшее поколение — говорят, что надзорная земля снова занята, и это очень хорошо. Все хотят, чтобы ты остался тут навсегда, чтобы тебе понравилось здесь.

— Но, Миранда, я не останусь! Мой дом — в Окленде, там брат, родители, — Дин пожал плечами.

— Всякое может случиться. Вдруг выйдет так, что ты полюбишь это место? Например, ты найдешь что-то, чего нет больше нигде, и не захочешь уезжать? Я слышала, так бывает.

— Никто не знает, как оно будет. Я не хочу загадывать, но пока в моих планах закрыть контракт и уехать назад. Думаю, это займет около года, за это время многое может произойти. Кстати, булочки восхитительные, спасибо!

— Не за что, я часто их пеку. Ты сегодня занят?

Вопрос удивил Дина. Неужели Миранда… пытается заигрывать с ним?

— Нуууу… я хотел обрабатывать фото. Хотя снаружи сегодня солнечно, можно и поснимать. А что? — осторожно переспросил он.

— Замечательно! Сегодня фермерский праздник урожая — ничего особенного, просто ярмарка, угощение, народные танцы и песни. В городке будет интересно, все местные соберутся, и я подумала, что ты захочешь поснимать это. Национальный колорит вроде бы.

— О, это отлично! Это как раз то что нужно! Тогда мне надо собраться, — Дин заметался по гостиной.

— Не спеши, все начнется только с полудня! Я пойду, мне тоже надо подготовиться и переодеться. И, Дин, приходи голодный, не пожалеешь, — улыбнулась она перед выходом.

Глава 6

Оставшись в одиночестве, Дин смог размышлять спокойно. Он неторопливо выбрал подходящий объектив, закрепил его на камере, решив, что с сумкой ходить по ярмарке будет очень неудобно. Подживающие царапины чесались, и он вспомнил рекомендации доктора — сегодня можно в душ. Пришлось повозиться, чтобы отодрать весь пластырь, зато после осмотра оказалось, что большинство отметин превратились в тонкие ниточки и в пластыре больше не нуждаются. На боку расплылся темный синяк, его родственник помельче сиял на локте. Дин хмыкнул, разглядывая себя. Красавчик, ничего не скажешь! Он промыл несколько крупных царапин средством доктора Каллена и приладил новый пластырь. Ну вот, почти здоров! Хорошо бы сегодня на ярмарке на него не напал никакой хищный кабачок или кто-то подобный. Дин уже собирался выходить, когда у внешней двери послышался гул двигателя автомобиля. Хлопнула дверца, и уже через несколько секунд гость нетерпеливо барабанил в дверь. Отворив почти сразу, Дин увидел на пороге взволнованного Ричарда.

— Дин, доброе утро! Как ты? Мистер Каллен рассказал мне о случившемся вчера, — дядюшка бегло осматривал его, задерживаясь взглядом на торчащих из-под одежды краешках пластыря.

— Все в порядке, правда! Мистер Каллен должен был сказать тебе. Всего несколько царапин и пара синяков, — Дин слегка смутился от страха в глазах Ричарда.

— Я волновался! Скалы опасны, просто чудо, что Эйдан оказался поблизости, ты ведь мог...

— Мог, но все обошлось, — улыбнулся Дин. — Вот в городок собираюсь, смотреть праздник!

— О, так ты уже знаешь! Я хотел тебя позвать, — улыбнулся Ричард.

— Утром Миранда заходила, принесла булочек и рассказала про сегодня.

— Ну да, они в долине рано встают. Значит, ты уже готов, можем ехать?

— Не рано? Вроде же к полудню...

— Я должен присутствовать раньше, как представитель общины, но если тебе не интересно, ты можешь приехать позже, — дипломатично улыбнулся Ричард.

— Понятно. Нет, я уже готов, поехали вместе.

Они устроились в машине Ричарда, Дин бережно придерживал камеру на коленях.

— Я могу спросить об одной вещи? — решился он.

— Конечно, я охотно отвечу, если это в моих силах!

— Здорово. Миранда сегодня рассказала мне нечто странное, чего я не понял, — может, ты в курсе? Это насчет моего дома и какой-то надзорной земли.

— О, ясно! Я думаю, очень серьезно относиться к этому не стоит, это всего лишь старинное местное поверье, мало кто дословно помнит его. Считается, что для благополучия в наших местах твой дом должен быть обитаем, и владеть им должны люди из твоего рода. Я больше ничего не припоминаю, но ты можешь спросить старика МакКоя сегодня на ярмарке, он там непременно будет, ведь рассказывать сказки и легенды — его любимое занятие, — Ричард едва заметно улыбнулся.

— Да, спасибо, это хорошо! Непременно спрошу его, а то местное гостеприимство меня слегка пугает. Постоянно чувство, что меня готовят для жертвенника или вроде того.

— Дин, что за глупости ты говоришь? Не вздумай сказать это Адаму, он очень расстроится.

— Я и не говорю, — примирительно улыбнулся Дин, соображая, как бы сменить тему. — Расскажи про праздник, что там будет?

— Все как обычно: ярмарка с лавками, сладкое, игрушки, фермерские конкурсы. Семья Миранды, скорее всего, снова выиграет соревнования по корнеплодам. Адам делает забавные безделки, увидишь. Дети от них в восторге. Ну и к вечеру традиционные пироги, танцы, песни. Надеюсь, тебе понравится.

— А что отмечаем-то?

— Осеннее равноденствие, праздник урожая, — немного обиженно отозвался Ричард, паркуясь неподалеку от рыночной площади. — Неужели ты этого не знал? Традиционные фермерские и рыбацкие праздники, связанные с продолжительностью дня, солнцем и луной. Мне кажется, их по всему миру отмечают.

— Хм, не знал, конечно, откуда мне? У нас такого нет, разве что подростки-неоязычники...

Ричард покачал головой и забрал из бардачка какие-то бумаги.

— Идем. Посмотришь, как это делается.

На рыночной площади вовсю шла подготовка. Деревянные прилавки раздвинули и поставили по краям площади, на свободном месте возводили шатры и легкие павильоны, в центре собирали большую беседку, возле которой пятерка девушек заранее плела гирлянды из цветов и осенних листьев. Дин шнырял повсюду и фотографировал, радуясь отличной погоде и выпавшему шансу. В некоторых лавках уже раскладывали товар, под большими котлами в зоне угощений разводили огонь. К месту готовки подвозили тележки со свежим мясом, овощами и травами. Дину особенно понравилась рыдающая девушка, чистящая лук. Целое ведро очищенного стояло перед ней, и она недавно начала второе.

— Дин, привет! Здорово, что ты здесь, — радостно помахал рукой Адам, усадив дедушку на скамейку в шатре сказочника.

— О, наш дорогой сосед! Очень рады, очень! — вторил ему мистер МакКой.

— Добрый день! Праздник — это здорово, я бы не пропустил, — Дин отсалютовал камерой.

— Заходи и к нам, будет интересно!

— Непременно зайду!

Дин пожалел, что не спросил у Ричарда, будет ли кто-то с маяка, ведь Адаму эта тема не нравилась. Он успокаивал себя тем, что их не так просто пропустить, уж больно необычные, заметные. Народ постепенно прибывал. Фермеры и рыбаки с берега, горожане, туристы, которых было видно в толпе так, словно они были инопланетянами — все собирались на праздник. С Дином многие здоровались, махали ему руками, и он отвечал всем тем же, хотя был уверен, что почти никого из них не знает.

Первыми заработали палатки развлечений: тир, соревнования типа «кто выпьет больше пива», какие-то местные забавы, о которых Дин не имел понятия. Это не мешало ему снимать веселых горожан и фермеров, никто ни разу не отказал ему в ответ на вопросительный взгляд и поднятую камеру, а одна очень полная дама даже охотно позировала и после нескольких кадров угостила соленым кренделем. Дин фотографировал детей, бегущих за сладостями, горки цветных пряников, прозрачные леденцы на палочках. Бумажные вертушки, огромную миску с натертым перцем и солью мясом, солнечные блики на ошейнике чьей-то пастушьей собаки. Дином овладело странное чувство, что все это он уже видел, переживал когда-то, что все здесь ему понятно и знакомо, только надежно забыто. Нужно было постараться и вспомнить, потому что там осталось нечто важное, как древний сундук с кладом под многолетними слоями песка, нанесенного прибоем.

В беседке заиграла музыка — там собрался целый оркестр из местных. Дин подобрался ближе, чтобы заснять что-нибудь. Его внимание привлек благообразный пожилой господин, игравщий на кельтской арфе. Пальцы его бегали по струнам так проворно, а сам он выглядел настолько благородно, что невольно притягивал к себе взгляд. Такого человека можно было представить миллиардером старой закалки где-нибудь на великосветском приеме, а не музыкантом на фермерском празднике в глубинке. Дин постарался поймать его взгляд, чтобы получить разрешение снимать, и, когда это удалось, удивился яркой синеве его глаз. Растерянно улыбнувшись, он показал камеру — тут же получил в ответ улыбку, похожую на всплеск морских волн, пронизанных солнцем. Слегка поеживаясь от странных ассоциаций, Дин сделал несколько кадров всех участников оркестра и с удивлением обнаружил среди них мистера Каллена. Тот с упоением играл на волынке, а кошка Тыковка, по случаю праздника получившая большой желтый бант на ошейник, сидела под его стулом. Мелодия закончилась, на деревянные ступени беседки взошел Ричард.

— Дорогие мои соседи, друзья и гости! Позвольте мне открыть ежегодную осеннюю ярмарку и начать наш маленький праздник! Сегодня у нас, как и всегда, запланировано много интересного, но вам, наверное, любопытно будет узнать, что здесь присутствует настоящий профессиональный фотограф, который будет снимать все происходящее. Так что вскоре некоторые из нас могут проснуться звездами!

Кое-где в толпе послышались смешки, девушки принялись с интересом осматриваться, а Дин, чтобы не краснеть от смущения, стал кланяться и кивать соседям. Никто не умеет ставить в неловкое положение так ловко, как любимые родственники!

— Вскоре всем желающим будут предложены традиционные блюда, а пока начинаются конкурсы среди наших замечательных фермеров! Вы только посмотрите, сколько всякой вкусной красоты они вырастили!

Дину показалось, что голос Ричарда становится все тише, глуше и дальше, а шум толпы исчезает вовсе. В голове сделалось пусто и гулко, как глухой ночью, и можно было слышать, как стучат по камням мостовой шаги одного-единственного человека. Едва только темные кудри мелькнули в толпе, Дин уже знал, что Эйдан здесь. Эйдан Тернер, странный тип с маяка, его спаситель и самый красивый парень на свете. Человек, в которого Дин О'Горман влюбился сходу, едва успев переехать.

Эйдан шел по дальнему ряду, не приближаясь к основной толпе. С ним была девушка, которую он называл Уилс, один из парней, тот, что казался покрепче. Сейчас, среди других людей, он вовсе не выглядел качком, скорее наоборот, и даже роста небольшого. Дин удивился этому эффекту только тогда заметил, что парень беззастенчиво уставился на него. Тогда он помахал камерой и увидел, как парень — Дин не помнил, как его назвала Миранда — толкнул в бок девушку. Уилс повернулась, тут же попадая в объектив, и репортажная съемка, которую Дин поставил случайно, выдала серию кадров разом. Все трое были такими разными и реагировали непохоже. Уилс заулыбалась и помахала Дину рукой. Парень продолжал пялиться, только теперь еще начал лузгать тыквенные семечки. Эйдан едва взглянул. Дин чуть не проглотил язык, ему показалось, что горло стягивается и зарастает от одного только поворота его головы, — а Эйдан лишь прохладно кивнул и отвернулся.

Они стояли у мясной лавки, выбирали что-то и негромко спорили с Уилс. Дин вдруг разозлился. Что это еще за кошки-мышки? О'Горман он или кто, в конце концов? Нацепив самую милую из своих улыбок, Дин пошел прямо к ним. Если надо стать рыбой-прилипалой, так он это умеет.

Парень с семечками хмыкнул и что-то пробормотал —Дину показалось, что одобрительно. Это воодушевляло. Спина Эйдана прямо-таки лучилась напряжением, пока он негромко говорил с торговцем, а вот Уилс снова повернулась к нему и вполне дружелюбно улыбалась.

— Привет! — бодро сказал Дин, стараясь не обращать внимания на свои трясущиеся колени.

— Привет, Дин! Я Сара, но друзья зовут меня Уилс, — она протянула узкую ладонь.

Девушка была выше Дина, но это не смущало, отчего-то добавляя ей привлекательности.

— Очень приятно, Уилс!

— Крэйг, — парень с семечками сдавил руку Дина своей.

Глаза у него были странные — наверняка «хамелеоны», а волосы вблизи оказались мокрыми. Интересно, где успел намокнуть?

— Рад знакомству! Ничего, что я снимаю?

— Конечно ничего, это твоя работа! — отозвалась за всех разом Уилс.

— Привет, Эйдан, — безмятежно сказал Дин спине. — Я тоже рад встрече!

Крэйг хрюкнул, отворачиваясь, а Уилс спрятала улыбку. Эйдан чуть повернул голову и смерил Дина взглядом.

— Угу, — бросил он через плечо.

— Да, спасибо что поинтересовался, у меня ничего не болит! Доктор Каллен отлично вылечил, надо будет ему спасибо сказать, — Дин покачивался с носка на пятку и чувствовал, как Эйдан ненавидит его. — Я пока не постирал твои вещи, извини пожалуйста! Но сегодня вечером непременно, так что завтра можешь сам за ними зайти.

Дин болтал все, что лезло в голову. Он чувствовал себя обманутым, взгляд Эйдана обжигал, причинял почти физическую боль, а Дин по опыту хорошо знал, что показывать такое посторонним не стоит. Хотелось делать что угодно, чтобы прекратить это, дать ему почувствовать... Только вот что именно?

— Я ничего не понял, — бесхитростно признался Крэйг, — но ты молодец, парень. Эйдан у нас сегодня не в духе, не обращай внимания.

— Да он почти всегда не в духе, все никак не научится жить с собой в мире, — переливчато сказала Уилс.

— Прекратите все! — зашипел Эйдан, сверкая глазами и стискивая кулаки.

На его счастье, принесли их заказ, и тут уже Дин опешил. Они покупали очень много мяса, как на целую роту солдат. Парная телятина, свинина, баранина стали появляться на прилавке, завернутые в пакеты, а Эйдан убирал добычу в мешки.

— Ничего себе у вас праздник намечается, — присвистнул Дин.

— Ага, приходи на десерт, — Крэйг заржал, довольный своей шуткой.

Эйдан зло сплюнул, а Уилс посмотрела укоризненно.

— Фу, как противно и глупо!

— Да ладно тебе, сестричка, — Крэйг толкнул ее бедром, — я же шучу!

— Идем, — скомандовал Эйдан.

— А что, деда ждать не будем? — Уилс взяла ближайший мешок и с легкостью подняла его.

— Он сам неплохо найдет дорогу.

— Обожаю мою чокнутую семейку, — оскалился Крэйг, подмигивая Дину.

Они собрали мешки с мясом и неторопливо скрылись в толпе на другой стороне площади. Дин и сам не мог объяснить, почему расстроился. Все с этим Эйданом было не так и не эдак, плюнуть бы и забыть, но ведь не получится уже. Никак не получится.

Дин услышал, как Ричард объявляет победителя в конкурсе на самый большой урожай тыквы. Со стороны котлов ползли соблазнительные запахи пищи, особо страждущие уже выстроились в очередь с деревянными мисками в руках. В желудке заурчало, и Дин понял, что голоден как зверь. Он последовал совету Миранды и перед выходом не ел, а соленый крендель давно провалился куда-то. У котлов было людно. Давали рагу, густой рыбный суп, овощную похлебку, печеное мясо с картофелем и пастушьи пироги. Дин выбрал рагу, и вскоре получил свою плошку с большим куском домашнего хлеба к ней. Рассеянно поглощая обед — вкусный, но не такой, как делал Адам у него в гостях, — Дин подошел к шатру сказочника. Старик МакКой расположился на скамеечке среди подушек и вел какой-то рассказ героях. Детишки расселись вокруг него и слушали разинув рты. Несколько ребят постарше стояли чуть дальше, делая вид, что им вовсе не интересно и они пришли приглядывать за младшими.

— Тогда чудовище упало в море, и от этого появились прибрежные скалы на западном побережье. С тех пор таких больших чудовищ в Ирландии не встречалось. Либо все вымерли, либо перебрались в Британию, — закончил сказку мистер МакКой.

— Здорово! — протянул один малыш, сидевший у самых ног старика. — А еще какую-нибудь историю расскажи?

— Какую же легенду вам поведать теперь, уважаемые господа? — добродушно улыбнулся рассказчик, оглядывая окружающих.

Дети начали кричать, перебивая друг друга. Каждый хотел услышать свою любимую историю.

— Про лепреконов!

— Нет, про прекрасную Блодуэдд!

— Про кошек с острова Мэн!

— Про Кухулина!!! Я хочу саги про Кухулина! — хрипло кричал рыжий мальчишка постарше, забывшись.

— Расскажите о надзорной земле, — тихо попросил Дин.

Старик ухмыльнулся и посмотрел на него.

— Это отличная мысль! Очень давно я не рассказывал никому эту историю, так что слушайте.

— Сказка будет добрая? — спросила девочка, которая хотела историю о Блодуэдд.

— Это будет не сказка, а старая-престарая история о наших родных местах.

— Старая, как ты? — поинтересовался самый младший мальчуган.

— Даже постарше, — мистер МакКой приподнял густые брови. — Слушайте.

Давным-давно в Ирландии жило много разных волшебных существ, и они постоянно делили остров между собой. Свирепые потомки фоморов приходили из моря и возделывали поля, ведь под водой ничего не вырастишь. Жителям холмов это не нравилось, потому что морские жители пугали и прогоняли людей, а феям больше нравилось водиться с ними. Вы знаете много историй о том, как добрые существа помогают людям и дружат с ними, но с существами из моря дружить нельзя. Поэтому и появились Благословенный и Неблагословенный дворы.

— Добрые и злые существа? — спросила одна из девочек постарше.

— Да, примерно так. На самом деле это те, кто приняли христианскую церковь, и те, кто не хотели забывать старые обычаи. Так вот, между дворами шла постоянная война за земли, скот и живущих здесь людей. Где-то выигрывали одни, где-то побеждали вторые. Но в наших краях они не хотели сражаться, потому что были мудрыми. Они пытались договориться, кто же будет владеть холмами и берегом. Много раз приходил старейшина фей к морской башне, и много раз морской старец являлся в холмы, но решения они найти не могли, все время оставался кто-то недовольный. Тогда они вместе пошли к наследникам земли, людям. «Покажите нам самого достойного человека», — попросили жители холмов и моря. Люди посовещались и отправили к ним лодочного мастера Брендана, славившегося своим благочестием и миролюбивым нравом. Брендан выслушал обоих, поглядел на карту и предложил им жить в мире каждому на своей территории. «Холмы для фей и их соседей, скалы и берег — для морских обитателей. Живите спокойно, пусть Благословенные не боятся гулять по берегу, а Неблагословенные — ходить по холмам, но своими делами занимайтесь каждый на своей земле! Я сам прослежу за этим, и всей семье своей так завещаю!». Все были довольны таким решением, ведь долгая война очень утомляет. Они разошлись по своим новым владениям и принялись работать. А Брендан, чтобы сдержать слово, построил себе дом у самого моря, там, где холмы переходят в береговые скалы. С тех пор тот дом и земля вокруг него называются надзорными, и пока в нем живут потомки Брендана, носящие его фамилию, Неблагословенный двор не нарушает границ и не вредит фермерам в их трудах.

— И Благословенные не пытаются выгонять обитателей скал из их домов обратно в море, — добавил чей-то голос.

Дин обернулся и увидел пожилого господина, который сегодня играл на арфе в беседке. Он посмеивался и поглаживал бороду, глядя на мистера МакКоя.

— Истинно так, — развел руками рассказчик. — Все по справедливости!

— Это старый дом у моря? Но там же теперь никто не живет, — сказал какой-то мальчик.

— Ошибаешься, Шимус, живет! Вот его владелец, наш сосед Дин О'Горман, потомок того самого Брендана! — ответил подошедший господин, подмигивая Дину.

— Ого, так это все на самом деле? Дяденька, а ты видел их? — один из детей подергал Дина за куртку.

— Кого?

— Ну, фей! Или этих, из моря?

— Пока не видел. Но я еще совсем мало живу в том доме, так что, надеюсь, они скоро появятся, — улыбнулся Дин.

— Они прячутся, — поддержал его господин, — не так просто разглядеть фею или лепрекона, если не знаешь, как смотреть.

Дети принялись жарко обсуждать, правда ли, что феи до сих пор живут в холмах, мистер МакКой занялся своей погасшей трубкой.

— Простите, что я вмешался. Очень невежливо с моей стороны. Я Йен МакКеллен, смотритель маяка, — представился пожилой джентльмен.

Дин удивленно поднял брови, машинально хватая протянутую руку. Значит, это и есть дед Эйдана.

— Очень приятно, мистер МакКеллен, я давно собираюсь дойти до маяка и полюбоваться видами!

— Эйдан говорил мне, что вы хотите поснимать там, и я, разумеется, совершенно не против. Заходите в любое время.

Дин подумал, что смотритель маяка ему нравится. Он напоминал доброго волшебника из сказки, казался мудрым и справедливым.

— Дин! Эй, Диииин! — крик со стороны площади привлек их внимание.

Кричал Адам, стоя у своей лавочки, где под солнцем поблескивали какие-то поделки.

— Ты обещал зайти ко мне и все посмотреть!

— Ох, да, точно… Я сейчас, Адам! Прошу прощения, мистер МакКеллен, я и правда ему обещал, — Дин показал на камеру и виновато улыбнулся.

— Конечно, я понимаю. Очень хорошо, что у вас уже появляются друзья. Надеюсь вскоре стать одним из них.

Он поклонился и быстро смешался с толпой, Дин не успел заметить, как именно он это сделал. Дети снова окружили мистера МакКоя, прося продолжения сказок, а Адам призывно махал и улыбался. Дину это показалось немного похожим на то, как сам он пытается привлечь внимание Эйдана, но становиться таким же он вовсе не хотел, поэтому взял камеру поудобнее и стал пробираться к прилавку Адама.

— Привет снова! Я боялся, что все разберут, смотри скорее! — радостной скороговоркой тараторил тот. — Вот ворона из жести, она машет крыльями! А это кролик, он умеет прыгать очень высоко. Это феечки — ну, ты знаешь, девочки любят. А вон там толстый гном…

Дин смотрел на работы Адама, забыв о камере. Они и правда были как настоящие, только очень маленькие. Такой игрушке был бы рад любой ребенок, и многие родители подходили покупать их для своих малышей. Но Дин смотрел только на одну, хотя и остальные были превосходны. Черный конь из тонкого металла умел наклонять голову и бить копытом. Он выглядел совсем как тот, из сна, только с ногами творилось что-то не то. Присмотревшись, Дин рассмеялся.

— Адам, ты сделал лошади копыта наоборот!

— Это же водяная лошадь, — он посмотрел на Дина снисходительно, — у них всегда копыта повернуты назад.

— Но почему?

— Чтобы обманывать, конечно. Это злые лошади, они утаскивают людей в воду и там… едят, — Адам шмыгнул носом.

— Поэтому ты их не любишь? Но зачем тогда делаешь? — Дин взял коня в руки, рассматривая тонкую работу.

— Ну, это вроде оберег. Чтобы настоящая не пришла.

— Ты что же, веришь в лошадей из моря?

— Верю, — очень серьезно отозвался Адам.

Было в его глазах что-то, из-за чего Дин не захотел продолжать этот разговор.

Глава 7

К вечеру народу собралось еще больше. Музыка играла сплошь веселая, вокруг беседки и шатров начались танцы. Девушки вплели в волосы цветы и листья, кто-то даже пел неподалеку. Дин смотрел на танцы, уже и не пытаясь снимать прицельно, просто изредка делал несколько кадров наугад. Многие были одеты в стилизованные костюмы, длинные женские платья из крашеной шерсти соседствовали с современными джинсами и юбками. Миранда кружилась неподалеку, ей очень шел традиционный наряд с корсетом и широкими рукавами, а длинные волосы только выиграли от множества сложных кос в прическе. Пару ей составлял мистер Каллен, немного не успевавший за ритмом танца.

— Нравится праздник? — спросил Адам, подсаживаясь рядом на ступени беседки.

В руках он держал две кружки домашнего пива, себе и Дину.

— Да, пожалуй! Совсем не похоже на то, что я прежде видел.

Дин предпочел умолчать о том, что некий фактор все же портил ему настроение, и фактор этот назывался «Эйдан Тернер». Он пригубил пиво и подивился мягкому медовому вкусу напитка.

— Как вкусно!

— Старинный местный рецепт. Я знал, что тебе понравится, — подмигнул Адам, опуская в кружку нос. — Осторожнее с ним, оно коварное. Идет легко, а вот вставать потом непросто.

Это заявление не помешало ему выдуть сходу половину своей порции, поэтому Дин не очень-то поверил приятелю. В конце концов, он вроде покрепче худенького, болезненного на вид Адама.

— Идем с нами танцевать! — пропела Миранда, пролетая мимо них так близко, что темно-синий подол ее платья едва не задел ботинки Дина.

— Нет уж, это без меня! — рассмеялся он. — Я вовсе не танцор. Адам, давай еще по пиву?

Сладковатый привкус был тягучим, сытным. В животе Дина поселилось уютное тепло, чудесным образом испарявшееся в голову и прогоняющее прочь дурные мысли. Да ну его к черту, этого Эйдана, в самом деле! Дин сам не заметил, как повеселел, и они с Адамом смеялись и катались от хохота по помосту. Потом, кажется, все же пошли плясать и кружились уже все вместе, взявшись за руки, словно один большой хоровод. Музыка, ставшая раздражающе громкой, постепенно начала отступать на задний план. Дин стал различать другую мелодию, красивую и сложную, как кельтский узор. Она завораживала, опутывала все вокруг, обвивалась вокруг столбов беседки и шатров, закручивалась вместе с цветочными гирляндами, вспыхивая в вечернем сумраке теплыми огоньками, и улетала к небу, зажигая там первые звезды.

Они кружились и топали, смеялись до хрипа в горле, и Дину казалось, что Тыковка сидит на ступенях беседки и мастерски управляется с его камерой. Он повернулся к Адаму, чтобы рассказать об этом, но тот изменился почти до неузнаваемости, так что Дин просто хлопал в недоумении глазами, глядя на него. Адам словно светился изнутри теплым золотым светом, и его болезненность исчезла без следа, превратившись в изысканное изящество. Длинноватый нос обрел утонченную птичью форму, а маленькие глаза стали мерцающими драгоценными камнями. В шелковистых волосах Адама сияла самоцветами тонкая золотая корона.

Дин хихикал и кружился, пялясь на невиданное диво, и величественный Адам ласково улыбался ему в ответ. Казалось, неведомый владыка волшебного края все понимает без слов, и ему можно не боясь доверить все, что хранится в сердце.

Вдали за холмами блеснула короткая вспышка: включился маяк. Дина будто кто-то окунул в холодную морскую воду; он выдохнул, ощущая, как мир вращается вокруг, а земля пляшет под ногами. Кажется, он упал, потому что некоторое время видел только кружащиеся над ним звезды и светлячков, по одному покидающих праздничную гирлянду.

Дину было тепло, сыто и хорошо, приятная тяжесть в теле обещала сладкий сон. Но где-то в его груди провертели невидимую дыру и насыпали соленого льда. Кусочки бились друг о друга, странным образом напоминая об Эйдане. Даже не взглянул. Не улыбнулся. Дин коротко всхлипнул.

— Адам, давай, помоги мне! Сколько он выпил? Ох, должно быть, это много для него, — голос Ричарда доносился как через радиопомехи. — Клади его в машину, вот так. Камеру тоже давай сюда. Уверен, что отвезешь его? Наверняка придется заносить в дом.

Дин хотел сказать, что с ним все хорошо, что сейчас он полежит немного, пока мир вокруг не перестанет вращаться, и встанет сам, не нужно никуда его тащить, но рот почему-то не открывался, а горло отказывалось издавать звуки. Он то и дело проваливался в забытье, смутно припоминая после только отдельные моменты. Потолок машины, твердый бок камеры под пальцами, взъерошенный затылок Адама над креслом водителя. Вспышки света маяка каждые пятнадцать секунд. Так медленно, как бьется холодное сердце Эйдана.

Дин не почувствовал, как машина остановилась, как Адам отнес его в дом — или он дошел сам? Кровать встретила его прохладой чистых простыней, Дин вцепился в подушку и радостно засопел, хотя Адам, кажется, что-то ему говорил, гладил по спине. Вроде бы он спрашивал, хочет ли Дин, чтобы он остался, а Дин только мотал головой и повторял бесконечное «нет», потому что хотел тишины, чтобы слушать море и видеть темноту. Он не помнил этого, совсем не помнил. Дверь закрылась с тихим щелчком, дом затих, а гул в голове стал почти нестерпимым. Считая вспышки маяка вместо прыгающих через забор овечек, Дин шептал сонно:
— Отчего же ты не приходишь, Эйдан? Вот бы ты был со мной...

А потом он провалился в сон, и это был самый странный сон в его жизни.

Море пришло к его двери и медленно вливалось в дом через щели и замочную скважину. Дин вяло думал о том, что скоро оно покроет пол ровным слоем, и тогда, кружась, поплывут стулья, провальсирует мимо него корзинка с утренними булочками; и что надо бы убрать фототехнику повыше, чтобы не намокла, — но море вдруг передумало и стало расти на коврике, как диковинное прозрачное дерево. Появились ноги с тяжелыми копытами, длинный хвост до самого пола, завитый в блестящие локоны. Дин смотрел одним глазом, как в его холле растет водяная лошадь, и радовался, что это только сон. Случись такое в реальности, он бы здорово испугался, а сейчас просто наблюдал и думал о том, что это очень красиво. Жаль, что нельзя сфотографировать…

Водяной конь напряженно повел головой, втягивая воздух, сверкнул пламенными глазами — Дин хорошо видел это через распахнутую дверь — и рассыпался брызгами. Через секунду, как часто бывает во сне, возле его кровати уже склонялся Эйдан. Дин улыбался, чувствуя на себе его горячее дыхание.

— Что с тобой? Что они сделали? Тебе плохо? — взволнованный шепот Эйдана щекотал волосы на виске.

Дин пытался возразить, объяснить, что ничего такого с ним не делали, даже наоборот — было очень весело и интересно, — но получалось только сдавленно мычать и издавать отдельные звуки. Оставив бесплодные попытки, он устроился удобнее в постели, пытаясь одновременно сгрести в одну кучу подушку, одеяло и Эйдана.

— Какой хороший сон, — пробормотал Дин, поворачиваясь.

— Почему хороший? — горячим выдохом отозвался Эйдан у самого его уха.

— Потому что ты не убегаешь от меня.

Дин ткнулся лицом в грудь Эйдана, совершенно не удивляясь отсутствию на нем одежды. В конце концов, это же его сон, так почему бы Эйдану не быть в нем доступнее и ближе, чем в жизни.

— Зачем ты так делаешь? — жалобно прошептал Эйдан. — Я же не смогу долго терпеть!

Дин закивал, обнимая его, горячего и совсем голого. Капли воды быстро сохли на коже, оставляя чуть белесые соленые следы.

— Хочу так. Хочу. Чтобы ты был… Чтобы мы с тобой, хоть во сне. Ты так далеко, так пусть хоть во сне мой, со мной…

Он бормотал почти шепотом, несвязно, почти не соображая, перемежал слова поцелуями и короткими укусами, терся носом, вдыхая опасный морской запах — ну а как еще мог пахнуть его Эйдан, если был для него безбрежным морем, неспокойным, непокорным, убегающим сквозь пальцы? Дин боялся проснуться, потерять контакт, будто Эйдан мог прямо сейчас вскочить и убежать прочь. Может, и мог — тут же хоть и сон, но Эйдан-то тот самый. Но он никуда не бежал, только дышал тяжело и горячо, неровно так, и Дин понял, что ошибался — совсем не медленно бьется его сердце, не как маяк моргает. Он тихо засмеялся, вспомнив светлячков в небе и слова Ричарда о том, что ему здесь понравится. Ведь правда.

— Кажется, я люблю тебя, Эйдан Тернер!

Горячая грудь вздрогнула, Эйдан шумно выдохнул.

— Зачем ты это говоришь?

Дину показалось, что голос у него напряженный, а в этом сне не хотелось ничего плохого, поэтому он поспешил отозваться:
— Пока ты не убежал опять. И не рычишь на меня. Ненавидишь за что-то, да? Не нравлюсь тебе? Хоть во сне будешь моим...

— Ты не прав, — Эйдан ответил совсем тихо. — Если бы ты знал, как сильно ошибаешься.

— Так объясни мне, — шепнул Дин.

Кипящий ураган снес его мысли подчистую. Он не успел издать ни звука, потому что жаркий рот Эйдана поймал его губы и завладел ими, беспощадно целуя. В миг были скинуты прочь подушки и покрывало, дрожащие в нетерпении руки принялись раздевать Дина, неловко стягивать с него джинсы, в которых он завалился в кровать. Эйдан был везде, как воздух в комнате. Он стал дном, песчаным бархатным дном, на котором лежал бездыханный утопленник Дин, и он же был волнами, укрывшими тот песок многотонной толщей. Эйдан целовался так, словно утром его ожидал расстрел. Был и нежным, позволяя ласкаться их языкам, и грубым, кусая и завладевая ртом Дина без остатка. Это была словно прелюдия, маленькое представление о сексе, в который все грозило перейти прямо сейчас. Уже переходило.

Дин чувствовал, как Эйдан давит на него весом, не дает дышать, как трется соленым животом и постанывает глухо, по-звериному. Стальные пальцы впились в плечи, заставляя лежать смирно, потом прошлись по бедрам, оглаживая, схватили его ноги под коленками. Дин только одобрительно ворчал, тело отзывалось волнами возбуждения, он и сам охотно разводил колени, а теперь позволил себе обхватить ногами бедра Эйдана. С ним почему-то было очень легко и естественно оказаться нижним, хотя Дин не мог назвать себя пламенным приверженцем именно этого вида удовольствий. Медовое тепло все еще бродило в крови, волнами перекатываясь от края до края, Дин качался посреди дорожки света маяка, а неугомонные пальцы Эйдана гладили его, изучали, смазывали. Сам он при этом похрапывал, как нетерпеливый конь, целовал слепо, прихватывал губами везде, куда доставал, и шумно и горячо сопел. Дин нетерпеливо дернул бедрами, требуя продолжения, и тут же получил его. Эйдан пробивался в него с силой, короткими резкими рывками, явно сдерживаясь, но Дин все равно кусал руку и выл от смеси боли и зашкаливающего наслаждения. Член оказался крупным и горячим, гораздо больше, чем у тех, с кем Дину приходилось бывать раньше, но растягивающая плоть тяжесть приносила настоящее насыщение, заставляла рычать в такт хриплым стонам Эйдана.

— Не отпущу… мой! — вскрикивал Дин, впиваясь ногтями в его плечи.

А потом морские волны вскипели и накрыли их обоих глухим и плотным жаром, в котором можно было орать во все горло, и никто не мог бы этого услышать. Их тела растворились, весь мир исчез, став морской глубиной без дна и поверхности, пронизанной чистым и бесконечным восторгом. Этот Эйдан, в отличие от другого, дневного, обожал его — Дин чувствовал это, погружаясь в темноту.

Утро причиняло боль. Везде. Весь Дин болел, его организм взбунтовался и демонстрировал доступные грани болевых ощущений. Голова трещала так, что больно было открывать глаза. Шорох простыней ранил слух, как грохот взрыва. При попытке подняться позвоночник прострелило током, и Дин взвыл. Какие-то синяки, пятна, царапины. Что, черт возьми, вчера случилось? Дин с трудом сел, держась за голову. Память услужливо подсовывала какие-то обрывки воспоминаний: вот они с Адамом хохочут в беседке, потом вроде бы пляшут. Дальше... дальше сияющие огоньки и нечто важное, что Дин явно хотел запомнить, но не смог. Что-то про Адама, но что? Там еще были вспышки, кажется. Или нет? А, нет, это же позже, вспышки маяка! Конечно: он, Дин, лежал в машине, Адам вез его домой, а маяк освещал им путь! А потом... что было потом? Дин вздохнул и постарался встать с кровати, только тогда окинув взглядом комнату. Бретт бы сейчас сказал, что тут всю ночь бесилось стадо гигантских кенгуру. Постель была разворочена, единственная оставшаяся подушка, на которой спал Дин, оказалась на обратной стороне кровати. Теплое одеяло вместе с покрывалом и одеждой Дина валялись на полу, занимая почти все пространство комнаты. Все кругом было засыпано перьями. Толпа мыслей разной степени ужаса пронеслась в голове, оставив звенящую пустоту.

— Нет, быть того не может, — пробормотал Дин, рассматривая собственные трусы, венчающие гору вещей на полу.

Это был полнейший абсурд, он не стал бы — даже в сильно пьяном виде — спать с Адамом. Дин вообще обладал полезным навыком не делать глупостей в состоянии подпития: обычно он просто засыпал. Но ведь бывает... по-всякому. Эта мыслишка не давала покоя. Грязные простыни прозрачно намекали на то, что ночью что-то произошло, но в голове было пустовато, память охотно транслировала только сон про море и коней.

Стеная и на чем свет стоит кляня пиво по местному рецепту, Дин дохромал до кухни и растворил в стакане воды две таблетки аспирина. Хотелось незамедлительно сдохнуть или хотя бы заснуть на год.

После аспирина пришел черед зеленого чая. Дин заварил себе сразу литр и постепенно прихлебывал прямо из чайника. Шторм в голове бушевал все слабее, тошнота медленно отступала, качка становилась тише. Примерно через полчаса Дин с трудом начал одеваться, влез в чистые джинсы. Надо было проверить отопление, приготовить что-то на вечер и заняться работой. Постирать. Он вздыхал и очень медленно соображал, пытаясь по кусочкам собрать прошедшую ночь. Ему снился Эйдан, точно! Будто бы он пришел, и они с Дином занимались сексом. От воспоминаний об этом низ живота скрутило судорогой, непроизвольная улыбка выползла на лицо. Значит, все приснилось? Как же тогда быть с ощущениями чужого присутствия? Были бы у Дина с собой какие-то игрушки, он бы мог предположить, что в пылу алкогольного сна сам себя отделал, но это было так же маловероятно, как стадо кенгуру в его спальне. Дин хмыкнул, ничего не надумав. Сон был приятным — это главное. Оставалось надеяться, что он не наделал ничего такого, о чем придется впоследствии пожалеть.

Надо было приниматься за уборку, делать уже что-нибудь. Дин приложился к чаю и включил плиту. Полуфабрикаты из морозильника сулили спасение тому, кто был не в состоянии готовить. В дверь деликатно постучали. Дин чертыхнулся и поковылял в холл, на ходу соображая, не очень ли неприлично отворять дверь, будучи одетым только наполовину.

Снаружи стоял улыбающийся Адам, но, увидев Дина, он стал на глазах оседать.

— Что это? Что с тобой случилось, Дин? О господи!

Адам влетел в дом, отодвигая хозяина, и в два скачка пронесся в спальню. Через секунду оттуда донесся его горестный вопль.

— Что это, Дин? Чем ты занимался ночью, после того, как я оставил тебя? — Адам вышел к нему с убитым видом.

— Честно говоря, я спал. Кажется, упал с кровати, — на ходу сочинил Дин, встревоженный реакцией Адама.

— Ты видел свои синяки? Боже мой, Дин... Ты что, ничего не помнишь?

— Я помню, что спал. Смотрел сны. Адам, успокойся, у меня всего лишь похмелье!

— И что снилось? — тихо спросил Адам.

— Море, кажется. Оно здесь все время снится, шумит же! Лошадь снилась вроде бы, огоньки какие-то... — принялся вспоминать Дин.

Говорить об Эйдане не хотелось, это было слишком личное переживание.

— Лошадь, конечно. Поэтому у спальни вид такой, будто там кони гарцевали? — горько бросил Адам, качая головой. — Скажи честно, ты звал их?

— Кого? — простонал Дин.

У него снова начинала болеть голова, а суеверия Адама начинали утомлять.

— Этих, с маяка. Дин, пойми, я не просто так говорю, это очень серьезно, очень опасно! Моя семья долгие годы знает их, они могут казаться милыми и славными, но это не так! — он схватил Дина за руку своей маленькой, сухой ладошкой.

— Никого я не звал! Адам, я не знаю, что взбрело тебе в голову, но никто из них не заходил ко мне в гости. Хотя вот пару дней назад приглашал Эйдана выпить кофе, но он отказался и убежал. Ты доволен?

— Конечно, он тебе понравился, — Адам обиженно оттопырил губу. — Я так и думал!

— Ох, я тебя умоляю, прекрати! Я ему сильно не нравлюсь, это очевидно. Эйдан относится ко мне хуже всех вообще, всех, кого я знаю. Я честно пытался быть дружелюбным, но...

— Он спас тебя, так? Мог бы не делать этого, но спас. Думаю, ты здорово недооцениваешь себя и свою ценность, — невесело усмехнулся Адам.

— Адам, ну что за бред, — Дин постарался рассмеяться. — Скажи еще, что Эйдан превращается в коня, который хочет затащить меня в море и сожрать!

В гостиной повисла звенящая тишина. Адам посмотрел на него долгим, странным взглядом.

— Ну… ты это сказал, а не я.

Дин потряс головой и вышел в кухню. Швырнув сковородку на плиту, он старался выбросить из головы все сегодняшнее утро. Во всем виновато похмелье, разумеется. Все пройдет.

— Извини меня. Я не должен был накидываться на тебя, — тихо заговорил Адам за спиной. — Просто очень испугался, что ты… что с тобой может что-то случиться.

— Да ладно, забыли! Просто голова не прошла еще.

— Ой, давай вылечу! У меня классная методика, смотри, — радостный Адам подскочил к Дину и обхватил голову ладонями.

Вообще-то Дин скептически относился ко всяким наложениям рук и прочей альтернативной медицине, но сейчас ему всерьез казалось, что ладони Адама излучают тепло и мягкий свет.

— Легче?

— Да, спасибо, — кивнул Дин, тут же вспоминая: Адам весь вчера светился и был похож на сказочного принца. — Слушай, я вспомнил, ты вчера…

— О боже, сколько уже времени! — вскричал Адам внезапно. — Дин, мне пора, я сильно опаздываю! Загляну вечером, ниоткуда не падай больше, пожалуйста!

Дверь закрылась, оставляя Дина в компании шкварчащих кусочков куриного филе и развала в спальне. День обещал быть насыщенным.

Глава 8

Раз уж день с утра не задался, Дин решил не испытывать судьбу и посвятить его домашним делам. Он нажарил себе курицы, сварил спагетти на вечер. После пришлось сходить в подвал и заняться отоплением, потому что дом снова начал остывать. Снаружи поднялся сильный ветер, он гнал над морем низкие свинцовые тучи. От вчерашней хорошей погоды не осталось и следа, будто весь праздник Дину приснился.

Он вернулся наверх и встал на пороге спальни. Надо было как-то привести все в порядок. Тяжело вздохнув, Дин принялся собирать грязное белье, стараясь не задумываться о происхождении засохших пятен на простынях, чтобы не сойти с ума. Задача не сходилась, ответ разваливался на глазах, превращаясь в абсурд. Как можно поверить в откровенный бред? Принять невозможное, существовавшее только в далеком детстве, на грани сказок и волшебных сновидений? Но, если подумать, то много происходит такого, что сложно объяснить. Эйдан, преодолевший почти двести метров за секунду. Эйдан, исчезнувший с фотографии. Эйдан, приходивший во сне и оставивший следы на его теле. Дин снова вздохнул и посмотрел на себя в зеркало. К старым царапинам и синякам добавились свежие, а на предплечье синела явная пятерня. Натянув толстовку, Дин пошел отправлять в стирку первую партию белья. Только бы стиральная машинка не подвела, она здесь старенькая!

Он немного подкрепился и поставил сливать фото с камеры на ноутбук. Эх, монитор бы побольше, здесь приходится увеличивать! Папки с прежними работами были рассортированы и аккуратным рядком лежали в директории «Ирландия». Дин включил музыку и надел наушники: так ему всегда удавалось лучше концентрироваться. Поддавшись внезапному порыву, он открыл папку с фото, сделанными еще на родине. Дом снаружи, дом внутри, Бретт. Смеется, что-то говорит, ставит Дину «рожки». Это снимала его подружка, рыжая девица... Нет, не вспомнить имени. Залив Окленда, сосед, с которым часто бегали вместе в парке — Джаред Тернер. Тернер, мать его. Дин прикрыл глаза, вспоминая свой город, запах ветра там, ощущение от дивана в гостиной. Кажется, что это было уже так давно, годы назад. А ведь не прошло еще и месяца… Наверное, дело в том, что здесь все так однообразно и серо, время тянется куда дольше привычного. Хотя вчерашний день серым никак не назовешь.

Дин оторвался от фото, собираясь сделать себе кофе и заняться работой вплотную, поднял глаза — и подпрыгнул на диване, роняя наушники. Стеклянное оконце двери было загорожено чем-то большим и черным. Оно шевелилось и шумно дышало. Дин икнул. В оконце показался глаз, потом большая голова дернулась, стал виден край свинцового неба и чуткие, легкие уши над гладкой гривой. Лошадь! Дин выдохнул облегченно и тут же подскочил, хватая камеру. Стоило заснять животное, все любят лошадей почти так же, как котиков! Отсоединив шнур от ноутбука, Дин на ходу переключал настройки для дневной съемки со слабым светом, но когда он снова посмотрел в дверное окошко, коня там уже не увидел.

— Нет-нет-нет! — пробормотал он. — Лошадка, не поступай так со мной!

Накинув куртку, Дин высунул нос за дверь. Похолодало, дул пронизывающий ветер. Серая трава плотно прилегала к земле, под обрывом ворчало море. Конь стоял в стороне, неподалеку от скал. Дин не заметил на нем отметок собственника, как и деталей упряжи или хотя бы веревки. Создавалось впечатление, что конь просто так шел мимо по своим делам и решил заглянуть в гости. Может, это та самая животина, что оставляет следы в доме и у двери?

— Эй, не бойся меня, лошадка, — ласково заговорил Дин, всегда разумно опасавшийся больших зверей. — Я тебя не обижу! Просто хочу сфотографировать. Ты такая красивая... ой, прости, такой красивый! Ты мальчик, я вижу!

Конь вскинул голову и нервно заржал. Кому бы он ни принадлежал, выглядел он очень ухоженным. Блестящая черная шерсть лежала волосок к волоску, длинная грива плавными волнами спадала на шею. Дин невольно вспомнил лошадь из своего сна. Та была похожа на этого коня, тоже очень красивая, но глаза у нее горели пламенем, а у этого обычные, карие. Конь нервно дышал, дергал головой, переступал длинными ногами. Он, похоже, чувствовал себя неуютно под взглядом Дина и, когда тот навел на него объектив камеры, совсем потерял присутствие духа. Конь фыркнул, встал на дыбы, разбежался и сиганул с обрыва вниз прежде, чем Дин успел закричать.

— Твою ж мать...

Дин побледнел и едва не выронил камеру. Он подбежал к обрыву, ожидая увидеть там покалеченное или уже мертвое животное, но прибрежные камни были пусты. Ни тела, ни кровавой пены в прибое — вообще ничего.

Беззвучно матерясь, Дин возвращался домой. Он был зол на себя и на окружающий мир, дразнивший его и сводивший с ума. Хватит уже страдать ерундой и бегать за лошадьми, тут работы целая гора! Пусть местные волшебные сказки справляются как-нибудь без него.

Дома было зябко. Удивившись, Дин посмотрел на комнатный термометр, опасаясь, что может сбоить отопление, но тот показывал нормальную температуру. Горячий кофе не спасал, и теплый плед тоже — судя по всему, начался жар. Молодец, Дин, побил все рекорды — сперва сомнительная ночь, потом похмелье, теперь озноб! Нечего было бегать в распахнутой куртке за психованными конями. Кое-как удалось укутаться в пледы и вновь погрузиться в спокойный мир фотографии. К большому удивлению Дина, даже вечерние фото с праздника большей частью удались. Но лучше всего получились кадры с самодеятельным оркестром и Уилс. Особенно с Уилс. Дин фотографировал людей лет с пятнадцати и вынужден был признать, что никогда прежде ничего подобного не наблюдал. Уилс двигалась, пока он снимал, часть кадров должна была выйти плохо — размыто и не в фокусе. Однако на каждом фото Уилс получилась отлично. Вот она оборачивается, удивленный взгляд в объективе мгновенно сменяется уверенным, чуть озорным. Улыбка краем рта — не натянутая, а скорее сдержанная. Кажется, Уилс хотела улыбнуться сильнее, но не стала при постороннем. Дин увеличивал ее фото и рассматривал детали, но не мог понять, когда она двигается. Каждый кадр был статичен, будто девушка позировала ему. Все с этой семейкой не так! На одном из снимков попалась часть лица Крэйга, и Дин понял, что пора переключиться на что-то другое. Наверняка причина была в искажении у края объектива, или в дрогнувшей руке, или в какой-нибудь разнице температур. Не бывает у людей таких перламутровых глаз и горизонтальных зрачков. Все объясняется очень просто, когда знаешь, как именно.

Почти весь день Дин убил на обработку фото, стойко не обращая внимания ни на какие странности. Танцующие фермеры, дети, лавки, оркестр местных жителей. Светлячки в конце сентября — мало ли, откуда они. Дин и Адам лихо отплясывают в хороводе. Неужели Тыковка сняла? Какая разница, зато смешной кадр вышел, есть что послать Бретту. Скорее всего, кто-то из местных пошутил, например, дядюшка или Миранда… хотя они тоже есть на фото, не вариант.

Каждый раз Дин одергивал себя, чтобы не задумываться о вещах, которые он не может объяснить, но они так и лезли на глаза, будто издеваясь. Вконец озверев от странностей, он все же смог отобрать серию снимков для отправки в издательство, после чего почувствовал себя немножко героем.

Вечерело. На улице начался дождь, темнеть из-за этого стало гораздо раньше, чем положено. Дин стоял у окна с глубокой тарелкой в руках и задумчиво клевал вилкой остатки спагетти. Скоро придет зима, станет совсем темно и холодно. Сможет ли он прожить здесь, остаться до весны, или еще на год, или… Дин постарался представить себя старым — и не смог. Никто не знает, какой будет его старость и с кем он ее встретит.

Из-за рано спустившихся сумерек маяк заработал раньше. Сначала внутри башенки загорелся маленький фонарь, и Дин стал вглядываться в надежде увидеть крохотную фигурку на верхней площадке, но с такого расстояния разглядеть ничего не получалось. Прожектор включился и первые несколько секунд горел слабо, прогреваясь. Должно быть, старая модель. Дин перевел взгляд на бурую морскую воду и стиснул тарелку в одеревеневших пальцах. Ему показалось, что он видит лошадей в волнах, совсем таких, как были в его сне.
Он отвернулся от окна и зажмурился. Все здесь сошли с ума, определенно. Но если на секунду попробовать поверить… Надзорная земля, морские кони, давнее противостояние дворов. Что, если легенды не врут? Дин сел за ноутбук и полез в интернет.

Про водяных лошадей информации было не так много, чаще всего на разных сайтах она повторялась. Оказывается, существуют разные виды этих созданий, отличаются они чертами и поведением, а также регионом обитания. И некоторые из них действительно утаскивают своих жертв в воду, чтобы утопить и съесть. Много попадалось пересказов местных легенд о встречах с этими существами — больше всего с келпи, конечно, в районах горной Шотландии. Большая часть приведенных историй ссылалась на сборник легенд кельтского региона, и Дин сделал себе пометку найти эту книгу, когда будет в городе. В основном все описания сходились в том, что водяные лошади опасны, прожорливы и хитры, умеют принимать человеческий облик и очаровывать, зазывать с собой в воду. Особенно заинтересовала Дина история с острова Мэн, где лошадь из моря была настоящим соблазнителем. Кудрявые блестящие волосы, подвижное, красивое лицо — где-то он это видел, причем совсем недавно. Демон отличался от человека только чуть заостренными ушами… У Эйдана их не видно под волосами, но Дин и не вглядывался особенно. А еще соблазнитель предлагал девушке жемчуг. Почему-то сразу вспомнилось, как Эйдан спросил у него, что он еще хочет. Как будто предлагал.

— Они все здесь сумасшедшие, раз верят в это. И я, похоже, становлюсь таким же, — пробормотал Дин, пряча лицо в ладонях.

Снаружи слышался грохот морских волн, ветер завывал в трубе. Дину вдруг сделалось одиноко и холодно, стало жалко себя. Совсем один в стылом краю...

Вызов в скайпе заставил его вздрогнуть от неожиданности. Звонил Бретт, его довольная физиономия на фото казалась кусочком другой реальности. Дин нажал прием видеовызова и увидел красный нос на весь экран.

— Земля вызывает Дина! Алё, как слышите меня? — гнусаво заорал Бретт.

— И тебе привет, — хихикнул Дин. — Что с носом?

— Аллергия, — весело отозвался брат, отодвигаясь от камеры. — Какая-то пакость цветет на улице, и я цвету вместе с ней! Эй, а с тобой-то что?

Дин не сразу вспомнил, что сидит с довольно помятым видом, завернутый в три пледа.

— Вчера тут был праздник, и я простыл, похоже. Знобит, — он пожал плечами.

— Ага, дегустировал местные напитки, — понимающе подмигнул Бретт. — Ну, совместил бы приятное с полезным, полечился бы и согрелся!

— Ох, нет, не буду, и так лихо! Поработаю ночью, потом высплюсь, и все будет хорошо. А иначе опять откуда-нибудь рухну!

— Так, это уже интересно. Мы не общались два дня, а ты уже успел натворить дел? Рассказывай, что произошло! — Бретт снова придвинулся к камере, и теперь Дин видел его распухший нос и взволнованные глаза.

Пришлось вкратце рассказать о происшествии на обрыве, о визите к местному врачу и показать пару царапин.

— Ну вот что за дела, братец? Тебя одного оставить нельзя, вечно влипаешь в ситуации! А как тот местный, на которого ты упал? Он жив, сильно пострадал?

— Вообще ни царапины, — покачал головой Дин, улыбаясь.

— Круто, он просто везучий малый, — восхитился Бретт.

Оставалось только согласиться и перевести тему, но что-то в лице Дина насторожило брата.

— Тааак, — протянул он, — рассказывай. Хорошенький?

— Может быть. Скорее да. Определенно, да, — кивнул Дин, отводя взгляд.

— Покажи! Наверняка же во всех видах уже отснял, — Бретт заинтересованно заерзал и шмыгнул носом.

— Всего пара случайных кадров, — Дин с неохотой уменьшил окно диалога и полез в папки ноутбука.

Он отобрал пару фото: одну с прибрежья, до того, как Эйдан пропал, и вторую с праздника, где он стоял вполоборота, а рядом очаровательно улыбалась Уилс. Фото с Эйданом, курящим у моря, Дин хотел сохранить только для себя.

— Ого, — со знанием дела закивал Бретт, — и правда, хорошенький. А эта цыпочка с ним — его жена?

— Сестра или вроде того. Родственница, не помню точно, какая.

— Мммм, так он не женат! — брови Бретта пришли в движение. — Не теряй времени, братишка, приз того стоит!

— Не говори глупостей, — отмахнулся Дин. — Это же Ирландия. Они здесь все традиционные, так что я не думаю, что во всем районе тут найдется больше одного парня с широкими взглядами.

— А тебе больше и не надо, — заржал Бретт. — Лишь бы этот, симпатичный, был не против!

— Я думаю, что как раз он-то и против. А вот сосед тут сильно заинтересован в дружбе, — вздохнул Дин.

— Предъяви соседа, — важно потребовал брат.

Дин отыскал фото, на котором Адам вышел получше, и докинул к нему кадр с праздника, где все они лихо отплясывали в хороводе.

— Оу, ретро-дискотека, — присвистнул Бретт. — Нет, Дин, ты знаешь, первый мне больше понравился. Фактурный такой, породистый. Как хорошая лошадь.

Дин вздрогнул и удивленно уставился на экран. Они сговорились что ли?

— Что? — замер Бретт. — У меня за спиной гигантский паук-убийца?

— Нет, просто удивился. Почему лошадь?

— Не знаю, похож. Разве нет?

— Не задумывался. Может быть, — вздохнул Дин.

— Братишка, ну ты там это... если плохо совсем — то давай дуй домой! Справимся как-нибудь, меня вот в театр берут, кажется!

— Здорово, Бретт, поздравляю! Отличная новость! И не переживай, не так уж тут и плохо, как кажется с той стороны монитора.

— Ага. Слушай, ладно, мне пора, ты если еще в сети висеть будешь — я позже позвоню, хорошо? Не обидишься?

— Конечно звони, все в порядке. Привет родителям и не целуйся с березами, а то скоро мне придется общаться только с твоим носом!

— Тоже мне, остряк, — усмехнулся Бретт, отключаясь.

Стоял еще не поздний вечер, обычно брат звонил гораздо позже, но сейчас он, должно быть, проснулся рано из-за аллергии. Дин пошел копаться в холодильнике, соображая, чего бы такого интересного съесть, чтобы внутри стало хорошо. Он остановил взгляд на пакетике замороженных ягод и почувствовал — это именно то, что нужно. Взял горстку, промыл под водой на всякий случай и ссыпал ягоды в большую кружку. Залил кипятком, через минуту добавил немного заварки — аромат ягодного чая поплыл по кухне, как легкое дуновение летнего ветра.

Кружка была синяя снаружи и белая внутри. Когда она стояла на столе в кухне, на чайной поверхности отражался потолочный светильник в форме шара, и получалась малюсенькая луна для крохотного ароматного моря. Ягоды, всплывшие на поверхность, могли быть островами или скалами у берега. Дин обнял кружку ладонями и осторожно пригубил. Кто-то, может быть, точно так же держит море в ладонях и пьет из него, создавая волны. А когда размешивает сахар, поднимается шторм. Только сахар соленый.

Вскоре пришел Адам. Он, как обычно, притащил гору домашней снеди, так что Дину пришлось ужинать второй раз.

— Ты мерзнешь? Простыл? — Адам взволнованно наблюдал за ним.

— Немного, кажется. Скоро все пройдет, это я выходит подышать в расстегнутой куртке.

Дин очень не хотел его тревожить, памятуя об утренней истерике, и Адам, скорее всего, почувствовал это.

— Слушай… извини меня, пожалуйста, утром я повел себя очень глупо. Ты, наверное, считаешь меня полным психом, да? — Адам виновато улыбался, глядя в столешницу, и мял салфетку.

— Все нормально, просто забудем об этом, хорошо? — дипломатично улыбнулся Дин. — Хочешь чаю с ягодами?

— Да, здорово, очень хочу! — обрадовано вскинулся Адам. — Спасибо тебе!

— Всегда пожалуйста.

Адаму досталась желтая кружка из набора. Всего их было три, но синюю облюбовал Дин, а красная продолжала стоять на полке. Ее хотелось видеть в руках определенного человека.

— Очень вкусно! Знаешь, если ты любишь разные интересные сборы, я мог бы принести тебе попробовать те, что мы делаем дома, — быстро заговорил Адам, осторожно придерживая кружку под дно. — Дед все лето собирает и сушит травы, смешивает в разных пропорциях с фруктами и ягодами — такая вкуснятина получается! От простуды, например, можно использовать липовые цветы вместе с шиповником и облепихой, а для хорошего сна — ромашку, тимьян и смородину…

— Звучит замечательно! — улыбнулся Дин и невольно зевнул. — Ой, прости! Что-то я сонный сегодня.

— Ничего, это я засиделся! Мне уже пора, я побегу, дед наверняка уже ждет. Знаешь, он любит смотреть передачи типа телемагазина, но хочет, чтобы я постоянно ему все объяснял! — Адам коротко засмеялся. — Смешной, да?

— Многие пожилые люди так делают, даже не знаю, почему. Лишь бы не назаказывал чудо-пароварок и волшебных ножей! — отозвался Дин.

Адам помыл свою кружку, несмотря на протесты Дина, и уже подхватил сумку, чтобы бежать домой, но вместо этого стукнул себя ладонью по лбу.

— Совсем забыл! Я же тебе еще что-то принес! — он полез в сумку и достал оттуда сверток из плотной бумаги. — Вот, возьми!

— Что это? — Дин осторожно взял пакет и почувствовал в нем что-то твердое.

— Вроде как подарок. Мне неловко было, что я тут устроил цирк утром, а она тебе понравилась, так что… — говоря это, Адам медленно заливался краской.

Под бумагой оказалась жестяная лошадь, которая приглянулась Дину на ярмарке. Она кивала головой и била обратным копытом.

— Ох, Адам, это чудесный подарок! Но ведь ты продаешь их, давай я куплю ее у тебя?

— Нет, эта лошадь не для продажи. Она твоя!

— Постой-ка, разве ты не продал ее вчера? Я же помню, женщина в вышитом переднике купила ее сыну, такой пухлый мальчуган был, — нахмурился Дин, проводя пальцами по кромке гривы.

— Да, ту купили. Эту я сделал сегодня, специально для тебя. Чтобы дурные сны не терзали, — Адам поднял глаза и широко улыбнулся.

Засыпая, Дин поставил лошадь на столик у кровати. Когда отсвет маяка добирался до окон, глаза и грива игрушки золотились мелкими искрами. Внизу море бросалось на камни короткими прыжками, а Дину в полусне казалось, что это его лошадка стучит копытом. Этой ночью он спал как убитый, а если сны и приходили, то Дин не помнил их.

Глава 9

Утром Дин чувствовал себя вполне здоровым. Его не знобило, нос нормально дышал, и в горле не першило. Это можно было считать маленькой победой над обстоятельствами. На этот раз ничего странного в доме не обнаружилось, что внушало определенные надежды на хорошее продолжение дня. К завтраку приехал Ричард, привез свежего творога и овощей. Ему тоже понравился подарок Адама, правда, он сказал при этом нечто, о чем Дин не мог перестать думать.

— Не могу вспомнить, чтобы они дарили кому-нибудь вещи. Обычно все, чем делятся твои соседи — это разговоры и еда. Но свои работы они всегда продают. Думаю, ты им очень нравишься, Дин.

В ответ Дин смог только улыбнуться и начать интересоваться своей чашкой. Знал же, что не стоило брать подарок! Но лошадка была чудо как хороша, а обижать Адама не хотелось. Что, если он теперь воспримет это как сигнал, что его ухаживания приняты?

Ричард вскоре уехал, сегодня у него были дела на причалах. Дин уже думал поехать с ним, ведь причалы манили новыми горизонтами для фотографий, но дядюшка отговорил его.

— Сегодня не лучший для этого день. Будет людно, шумно и не слишком красиво. Когда рыбаки спорят о том, кто куда заплыл и чьи снасти задел, редко выходит мирная беседа, уж поверь мне. Будешь щелкать камерой — могут и разозлиться. Лучше потом, как успокоятся. Может, завтра?

Перспектива и правда не вдохновляла, поэтому Дин решил поехать в городок и поснимать там. Все равно он собирался пройтись по магазинам: взять пива, кое-что для работы, посмотреть пуховик потеплее и, может быть, сходить на почту и разослать открытки друзьям. Была еще мысль заглянуть в книжный, спросить там тот сборник местных легенд, о котором упоминали в интернете.

После ухода Ричарда Дин вымыл посуду, убрал в холодильник продукты и переоделся для вылазки. Грязные джинсы, в которых он обычно снимал на природе, здесь никак не подходили, пришлось влезть в чистые, а к ним подобрать вещи так, чтобы и выглядело прилично, и не продрогнуть при этом. Поскольку много одежды Дин с собой в Ирландию не брал, забив багаж под завязку фототехникой, проблема разрешилась быстро. Куда дольше он провозился с подбором объектива и камеры. День выдался пасмурный, но облака шли высоко, света хватало. Однако местная погода коварна — в несколько минут мог подняться ветер, нагнать тучи и запустить дождь. Лучше быть готовым к таким вещам.

Вскоре Дин с рабочей сумкой загрузился в машину и, бросив взгляд на маяк, не подававший признаков жизни, отправился в город. Он и сам не знал, чего ждал, ведь Эйдан не проявлял особого расположения. Если только тот сон не был правдой. А он ведь не был, да? Музыка в машине сама собой навевала странные мысли, в кабине пахло так же, как от Адама — домашней шерстью, имбирем и ржавчиной. Да, все верно, Адам у него, пожалуй, есть. Стоит проявить расположение, протянуть руку — и можно брать. Только вот потом будет больно обоим, Дин по опыту это знал.

На рынок он заезжать не стал, рассудив, что местные продукты у него есть, а снимать там он пока больше не хочет. Первым делом стоило заняться тем, в чем он уверен. Дин отправился в супермаркет и закупился полуфабрикатами и пивом. Загрузив в багажник покупки, он сбегал на почту и написал сразу десяток открыток домой, друзьям и знакомым. Это заняло довольно много времени, потому что он старался подобрать открытку каждому лично, чтобы картинка соответствовала адресату. Например, для Мишель он выбрал туманный морской берег с прогуливающимися человеком и собакой, для Джареда — фото с лодками у причала на закате, а Эммету, как самому молодому, досталась открытка с гулянкой в колоритном пабе.

За это время снаружи усилился ветер, облака стали ниже, и теперь неслись с бешеной скоростью, теряя по пути клочки. Дин предположил, что к ночи может пойти дождь.

Визит в местный магазин фототехники оказался приятным сюрпризом. Хотя оборудования там был самый минимум (в основном здесь проявляли и печатали фото), молоденький продавец очень обрадовался Дину и сказал, что мог бы доставать для него необходимые вещи на заказ. Это было очень удобно, потому что мысль поснимать берега на черно-белую пленку не оставляла Дина, и теперь он мог найти нужные реактивы и оборудование здесь.

После удачного похода полагался хороший обед победителя, и Дин зашел в маленькую таверну, которую показал ему Адам. Он взял тыквенный суп с гренками и печеный картофель с сосиской на второе, и объелся до икоты, потому что вкуснятина была невозможная. Пришлось некоторое время посидеть за столиком, просматривая фото, прежде чем получилось хотя бы встать. Дальше по плану значился поход по магазинам за теплыми вещами. Вообще-то Дин привез с собой три свитера, две куртки и два пуховика — все зимние вещи, что у него были, — но похоже было, что зима в Окленде отличалась от зимы в Ирландии слишком сильно. Например, свой самый теплый пуховик ему пришлось надевать уже сейчас, в конце сентября, — ведь ночами у моря становилось очень холодно.

Дин не любил покупать одежду. Кому-то не нравится запасаться продуктами, кто-то обходит за версту магазины стройматериалов, а он ненавидел примерки, зеркала и все эти вещи, пахнущие чужими людьми. Дин искренне считал, что нет ничего уютнее старого свитера или любимой футболки. Ну и что, что растянулись локти, а под воротом намечаются дырочки? Этого почти не видно, зато вещь родная, удобная, пахнет уютом дома. После посещения даже одного магазина с одеждой в Окленде, Дин чувствовал себя разбитым и больным, поэтому предпочитал заказы через интернет. Но здесь, в Ирландии, где-то в несусветной глуши, ждать заказа пришлось бы до Рождества, так и замерзнуть насмерть недолго! Собравшись с силами и духом, Дин зашел в небольшой магазинчик, где на витрине красовались узорчатые варежки, шапки и полосатый свитер. Спустя сорок три минуты он вышел на улицу, став обладателем еще двух свитеров (очень толстых и нарядных), шапки, шарфа и вязаных перчаток. Стоило это роскошество немало, страшно было подумать, сколько бы пришлось отдать в большом городе. Закинув покупки в машину, Дин вернулся и прошел по «магазинной» улице дальше, где заметил витрину фирменного магазина с пуховиками. Перемерив штук пятнадцать, он выбрал темно-серый с красной отделкой, очень теплый и с защитой от сильного ветра и осадков. В таком пуховике смело можно было устраивать засаду на зимний восход солнца, а если взять размер побольше — то и жить, как в палатке. Дин тщательно проверил все молнии, липучки и кнопки, пошарил по карманам, помахал руками. Вещи он покупал надолго, поэтому пуховик должен был соответствовать всем его требованиям. Выходя из магазина с фирменным пакетом, Дин чувствовал себя совершенно вымотанным. Книжный магазин был чуть дальше, с угла улицы. С одной стороны, зайти бы туда сейчас, чтобы уже не думать об этом и закончить все покупки, а с другой — так не хотелось!

Решив наконец, что в книжный он зайдет только на минуточку — спросит книжку и все, — Дин отправился туда прямо с пакетом. По пути его пришлось дважды ставить на землю: сфотографировать красивые окна в старом доме и кошку, с хитрым видом выглянувшую из подворотни.

В магазине пахло бумагой, краской и благовониями. Должно быть, продавец был поклонником духовных практик Востока, потому что на его шее висела целая россыпь всяких символов, а в глубине помещения Дин разобрал треньканье характерной музыки. Нужная книга, на удивление, нашлась. Было ли дело в том, что легенды местные, или в любви владельца магазина к мистике, Дин не знал, поэтому поблагодарил абстрактно свою удачу. Сунув книгу в мягкой зеленой обложке к новому пуховику, он вышел на улицу и осмотрелся. Дело шло к вечеру, и, хотя до настоящей темноты было еще долго, с западной стороны наползали темные тучи. Дин вспомнил о старинных постройках на боковых улицах. Свет сейчас был подходящим как раз для руин и мрачноватых строений. Пакет непременно будет мешаться под ногами, но это же только на минутку: отснять пяток кадров — и к машине, ехать домой! Пообещав себе это, Дин бодро пошел в сторону, где, как ему казалось, находились те самые постройки. На перекрестке он немного задумался, выбрал самую узкую улочку и двинулся по ней. Потом свернул, прошел по переулку, где сохранился старый водосток в мостовой, повернул куда-то еще... Дин снимал по пути, радостно рассматривая все вокруг. Очнулся он в тот момент, когда увидел перед собой тупик, оканчивающийся рядом покосившихся сараев, и гору подгнивших бревен, на которой сидели несколько молодых людей весьма примечательной наружности. Спортивные штаны, клетчатые кепочки на стриженых головах и банки пива в руках не оставляли никаких сомнений относительно сферы их интересов.

— Э, мужик! — обрадовался один из них, заметив Дина. — Закурить есть?

— Не... не курю.

Дин начал медленно отступать обратно в проулок, стараясь не делать резких движений. Похоже, он познакомился с местным околокриминальным миром.

— Да ты погоди, куда пошел? Эт чего там, фотик у тебя? А чего большой такой?

Дин услышал стук откинутых прочь алюминиевых банок и сморщил нос. Надо было технично скрыться, потому что в его планы не входило дарение любимого MarkIII вот этим товарищам. Он завернул за ближайший сарай, лихорадочно вспоминая, как сюда вышел. Кажется, вон тот узкий проход между домами... Дин шел так быстро, как позволяли ему ноги. На повороте он быстро обернулся и успел заметить в просвете маячившие фигуры. Парни пошли за ним, кто бы сомневался!

— Эй, мужик, ну ты куда? А поговорить? — подтвердили они его догадки.

Дин постарался прибавить ходу, попутно соображая, с чем готов расстаться в первую очередь. Из ценных вещей с собой был кошелек (с минимумом налички, но с карточкой), новый пуховик, мобильник и камера, за которую Дин рискнул бы и подраться. В Окленде он занимался каратэ, и даже получалось неплохо, но одно дело выходить против такого же мирного парня в зале, на освещенном татами, и совсем другое — в темных подворотнях против нескольких наверняка вооруженных некеров. Тут бы даже Великий Чак постарался сделать ноги прежде, чем принять бой. Где же эта улочка с водостоком? От нее совсем недалеко до людных мест... Интересно, в этой деревне есть полиция или что-то подобное? Дин нервно думал, торопливо заворачивая за углы и все ускоряясь, но где-то он, должно быть, пропустил нужный поворот. Очень ценное наблюдение, особенно если перед лицом внезапно выросла кирпичная стена метра три высотой. Все, дальше дороги нет, он сам себя загнал в ловушку. Молодец, Дин, все правильно сделал! Он повернулся лицом к преследователям и стал прикидывать шансы. Глаза, горло, яйца, колени… Но их пятеро. Никак не успеть. Будь подворотня поуже — они бы не поместились и атаковали не все сразу, а так все очень удачно для них. Вряд ли убьют, но могут покалечить, и, главное, заберут камеру — самое ценное и важное, без чего не получится работать. Дин сжал зубы. Надо попробовать. Без фотоаппарата он как без рук.

— Ну ты чего, мужик? Куда убегал-то? У тебя тут родные чтоль живут, или на поезд опаздывал? — с усмешкой заговорил самый низенький из преследователей.

Дин хмурился и переводил взгляд с одного на другого. Если кинутся все скопом...

— Эй! — окрик сзади заставил парней обернуться, а Дина — затаить дыхание.

Голос показался ему знакомым, но разглядеть человека вдали не получалось.

— О, еще один к нам в гости! Или ты с этим? — один из преследователей развернулся и вразвалочку пошел к новой жертве.

Среди некеров появился просвет, и Дин увидел человека, от присутствия которого сердце начало бешено колотиться о ребра и пытаться выпрыгнуть через горло одновременно. Это был Эйдан.

Он стоял чуть наклонив голову и пристально рассматривал преследователей. Дин готов был поклясться, что видит, как хищно раздуваются его ноздри.

— Я с этим, — подтвердил он хмуро.

— О, шикарно, так давай к нам топай, а то чего вы как целочки жметесь…

Фраза парня оборвалась на середине. Он сразу стал будто бы ниже ростом, замер, свесив руки вдоль тела, и не отрываясь глядел на Эйдана. Потом издал странный звук — икнул или всхлипнул, Дин не разобрал, — и с громким топотом понесся прочь.

— Эй, Билли! Билл, ты куда? Что за…

— А ну вернись, паскуда! Ты мне пива должен!

Оставшиеся парни звали приятеля, но он не останавливался, а бежал все быстрее, странно пригибаясь к земле, пока не скрылся в переулке. Эйдан проводил его взглядом через плечо и повернулся к остальным. Его вид не предвещал ничего хорошего.

Дин замер у стены, затолкав за ноги пакет с пуховиком и прижимая к груди фотокамеру. Он не понимал, что происходит, хотя все видел. Странная тишина навалилась на него — он слышал звук дыханий, стук сердец и шорох камней под ногами. Все прочие звуки исчезли, словно они находились в глубоком колодце. Эйдан медленно пошел навстречу, повторяя жест, который Дин уже однажды у него замечал — такое неторопливое потягивание головы, словно шея стала большая и неповоротливая. Должно быть, парни что-то видели в его взгляде: ничем другим Дин не мог объяснить их поведение. Один за другим его преследователи отводили глаза, опускали головы и поспешно уходили прочь, надвигая кепки пониже на лицо. Зайдя за спину Эйдана, они срывались на бег, повторяя подвиг первого «героя». Вскоре топот ног затих вдали и привычные звуки снова вернулись в мир. Дину показалось, что на секунду он стал слышать очень остро и мог разобрать тихий звон напряженных мышц Эйдана, когда тот повернулся к нему. Дин приготовился испугаться, получить телепатический приказ или почувствовать нечто невообразимое, похожее на то, что случилось с местной бандой, но ничего подобного не случилось. Эйдан был привычным Эйданом, разве что встревоженным больше обычного и не таким хмурым.

— Дин? — осторожно позвал он.

Дождавшись реакции (Дин смог только моргнуть на выдохе), он быстрым шагом подошел и обдал запахом сигарет и водорослей.

— Ты как? Ты не пострадал? Они не поранили тебя?

Голос Эйдана был глуше, чем всегда, это напомнило Дину о том прекрасном сне, когда Эйдан тряс его и спрашивал то же самое.

— Нет, нет, — с трудом заговорил Дин. — Все хорошо. Они не успели… Эйдан, ты их… как ты это сделал?

— Сделал что? — его руки бегло ощупывали плечи и грудь, он старался не встречаться с Дином взглядом.

— Напугал их или вроде того. Да все со мной в порядке, честно!

Дин перехватил его запястья и дернул на себя, заставляя Эйдана посмотреть ему в глаза. Почти черные, возбужденные — но и только. Ничего такого, что могло бы повергнуть в ужас пятерых крепких парней.

— Я умею быть убедительным, — буркнул Эйдан.

— Ага, я верю. Только ты ничего им не сказал, — хмыкнул Дин в ответ.

— Ты долго собираешься здесь торчать?

Эйдан схватил пакет в одну руку, второй вцепился за пальцы Дина и потащил его в проход между домами. Протестовать не хотелось. Вообще ничего не хотелось — разве что, глупо мечтать о том, чтобы проулок никогда не кончался, а горячая ладонь Эйдана сжимала пальцы вечно.

— Где твоя машина?

— На стоянке у площади, — улыбнулся Дин.

Эйдан тряхнул головой и вздохнул.

— Идем. Пока новые неприятности не нашли тебя.

Многострадальные камера и пакет с покупками легли на заднее сиденье, Эйдан занял место водителя. Это было разумно, потому что Дин начал отходить от шока, руки у него заметно тряслись.

— А твоя машина?

— Я пешком. Люблю гулять, — мрачно бросил Эйдан, выезжая со стоянки. — Ты голодный?

— Не знаю. Пока не могу понять, — признался Дин.

— Тогда выпить не помешает.

Эйдан повел машину куда-то по боковой улице. Дин чувствовал на себе его короткие взгляды.

— Как ты нашел меня? Как узнал, что у меня… неприятности?

— Случайно. Был неподалеку и услышал.

— Эйдан…

— У меня хороший слух.

— Точно, — Дин прикрыл глаза. — Хороший слух, дар убеждения без слов, мгновенная реакция и способность проникать через закрытые двери. И где твои трусы Супермена?

— Глупости говоришь, — проворчал Эйдан, едва заметно краснея.

— Злишься на меня?

— На себя. Знал же, что не получится хорошо.

— Жалеешь, что снова меня спас? Надо было не нарушать конспирацию и не ловить меня там, на берегу. Я бы уже никому не доставлял проблем, — улыбнулся Дин.

На этот раз Эйдан посмотрел на него, еще как посмотрел! Дин почувствовал его взгляд через закрытые веки, тяжелый, буравящий.

— Я злюсь на себя. Я знал, что ты привлекаешь внимание, и все равно позволил тебе уйти так далеко одному, — раздельно и медленно сказал Эйдан.

— О… То есть, ты меня охраняешь?

— Нет. Не знаю. Ты очень ценен, Дин. Нельзя, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Это из-за той легенды о надзорной земле? Потому что я О'Горман?

— Нет. Черт, этот сарай может ехать быстрее? Дин, где ты взял такой антиквариат?!

— Ричард помог, купил у соседей. А что? Мне нравится, вместительная машина.

Эйдан мастерски уходил от неприятного разговора, спорить с ним было бесполезно.

— Рухлядь.

Машина остановилась в широком месте, возле въезда на мощеную булыжником улочку. Вечерний сумрак расползался из темных провалов между домов, вылезал из-под лестниц и подвальных окошек. Впереди на пустынной улице призывно светилась вывеска паба.

— Идем, тебе стоит выпить и съесть что-нибудь.

— Здесь я еще не был! Ты часто сюда заходишь? — Дин вылез из машины, вытягивая за собой камеру.

— Не очень. Только когда работаю водителем и охранником для важных персон, — Эйдан улыбнулся, моментально превращаясь в самого обаятельного парня в Ирландии.

Глава 10

Паб назывался выражением, которое Дин не смог даже прочитать. На его эмблеме был изображен розовый соловей в клеверном венке. Похоже, Эйдана тут знали. Он сам кивнул кому-то в глубине зала, уверенным шагом прошел к дальней стене и занял место в самом углу стойки, подзывая Дина.

— Давай, расслабься. Что будешь?

— Даже не знаю, может, пива?

— А есть хочешь?

Дин мог бы сказать, что ему все равно, он просто хочет смотреть на Эйдана и ловить его слова, — но это звучало бы странно.

— Не знаю, не решил еще.

— Ладно.

За стойкой работали девушки-близнецы, и той, что оказалась рядом, Эйдан явно очень нравился. Она едва окинула Дина вежливым взглядом и широко улыбнулась его спутнику. Из ее фразы, обращенной к Эйдану, Дин разобрал только его имя и два предлога. Выговор отличался от того, которому его пытались обучать в детстве.

— Нет, у меня гость. Давай пока по кружке «соловья», ну и гренок, что ли. Спасибо, Линн, — Эйдан толком не взглянул на нее.

— Я Бет! — обиженно отозвалась девушка, тут же помрачнев.

— О, извини, вечно вас путаю, — криво усмехнулся Эйдан, подмигивая Дину.

— Кажется, она обиделась.

— Что поделать, — пожал плечами Эйдан. — Я не могу соответствовать всем ожиданиям.

Кружки с напитком выросли перед ними будто сами собой, прилетев точнехонько на подставки с эмблемой паба, а вслед за ними появилась тарелка, где на салфетке лежали несколько кусков обжаренного хлеба с солью и специями.

— Не знаешь, здесь можно снимать? — Дин подкручивал настройки камеры под темное помещение.

— Конечно, почему же нет? Девочки вот точно будут довольны.

Местное пиво оказалось приятным, мягким. Хлебный вкус сочетался с терпкостью, обволакивал рот покалывающей прохладой и таял у основания языка. Дин понял, что сильно хочет пить.

— Тебе здесь нравится? — Эйдан смотрел на него исподлобья, покручивая нетронутую кружку перед собой.

— Ты про паб? Здесь мило, — улыбнулся Дин, слизывая пену с губ и с удовольствием замечая, что Эйдан дергается от этого жеста.

— Я в общем. Про остров, про твой дом, про море.

— Даже не знаю. Что-то очень нравится, что-то — совсем нет.

— Расскажешь?

— Ага, если ты тоже будешь пить и есть, — Дин отломил кусочек хлеба и кинул в рот.

— Да, прости, я задумался! — Эйдан хлебнул из кружки и сделал виноватые глаза.

— Просто мне начинает казаться, что ты какой-то морок или вроде того. Не обижайся.

— Почему это?

— Ну вот сам посуди: я видел тебя на берегу, ты был далеко, но успел домчаться и поймать меня под скалами. Не отпирайся, ладно? А то я сразу чувствую себя буйнопомешанным. Сегодня тоже... объясни мне, что произошло! Как ты распугал этих, в тупике?

— Дин, нет ничего эдакого. На берегу я успел подбежать ближе, а парни сегодня испугались сами, они же трусы по сути.

Эйдан снова приложился к кружке, сохраняя беззаботный вид.

— Вот это мне и не нравится, — покачал головой Дин.

Он едва сдерживался, чтобы не выть умиленно от того, как Эйдан двигается, как меняется его лицо, разбегаются морщинки от улыбки.

— Что?

— Когда мне врут. Недоговаривают, заставляют чувствовать себя дураком, — Дин нахмурился.

Эйдан помолчал, ковыряя твердую хлебную корочку.

— А что, если это делается для твоего же блага? Вдруг правда перевернет твой мир, и он никогда не станет прежним? — вроде как в шутку спросил Эйдан.

— Многие открытия в мире переворачивают сознание, но с этим вполне можно справиться. Не переставать же ради гипотетического спокойствия их совершать? Почему-то все вокруг считают меня кисейной барышней и решают за меня, что для меня хорошо и безопасно, а что — нет. Я чувствую себя... Беллой Свон!

— Кем? — вытаращил глаза Эйдан.

— Ну, «Сумерки», не слышал? Ой да брось ты, никто их не смотрел и не читал, но все в курсе! Нет? Эйдан, ты меня удивляешь. Ну там эта Белла приезжает в далекий город и выясняет, что вокруг тайно живут вампиры и оборотни, все в нее влюбляются и все такое. Подростковая романтическая псевдо-готика.

— Что-то вроде «Алисы в Стране чудес», но для гормональных девиц?

— Не совсем, но суть ты уловил, — усмехнулся Дин. — Все вокруг знают о чем-то, что старательно обходят в разговорах со мной. Адам пытается предупреждать о некой опасности, с трудом выбирая для этого слова, ты вообще ведешь себя как... Боже, да мне сравнить не с чем, просто слов таких нет! Да еще сны эти!!!

Дин грохнул пустую кружку на стол и покачал головой.

— Плохие сны? — глухо поинтересовался Эйдан, глядя в пол.

— Ага, просто ужасные. Ну то есть, во сне все хорошо, а просыпаюсь — и ничего этого нет. И сразу становится плохо.

Дин с затаенной улыбкой наблюдал за Эйданом, и не без удовольствия увидел, как тот вскинулся и сверкнул глазами. Он чувствовал, что ответ на все его вопросы лежит прямо перед ним, как кусок поджаренного хлеба, а он ковыряет его корочку. Стоит только пробиться вглубь...

— Значит, сны нравятся, — коротко улыбнулся Эйдан, взглянув куда-то за спину Дина.

Перед ним тут же нарисовалась новая кружка пива.

— Очень милые сны бывают, да. А вот загадки не нравятся. И когда меня за дурака держат — тоже.

Эйдан тяжело вздохнул, и Дин понял, что на верном пути.

— Почему ты сказал, что не хочешь общаться со мной?

— Я такого не говорил! Только то, что нам лучше не быть друзьями. Это может быть опасно. Ты же видишь, что со мной случаются странные вещи, и я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Это из-за местной легенды о надзорной земле? Но, Эйдан, ты не виноват в том, что я упал, и в случившемся сегодня тоже. Такие вещи происходят сами собой, без твоего вмешательства.

— Это не из-за легенды. Разве ты не видишь, не понимаешь, не чувствуешь, почему я...

Эйдан говорил медленно, глядя Дину прямо в глаза. Их руки лежали рядом на стойке, едва не касаясь друг друга.

— Хотите еще что-нибудь? — одна из близняшек оказалась рядом, будто выросла из-под земли.

Эйдан слегка подался назад и убрал руку.

— Пока нет, спасибо.

— Может, сырные галеты? Очень вкусные! — не сдавалась девушка, изо всех сил привлекая внимание Эйдана.

— Нет! Дин, ты хочешь?

Дин покачал головой и печально улыбнулся. Девушку было жаль, она так старалась.

— Хорошо... тогда... позовете, если понадобится что-нибудь, — на этот раз она поняла и тихо отошла в сторону.

Дин разглядывал посетителей в пабе и удивлялся странным мыслям в своей голове. Вон тот низенький господин в зеленом пиджаке — вылитый лепрекон. А эта женщина с длинными рыжими волосами похожа на фею. Что, если все это правда, и весь мир совсем не такой, как Дин привык думать о нем?

— Дед просил поставить тебе на вид: обещал зайти, поснимать на маяке, и не появляешься, — нарушил молчание Эйдан.

Он прятал улыбку, но глаза его ярко блестели, словно Дин сказал ему что-то очень хорошее, враз подняв настроение.

— Да, вчера я болел, а сегодня мой путь лежал в другую сторону, — согласился Дин, обратив внимание, что кружка перед ним снова полная.

— Болел? Что такое?

— Легкое похмелье. И еще простыл, должно быть, пока бегал за местными конями. Никак не дают себя сфотографировать! Ты не знаешь, у кого они живут?

— Хм... — Эйдан задумался. — Немногие здесь держат коней, но есть, конечно. МакКензи дальше по берегу, пара фермеров в долине. Говорят, есть еще дикие лошади, которые живут в скалах, но это, скорее всего, просто легенды.

— Ну да, нечто вроде морских лошадей. Ясно.

Ни один мускул не дрогнул на лице Эйдана, хотя Дин очень надеялся на реакцию.

— Не подходи к ним близко, а то утащат в море и съедят. Так что, когда ты придешь к нам?

— Может, завтра? Это удобно?

— Да, отлично! Зайти за тобой, или ты хочешь все сделать сам? — Эйдан отломил кусок хлеба и принялся его жевать под внимательным взглядом Дина.

— Даже не знаю... Мне больше всего хочется застать вечер, но наверняка будет пасмурно. Я могу позвонить тебе, это удобно?

— Конечно!— обрадовался Эйдан, просияв. — Вот мой номер.

Он нацарапал цифры на подставке с розовым соловьем и протянул Дину.

— Звони когда угодно: если я занят, то просто не отвечаю.

— Понятно. Кстати, а чем ты занимаешься?

— О, я профессионально вру людям, — хмыкнул Эйдан, — и получаю за это деньги. А если серьезно, то я метеоролог. Одна из самых проклинаемых профессий в этом мире!

— Да уж, — рассмеялся Дин. — Ну, давай, наври мне про погоду завтра.

— Все очень просто: высунешься за дверь и узнаешь. На самом деле у нас тут частая смена ветра, от этого погода меняется быстрее, чем я успеваю за ней наблюдать. Пока я предполагаю, что днем будет пасмурно, в первой половине пройдут мелкие дожди, а потом ветер может смениться и принести разрывы в облачном слое. А если не изменится, то обложит плотнее и зальет на всю ночь.

— Отличный прогноз, Эйдан! Кажется, я понимаю, за что все ненавидят метеорологов. — Дин покачал головой.

— Ну а что я могу сделать, если вероятность смены ветра всего процентов шестьдесят?

— Ладно, забудь. Я выгляну за дверь и все узнаю. Так, пора бы домой, только как я поведу машину?

— Я отвезу тебя, — мягко улыбнулся Эйдан. — Я же без машины и почти не пил.

— Точно! Кстати, почему ты не катаешься на своей красивой машинке? Будь такая у меня, я бы в ней жил. — хихикнул Дин.

— Слишком много внимания привлекает здесь. Не люблю этого, — вздохнул Эйдан, выгребая из карманов смятые купюры. — Эй, девочки, мы все! Спасибо!

— Что-то ты рано, Эйдан.

Подошедшая девушка была похожа на первую очень сильно, но Дин сразу понял, что это другая. Интересно, как их можно было спутать?

— Дела, солнышко! Но я всегда возвращаюсь, ты же знаешь, — Эйдан встал как раз вовремя, чтобы подхватить под локоть качнувшегося Дина.

— Ничего себе у вас соловьи! Голова яснее ясного, а ноги отнимаются! — возмутился он.

— Это с непривычки. Ну и, наверное, потому что ты хреновый танцор. Обычно всех с него в пляс тянет, — объяснил Эйдан, помогая Дину дойти до выхода.

— Я тебе деньги верну, ты не думай!

— Я и не думаю, не нужно ничего возвращать. Считай это компенсацией за то, что наврал тебе про погоду.

Эйдан вел в этот раз осторожно и медленно, ворча, что колымага Дина вот-вот развалится, но, скорее всего, он просто опасался, как бы тому не стало плохо.

А Дин сидел рядом и удивлялся собственному состоянию. Ему было хорошо и спокойно. Может, виноват в том был «соловей», а может, просто стресс прошел, и психика испытывала блаженство. Голова казалась легкой, как воздушный шарик, все тяжелые и мрачные мысли покинули ее, остался только чистый восторг. Эйдан сидит рядом и ведет его машину. Эйдан, который не молчит хмуро и не ненавидит его. Красивый, как древний кельтский бог. И все же... Дин посмотрел в окно, надеясь увидеть море, но пасмурная ночь пожрала его целиком, и только вспышки маяка позволяли понять направление. Что, если легенды не врали и Адам прав? Может ли — хоть на сотую долю процента, на один шанс из миллиона — случиться так, что местные сказания — это не просто волшебные сказки? Дин вспомнил о купленной книге и понял, чем займется по приезду домой.

Зашуршал гравий под колесами машины — наверняка это подъездная дорога к дому.

— Ты как, идти можешь? — спросил Эйдан, касаясь его плеча.

Будто разряд тока прошел от его пальцев, и Дин увидел вдруг куски своего приятного сна. Эйдан целовал его грудь, плечи, нависал над ним, обдавая рваным дыханием. Его руки гладили везде, и Дин жалобно скулил, выгибаясь. Хотелось ощущать его везде на себе, всей поверхностью тела...

— Дин?

— А, да, да! Что-то я западаю, прости.

Он выбрался из машины, придерживаясь за дверцу. Голова немного кружилась, но никаких неприятных ощущений не было. Разве что тяжесть пониже живота намекала на некоторые неудобства.

— Все в порядке? Нужна помощь? — Эйдан уже стоял рядом, держа в каждой руке по несколько пакетов из багажника Дина.

— Думаю, справлюсь. Эй, ты куда столько понес, тяжело же?

— Вовсе нет! Давай дверь отпирай, не стой столбом, — весело отозвался Эйдан.

Дин выгреб камеру и пакет с пуховиком, на ходу натягивая свитер пониже, чертыхаясь и рыская в карманах джинсов в поисках ключей.

— Никак не могу привыкнуть, что у вас тут никаких нормальных заборов нет!

— У нас. Теперь это твой дом, — усмехнулся Эйдан. — Знаешь, с твоими соседями не нужны ни заборы, ни сторожевые псы. Никто здесь не пройдет незамеченным, если и рискнет сунуться.

— Звучит зловеще, — вздернул бровь Дин, поворачивая ключ в замке.

Дома было темно и, на удивление, тепло. Эйдан стоял на пороге с пакетами и заинтересованно тянул носом воздух. Пригласить его войти, продолжить вечер? Соловьи распевали в груди, сердце билось гулко и часто, а желание захлестывало так, что темнело в глазах. Дин понимал, что не выдержит даже одной чашки кофе — набросится на Эйдана прямо на кухне. И это сейчас, когда только-только протянулась между ними хрупкая нить взаимопонимания! Что Эйдан о нем подумает после этого? Он вздохнул и поставил вещи у входа, потом протянул руки за остальными пакетами.

— Спасибо тебе за все. У меня просто слов не хватает, чтобы выразить, как я тебе благодарен за сегодняшний день! Пригласил бы тебя на кофе или чай, но, боюсь, что усну посреди кухни, — Дин постарался выглядеть убедительнее, чтобы Эйдан не понял истинной причины. — Ты не против продолжить общение завтра?

Эйдан нахмурился. Было заметно, что он расстроился, и от понимания этого горячая тяжесть в промежности стала почти невыносимой. Дин почему-то представил себе, как лежит в кровати, а Эйдан обнимает его вместо одеяла.

— Конечно, нет проблем. И, Дин, если будешь попадать в неприятности, лучше сообщай мне заранее, хорошо? Я ведь могу и не успеть.

Со своим разочарованием он справлялся мастерски, не придерешься.

— Извини! И еще раз спасибо тебе. Доброй ночи.

Эйдан поставил пакеты на порог и растворился в темноте, коротко кивнув на прощанье. Дин закрыл дверь и сполз на пол, не зажигая свет. Такого приступа невыносимого желания он не испытывал, наверное, со школы, с подростковых гормональных всплесков. Времени размышлять об этом не было: кровь кипела, стиснутый одеждой член болел, а из горла с дыханием вырывались хрипы. Одеревеневшими пальцами Дин дергал застежку на джинсах, которая почему-то не поддавалась, а потом, взвизгнув, скатилась вниз. Спустив до колен джинсы вместе с трусами, он стиснул набухший член и застонал.

— Ох, Эйдан…

Уверенными, сильными движениями Дин водил пальцами по члену, кусая губы, чтобы не вскрикивать. Острое желание накатывало волнами, он не замечал, что ерзает голыми ягодицами по полу, напоминая сейчас гусеницу в конвульсиях. Все его мысли сосредоточились на том, чтобы как можно скорее получить удовлетворение, чтобы то невыносимое, что разрывало его изнутри, поскорее вышло наружу, и он снова смог бы дышать. Дин обхватывал головку всей ладонью, плавно и с усилием двигал рукой, пока вторая, с трудом пробравшись, массировала напряженный анус. Всего пары минут хватило для того, чтобы его сотряс чудовищный оргазм, вынося начисто все остатки мыслей и ощущений.

Светлые отблески маяка на потолке, каждые пятнадцать секунд. Один, второй, третий. Дыхание медленно возвращалось, просыпались чувства. Дин приходил в себя и удивлялся неожиданной остроте своих ощущений. Остывающие капли спермы на животе, шершавые доски пола, придверный коврик под лопатками. Голове немного больно от того, что она уперлась в дверной косяк, колени ноют от стиснувшей их плотной ткани. Упоительная пустота в голове и поющее теплое море в груди. Невыносимо, невозможно хорошо!

Минут десять потребовалось на то, чтобы встать и доплестись до стола, где стояли салфетки. Дин вытерся, влез в джинсы, не застегивая их, зажег маленький свет над кухонным столом. Его внимание привлек белый лист бумаги, сложенный вдвое и прислоненный к чайнику.

«Я заходил около девяти часов вечера. Добавил брикеты в топку, в холодильнике кусок пирога от Адама. Позвони, когда будешь дома.
Ричард».

— Да-да, сейчас, дядюшка, — простонал Дин, наливая себе воды.

Хотелось упасть в постель и уснуть, но дела сами не сделаются. Часы показывали начало двенадцатого, поздновато для звонка, но Ричард не уснет, пока он ему не позвонит. Дин набрал номер и уже через два гудка услышал ответ.

— Ричард, привет, я дома, у меня все хорошо!

— Отлично, а то я немного волновался.

— Мы с Эйданом сидели в каком-то милом пабе и общались, поэтому засиделись. Извини, что заставил тебя беспокоиться.

— Я рад, что вы подружились, — по голосу было похоже, что Ричард улыбнулся. — Спасибо, что позвонил, и спокойной ночи!

— И тебе.

Дин посидел немного, болтая ногами и собираясь с мыслями. Сонливость оставалась теперь где-то на самом краю сознания, и пока не затмевала блаженной пустоты, образовавшейся в голове. Он неторопливо разобрал продукты и вещи, привезенные сегодня, протер пол в холле, поставил аккумулятор фотоаппарата на зарядку и сходил в душ. Ричард расстарался, в доме было даже теплее, чем обычно. Чистый и расслабленный, Дин залез в кровать с новой книжкой и взялся за чтение, не обращая внимания на клубящуюся за окнами тьму.

Ночь бродила вокруг его дома, прядя чуткими ушами и путаясь ногами в сонной траве. Она заглядывала в окна и трогала ручку двери теплыми губами, беззвучно выдыхая. Длинный хвост вился по ветру, заглушая звуки волн и шепча тихие заклинания сна. Ночь не спала и не бодрствовала, она просто была повсюду, баюкая маленький дом в прибрежье. А когда серый сумрак пополз над холмами, ночь убежала в море, унося с собой страхи и дурные слова, что были сказаны вскользь и случайно, чтобы никто и никогда не нашел их, даже если вспомнит.

Дин заснул на рассвете и проспал почти до обеда.

Глава 11

Лунное серебро плавало на поверхности, чуть глубже, чем дыхание, плескалось, тонуло и снова всплывало. На спине черного коня каталась по волнам ночь, а призрак солнца дремал на лице луны, чистом, как новая монетка. В темной воде под серебром вились кровяные ленты, уже остывшие и насквозь просоленные. Кто-то ел в море, кто-то грязно и страшно ел, фыркая и скрипя жемчужными зубами. Рыжий, цвета меда и патоки, крепкий конек бегал берегом, задорно ржал и бил копытом камни, чтобы искры летели до сестричек-звезд. Тихо-медленно приходил рассвет, с ним все реже показывалось лунное серебро, и дальше в море убегал черный конь с ночью на спине. Утро с белой пеной и сильным ветром билось в окна крайнего дома, но люди слышат так мало… Они просто спят под своими одеялами и думают, что все понимают.

Дин с трудом продрал глаза и долго не мог понять, который сейчас день или час. В голове все еще шумело после беспокойного сна, одновременно кошмарного и красивого, а во рту ощущался привкус ржавчины. Такое самочувствие всегда преследовало Дина, стоило ему проспать чуть дольше привычного, поэтому он не слишком удивился. Стоя у плиты над шкварчащей яичницей, он пытался вспомнить, что же ему приснилось такого пугающего, что он до сих пор чувствует себя неуютно. Всплывали только какие-то клочки видений, а больше всего море, шум волн и какой-то тошнотворный запах… Дин сморщился и вдохнул над кофейной чашкой. Не стоило читать всю ночь эту книгу, как чувствовал! Ирландцы и их соседи, должно быть, всегда любили страшные истории, и легенды оказались в основном жутковатые. Сейчас многие из них перемешались в голове Дина, но те, что интересовали его больше остальных, он запомнил. О конях из воды, конечно. Он все еще не мог похвастаться, что понимает страхи Адама, но образ на самом деле был пугающим. Красивые лошадки или пони, завлекающие детей и взрослых в волны, желая там разорвать их, беспомощных, искупаться в крови, похрустеть костями.

Скорее всего, эти страшилки были придуманы для детей, чтобы те не выходили из домов ночами, не играли на берегах и не подходили к чужим животным, Дин это хорошо понимал, во всех странах мира есть подобные сказки о ведьмах и чудовищах. Но что-то внутри подсказывало, что водяные лошади здесь вполне могут быть реальны. По крайней мере, этот факт объяснил все странности с Эйданом.

Дин нервно сглотнул и вылил в себя полчашки кофе разом. Открытие, которое перевернет его сознание. Кто-то опасный, кого лучше избегать. Слишком красивый для человека. А если спросить его об этом в лоб?

Зарядное устройство камеры светилось ровным зеленым огоньком, Дин потянулся отключить его и наткнулся на плотный картонный кружок. Поверх распевающего песни розового соловья в венке шли размашистые цифры мобильного номера. Эйдан Тернер. Дин едва сдержался, чтобы не набрать его немедленно — просто убедиться в реальности происходящего, услышать бархатный голос... Но он сам сказал Эйдану, что позвонит к вечеру. Пока рано.

Фото со вчерашнего дня оказалось много. Дин пытался убедить себя, что смотрит их с интересом, но на самом деле его больше всего беспокоили кадры из паба. Там должен был оказаться улов из нескольких снимков с Эйданом.

— Я превращаюсь в фетишиста, — пробормотал Дин, останавливая просмотр.

Эйдан снова получился удивительно хорошо: ни одного дурацкого выражения лица, как это обычно бывает, когда снимаешь говорящего человека с богатой мимикой. Дин интересовался его ушами, хотелось убедиться, что они и правда заостренные, но на всех кадрах волосы мешали рассмотреть форму. Разбирать фото подробно сейчас не было ни времени, ни желания, поэтому Дин просто почистил карты памяти и полез выбирать подходящий для вечера объектив. Скорее всего, придется брать два, ведь хочется снимать не только морские пейзажи, но и людей. Одного, если быть точным.

Снаружи накрапывало, тучи облепили небо плотным однотонным слоем. Дин решил выйти прогуляться и заодно опробовать настройки света в естественных условиях, он очень надеялся, что дополнительные вспышки не понадобятся и ему хватит чувствительности объектива. Натянув капюшон куртки до самого носа и на всякий случай прикрыв камеру защитным чехлом, он выбрался на улицу.

Серый цвет преобладал повсюду. Серыми были и небо, и море, и даже окрестные скалы. Серая трава прилегала к земле под слабым ветром, серый мелкий дождь заслонял обзор. Дин вздохнул, вспоминая яркие краски цветущего Окленда. Здесь хорошо работать любителям монохромной съемки. Помечтав, Дин нашел тропку вниз и стал осторожно спускаться. Камни прибрежья были как всегда привлекательны и хороши в своем постоянстве. Он копался в настройках, подгоняя параметры, когда услышал неподалеку шорох осыпающихся камешков. Внутри появилось чуть тревожное ощущение, которое тут же отступило, едва Дин увидел кто это. С противоположного края каменистой чаши по самому склону шла лошадь. Маленькая и очень пригожая лошадка, вся блестящая, как черненое серебро. Она пробиралась среди камней легко и уверенно, но никуда не спешила, будто бы специально привлекала внимание Дина. А он, наученный неудачным опытом преследования местных коней, не спешил наводить на нее камеру, только наблюдал. Лошадка была уже в нескольких метрах от него, и Дин против воли отмечал, что ведет она себя странно для животного. Не отходит дальше, не пытается приблизиться, но смотрит пристально, осмысленно.

— Привет, лошадка, — пробормотал Дин. — Интересно, ты тоже не дашь себя сфотографировать, как и остальные?

Маленькая лошадь остановилась, смерила Дина презрительным взглядом, тяжело вздохнула и тихонько заржала, качая изящной головой. Дин поднимал камеру по миллиметру, надеясь поймать в объектив хоть эту, которая не пыталась удрать, исчезнуть или прыгнуть с обрыва.

— Ты очень хорошая лошадка! — прошептал он. — У тебя такая красивая грива! И шерстка блестит, прямо как серебро...

— Придурок, — отчетливо прошипела та, с независимым видом цокая мимо. — Уезжай отсюда!

Дин сел на камни там же, где стоял, выпустив камеру из рук. Если бы не ремень на шее, объективу пришлось бы несладко, но в тот момент Дин даже не подумал об этом. В ушах звенело, а дышать не получалось, Он делал вдох и не мог выпустить воздух, будто пытался надуться, как шарик, и взлететь. Лошадка тем временем дошла до выступающей скальной стены и скрылась из виду как ни в чем не бывало.

Желание пробовать объектив куда-то улетучилось, Дин поднялся и помчался в гору, проскальзывая по камням подошвами, чиркая коленями; он остановился только оказавшись в доме и плотно закрыв за собой дверь. Некоторое время единственными звуками были тиканье часов, вой усиливающегося ветра снаружи и тяжелое дыхание человека. Дин медленно успокаивался, разглядывая потолок. Нет, это чувство не было страхом: лошадка ничем ему не угрожала, это совершенно точно. Шок — самое правильное слово. Убежал он именно потому, что необходимо было оказаться в окружении простых и понятных вещей, уложить в голове неожиданный новый опыт. Дин разделся, заварил чай и поставил на стол ноутбук, надеясь, что работа его успокоит. Бретт прислал письмо со ссылкой на фотоархив — какая-то тусовка, бассейн с пивными банками, голой девицей и собакой, брат обнимается с пылесосом. Мишель в своем блоге показывала фото маленькой дочки, заказчики писали, что работы им нравятся, высказывали пожелания о дальнейших съемках… Дин рассеянно моргал в монитор и улыбался. Окленд стал для него таким далеким, ненастоящим. Как кино по ту сторону экрана: вроде бы все видишь и слышишь, но понимаешь, что это не на самом деле.

Здесь море, скалы и холмы. Ветер, дождь, говорящие кони и розовые соловьи. Здесь все происходит с тобой, а не с кем-то еще. Сердце стукнулось в ребра и чуть не выпрыгнуло наружу, когда Дин наткнулся взглядом на подставку с номером Эйдана. Интересно, ответит ли он или снова пропадет на сколько-то дней? За окном сделалось светлее, до заката было еще далеко. Позвонить уже сейчас, или еще слишком рано? Дин вбил номер в память телефона и задумался над именем. Просто Эйдан? Может, официально, по фамилии? В дверь коротко постучали, и Дин вздрогнул.

— Надеюсь, это не общительная лошадка пришла убедиться, что я собираю вещи, — пробормотал он себе под нос, хватаясь за ручку.

Еще не прикоснувшись к металлической поверхности, Дин ощутил волну предвкушения и тяжелого жара того, кто стоял снаружи. Ошибиться было невозможно, даже заглядывать в оконце не потребовалось бы.

— Эйдан, — выдохнул он, отворяя дверь.

— Привет! Я решил зайти сам, чтобы ты никуда не убежал и не попал в неприятности. Не отвлекаю от важных дел?

— Ох, нет конечно, заходи! Я как раз смотрел на небо и думал, когда тебе звонить, — Дин гостеприимно распахнул дверь пошире.

— Видишь, я не наврал с погодой: дождь прекратился, небо проясняется, — Эйдан говорил как-то особенно осторожно, мягко, будто боялся реакции Дина.

— Да, здорово! Я как раз опробовал настройки у берега сегодня, так что практически готов к бою. Хочешь чаю или кофе?

Эйдан внимательно на него смотрел, и от его взгляда Дину становилось не по себе.

— А молока нет? Мне нравится, — со старательной улыбкой спросил он.

— Хм, есть, должно быть, если не скисло. Заходи, не топчись у входа, располагайся! Мне все равно еще собираться, — Дин потянул Эйдана за руку в гостиную, а сам побежал на кухню.

— Спасибо. У тебя все хорошо?

— Ну… да, а что? — Дин замер с головой в холодильнике.

— Просто. Сегодня магнитные бури, они иногда влияют на людей очень странно. Ты знаешь, что во время них повышается уровень сообщений от людей, видевших что-либо сверхъестественное, похищенных инопланетянами и прочее?

Дин улыбнулся зеленой плесени, ровной порослью покрывавшей остаток пирога Адама, и закрыл дверцу холодильника. Пара кусочков паззла легли на свои места.

— Нет, не слышал. Очень интересно, а ты откуда об этом знаешь?

Он поставил стакан молока перед хмурым соседом и сел напротив, частично отгораживаясь ноутбуком.

— Так, интересовался, — неопределенно пожал плечами Эйдан, снимая стакан со стола. — Еще не скисло, но собирается. Завтра уже можешь выливать!

— Что-то у меня быстро продукты портятся, — покачал головой Дин.

— Потому что натуральные, никакой химии! Так что, ты пойдешь со мной на маяк? Дед сказал, чтобы я без тебя не возвращался, — Эйдан глядел на него смеющимися глазами поверх стакана.

— Да, только вот соберусь, подождешь немного?

— Конечно, давай!

Собрать сумку было делом нескольких минут, многолетний опыт был на руку, но Дин не торопился. Что-то очень естественное было в том, что Эйдан сидит за его столом, обхватывает стакан сильными пальцами, поглядывает на него. Дин замирал всякий раз, когда он запрокидывал голову, и кадык его ритмично шевелился. Жаль, это не могло продолжаться вечно.

— Я готов.

Они вышли из дома вместе, Дин запер дверь и повесил сумку на плечо.

— Тяжело? Давай я помогу?

— Не стоит, я привык к весу и нервничаю, когда не чувствую свою аппаратуру, — Дин покачал головой.

Снаружи стало холоднее. Ветер окреп и гнал клочки облачного слоя на запад. В разрывах виднелось предвечернее небо, иногда вздрагивали зыбкие солнечные лучи. Эйдан чиркнул зажигалкой, и через пару секунд голову его окутали клубы прозрачного дыма.

— Видишь, сработали шестьдесят процентов! — улыбнулся он.

— Ага. Выходит, ты не такой плохой метеоролог! — поддакнул ему Дин, на всякий случай осматриваясь.

Маленькой лошадки нигде не было, окрестности вообще выглядели пустынными, если не считать нескольких овец на дальнем холме.

Шли не спеша, хотя склон поначалу поднимался очень плавно. Теперь Дин убедился, что домиков у подножия маяка три, но один выглядит нежилым из-за слишком маленьких окошек.

— Здесь живут девочки, — сказал Эйдан, указывая на маленький аккуратный коттедж.

Рамы у него были выкрашены в голубой цвет, а перед дверью виднелись остатки цветника. За растянутыми рулонными шторами окнах ничего не получалось разглядеть, но Дину показалось, что кто-то изнутри наблюдает за ними.

Дом парней смотрелся более обшарпанным: в одном окне поблескивало треснутое стекло, в другом виднелась стоящая на подоконнике початая бутылка пива, а под навесом возле двери грудой была свалена грязная обувь. Интересно, которое тут окно Эйдана?

— А где все? Чем они вообще занимаются? — спросил Дин, задумчиво рассматривая радужный флажок на одном из окон.

— Всякой полезной ерундой. Парни сейчас в море, уплыли куда-то за пробами. Люк по призванию поэт, а по профессии морской геолог, пишет диссертацию. Крэйг в море ничего не смыслит, но старается помогать. Он вообще ремонтирует все, до чего может дотянуться, хотя по специальности, смешно сказать, — детский психолог. Бедные дети, — фыркнул Эйдан. — А девочки дома, но они предпочитают свою компанию. Уилс инженер, иногда она придумывает всякие штуки и продает изобретения, иногда что-то мухлюет с ценными бумагами. С ней нельзя быть ни в чем уверенным, кроме одного: Уилс непременно выкрутится. А Сара главным образом работает красавицей, хотя она неплохой механик и лучше всех нас соображает в устройстве маяка. В частности, все части прожектора, таймера и движущего устройства на ее совести.

Дин вспомнил тоненькую брюнетку и улыбнулся своим мыслям. Она ему кое-кого напомнила.

— Никогда бы не подумал. Она выглядит хрупкой.

— Внешность обманчива. Сара в гневе похожа на самый страшный ураган, который только можно вообразить. Я серьезно. А вот тут мое место работы, — Эйдан на ходу ткнул в третий, нежилой домишко. — Там приборы и все такое, крыша частично открывается. Все очень удобно для меня.

— Здорово, все не отходя от места жительства! Как вам это удалось?

— О чем ты? — Эйдан кинул окурок в банку возле крыльца и посмотрел на Дина с подозрением.

— Обо всем. Для современного мира это довольно странно: жить в уединенном месте с большим количеством родственников, при этом всем удобно работать и никто не озабочен личной жизнью. Тут что-то не так.

— Ты слишком много думаешь, Дин. Это плохо сказывается на тебе, — нахмурился Эйдан. — Но в чем-то ты прав: мы странные и несовременные.

— Ладно.

Ничего не стоило покладисто улыбнуться в ответ, но еще несколько фрагментов мозаики легли на свои места. Дин обернулся на дом девочек и заметил легкое движение у края шторы. На секунду он представил себе комнату с большой кроватью, изящную Сару у окна, босиком, в длинной футболке. Она кусала губы и злилась. В детстве Дин часто играл так, представляя себе то, чего нельзя увидеть, а с возрастом перестал. Интересно, почему это само собой вышло сейчас?

Маяк возвышался впереди, Дин не удержался и сделал несколько фото.

— Ты позволишь мне поснимать тебя за работой, Эйдан?

— В моей работе нет ничего интересного, — отозвался тот, взбегая на каменное крыльцо. — Но если тебе хочется…

— Хочется. А сейчас посмотри на море, я тебя сниму!

Лестница внутри пронизывала башенку длинным винтом. Сквозь узкие оконца проникал бледный вечерний свет, а шум моря звучал приглушенно и сказочно, словно Дин оказался внутри большой ракушки.

— Дед живет в комнатке сбоку, рядом с гаражом. У него бессонница, и ночами он часто бродит здесь, — рассказывал Эйдан, бодро взбегая по лестнице наверх.

Когда он пробегал мимо окошек, на него падал синий или оранжевый свет, в зависимости от того, как солнечные лучи пробивались сквозь облака. Дин крепче стискивал камеру в пальцах и уговаривал себя не рассматривать его, не любоваться слишком живыми, яркими чертами, не пытаться улавливать запахи. Он вспомнил о том, что уже сложилось в его голове, и усмехнулся. Эйдан понятия не имеет об этом, главное не спугнуть его…

— Пойдем сперва наверх, на площадку под прожектором, устройство я тебе лучше при свете дня покажу.

— Да, отлично! Вечерние пейзажи! — кивнул Дин, немного задыхаясь от подъема.

Из открытого люка сверху уже веяло свежим ветром. Небо казалось крышкой шкатулки с растрескавшимся пожелтевшим лаком, из-под которого проглядывала прежняя голубая с оранжевым покраска. Совсем низко с пронзительным криком пронеслась чайка. Дин выбрался на площадку и огляделся. Да, это было самое красивое место из тех, что он встречал в Ирландии. Справа был пологий склон, казавшийся бурым в косых солнечных лучах. Он плавно стекал в долину, теряющуюся в сумрачной дымке. Домик Дина отсюда выглядел спичечным коробком, забытым на лугу. Чуть дальше позади виднелись бархатные холмы, по которым белыми блошками бежали домой овцы. Они отбрасывали длинные кривые тени на траву. Низенький и широкий домик МакКоев терялся среди холмов, но дымок из его трубы подсказывал расположение. Слева к маяку подступали зубчатые скалы, сплошной лабиринт из острых шипов и граней, а впереди жидкой медью переливалось вечернее море, бывшее сейчас дном волшебной шкатулки.

— Ну как, нравится? — спросил Эйдан, облокачиваясь на перила.

— Потрясающе… — бледными губами произнес Дин.

Пейзаж и правда был прекрасен, но гораздо лучше было смотреть на то, как ветер играет с кудрями Эйдана. Это походило на тот давний образ из мечты, после первой встречи на рынке. Сердце замирало само собой, руки дрожали.

— Дин, тебе плохо? — обеспокоенно нахмурился Эйдан. — Боишься высоты?

— Нет. С чего ты взял?

— Показалось.

Эйдан отвел глаза и облизал губы. Он лег на перила грудью и стал смотреть вниз, будто высматривая что-то, и непроизвольным движением заправил за ухо вьющуюся по ветру прядь волос. Дин тихо рассмеялся.

— Вот оно что! Значит, это не я сошел с ума…

— Ты о чем?

— Эйдан, — Дин прикрыл глаза и погладил прохладный бок камеры, — ты можешь послушать меня, не перебивая, не смеясь и не возмущаясь?

— Ну… да, могу, — он нахмурился.

— Видишь ли, я замечал некоторые вещи, которые не давали мне покоя, и теперь многие факты сложились в некую теорию. Смотри сам: ты умеешь двигаться быстрее, чем любой нормальный человек, ты не теряешь равновесия на скользких камнях, поднимаешь меня так, словно мой вес — пушинка! У тебя глаза меняют цвет, и вся ваша семья очень странно получается на фотографиях.

Эйдан коротко кивнул и уставился на Дина со странным выражением лица.

— Вы покупаете много свежего мяса. Ты смог найти меня в подворотнях, когда мне грозили неприятности, и распугал этих людей одним только взглядом. И еще… я думаю, это ты приходил ко мне ночью. И потом еще, днем. Эйдан, у тебя уши острые. Я… я знаю, кто ты. Кажется, знаю.

— Так скажи это. Скажи вслух, — прошептал Эйдан.

Его глаза стали темнеть, зрачок расширялся на всю радужку, ноздри начали нервно подрагивать.

— Этого просто не может быть, но ты… ты конь!

— Да, я конь! — Эйдан вскинул голову. — И я тебе сейчас докажу это.

Он начал стягивать свитер, а Дин вдруг почувствовал себя ужасно глупо. Это же не может быть правдой, да?

— Эйдан, не надо, я и так уже верю…

— Ты должен видеть! Ты должен бежать от меня в ужасе, а ты улыбаешься! — полуголый Эйдан стоял совсем рядом и тяжело дышал. — Смотри!

С этими словами он легко перемахнул высокие перила и, прежде чем Дин успел остановить его, прыгнул вниз.

Глава 12

Дин зажмурился и схватился за перила. В ушах стучало, легкие наполнялись воздухом и тут же выбрасывали его прочь. На краю сознания кто-то истерически хохотал, а основное пространство занимала единственная мысль: «Разбился!!!». Усилием воли Дин заставил себя перегнуться через перила и открыть глаза. Он ожидал увидеть что угодно: искореженное тело, загадочную пустоту или Эйдана, бегущего по камням. Да хоть Пасхального кролика, серьезно!

На коротком отрезке каменных обломков никого не было. Морская пена медленно таяла в тени, закатный отсвет уже не заглядывал туда. Зато море дальше не было пустынным. Шумно фыркая и загребая сильными ногами, в волнах плескался черный конь. Темнеющая медная вода гладила его блестящие бока, длинный хвост шелковыми прядями струился позади, конь всхрапывал и поднимал тучу сияющих брызг.

— Твою мать, — выдохнул Дин, оседая на пол. — Твою мать, Тернер! Конь!

Он потер лицо и, с трудом передвигая ноги, поковылял к лестнице.

Тонкая тропка к морю начиналась у самых ступенек, огибая маяк и уводя вниз. Камешки выскальзывали из-под ног, но Дин был слишком возбужден, чтобы обращать внимание и бояться. Полоска прибрежных скал здесь была совсем короткой, отвесная каменная стена начиналась в нескольких метрах от прибоя. Во время прилива волны поглощали ее полностью, а в шторм здесь был беснующийся ад. Но сейчас только сгущающиеся сумерки представляли опасность. Если не считать коня. Тот медленно выходил из моря, явно красуясь и позволяя воде обтекать свое лоснящееся тело. У Дина дрожали колени, зуб не попадал на зуб, но он все равно подошел ближе. От животного нельзя было отвести взгляд, морской конь пленял красотой и изяществом. Дин потянулся к его шее, не замечая, что стоит по щиколотку в воде и в ботинках давно хлюпает. Короткая темная шерсть вблизи казалась теплой и мягкой, Дин уже представлял ее на кончиках пальцев. Ничего в своей жизни он не хотел сильнее, чем обнять волшебного коня... Эйдана. Эта мысль отрезвила его, Дин нахмурился, опуская руки. Он вспомнил сегодняшнюю лошадку и понял, что та была права.

— Зачем ты это делаешь, Эйдан? Хочешь утащить меня в море и сожрать?

— Нет, — раздался внезапно глубокий голос Эйдана, звучавший глуше и медленнее обычного. — Это ты хочешь.

— Вовсе нет! Ты... напугал меня. Я боялся, что ты разбился.

— Почему ты не обнял меня? — конь изящно склонил голову, и Дин увидел свое отражение в его глазу.

— Не знаю. Я хотел, но потом передумал. Слушай, ты не мог бы... ну, вернуться? Стать собой? Мне неловко разговаривать с конем!

— Разве ты не пытался сфотографировать меня? — фыркнул Эйдан.

— Сейчас слишком темно и слишком близко. Пожалуйста!

Конь заржал и рассыпался водяными брызгами. Из прибоя вставал обычный Эйдан, разве что глаза его совсем почернели, а из одежды ничего не было.

Дин нервно выдохнул и отвел взгляд.

— Так почему ты смог отказать мне? Что ты почувствовал? — Эйдан, ничуть не смущаясь, подошел к нему, обдавая горячим дыханием.

— Не знаю. Просто подумал о тебе.

Дин вдруг понял, что ужасно замерз. Промокшие ноги заледенели, зуб на зуб не попадал.

— Теперь ты понимаешь, что должен бежать отсюда? Бежать так далеко, как только можешь? — Эйдан говорил холодно и жестко.

— Сейчас я хочу бежать туда, где тепло и сухо, — с трудом выдавил Дин, выбивая зубами чечетку.

— Ох дьявол, ты промок! Сейчас я, сейчас отнесу тебя!

Он подхватил слабо сопротивляющегося Дина, закинул на плечо и резво бежал по камням наверх. Дин пытался удержать камеру, погреться о горячее плечо, и при этом умудрялся любоваться на зад Эйдана. Капельки стекали по коже прямо перед глазами, тем временем дрожь пробирала все сильнее.

Это был не сон. Эйдан приходил к нему ночью. Не сон. Пара кадров с прекрасной задницей, недовольное ворчание Эйдана, услышавшего звук затвора камеры. Не сон, это было.

Подъем закончился, Дин уже начал радостно мечтать о тепле, но Эйдан неожиданно остановился и поставил его на землю. Вид у прыгуна был виноватый. Возле ступеней маяка стоял мистер МакКеллен и укоризненно смотрел на внука.

— Эйдан, я просил тебя так не делать, — с этими словами он протянул его джинсы и свитер.

— Прости. Это случайно получилось, — нерадивый потомок понурил голову, но одежду взял, натягивая прямо на мокрое тело.

— Д-добрый вечер, мистер МакКелен, — икнул Дин, растягивая в улыбке синеющие губы.

— Добрый, действительно! Ты даже до колена в воду не вошел… это впечатляет, — смотритель маяка ласково улыбнулся Дину. — Очень впечатляет!

— Но очень замерз, — признался тот, стараясь не глядеть, как джинсы ползут вверх по голой коже, собирая встречные капли воды.

— Идем в дом, там тепло и есть чем согреться! — оживился Эйдан, сообразивший, что ругать при Дине его не будут.

— Хорошая идея. У нашего гостя наверняка масса вопросов, — мистер МакКелен продолжал улыбаться.

Эйдан схватил Дина за руку и потащил за собой к дому. Отсутствие обуви ничуть не мешало ему почти бежать по каменистой тропке. Дин спешил за ним, продолжая стучать зубами и прислушиваться к себе. Он все ждал, когда на него свалится понимание случившегося, но оно никак не приходило. Удивления как такового не было. Выходит, подсознательно он ждал чего-то подобного с самого начала?

Навстречу им уже бежала Уилс, размахивая руками.

— Эй, ничего важного без нас не говорите! Мы хотим присутствовать! Кстати, Эйдан, отличный прыжок, — подмигнула она, подбегая.

Сара, казалось, не разделяла ее энтузиазма, она шла позади, кутаясь в вязаное пальто и хмуро глядя на Эйдана. У двери дома девушка остановилась и отвернулась в другую сторону. Дин поежился, отчетливо чувствуя ее неприязнь.

— Скоро вернутся Люк и Крэйг, я слышу их в море. Идемте в дом, пока наш гость не схватил воспаление легких, — сказал мистер МакКеллен, покачав головой.

Эйдан подхватил Дина за талию и поволок к двери прежде, чем тот успел воспротивиться такому проявлению гостеприимства.

— Я и сам неплохо умею ходить, Эйдан! — возмущенно взвыл Дин, когда его уже вносили через двери, как ценную скульптуру.

— Нет! И не спорь со мной!

Он протащил Дина через темный холл и приземлил на диван в гостиной, укутывая в плед прямо поверх куртки.

— Снимай ботинки, сушить поставлю! Уилс, найди что-нибудь…

Эйдан не успел закончить фразу, потому что девушка положила рядом на пол две пары шерстяных носков.

— Пойдет? — она приподняла бровь.

— Отлично, спасибо! Уверен, что Люк не обидится.

Дин послушно переобулся, наблюдая, как все бегают вокруг, только Сара села в кресло на противоположной стороне комнаты и с преувеличенным интересом стала изучать журнал с голыми мужиками. Гостиная была просторная, с огромным телевизором на всю стену. Диван и кресла покрывали шкуры, доски пола блестели от темного лака. Высокие балки на потолке напоминали об охотничьих домиках в горах. Эйдан прибежал с кухни, насильно впихивая Дину в руки чашку с дымящимся кофе. Сильный запах алкоголя намекал на то, что кофе в чашке самый минимум.

— Пей, вмиг согреешься!

Эйдан плюхнулся на диван рядом, с другой стороны устроилась Уилс, постоянно скрывавшая улыбку. Смотритель маяка сел в кресло рядом и сложил руки на животе.

— Дин, ты уже знаком с Эйданом и Уилс, поэтому позволь представить тебе самого младшего члена нашей семьи, — сказал он. — Сара, милая, оторвись на секунду от журнала.

Девушка подняла голову и с видом одолжения уставилась на старика.

— Рада знакомству, — сказала она с таким видом, что Дин замерз еще сильнее.

Он поскорее глотнул обжигающий напиток и улыбнулся.

— Хотел бы я сказать «взаимно», но это прозвучит двусмысленно. Так что — очень приятно, Сара! Ты одна из самых красивых девушек, что мне доводилось встречать, и я надеюсь, что однажды ты не откажешь мне в просьбе поснимать тебя.

Уилс хихикнула, Эйдан рассмеялся в голос, Сара возмущенно приоткрыла рот, потом закрыла, гневно хмыкнула и с тройным усердием взялась листать журнал. Ну что же, он хотя бы попытался.

— Сара не в духе, извини ее. Думаю, тебе хочется спросить о чем-то, не стесняйся, — мистер МакКелен сделал приглашающий жест рукой.

— Даже не знаю, с чего начать, — признался Дин. — Вы все тут водяные лошади?

— Да, мы все. Наша семья.

— Круто. Я видел… четверых, кажется. Крупного серого коня, одного в яблоках, черного — видимо, это был Эйдан, — сегодня днем встретил миниатюрную общительную лошадку, — загибая пальцы, Дин остановился взглядом на Саре, которая только недовольно дернула плечом.

— Еще здесь встречается красивая светлая лошадь Уилс и пожилой кудлатый тяжеловоз-дед, — вклинился Эйдан, придвигаясь ближе.

От прикосновения горячего бедра Эйдана нечто, похожее на разряд тока, прошло по телу Дина. Он медленно выдохнул.

— Я читал о том, что есть разные виды этих существ, — он не был уверен, что правильно подбирает слова, чтобы никого не задеть. — Но я не понял, как их различить. То есть в книге все более-менее понятно, но меня сбивает регион. Большая часть лошадей относятся к территории Британии...

— Отличная подготовка, Дин, — подбодрила Уилс.

— Действительно, ты хорошо изучил вопрос, — с улыбкой кивнул мистер МакКеллен. — Конечно же, ты абсолютно прав. Эйдан и Уилс принадлежат к популяции острова Мэн. Я с Оркнейских островов, а Сара, Люк и Крэйг — из Шотландии.

— Но почему тогда вы живете здесь? Неужели климат лучше? — Дин шмыгнул носом, допивая кофейный виски.

— Это... сложно объяснить, — вставил свое слово Эйдан.

Сара громко хмыкнула.

— Ну почему же сложно, вовсе нет. Мне кажется, Дин как раз тот человек, который поймет верно. Видишь ли, — мистер МакКеллен повернулся к Дину, — здесь не настолько прогрессивное и толерантное общество, как в Новой Зеландии, например. Но это ничто по сравнению со взглядами наших собратьев. Они крайне консервативны, и, хотя сейчас водяных лошадей осталось не так много в мире, мы для них как белые вороны.

— С чем это связано?

— С нашим образом жизни, с предпочтениями.

— Мы не нападаем на людей и не считаем их едой, — улыбнулась Уилс.

— Но это не единственная проблема, да, Эйдан? — ласково пропела Сара.

— Это касается всех, а не только меня! — огрызнулся он.

Дин приподнял брови.

— Ох, ну что вы как дети! — усмехнулась Уилс. — Думаете, он не заметил? Дин, мы тут вроде общины. Пары, понимаешь? Не так, как принято. Я и Сара, Крэйг и Люк. Но нам это не так важно, как Эйдану. В его случае все гораздо сложнее.

— Кажется, я понимаю, — медленно кивнул Дин. — Остров Мэн... вьющиеся волосы, яркие глаза. Эйдан — glashtin, верно? Но ему не нравятся девушки, и от этого проблемы.

На секунду повисла тишина. Эйдан смотрел в окно.

— Отлично, Дин! — похвалил мистер МакКеллен. — Ты все понял правильно.

— Замечательно для жертвы, — усмехнулась Сара. — Ты же поэтому так им заинтересовался: это его способности. Эйдан приманивает тебя.

— Сара, детка... — Уилс ласково улыбнулась ей.

— Хорошо, я молчу! Но вы рассказываете все это с таким видом, будто бы это здорово. Рождественская сказочка! Не лучше ли предупредить, что ему грозит?

— Я тебе голову оторву, — пообещал Эйдан мрачно.

— Ага, только ему — раньше! — Сара ткнула пальчиком в Дина и снова заинтересовалась журналом.

Повисла неловкая тишина.

— Выходит, я уже дважды должен поблагодарить мисс Сару за заботу обо мне. Сегодня днем она пыталась меня предупредить, и с ее помощью я о многом догадался сам, хоть и не верил до последнего. А сейчас она снова проявляет беспокойство. Это очень приятно, спасибо! — Дин улыбнулся. — Ты, должно быть, shoopiltee? Маленькая, красивая, ворчливая лошадка.

Сара посмотрела на него уничтожающим взглядом, но промолчала.

— Один — один, — прошептала Уилс и подмигнула Дину.

— Эйдан, ты правда хочешь меня разорвать и съесть? — буднично поинтересовался Дин.

Громкий топот на крыльце прервал беседу, дверь хлопнула, в гостиную влетел Крэйг с вытаращенными глазами.

— Агаааа, я так и знал! Без нас! Сидят тут и виски пьянствуют! Ну так что, кто выиграл? — он упал на диван рядом с Уилс и наклонился вперед, чтобы видеть Дина.

— Ох, Крэйг, твои манеры! — закатил глаза Люк, входя следом за ним в комнату. — Привет, Дин, мы не знакомы официально, я Люк.

Дин вежливо улыбнулся и пожал ему руку. Впервые Люка удалось увидеть вблизи, и он показался Дину симпатичным.

— Как ваши пробы?

— Отлично пробы, вообще, — ответил за него Крэйг. — Мы столько всего попробовали!

Уилс толкнула его локтем в бок.

— Прекрати!

— О’кей. Только вы скажите, о чем уже можно говорить при нем, — Крэйг дернул бровями.

— Заткнись и слушай, — Люк сел на подлокотник рядом и взъерошил волосы на его голове.

— Да, теперь все в сборе, — улыбнулся мистер МакКеллен. — Дин?

— Хм, да. Я так понял, вы на самом деле не кровные родственники?

— Правильно понял. Но мы так давно живем вместе, что считаем друг друга семьей.

— Куча братиков и сестричек, — Крэйг ущипнул Уилс за бок.

— Людям проще понять, почему мы держимся вместе, если они будут считать нас семьей, — Уилс пихнула его в ответ.

— Понятно. Эм... значит, вы питаетесь мясом животных, или исключения бывают? — Дин с интересом смотрел на их реакцию.

— В основном да. Мы можем есть что-то другое, но нам невкусно. Сырое мясо, непременно свежее, не замороженное. Если ты спрашиваешь о людях, то этого не было очень давно, насколько мне известно.

— Даааа, я был последним! В тридцать восьмом году я поужинал одним мерзким типом, который сидел под мостом и пугал прохожих, изображая водяного! — довольно фыркнул Крэйг.

— Здесь нечем гордиться, — покачал головой мистер МакКеллен.

— Что было, то было, — улыбнулся Крэйг. — Он еще под юбки девушкам заглядывал.

— Келпи? — озвучил свою догадку Дин.

— В яблочко! — обрадовался тот.

— Это вы вдвоем бегали у моего дома под дождем?

Люк улыбнулся и поцеловал своего келпи в макушку, а Крэйг довольно зажмурился, отвечая:

— А то! Мне же надо купаться, а до реки пилить больше десяти миль.

— Если в тридцатых годах вы уже... То сколько живут водяные лошади? — задумался отогревшийся Дин.

Его начинало клонить в сон, жар от тела Эйдана рядом только способствовал этому. Очень хотелось положить голову ему на грудь и закрыть глаза.

— Сложно сказать. Я не знаю никого, кто умер бы от старости, — мистер МакКеллен покачал головой. — Водяная лошадь может погибнуть от сильных повреждений, иссушения или горя, но время и болезни для нас не страшны.

— Тогда почему вы все разного возраста?

— Потому что так мы выглядели в тот момент, когда стали монстрами, — вздохнул Эйдан.

— Вы были людьми? — удивился Дин.

— Очень давно. Очень.

— Значит, человек может стать таким? Но как? Вампиры и оборотни вроде укусом превращают. А лошади... лягаются?

Крэйг загоготал, запрокидывая голову назад.

— Мне офигенно нравится этот парень!

— Крэйг, прекрати! — шикнула на него Уилс. — Дин, мы не знаем. Одно точно: для этого нужно утонуть.

— Мне кажется, это особый вид утопленников, которые не боятся того, что их ждет, и не имеют сожалений. Я был очень виноват и сам желал смерти, когда меня казнили, — серьезно сказал мистер МакКеллен.

— А я пьяный упал в реку! — улыбнулся Крэйг.

— Самоубийство, — коротко бросил Эйдан.

— Убийство, — вздохнула Уилс.

— Несчастный случай, — негромко продолжил Люк.

— Психи, — сказала Сара. — Давайте, расскажите ему все — и можно паковать вещи! Конец спокойной жизни.

— Ты думаешь, я смогу кому-нибудь рассказать об этом? — Дин посмотрел на нее с улыбкой.

— А почему нет? И рассказать, и даже показать — ты же фотограф! Разве ты приехал сюда не затем, чтобы заработать денег? Сенсация принесет тебе миллионы.

Эйдан осторожно обнял его за плечи, Дин прикрыл глаза. Он понимал страхи Сары и еще несколько недель назад сам думал бы подобным образом. Но не сейчас.

— Я могу дать только свое честное слово, если оно имеет хоть какой-то вес. От меня о вашем секрете никто не узнает.

— Это всего лишь слово обычного человека, — покачала головой Сара. — Знаешь, было бы лучше, если бы ты последовал моему сегодняшнему совету. Для тебя лучше.

Дин виновато улыбнулся и развел руками.

— Это не в моих силах.

— Так, мне не нравится ваше настроение! — перебила их Уилс. — Не вижу повода горевать и делать несчастные лица: все живы, никто не пострадал и не попал в психушку. И мы наконец-то можем нормально общаться друг с другом. Пока все хорошо.

Сара неопределенно повела плечом, было ясно, что она осталась при своем мнении. Дина разморило окончательно, он с трудом сдерживал зевоту.

— Хочешь домой? — шепнул на ухо Эйдан.

— Черт, подловил, — Дин усмехнулся, потирая переносицу. — Ты такой горячий, что я начинаю засыпать, но мне не хочется выглядеть невежливым.

— Невежливыми должны чувствовать себя мы: заманили к себе, напугали, поймали и отобрали ботинки, а теперь еще и окружили всем стадом, — улыбнулся глава семьи. — Наступает ночь. Я думаю, теперь тебе проще будет заглядывать к нам в гости, Дин?

— Спасибо, мистер МакКеллен, я с удовольствием, ведь не снял и половины того, что хотел. И мне было очень приятно познакомиться с вами. Теперь я смогу спать спокойно и не ломать голову над загадкой Эйдана, — Дин выпутался из пледа и встал. — Но я не прочь получить назад свои ботинки!

— Может, лучше я отнесу тебя? Ты умеешь ездить верхом? — с надеждой спросил Эйдан.

Дин не успел ответить, Сара с раздражением швырнула журнал в кудрявую голову братца.

— Ты идиот? Ты понимаешь, что тебя могут увидеть за этим занятием? Эйдан, ты совсем потерял голову с тех пор, как увлекся О'Горманом! Все, с меня хватит этого маразма, я иду к себе, — она встала и уверенным шагом вышла в холл.

— Не обижайся на нее, хорошо? — мягко улыбнулась Уилс, поднимаясь и обеспокоенно глядя вслед ушедшей подруге. — Сара вообще-то славная, просто ее пугает неизвестность. Дай ей время, она привыкнет.

— Все в порядке. Уверен, на ее месте я вел бы себя куда хуже, — кивнул Дин.

Эйдан уже ждал его с ботинками в руках.

— Почти совсем сухие. Ты же придешь еще, правда?

— Конечно придет! — заржал Крэйг, падая на освободившийся диван. — Мы еще пива вместе не выпили, и вообще! Так я не понял, кто выиграл?

Люк что-то зашептал ему в ответ, но Дин этого не расслышал. По правде говоря, он вообще почти ничего не слышал, в его голове кто-то радостно выл и скакал, задевая свод черепа и топая по грудной клетке. Дин совершенно не сердился на Сару и сейчас был благодарен ей больше, чем любому в этом месте: ведь она, хоть и невольно, сказала то, что он так хотел услышать.

Эйдан потерял голову, потому что увлекся им.

Глава 13

Небо было темным, разрывы между облаками казались каньонами, будто земля и небо поменялись местами. Дин молчал и удивлялся собственному спокойствию. Обычно люди не так воспринимают странные вещи. Ему казалось, что в голове сейчас находятся два сознания одновременно: одно, считавшее весь сегодняшний вечер нереальным сумасшествием, и второе, всегда знавшее правду.

— Ночь кажется теплой, — улыбнулся Дин.

— Думаю, в этом виноват мой фирменный кофе, — хмыкнул Эйдан, пристраиваясь рядом и засовывая руки в карманы куртки.

Обувь он, к счастью, надел.

Дин подумал, что вряд ли это на самом деле кофе, но спорить не стал.

— Странно чувствую себя. Я должен быть в шоке, а на самом деле спокоен абсолютно, будто то и дело с нечистью общаюсь!

— Ничего удивительного, — склонил голову Эйдан. — Ты О'Горман, тебе положено знать такие вещи!

— Слушай, вряд ли старинная легенда может быть настолько серьезной. И я, и все родственники, о которых я знаю, не отличаются ничем особенным, никаких экстрасенсов среди моих родных нет.

Эйдан посмотрел на Дина так, будто тот сморозил изрядную глупость.

— Хм, то есть ты считаешь, что в твоей жизни не происходило ничего необычного и особенного, пока ты сюда не переехал?

— Да я практически уверен в этом, — легко согласился Дин.

Он действительно не мог вспомнить ничего необычного: детство как у многих, юность, взросление... Все как у всех.

Эйдан вздохнул и пробормотал что-то на чужом языке.

— Ты говоришь на старом наречии или это другой язык? Я не знаю местный традиционный диалект хорошо, только отдельные слова, но то, как вы говорите между собой, на него не похоже.

— Говорим с Уилс? Это язык острова Мэн. Он свалился на меня вместе с новой сущностью, когда я очнулся на берегу, — Эйдан закурил. — Поначалу я мог говорить только на нем.

Дин смотрел на тлеющий огонек сигареты и думал о том, может ли он спросить...

— Я всегда считал, что самоубийцы попадают в ад, как и мужеложцы. Не ждал для себя никакого снисхождения, просто хотел, чтобы моя жизнь прекратилась поскорее. Чтобы я больше ничего не чувствовал. А вышло вот как... — Эйдан глубоко затянулся и вздохнул.

— Капля никотина убивает лошадь, — не к месту вспомнил Дин.

— Никогда не принимай никотин в каплях, Дин, — очень серьезно сказал Эйдан.

— Я не знал, что кони курят.

— Больше того, они еще и пьют... как лошади!

Дин улыбнулся, почему-то зная, что Эйдан смотрит на него.

— Давно ты перестал быть человеком?

— По человеческим меркам да, — Эйдан тихо хмыкнул. — В тысяча восемьсот семьдесят шестом году я отметил тридцатилетие и прожил после него неполных пять месяцев. В ноябре того года меня не стало.

Окурок расчертил воздух огненной дугой, отправляясь в море.

— Ты жалеешь об этом?

— Нет, совсем нет. Это куда лучше моей прежней жизни. Быть геем в девятнадцатом веке непросто, Дин.

— Ты поэтому... ну, в море?

— Мне грозил тюремный срок. У меня не было ни дома, ни работы. Человек, в которого я был влюблен, предал меня, и жители городка, где я скрывался, узнали о моих склонностях. Они вышли на улицы, чтобы покарать ужасного грешника, подожгли хижину, где я жил, кидали камнями, отбросами. Ну, как обычно, так всегда делали. Меня выгнали на берег моря, и особого выбора не было: только броситься в воду. Пловец я был никакой, так что доплыть до близких вроде бы берегов Ирландии не смог бы. Мне хотелось, чтобы эти люди умерли в муках, я ненавидел их всех так сильно! У меня не осталось ни страха, ни сомнений. Я думал, что захлебнусь быстро, и все прекратится, настанет тишина. А потом только ангелы будут судить меня.

Эйдан замолчал, глядя в сторону моря. Там в ночной тени лежал тот самый остров, у берегов которого все случилось. Дин дорого дал бы за то, чтобы увидеть выражение глаз Эйдана сейчас.

— Это было больно? Превращение?

— Вряд ли. Я вообще-то не помню почти. Как сон после болезни, странный и цветной. Я был волнами и спал на дне много веков. Качался на поверхности и трогал берега, плыл под черными животами лодок, считал звезды, каждый раз получая точное число. А потом я проснулся на берегу, неподалеку отсюда, беспомощный и ничего не понимающий. Меня нашел твой предок и позвал деда. Так я и оказался на маяке.

— Вы живете там полторы сотни лет, и никто не заметил странного? — удивился Дин.

Это был самый безобидный вопрос, который он смог задать.

— Нет конечно! Мы живем здесь лет по десять, пока можем хоть немного соответствовать возрасту. Потом переезжаем в другое место. Есть маяк на Оркнейских островах, лодочная станция в южной части страны, метеостанция в Шотландии... Короче, места общего пользования.

— То есть сейчас там живут... другие лошади?

— В мире много странных существ, и не все из них кони, — хмыкнул Эйдан.

Дом вырос перед ними слишком быстро. Дину совсем не хотелось входить одному и отпускать Эйдана, вопросы в его голове постепенно уступали место интересным картинкам, в которых они присутствовали вместе.

Эйдан остановился у двери, ничего не говоря. Он ждал решения Дина.

— Зайдешь?

— Да.

В доме было прохладно, наверное, опять угасала топка.

— Сейчас затоплю, — вздохнул Дин, спускаясь в подвал.

Эйдан кивнул и по-хозяйски направился на кухню. Он чем-то звенел там и постукивал, в одном из звуков Дин узнал характерный звонкий щелчок по чайнику.

— Ну конечно, ты ведь уже бывал здесь, — прошептал он.

— Знал бы ты, сколько раз! — прокричал Эйдан сверху, заставляя Дина вздрогнуть.

— Ты так хорошо слышишь, или у меня в подвале шикарная акустика? — спросил он, поднимаясь.

— Я же конь!

— Иииии... что из этого следует? Связи не улавливаю, — Дин вымыл руки и убедился, что Эйдан нашел чайник, наполнил его и поставил на плиту.

— Ну ты что, — обиделся конь, — легенды не читал? Лошадь слышит, как растет трава, как ложится снег, как в высоких тучах рождается дождь. Лошадь слышит стук сердца своего человека, даже если он на другом конце света. Как иначе я нашел бы тебя в переулках?

Дин вздрогнул и посмотрел на него долгим взглядом, затем вздохнул и улыбнулся краем рта. Он взял желтую чашку со стола и поставил на место, вынул вместо нее красную.

— Моя — синяя.

— Знаю, это видно по ней. А красная ничья.

Дин коротко покачал головой, прежде чем ответить.

— Твоя.

— Это значит «да»? — тихо спросил Эйдан.

— Ну, если еще остались вопросы, то да, можешь считать так, — мягко улыбнулся Дин. — Только не ходи больше по дому мокрыми ногами.

— Хорошо. Слушай, ты... что ты помнишь вообще?

Эйдану так шло выглядеть смущенным, что Дин невольно залюбовался и не спешил с ответом.

— Из курса школьной программы — почти ничего, о фотографии побольше, ну и так, всякое полезное, типа дня рождения брата.

— Ты же понял, о чем я говорю, — нахмурился Эйдан.

— Сложно сказать, — пожал плечами Дин, — я же не знаю, сколько помнить должен. Но задница у тебя красивая!

— Вот черт, а не должен был! Обычно медовое пиво действует сильнее.

— Ты надеялся, что я не узнаю и тебе не придется отвечать за содеянное? — Дин колдовал с заварочным чайничком.

— Вовсе нет, не в этом дело! — Эйдан подошел и встал за его спиной. — Я не сдержался. Нужно было спросить о твоем желании, не пользоваться слабостью...

— Эйдан, поначалу ты вообще бегал от меня и презрительно кривился! Как вообще тебя понимать? — Дин обернулся, держа крышечку чайника так, словно хотел бросить ее в лицо собеседнику.

— Я злился на тебя. Из-за того, что ты приехал и решил жить здесь. Что мне придется часто видеть тебя, слышать, ощущать.

— Что в этом плохого?

— Дин, я морской монстр! Я должен соблазнять и утаскивать в море! Черт возьми, я и сейчас хочу вонзить зубы тебе вот сюда, — Эйдан коснулся основания шеи, — и почувствовать твою кровь на языке! Разорвать тебя, сожрать, набить тобой утробу...

Глаза Эйдана стали совсем черными, его трясло, а голос превратился в рык. Дин легко нахмурился и стукнул крышечкой по лбу разошедшегося коня. Зрачки мгновенно схлопнулись, как закрывшийся зонт, Эйдан растерянно моргнул.

— Я против. Не хочу, чтобы меня ели и утаскивали в море, я глубины боюсь.

— Знаю. Я все о тебе знаю, Дин. Я так боялся твоего приезда, потому что знал, что не смогу держаться подальше от тебя.

— Но почему? Как ты мог знать, что я... ох. Мы встречались прежде?

— Да. Примерно тридцать лет назад, — дыхание Эйдана опаляло ухо Дина. — Ты так пахнешь! Так невозможно хорошо пахнешь... как... как...

— Как что? — сглотнул Дин.

— Как трехлетняя немецкая девочка! — выдал Эйдан, всхрапывая. — Хотя нет, даже как мальчик!

— Э... отличный комплимент, спасибо. Ты просто мастер, как я погляжу.

— Это самый аппетитный запах, который я встречал!

— Прекрати сравнивать меня с едой! — возмутился Дин.

Он шлепнул ладонь, уже устроившуюся на его бедре, и залил кипяток в заварочный чайник.

— Я не нарочно. Это инстинкт, — виновато повесил голову Эйдан. — Поэтому и злился, ведь ты будишь во мне все то, что я прятал столько лет...

— Но это не помешало тебе приходить ко мне домой ночами и смотреть. Да в общем-то, не только смотреть.

— Я не думал, что ты заметишь. Обычно люди не так внимательны.

— Это тебя не оправдывает, Эйдан! — Дин повернулся и впихнул ему в руки красную кружку с дымящимся чаем. — Ты что же, не спишь вообще?

— Почему не сплю? — Эйдан обхватил ладонями глазурные стенки. — Просто не так, как люди.

— Это как? С открытыми глазами, как эльфы, или в море?

— Лошади спят стоя, — наставительно отозвался Эйдан. — А кто тебе сказал такую глупость об эльфах?

— Да так, есть у нас одна книга... про эльфов.

— Потом почитать дашь.

Эйдан глядел на него поверх чашки горящими глазами, и Дин просто не мог отказать себе в удовольствии подразнить его. Не все коням заниматься этим приятным делом! Он сел на угол стола и принялся покачиваться с расслабленным видом. Чашка стояла на столе чуть позади него, в обмелевшем море плясала удивленная луна. Эйдан замер и перестал дышать на некоторое время, а потом шумно фыркнул и отвел глаза.

— Не делай так.

— Это еще почему? — вздернул бровь Дин.

— Потому что ты тот самый человек, который заставляет меня сходить с ума и нарушать все принципы.

Он шумно сел на стул и уставился в окно. Дин любовался его хмурой физиономией с минуту, потом слез со стола, хлебнул из чашки и подошел к Эйдану.

— Мне казалось, я нравлюсь тебе. Думал, мы будем заниматься чем-то приятным, как тогда… или ты не в настроении?

— Нравишься, ты? — удивленно вскинулся Эйдан. — Ты же не можешь так всерьез думать! Нравиться — это дурное слово, его вообще нельзя здесь употреблять!

Дин разинул рот от удивления. Он чувствовал себя очень глупо.

— Я совсем перестал что-либо понимать.

— Ну как же, Дин! — Эйдан вскочил и со страдальческим видом посмотрел на него, не зная, куда деть руки. — Разве не заметно, как я смотрю на тебя? Как начинаю нести чушь и выглядеть большим идиотом, чем всегда? Неужели ты не видишь, что я весь нараспашку перед тобой, побежденный, убитый и распятый? У меня не хватает слов, чтобы выразить все, что внутри!

Эйдан перешел на другой язык и говорил быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Дин слов не понимал, но будто бы видел эмоциональную окраску: мощную, страстную, с нежными вкраплениями между тяжелыми пластами простых чувств.

— Люди говорят, что лошадь любит человека только однажды, и хранит верность ему до конца жизни. Но они ошибаются. Нет в ваших языках таких слов, чтобы рассказать, как это на самом деле. Я просто врастаю в тебя, как дерево пускает корни, обнимая свой холм. Качать ветвями на ветру, петь тебе песни, давать тень. И если выдрать корни из земли, то холм останется, а дерево погибнет, — шепотом закончил он.

Дин молчал некоторое время, глядя на Эйдана. Тот занервничал.

— Ничего мне не скажешь?

— Почему же, скажу, — прищурился Дин. — Только я не умею так красиво задвигать про деревья. Ты самый большой болван, какого я знаю, Эйдан Тернер! Я тут психую, что он бегает от меня и ненавидит, что я схожу с ума, потому что у меня по дому бродят кони, просыпаюсь с уверенностью, что у меня был секс, и начинаю сомневаться в собственной нормальности, а он там думает о деревьях и холмах! Хренов гринписовец! Неужели ты думаешь, что холм будет стоять после того, как в его сердцевине разодрали зияющую дыру? Да его ветром растащит на песок, мучительно медленно. Или затянет травой, и будет могильник, пустой и покинутый! — он огрел Эйдана по голове полотенцем и замолчал, свирепо глядя на него.

— Ну вот, а ты со своим «нравлюсь»... — невпопад прошептал Эйдан, обнимая его прямо с полотенцем и кипящим возмущением.

Короткий поцелуй в висок, россыпь горячих пятен на скуле, жаркий выдох под ухом. Дин ловил обрывки мыслей в голове и растворялся в сладком тумане. Звонку телефона пришлось постараться, чтобы пробиться к его сознанию.

— Вот черт, проклятый агрегат! — застонал Дин, выпутываясь из объятий Эйдана.

— Не подходи, — демоном над ухом шептал тот.

— Не могу, это, скорее всего, Ричард, волнуется, как у меня дела. Надо же сказать, что замечательно! — хмыкнул Дин, хватая трубку. — Да, доброй ночи! Извини, не позвонил, был на маяке, сперва посмотрел все, потом снимал. Меня кофе угостили!

Дин говорил весело, а Эйдан медленно сползал по нему вниз, пока не сел на пол, обнимая его колени.

— Они показались мне милыми. Завтра снова пойду, если погода будет. Не успел снять все интересное. — Дин замолчал, слушая собеседника, Эйдан кусался через джинсы. — О, хорошо, конечно! Буду рад! До завтра.

— Что сказал Ричи? — улыбнулся снизу Эйдан.

— Что они с Адамом зайдут ко мне на завтрак, потому что я пропал и они волнуются. А почему Ричи?

— Сложно объяснить, он забавный. Так старается сохранить солидный вид и не выглядеть легкомысленно, что это смотрится смешным. Он весь полон запретов и ограничений, ходячая энциклопедия всяких «можно», «нельзя», «допустимо», «неприемлемо». Ты не заметил?
— Может быть, но это не мое дело, Эйдан! Если дядюшке удобно быть таким, то пусть он будет, его право. Так, на чем мы остановились? — Дин приподнял брови. — Мне же не нужно повторять все это, про деревья и холмы?

Эйдан вздохнул, облизнул губы быстрым движением и посмотрел на него, тут же отводя взгляд.

— Вообще-то... это опасно. Нам не стоит так делать.

— А? — едва не сел на пол рядом Дин.

— Ну, понимаешь, — скороговоркой заговорил Эйдан, стараясь спрятать потемневшие глаза, — это опасно для тебя! Вдруг я сорвусь? Инстинкты возобладают, и я начну тебя есть?

— Эйдан, ты дурак? Если ты начнешь меня жрать, я просто вмажу тебе ногой в челюсть. Я же не нежная девушка! А теперь давай, рысью в спальню!

Конь закивал, радостно тараща глаза, и кинулся выполнять поручение. Кажется, идея про удар в челюсть ему понравилась, или просто инстинкты включились в дело, заглушая голос разума.

В этот раз все было иначе. Дин не любил торопиться, зато рассматривать любил. Сказывалась ли склонность к любимой работе, или же просто он был законченным визуалом — этого он не знал, просто не интересовался как-то, занимая мысли более приятными темами. Да и невозможно думать о чем-то еще, когда голый и красивый Эйдан лежит на кровати, раскинувшись на всю длину, и томно улыбается. Улыбку эту мгновенно сдуло прочь, стоило Дину стянуть через голову тонкий домашний свитер вместе с футболкой. Эйдана трясло от страсти и жара, он бросился на Дина, стремясь добраться до тела везде, где оно было скрыто, оставалось только поддаваться его движениям и подставлять поочередно плечи, шею, спину, чтобы горячий смерч опалил их. Сегодня Эйдан старался быть ласковым, но то и дело срывался на резкие выпады. Дину приходилось стонать чуть громче, чем хотелось, чтобы отрезвить его, но только поначалу. Когда тяжелый член раз за разом касался центра его удовольствия, Дин просто забывал о тянущей боли в сведенных мышцах. Одного раза Эйдану предсказуемо было мало, но потом уже он не так гнал вперед, и Дин лежал на животе, блаженно постанывая и послушно упираясь коленями в матрас, пока не отключился от избытка ощущений.

Утро пришло с дрожащим серым отсветом на потолке и пустой постелью. Дин безуспешно исследовал простыню пальцами, надеясь наткнуться на Эйдана, но его здесь не было. Конечно, уже убежал к своим, или плавает в море, забыв о человеке… Видение крепкого дуба на холме пронзило изнутри, Дин перевернулся на спину и окончательно проснулся. Стоп. Это же было вчера, на самом деле было? Это же Эйдан вчера признавался в любви, ему не приснилось? Негромкий шорох донесся из холла, Дин прислушался, посмотрел на часы. Семь утра — слишком раннее время для визитов, так что вряд ли это Ричард и Адам. Может быть, это… Он встал, постанывая, и выглянул за дверь, не потрудившись даже прикрыться. Спину местами ломило, внутри было все еще горячо и немного больно. На теле повсюду виднелись бледные синяки и контрастные засосы, след укуса на плече налился багровым и очень Дину нравился. Но сейчас это не имело никакого значения, потому что Эйдан сидел на полу в холле, прислонившись спиной к двери, и жалобно смотрел на него.

— Выпусти меня, пожалуйста!

— И тебе доброго утра, любимый! — Дин с улыбкой чмокнул воздух. — В чем проблема, ты не умеешь открывать двери?

— Я умею, — нахмурился Эйдан, — но не могу. Та штука, что стоит у твоей кровати на столике, — она запрещает мне делать то, чего ты не разрешал. В дом ты меня приглашал, а покидать его не позволял.

— Хм, так, значит, обереги работают, вот оно что! — Дин вышел из-за двери полностью и с удовольствием заметил, как загорелись глаза Эйдана. — Ты хотел уйти не попрощавшись, как обычно?

— Я хотел выйти по делам. А потом вернулся бы, честное слово! Я же теперь никуда от тебя, — добавил он тихо.

— Придется отпустить тебя, — покачал головой Дин, посмеиваясь.

Он подошел и отпер замок, с удовольствием замечая, что Эйдан нервно сглатывает и начинает тяжело дышать.

— Я вернусь! Очень быстро вернусь!

— Нет, лучше не стоит. Обещали зайти Ричард и Адам, который панически боится лошадей и не любит вас, так что лучше я сам приду, чуть позже. Я же толком ничего не снял! Погода бы наладилась…

— А какая тебе нужна? — встрепенулся Эйдан, до этого слушавший его, понурив голову.

— Чтобы с неба ничего не сыпалось, это главное! — Дин быстрым движением поцеловал Эйдана в губы, выталкивая за дверь. — Топай скорее, пока я не передумал и не уволок тебя обратно в постель!

Снаружи раздался приглушенный стон, но когда Дин выглянул в оконце, никого уже не было видно. Он подумал, что непременно спросит у Эйдана, как ему удается так быстро перемещаться, и полез в душ. До прихода гостей стоило успеть немного прибраться, и начинать лучше всегда с себя.

Глава 14

Постельное белье пришлось снимать и отправлять в стирку.

— Мне нужно купить еще несколько комплектов, с Эйданом и местным климатом простыни не будут успевать сохнуть! — ворчал Дин.

В целом дом был скорее в порядке, чего нельзя было сказать о его хозяине. Почти двадцать минут ушло на то, чтобы подобрать одежду, максимально скрывающую последствия ночного веселья; пригодился новый свитер с высоким горлом, тем более что Дина снова познабливало — сказывались промокшие вчера ноги.

После обследования холодильника и выселения в мусор всех продуктов, поддавшихся атаке грибного воинства, он решил съездить на рынок, как только позавтракает. Из оставшихся продуктов были домашний сыр и лепешки, яиц нашлось только три.

— Наверняка Адам притащит что-нибудь из дома, — пробормотал Дин, глядя в окно на беснующееся море. Ветер ощутимо менялся, собирался шторм. Волны стали больше, обзавелись высокими белыми гребнями из пены. Если станут еще выше и начнут биться о скалы под маяком, может получиться пара красивых кадров.

— Ох, черт, забыл! — Дин подключил камеру к ноутбуку и поставил сливать отснятое.

Сквозь завывания усиливающегося ветра послышался звук шуршащих по гравию шин. Дин окинул взглядом дом и пошел к двери.

Ричард выглядел очень забавно с занесенной для стука рукой, когда дверь распахнулась до первого удара.

— Доброе утро! — нашелся он.

— Привет, — Адам выглядывал из-за него, держа в руках большое блюдо.

— И вам доброе утро. Сегодня я успел встать пораньше, и мне не пришлось собираться в спешке перед вашим приходом, — улыбнулся Дин. — Входите, я голодный как зверь!

— У меня как раз пряники. Перечные! То что нужно, если кто-то любит простывать, — Адам поставил свое блюдо на стол и внимательно посмотрел на Дина. — Ты что-то бледный! И глаза красные.

— Промочил ноги вчера. Снимал море и не смотрел, куда иду.

— Ты влез в воду? В обуви? — Адам напрягся. — Неужто там было что-то настолько интересное?

— Просто море. Красивое, — пожал плечами Дин.

— Не могу найти остальные большие кружки, — пожаловался Ричард, копаясь в посудном шкафу.

— Потому что я забыл их помыть, — Дин вздохнул. — Сейчас лучше взять белые, из набора. Эти, большие, я люблю брать по вечерам.

— Хорошо, — кивнул дядюшка, понимающе улыбаясь, — у тебя уже свои традиции!

— Был кто-то в гостях? — безразлично, как ему казалось, спросил Адам.

Голос выдавал его, становился слишком высоким, когда он волновался. Дин подумал, что в моменты самого сильного стресса Адам, наверное, начинает чирикать, как птичка.

— Эйдан проводил меня с маяка, чтобы я не расшибся в темноте. Я угостил его чаем, — Дин надеялся, что его голос ничего не выдает.

— И как, понравилось тебе? Мне было так интересно, когда мистер МакКеллен рассказывал о маяке и всех механизмах, — с улыбкой сказал Ричард, усаживаясь.

— Я не все успел посмотреть, почти сразу влез в воду, и им пришлось меня отогревать и поить фирменным кофе. Зато я познакомился со всей семьей разом, они очень милые. — Дин сел и сразу потянулся за пряником.

— Мне они не очень нравятся, — уклончиво сказал Адам, занимая третий стул.

— Думаю, дело в боязни высоты. Они так высоко живут, что ты побоишься идти к ним в гости, даже если они позовут.

— Дело вовсе не в этом, — Адам увлекся своим завтраком, предпочитая уйти от разговора.

Особенно вкусно оказалось разрезать пополам вдоль и намазывать одну половину маслом, а вторую медом. Дин уничтожил три подряд и понял, что ужасно переел.

— Ох, Адам, что вы в них кладете? Очень вкусно, но как же сытно!

— Это старинный семейный рецепт. В прежние времена на одном прянике можно было работать целый день! — горделиво сообщил он.

— Ничего себе! Теперь мне точно не страшна никакая простуда, я съел тонну меда с перцем, — усмехнулся Дин.

— В наших краях это важно. Сильные ветры и дождь — враги для теплолюбивых людей, — Ричард улыбнулся. — Какие планы на день, Дин?

— Я хотел доехать до рынка, у меня еда вышла. Местные продукты до того натуральные, что совсем не могут храниться. А потом зависит от погоды: если не будет дождя или чего похуже, отправлюсь снимать, если все будет печально — засяду дома, буду обрабатывать фото.

— А можно мне как-нибудь посмотреть, что ты делаешь? — смущенно спросил Адам, заливаясь краской.

Дин вспомнил Бретта, который регулярно скакал и бесился поблизости, пока он пытался работать. Брат уверял, что репетирует роль, а Дин считал, что он просто валяет дурака.

— Думаю, да — чаще всего зрители мне не мешают, если не дергают меня постоянно.

— Нет-нет, я буду сидеть тихо, обещаю!

— Если мы хотим успеть на рынок, нужно поторопиться: все самое хорошее кончается первым делом, — напомнил Ричард.

— Ох, да, конечно! — Дин принялся убирать все со стола.

Адам схватился за посуду и стал мыть ее, несмотря на протесты хозяина. Дину показалось, что большую красную кружку, оставшуюся с вечера, Адам вымыл особенно тщательно, что-то бормоча при этом. Вполне вероятно, что он делал так всегда, так что Дин не стал об этом задумываться.

На рынок поехали на двух машинах. Дин взял свою, потому что Ричарду после требовалось уехать куда-то, и им с Адамом пришлось бы возвращаться пешком. Они быстро пробежались по рядам, выбирая продукты (тут Адам здорово помогал, безошибочно указывая лучшие и самые свежие), пока Ричард общался с фермерами по своим вопросам. Мужчины выглядели хмурыми и недовольными, один раз Дин разобрал чью-то фразу: «Все как в прошлый раз, при моем отце, и не говори, что не видишь странного!».

— Адам, ты не знаешь, что происходит?

— А? О чем ты? — он выбирал капусту и не смотрел по сторонам.

— Фермеры встревожены. Что-то происходит... нехорошее?

— Ох, вот оно что, — Адам вздохнул и печально улыбнулся. — Это потому, что они не слушались деда и не сдвинули границы пастбищ вглубь, подальше от берега. Море приходит за данью и забирает то, что считает своим.

— Море... забирает? Овец, ты хочешь сказать? Овцы тонут, да?

— Не тонут. Кто-то утаскивает их, и иногда находят только следы.

Глаза у Адама стали тусклыми и какими-то чужими. Дин не стал переспрашивать.

— Пора бы перекусить, — безмятежно улыбнулся Адам, возвращаясь в норму. — Ты как?

— Я боюсь, что после твоих пряников больше никогда не захочу есть, — хихикнул Дин, — но компанию тебе составлю.

Сели в той самой маленькой таверне, где любил есть Адам. Он взял каши и белого хлеба, Дин ограничился домашним яблочным соком.

— Ну что, как тебе маяк? — спросил Адам, рисуя в каше ходы.

Дин понял, что он давно хотел спросить об этом.

— Здорово! Очень красивый вид в любую сторону, даже ваш дом видно!

— Это хорошо. Да, места у нас красивые. А сами они как — ну, те, что там живут?

— Они сильно отличаются друг от друга, но мне понравились. Мистер МакКеллен показался мне добрым и справедливым, а остальные в разной степени забавные и милые.

— Да, это они умеют, — буркнул Адам, облизывая ложку.

— Умеют что?

— Ну, нравиться людям. Быть привлекательными.

— Адам, ты говоришь так, словно этому обучают на секретных курсах в Тибете, — Дин поболтал сок в стакане.

— Ну, не на курсах и не в Тибете, но все равно. Есть же люди с особыми талантами. Ты наверняка слышал о мошенниках, которым люди сами отдают деньги и ценности, впускают в дом?

— А, под гипнозом! Да, я о таких читал. Мне кажется, это не очень-то реально, если честно.

— Зря так думаешь. Бывает, и очень часто, — Адам говорил вполне серьезно.

— Ты думаешь, что забавная семейка с маяка хочет задурить мне голову и… я не знаю, втереться в доверие, чтобы обокрасть? — Дин нахмурился, пытаясь уложить это в голове.

Почему-то он представил себе толпу лошадей в доме, они ходили и заглядывали в ящики, брали его вещи мягкими губами. На шее у большого черного жеребца висела камера на ремне. Дин невольно усмехнулся.

— Я серьезно говорю. От них можно чего угодно ждать, только крадут они вовсе не вещи и деньги, а нечто более ценное, — тихо сказал Адам, отодвигая тарелку. — Мне не все равно, что с тобой будет, Дин. Ты понимаешь?

Дин понимал. Видел невысказанное в тоскливом взгляде, вопрос, еще слишком робкий для того, чтобы стать произнесенным вслух.

— Адам, спасибо тебе. Я очень ценю твою заботу, но все же мне решать, с кем я хочу общаться, а с кем нет, — Дин старался говорить мягко, но уверенно. — И мне нравится Эйдан.

— Нравится? Ты уверен, что это твой выбор, а не его особая притягательность? Видишь ли, я не хочу очернять его за глаза, но поверь мне, Дин, я знаю о нем и его семье такое, что твои волосы зашевелились бы от ужаса! Он совершенно не заслуживает твоей симпатии! — голос Адама постепенно становился выше.

— Знаешь, я предпочел бы сам принимать решения и совершать собственные ошибки. Может, я и ошибаюсь, но мне нравится Эйдан, и его семья очень понравилась тоже. Поэтому я прошу тебя больше не возвращаться к этой теме, Адам. Кто знает, может, мне известно больше, чем ты думаешь?

Дин встал, выгреб из кармана мелочь за свой сок и положил на стол.

— Ты идешь или еще побудешь здесь? Мне нужно работать.

— Я останусь, уеду с дедом. Извини, если обидел тебя, — тихо ответил Адам, пряча глаза.

— Все в порядке. Просто не надо об этом больше.

— Я понял. Мне можно… заходить к тебе?

— Конечно, без проблем! Передавай привет дедушке и заходи, когда надумаешь.

Дин вышел на улицу и пожалел, что не курит. Он чувствовал себя не в своей тарелке после разговора с Адамом, раздражение никак не проходило. Настойчивое желание соседа донести мысль об опасности Эйдана и его близких не могло не беспокоить, Дин не знал, не решится ли Адам предпринять что-нибудь, что могло бы полностью разрушить секретную и тихую жизнь водяных лошадей на маяке. Отчего-то ему было не все равно, словно он невольно причислял себя к их семье…

— Думаешь обо мне? — бархатистый голос Эйдана заставил его вздрогнуть.

— Не подкрадывайся так, — облегченно выдохнул Дин, оборачиваясь. — У меня чуть инфаркт не случился!

— Глупости, всего лишь небольшая волна возбуждения, — Эйдан улыбался, стоя совсем рядом.

— Почему ты решил, что я думаю о тебе?

— Сердце стучит чаще обычного, это говорит о волнении. А что волнующего происходило с тобой в последнее время, кроме меня?

— Эйдан Тернер, ты самодовольный и наглый тип! — рассмеялся Дин.

— Именно, но это не главные мои достоинства. Скажи, ты уже купил себе достаточно кроличьей еды и можешь ехать домой?

— Вообще-то у меня пять фунтов прекрасной телятины, но если ты настаиваешь, пусть это будет кроличьей едой. Да, я готов, машина на стоянке у площади.

— Очень хорошо, а то я думал, что ты только молочное ешь. И это не машина, Дин, тебя обманули! Ты владелец ржавого чемодана на колесах, я тебе точно говорю. Так, идем отсюда, вокруг слишком много людей, а я хочу наброситься на тебя уже сейчас! — Эйдан бормотал быстро и тихо, подталкивая Дина в сторону стоянки.

— Ай-ай-ай, неужели ты хочешь сожрать меня, жуткое морское чудовище?

— Нуууу… не то чтобы сожрать, но в некотором роде пожевать. Насытиться! Кстати, как тебе погода?

Дин заморгал и задрал голову, рассматривая небо. Тучи неслись над их головами высоко и быстро, светлых просветов и темных пятен почти не было. Дождя не предвиделось, ветер дул умеренно-сильный, северный, но не ураганный. Тем не менее, этого хватало, чтобы задувать под одежду и напоминать о начинающейся простуде зябкой дрожью.

— Отличная погода, не слишком темно и совсем не сыро! Я видел утром, что волны поднимаются.

— Видел, да? Теперь уже совсем выросли, большие и сердитые! Идем скорее, тебе понравится, — Эйдан затолкал Дина на пассажирское место до того, как тот успел хоть что-то возразить.

Серо-зеленые холмы медленно ползли за окном, Дин пригрелся и начал зевать. Плавные линии горизонта поднимались и опускались, трава издалека казалась густой и бархатистой. Иногда в просветах мелькали серые пятна моря вдали. После очередного поворота показалась крыша маяка, похожая на игрушечный гриб в детском саду. Дину виделись кони, гарцующие на кровле и верхней площадке. Они словно выполняли сложные фигуры танца, не сбиваясь и не глядя друг на друга. Дин смотрел завороженно, пытаясь прочесть общий рисунок, но постоянно отвлекался на вороного жеребца с кудрявой гривой.

— Мы приехали, просыпайся!

Тонкая ткань дневного сна разошлась клочками, впуская серую реальность.

— Задремал я что-то, — улыбнулся Дин.

— Вижу. Это, наверное, от простуды, — Эйдан смотрел взволнованно. — Может, не будешь снимать сегодня, побудешь дома?

— Ну уж нет, я и так работаю слишком медленно! Тем более что погода позволяет, а сколько мне потом ждать подходящего дня — неизвестно!

— Насчет погоды не беспокойся, я тебе обещаю отсутствие осадков и даже солнце, если пожелаешь, — улыбнулся Эйдан.

— Ты обещаешь? Эйдан, погоди-ка, я не понял. Ты что, можешь влиять на погоду? — Дин вышел из машины и поежился.

Ветер у берега был сильнее, резко пахло солью и водорослями. Море с ревом бросалось на прибрежные камни.

— На ветер и волнение моря немного, — Эйдан пожал плечами. — А еще чувствую погоду заранее, поэтому и выбрал себе профессию. Каждая лошадь умеет что-нибудь, но навыки временами бывают странные.

— Например?

— Ну вот у меня — погоду менять. Крэйг гоняет рыбу в реках и может заставить ее кидаться в нужную лодку или сеть. Люк поднимает с морского дна камни и может сделать так, что прибрежные скалы принимают нужную форму. Уилс со стихиями не связана, но она предчувствует изменения в процессах, за которыми наблюдает. Это бывает полезно, если знать, как пользоваться. Сара — интуитивный логик, разбирается в сложных системах и механизмах, во всем, где можно понять принцип действия. А дед может убедить кого угодно в чем угодно, и это просто чудо, что он такой справедливый.

Эйдан закурил, задумчиво глядя в море. Сердитые барашки бесновались, подпрыгивая с поверхности. Дину казалось, что в его голове устроили фейерверк, и искры вот-вот полетят из ушей.

— Слушай, я точно не сошел с ума? Ты мне не кажешься? Это все слишком волшебно и странно.

Эйдан подошел к нему ближе, серьезно глядя в глаза.

— А сам как думаешь? Хотя я могу тебя укусить, чтобы ты убедился в реальности происходящего.

— Предложение интересное, но я, пожалуй, откажусь! — улыбнулся Дин. — Поможешь занести продукты?

Эйдан кивнул и сам полез на заднее сиденье за пакетами.

— Мясо и правда отличное! Сам выбирал?

— Адам помог. А потом все испортил, конечно, стал говорить, какие вы опасные.

— Что, прямо так и сказал? — нахмурился Эйдан.

— Не думаю, что он действительно знает ваш секрет — скорее, просто чувствует, что вы странные и необычные.

— Ну да, наверное.

Дин видел, что Эйдан стиснул зубы, соглашаясь, и лицо его на секунду стало бледной маской жестокого божества, но тут же разгладилось. Судя по всему, нелюбовь у этих семей была взаимной.

Они занесли продукты в дом и затолкали все в холодильник. Из окна смотреть на море было не так страшно, но Дин все равно думал о том, каково сейчас оказаться внизу, в ловушке прибрежья, между каменной, почти отвесной стеной и воющими волнами. Внезапная догадка озарила мысли вспышкой молнии.

— Слушай, Эйдан, получается, что вы едите сырое мясо… значит, это ваша семья уносит в море фермерских овец в округе?

— Нет! Это не мы! Ну, то есть, почти всегда не мы, — Эйдан начал громко, но потом смутился. — Я тут разорвал нескольких, когда ты только приехал. Бесился очень, боялся, что нападу на тебя.

— Хм, это странно. Сегодня на рынке я слышал, что творится нечто необычное, и Адам объяснил мне, что море уносит овец.

— Море, — эхом повторил Эйдан. — Они все время голодны и ищут тепла трепещущего, живого сердца. Те, кто живут на дне постоянно.

— А кто там живет?

Дину показалось, что в доме стало холоднее, будто порыв ветра пронесся от двери через кухню.

— Ты еще не дочитал до этого в книжке? — Эйдан посмотрел на него долгим взглядом и кивком головы указал на томик с легендами, забытый на диване. — Мне не хотелось бы говорить о них вслух. Не здесь, по крайней мере.

— Могут услышать? — попытался пошутить Дин.

— Да.

— Ладно, тогда не будем об этом. Мне достаточно того, что это не ты так промышляешь.

— Обычно мы закупаем мясо на рынке, ты видел. Часть сушим, часть едим свежим. Изредка случаются припадки, тогда кто-то из нас может разорвать овцу или тюленя на островах, но не больше того, честное слово! — Эйдан улыбнулся. — Пойдешь снимать маяк? Ветер скоро уляжется, придут тяжелые дождевые тучи.

— Да, конечно! Тебя на маяке, главным образом. А еще… можно мне уже хоть раз заснять хоть одну разнесчастную лошадь?!

— Только если не слишком близко, — рассмеялся Эйдан, — а то еще увидят перевернутые копыта.

— И не говори! Я тоже голову ломал, когда следы увидел.

Дин привычно собирал сумку, отыскивая необходимые предметы. Ему было немного смешно вспоминать о том, как поначалу он считал, что по его дому ночами бродит дикая лошадь, и незаметно уходит до того, как он проснется.

— Скажи, Эйдан, зачем ты приходил ночами, когда я спал?

— Ну, так. Посмотреть на тебя. Послушать, говоришь ли ты во сне.

— И как? — Дин замер посреди комнаты.

— Интересно. Ты спишь беспокойно, много ворочаешься и вздыхаешь. Иногда стонешь, но чаще смеешься. Ветер мешает тебе спать. Я думал, это поможет мне не думать о тебе, ведь во сне люди не контролируют себя и бывают неприятны.

— Не сработало?

— Нет. Я привязался к тебе еще сильнее, — Эйдан сделал несчастное лицо, но тут же улыбнулся. — И ничуть не жалею.

Глава 15

Дни становились короче, ночи — темнее. Октябрь принес холодную слякоть и бесконечные, монотонные дожди. Дин даже дома не вылезал из свитера и постоянно пил горячий чай или кофе. Его простуда, очевидно, надумала стать хронической. Возможно, снижение иммунитета было связано со сменой климата или часовых поясов, а может, это вообще была аллергия на дождь или состав местной морской воды. Дин точно не знал, и проверять не планировал, поскольку с детства ненавидел лечиться.

Озноб и слабость отступали только когда Дин с головой уходил в работу. Надо сказать, оно того стоило — его фото получались не просто хорошими, а по-настоящему интересными, и заказчики не скупились на похвалы и оплату.

Неплохим подспорьем оказался доход от сданной в аренду земли. Адам заходил регулярно, угощал домашними разносолами и пирогами и, к большому удовольствию Дина, больше не заводил разговора о жителях маяка и Эйдане в частности. Иногда Дин начинал подозревать в этом хитрый план — мол, не мытьем, так катаньем, — но Адам открыто и честно смотрел в его глаза и искренне улыбался, не пытаясь преодолевать дистанцию, установленную Дином. Ричард тоже заходил, и часто. Теперь трудно было не замечать в нем напряженную сдержанность человека, заставляющего себя жить по правилам. Не то чтобы это беспокоило, но почему-то вызывало сочувствие.

В один из дней, когда дождь был не такой яростный, Дин провел несколько часов в долине, снимая семью Миранды. Фото получились очень теплые и уютные, вся серия могла стать удачной при хорошей подаче. Дин возлагал большие надежды на проект с семьями местных жителей.

Бретт отказывался верить в то, что дождь может идти так долго. Дину не раз приходилось открывать дверь и демонстрировать потоп снаружи. Из солнечного Окленда местная сырость казалась плохой декорацией, глупой шуткой, и Бретт каждый раз божился, что перестанет считать Веллингтон дождливым местом. В Новой Зеландии все шло своим чередом, и Дин уже не чувствовал себя частью той страны. Открытки, пришедшие незадолго до Хеллоуина, казались чужими и слишком яркими.

Возможно, эта жизнь могла бы считаться скучной, если бы не Эйдан. Он появлялся каждый день, и даже когда вся семья отправлялась на охоту к северным скалам (морские лошади охотились на тюленей, чтобы усмирять свои инстинкты), умудрялся показываться ненадолго, чтобы Дин не чувствовал себя одиноким. В такие дни хорошо было ходить на маяк к Крэйгу и Уилс, которые были пресноводными лошадками и предпочитали в море не соваться без особой надобности. После совместных вечеров у Дина появлялись совершенно дикие фото лошадей в природе, и он жалел, что не может показать их все, опасаясь нашествия в эти края зоологов-энтузиастов. Сара больше не срывалась при нем, предпочитая игнорировать по мере возможности. Дин был благодарен ей за это и в глубине души надеялся, что в его отсутствие она не срывается на Эйдане. Больше всего беспокойства порождал, как ни странно, Люк. Он не говорил обидных слов и не демонстрировал неприязнь, но его пристальный, печальный взгляд сильно тревожил Дина. Казалось, что Люк просит его уйти, и именно этот молчаливый протест стал единственным, затронувшим мысли. Неясное пока предчувствие бродило в крови, Дин по утрам подолгу разглядывал себя в зеркале, пытаясь увидеть намек на ужасные последствия связи с потусторонней тварью, но находил только легкие синяки и пунцовые засосы.

Книги мало чем помогали в этом вопросе: большинство сходилось на том, что связь с водяной лошадью опасна для человека, но главным образом это было связано с тем, что кони любили поедать партнеров. В единственной книге в библиотечном архиве нашлось упоминание о девушке, которая жила с конем целый год и «зачахла до смерти, потому что ни один лекарь был не в силах ей помочь». Нигде не объяснялось, что за хворь приключилась с бедняжкой, и даже мистер МакКеллен не мог ничего сказать по этому поводу: во время тех событий, будь они правдой или нет, он жил на Оркнейских островах. Эйдан бегло ознакомился с историей и сказал, что глупый конь сам виноват, потому что наверняка потихоньку покусывал любимую, чего с ним произойти никак не может. Люк молчал, только чуть склонял голову, вежливо сомневаясь в его словах.

Так или иначе, Дин не обнаруживал у себя ничего страшнее насморка и легкого озноба.

— Это все дождь и ветер, точно тебе говорю! — ворчал Эйдан. — Ты у меня растение тепличное, к такому не привык. Вот перезимуешь и станешь местным, будет все хорошо!

Несмотря на это, он все же затащил Дина к доктору Каллену, который тоже не нашел ничего критичного в насморке.

— Я бы прописал теплый дом, кальсоны и не разговаривать на улице. Но вот есть у меня специальный сбор как раз на такой случай... Тыква, верни мою мерную ложечку! Так, вот он. Пахнет не очень, зато хорошо согревает. Заваривать лучше водой, хотя знавал я одного дайвера, который заливал его горячим пивом.

— И как дайвер, ему помогло? — поинтересовался Дин, рассматривая смесь в пакетике.

— Конечно! Умер от цирроза печени пару лет назад, но никакая простуда его больше не брала!

Сбор был похож на измельченные отходы швейной промышленности: цветные волокна, пух, кусочки, на вид напоминавшие старый слипшийся поролон. В заваренном виде пах он не просто не очень, а весьма отвратительно — старыми тряпками, вареной капустой и йодом, — но на вкус был терпимый, разве что чуть горьковатый. Дин добавлял ложку сахара и медленно пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло растекается по телу, спускаясь от горла к животу и дальше, захватывая все до кончиков пальцев. После этого странного чая прекращались все проявления простуды, и Дин, отогревшись, спокойно обрабатывал фото, готовил и общался в сети.

Спустя пару дней Дин уже не удивлялся странному составу сбора мистера Каллена и охотно прикладывался к нему каждый раз после выхода под дождь и ветер снаружи. Эйдан, сунув нос в пакет, авторитетно заявил, что состоит чай в основном из морских растений, водорослей и губок, отсюда и непривычный вкус.

Ночи больше не были холодными для Дина, а дурные сны не тревожили. Он засыпал в горячих объятиях Эйдана, и хоть потом тот уходил на берег, тяжелые видения боялись соваться в дом. Утром (стоило только проснуться позже обычного) из кухни пахло кофе, доносился звон посуды и бормотание Эйдана, и Дину нужно было всего пару раз глубоко вздохнуть для того, чтобы увидеть его на пороге спальни.

Это было спокойное время.

— Завтра Самайн, — сказал Эйдан однажды вечером.

— А? — Дин поднял голову от монитора, где застыла забавная физиономия овцы.

— Особый день. Зима начинается, в этих местах многие отмечают.

— Хм, ясно. Я должен что-то делать, или ты сообщаешь, что будешь занят и не придешь?

— Ты особенный человек, тебе нужно присутствовать! Ну, то есть, хорошо бы, если ты сам этого хочешь.

Эйдан сидел на диване и честно старался не мешать. Он выпросил у Дина книгу «про эльфов», и с интересом читал, иногда отмечая что-то на полях карандашом.

— Ладно, мне интересно. Где это будет и что я должен делать?

— Ну, мы будем отмечать неподалеку, на склоне — костер, посидим. Тебе ничего особенного делать не нужно, ты можешь быть просто гостем, — Эйдан улыбнулся. — Но тебя могут пригласить и твои соседи, знаешь?

— Ты пригласил меня первым.

— И что ты ответил?

На секунду стало так тихо, что можно было разобрать шепот дождя за окнами.

— Я согласился, — Дин встал из-за стола и уселся с Эйданом рядом.

Черное кудрявое море пахло солью и водорослями, хоть и не так резко, как сбор доктора Каллена. Эйдан привычно делал вид, что не замечает намеков Дина и его беглых ласк: такая особая тактика водяной лошади, к которой безбоязненно подходят до тех пор, пока не становится слишком поздно. Эта игра не надоедала обоим, потому что перерастала в нечто куда более приятное. Дождь за стенами дома лил так, будто сегодня он существовал последний день.

Утро перед праздником пришло поздно и было тусклым и хмурым. Дождь прекратился, только сильный ветер гнал тучи на запад, а море недовольно рычало, затаившись в скалах. Дин на свежую голову просмотрел обработанные вчера фото и, признав их удовлетворительными, отослал заказчику. Эйдан где-то носился (как всегда по утрам), так что завтрак пришлось готовить самому. Адам теперь заходил только по вечерам, и, хоть в этом были свои несомненные плюсы — например, невозможность застать двух полуголых парней вместе, — без его домашней выпечки Дин немного скучал. Омлет, бекон, домашний хлеб, джем — почти каждый день одно и то же.

Эйдан долго топал на крыльце, вытирая ноги, и ворчал что-то на своем языке. Когда он вошел, Дин поедал уже третий бутерброд с маслом и вареньем.

— Ты долго.

— Так получилось, — хмуро отозвался Эйдан, с усилием отводя взгляд от губ Дина.

— Куда ты все время убегаешь по утрам? Купаться?

— Почти, — поплескав водой на руки, Эйдан сел рядом и засопел.

— Ну расскажи мне!

— Не за едой, Дин, — в смущенном виде он смотрелся еще лучше.

— Ты что, ел кого-то?

— Нет!

— Тогда в чем проблема?

— Дин, я не человек! У меня... отличаются процессы в организме.

— То есть?

— Некоторые вещи я не могу делать в таком виде, — неохотно признался Эйдан.

— Например?

— Дин, ну не за здесь же! Подумай, куда ты бежишь первым делом, едва проснешься?

Сперва Дин хихикнул неуверенно, потом фыркнул, пытаясь сдерживаться, и рассмеялся уже в полную силу, трясясь от хохота. Он вспомнил Эйдана утром того дня, когда тот впервые осознанно ночевал с ним. Несчастные глаза, очевидно, были не просто так.

— Ничего смешного, — обиделся Эйдан.

— Ох, нет, — стонал Дин, — молчи, умоляю!

Ему понадобилось несколько минут, чтобы отсмеяться и обрести возможность нормально говорить.

— Эйдан, ты такой необыкновенный! Я даже слов найти не могу, чтобы сказать, какой ты!

— Я бы предпочел сменить тему.

— Ладно, тогда расскажи мне о чем-нибудь. Что там с праздником сегодня? — Дин сунул в рот последний кусочек бутерброда.

— Да, как раз об этом я и хотел рассказать! Мы на закате начнем, на склоне, чуть ниже маяка, — оживленно заговорил Эйдан, тут же забывая о том, что дулся. — Костер увидишь издалека. Придешь, да?

— Конечно приду, а суть-то в чем? Что делать будем?

— Ты все увидишь, честное слово! Просто… ну, не расскажешь так.

Глаза Эйдана горели как у ребенка, которому объявили, что завтра Рождество. Дин не очень понимал причину такого восторга, но надеялся, что скучно не будет. Один праздник в этих местах он уже наблюдал, может, и этот получится не менее интересным? Оставшись в одиночестве, Дин, по совету Эйдана, сделал уборку и приготовил теплые вещи для вечерней прогулки. Адам зашел после обеда, принес печенья и пригласил на ужин, но Дин предсказуемо отказался, пообещав заглянуть на следующий день и пообщаться с мистером МакКоем. Если сосед и огорчился из-за отказа, то хорошо это скрывал.

Наступающие сумерки были сизыми, ледяными. Порывистый ветер разорвал облака на клочки и разметал по всему небу, далекие точки звезд светили холодно и тускло. Дин вышел из дома запакованный аж в два свитера под пуховиком. Если сегодняшняя ночь действительно стоящая, жаль будет пропустить ее, отсиживаясь дома. Он неторопливо шел в сторону маяка, уже различая темные фигурки людей на склоне. Они сновали как нарисованные тени, подносили к большой куче хвороста все новые партии, кружились вокруг по своим загадочным поводам.

— Ничему не удивляйся, — Эйдан вырос позади него, как из-под земли. — Сегодня ночь, когда исчезают границы между мирами, и люди могут видеть то, что обычно скрыто от них. Поэтому не пугайся, не шарахайся и не кричи, если что-то внезапно покажется!

— И как, часто этот совет помогает?

— Не очень. Все равно кричат, — вздохнул Эйдан сокрушенно.

Они вдвоем побрели к костру. У Сары был большой белый шарф и из кармана выглядывали такие же рукавички. Она делала вид, что не замечает приближения парочки и с очень важным видом собирала отдельные прутики, которые то и дело уносил от костра ветер.
— Дин, привет! — Уилс помахала факелом, и блестки на ее куртке заиграли разными цветами. — Хорошо, что ты пришел.

— Привет! Холод ужасный, надеюсь, костер поможет мне не умереть тут, — он шмыгнул носом и натянул поглубже шапочку.

— В этом я не сомневаюсь! — Уилс подмигнула. — Когда мы начнем, холодно не будет.

Мистер МакКеллен сидел чуть в стороне и не замечал никого. Он смотрел в море, которое становилось все более серым, и негромко бормотал что-то плавное, напевное.

— Эйдан, я могу снимать? — шепотом спросил Дин.

— Конечно! То, что видеть нельзя, пропадет само собой. Обычно просто черные кадры получаются. Но я надеюсь, что не произойдет ничего такого, и мы просто тихо посидим.

Сара фыркнула тихо и повернулась спиной к ним.

— Не, ну чудье из моря не поперло бы — и лады! — подал голос Крэйг. — А то, как на островах тогда, вылезли и давай нашу свежатину жрать, уроды!

— Эммм... — Дин не знал, что ответить, но немного занервничал.

— Не думай об этом. Просто не думай, — горячо прошептал Эйдан в шею. — Ничего не произойдет.

— Как скажешь.

Темнело. Дин уже пару раз прикладывался к термосу с горячим кофе, замерев и сонно наблюдая, как раскладывают в узор черные и белые камни вокруг кострища, рисуют что-то прямо на скалах вокруг, шепчут. Это напоминало детские игры, такие забавные и непонятные, но от того не менее важные. Казалось, что вот-вот кто-нибудь рассмеется и побежит салить остальных или прятаться за постройками.

В какой-то момент стало очень тихо. Ветер не пропал, и море продолжало шевелиться внизу, но они словно замолкли разом, прислушиваясь. Мистер МакКеллен встал с камня, на котором сидел, и склонился над кучей хвороста. Пламя вспыхнуло и побежало по ближайшим веткам, захватывая все больше места. Дину стало как-то тепло и уютно, словно весь холод из мира ушел. В свете костра было видно только сидящих вокруг родственников Эйдана, но казалось, что людей на берегу гораздо больше. Тьма плотным кольцом окружала костер, и Дин боялся присматриваться, чтобы не увидеть стоящие в тени молчаливые фигуры.

— Эйдан, кто это такие? — прошептал он, едва слышно.

— Не бойся их, не тронут. Это просто память, тени былого.

— Мертвые?

— Вроде того. Те, кто вечно плавает в волнах. Сегодня они могут выйти и постоять с нами, вспомнить, как были живыми, посмотреть на огонь. Они не причинят вреда.

Дин кивнул, но ему все равно сделалось неуютно. Рядом с левым плечом он чувствовал холодное и промозглое, хотелось отодвинуться и прижаться к горячему Эйдану.

— Это Самайн, Дин! Время мертвых. Большая их часть — мирные ребята, просто им очень скучно, — толкнул его в коленку Крэйг, — не боись!

Костер горел ярким, почти белым пламенем. Лицу, коленям и рукам было очень тепло. Дин прикрыл глаза и постарался вспомнить залитые солнцем улицы Окленда. Сейчас там начинается лето...

— Ох, неужели... — прошептала Уилс неожиданно. — Они изменили маршрут и пройдут берегом.

— Это хорошо, к нашим берегам придет много рыбы, — отозвался мистер МакКеллен.

— Но с нами человек.

Люк бросил на Дина короткий взгляд, полный тревоги.

— Мне уйти?

— Ты не успеешь, — фыркнула Сара. — Вон они!

Дин проследил, куда указывал ее тонкий пальчик, и увидел легкое свечение за холмами, чуть южнее своего дома.

— Кто это?

— Летний король и его свита. Феи, они идут спать в дальние холмы и в последний раз обходят владения перед зимой, — ответил мистер МакКеллен.

— Мне нельзя здесь быть?

— Можно, ты же О'Горман. Но они могут заинтересоваться тобой.

— И что тогда?

— Захотят забрать тебя с собой, — тяжело выдохнул Эйдан, обнимая его.

Судя по серьезным лицам вокруг, это была не шутка.

— Но я вовсе не хочу никуда идти! Отказаться, конечно, нельзя?

— Им обычно не отказывают. Просто поверь мне, хорошо? Дин, пожалуйста, послушай! Сядь со мной, поближе, и не смотри! Что бы ни случилось, не смотри на них, иначе ты все забудешь и пойдешь в холмы! — Эйдан торопливо умолял, поглаживая руки Дина.

— Хорошо, я буду смотреть на тебя, — улыбнулся тот.

Уилс села рядом, придвинувшись к самому бедру Дина.

— Эти высшие феи — ужасно тоскливые существа! Поют, устраивают скучные танцы, питаются солнечным светом и всякими неподходящими вещами типа росы и пыльцы. Но секрет в том, что они просто разучились работать. Постарайся не попасть им в поле зрения, хотя тянуть будет со страшной силой, ничем хорошим это еще не заканчивалось.

Дин кивнул, продолжая поглядывать на приближающееся свечение. Он различал силуэты лошадей в длинных попонах, женщин и мужчин, ехавших верхом и идущих рядом. В середине шествия двигался высокий мужчина, голова которого мерцала бледным золотом. Издали лица было не разглядеть, но Дин почему-то знал, что мужчина очень красив. Должно быть, это тот самый Летний король.

— Смотри на меня, Дин, — напомнил Эйдан, и для надежности стиснул его в объятиях посильнее.

— Я помню.

Дин смотрел на его губы, короткую щетину, темные глаза. В зрачках плясали отсветы костра, ветер приносил с моря запахи соли и водяной травы. Тени за светлым кругом света зашевелились. Этого Дин не видел, просто ощутил, что они хлынули в воду, погружаясь и медленно исчезая в глубине до следующего раза. Кажется, теперь ему будет еще сложнее купаться. Копыта волшебных лошадей едва слышно касались травы. Дин слышал тихий звон упряжи, шорох невесомых тканей, смех, похожий на звездный шепот. Картинка существовала только в глазах Эйдана, крошечным отражением, но и этого хватало, чтобы видеть. Вышитые попоны на лошадях, гривы, заплетенные в сотни косичек. Цветы в волосах дивных женщин. Маленькие существа с крыльями, как у стрекоз и бабочек.

— Смотри на меня!

Эйдан склонил голову в легком поклоне, Дин перестал видеть отражение, но теперь он и без него чувствовал взгляд на своей спине.

— Надзорный, — прошептал кто-то прямо ему на ухо ласковым голосом.

Дин не оборачивался, но лицо прекрасной женщины возникло прямо перед ним.

— Молодой О’Горман, — улыбнулась она полными губами, красными, как после мороза. — Мое имя означает «жизнь».

Дин рассеянно кивнул, уже не чувствуя, что оседает на траву. Ему было тепло и очень, очень, просто невозможно хорошо.

Глава 16

— Отлично, и что дальше? Если он проснется не в себе? — быстрый шепот Сары нельзя было спутать ни с чьим другим.

— Да погоди ты, пусть он вообще проснется! Если будет чудить — я огрею его поленом, — проворчал в ответ Крэйг.

Дин постарался улыбнуться, но тело не слишком хорошо его слушалось. Хотелось спать, потому что недавно закончился какой-то очень приятный сон, красивый и яркий. Вспомнить его никак не удавалось, осталось только волшебное ощущение. Но в то же время хотелось и проснуться: из-за того, чье дыхание Дин чувствовал рядом, не глядя.

Он приоткрыл один глаз и с трудом сфокусировался на потолке.

— Дин? — взволнованный шепот горячей волной коснулся его лба.

Эйдан склонился над ним, заглядывая в лицо.

— Мммм... только поленом не бейте!

— Ну вот, а вы волновались! Я ж сказал, что все хорошо! — хохотнул Крэйг, хлопая себя по коленям.

— Рано делать выводы. Уберите все за собой, когда уйдете. — Сара быстро поднялась со стула и вышла из комнаты.

Дин сообразил, что лежит в незнакомом помещении, и, судя по обстановке, это дом девушек.

Стены здесь были покрыты штукатуркой и выкрашены в бледный оттенок голубого. В вазе на столе стояли цветы, на полочках привлекали взгляд милые безделушки: свечные фонарики с разноцветными стекольцами, ракушки, фигурки. Кофейный столик у дивана занимали модные журналы (похоже, даже девушки-лошадки это любят) и издания о путешествиях. Под потолком парил корабль, нарисованный прямо на побелке.

Дин не успел налюбоваться им, потому что появилась Уилс с подносом, а из-за ее спины выглядывали взволнованные лица Люка и мистера МакКеллена.

— Очнулся, и правда! Дин, ты нас очень напугал, — сказала девушка, ставя поднос прямо на стопку журналов.

— Оправдание «я не нарочно» не сработает? Что вообще случилось, почему вы все такие... обеспокоенные? Я же не пролежал в коме несколько лет?

Дин сел и потянулся за чашкой, хотя тело было как ватное и не очень слушалось.

— Нет, все хорошо, ты спал совсем недолго, — торопливо отозвался Эйдан, двигаясь по дивану к нему.

— Мы не знаем, все ли хорошо, Эйдан, — мягко поправил его Люк. — Дин, расскажи пожалуйста, что ты помнишь.

— Костер помню, тени вокруг. А потом Эйдан, я смотрел на него. Кажется, что-то еще... что-то очень хорошее. Эти высшие феи — они приходили?

— Да, приходили. Шествие прошло прямо рядом с нами, и ты упал. Постарайся вспомнить, почему, — мистер МакКеллен улыбался, но Дин видел, что он обеспокоен.

— Не помню. Вообще ничего, только звон в ушах. Там были колокольчики или что-то подобное?

— Были. Это же феи, они вечно дребезжат чем-то, как будто таскают с собой старый буфет с хрусталем, — махнул рукой Крэйг. — Мне кажется, что все нормально. Ну упал, и что? Его не трогали, он не ел их еды, не заговаривал, не подходил. Просто впечатлительный, потому что О'Горман!

— Возможно, ты прав, — кивнул мистер МакКеллен. — Но пока, мне кажется, стоит понаблюдать за состоянием. Дин, обязательно сообщи, если что-то вспомнишь, здесь важны даже мелкие детали, звуки, жесты. Могут быть видения, повторяющиеся предметы — что угодно!

— Хорошо, я постараюсь. Но, если честно, я не чувствую ничего беспокоящего. Вообще ничего.

— Будем надеяться, что так оно и есть. Выпей шоколада, он горячий и вкусный, — ласково улыбнулась Уилс.

Чашка приятно грела ладони, запах напитка будил аппетит. Дин глотнул, чувствуя, как тепло струится вниз по животу. Эйдан смотрел на него черными глазами и хмурился.

— Я отведу тебя домой, — тихо сказал он.

Ночь была пасмурной и темной. Ветер свистел в ушах, путался в останках травы, причесывал холодное море, в темноте казавшееся бесконечно черной ямой за краем скал. Шли молча, Эйдан сутулился, пряча руки в карманах. Дин смотрел на тлеющий огонек его сигареты и ни о чем не спрашивал.

— Дин, я очень виноват перед тобой, — заговорил Эйдан.

Голос его звучал глухо и незнакомо.

— Не вижу причин для самоистязаний, Эйдан! Ничего же не случилось, — улыбнулся в темноте Дин.

— Случилось. Мы просто не знаем, что именно. Они хитрые, знаешь. Эти феи. И нет ничего хорошего в том, что ты так остро чувствуешь их.

Вздох Эйдана вышел таким печальным, что даже камни могли бы содрогнуться от жалости.

— Прекрати это, пожалуйста. Вижу, ты вообще любишь быть во всем виноватым, но это ведь не так.

— Не нужно было звать тебя. Но мне так хотелось, чтобы ты увидел мой мир своими глазами, стал ближе! Да и вообще отпускать тебя не хочется никуда... — Эйдан обнял его и засопел в волосы на затылке.

— Может, лучше мы тогда зайдем внутрь и займемся чем-то более интересным? — блаженно заулыбался Дин, подставляя под его дыхание беззащитную шею.

— Да, — жарко дохнул в ухо Эйдан, пинком ноги распахивая дверь.

Безумным ураганом пронесло Дина через холл, и он вновь ощутил связь с реальным миром только после того, как почувствовал под спиной жесткие доски столешницы. Эйдан наваливался сверху, торопливо сдирая с него один слой одежды за другим, и от его заботливой грубости желание в самом Дине вскипало и переливалось через край, как убегающее молоко. Стол жалобно поскрипывал одной из правых ножек, очевидно, жалуясь на свою тяжкую старость. Под кончиками пальцев Дин ощущал поверхность, угадывая едва различимый рисунок дерева. Он бездумно следил за пауком, пристроившимся мастерить паутину у потолочного светильника, и слабо улыбался. Самоуправство Эйдана было сейчас таким естественным и правильным. Его сильные руки гладили Дина со всех сторон, будто заполняли пустоту теплом и страстью, и это не хотелось прекращать. Радостный вздох вырвался из горла Эйдана, когда последняя футболка задралась наверх, открывая живот и грудь. Он тут же склонился над ним, упоенно целуя светлую кожу, а Дин, прежде чем замереть от блаженства, подумал поочередно о том, что секс на столе — это так избито, и все равно волнующе; потом о том, что они оба не были в душе, но почему-то сейчас это перестало быть важным; под конец, перед тем, как перестать соображать вовсе, он вспомнил об отсутствии одной важной детали для продолжения ласк, но сказать не смог, только прохрипел что-то невразумительное. Эйдан, занятый стаскиванием с Дина плотных джинсов, коротко мотнул головой и бросил на него быстрый масляный взгляд.

Волшебная ночь повернула к утру. Тьма за стеклами была густой и непроглядной, как стоячая вода. Дин пытался различить снаружи очертания теней, которые приходили погреться у костра. Он ждал, что стекло треснет, и темная масса снаружи хлынет внутрь, но вместо этого луч маяка прокатился по окрестностям, прогоняя ночные страхи. Есть только тихая ночь, столешница, потолочная лампа и жаркий Эйдан.

Тот как раз закончил раскидывать по комнате собственную одежду и вновь взялся за Дина, ласково и нетерпеливо поглаживая его.

— Сейчас ты узнаешь, кто самая свирепая тварь на этом берегу! — бормотал он.

Дин обессиленно улыбался и старался поймать его руки всеми частями тела разом. Жестом фокусника Эйдан выудил откуда-то и выставил на стол бутылочку оливкового масла, но Дин не мог даже удивляться, откуда она взялась, потому что в этот самый момент умелый рот сомкнулся на его члене.

— Ох, Эйдан... — с трудом прошептал он.

Тот не слушал его, яростно и нежно, чтобы не поранить случайно, захватывая его тело. Дин чувствовал, как все прочие ощущения покидают его, и остается только клокочущее в крови желание. Он бесстыдно подставлялся, урча и выгибаясь навстречу, пока Эйдан, словно превратившийся в немыслимое чудовище удовольствий с тысячей рук и ртов, ласкал его повсюду. Масляные пальцы обещали близкое расслабление, и Дин даже при большом усилии не мог бы сейчас остановиться.

Ему нравилось, как уверенно Эйдан ведет себя, как отдается инстинкту, бесцеремонно задирая его ноги себе на плечи, и он полностью поддерживал идею не затягивать с прелюдией.

Дин, конечно же, не помнил, что стонал в голос, пока Эйдан пробивался в него и подстраивался под удобный ритм, чувство приятного растяжения внутри лишало его воли и всех прочих чувств, главным было, чтобы это не прекращалось. Эйдан хрипло постанывал с каждым движением, его напряженные руки в свете лампы смотрелись особенно рельефными, можно было изучать работу мышц под кожей. Где-то на краю сознания Дин жалел, что никогда не снимет такого фото, и тут же гладил эту красоту сам, тщетно надеясь запомнить пальцами.

— Еще!

— Да!

Громкие стоны блаженствующего Дина и хрипловатое рычание Эйдана дополнялись поскрипыванием стола и тиканьем часов. Накричавшись вдоволь, оба затихли, развалившись на столе. Рассыпавшиеся по полу салфетки напоминали птиц с прибрежья.

— Эйдан, — с трудом выдавил Дин, размазывая по животу собственную сперму, — мне так хорошо!

— Я счастлив, когда тебе хорошо, — мягкий голос любовника обволакивал, навевая сонливость. — Потому что мне просто прекрасно!

— Добраться бы до душа, а потом в кровать…

— Могу отнести тебя.

— Если сам встанешь. У меня есть подозрение, что стол под нами не просто так замолчал, — прошептал Дин, хихикая.

— Думаешь, он готовит коварный план по саботажу наших отношений?

— Наверняка. Может, это Сара его подговорила?

— Может быть. Тогда я сейчас аккуратно встану… вот так, и еще немного…

Эйдан осторожно сполз ниже и встал, едва коснувшись пола. Стол обиженно заскрипел, явно расстроенный крушением своих замыслов.

— Ну вот, я герой! Теперь приказывай мне, куда тебя нести, мой сияющий человек.

— В душ! А потом в спальню, — сладко потянулся Дин.

Ему снилась весна. Это было странно, ведь Дин никогда не видел весны здесь. Голубой воздух, стремительный и радостный ветер, запах воды и мха. На утренних лужах искрилась ломкая кромка льда от холодного ветра, которая никого не могла обмануть. На горизонте шли дожди, выливались в море из синих туч, а здесь, на берегах, уже проклюнулись первые язычки травы. Малюсенькие, чуть толще волос и по полдюйма ростом, но уже настоящие, живые. У края скал сидела женщина с темными волосами. Она медленно повернула голову и улыбнулась. Тепло, ласково, как близкому другу.

— Мое имя означает «жизнь». Тебе нравится, надзорный?

Глаза у женщины были как серебристый утренний лед, а губы теплые, красные.

— Дин, Дин, проснись! Это сон, просто сон!

Эйдан мягко тряс его и целовал. Дин всхлипнул.

— Что... что такое?

— Ты стонал, — Эйдан потерся о его щеку, — так жалобно, и я решил, что тебе снится кошмар.

— Странно, мне снилось что-то хорошее. Про весну, кажется. Там было море, росла трава. И еще женщина, знакомая, не помню теперь, кто, — ответил Дин, снова пристраиваясь спать. — Спасибо, что гоняешь от меня плохие сны, Эйдан.

Дыхание спящего потихоньку выравнивалось, море грез снова принимало его в свои объятия, чтобы качать на волнах до самого утра. Эйдан лежал рядом и смотрел, как вздрагивает кромка ресниц его человека. Дин не помнил, что говорил во сне.

Утром прибежал Адам. Дин порадовался, что Эйдан уже ускакал по своим делам и они не встретились.

— Как твои дела? — высоким, взволнованным голосом спросил сосед.

— Все хорошо, — просто улыбнулся Дин, отламывая кусочек еще теплого домашнего печенья.

— Точно? Ты же скажешь мне, если что-то пойдет не так? Если произойдет что-то особенное или страшное, правда?

Дин понял, что Адам откуда-то знает о вчерашнем вечере и волнуется не меньше, чем лошадиное семейство. Интересно, что именно ему известно?

— Конечно, Адам! Если меня начнет осаждать жаждущий мести призрак или какая-нибудь маниакально настроенная овца, я попрошу о помощи, не сомневайся!

— А я не шучу, — вздохнул тот. — Зря ты думаешь, что здесь нечего опасаться.

— А что, меня могут утащить не только злые лошади, но и еще какие-нибудь феи или лепреконы? — невинно поинтересовался Дин.

Адам едва заметно вздрогнул и помрачнел.

— Совсем ты несерьезно воспринимаешь наш край. Зря ты так, как бы не пришлось потом горько сожалеть.

Дин постарался перевести разговор в более спокойное русло, и вскоре Адам ушел, оставив после себя не только миску печенья, но и смутное ощущение беспокойства.

Приближалась зима. Дин не думал, что сможет различить ее после всего холода, что он уже пережил здесь, но он ошибался. Дни стали короче лягушачьего хвоста. Рассвет начинался поздно, и после обеда медленно превращался в сумерки. В разговорах с Бреттом Дин шутил, что рискует стать популярным в сфере готической фотографии. Зато акклиматизация наконец-то закончилась, потому что насморк и озноб прошли и пропали без следа. Наверняка тут не обошлось без помощи чайного сбора мистера Каллена. Теперь Дин без опаски снимал и на берегу, и на скалах, порой балансируя на самом краю — потому что знал, что за ним постоянно следит некто сильный и быстрый, и он горячо дышит ночами, пускает в небо кольца дыма и умеет плавать в ледяной воде. Серия с семейными снимками пополнилась фотографиями Ричарда, Адама и его деда, обитателями маяка (кроме Сары). Еще немного — и можно начинать планировать собственную выставку. Бретт показывал ему через камеру цветущий Окленд, маленький садик родителей, Мишель хвасталась успехами дочки, сосед интересовался, не собирается ли Дин возвращаться. А он не знал что отвечать. Как-то незаметно получилось, что тот, прежний Дин был другим, а новый совсем не тот, хоть и похож на прежнего как близнец. Однажды утром, когда мимо окна пролетали, тая прямо в воздухе, одинокие снежинки, Дин стоял на кухне и сцеживал кофе. Ему послышалось что-то снаружи, и он выглянул в окно, но увидел только обрыв и море внизу. Почему-то в этот момент он впервые подумал, что теперь его место — здесь. Ощущение тут же испарилось, пропало, но Дин не мог не думать об этом с тех пор. Что, если и правда… В Окленде остались его вещи, книги, всякие мелочи, которые не берут с собой в поездки. Связи тоже. А здесь? Начинать все сначала — или попробовать увязать контакты через интернет, которым опутан мир?

От беспокойных мыслей не оставалось и следа, когда на пороге его дома появлялся Эйдан. Как всегда хмурый, в темном пальто, с сигаретой в зубах — при виде Дина он расцветал улыбкой и становился самым милым парнем на свете. Все заботы и сомнения исчезали с ним рядом, хотя было нечто, о чем Дин говорить не хотел. Ни с кем.

Почти каждую ночь он видел один и тот же сон, про весну, голубую воду и женщину на берегу. Теперь там появились детали — Дин знал, что это он подходит к ней, что идет он босиком, чувствуя щекотку травы на стопах, и видит насквозь, как шевелятся в земле корешки и луковицы, пускаясь в рост. Каждый раз он оказывался немного ближе к ней, но не подходил к самому краю. Этот сон был спокойным и тихим, но утром, просыпаясь в одиночестве, Дин чувствовал неясную тоску и желание лечь спать снова, чтобы увидеть сон опять.

— Дин, какие планы у тебя на Рождество? — поинтересовался Ричард однажды утром в конце ноября, завтракая у Дина в теплой столовой.

— Если честно, еще не думал. Надо бы к родителям съездить, но я не уверен. Все же это довольно дорого, мне бы не хотелось тратить то, что я с таким трудом собираю здесь. Может, останусь дома и попробую приготовить гору мяса?

— Хм, план отличный. В городке у нас будет традиционная ярмарка, еще наряднее, чем осенью, так что скучно не будет. И я думаю, что тебе даже придется выбирать между приглашениями от соседей на праздничный ужин, — дядюшка подмигнул.

— Ох, это был бы кошмар, если честно! Мне не хочется никого обижать, но я совсем не хочу оставаться дома один в Сочельник! Может, тогда на самом деле имеет смысл улететь в Окленд…

— Я бы на твоем месте поспешных решений не принимал. Подожди, осмотрись, подумай спокойно, чего бы хотелось тебе самому. Если надумаешь улетать — сообщи мне, пожалуйста, чтобы я имел возможность спланировать поездку в аэропорт, проводить тебя.

— Спасибо большое, Ричард, я обязательно сообщу, как только приму решение!

На рынок поехали вместе. Ассортимент к зиме несколько оскудел, но Миранда по секрету рассказала, что в декабре начнут появляться домашние заготовки, конфеты и пряники, приготовленные специально для праздничного стола, и тут нужно быть расторопным, чтобы успеть схватить самое вкусное. Дин обещал ей быть настороже и непременно успеть набрать угощений.

За два дня до начала декабря Адам зашел с утра и подтверждая опасения, официально пригласил Дина к себе в гости на праздничный ужин.

— Мы с дедом и другими родственниками очень надеемся увидеть тебя у нас, — радостно улыбался сосед, весело глядя на него.

— Адам, спасибо, мне очень приятно! Я не могу обещать пока, потому что не знаю своих планов: может быть, придется улететь в Новую Зеландию, — но постараюсь вас не разочаровывать!

— Рождество в Окленде ты отмечал уже много раз, а здесь еще не видел, — кивнул Адам. — Будет здорово, если ты останешься. Может, тебя уже пригласили и ты не хочешь отказывать?

— Нет, меня пока не приглашали. Я думал лететь домой или отмечать праздник с Ричардом.

— Просто я знаю, что другие твои соседи, — Адам нейтрально указал в сторону маяка, — Рождество не отмечают, поэтому, если ты надеешься на приглашение от них…

— Нет же, Адам! Мне незачем обманывать тебя, ничего я не жду. Просто не решил, хочу ли я домой настолько, чтобы потратить кучу денег на билеты.

— Вопрос в том, что считать домом. Ну хорошо, в любом случае сообщи, когда примешь решение. Мне бы хотелось, чтобы ты пришел!

— Да, спасибо, — Дин постарался улыбнуться потеплее.

В глубине души он надеялся, что Эйдан предложит что-нибудь, и теперь эта надежда медленно таяла. Время шло, но ничего не менялось, нужно было брать билет или принимать приглашение соседей. Дин решил поговорить с Эйданом вечером и выяснить все мимоходом, прежде чем сделать выбор.

Глава 17

Эйдан появился поздно, и не своим ходом. Сперва раздался мягкий рокот работающего мотора, который быстро затих, и Дин с интересом выглянул в окно: он хорошо знал, как рычит джип Ричарда, как похрипывает двигатель старенького доджа Миранды, да и на звук машины Адама это не было похоже. Эйдан уже вышел из своего дивного автомобиля и доставал с заднего сиденья пакеты. Улыбнувшись сам себе, Дин взял с полки вторую чашку.

— Ничего себе, Эйдан, ты что же, ездил за покупками? — спросил он, не оборачиваясь на звук открываемой двери.

— Конечно! Иначе мы рискуем в Сочельник питаться твоей ужасной кашей и сухими лепешками, а запивать остатками кофе! Да и рынок до Нового года работать не будет, так что...

Чайная ложка выпала из рук Дина с громким звоном, он ошалело уставился на Эйдана.

— Сочельник? Мы... да ты же... О господи, — Дин сел на табуретку, хватая воздух ртом.

— Что такое? — заволновался Эйдан. — Ты не хочешь?

— Дело не в этом! — воскликнул Дин, продышавшись. — Ты мог бы сказать об этом, чтобы я был хотя бы в курсе? Эйдан, вы же не отмечаете Рождество, и я собирался заказывать билеты в Окленд уже утром!

Лицо Эйдана вытянулось, он поставил на стол последний пакет и потерянно посмотрел на Дина.

— Прости... я не подумал, что у тебя могут быть другие планы. Решил, что мы будем вместе. Но ты, конечно, хочешь повидать близких, я понимаю, — он тяжело вздохнул.

— Нет, вовсе нет! Я буду очень рад остаться с тобой, просто Адам сказал, что вы не празднуете, я и не ждал, а одному оставаться не хочется!

— Адам сказал? Хм. Приглашал к себе? — Эйдан нахмурился.

— Да, но мне к ним идти не хочется. Поэтому я подумал, что попробую спросить тебя сегодня, и с утра возьму билеты домой.

— Ну, вот и мой ответ, — Эйдан кивнул на батарею пакетов, занимавших стол. — Это я взял только то, что может храниться! Мясо и прочее надо брать ближе к делу. Мы и правда раньше не отмечали, но потом дед сказал, что раз уж живем как люди, то и праздники отмечать стоит. Так что у нас даже елка будет, наверное. Ну и там все остальное: подарки, угощение. Они там без меня на маяке сами справятся, а я с тобой хотел, вместе...

Дин подошел к нему и обнял.

— С удовольствием! Давай только Ричарда позовем, а то он совсем один?

— Давай, хотя у него будет самое удобное Рождество. Он отметит с рыбаками, с фермерами, с соседями по очереди, как всегда, и тут еще мы! И нигде посуду мыть не надо, готовить и выносить мусор! — рассмеялся Эйдан. — Зато мы можем увидеть, как он пляшет! Это нечто, уверяю тебя — в жизни так не хохотал! Его пригласим, а остальные сами явятся, так что это я даже мало всего привез, понадобится еще.

Эйдан посерьезнел и углубился в расчеты.

— То есть у меня есть шанс отравить моей стряпней половину графства? Класс! Ох, Эйдан, ничего же нет! Где у вас берут елки? У меня здесь ни украшений, ни гирлянд...

— А ты на чердак заглядывал? Думается мне, ты еще не все знаешь о своем доме. Советую проверить большие коробки, особенно те, на которых есть надписи. Одна совершенно точно подписана «Рождественские украшения», — с умным видом сказал Эйдан, выгребая из пакетов содержимое.

Дин смотрел, как стол постепенно заполняют банки с сардинами, ананасами и вишней, горы специй, пакеты с кофе и травяным чаем, как ширится постепенно батарея бутылок и обрастает причудливыми башнями замок из сладостей.

— Ты уверен, что мы это съедим, Эйдан? Хотя бы за год…

— А я-то как раз волнуюсь, что мало. В холода все время есть хочется, — проворчал тот, пересчитывая банки.

— Слушай, у тебя же особая диета, как ты будешь за столом, особенно с посторонними? — опомнился Дин.

— Насчет этого не переживай, я могу что угодно проглотить. На время, конечно, потом выплюну. Мы пользуемся этим, когда нужно что-то с собой принести, как в кармане. Просто постараюсь поменьше есть, а выпивка у меня неплохо усваивается.

Эйдан ослепительно улыбнулся и вылил в себя полчашки кофе разом.

Днем Дин полез на чердак. Помещение было темное и низкое, он не сразу нашел, где включается свет. Зато после этого Дин понял, куда делись вещи дедушки. Пыльный пол оказался заставлен коробками и ящиками, кое-где виднелись надписи. Яркие и четкие маркерные буквы были, должно быть, нанесены рукой аккуратного Ричарда, более старые и блеклые этикетки делали другие люди, может, сам дед. «Книги из гостиной», «Праздничные бокалы, хрусталь», «Бумаги с рабочего стола», — читал Дин, склоняясь над упаковками. Коробка с надписью «Рождество» нашлась в глубине, она стояла чуть особняком и была подклеена золотистым скотчем с углов. Пришлось возвращаться вниз за фотоаппаратом: не у каждого дома хранится само Рождество в старой коробке. Чуть позже, спустив находку вниз, Дин разбирал ее содержимое, выкладывая сокровища на диван. Ему очень понравились старые гирлянды из мелких пузатых лампочек и стеклянные шарики ручной работы — чуть неровные, с вкраплениями цветного стекла, блесток и крыльев насекомых. На гроздья винограда с листьями, целиком сделанные из гнутого лакированного картона, было страшно дышать. Блестки и стеклянная крошка облетали с них при каждом движении, поэтому вскоре диван приобрел очень праздничный вид. Дин до ночи разбирал неожиданно свалившееся на него богатство, придумывая, куда можно это повесить, поставить или положить. Он чувствовал себя так, словно попал в детство и ждет Рождество, как семилетний малыш.

В ночи явился Эйдан. Он привез еще гору запасов и бодро принялся распихивать провиант по шкафам и кладовкам. Дин начал волноваться, что планируется как минимум ядерный взрыв — в противном случае, еду пришлось бы уничтожать весь следующий год.

— Эйдан, куда так много? И потом, — Дин покосился на копченый окорок, благоухавший на всю кухню, — куча еды испортится!

— Дааа? — Эйдан сделал интересные глаза. — А мне кажется, что кто-то решил зажать день рождения! Поэтому я сам все купил и пригласил гостей. Надеюсь, ты завтра не собираешься валяться в какой-нибудь луже допоздна, фотографируя занимательных букашек полдня кряду?

Дин смутился. Он не слишком любил отмечать этот день, поэтому никого не ставил в известность о дате. Теперь же выяснялось, что не избежать не только праздника, но и неведомых гостей.

— Ты откуда узнал?

— Ну Дин, ты что? Я же невероятная морская лошадь с суперспособностями! Я даже трусы красные купил! — надулся Эйдан важно. — А вообще у Ричарда спросил, он все даты наизусть помнит.

— Ого, ничего себе лошадиные способности! — рассмеялся Дин.

— А ты думал! Я предполагал, что ты скрытный жук и захочешь отмечать свой праздник один, но не могу позволить случиться этой несправедливости!

— Да уж, ничего от вас не скроешь. И кого ты… пригласил?

— Не бойся, только тех, кому ты будешь рад. Обещаю, тебе понравится! — воодушевленно отозвался Эйдан, задвигая последние продукты в холодильник.

— И что мне можно делать завтра? Уходить нельзя, я правильно понимаю?

— Только погулять вокруг дома. Мало ли что может случиться, все же такой праздник — день рождения нашего надзорного! Нельзя угадать, что произойдет, — Эйдан подмигнул.

Дину не стало ни легче, ни спокойнее от его слов, всю ночь он ворочался и не мог глубоко уснуть, болтаясь на границе забытья. Красивый сон не приходил, от этого делалось тоскливо и пусто, и под утро Дина разбудил Эйдан.

— Ты чего? Что случилось? Ты плачешь?

Дин потрогал лицо с и удивлением понял, что Эйдан прав. Похоже, что тот сон был всерьез необходим ему, за это время он стал обязательным продолжением каждого дня. Нужно было как-то избавиться от этой зависимости, но думать лучше потом, без Эйдана. А то снова панику поднимет, всего-то из-за сна! Приняв решение, Дин снова устроился под одеялом и закрыл глаза.

До утра он спал чутко, урывками, чтобы не беспокоить больше Эйдана. Тот немного полежал с ним рядом, пока Дин не стал дышать ровно, а потом осторожно выбрался из кровати и дремал стоя, склонив голову на грудь.

Проснулся Дин в одиночестве, в пустом доме. Эйдан уже умчался, оставив на столе записку: «Доброе утро! Выспись как следует, день будет долгим. До обеда ты свободен, но на всякий случай не уходи далеко. Целую, твой коняшка!»

Дин улыбнулся и отправился готовить кофе. Интересно, кого Эйдан позвал? Наверняка своих родных, Ричарда. Может, еще кого-то? Вряд ли Адама, они не ладят. Хотя чего тут гадать — скоро все станет ясно.

Ноутбук Дин решил не включать, чтобы не отвечать на поздравительную почту: лучше сделать это позже, зато все сразу. В телефоне уже скопилось несколько сообщений и пропущенных звонков. Странно, что Бретт еще не звонил, обычно он первый, прямо в полночь начинал поздравлять любимого брата. Хотя с этой разницей часовых поясов он мог и пропустить нужное время, ведь его полночь наступила гораздо раньше.

Дин решил после завтрака прогуляться неподалеку, поснимать морские виды. Тишина немного угнетала, и снова всплыли неясные мысли завести собаку. С одной стороны, уже есть конь, но он же не всегда рядом. А так дома будет кто-то живой и теплый постоянно.

Снаружи было как всегда: пасмурно, холодно и ветрено. Над морем зрели сизые тучи, клубились и выпускали длинные отростки в сторону берега, будто угрожая. На маяке Дин не заметил ни света, ни движения, хотя смотрел через дальнобойный объектив. Должно быть, они отправились на охоту или отсыпаются после нее.

Виды моря среди камней сегодня получались грозными и мрачноватыми. Дин сам себе удивлялся: он вовсе не мастер эпичного фото, а тут вдруг... Песчаные дорожки между камней мокро похрустывали под ногами, над волнами стонали чайки, и Дин не сразу услышал, что кто-то его зовет.

— Дин О'Горман, где ты прячешься? — раздалось прямо над обрывом.

— Эй, я здесь! Работать пытаюсь, — Дин отсалютовал Миранде фотокамерой и улыбнулся.

— С днем рождения! Я пришла помочь с уборкой и столом!

— Ох, спасибо! Но не стоит, я вполне справлюсь сам, — Дин смутился и стал подниматься по тропинке наверх.

— Не справишься! У тебя праздник, так что только положительные эмоции, — улыбнулась соседка. — В общем, отказ не принимается! Идем, покажешь фронт работ.

В течение следующих нескольких часов домик Дина подвергся самой тщательной уборке и частичной перестановке. Ричард приехал тоже, и просунул голову в дверь как раз в тот момент, когда Дин и Миранда вместе раздвигали обеденный стол.

— Зачем такой большой? Неужели нам не хватит места так? — пыхтел счастливый именинник.

— Конечно же, нет, нас будет человек пятнадцать! — отозвался вместо Миранды Ричард.

— Как… пятнадцать? — Дин охнул и уронил свою половину стола из рук. — Да я и не знаю здесь столько народу!

— Просто не думай об этом, ладно? — Ричард взялся за край, помогая переставить стол удобнее. — Я обещал Эйдану, что не выдам его планы, и слово свое постараюсь сдержать!

Дин почувствовал холодок на коже. Он понятия не имел, что там задумал Эйдан, но ему стало немного страшно от предчувствия возможных масштабов бедствия.

Они расставили мебель (дополнительные стулья привез из дома предусмотрительный Ричард), Миранда с радостью занялась сервировкой стола.

— Не волнуйся, Дин, все будет хорошо! — Ричард успокоительно улыбнулся.

— Я надеюсь. У меня вряд ли получится так весело, как у вас принято на праздниках, — пожал плечами Дин.

— Не думай об этом. Мне кажется, Эйдан все устроит сам. Он очень хорошо относится к тебе.

Вскоре послышалось урчание мотора большого автомобиля. Выглянув в окно, Дин увидел тяжелый дорогой внедорожник.

— И кому бы он мог принадлежать, интересно? — пробормотал он, смешно закатывая глаза.

Из машины катапультировались Крэйг и Люк, и вдвоем выгрузили причину, по которой не смогли дойти пешком: три двадцатилитровых бочонка пива.

— С днем! Куда ставить малюток? О, привет, соседи, как жизнь? — Крэйг был энергичен и бодр как никогда.

— С днем рождения, Дин! Надеюсь, у тебя все хорошо, — Люк мягко улыбнулся, пожимая руку именинника.

— Да, спасибо, ребята! О господи, сколько пива! Давайте его сюда, к стене, чтобы никто не сшиб случайно!

Следом за парнями появились девушки. Уилс расцеловала Дина от души, а Сара вполне вежливо поздравила и пожала руку. Мистер МакКеллен прибыл чуть позже, в компании доктора Каллена и Тыковки. По случаю праздника на кошке был бант с бубенчиком, а сам местный врачеватель оделся в коричневый костюм и ботинки с цветочками.

Дин недоумевал, куда запропастился Эйдан, но члены его семьи отвечали уклончиво.

— Скоро будет, — махнул рукой Крэйг. — Не волнуйся о нем.

— Он поехал в Дублин за важной частью подарка, Дин. Без этого ничего не получится, — хитро улыбнулась Уилс.

Ричард тоже усмехался в сторону, он явно был в курсе дела.

Не то чтобы эта таинственность сильно пугала: Дин просто думал о том, что вряд ли сможет отплатить Эйдану тем же.

В гостиной стало людно и шумно — пиво и соленые закуски пошли отлично. Соседи общались и смеялись, Тыковка посчитала своим долгом обойти и одарить любовью всех присутствующих. Дин не сразу услышал стук в дверь, гостям пришлось использовать силу своих кулаков.

— Ох, бегу! Извините, так шумно, — Дин распахнул дверь, держа в одной руке пивной бокал.

Снаружи оказались довольный и нарядный мистер МакКой и очень смущенный Адам. Оба с ног до головы в плащах и с зонтами: снаружи пошел ледяной дождь.

— С днем рождения! Мы можем войти?

— Конечно, входите! Я очень рад вам! — Дин забрал у гостей мокрые зонты и дождевики, чтобы высушить в холле.

— Мы опоздали? Праздник уже начался? — Адам взволнованно смотрел вглубь дома и краснел.

— Нет, нет, пока только закуски и пиво, — успокоил его Дин, — мы ждем Эйдана, его за чем-то понесло в Дублин.

— О, ничего себе! Должно быть, дело очень важное, — с понимающим видом закивал мистер МакКой.

Старичок явно был настроен поговорить, и Дин оказался занят на весь вечер, если бы тот не заметил в гостиной двух подходящих собеседников.

— Йен! Джон! Вы оба тут, вот это новость! А я-то собирался быть самым старым пнем на вечеринке, — радостно заворчал он, шустро шаркая к дивану.

— Дин… я бы хотел подарить мой подарок, пока никто этого не видит. Ты не обидишься?

Адам мял бумажную упаковку и отводил взгляд. Видно было, что ему непросто решиться, но Дин не мог понять, в чем проблема.

— Конечно нет, я вообще не слишком жду подарков! Мне важнее, что вы все отложили дела, чтобы провести со мной вечер, и что ты ради меня пересилил нелюбовь к ребятам с маяка, — как можно дружелюбнее улыбнулся он.

— Знаешь, после такого приглашения я просто не мог отказаться. Эйдан лично пришел и очень просил, чтобы мы были, — Адам улыбнулся в ответ.

— А мне ничего не сказал! Наверное, хотел сюрприз сделать. Страшно подумать, что он ищет в Дублине!

— Этого я не знаю, но надеюсь, что он не задумал ничего опасного. Вот, это тебе от меня, — Адам вручил сверток Дину, коротко вздохнув. — Сам сделал.

— Тогда это вдвойне ценная вещь, что бы там ни находилось, — Дин потянул за конец шнурка.

Подарок был довольно тяжелым, открывать пришлось очень осторожно, чтобы не уронить. Внутри оказалась декоративная шкатулка с крышкой из цветного стекла и затейливыми ключиками в передней стенке.

— Она играет разное, в зависимости от того, каким ключом заводить, — шепотом пояснил Адам. — Мне не хочется, чтобы ее видели другие люди.

— Это прекрасный подарок, — похвалил Дин. — Большое спасибо, Адам! Я сейчас уберу ее в спальню и буду слушать в одиночестве, обещаю!

— Спасибо. Извини, что я тут со своими условиями… это же твой праздник.

— Все в порядке, Адам! Правда!

Из комнаты выглянула Уилс.

— Мальчики, все в порядке?

— Да, да, мы сейчас идем. Был небольшой вопрос насчет… эм… аренды земли.

— Эйдан написал, что едет, — Уилс помахала телефоном, — а из кухни изумительно пахнет печеным гусем. Там ничего не нужно сделать?

— Черт, я чуть не забыл! Спасибо, я сейчас проверю, только вот отнесу!

Дин зашел в спальню и убрал шкатулку в ящик тумбочки. Он обещал Адаму, что рассмотрит подарок один.

Гусиный пирог в духовке как раз подоспел. Без Миранды Дин не справился бы с рецептом, и теперь убедился, что не зря послушал ее: запах стоял просто волшебный.

— Эйдан скоро? Не хочется начинать без него.

— Скоро! Как раз успеешь остудить немного и вставить свечки, — отозвалась Уилс.

— Но у меня нет свечек! И торта-то нет, если честно, — развел руками Дин.

— Свечки мы принесли с собой, не переживай! А пирог вполне сойдет за торт, у нас тут все взрослые детки. Давай помогу воткнуть и поджечь?

— Ох, как двусмысленно! — Дин рассмеялся. — Идет, помогай!

Они успели расставить свечки по всей поверхности пирога и зажечь их. Блюдо несли в гостиную, когда раздались приглушенные голоса снаружи, а потом кто-то с силой забарабанил в дверь.

— Я сейчас! — крикнул Дин, оставляя пирог на попечение Уилс. — Эйдан, что так долго?

Он распахнул дверь, ожидая увидеть своего коняшку в окружении клубов сигаретного дыма, но на пороге стоял вовсе не Эйдан.

— Да как вы тут вообще живете?! Адов дождь не переставая, ветер, сбивающий с ног, вместо дорог — грязное месиво, и везде указатели на демоническом языке!!! Я чуть не умер от тоски и онемения ног, пока долетел до Лондона!!!

Зимняя шапка была натянута гостю до самого носа, синего и недовольного. Поверх родной красной куртки он накинул пуховик Эйдана, и узнать человека было бы непросто, если бы это был кто-то другой.

— Бретт! — Дин стянул с брата шапку и обнял его.

— Оу, братишка, полегче! Ты тут стал совсем похож на местного! А постарел-то как! Сколько тебе исполнилось — двести? Двести пятьдесят?

— Еще один О'Горман, — пискнул Адам, роняя вилку.

— С днем рождения, — улыбнулся Эйдан, дымной тенью вырастая из пелены дождя.

Глава 18

Праздник прошел на удивление легко и приятно. Соседи позволяли себе разве что умеренную пикировку за столом, Бретт здорово отвлек всеобщее внимание. Остальные только слышали о младшем брате Дина, поэтому им было вдвойне интересно. Очень усердствовал в расспросах Адам, но к концу вечера Бретт больше всего спелся с Крэйгом, что неудивительно: тот постоянно подливал пива дорогому гостю.

Запасы еды Дина обогатились тремя коробками печенья, двумя бутылками вина и изрядным кругом домашнего сыра. Кроме этого, среди подарков оказались дивная кружевная скатерть (Дин немедленно решил отправить ее маме), новые шпингалеты на окна (практичный дядюшка Ричард был в своем репертуаре), дружеский укус от Тыковки и защитный комплект для штатива: противоскользящие насадки на ножки и складной закрепляемый зонт.

Горячее бедро Эйдана касалось Дина, минуты тепла и покоя сливались в часы и растворялись над головами, вместе с произнесенными словами и невысказанными мыслями. Первой ушла Миранда, многословно распрощавшись со всеми. Она сопротивлялась, но ей все равно впихнули с собой кусок пирога, серьезный шмат мяса и три бутылки новозеландского пива, приехавшего с Бреттом. Следом ушли оставшиеся девушки, в чем виновна была, конечно, Сара, вздыхавшая весь вечер. Уилс торопливо извинялась у двери, и Дину пришлось ее заверить в том, что он вовсе не обижен. Мистер Каллен засобирался с ними, потому что его кошка стала проситься на улицу по своим делам. От сопровождения он отказался, но короткий кивок Уилс означал, что она присмотрит за пожилым господином на всякий случай. После Дин уже не очень хорошо помнил, когда их покинули Люк и Крэйг, словно растворившиеся в дождливой мгле снаружи. Адам с дедушкой, Ричард и мистер МакКеллен просидели до ночи, общаясь. Дин уже начал задремывать на плече у Бретта, когда они, наконец, собрались уходить.

— А ты, Эйдан? — невинно поинтересовался Адам, хлопая глазами.

— Я помогу парням с посудой, — с самым серьезным видом отвечал тот. — Им наверняка охота пообщаться, а не заниматься уборкой.

— Тогда, может, и я останусь, помогу? — Адам прекратил застегивать куртку.

— Ну что ты, что ты! Это очень благородно с твоей стороны, но Эйдан справится. Ему полезна трудотерапия, — ласково улыбаясь, мистер МакКеллен подталкивал всех к выходу.

— Класс! — заключил Бретт, растягиваясь на диване во весь рост. — Теперь я понимаю, чего ты не рвешься домой!

Он шумно зевнул и уже вскоре начал похрапывать.

Сонный Дин с помощью Эйдана собрал посуду, сунул спящему брату подушку и одеяло, проверил запас пива на утро. Под потолком еще парила слабая дымка праздника, а на запотевших стеклах можно было рисовать. Луч маяка приглаживал морские волны сквозь сплошное полотно дождя, на улице в такую погоду было неуютно и капельку страшно. Дин подумал, что уже не сможет забыть, как это выглядит: темная чаша моря, в которую льется нескончаемым потоком монотонный дождь, а золотая соломинка маяка помешивает получившийся коктейль.

Бретт обнимал во сне одеяло и сладко причмокивал. Эйдан неслышно подошел и встал рядом, Дин увидел его силуэт в отражении стекла.

— Ну что, идем спать тоже?

— Спаааать? Ты уверен? — Эйдан развернул его к себе, сгреб в объятья и жарко задышал в ухо. — Тут кое-кто еще не сыт!

— Ох, Эйдан, — Дин прошелся пальцами по его спине, — я так благодарен тебе за все! Как ты Бретта-то достал?

— Пфф, вот уж пара пустяков, ему самому интересно было! Надеюсь, праздник удался, и тебе нравится здесь, — Эйдан поцеловал Дина в волосы. — Идем в душ или сразу в спальню?

— В душ! Не люблю спать грязным. Можно вместе, — улыбнулся Дин.

Он старательно пропустил мимо ушей фразу о том, что ему нравится здесь. Пока было сложно и страшно признать, что он на самом деле, кажется, собрался остаться в Ирландии навсегда.

Утром Дин встал довольно поздно. Голова немного трещала, мир покачивался. На кухне обнаружился Бретт в трусах с комиксами, сражающийся с кофеваркой.

— Как работает эта дьявольщина?

— Не парься, свари на плите, — Дин зевнул, доставая бутылку из утреннего НЗ пива. — Эйдана нет?

— Убежал минут сорок назад. Топал при этом как конь, — фыркнул Бретт.

— Как конь он может!

— Именно! Я вообще чуть инфаркт не словил, когда он вместо тебя в скайпе нарисовался! Думал, глюки у меня, и твои фотки со мной разговаривают.

— Так вот как вы с ним сговорились! — покачал головой Дин, усмехаясь.

— Да мы даже не сговаривались толком. Он просто спросил, я ли это и свободны ли у меня эти дни. Я с перепугу сказал, что да, тогда твой Эйдан потребовал мои паспортные данные и сказал, что берет мне билеты и с документами все уладит… А я как раз с вечеринки был, соображал плохо. Вот и получилось все само как-то.

— Бретт, ты просто дал свою информацию незнакомому парню?

— Ну почему незнакомому — я его видел у тебя на фото! — он наконец-то запустил кофеварку, по случаю чего вид имел гордый и довольный. — Думаю, он очень тебя любит: билеты были нифига не дешевые.

— Его родители — нефтяные магнаты, — рассеянно улыбнулся Дин, покачивая в руке бутылку пива.

За окном был виден берег, туманный и мокрый после ночного дождя. Силуэт черного коня проступал сквозь пелену мутным видением.

Оказалось, что Бретт приехал всего на три дня: работа не позволяла пропускать больше недели, а перелеты выходили долгими. К счастью, смотреть здесь было не так уж много чего. После завтрака и возвращения Эйдана все вместе отправились в городок. На площади как раз заканчивали установку предрождественских лотков, некоторые прилавки уже были украшены. Закупились совсем немного, ведь еды дома остались горы. Бретт почти не мерз: Эйдан притащил ему с маяка теплый пуховик. Ближе к обеду встретили Крэйга и Люка, которые случайно (тут Эйдан недоверчиво вздернул бровь) оказались в этих краях. Устроились в местной пивной, и Дин с интересом наблюдал, как ловко водяные кони притворяются людьми. После еды прогулялись еще немного и отправились домой. Дин и Бретт готовили мясо по-маорийски, как дома, а соседи не давали им скучать.

— Странно, что Адам не пожаловал, — прошептал Эйдан в темноте, когда Дин уже засыпал.

— Угу...

Из гостиной доносился заливистый храп Бретта.

На другой день Эйдан работал, и братья сами ездили по окрестностям. Залезли на маяк, спустились на камни прибрежья, потом добрались до пристаней.

— Это отсюда ты сверзился в детстве? — спросил Бретт, задумчиво глядя в темную воду.

— Кажется, да. Я плохо помню, если честно.

— Страшно. Понятно, почему родители больше не посылали нас сюда.

— А теперь я сам послался, — улыбнулся Дин. — Идем, доедем до Ричарда, у него много старых фото, и там место красивое.

Тихая вода бухты будила воспоминания, после этого визита стало неспокойно. Дин слабо хмурился и пытался собрать в голове осколки воспоминаний, но память услужливо подсовывала только смутные видения, даже не картинки, а их обрывки. В этих местах сильное подводное течение; говорили, что его понесло в глубину. Вспомнить не получалось, разве что чувство ужасного страха и блики света на поверхности…

Бретт должен был улетать на следующий день, поэтому общим советом решили, что сразу после завтрака поедут в Дублин, погуляют там, посмотрят город. Потом Бретт отправится в аэропорт, а Дин и Эйдан — обратно. Вечер получился тихим и домашним.

— Вы смотритесь как семейная пара, — с улыбкой сказал Бретт за ужином.

У Эйдана от удовольствия покраснели уши.

Перед сном Дин решил немного прибрать в спальне. Немыслимым образом оказалось, что здесь живет уже достаточное количество вещей, не принадлежащих хозяину дома: футболки Эйдана, свитера Эйдана, брюки Эйдана…

— Пора выделить ему отдельные полки в шкафу, — вздохнул Дин, аккуратной стопочкой складывая трусы своего коня. — И сделать дубликат ключей. Интересно, нас сожгут вместе с домом или позволят уехать с паспортами?

Эйдан не отвечал, потому что отмокал в ванне с солью. По причине отличия его тела от обычного человеческого, процесс мытья в этом виде у него был долгим и непростым. Хотя, возможно, он просто любил поплескаться. Дин научился использовать это время для своих дел, и старался не очень ждать Эйдана — так тот появлялся гораздо быстрее.

Подарок Адама попался на глаза Дину, когда он убирал в тумбочку книги. Тяжелая металлическая шкатулка с резьбой в ирландском стиле имела совсем маленькую полость для хранения под стеклянной крышкой — разве что ключи бы влезли или пачка сигарет. Все основное пространство занимал механизм.

Дин с интересом осмотрел устройство. Ключики торчали на разной высоте и все были разной формы. Судя по всему, они изображали деревья. Дуб, например, имел толстое основание и густую крону, рябина была покрыта шариками ягод. Тонкая береза, шершавая ольха. Вокруг ивы Адам вырезал снежинки, наполовину превратившиеся в цветы. Дин охнул: почему-то это картинка напомнила ему ощущение от того волшебного сна, что преследовал его в последнее время. Он прислушался к звукам из ванной, но, похоже, Эйдан еще не собирался выходить. Шумные всплески и радостные возгласы позволяли предположить, что у него там идет реконструкция Перл-Харбора как минимум.

Дин осторожно взялся за ключик и почувствовал, как металлическая крона дерева потеплела под пальцами. Всего два оборота до упора — и из шкатулки полилась музыка. Простенькая мелодия, тихая, как журчание весенней воды и стук капели, чистая, как голос жаворонка в высоком небе. Дин почувствовал, что его словно пригвоздило к кровати. Он не мог двинуться с места, потому что его сон наконец-то вспомнился во всех подробностях. Ноги ощущали холод утренней травы, на лице оставалось прикосновение свежего ветра. Улыбка женщины была ласковой, она манила и обещала сладость. Дин почувствовал, что ему очень нужно попасть в то место...

— Я готов! — голос Эйдана пробрался сквозь тонкую кисею видения и разорвал ее в клочки.

Дин встрепенулся, неприятно удивляясь смеси эмоций. Он был благодарен Эйдану за пробуждение, но в то же время хотелось ударить его, — за то, что вышел так не вовремя.

Шкатулка лежала на коленях, холодная и молчаливая. Дин поскорее запер ее в ящике тумбочки и потер лицо ладонями.

— Эйдан, ты долго! Похоже, я задремал...

— Ого, да ты у меня соня! — конь появился в дверях, обмотанный полотенцем. — Ничего себе, ты чистоту навел! А мои вещи где?

— Сложил на полки в шкафу. Давно пора, мне кажется.

Эйдан довольно заулыбался.

— Это как настоящая семья?

— Не знаю. Просто... жизнь, — пожал плечами Дин. — Ложимся?

— Да!

Сегодня Эйдан был ласковым и игривым. Он шутливо кусался и щекотал Дина, не забывая покрывать поцелуями его кожу и едва слышно похрапывать от наслаждения, когда тот зарывался пальцами в его волосы.

— Ох, Дин, я так люблю тебя, — шептал Эйдан.

Ответа он не ждал, потому что говорить было невозможно от захлестывающей страсти.

Дин заснул быстро, сам не заметив, когда провалился в мир грез. Ему снилось море с качающимися волнами, убегающая вдаль облачная дорога, серые камни. Маяк стоял, укрытый туманом, как древняя башня, с другой стороны во мгле спала долина. Было тепло, чего давно уже не случалось здесь.

Женщина сидела где всегда, у самого обрыва. Теперь сон был ярче и живее, больше похожий на реальность, и Дин чувствовал, что все вокруг существует только для нее. Она была сейчас центром мира, самой сутью его существования. Ее имя означало «жизнь», и поэтому облака танцевали над ней, ветер играл с ее волосами, а волны тянулись в бессмысленной попытке коснуться ее ног и, отчаявшись, брызгали каплями пены.

— Надзорный, — ласково произнесла она.

— Да, я здесь, — прошептал Дин.

— Я знаю. Слышу, как ты ходишь по спящей земле, как дышишь ветром через свою грудь. Ты дождешься меня?

— Конечно…

Дину никогда прежде не было так легко и волшебно. Он чувствовал себя невесомым, способным взлететь до самой космической черноты, а потом опуститься на дно океана или до самого раскаленного ядра Земли. Сейчас он мог абсолютно все.
Прекрасные глаза женщины смотрели прямо на него, она мягко улыбалась.

— Ты придешь ко мне, надзорный? Возьмешь за руку, войдешь в круг в тот день, когда солнца будет поровну с луной?

Она протянула руку, белую и сияющую, и Дин уже хотел взяться за нее, когда кто-то тяжелый, земной и грубый с силой дернул его за плечи.

— Дин! Ты что же… ох, черт, ты совсем раздет! И босой!

Вырваться из крепких рук не получалось, как Дин ни старался. Кто-то темный тащил его, уносил прочь от прекрасного видения и теплого света. Сделалось очень холодно.

Небо проплывало сверху, темное, предрассветное. Дин медленно приходил в себя, понимая, что он на улице, что Эйдан несет его на руках в сторону дома, мрачный и взволнованный.

— Эйдан? О господи, что произошло?

— Тихо, не говори пока. Зайдем в дом.

Он внес Дина внутрь и, завернув в одеяло, усадил на кухне. Чайник, чашка, ложка быстро появились на столе, и вскоре потянуло знакомым запахом чайного сбора мистера Каллена.

— Дин, ты ходишь во сне? — хрипло спросил Эйдан.

Между его бровей залегла складка, которую хотелось разгладить, выпрямить.

— Нет, никогда прежде не замечал этого за собой. Вот Бретт ходил в детстве, но недолго: до тех пор, пока его не поймали за кражей конфет из ящика. Потом у него очень болела попа притворяться лунатиком, — Дин усмехнулся.

— Я поймал тебя у самого обрыва. Еще пара мгновений, и я мог бы не успеть. Понимаешь?

Дин глотал обжигающий напиток, не чувствуя вкуса. Его пугало серое лицо Эйдана.

— Прости… я не нарочно это сделал.

— Я знаю, просто очень испугался. Боялся потерять тебя, — Эйдан потер лицо ладонями. — Ты помнишь, что тебе снилось?

— Да. Я впервые очень хорошо помню, что мне снилось, с тех пор, как это началось, — Дин и сам удивился этому. — Я вижу женщину, одну и ту же. Она ждет меня на берегу, вокруг весна. Этот сон повторяется, он очень приятный! Мне так хорошо там! Снится часто, но почему-то утром я вспоминаю только общее впечатление, никаких деталей.

Эйдан хмуро слушал его, постукивая пальцами по разделочному столу. Никогда еще Дин не видел его таким взволнованным.

— Ты помнишь, где и как ты видел эту женщину впервые?

— Хм… сложный вопрос! Я уверен, что знаю ее, но вот откуда… — Дин задумался.

Он уже согрелся, и страх, начавший было зарождаться в его животе, снова утих.

— Может быть, ты видел ее в городе, или когда-то раньше, — перечислял Эйдан, надеясь помочь.

Шлепанье босых ног послышалось из холла, в двери показался заспанный Бретт.

— Вы чего тут торчите? Ранний завтрак или военный совет?

Он щурился от света и пошатывался, и при входе в кухню предсказуемо споткнулся о порожек. От падения Бретта спасла полка с посудой, висевшая у двери: он успел ухватиться за нее в последний момент. Стаканы внутри жалобно звякнули, и Дин невольно вспомнил фразу, сказанную Крэйгом. «Они вечно дребезжат чем-то, как будто таскают с собой старый буфет с хрусталем». Они. Феи.

— Эйдан, я вспомнил! Эта женщина — я видел ее во время праздника, у костра! Она была с теми, кто проходил мимо — всплыла прямо перед моим лицом!

— О, так вы тут женщин обсуждаете, — присвистнул Бретт. — Интересная у вас жизнь. Ничего, если я пойду досыпать? Вы не обидитесь?

Не очень-то ожидая ответа, он стянул со стола банку с печеньем и ушлепал обратно в гостиную. Через несколько секунд скрипнул диван.

Эйдан стоял с закрытыми глазами. Казалось, что он испытывает сильную боль, хотелось обнять его и успокоить. Наконец он покачал головой и с трудом выдавил:
— Дин, скажи мне, эта женщина говорила что-нибудь?

— Да. Она постоянно повторяет, что ее имя означает «жизнь». А, еще просила дождаться ее.

— И что ты ответил?

— Я сказал, что дождусь, кажется. Потом она спрашивала что-то еще, вроде, приду ли я на берег и возьму ли ее за руку в какой-то день, где солнце что-то делает с луной… черт, не помню точно!

— А ты?

— А я не успел ответить, ты меня схватил и утащил, — улыбнулся Дин. — Эйдан, ну что с тобой такое, почему ты так волнуешься? Это просто сны…

— Это не просто сны, Дин! Здесь не бывает просто снов! Прибрежье — это граница между миром людей и миром тех, кого люди отвергают, поэтому все здесь имеет значение. Это женщина, похоже, одна из сестер Летнего Короля. Она вернется весной, и собирается забрать с собой тебя!

Дин похлопал глазами. Он чувствовал себя героем сказки, реальность происходящего никак не могла достучаться до его мыслей.

— Ну… она же не может просто взять и… или может? Эйдан?

— Дин, ты же наверняка читал легенды о людях, попавших в страну фей? Они все делают сами, их манит волшебство. Приходят, переступают круг, пробуют еду и питье — и все! Забывают обо всем, что знали и любили в этом мире, и идут за своими новыми хозяевами в волшебные холмы. И если возвращаются — то глубокими стариками, — Эйдан отвел глаза и кусал губы.

— Постой, но я же надзорный! Не очень понимаю свою роль, но это что-то значит? Меня не могут просто взять и увести, это же нарушит какое-то равновесие или вроде того?

— Дин, если Летний Король позволит ей, то могут. Они выше всех этих законов и правил, они — живое дыхание нашей земли. Конечно, я должен был догадаться, что ты привлечешь их внимание, — Эйдан вздохнул.

— Класс! И что теперь делать?

— Ну… может, тебе вернуться в Окленд? — с несчастным видом предложил Эйдан, явно ненавидя себя за эти слова.

Глава 19

— Что? Окленд? Эйдан, нет, я никуда не поеду! У меня работа, я еще денег собрал недостаточно! Да и не хочу я без тебя...

— Но там ты был бы в безопасности!

— Ты так сильно хочешь избавиться от меня? — строго спросил Дин, отставляя на стол пустую чашку.

— Нет! Нет, вовсе нет! — Эйдан сел рядом и крепко его обнял. — Мне больно даже думать о том, что ты будешь засыпать без меня, но если это спасет твою жизнь...

— Так, все, вопрос закрыт! Я никуда не еду, по крайней мере, до весны. Если я правильно понял, до этого времени мне ничего не грозит?

— Может быть. Если не будешь гулять по ночам и не сиганешь с обрыва вниз, — прошептал Эйдан.

— Да уж, жаль, что я не морская лошадка! Но тебе просто нужно крепче держать меня во сне, и я никуда не уйду.

— Не говори так! Человеческая жизнь хрупкая и короткая, но я не знаю ничего более ценного. Многие из нас готовы на все, чтобы снова стать людьми хоть ненадолго, поэтому лучше не поднимай эту тему при остальных, ладно? А теперь иди спать, впереди сложный день. Я посмотрю за тобой.

— Угу, ноги только помою, — вздохнул Дин.

Его угнетал вид встревоженного Эйдана, причем куда сильнее, чем возможная угроза стать добычей фей.

— Отнесу тебя, — слегка улыбнулся Эйдан. — Мне нравится тебя носить.

Остаток ночи Дин пытался спать, а его верный страж лежал рядом, не смыкая глаз. Утром оба предсказуемо зевали.

— Не уходите без меня, хорошо? Я постараюсь скорее, — Эйдан строго посмотрел на Дина.

— Не уйдем! Как раз пока поедим, пока соберем вещи Бретта...

В результате им пришлось даже немного подождать Эйдана. Он вернулся чуть позже обычного, серьезный и собранный, еще более красивый, чем всегда. Дин невольно залюбовался им, и Эйдан улыбнулся в ответ.

— Все в порядке? Тогда поехали!

День в Дублине пролетел быстро. Коллекция Дина пополнилась целой кучей фото, все трое нагулялись, насмотрелись по сторонам до боли в шеях и напробовались местного пива. К вечеру они проводили Бретта в аэропорт, нагрузив его сувенирами для родителей и друзей и взяв обещание прилетать еще. Коварный гость напоследок щелкнул их на телефон и с дьявольским смехом пообещал всем в Окленде показать сладкую парочку.

Обратно ехали в тишине. Дин думал о том, как теперь изменится его и без того странная в последнее время жизнь.

— Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем! У нас хватит сил защитить тебя, — нарушил молчание Эйдан.

— А я не волнуюсь. Мне вообще кажется, что ничего у тех фей не получится, ведь я уже люблю кое-кого, — улыбнулся Дин.

Он не удивился, когда Эйдан проскочил подъездную дорожку к его дому и повел машину выше, к маяку. Наверняка он с утра рассказал обо всем семье. В домике парней ярко горел свет, у двери снаружи виднелся чей-то силуэт с тлеющим огоньком сигареты в руке.

— Эйдан, Дин, ну наконец-то! — Уилс укоризненно покачала головой и отшвырнула окурок.

— Я думал, ты не куришь с восьмидесятых, сестренка, — усмехнулся Эйдан, легко обнимая ее.

— Да как же тут не закурить — с утра дым коромыслом! Люк сгонял в библиотеку Кардиффа, мы с Сарой были в Лондоне, Крэйг едва живой приплыл из Эдинбурга, и вот всего минут сорок, как вернулся с островов дед. Я думаю, все будет хорошо, — улыбнулась девушка. — Мы придумаем что-нибудь.

— Да, я тоже забежал в архив в Дублине. Не то чтобы у меня было много времени, но я знал, где искать, — Эйдан вытащил из машины объемистую сумку, которую до того никто не приметил на заднем сиденье.

— Отлично, молодец! Дед считает, что у нас есть время и не нужно принимать решения поспешно. Идем, вы наверняка голодные!

Дин слушал их разговор, не вмешиваясь, и думал о том, что доставил всем массу неудобств.

Гостиная, к которой он успел привыкнуть, сильно изменилась. Стол, диван, кресла и даже пол — все было завалено старыми и новыми книгами, папками с подшивками местных газет, отдельными листами желтой от времени бумаги. Мистер МакКеллен и Люк сидели вдвоем над огромным старинным фолиантом, сверяя записи в нем с теми, что были в пачке бумаг у Люка в руках. Сара сидела в кресле и с крайне скептическим видом перелистывала документы в толстой папке.

— Похищение восьмилетнего ребенка на острове Скай, апрель тысяча девятьсот девятнадцатого. Пропавшая девушка, Оркнеи, май тысяча девятьсот девятнадцатого, — монотонно вещала она неизвестно кому.

Крэйг вошел из кухни с огромным блюдом мяса в руках.

— Ужин! Я отказываюсь дышать пылью снова, пока не пожру! — возвестил он. — Дин, для тебя я пожарил немного, надеюсь, не переперчил.

— Спасибо! У вас тут прямо читальный зал Национальной библиотеки, — удивленно отозвался тот.

— Дело серьезное, — оторвался от фолианта мистер МакКеллен. — Лучше быть готовыми заранее, тем более что мы не знаем, где найдем требуемую информацию.

— Тогда едим, и мы присоединяемся к работе, — мрачно кивнул Эйдан, собирая книги со стола.

Дин предпочел бы уйти домой и остаться один. Люк смотрел на него с видом «я предупреждал, что ничего хорошего не будет», а Сара... по ее тону было понятно, что она считает вопрос решенным и не видит смысла во всей этой возне. Дин вдруг понял, что ужасно устал.

— Исчезновение младенца из колыбели, Дандолк, ноябрь тысяча девятьсот двадцать третьего, — продолжала Сара в пустоту.

Эйдан шумно выдохнул, выпустил из рук сумку, которая тут же упала на пол грузной кучей. В два шага он пересек гостиную, лавируя между стопками документов, и опустился на колени у кресла Сары.

— Сестренка, скажи, за что ты так меня ненавидишь?

Сара замолчала и удивленно посмотрела на него.

— Ты так хочешь, чтобы все вышло как хотят они, да? Чтобы Дин ушел с феями в волшебные леса?

— Я просто считаю это неизбежным, — фыркнула девушка, выразительно приподняв толстую папку.

— Но нам нужно этого избежать, потому что иначе я умру от тоски. Сара, я люблю этого человека, мне не жить без него. Помоги мне сберечь его, — тихо сказал Эйдан.

Дину показалось, что глаза девушки слабо замерцали, плотно поджатые губы чуть расслабились, и выражение лица сделалось почти мягким.

— Я люблю тебя, Эйдан. Постараюсь помочь, чем смогу, — ответила она негромко и погладила его по щеке.

Жареное мясо по рецепту Крэйга и правда вышло чуточку перечным. Дин уже знал, что вкусовые ощущения семейства лошадей отличаются и что они любят специи — теперь он убедился, насколько.

Хозяева дома ели на удивление аккуратно, девушки и мистер МакКеллен пользовались ножами и вилками. Дин постарался убедить себя в том, что это просто очень красный соус на их тарелках, а запах парного мяса отбивала перечная смесь его собственной порции.
Крэйг отрезал тонкие пласты от большого куска и подцеплял их краем ножа, целиком кидая в рот. Зрелище завораживало.

— Не страшно? — Эйдан неслышно сел рядом.

— Нет, даже интересно. Тем более что моя тарелка забивает прочие запахи, — улыбнулся Дин, закидывая в рот кусочек. — Телятина?

— Ага, — отозвался Крэйг, — это самое лучшее мясо на мой вкус!

После еды собрали посуду, Люк и Уилс отправились ее мыть. Мистер МакКеллен подошел к Дину с какими-то бурыми от времени бумагами.

— Я нашел один случай, который можно считать похожим, и, если ты не против, хотел бы услышать все подробности еще раз. Даже самые незначительные с виду детали могут оказаться крайне важными!

— Конечно! — с готовностью кивнул Дин. — Вы ведь не обязаны помогать мне.

— Мы своих не бросаем, — важно закивал Крэйг.

Пафос момента портило только то, что говорил он с набитым ртом.

— Тут рассказывается о сходном происшествии, но речь в тот раз шла об осени. Жертва беспокойно спала и ждала конца лета, но не могла вспомнить, что именно ей снится. Ходить во сне она стала вообще перед самым событием. Как я понял из торопливой речи Эйдана, ты тоже не помнил снов до сегодняшнего дня?

— Не совсем так. Я помнил, что там было море, что я видел знакомую женщину, но не слишком подробно. После пробуждения этот сон кажется плоским и скучным даже, но его постоянно хотелось увидеть снова.

— Да, это характерно для видений фей. Так что же изменилось, почему сон стал вдруг таким явным? — мистер МакКеллен сдвинул брови, его светлые глаза внимательно изучали Дина.

— Сложно сказать, — тот задумался. — Вряд ли повлияло присутствие Бретта, хотя именно с его помощью я вспомнил о том, где впервые видел эту женщину. Это может быть от какой-то еды, например, или фазы луны?

— Все, что угодно. Что-то помогает тебе, будит воспоминания, которые должны быть скрыты.

— Думаю, это потому что он О'Горман, — высказал свое мнение Крэйг.

— Не говори глупостей, — подала голос Сара, не отрываясь от своей папки. — Феи уводили и гораздо более опытных и способных О'Горманов. У меня вот уже двое встретилось, причем один из них — знаменитый Эхри, и его не спасло наличие жены с кровью расы Дану.

— Ой, сестричка, ты такая умная! Череп не давит? Тогда давай, предложи мысль лучше, — беззлобно парировал Крэйг.

— Легко! Внешнее воздействие. Предмет, принадлежащий феям: одежда, украшения, игрушки, либо место, отмеченное ими. Возможно, он наступил в нетронутый след или коснулся какой-то нечеловеческой вещи.

— Следов там точно нет, нетронутых особенно. Я бы знал, — пожал плечами Эйдан.

— А заговоренные вещи в доме есть? — Люк вышел из кухни, вытирая руки.

— Да.

В гостиной повисла тишина, Дин удивленно посмотрел на Эйдана.

— Есть?

— Да, конечно! Например, та штука, что не выпускала меня за порог, — подмигнул тот.

— Но она не принадлежит феям, ее сделал для меня Адам, — растерянно покачал головой Дин.

— Адам, твой сосед? Внук старого МакКоя? Хм, интересно. Я бы взглянул на вещицу, если позволишь.

— Конечно, пожалуйста!

— Я принесу! — оживился Эйдан. — Мне можно взять ее в руки?

— Да, тебе можно, только не ломай! Лошадь мне нравится, — улыбнулся Дин. — И еще, — он немного поколебался, — у меня есть еще одна вещь. В тумбочке у кровати музыкальная шкатулка. Ее тоже делал Адам.

— Возьму и шкатулку, если ты позволяешь, — Эйдан уже влезал в куртку.

— Конечно, бери. Раз такое дело, — вздохнул Дин.

— Что-то не так? — проницательная Уилс обняла его за плечи.

— Вроде как нарушаю обещание. Адам просил не показывать ее никому.

— Хм, вдвойне интересно! — мистер МакКеллен почесал бороду.

За Эйданом захлопнулась дверь.

— Кофе? — спросила Уилс.

— И мне, — подняла руку Сара.

— Я бы тоже не отказался, — улыбнулся Люк.

Дин выпил всего пару глотков, когда в кармане ожил телефон.

— Слушай, я не могу ее взять, эту шкатулку! Она горячая! — жаловался в ухо голос Эйдана. — Нужно что-то еще сделать?

— Я не знаю, Эйдан, честно! У меня она горячая не была.

— Дело ясное, ты сам должен притащить этот демонический ящик! — Крэйг с удовольствием чавкал сушеным мясом. — Давай домчу!

— Может, лучше я? — кротко отвел глаза Люк. — Я быстрее и куда больше похож на скаковую лошадь.

— Зато я крепче и выносливее!

— Как дети, — покачала головой Уилс.

Дин снова почувствовал себя не в своей тарелке. Вообще-то он неплохо держался в седле, но знать, что под тобой не просто лошадь, а один из соседей...

— Может, я на машине? — миролюбиво предложил он, подбираясь к ботинкам.

— Нет, это медленно! — Крэйг уже выталкивал его в двери, вместе с курткой и шарфом. — Идем скорее, а то сейчас этот высокородный мустанг нас догонит и начнет доказывать свои ходовые качества!

На улице было совсем темно и промозгло. Сыпалась мелкая изморось, которую не чувствуешь на коже, но все вещи быстро промокают.

— Умеешь верхом? — деловито поинтересовался Крэйг, похрустывая плечами.

— Да, но с седлом, — зябко поежился Дин, на ходу натягивая куртку.

— Нет седла, извини. Я на колени опущусь, чтобы ты сел. Готов?

Дин не был готов. Он вообще мучительно завидовал брату, летящему сквозь ночную мглу навстречу утру, глядя, как парень перед ним раздевается — спокойно, словно на летнем пляже. Крэйг же совершенно не смущался. Он повесил штаны и свитер на перила крыльца, хитро подпрыгнул и брякнулся об землю с глухим звуком. Дин зажмурился, а когда рискнул посмотреть снова, убедился, что перед ним стоит крепенький серый конь с лоснящейся шерстью. Большой перламутровый глаз с горизонтальным зрачком смотрел насмешливо.

— Ох, ничего себе! Как вы это делаете? — прошептал Дин, боясь потрогать волшебную шкуру.

Конь мотнул головой и осторожно пригнулся, будто в поклоне, чтобы всаднику удобнее было сесть верхом. Дин старался устроиться как можно деликатнее, не цеплять ботинками шкуру и не вцепляться в гриву, но все его старания были напрасны. Едва только серый келпи поднялся на ноги, человек на его спине оказался плотно приклеен без всякой надежды на освобождение.

— Эй… Крэйг, это что? Я не могу двигаться!

Дину тут же стало неуютно, захотелось слезть и отойти подальше, но конь только нетерпеливо мотнул головой и с места пустился вскачь вниз по склону. Ночь свистела в ушах, навстречу несся огонек в окне дома, конь серой тенью стелился над травой, почти не касаясь земли копытами. Звезды в небе показались длинными нитяными полосками, и Дин понял, что скорость приличная. Путь до дома от маяка занял не больше минуты, хотя обычно уходило намного больше, особенно если медленным шагом и в гору. У двери конь фыркнул и встал на дыбы. Дина спасло то, что он держался за шею машинально — шкура келпи перестала быть клейкой и удерживать его. При первой возможности спрыгнув на землю, Дин предусмотрительно отошел подальше. Дверь дома распахнулась, прямоугольник бледного света упал на траву.

— Дин? Ты быстро, — начал было Эйдан, но потом он заметил издевательски сопящего серого коня неподалеку. — Крэйг? Ты что… вез его на себе? Ах ты, хитрая рожа, да я тебя…

Причина гнева Эйдана была для Дина загадкой, но он на всякий случай обнял его и потащил в дом.

— Один я бы не оказался здесь так быстро! Не кричи, пожалуйста.

— Ты не понимаешь, — Эйдан вырывался и размахивал кулаками в сторону истерически хрюкающего келпи. — Даже я еще не катал тебя верхом! Это неприлично, он переходит все границы со своим панибратством! Твое счастье, что ты плохо говоришь в этом виде, Дон Жуан несчастный! Ну ничего, вот я вернусь и все места тебе обомну, где мой человек по твоей воле прикасался!!!

Проорав это на улицу (скорее всего, даже мистер Каллен в долине его услышал), красный от злости Эйдан захлопнул дверь и свирепо уставился на Дина.

— Скажи, что он делал? Катал тебя? Возил к реке?

— Нет, Эйдан, никуда не возил, — Дин едва сдерживал хохот. — Просто довез меня от вашего дома! Времени прошло совсем мало, посмотри — он бы просто не успел! И потом, ну зачем ему я, когда у него есть партнер?

— Есть, да, — Эйдан немного остыл, но все равно хмурился. — Но человек — это совсем другое. Келпи любят людей, и не только как еду. Им очень приятно, когда люди трогают их, а катание верхом вообще особенный ритуал. Обычно, после него человека едят или… ну, сильно любят. Ты понимаешь.

— Для этого их шкура клейкая, чтобы жертва не убежала, — кивнул Дин. — Да, я читал об этом. Но Люк тоже предлагал меня отвезти, знаешь.

— Смотрится он выигрышней, красивее, да и по характеру более сдержанный. Люк рассудительный, я ему доверяю. Но все равно я сержусь! Они не должны были, только я могу катать тебя верхом!

В своей обиде Эйдан напоминал очень крупного ребенка, у которого вроде бы ничего не отняли, но он все равно хотел обидеться. Дин видел, что разговор может затянуться.

— Шкатулка, Эйдан! Что с ней? — напомнил он.

— А, точно! Идем, сам увидишь — не могу ее достать.

В дверь коротко постучали, Эйдан снова напрягся. Дин не успел спросить, кто там, потому что снаружи раздался голос мистера МакКеллена.

— Не пугайтесь, это мы! Решили сами посмотреть, если вы не против.

— Я даже оделся! — крикнул Крэйг, фыркая от удовольствия.

— О, конечно, заходите, — Дин открыл дверь и распахнул ее пошире. — Похоже, зря я собрал стол!

К счастью, семейство лошадей пожаловало не в полном составе, а только мужской частью, и можно было без особого напряга угадать, кто из девушек не хотел отправляться сюда, а кто остался с ней за компанию.

— Мы ненадолго, — Люк быстро осмотрел Дина, на всякий случай проверяя его одежду после поездки. — Только взглянем на вещицу.

— Прекрасно, проходите! Я сейчас ее принесу.

Дин наконец-то снял куртку, ботинки и прошел в спальню. Эйдан не зажигал лампу здесь, свет падал только от окна. Стеклышки в оправах на крышке шкатулки слабо мерцали, безделушка выглядела мирной и безопасной. Присев возле открытого ящика, Дин осторожно протянул руку, но ничего необычного не почувствовал. Он тронул пальцем уголок, боясь обжечься, однако поверхность оказалась прохладной. Недоумевая, что взбрело в голову Эйдану, он вытащил шкатулку и вынес ее в гостиную.

Гости были заняты изучением оберега-лошади, причем мистер МакКеллен умиленно посмеивался.

— Надо же, как мило! Отличная формулировка, браво! Изящно и остроумно.

— Вот, — Дин сел рядом и выставил шкатулку на стол. — Адам подарил, сказал, что делал сам.

Мужчины замолкли, стало очень тихо. Дин слышал собственное дыхание и стук сердца Эйдана рядом.

— Ничего себе, — нарушил молчание Крэйг. — Меня эта штука слегка пугает.

— Она была горячая, я не смог ее взять, — хрипло сказал Эйдан.

— Интересно, — мистер Мак Келлен тронул шкатулку, но тут же отдернул руку. — Ты прав, она раскаленная!

Дин с удивлением увидел пузырик ожога, вскочивший и мгновенно сдувшийся на пальце старика.

— Похоже, нам надо поговорить с Адамом, — мрачно резюмировал Эйдан, сжимая кулаки.

Глава 20

— Дин, расскажи, пожалуйста, как работает эта вещь. Я вижу, здесь сложный механизм, — мистер МакКеллен внимательно осматривал разномастные ключи, стараясь не прикасаться к раскаленной поверхности.

— Честно говоря, я только один раз заводил ее. Заиграла музыка, и мне она показалась связанной с моим сном. После этого я лег спать, и Эйдан поймал меня на обрыве, — Дин пожал плечами. — Думаете, это что-то вроде гипноза?

— Пока не знаю. Можешь повторить действия?

— Конечно.

Поставив шкатулку на колени, Дин взялся за ключ, показавшийся ему ледяным, и повернул его два раза. Он ожидал любого эффекта и обещал себе не удивляться ничему.

Музыка в этот раз звучала иначе, скорее неприятно. Звук стал дрожащим и напряженным, как будто механизм обиделся.

— Нельзя ее выключить? — сдавленно пробормотал Эйдан.

Дин только сейчас заметил, что тот бледен до синевы.

— Сам не знаю, в чем дело! В прошлый раз она играла другое, красивое!

Останавливать шкатулку Дин не умел, но, к счастью, мелодия оказалась короткой. Крэйг затыкал уши и строил отвратительные гримасы, Люк чуть морщился, с усилием сдерживаясь. Мистер МакКеллен улыбался, но тяжелая складка между его бровей говорила о том, что он тоже ощущает некоторый дискомфорт.

— Как ощущения? — произнес он, едва затих последний дребезжащий звук.

— Отвратительно! Мне показалось, что я заплыл в кишащее червями болото! — отозвался Крэйг и приложился к графину с водой.

— Я видел шторм, который нес меня на скалы западного побережья, — негромко продолжил Люк.

— Хм, как интересно, — мистер МакКеллен погладил бороду. — Я тоже ощутил один из моих кошмаров. А ты, Эйдан?

— Дин. Я видел Дина. Он был на берегу, внизу. Мертвый, — последнее слово вышло только шепотом.

Пальцы Эйдана тряслись, когда он полез за сигаретой.

— Дин, что у тебя?

— Если честно, то ничего. Просто неприятная мелодия, — он пожал плечами. — В прошлый раз было совсем не так.

— Очень интересно. Как думаешь, почему?

— Не знаю даже. Но вот ключик был теплый, а теперь холодный. И тогда я прямо почувствовал желание завести именно его, а теперь нет. Это считается?

— Думаю да, — кивнул мистер МакКеллен. — А есть тот, который хочется потрогать?

— Хм, нужно подумать! — Дин повертел шкатулку в руках, рассматривая резьбу.

Он сам не знал, о чем думает сейчас, но его внимание как магнитом притягивал самый крупный из ключей, похожий на дубовое дерево. Узор вокруг него закручивался в тяжелые спирали, напоминавшие схематичное изображение морских волн.

— Думаю, этот.

— Заводи, — скомандовал мистер МакКеллен.

— Я заткну уши, — сказал Крэйг. — Ненавижу червей!

Эйдан придвинулся ближе, чтобы Дин ощущал его тепло.

— Не бойся, — шепнул он.

Ключ был теплым и податливым, совсем как в тот раз. Дин осторожно повернул его до упора — для этого понадобилось уже четыре оборота, — и замер в ожидании эффекта. Мелодия полилась будто со дна шкатулки, и в ней не было ничего неприятного. Тихий, успокаивающий перезвон, отдаленно похожий на монотонный говор моря. Дин зевнул, только сейчас сообразив, что смертельно устал и хочет спать. Остальные слушали с самым серьезным видом, но, похоже, в этот раз обошлось без тяжелых видений.

Музыка кончилась, Дин отставил шкатулку на стол и посмотрел на мистера МакКеллена.

— Ну что, эксперимент прошел удачно?

— Сейчас узнаем. Кто что услышал?

— Равномерное треньканье. Вот Эйдан, когда нервничает, так же дергает за шнурок жалюзи, — фыркнул Крэйг.

— Нет же, щелчки! Словно щелкают пальцами, такой звук, — возразил Люк, удивленно глядя на него.

— Эйдан? — с таинственной улыбкой спросил мистер МакКеллен.

— Ну... я вообще услышал только тиканье часов, — смущенно признался он.

— В моем случае было похоже на тихое дыхание. Но Дин, конечно, должен был слышать чуть больше...

— Да, это правда. Была музыка, простая, но приятная. Как будто волны равномерно покачиваются в море. Должно быть, колыбельная, я сразу захотел спать. Но почему вы ее не слышали? Это так странно...

— Разница в восприятии, — улыбнулся мистер МакКеллен.

— Bocs o breuddwydion? — прошептал Люк, вздрогнув от своей неожиданной догадки.

— Очень похоже. Думаю, она сделана лично для Дина, и в чужих руках правильно работать не будет. Интересная вещица, нужно расспросить Адама о ней поподробнее. А сейчас я предлагаю лечь спать. Дин, если ты не возражаешь, мы останемся здесь до утра.

Дин не возражал. Он вообще плохо слушал последнюю часть обсуждения, потому что зевал, едва не разрывая себе рот. В результате они с Эйданом устроились в спальне, а остальные заняли гостиную. Засыпая в жарких объятиях, Дин смотрел на полоску света под дверью и слышал негромкое бормотание.

— ...яйца ему выну через уши! — донесся более громкий возглас Крэйга, а потом все стихло.

В этот раз сон был другим. Дин качался на волнах и смотрел в ночное небо. Погода была ясная, звезды отражались в морской воде. Из-за горизонта медленно выплывал месяц, желтый, как кусок сыра. Берегов не было, дна тоже — только небо и море, но Дин впервые в жизни, пожалуй, чувствовал себя так спокойно и уютно на воде. Он вдруг понял, что у него тело коня, почти как у Эйдана, только светлое. Ощущение собственной силы захлестывало с головой, питало чистым восторгом. Хотелось бесконечно загребать в воде тяжелыми ногами, пронзать гладь волн широким килем, чтобы белые оборки пены разбредались по бокам, обрамляя длинный шлейф следа…

Во сне Дин плотнее прижимался к Эйдану и улыбался, а тот боялся дышать, чтобы не спугнуть его хороший сон.

Утром ветер со стоном бросался в окна, даже вездесущие чайки не решались взлетать, отсиживались в своих маленьких укрытиях среди утесов. Дин начал слышать это еще до того, как проснулся по-настоящему. Ветер ворвался в его сны, взбаламутил воду, сорвал пенную пелену, возвращая его сознание в слабое человеческое тело. Первое, что увидел Дин спросонья, были взволнованные, темные от ожидания глаза Эйдана.

— Проснулся?

Дин коротко кивнул в ответ, улыбаясь.

— Женщина не снилась?

— Нет, — рот после сна с трудом открылся, — снилось море. Я был морским конем, как и ты.

— Хороший сон? — с сомнением нахмурился Эйдан.

— Да, хороший. А ты не спал?

— Нет, я успею. Мне нужно было смотреть за тобой, и еще следить, чтобы никто посторонний не пришел.

— А мог кто-то прийти?

— Мог. Эти все могут, никогда не знаешь, чего от них ожидать.

— Пугаешь меня, признайся, — Дин сонно улыбнулся.

— Нет, совсем наоборот! Я хочу, чтобы ты знал, что со мной рядом ничего не случится, я смогу тебя защитить!

— Потому что ты суперлошадь?

— Потому что я люблю тебя, — Эйдан поцеловал Дина в нос и взъерошил его волосы. — Ну и потому, что суперлошадь, да.

Радостно улыбающееся лицо Адама вытянулось, когда вместо Дина дверь ему распахнули три очень суровых коня. Четвертый, шепотом ругаясь, на ходу впрыгивал в штаны позади них.

— Э-э-э-э-э... — сказал Адам, попятившись.

— Ага-а-а-а! — торжествующе отозвались кони, втаскивая перепуганного парня внутрь.

— Что вы делаете? Отпустите меня! Дин!

— Тихо, тихо, друзья! Никакого насилия! — хозяин дома выскочил из спальни, натягивая свитер поверх водолазки.

Крэйг едва слышно прошептал: «Жаль».

— Адам, не бойся! Эти господа просто хотят задать тебе несколько вопросов насчет поделок!

Адам прижимал к себе плетеную корзинку, накрытую салфеткой, и обиженно моргал. Разумеется, такого приема он не ожидал.

— Что насчет тех штучек, которые приманивают фей? — прорычал Эйдан, сгребая Адама за одежду и прижимая к двери.

— П-приманивают? О чем ты? Я ничего такого не делал! Я никогда...

— Вчера ночью я едва успел поймать Дина у обрыва. Он ходил во сне и непременно разбился бы. Дин видит сон про одну из сестер Летнего Короля, его жизнь в опасности, а ты провоцируешь это! Ты думаешь, что Лив поделится с тобой, да? Хочешь урвать себе кусочек, и решил подтолкнуть Дина к решительному шагу, так? — Эйдан шипел едва слышно и очень зло.

Мистер МакКеллен касался его плеча, готовый в любой момент одернуть внука.

Глаза Адама становились все больше и больше по мере того, как Эйдан говорил.

— Нет! — наконец взорвался он. — Я бы никогда не причинил Дину вреда!

— Ну, это смотря что считать вредом, — хмыкнул Люк.

— Я понятия не имел про леди Лив! Как это случилось? Где Дин мог попасть под ее влияние?

— Шествие прошло мимо во время Самайна, — отозвался мистер МакКеллен. — Но Дин не смотрел, она сама подошла, незаметно для нас. Мы даже не знали.

Адам неуверенно усмехнулся, зыркнул на Эйдана и разразился нервным смехом.

— То есть это ты его вытянул и подставил, а теперь хочешь свалить вину на меня? Это ты, ты, чудовище, погубил его! Теперь только вопрос времени — когда он уйдет с ними, танцевать в вечном кругу!

Эйдан нахмурился и ненадолго отвел глаза, но тут же собрался и встряхнул Адама, немного приложив затылком о дверь.

— Прекрати истерику! Хочешь сказать, твои поделки безобидны? А зачарованная шкатулка, которая поет только для Дина?

— Ящик снов, — всхлипнул Адам. — Это для того, чтобы искать гармонию в себе! Он показывает суть проблемы, позволяет видеть яснее. Я надеялся, что он поможет Дину разобраться в чувствах...

— Отчасти помог, — задумчиво сказал мистер МакКеллен. — До этого Дин не помнил свой сон так четко и не пытался ничего предпринимать. Теперь мы знаем об этом и можем попытаться что-то сделать, хоть и далось это знание ценой угрозы его жизни.

Дин вздохнул и отправился на кухню. Во-первых, он мало что понимал в происходящем, а во-вторых, конфликт явно переходил в стадию переговоров, так что все скоро захотят кофе.

— Давай помогу! — Крэйг нарисовался на пороге почти мгновенно.

— Давай. А чего ты не с ними?

— Ну так это... мордобоя не будет. А в толкании речей я проигрываю деду и Люку. Зато вот я печеньки отобрал у этого пингвина ушастого! — он похвастался чуть помятой корзинкой. — Ешь, это же он тебе нес!

— Не обижайте его, — покачал головой Дин. — Адам хороший человек.

— Человек отличный, не придерешься, — Крэйг выгребал из шкафов чашки, ложки и салфетки. — Но поверь мне, он сам кого хочешь обидит. Не ведись на его безобидный вид, Адам та еще ромашка.

Когда они вместе вышли в гостиную с подносами, все уже сидели за столом. Эйдан продолжал мрачно смотреть на соперника, но тот мастерски его игнорировал, уже полностью освоившись в новой ситуации.

— Дин! Извини, я не знал, что мои поделки доставили тебе столько хлопот!

Адам чуть покраснел, но выглядел вполне довольным.

— Да вроде бы пока ничего страшного не произошло. А твои подарки мне очень понравились. Так что это я должен просить прощения у тебя за сегодняшний негостеприимный прием, — Дин поставил перед ним чашку и коротко улыбнулся.

— Все в порядке, — Адам ответил тем же и обхватил ладонями теплый фарфор.

— Ну прям-таки светский раут, — хмыкнул Крэйг, неохотно выставляя на стол честно отвоеванную корзину с гостинцами.

— Ох, вот они где! А я переживать начал! — перехватив корзину, Адам полез под салфетки. — Так, эти творожные с изюмом, эти с сахаром, а с того края немножко имбирных! Я не думал, что застану здесь так много гостей, поэтому захватил мало…

— Мы все равно не любим такую еду, — улыбнулся мистер МакКеллен. — Так что все это достанется вам с Дином, как ты и планировал.

— Мне не особенно нравится, что вы говорите в моем доме так, будто меня тут вовсе нет.

Эйдан тут же поймал его руку своей и принялся пожирать Дина глазами.

— Ох, это невежливо с нашей стороны! Пока ты выходил, я в самых общих чертах рассказал Адаму, что произошло, — начал мистер МакКеллен.

— То есть в ваших краях совершенно нормально для фермеров знать, что вокруг бродят феи, я правильно понял? — Дин безмятежно помешивал свой кофе.

— Не совсем. Наша семья живет здесь уже очень давно, многие вещи пересказывались старшими поколениями. Мой дед разное видел сам, и он с удовольствием учит всему меня. Мы знаем побольше, чем другие окрестные жители, так я думаю. А как еще может быть, когда под боком обитают вот такие вот… — тут Адам немного замялся, — чудесные соседи?

— Это просто лучшая шутка за всю неделю, — закатил глаза Крэйг.

— Такое положение дел нам очень на руку. Адам и его уважаемый дедушка могу стать хорошими союзниками в деле спасения надзорного от угрозы быть похищенным феями. Мы со своей стороны донесли информацию до Адама, чуть позже сегодня я планирую также пообщаться с Сильвестром, а пока, похоже, что вам неплохо обсудить это между собой. Мы уже убедились в том, что Адам не планировал ничего вредного для Дина, так что, я думаю, ты мог бы оставить его ненадолго, Эйдан, — мистер МакКеллен старательно сдерживал улыбку.

Если бы взглядом можно было пронзить насквозь, на месте Адама была бы уже приличных размеров черная дыра — так тяжело и подозрительно смотрел на него Эйдан. Кажется, он не верил ни единому слову соседа с холмов.

— Эйдан, и правда. Ты же не поспал, голоден, тебе нужно погулять, — сказал Дин. — Иди! Я позову, если что-то пойдет не так, обещаю.

— Хорошо, — тот тяжело вздохнул, поднимаясь. — Но я вернусь так скоро, как только смогу!

— Вот и прекрасно, идем! — мистер МакКеллен отворил дверь и, уходя последним, обернулся. — Очень рад был повидаться, Адам! Передавай привет дедушке, сегодня ближе к вечеру я навещу его.

— Хорошего дня, сэр! Непременно передам.

Несколько секунд в доме было тихо. Тикали часы, шумела вода в трубах. Адам на глазах осунулся, улыбка его потускнела.

— Дин, я поверить не могу, что все это правда! Ты не мог бы, пожалуйста, рассказать мне все еще раз, с самого начала?

— Конечно, — вздохнул Дин.

Рассказ занял не слишком много времени, но Адам долго выспрашивал детали и уточнял какие-то моменты, о которых прежде даже в голову не приходило задумываться.

Печенье в корзинке почти закончилось, Дин заварил травяной чай.

— Послушай... ты только сразу не кидайся на меня и плохого не думай, просто выслушай, хорошо? — нарушил Адам наступившую после рассказа тишину. — Ты не думал о том, чтобы согласиться на предложение леди Лив?

— А? — Дин не ожидал такого поворота событий.

— Нет, ты не думай, я этого вовсе не хочу! Но, может быть, тебе это могло бы показаться привлекательным. Мы — живущие в этом мире — потеряем тебя навсегда, поэтому я хорошо понимаю тревогу твоих соседей с маяка. Да что там — я сам готов бросаться в драку насмерть, если это освободит тебя. Но ты сам, чего хочешь ты? Вряд ли Эйдан или его дед рассказали тебе о том, что представляет из себя страна фей. Это беззаботное, счастливое место, там нет болезней, старости и счетов из банка. Ты смог бы жить столько, сколько пожелаешь, и ни в чем не знать недостатка. А когда бесконечная жизнь фей прискучит, тебя отпустят, и ты быстро и безболезненно умрешь — словно заснешь спокойным сном. Высшие феи живут по своим законам, Дин, они выбирают людей не по их происхождению или количеству денег, а по тому, что хранится в их душе.

Адам говорил тихо и теребил край скатерти. Он боялся поднять глаза и взглянуть на Дина.

— Ох, Адам. То, что ты рассказываешь, очень заманчиво звучит. Наверное, для многих это и есть мечта, досрочный рай. Но у меня в обычной жизни есть вещи, лишиться которых я не готов. Я люблю моего брата, хочу повидать друзей в Окленде, провести свою выставку. У меня есть любимые дела и непонятные обязанности, друзья, любимые люди. Я не хочу бросать все это, понимаешь? Есть то, о чем я буду сожалеть и тосковать даже в прекрасной стране фей!

— Мне очень радостно это слышать, Дин! — Адам выдохнул с облегчением. — Прости меня, я должен был спросить об этом. Твоя воля в данном случае важнее всего, понимаешь? Человек сам может противостоять феям, но только если уверен в том, что он отстаивает.

— Думаю, я достаточно уверен в этом.

Дин невольно посмотрел в окно, но не увидел там ничего, кроме усиливающегося дождя. Адам проследил за его взглядом и слегка нахмурился.

— Легче всего к феям уходят дети и одинокие люди. Но случалось и такое, что матери бросали своих детей вместе с мужьями. Надеюсь, твое желание остаться здесь достаточно сильное?

— Я очень люблю кое-кого, кто не сможет пойти за мной следом. Этого хватит?

Адам вздохнул, поковырял ногтем полированный кружок от сучка на столешнице.

— Эйдан?

— Эйдан.

Некоторое время сидели молча, потом Адам тяжело поднялся и взял свою корзину.

— Пойду. Надо с дедом поговорить, он мудрый, может, посоветует что-то.

— Спасибо. Ты уверен, что хочешь помогать мне в этом? Я же не… не смогу тебя отблагодарить так, как ты мечтаешь.

— Уверен. Дружбу никто не отменял, а ты хороший человек, — Адам поднял голову и улыбнулся. — Да, я хочу тебе помогать.

Силуэт гостя растворился в дожде слишком быстро. Ветер сдувал с ног, в такую погоду бесполезно было брать зонты и дождевики; мимо несколько раз пролетали пакеты, мокрые листы газет. Наверное, объявляли сильный шторм, но Дин не слышал. Он стоял у окна и смотрел, как постепенно исчезает в дожде море, за ним далекие камни, потом обрыв. Мир превратился в сплошной дождь, маленький дом на клочке блеклой сырой травы будто плыл в мутном океане без неба и дна, и Дин представил себя на секунду жителем стеклянного шара. Кто-то тряс его слишком сильно, чтобы дождь шел во всех направлениях сразу.

Дома было темно, хотя сутки еще только подбирались к полудню. Работать не получалось даже с хорошей музыкой и ярким светом — Дин чувствовал себя крохотной сухой щепкой, которую несет в неизвестном направлении бурный поток воды, собраться с мыслями никак не выходило. Он то и дело возвращался взглядом к шкатулке с музыкой, которая осталась лежать на краю стола, и наконец не выдержал. Взял ее и сел на диван. Проведя рукой по передней стенке, Дин почувствовал тепло в одном из ключей и не глядя повернул его. Мелодия в этот раз вышла совсем тихая, робкая, любой посторонний звук мог спугнуть и заглушить ее. Дин прикрыл глаза и замер на диване, вслушиваясь. Шкатулка шептала о силе корней, прорастающих сквозь камни. О том, как после самых суровых морозов приходит тепло, и деревья выпускают молодые листочки. О том, что любой дождь однажды заканчивается, а над облаками всегда светит солнце. Дин заслушался, тем более что мелодия стала сильной, шумной, уверенной. Она разрослась, как большая река вырастает из тонкого ключа, и теперь заполняла все вокруг, заглушая дождь и ветер снаружи. С последними радостными звуками кто-то ласково куснул Дина за ухо.

— Кажется, моя принцесса совсем скисла от дождя. Должен ли я изменить ветер? — бархатный голос Эйдана тепло щекотал кожу на шее.

— Наконец-то ты пришел, — сонно улыбнулся Дин.

— Я услышал, как ты зовешь меня. Вот тут, — он взял руку Дина и приложил к своей груди. — Угадал?

— Угадал, Эйдан. Оставь дождь в покое, пусть он идет так, как ему нравится. Однажды он просто кончится сам.

Глава 21

Дин сам не заметил, как быстро он привык к тому, что Эйдан практически живет у него. Ночи были длинными, утром подолгу не хотелось вставать. Эйдан уходил на берег затемно, и Дин просыпался в наполненном тишиной доме совершенно один. Он успевал готовить кофе, глядя в темное кухонное окно, зевать и ежиться одновременно, а потом садился обрабатывать фото. Начинало светать, и в это время чаще всего приходил Адам. Иногда они вместе ехали на рынок, но чаще всего просто завтракали вдвоем. Снаружи привычно выл ветер, билось о камни морское тяжелое стекло, а в доме было тепло и спокойно. Адам больше не заговаривал на болезненные для обоих темы, стараясь просто быть хорошим другом. Он уходил, и Дин знал, что у него есть примерно полчаса тишины. В это время хорошо было почитать блоги друзей, посмотреть что-то в сети, чтобы Эйдан мог подкрасться незамеченным. Дин специально для этого надевал наушники, выставлял в сторону двери незащищенную спину и не говорил, что чувствует ветерок от входной двери, когда его конь проникает в дом. Эйдан обнимал его целиком, вместе с ноутбуком, наушниками и домашним свитером, натянутым на колени, и пахло от него холодным ветром, солью и водорослями. С ним у Дина был второй завтрак — скорее, перекус сладким, а не настоящая еда.

Предрождественские хлопоты проходили здесь совсем не так, как дома — без беготни и лишнего шума. Дин заранее отправил подарки всем, кому хотел, в Окленде, и заготовил несколько для новых друзей здесь. Эйдан его сразу предупредил, что дорогие вещи тут не в моде, но Дин в ответ на это только фыркнул: у него все равно был очень ограниченный бюджет.

Эйдан продолжал носить в дом еду в немыслимых количествах, и спорить с ним Дин не пытался. Все равно большую часть съестного поедал сам конь, уверяя, что процесс его успокаивает.

Рождество обещало стать спокойным и прекрасным, если бы не продолжающаяся эпопея с угрозой, теоретически надвигавшейся на Дина с весной. Пальцы Эйдана часто оказывались испачканы пылью и старыми чернилами, а Люк и Сара при встрече разговаривали с ним как с умирающим. Несколько раз Дин видел Адама на границе владений водяных лошадей. Он стоял и явно ждал приглашения. Навстречу ему чаще всего отправлялся Крэйг — чисто из вредности, зная, что Адам его побаивается из-за резкого нрава.

Дин понимал, что соседи говорят о нем, пытаются вместе найти выход, и от собственной бесполезности чувствовал себя просто ужасно.

— Эйдан, расскажи мне, что происходит? Почему я не должен ничего знать?

— Все нормально, Дин! Ты никак не можешь помочь, и мы не хотим, чтобы ты случайно выдал наши планы во сне. Это может ее встревожить, заставить изменить поведение. Ты мне веришь? Я смогу защитить тебя, ты же мой человек.

Эйдан смотрел на него своими невозможными глазами, где ленивое солнце плескалось в зелени, обнимал жарко и терся лбом о плечо. Дин каждый раз соглашался, потому что это было правдой, но продолжал волноваться.
Шкатулка Адама здорово помогала: после ее появления странные сны стали не такими живыми и цельными, и Дин всегда чувствовал, что это именно сон. Картинка рассыпалась на отдельные детали, они не так сильно тревожили воображение, и та тяжелая, тянущая тоска не возвращалась. Он стал спокойнее спать и не пугался больше Эйдана, привычно дремавшего стоя в углу.

За пару дней до Рождества Эйдан предупредил, что ненадолго пропадет.

— Мне нужно достать кое-что, это может занять сутки или чуть больше. Ты сможешь побыть один?

Дин ласково улыбнулся и потрепал Эйдана по голове.

— До встречи с тобой я вполне неплохо справлялся в одиночку. Думаешь, я сильно ослаб с тех пор?

— Конечно, ведь ты теперь влюблен в меня и жить не можешь без своей лошадки! — коварно заулыбался Эйдан, запуская руки под свитер Дина.

— Ох, да, тут ты прав! Но я постараюсь справиться, честное слово!

— Как-то слабо в это верится, с твоим-то умением влипать в неприятности...

— Какие еще неприятности, Эйдан? О чем ты, я совершенно беспроблемный! — Дин сделал самые честные глаза и для убедительности захлопал ресницами.

— Точно влипнешь, — покачал головой Эйдан. — Попрошу кого-нибудь присмотреть за тобой.

Он ушел в конском виде, и Дин уже в который раз подумал, что очень странно, должно быть, смотрится здоровенная черная лошадь, выходящая из двери дома. Конь с разбегу вонзился в воду и взял курс на северо-восток. Изящная голова подпрыгивала в волнах, двигаясь в намеченном направлении со скоростью моторного катера. Кудрявая грива реяла на ветру как мрачное знамя. Метрах в двухстах от берега конь погрузился с головой и пропал из вида.

Дин отослал заказчикам еще одну серию работ, немного прибрался и до самого вечера читал в сети рецепты местных рождественских блюд. Уже в сумерках он вышел за дверь, чтобы немного прогуляться.

Ветер менялся. Он дергал Дина за руки, ласкал короткую щетину на лице, забирался в куртку, пытался выстудить его и прогнать в дом. На море поднялось слабое волнение, еще недостаточное для шторма, но вполне ощутимое. Каждая волна несла на себе маленький гребень сероватой пены. Дождя не было, но низкие тучи грозили им разродиться в любой момент. Дину показалось, что ветер становится холоднее. Надо было спросить у Эйдана, что там с погодой на эти дни, а он не догадался.

Легкий топот Дин услышал в порыве ветра. Дробный перестук копыт неподалеку, где-то за домом. Он вглядывался в сгущающуюся тьму, пытаясь угадать, кто там сейчас на прогулке, но, как и положено хорошей лошади, та упрямо не попадалась на глаза. Тогда Дин вернулся к самому обрыву и присел там, будто бы рассматривая крохотный колючий кустик, росший из расщелины. Топот донесся до него с новым порывом ветра, похоже, лошадь вышла на открытое место, чтобы лучше его видеть. Дин усмехнулся беззвучно и чуть качнулся вперед. Ближе, еще ближе. Он резко обернулся и увидел светлое пятно грудины и длинную, почти белую гриву. Лошадь нервно вскинулась, собираясь исчезнуть.

— Уилс? — нерешительно позвал Дин. — Это ты? Почему не подходишь?

— Эйдан просил не тревожить тебя, — отозвалась темнота знакомым голосом.

— Ты не тревожишь. Мне немного одиноко, пойдем пить какао?

— Хм. Сейчас, только оденусь, — лошадь дернула головой и растворилась в туманной мгле.

Дин едва успел дойти до дома, а Уилс уже была на пороге.

— Приглашение в силе?

— Конечно! Ты одна?

— Ага. Мальчики сегодня заняты друг другом, у Сары дурное настроение и маникюр, а дед любезничает с соседями. Но утром меня должен сменить Крэйг.

— Сменить? У вас что, дежурство?

Они вошли в дом, Дин расстегнул куртку.

— Эйдан просил приглядеть за тобой. На всякий случай.

— Отправился куда-то далеко? Вернется не завтра?

— Не знаю. Он ищет кое-что, это может занять некоторое время. Но я надеюсь, что он успеет до Рождества. Ты уверен, что я тебя не отвлекаю?

— Уверен. Мне не нравится сидеть тут одному, — Дин поставил кофейник на огонь.

Молоко с утра принес Адам, по прежнему опыту было понятно, что до завтра оно не доживет. Дин осторожно разводил в теплом молоке драгоценный порошок и слушал Уилс. Она не боялась напугать его случайно, должно быть, потому что не была влюблена, и отвечала на вопросы о быте лошадей у моря куда более охотно, чем Эйдан.

— Чаще всего мы охотимся на северных островах. Тюлени там есть, а людей почти не бывает. Я не люблю соленую воду, но потерпеть могу, и иногда плаваю с ними, у Сары на спине. Крэйгу хуже всех, он моря опасается и, когда остается один, сидит на маяке или бегает по окрестным рекам. Они тут все больше мелкие, так что шума он наводит — будь здоров. Зато научился ловить кроликов и с хрустом их трескает, в одной местной газете даже писали об этом. Но вообще я стараюсь оставаться тоже, мне вполне хватает мяса с рынка. Вот Люк — другое дело, ему непременно нужно спускать пар, убивать кого-то. Он очень страдает, если причиняет кому-то вред, но сдерживаться долго не может, так что эти вылазки в большей степени для него.

— Звучит жутко. А местных животных вы не убиваете? Ричард рассказывал — еще по осени, — что кто-то рвет овец, и я подумал, что это могли быть вы. Кто-то из вас.

— Скорее всего, Эйдан. Когда ты приехал, он места себе не находил, носился по округе совершенно бешеный, ни с кем не разговаривал. Пару раз он возвращался весь в крови, так что, думаю, овечки — его рук, копыт и клыков дело, — усмехнулась Уилс.

— Почему так? Я же ничего плохого ему не делал! — Дин замер с ложкой в руках.

— Вот так. Потому что ты приехал, как не понимаешь! Перевернул ему мир с ног на голову, заставил чувствовать себя несвободным. Лошади ценят свободу чуть ли не выше всего. Может, ты видел, как ведет себя конь, которого впервые хотят оседлать — вот примерно это и было с Эйданом. То, что он чувствовал к тебе, было сильнее его. Если бы он был обычным диким водяным конем, он мог бы использовать свой шанс и остаться свободным, но Эйдан не мог так поступить, — Уилс пожала плечами.

— И что же это за шанс? Что он должен был сделать? — буднично спросил Дин, выставляя на стол наполненные чашки.

— Убить тебя, разумеется.

Дин удивленно распахнул глаза и застыл на месте. В образовавшуюся паузу ворвался вой ветра и приглушенный грохот волн.

— Убить?

— Ну да. Единственный способ избавиться от вечного ярма — убить человека до того, как любовь в сердце лошади поднимет голову и расправит крылья. Но Эйдан даже не пытался, не думай! — спохватилась Уилс, увидев, как стремительно бледнеет Дин.

Отчего-то пить какао в этот раз было совсем невкусно. Дин не сердился и не испытывал досады от того, что он узнал, просто в груди было как-то не так, но в этом надо было разобраться самому. Уилс вскоре ушла — она явно чувствовала себя виноватой из-за того, что рассказала слишком много, но не знала, как это исправить. Распрощавшись с ней, Дин устроился в кровати. Спать не хотелось, он лениво возился в ноутбуке некоторое время, но сон так и не приходил. Он совсем отвык засыпать один за это время. Про шкатулку Адама он вспомнил случайно, встав в туалет часа в два ночи. Вещица призывно поблескивала стекольцами на крышке, и Дину захотелось посмотреть, что будет в этот раз. Ключик он выбрал не глядя, нащупав самый теплый в руке. Не зная толком, какой ответ хочет получить и что именно жаждет увидеть, Дин повернул ключик целых восемнадцать раз, прежде чем услышал короткий щелчок стоппера. Музыка в этот раз долго расходилась. Сперва были лишь отдельные звуки, Дин лег в кровать и вслушивался. Он закрыл глаза и тут же полетел сквозь сырую, туманную мглу над холодным морем. Где-то там, вдалеке, плыл в ледяной воде черный конь. Он тяжело отдувался и тащил за край белого пояса зиму, которая медленно летела над ним в седых тучах, полных снега. Видение медленно потухло, и больше снов в ту ночь Дин не видел.

Утром под дверью уже препирались Адам и Крэйг, Дин услышал их перепалку сквозь сон.

— Мы едем на ярмарку! Давно так решили, и не спорь!

— Неа, вот мы щас его разбудим и спросим, куда захочет, туда и поедет!

— Не ори, а то и правда разбудишь!

— Уже.

— Что «уже»?

— Разбудили. Он нас слышит, — спокойно констатировал Крэйг. — Эй, Дин, отворяй! Сегодня зверски холодно, ставь кофе вариться, я пока в топку подброшу пару брикетов!

Дин кивнул, словно парни могли видеть его через стены, спустил с кровати ноги и почувствовал легкий холодок у самого пола. За окнами едва светало, море все еще сердилось, и ветер бросался на стены, но хотя бы дождя не было. Он отворил дверь Адаму, сонно помахал ему и отправился в ванную. Выйдя после короткого утреннего туалета, Дин убедился, что Адам вовсю хозяйничает на его кухне, и кофе на подходе. На столе уже стояли чашки, тарелка посреди стола заполнилась печеньем с прослойкой из домашнего творожного крема. Крэйг ввалился через подвальную дверь, на нем был толстенный свитер с узором из кактусов.

— Ух, ну и холодина сегодня! Наверное, к ночи пойдет снег, — он подмигнул Дину.

— Было бы здорово, сегодня Сочельник.

— Ага, а у тебя еще ничего не готово! Живо ешь и делай, чего там ты хотел — на рынок с этим… славным малым? А я пока украшалки повешаю!

— Может, я сам... — попробовал возразить Дин, но его фразу прервал тяжелый взгляд Крэйга.

Похоже, самым благоразумным решением было послушаться его и не спорить.

После завтрака их с Адамом практически вытолкали за дверь. Крэйг выглядел при этом вполне веселым, в подтверждение этому из дома тут же донеслись слова одного из популярных рождественских гимнов. Келпи ужасно фальшивил, но горланил с удовольствием.

— Хочешь поехать на своей машине? — вежливо спросил Адам.

— Мне кажется, так удобнее: вдруг ты захочешь остаться? Я не хотел бы задерживаться, ты же сам видел, что у меня в доме остался конь, переполненный энтузиазма, и я слегка волнуюсь.

— Да уж, понимаю, — криво усмехнулся Адам. — А где же Эйдан?

— Уплыл куда-то на север. Наверное, за подарками; лишь бы живого Санту мне не притащил.

Адам сел на пассажирское сиденье и пристегнулся. Лицо его было задумчивым.

— Понятно. А Крэйг тоже твой... друг?

— Мы общаемся. Он вроде бы неплохой парень, забавный, — Дин отъехал от дома и вывернул на дорогу.

— Мне не нравится.

— Тебе они вообще не нравятся, Адам! — улыбнулся Дин. — Признайся, ты просто боишься их, потому что магия и все такое!

— А вот и нет, — тот насупился и отвернулся к окну.

— Ладно, не дуйся. Не нравится и не нравится, тебе же с ним не жить.

Тучи на небе собирались в большие комья, свет едва проникал через свинцового цвета покрывало. Ветер продирал до костей, и Дин порадовался, что надел теплый пуховик.

На рыночной площади было много народу, несмотря на похолодание. Снова собирали помост, украшали лавки венками и хвойными ветвями, кто-то напевал. Миранда, одетая в ярко-красную куртку, помахала им рукой в узорчатой рукавичке и что-то сказала, но разобрать ее голос сквозь гул толпы не получилось.

— Дин, Адам! Вы оба здесь, рад вас видеть! — из-за очередного навеса показался улыбающийся Ричард.

— Привет! Вы все так долго расписывали мне рождественский рынок, что я просто не мог пропустить это событие! — отозвался Дин.

— Ну, сегодня здесь все будет происходить до обеда, в основном. Сочельник, многие отправятся домой пораньше. Оставят помост и несколько лавок с напитками, пряниками и горячей едой для туристов (если они вообще еще водятся в наших краях), и для тех, кто оказался один дома и не хочет тосковать этим вечером.

— То есть желающие могут встречать Рождество прямо здесь? — удивился Дин.

Он считал Ирландию — по крайней мере, эту ее часть — крайне консервативной, и был уверен, что все разбегутся по домам, едва стемнеет.

— Да, мне кажется, это хорошая традиция! Идею эту поддержали многие из наших, и уже лет пять все происходит подобным образом.

— Шесть, — вклинился Адам, широко улыбаясь.

— Вот, даже шесть! — Ричард поднял вверх палец. — А теперь прошу прощения, вынужден вас оставить: у меня в планах еще посещение причалов.

Дин ничего не планировал покупать, разве что очень понравится какая-то безделка. Они с Адамом прогулялись по всем лавочкам, попробовали грог (Дин благоразумно обошелся горячим компотом), коричные хлебцы, овсяное печенье с патокой и шоколадные кексы. В этот раз Дин снимал мало, но кадры обещали получиться неплохими. На помосте начали рассаживаться музыканты, мистер Каллен пришел в ярком шарфе с рождественскими мотивами, его было видно издалека.

— Хочешь, можно остаться здесь, — несмело предложил Адам. — Будет здорово! Над помостом зажгут фонарики, заиграет музыка. Мне кажется, многие останутся, обычно это бывает весело!

Дин с улыбкой покачал головой. На самом деле он больше всего хотел домой. Ему казалось, что вот сейчас вернется Эйдан, продрогший и усталый, а его нет. Вряд ли его конь обрадуется Крэйгу в свитере с кактусами.

— У тебя сегодня будут гости?

— Может быть, Ричард заглянет. Не очень хочется толпы, я немного устал от всей этой беготни вокруг меня, — Дин вздохнул.

— Понятно. Я тебя понимаю, завтра будет мнооого общения, — Адам коварно заулыбался.

— Много? В Рождество?

— Конечно. Все любят дарить подарки, разве ты не знал?

— Ах, это. Да, конечно. Слушай, Адам, я, наверное, поеду. Мне холодно, и я волнуюсь, как бы этот великий певец не разнес мне полдома.

— Конечно, отправляйся, — Адам лучезарно улыбнулся. — Я еще останусь, дед говорил, что родственники из Шотландии должны приехать.

— Тогда отлично тебе провести время!

— И тебе.

Всю дорогу до дома Дин поглядывал на небо. Он давно не видел таких суровых туч, наполненных ожиданием. Ледяной дождь мог пролиться в любую минуту. Стальное море сливалось с небом на горизонте, который сейчас казался близким и доступным. Дом посреди почти ровной площадки смотрелся одиноко. Дин сразу понял, что Эйдан еще не вернулся, и от этого расстроился.

Внутри все сияло. Похоже было, что за пару часов, что Дина не было, Крэйг расстарался вовсю, потому что гостиная и кухня напоминали скорее рождественский магазинчик.

— Как тебе это удалось?

— А? — Крэйг высунулся из-за камина, он был весьма чумазый, но довольный. — А, это мне сестренка помогать пришла!

Уилс появилась из кухни, вид у нее был смущенный и виноватый одновременно.

— Ты не против?

— Конечно нет, — улыбнулся ей Дин. — Вы там что… готовите?

— Совсем немного, только чтоб тебе сразу за все не хвататься! Мясо запекается, картошка.

— Вы меня совсем избалуете!

— Блин, а может, вы мне поможете теперь? — возопил Крэйг, поднимая облачко сажи. — Камином сто лет не пользовались!

— Я и не пользуюсь, мне отопления хватает, — пожал плечами Дин.

— С ума сошел весь, ага? У кого тут романтика намечается, у меня или у тебя? Какое, к чертям, Рождество без камина? — келпи потряс кочергой. — Уилс, тащи дрова, ща запалим!

Через несколько часов камин вполне сносно горел, печеное мясо остывало на кухне, распространяя божественный аромат, а Уилс прилаживала последнюю деталь — веночек на двери.

— Пожалуй, мне нравится праздновать Рождество, — сказала она.

Дин, убиравший на чердак пустые коробки от украшений, не успел ей ответить, потому что дремавший на диване Крэйг резко вскинулся.
— Уилс, ты слышишь?

— Да. Мейнланд, кажется? Или даже уже Скай… Наверное, нам пора.

— Что случилось? — забеспокоился Дин.

— Ничего опасного, не волнуйся! — покачала головой Уилс. — Мы слышим Эйдана. Он возвращается к тебе.

— Героический конь мчится домой! — хохотнул Крэйг. — Пойдем, да, а то опять будет ныть, что мы тут Дину помогали, а он нет, и какие мы по этому случаю подлые, и все такое! Зануда!

— Он просто ревнует, — Уилс тряхнула волосами. — Дин, мы пойдем! Увидимся завтра, хорошо? Славного вам вечера, наши охотники тоже вот-вот вернутся, будем встречать их.

Начинало темнеть, но включать свет не хотелось. Уютно потрескивали дрова в камине, елка — точнее, пышная сосенка — переливалась огоньками старинной гирлянды. Дин достал из шкафа подарки, которые приготовил остальным, и стал раскладывать их под нижними ветвями. Он слушал море и изредка выглядывал в окно, надеясь увидеть темный конский силуэт снаружи. Это было правильно, что все ушли и оставили его одного. Дин был тем, кому следовало встретить Эйдана сегодня, он так чувствовал. На секунду ему вспомнилась картинка из сна, где черный конь тащил за собой зиму.

У беззвучно возникшего в проеме двери Эйдана в волосах запутались снежинки.

Глава 22

Должно быть, есть на свете край, где зима не кончается. Там снег медленно кружится над мертвыми деревьями, над черной, незамерзающей рекой, укрывает затерянный среди сугробов бревенчатый дом, где прячется ночной волк, пожравший солнце…

Если бы такое место действительно существовало, Эйдан наверняка вернулся оттуда. Дин видел в его глазах ледяные ветви мороза, а снежная карта на спине отмечала тайными знаками его маршрут.

Эйдан пил обжигающий кофе на кухне, и над его плечами поднимался пар.

— Ты далеко был, ага? — как можно беззаботнее поинтересовался Дин.

Он ни за что бы в этом не признался, но ледяной Эйдан пугал его. Пожалуй, теперь можно было понять страхи Адама.

— Да, — отозвался Эйдан не сразу, будто вспоминал, как разговаривают. — Я знаю место в норвежских горах, где можно найти что-то особенное, что не испортится до дома.

— Знаешь, мне снилась зима. Ты плыл и вел ее за собой.

Дин сел напротив и мягко улыбнулся.

— Это был хороший сон?

— Да. Думаю, да. Мне понравился, красивый.

Эйдан кивнул и налил в опустевшую чашку кипятка.

— Слушай, я не хочу прерывать твою медитацию, но, может, ты все-таки оденешься? Сегодня Сочельник, помнишь? — Дин подпер голову рукой и откровенно пялился на его обнаженную грудь.

Эйдан растерянно заморгал, шмыгнул носом, потом посмотрел на себя, будто ожидал увидеть нечто новое.

— Хм. Да, точно. Сочельник... Я что-то забыл.

— Например, одеться?

— Нет. Не знаю, — Эйдан потер лицо ладонями и посмотрел на Дина. — Сам дом украшал?

— Нет, помогли. Крэйг даже петь пытался.

— Ужасное переживание, я тебя понимаю. Теперь ты знаешь, почему Люк такой пессимист, — хохотнул Эйдан.

Он легко соскочил с места и с деловым видом сунулся в холодильник.

— Ага, мясо тут без меня жрали, — кивнул он.

Дин смотрел на него и не мог понять сам себя. Он так ждал Эйдана, так по нему скучал, а теперь словно не может подойти ближе.

Почему-то именно сейчас он почувствовал, что они разные, совсем разные, из параллельных миров. Он, Дин, состарится и умрет, а Эйдан будет все также плавать в море, улыбаться кому-то, носить на спине. Он вдруг почувствовал, как мало у них времени.

— Эйдан?

— А? — тот ковырялся в мясе и не сразу отозвался, облизывая кровавые пальцы.

— Покатай меня?

Эйдан застыл, поморгал, открыл и снова закрыл рот. На его лице отразилось недоверие.

— А можно?

— Конечно, раз я сам прошу тебя об этом! Если ты хочешь, конечно.

— Как я могу не хотеть, это же... Ох, Дин, я сейчас просто умру от счастья! Давай, одевайся! Скорее!

Эйдан забегал по дому, становясь прежним — ласковым, горячим, родным. От вида его сдвинутых бровей внутри становилось тепло и чуть щекотно. Дин и сам заспешил, удивляясь собственной недогадливости. Почему раньше не попросил об этом Эйдана, знал же, что для морских коней это нечто очень важное, интимное? Короткий пуховик подходил как нельзя лучше, и Дин надеялся, что в поясницу ему не надует. По правде говоря, он вообще чувствовал себя ребенком, собравшимся на первую конную прогулку. Эйдан нетерпеливо переступал с ноги на ногу, он так и не успел одеться, поэтому был совершенно готов. Глаза его светились предвкушением и радостью.

— Ну что, ты собрался? Мы идем?

— Да.

Волевым усилием Дин преодолел последний страх вместе с желанием взять фотоаппарат. Хватит прятаться от себя и своих желаний! Что-то в последний момент кольнуло его, и Дин захватил сверток с вещами Эйдана. Мало ли, что может случиться, не бегать же ему голым!
Снаружи сильно похолодало. Дину казалось, что трава похрустывает под ногами, уши тут же стали мерзнуть. Пришлось натянуть капюшон и завязать почти у самого носа.

— Эйдан, так ты мороз притащил с севера, я правильно догадался? — заорал он, перекрикивая вой ветра.

— Почти. Скоро увидишь, — глубоким голосом отозвалась темная тень за плечом. — Ну что, не передумал?

Дин глянул на волны, едва угадывающиеся в темноте, на зубчатый край обрыва, низкое небо. Отступать некуда, сам предложил.

— Я готов. Что надо делать?

— Садись верхом и держись. Остальное сделаю я, — ответил ему ночной мрак, выглядящий как кудрявый конь.

— Тогда пригнись, я не умею взбираться на коня без седла и упряжи.

Эйдан кивнул и ласково боднул Дина лбом в висок.

— Конечно.

Он медленно опустился на колени перед своим человеком, подставляя широкую спину. Дин видел, как размеренно ходят его бока под лоснящейся шкурой.

— Ты такой красивый, Эйдан! Даже в виде коня!

— Это моя работа. Давай же, садись, мне не терпится!

Возникло чувство, что Дин оседлал печку. Конь был горячим и совсем не скользким, как он опасался. Пришлось вцепиться в гриву, чтобы занять руки и немного согреть немеющие пальцы. Одежда для Эйдана оказалась прижата между Дином и холкой коня — ну, хотя бы не потеряется.

В воздухе пролетали одинокие снежинки — совсем крошечные, с булавочную головку. Дин успел подумать, что не представляет, как здесь выглядит снег, когда конь под ним распрямился, вознося его под самые тучи.

— Огооо…

— Держись крепче, — шепнула ночь, бросаясь ветром ему в лицо.

Дин зажмурился и обнял конскую шею, некоторое время ощущая только движения зверя под собой. Он боялся, что не увидит ничего, кроме темноты и бьющего по глазам ветра, но ошибся. Морской конь нес его по самому берегу, длинные языки волн мгновенно зализывали полоску следов от копыт. Соленые брызги иногда попадали на лицо, и Дин щурился, не успевая обтирать леденеющую кожу. Ему казалось, что он летит по краю моря на черных ночных крыльях, а редкие снежинки ложатся на них звездами и путаются в волосах. У зимней ночи было горячее сердце, оно билось уверенно и сильно, отдаваясь Дину в живот.

— Эйдан… я так люблю тебя, — прошептал он, с трудом разлепив ссохшиеся от соли губы.

Ночь в снежных звездах кивнула ему конской головой и с размаху влетела в воду, рассекая грудью морское стекло.

— Ноги подбери, — услышал Дин.

Он поспешил послушаться, и вовремя — конь поплыл, стремительно удаляясь от берега.

— Эйдан, я боюсь глубины! — с трудом выдавил Дин.

— Не бойся, я тебя не уроню, — отозвался конь.

Голос гулко звучал в нем, казалось, что Дин слышит его и у себя внутри. От этого ему делалось щекотно в спине и хотелось смеяться.
В море было еще холоднее. Волны здесь казались меньше, зато часто гладили черные конские бока. Эйдан плыл высоко, не погружаясь, Дин неловко подтягивал под себя ноги и старался глубоко дышать. Берег быстро скрылся из вида, теперь их окружала сплошная вода. Было очень страшно. К горлу подбиралась тошнота, словно он опять барахтался, беспомощный, погружаясь все глубже под зеленоватый свод, и во рту все заполнялось соленой до горечи водой. Он стискивал горячую лошадиную шею и часто сглатывал, стараясь дышать ровно. Эйдан чувствовал его страх, потому что оборачивался через каждые несколько секунд.

— Смотри! Дин, смотри же!

Дин пытался, но почти ничего не видел вокруг поначалу. Однако зрение его быстро настроилось на ночное освещение, или магия так сработала — он не знал. Постепенно впереди проступили очертания черных пологих холмов, в гладких ладонях они держали россыпи далеких огней.

— Это города?

— Городки и деревни. Это остров Мэн. Обернись теперь!

А позади берег, гораздо больший, чем впереди, переливался мелкими блестками. Каждая из них была чьим-то окном или придверным фонариком. Поверх искрящегося бархата вышивала ночную тьму тонкая бело-золотая нить маяка. — Я и не знал, что тут так близко... и что это так красиво ночью!

Дин забыл и про тошноту, и про непроглядную глубь под животом коня, сейчас в нем говорил фотограф, задумавший хорошие кадры.

— Нет, не близко. Один ты бы не увидел. Я не знаю, почему так: мы все видим далеко вперед, и тот, кто на нашей спине — тоже. А теперь гляди, — сказал Эйдан глухо, — вот она!

Дин сперва не понял, о чем он. Зачарованно разглядывая далекие огни, он не заметил того, что творилось на небе, а там разворачивалось нечто особенное. Густые, сизые даже в темноте ночи тучи наползали с северо-востока, тяжелые и холодные. Они громоздились одна на другую, заворачивались в узлы, сплетались, образовывая огромную облачную розу. Крайние лепестки цветка медленно раскрывались, и остров Мэн внезапно растворился, пропал за жемчужной пеленой.

— Это буря? — шепотом выдавил Дин.

— Лучше, — довольно фыркнул Эйдан.

Это был снег. Они плыли к берегу, а снегопад догонял их морем. Дин часто оборачивался и вскоре уже мог разобрать крупные хлопья, лепившие прямо поверх волн.

— Эйдан, — неуверенно пробормотал он, — я слышал, что в этих местах над морем не может идти снег...

— Глупости! — заржал конь. — Если я хочу привезти моему человеку снег, то плевать мне на правила! Доплыла же, не растаяла по пути — значит, можно! Я специально самую замороженную тучу выбирал!

Дин улыбался, потуже натягивая на уши капюшон. Его волшебный Эйдан становился волшебнее с каждым днем.

Туча нагоняла их, все шире разворачивая лепестки. Эйдан выскочил из воды одновременно со снегом. Первые хлопья таяли на мокрых камнях и траве, закрывали обзор и глушили звуки. Их становилось все больше и больше, они уже не успевали растворяться полностью, постепенно укрывая землю белым.

Дин ничего не мог сказать. Его горло что-то сжимало, такое сладкое и сильное одновременно, и он лишь сипло выдыхал, боясь расплескать переполняющий его восторг, и обнимал широкую конскую шею. Они неслись по берегу, а снег лепил им в лицо. На черной горячей шкуре оставались сияющие капли. Эйдан остановился возле самого дома. Дин чувствовал, как он ровно дышит под ним.

Облачная роза раскрылась полностью, ее лепестки накрывали все небо целиком. Море исчезло, и маяк, и соседние холмы. Ничего больше не было, только теплый дом, черный конь и его человек. В мир тихими шагами по белому пришло Рождество.

Дин слез с крутого конского бока и размял затекшие ноги.

— Эйдан, как ты считаешь, нас покарает гром с небес, если я скажу, что очень хочу заняться с тобой сексом прямо сейчас?

— Конечно, покарает, особенно если ты не выполнишь свое рождественское желание, — глубокомысленно выдал тот, обнимая Дина уже своими человеческими руками.

— Пойдем в дом! Если кто-то увидит, как ты бегаешь голый по снегопаду, вам придется многое объяснять!

— Это кто же, ну вот кто такой смелый и больной на всю голову сейчас выйдет из дому? — Эйдан захихикал, потираясь животом о пуховик Дина. — Здесь такие снегопады бывают редко, люди к ним не привыкли, боятся застрять. Видимости никакой, холодно. А ши вообще носа не покажут, пока все не растает!

Дин вздрогнул. Он так удачно забыл о своей проблеме, а теперь она, похоже, вернулась.

— Ши — это те, что должны забрать меня? Я думал, они спят, — как можно спокойнее спросил он.

— Ну да, те спят, ты не думай! И мы что-то придумаем, не беспокойся ни о чем! — Эйдан принялся подталкивать Дина в сторону двери. — Но вообще существует много разных ши, как национальностей у людей. Некоторые вот как ты видел — совсем волшебные, на своей волне. А другие живут рядом с людьми и маскируются под них, хотя опознать их все равно можно. Так вот они все по норам сейчас! Холод делает их слабыми, а ши гораздо слабее людей во многом.

Он закрыл дверь за Дином и тут же принялся его раздевать. Воздух в доме показался даже горячим, тепло заструилось под одежду. Похоже, что Эйдан ничуть не меньше хотел исполнить желание Дина, потому что его пальцы промахивались мимо кнопок и постоянно теряли замочек молнии, а ноздри от напряжения раздувались сильнее обычного.

— Ричард… — выдавил Дин, пряча улыбку.

— А? — опешил Эйдан, сходу сдергивая с него джинсы.

— Может зайти. Мы его приглашали, помнишь?

— А-а-а-а. Не, я думаю, уже не придет.

— Почему же?

— Ну, сам подумай. Уже слишком поздно, да и если бы он, наплевав на время, шел к нам, то его уже завалило снегом.

В словах Эйдана было зерно истины, но от его правоты беспокойство навязчивой мухой зажужжало в голове. Ричард бы обязательно позвонил!

— Теперь я волнуюсь. Так, ты идешь в душ и ложишься в кровать, а я сделаю горячего питья и попробую позвонить ему. Лучше разбужу, но успокоюсь, — сказал Дин, переступая, чтобы выбраться из упавших джинсов.

— Ты мучитель! — возмутился Эйдан. — Как я могу смотреть на тебя полуголого и не трогать?

— Могу одеться, — Дин потянулся вниз, за сброшенной одеждой.

— Нет! Не смей! Это моя добыча!

Эйдан возмущенно зафыркал и сгреб все вещи Дина в охапку, чтобы тот не вздумал ничего на себя надеть. Обхватив сокровище поплотнее, он бодро поскакал в спальню. Дин улыбнулся и налегке (в одних трусах) завернул в кухню. Варить кофе самостоятельно после переживаний этой ночи он даже не пытался, просто включил кофеварку, а потом вернулся в гостиную, к телефону. Лампочка питания горела, но трубке была тишина. Тыканье по кнопкам ничего не дало.

— Эйдан, похоже, телефон не работает!

— Еще бы! — заорал его конь из спальни. — Ты за окно посмотри!

Снаружи все еще падал снег, летел с неба на землю крупными перьями, словно кто-то на небе вытрясал огромные белые подушки. Мобильник сообщил, что аппарат абонента выключен. «Надеюсь, Ричард не застрял где-нибудь посреди дороги в машине…» — думал Дин, наскоро обливаясь в душе.

— Странно, как еще электричество не выключили! — дополнил тираду Эйдан, когда Дин вышел.

В этот же момент, как по команде, мигнул свет, крякнули электронные часы на кухне, сбрасывая время, и все погасло.

— О, ну отлично! Теперь-то полный порядок, правда, Эйдан? — скептически усмехнулся Дин.

Почему-то от этого его желание не становилось меньше, а напротив — зрело, становясь все более явным и каким-то… сердитым.

— Ну иди же ко мне, где ты там бродишь в потемках, — ласково приманивал человека Эйдан. — Устроим романтический секс при свечах!
Спальня казалась глубоким подвалом, упрятанным на много миль под землей. Дин зажег толстую свечу на тумбочке, пристроил рядом большую чашку с кофе и почесал щетину, соображая, где бы еще поставить свет.

— Нам хватит, — коварно улыбался демон-совратитель, оккупировавший кровать. — Давай скорее ко мне, а то я всю постель тебе перепачкаю от перевозбуждения!

— Хм, ну ладно, думаю, выход из комнаты я найду и так.

Дин не успел толком сесть на кровать, а Эйдан уже жадно обнял его и принялся обшаривать все тело горячими руками. Они целовались стоя на коленях, никто не хотел ложиться первым. Дин изгибался и хихикал от щекотки, пока Эйдан стягивал с него явно лишние сейчас трусы.

— Ох, тут кто-то и правда очень хочет моего вмешательства!

— Он немного потерпит, — Дин куснул Эйдана за нижнюю губу и толкнул на постель. — Ложись, я хочу сверху!

— Что-то новенькое? — облизнулся тот.

— Ага, вроде того.

Робкое пламя свечи отрисовывало все изгибы тела Эйдана оранжевым контуром, плясало в его потемневших глазах. Дин никогда прежде не чувствовал себя настолько оторванным от мира и защищенным одновременно. Он гладил живот и грудь своего любовника, осторожно огибал пальцами поднявшийся член, дразнил его, слегка стискивая в ладони головку. На каждое движение Эйдан чуть подавался вперед, и эта безнаказанность заводила Дина еще сильнее. Спустившись ниже, он обхватил член ртом и медленно втянул в себя. Эйдан перестал дышать. Его совершенно черные глаза хищно смотрели на Дина, немного пугая и обещая ураган страсти немедленно. Прямо сейчас.

— Потерпи немного, — кротко попросил Дин, с громким чмоканьем выпустив его изо рта, — я хочу еще поиграть!

— Только немного, — прохрипел Эйдан, яростно сопя.

Дин снова прихватил губами налившуюся силой головку и провел пальцами по члену вниз, заставляя Эйдана чуть сбросить напряжение. Он немного подразнил его, водя по стволу двумя разведенными буквой «V» пальцами и ритмично накрывая ладонью, как научила его одна подружка в Окленде. Сам он в тот раз чуть руль авто не прокусил от ощущений, а Эйдан просто скрипел зубами и глухо рычал, стараясь не смотреть на то, что творится внизу. Дин усмехнулся, сам немного поерзал животом по простыне и спустился пальцами ниже, обхватывая тяжелые яички. Теперь Эйдан заскулил жалобно, просяще, но Дин и не собирался прекращать его мучения. Он снова взялся обсасывать его член, а рукой вроде как случайно задел ниже, пробежался пальцами между ног Эйдана. Тот дернулся, стискивая ягодицы и толкаясь Дину в рот, глаза моментально обрели осмысленное выражение.

— Эй, ты что задумал?

— А что такое, Эйдан? — Дин невинно улыбнулся, облизываясь и медленно поглаживая его яички. — Ты не хочешь меня?

— Хочу конечно, очень хочу! Но не так…

— О, вот как. Я думал, ты любишь меня всего.

— Люблю, да! Но это неправильно. Я так никогда не делаю! — пыхтел Эйдан, невольно толкаясь в его руку.

— Значит, ты боишься так? Ты девственник там? — пальцы Дина ловко толкнулись между плотно сведенных мышц.

— Не боюсь! Просто… ну, мне не понравится все равно, и вообще, разве тебе со мной плохо? — торопливо заговорил Эйдан, пытаясь выбраться.

— Не доверяешь мне, выходит.

— Доверяю! Дин, ну как ты не понимаешь, это же как под седло встать. Позволить себя приручить!

— Разве ты не мой конь, а я не твой человек? Разве ты не хочешь, чтобы я был тем, кто в седле? — улыбнулся Дин.

Эйдан молчал несколько секунд, тяжело дыша и глядя на него огромными глазами.

— Хочу, — тихо сказал он.

Внутри он оказался горячим и очень узким. Дин выл от наслаждения, мягкими толчками пробивая себе дорогу, а Эйдан в голос стонал, комкая простыни. Боль и смущение были забыты, он раскрывался перед своим человеком шире, позволяя ему двигаться свободнее. Мышцы на его животе напрягались красивыми изгибами, искусанные в страсти губы алели в полумраке. Он кончил первым, с хриплым рычанием изливаясь себе на живот, и подарил Дину восхитительные спазмы внутри, подогнавшие его оргазм.

Эйдан шептал что-то на своем языке, непонятное, сбивчивое, и от его слов Дина пробрала дрожь.

— Что… что такое, Эйдан? Тебе плохо?

Вместо ответа тот крепко его обнял, подтягивая к себе и наваливаясь всем весом.

— Мне хорошо! Ты просто еще не знаешь, что сделал, Дин, — шепотом рассмеялся он. — Скоро сам поймешь.

Огонек свечи медленно затухал, пока не погас совсем, утонув в жидкости. Кофе в чашке совсем остыл. Тонкая нить маяка пробивалась сквозь тьму — должно быть, снегопад закончился. Снаружи застыла тишина, даже море, казалось, замерло и уснуло; ветер изменил направление и уже не был холодным. Дин лежал и слушал стук сердца Эйдана, пока не уснул — крепко, без снов.

Стук в дверь прорвался к нему как сквозь белое покрывало. Дин вскочил, ничего толком не соображая, попутно поражаясь слишком яркому свету с улицы — такого он тут и не помнил. Судя по всему, уже позднее утро, а то и вообще день. Эйдана не было, и Дин, чертыхаясь и кое-как закручивая на бедрах полотенце, выскочил из спальни, чтобы открыть дверь. Он выскочил в холл и врезался в спину Эйдана, которому пришла в голову та же великая мысль, разве что обмотался он простыней, на манер тоги.

— С Рождеством! — радостно приветствовал их с порога Ричард, выглядевший просто неприлично счастливым. — Вы видели, какой снегопад? Я с вечера застрял у мистера МакКоя и Адама, вот только смог выехать, когда дороги прочистили! Дин, ты мне звонить пытался, я знаю, но там было так много народу и так весело, что я совсем забыл о времени.

Ричард вошел в дом, оставив за порогом горку снега с ботинок. Позади него маячил непривычно очень мрачный Крэйг. Снаружи все было белым, но снег уже постепенно таял, сделавшись ноздреватым и сырым.

— Как вы тут посидели? — Ричард, сияя улыбкой, рассматривал их, и взгляд его постепенно становился растерянным и недоуменным.

— Хорошо посидели, — благодушно отозвался Дин. — Сперва гуляли, потом вернулись, успели отогреться и выключили свет. Тогда мы спать легли.

— Я не хочу показаться бестактным… умоляю простить меня за мое любопытство, я понимаю, что лезу не в свое дело… но вы что же… спали вместе?

Ричард мучительно покраснел, а Крэйг за его спиной из последних сил зажимал ладонью рот. Дин посмотрел на растрепанного Эйдана, завернутого в не слишком чистую простыню, на себя — в сползающем полотенце и с россыпью засосов на плечах и шее, — и понял, что отступать некуда.

— Ну да. Надеюсь, это не запрещено местными законами?

Глава 23

Отчаянно смущающегося Ричарда Крэйг почти силой втащил за стол в гостиной, и, утрамбовав его в угол, чтобы уж точно не сбежал, громогласно затребовал ведро кофе. Дин и Эйдан торопливо одевались, разыскивая по всей спальне свои вещи.

— Почему так спина ноет? — горестно вопрошал Эйдан уже в третий, наверное, раз. — Ты же совсем не тяжелый был!

— Скорее всего, она болит от чего-то другого, — ласково отозвался Дин, поглаживая засосы на груди.

Эйдан фыркнул и недоверчиво посмотрел на него.

— А так бывает?

— Конечно, почему нет? У меня тоже часто поясница страдает.

— Да? А почему ты не говорил об этом раньше? Выходит, я делаю тебе больно?

— О господи, нет, Эйдан, успокойся! Немедленно прекрати об этом думать, лучше иди развлекай Ричарда разговорами, а то что-то мне за него боязно. Ты не видел мой свитер в полоску?

— На подоконнике. Бедный Ричард, — Эйдан поцокал языком, — такое потрясение.

Они вместе завтракали, хотя атмосфера в гостиной у Дина была очень странной. Крэйг злобно хихикал и пичкал Ричарда шоколадками, а тот вяло жевал, ежеминутно краснея и отводя взгляд. Дин не мог придумать, как разрядить обстановку, и попробовал крайний вариант.

— Подарки! Мы совсем забыли с этими снегопадами и волнениями!

— Действительно, — улыбнулся Ричард, хватаясь за удобную тему. — У меня, правда, ничего оригинального.

— Да у меня тоже, — пожал плечами Дин.

Свертки он сам аккуратно подписал, чтобы потом не путаться, поэтому подарок для Ричарда нашел легко.

— Вот, — Дин протянул ему плоский прямоугольник в бордовой обертке с веселыми оленями. — Остальным вручу позже, там все сложнее. О, Ричард, спасибо, отличный подарок, я как раз такое люблю!

Полученная в ответ бутылка вина действительно оказалась неплоха, вряд ли Ричард купил ее здесь.

Крэйг тем временем переключил свое внимание на Эйдана, и теперь смотрел на него подозрительно.

— Что-то я не пойму, чувак, что с тобой? Ты изменился, но я никак в толк не возьму, в чем именно.

— Тебе кажется, — очень быстро отозвался Эйдан, яростно мотая головой.

— Да? Ну ладно, — Крэйг шумно хлебнул остывший кофе и с интересом сунулся к Ричарду. — Ну что там, в подарке?

— Пока не знаю... распечатываю!

Ричард открывал сверток аккуратно, стараясь не рвать бумагу.

— Это фотоальбом! — произнес он наконец.

— Ну да, чем богаты, — развел руками Дин. — Открывай, он не пустой.

— Волнуюсь, — признался дядюшка. — Вдруг я на фото выгляжу совсем не так мужественно, как представляю себе?

Крэйг хохотнул и сунул нос через его плечо.

Фото были разные: море, холмы, причалы, городок. Иногда Ричард был виден только далекой точкой, а иногда оказывался снят близко, почти портретно. Всего на двух фото он смотрел в объектив, в остальных случаях Дин снимал его незаметно, в процессе разговоров с рыбаками, фермерами или же во время прогулки.

— Здорово, — негромко пробормотал Эйдан.

— И правда. Отличные фото, Дин, — согласился с ним Крэйг. — Я тоже хочу!

— Я всем сделал, — пожал плечами Дин. — Несложно было догадаться.

— Действительно. Это так приятно! Я и не замечал, что у нас так красиво тут, — Ричард бережно поглаживал альбом, лежащий на коленях. — Теперь я жалею, что ты не был на ужине у старика МакКоя, были бы отличные кадры.

Он невпопад улыбнулся и чуть покраснел. Эйдан приподнял бровь.

— Мы тоже неплохо провели время.

— О, да! Я не сомневаюсь в этом, — Ричард залился краской до самых ушей. — Думаю, мне пора! Сегодня Рождество, а я никого толком еще не поздравил и не спал ни часа.

Он засобирался и вскоре ушел в тающую сырость.

— Дары собирать пошел, — фыркнул Крэйг, моментально пряча дружелюбную гримасу. — Как же я устал! Никакого Рождества больше, разве что дома, за запертыми дверями!

— Что с тобой такое? Чем тебе Ричард насолил? — с интересом спросил Эйдан.

— Вообще-то это ты просил нас с Уилс присмотреть, чтобы никто из местных не затерялся под снегопадом! — ворчливо отозвался Крэйг, выгребая из холодильника мясо. — Ну вот я и пошел за этим приключенцем, на свою голову! Хорошо хоть додумался шмотки с собой взять.
Он говорил с набитым ртом и глотал, не жуя.

— И что же, ты всю ночь его пас у дома МакКоя?

— Ахаха, да я был бы самым счастливым конем в мире тогда! Нет! Этот гном носатый, его внучок, меня заметил, видимо. И в приказной форме велел войти в дом. Короче, я всю ночь слушал тупые байки их шотландской родни и пытался не отравиться отстойной едой! Ричард, правда, выглядел вполне счастливым, наверное, любит суровых шотландцев в килтах.

— Вообще-то Адам хорошо готовит, — удивленно заметил Дин. — И я не понял, что там насчет приказа войти. Он колдун, или есть какой-то местный секрет?

Крэйг открыл рот и снова закрыл, посмотрел на Эйдана, будто искал у него поддержки, но тот как раз увлеченно копался в карманах.

— Ну... да, местное поверье. На мне вот работает, — выдавил, наконец, келпи. — А готовит он, может, и хорошо, но для тебя. А меня всю ночь пичкали тушеной морковкой и картофельным пирогом! Худшая ночь в жизни! И не ржи мне тут, я по твоей просьбе старался! Эйдан, серьезно, рожу разобью!

Тот беззвучно трясся от смеха, зажимая себе рот.

— И-извини, Крэйг, я не нарочно! Просто ты и морковка...

— Ненавижу морковь, — келпи с чувством сплюнул и уставился в окно.

— Мне очень жаль, Крэйг! — постарался серьезно сказать Дин. — У нас была такая чудесная ночь, что мне теперь неловко.

— Ну давай, подразнись еще!

— Не дразнюсь, думаю, как загладить вину. Одного только совместного подарка вам с Люком будет мало, мне кажется.

— Тоже фотки? — заинтересовался Крэйг. — Давай скорее, я глядеть хочу!

— Но они вам обоим, — улыбнулся Дин. — Нечестно!

— Ну, тогда придешь сегодня к нам на ужин и все принесешь, — вмешался отсмеявшийся Эйдан.

— Точно! Ты должен прийти к нам сегодня! У нас тоже будет семейный праздник, — Крэйг активно закивал, отставляя плошку с мясом. — Нормальный!

— Я приглашен в качестве блюда?

— Ну блин, ты чего? Не смешно, Дин. Ты уже свой, член семьи. Пара для нашего братишки Эйдана!

Дин улыбнулся и поскорее ухватился за чашку с кофе. Ему было очень приятно это слышать, тем более что Крэйг говорил вполне искренне, очевидно. Но только вот тоненький голосок где-то в голове шептал: «Ненадолго». У волшебных коней всегда оставались свои темы, скрытые от Дина. Вот разве сейчас Крэйг не проговорился частично о чем-то, чего он не знает? Если Адам заметил келпи и позвал приказом, значит, точно знает, что они кони. Об этом и пытался предупредить Дина с самого начала. Но тогда выходит, что у самого Адама тоже есть тайны, о которых не могут говорить парни с маяка. Дин вспомнил его улыбчивое, бесхитростное лицо. Вряд ли Адам может быть колдуном или кем-то подобным, хотя его поделки, несомненно, обладают особой силой.

Пока Дин размышлял, кони собрались его покидать. Эйдан дисциплинированно отнес всю посуду в мойку, продукты убрал в холодильник. Повеселевший после еды Крэйг одевался у двери.

— Слушай, Дин, мы по делам. Ну, там, надо своих проведать, поздравить, поплавать…

— Да, я помню: обычные утренние потребности. Хотя, время уже обеденное.

— Именно. Мы долго спали сегодня, — Эйдан очень серьезно кивнул.

— Хорошо. Тогда я пока могу заниматься своими делами, а потом пойду к вам в гости?

— Особенно-то не позанимаешься, — добавил Крэйг. — Рождество же, сейчас пойдут все с подарками. Эйдан, слушай, ну ты правда же другой какой-то! Чем вы тут закидывались?

— Да идем же, идем! — вместо ответа тот вытолкал келпи за дверь. — Часам к семи, Дин! Будь готов, я зайду!

Последние слова он прокричал уже с улицы, и вскоре все затихло. Некоторое время было слышно, как приглушенно шумит море, как капает с крыши тающий снег. Вчера было очень красиво, но вдруг Эйдан и правда нарушил одно из таинственных правил, скрытых от мира в старинных сказках, и теперь с ним произойдет нечто непоправимое? Дин не мог вспомнить ни одной истории о том, где волшебному коню что-либо грозило. Мысли о странностях Адама тоже беспокоили, все это лезло в голову и мешало сосредоточиться на домашних делах. Например, чайные пакетики Дин нашел в холодильнике, а сахарницу в спальне. К счастью, вскоре стали появляться гости.

Зашла Миранда, одарила Дина шарфом и варежками собственной вязки, а в довесок к ним вручила огромный домашний пирог. Фотоальбому она очень обрадовалась, долго гладила страницы и повторяла:
— Это слишком хорошо, я совсем не такая миленькая!

Адам забежал позже, и всего на пару минут.

— Ох, Дин, прости меня, пожалуйста, я совсем не могу задержаться! У нас родственники в гостях, и я тут вроде экскурсовода по местности! Ричард просидел у нас всю ночь, ты знаешь?

— Да, и Крэйг с маяка тоже.

— Не могли же мы оставить его на улице в такую ужасную погоду? Снег, ветер, холод! Зима будто взбесилась, — он покачал головой.

— Да, только угощение пришлось ему не по вкусу, — улыбнулся Дин, вручая Адаму его альбом. — С Рождеством, Адам.

— С Рождеством, Дин! Ох, у тебя там книжка, да? У меня тоже книжка для тебя.

Его подарок Дину был завернут в синюю упаковочную бумагу с овечками. Фотоальбом заставил Адама прослезиться от умиления.

— Я никогда… я вообще никогда, Дин, ни разу в жизни не считал себя ни красивым, ни даже просто интересным! А у тебя тут… ты что-то видишь особенное, да? Снимаешь это?

Дин не знал, что ему отвечать. Почему-то вдруг вспомнился Адам из далекого сна, где он весь светился, а в волосах у него поблескивала корона. Видит ли Дин что-то особенное? Знать бы еще, что это за «особенное» такое.

В ответном подарке оказалась книга сказок и преданий кельтского региона, но не такая, как купил Дин, а старая, толстая и очень красивая. На кожаном переплете тиснением были выполнены диковинные цветы и ветви, на страницах проглядывали едва заметные контуры птиц и листьев.

— Какая красота, Адам! Спасибо!

— Я подумал, что раз ты интересуешься нашими легендами, то тебе понравится, — довольно зардевшись, пробормотал он.

Дин хотел было спросить Адама обо всем странном, что происходило вокруг, но не смог подобрать правильных слов. Любой из придуманных вопросов звучал смешно или глупо.

После ухода Адама на Дина навалилась какая-то апатия. Он некоторое время ходил по дому без дела, слушая тиканье часов и гул моря, а потом с усилием заставил себя заняться хоть чем-то. Сложил подарки для коней с маяка, увидел лишний сверток и понял, кто остался неодаренным. До назначенного Эйданом времени у него оставалось часа полтора, так что Дин просто оделся, захватил сверток с альбомом, камеру, и вышел на улицу.

Ветер был сырым и почти теплым, останки тучи Эйдана исчезли бесследно, только подтаявший снег, похожий на мокрый сахар, еще лежал кое-где на траве. Остро пахло влажной землей, как будто уже наступал март. Дин сделал несколько кадров и сел в машину. Сегодня он еще ничего не пил, поэтому чувствовал себя вполне уверенно за рулем. Выбрав прогонную дорогу среди холмов, Дин не ошибся. Уже на спуске в долину он повстречал мистера Каллена, к которому как раз направлялся. Доктор, очевидно, вышел с той же благой целью: навестить соседей. На нем были высокие резиновые сапоги и длинный утепленный плащ в черно-зеленую клетку, а на груди ярким пятном бросалась в глаза веточка остролиста. Тыковка ехала в корзинке, у нее на шее в честь праздника оказался красный бант с бубенцом.

Встреча получилась теплой и сердечной, хоть и прошла на улице, посреди слякотного поля. Дину вручили в подарок согревающий сбор для заварки, деревянную салатницу и открытку с кошкой, а после мистер Каллен долго и многословно благодарил его за прекрасный подарок, прижимая альбом с фотографиями к груди.

Почти к назначенному времени Дин вернулся домой, ждать Эйдана. На улице совсем стемнело, на море поднималось волнение. Дин еще раз проверил подарки, подбросил брикетов в топку, поглядел на себя в зеркало. В какой-то момент ему показалось, что он видит позади себя тонкую тень. «Мое имя означает жизнь», так она говорит. Неужели не оставит в покое? Неужели осталось совсем мало времени?

От стука в дверь Дин вздрогнул. Судя по силе ударов, стучали копытом.

— Иду! Ох, Эйдан, почему в виде коня?

Животное на пороге смотрелось странно и чуть пугающе. Конь сверкал глазами и красиво кивал головой, показывая Дину свое новое приобретение: тонкую уздечку из тисненой кожи.

— О, это для меня? Чтобы удобнее было ездить верхом?

— Вроде того. Тебе нравится? — глубоким голосом спросил Эйдан.

— Нравится. А тебе удобно так? Знаешь, когда ты говоришь со мной в таком виде, мне все время кажется, что ты сидишь внутри коня.

— Наоборот. Так я настоящий, а когда превращаюсь в человека, конь сидит внутри меня. Поедешь верхом?

— Похоже, у меня нет выбора, — Дин пожал плечами.

Сидеть верхом в этот раз было еще неудобнее, несмотря на уздечку — четыре фотоальбома здорово мешались, то и дело норовя улететь. К счастью, Эйдан бегал ничуть не медленнее Крэйга, и путешествие получилось совсем коротким. Ветер всего пару минут свистел в ушах, а море мелькнуло справа темной полосой и улеглось обратно. Впереди возвышалась башня маяка, в большем доме ярко горел свет.

— Ох, — Дин спрыгнул на крыльцо и потряс головой, — лихо бегаешь. Думал, укачает.

— Обижаешь, — Эйдан-конь незаметно растворился в темноте, на его месте возник Эйдан-человек.

Он взял с перил крыльца вещи и стал одеваться, не дав Дину толком полюбоваться на свое тело.

— А уздечка куда девается?

— Огромный секрет, — подмигнул Эйдан. — Надеюсь, ты готов к настоящему празднику?

Гостиная сияла и переливалась разноцветными огоньками. Пушистые ветви елки у окна были унизаны блестящими игрушками, на столе все было приготовлено для настоящего пира. Дин заметил, что возле одного места стоят несколько накрытых крышками блюд, очевидно, там была готовая еда для него. Только почему он вдруг должен был сидеть по центру стола, как почетный гость или глава семьи?

— О, Дин, наконец-то! — Уилс кинулась ему на шею, сияя улыбкой. — Я так рада тебя видеть!

— Урааааа!!!! — подал голос Крэйг, втихомолку посасывающий пиво.

— С Рождеством всех! — лучезарно улыбался мистер МакКеллен.

— Поздравляю, — вежливо присоединилась Сара.

На ней сегодня было короткое черное платье в блестках, а на ногах плотные чулки в яркую полоску. Ободок из серебристых блесток покачивал рожками-звездами на ее голове, делая девушку похожей на фею из мультика.

— Надо же, ты разговариваешь со мной! Это самый лучший подарок! — сказал Дин.

— О, прекрасно, тогда я оставлю себе бутылку отличного шампанского, — отозвалась она. — Мне, похоже, придется смириться с твоим присутствием, раз уж все так обернулось.

— Обернулось? — легкое ощущение тревоги нахлынуло на Дина, не отпуская его мысли.

— Ну да. Я про вас с Эйданом.

— Мы же, вроде бы, давно с ним… встречаемся?

Сара только шумно вздохнула и закатила глаза. Похоже, она все еще была не в восторге от умственных способностей Дина.

— Конечно, мы ничего не объяснили тебе, — подал голос мистер МакКеллен. — Для нас это такой же сюрприз, как и для тебя. Эйдан первый из нас, у кого это получилось, поэтому мы все немного взволнованы, но очень рады!

— А мы разве не Рождество празднуем? — осторожно спросил Дин, чувствуя себя очень глупо.

— Рождество, да. Но кроме него сегодня у нас еще один праздник. Ты уже видел обновку Эйдана?

— Вы про уздечку? Да, так гораздо удобнее кататься верхом. Это нужно для чего-то еще?

— Ты же, вроде бы, легенды читал, — включился в беседу Люк, до этого сидевший с довольно кислым видом на диване, и в беседе участия не принимал.

— Читал. Про уздечки было написано только то, что если отобрать их, водяные кони станут служить обладателю, — Дин задумался. — Но ведь у Эйдана ее не было прежде, значит, это не сработает.

— Вот именно, не было. Он был свободным конем, а теперь у него появилась упряжь. Потому что у него появился наездник, укротивший его, — мистер МакКелен говорил и смотрел на Дина так, словно сообщал о большом выигрыше в лотерею.

— Я что-то не пойму всеобщей радости по этому поводу. Это хорошо?

— Конечно хорошо, Дин! Это как… как обменяться кольцами у людей. Вступить в брак, — пояснила Уилс.

— О… Ооооо… Мне нужно сесть!

Эйдан краснел и старательно смотрел в сторону, пряча улыбку. Дин медленно переваривал услышанное, под счастливое повизгивание Уилс.

— То, что это произошло — отличный знак. Для всех нас это означает то, что мы можем, как и наши более традиционные собратья, вступать в настоящий брак! — мистер МакКеллен немного нервничал, это было заметно по подрагивающим рукам.

— А как это происходит… ну, у обычных пар?

— Чаще всего уздечка появляется после зачатия ребенка, поэтому мы думали, что для нас это недоступно. Теперь же горизонт оказывается куда шире. Магия древнего мира пробивается даже там, где ее не ждали вовсе.

У Дина в голове все шумело. Казалось, там перемешались снежные хлопья, грозные волны и жаркие вздохи Эйдана с прошлой ночи, и теперь кружатся в бесконечном танце, проваливаясь сквозь него в немыслимую глубину.

— Эй, ну ты что, не рад, а? Что я… как бы твой муж теперь? — горячее дыхание опалило ухо Дина, мягкие губы коснулись кожи.

Конечно, он был рад, просто еще не понял этого. Новость свалилась на него внезапно, и была куда более шокирующей, чем наличие в Ирландии лошадей-оборотней, питающихся мясом. Дин просто обязан был быть счастлив сейчас, и он непременно почувствует это чуть позже. Наверняка, да.

Взгляд Люка выражал такую тоску, что Дин не мог проглотить ни кусочка. Остальные шумели, говорили что-то, Крэйг вопил, что напьется до полусмерти, но непременно попробует наоборот с Люком сегодня же на рассвете, а Дин словно плавал в глубине, куда не проникают свет и звуки.

— Ты знаешь, что если придет та, чье имя означает «жизнь», вы погибнете оба? — прошептал Люк.
Дин медленно закрыл глаза. Да, он знал это, просто не мог себе признаться. Времени оставалось совсем мало.

Глава 24

После Рождества жизнь прибрежья плавно вошла в сонную колею. Зима тянулась за окнами дома, долгая, темная и сырая. Шли холодные дожди, по утрам в холмах слоистым киселем дремали туманы.

Дин много работал. Он старался гнать от себя дурные мысли и заряжаться позитивом от Эйдана, Крэйга и Уилс. Эти трое были уверены, что с приходом весны они справятся, словно у них был какой-то план. Удивительным образом изменилось отношение Сары. С самого начала она была настроена негативно, но теперь так рьяно взялась за изучение проблемы, что Дин невольно проникся уважением.

— Я делаю это не ради тебя, не мечтай. Эйдан заслужил свое счастье, и, раз оно действительно в тебе, я обязана помочь, — сказала она как-то.

Дин и не питал особых иллюзий, он просто был благодарен ей за искренность и желание сохранить жизнь Эйдана в неприкосновенности. Сам он тоже пытался найти что-то полезное в сказках и преданиях, раз уж они оказались не такими уж и выдумками. Но в книгах было не так много сведений о феях, чаще всего попадались старые легенды о подменышах, да о людях, ушедших с дивным народом и вернувшихся через много лет, когда их уже переставали помнить. Дин все глубже зарывался в интернет, читал форумы, где странные люди рассказывали всем желающим о том, как их похищали для опытов инопланетяне, насиловали русалки, и прочие истории в том же духе. Вряд ли там нашлось бы что-то подходящее для его случая, но сидеть без дела оказалось хуже всего.

Люк не появлялся и больше ничего не говорил. Дин видел его иногда: одинокая фигурка бродила в полосе прибоя, стояла на камнях, нависающих над морскими скалами, куда не полез бы ни один здравомыслящий человек. О чем Люк думал, не знал даже Крэйг; они вообще почти не разговаривали, предпочитая проводить время иначе. К слову, связывающая их уздечка так и не появилась, хотя они перепробовали все варианты соития, какие смогли придумать. Мистер МакКеллен говорил, что дело тут вовсе не в сексе, но Крэйг не унывал и продолжал попытки.

Адам заходил с завидной регулярностью, справлялся о самочувствии Дина, приносил домашнюю еду. Удивительной оказалась случайно выяснившаяся вещь. Как-то в разговоре с Бреттом Дин упомянул Адама — и узнал, что они уже некоторое время переписываются.

— Парень очень веселый, будто из наших, а не какой-то скучный ирландец! Он такие истории рассказывает, что я весь день потом хихикаю, — поделился Бретт. — Про тебя расспрашивал тоже: про детство там, ходил ли ты во сне, чего боялся. И все переживал, что с возвращением может сказаться старая травма от потрясения — ну, это когда ты в море с причала навернулся. Ты там как — ничего? Нет рецидивов? Не пора ли домой, а то как начнется весеннее обострение — и привет, я Дин О'Горман, местный морж?

Дин вполне мирно улыбался брату, а сам не мог решить, сердиться ему или благодарить Адама за то, что он исподволь готовит его семью к возможной потере. Верит ли он сам в успех, интересно? Может ли чем-то помочь, или его поделок недостаточно, чтобы противостоять феям?

Однажды он случайно услышал, как Адам очень сердито кричал на Эйдана. Слов было не разобрать, говорили на одном из диалектов гэлика, но Дин понял фразу «это ты виноват». Эйдан не спорил, просто очень мрачно смотрел на маленького фермера, засунув руки глубоко в карманы куртки.

Дядюшка Ричард в последнее время был очень занят и заглядывать стал пореже. Он все равно исправно интересовался делами Дина, хоть раз в неделю приходил на ужин и почти не краснел, глядя на них с Эйданом. Дин немного удивился, когда увидел, что Ричард частенько наведывается к мистеру МакКою. Дядюшка, смущаясь, рассказал, что он пытается перенять управленческий опыт их успешной шотландской родни, раз уж они так удачно задержались здесь. Родню эту, как минимум, одного представителя, Дин видел регулярно по утрам. Крепкий лысый мужик в килте на босу грудь занимался на прибрежных камнях, бегал, подкидывал здоровенную гирю, как если бы она была пластиковой игрушкой. Имя родственника он все время забывал спросить, но при встрече постоянно здоровался.

На самом деле Дин давно уже накопил достаточно средств и фото для выставки, а в необработанных материалах лежал ворох работ, которого точно хватило бы для закрытия контракта с издательством. Он и правда мог бы бросить все и улететь в Окленд, забыть, избавиться, оставить позади все эти волшебные сказки со страшным концом, жить как жил раньше. Но Дин прекрасно понимал, что может только мечтать об этом. Даже если феи не станут преследовать его на другом конце света — ничего не получится. Он слишком сильно привязался к этим камням, морю, холмам. К горячим объятьям и жадным поцелуям, к гладкой конской спине и полыхающим глазам своего Эйдана.

Как-то на рассвете он разбудил Дина ласковыми поглаживаниями и касаниями губ.

— Дин, проснись, пожалуйста! Просто погляди в окно и спи снова, если не интересно, — шептал он.

Снаружи только собиралось вставать солнце. Край неба над морем окрасился в розовый, вода плескалась едва-едва. Ночью немного подморозило, и весь берег был покрыт хрупкими кристаллами инея.

— О господи, я должен это заснять! — подскочил Дин вместе с одеялом. — Спасибо, что разбудил!

Он поцеловал Эйдана на бегу, одной ногой впрыгивая в штаны. Пять минут на сборы, камеру в руки — и вперед, в мороз!

Дин вернулся примерно через час, когда солнце уже встало и иней взялся стремительно таять. Его одежду можно было выжимать, он ощутимо дрожал от холода, но со счастливым видом прижимал к себе фотоаппарат с забитой под завязку картой памяти. Эйдан отпаивал Дина горячим кофе и сбором мистера Каллена, добродушно ворчал и растирал его спину согревающей мазью.

Пожалуй, это и можно было назвать счастьем в то время, другого они и не хотели.

В феврале начинали смолить лодки к весне. На причалах резко пахло дымом, дегтем и рыбой. Дина уже хорошо знали и почти не обращали внимания на мягкий стрекот его камеры. Было раннее утро, время до завтрака, когда все нормальные люди еще только продирают глаза и умываются в лучшем случае. Эйдан недавно ускакал по своим делам, потом планировал поспать немного перед семейной вылазкой за тюленями, так что Дин был предоставлен сам себе до самой ночи.

Медленно светало. Утро этого дня выдалось серым и ветреным, низкие тучи быстро неслись над морем. Дин побродил по берегу, сделал несколько пейзажных снимков, потом сменил объектив и приступил к предметной съемке процесса. Как обычно: портреты, групповые кадры, детали, интересные ракурсы. Вдоволь наснимав, Дин уселся на мостках, потуже натягивая на уши шапку: у моря дуло просто немилосердно. Он уже распланировал, что вернется домой и запечет в духовке рыбу с лимоном и розмарином, по рецепту от Адама, а потом, может быть, будет обрабатывать фото до вечера, пока не стемнеет окончательно и ночь не превратится в густую черноту. Тогда из моря появится его свирепый конь и придет тихо, оставляя на полу мокрые следы…

— Мистер Эванс, доброе утро! Вы снова на исследования собрались? Извините, свободных лодок сегодня нет, — раздался голос одного из рыбаков.

Дин обернулся и увидел, что со стороны маяка по мокрому песку приближается Люк, и даже не такой печальный, как обычно.

— Доброго утра и вам! Сегодня мне не нужна лодка, я отдыхаю и просто гуляю. Но спасибо за заботу, вскоре я снова приду к вам за транспортом.

— Привет! — Дин помахал рукой и постарался улыбнуться как можно беззаботнее. — Выходной?

— Да, — пожал плечами Люк, подходя к нему по скрипучим доскам настила. — А ты работаешь?

— Уже снял все, что хотел, теперь вот думаю, чем заняться дальше.

— Тогда, может быть, пройдемся вместе? Тут за холмом есть небольшой распадок с округлыми валунами, там зеленая от водорослей вода и множество чаек.

— Хм. Отличная идея!

Дин почувствовал, что Люк пришел сюда именно ради него, что он хочет поговорить и все еще не уверен в своем решении. Сложно было догадаться, скажет ли он что-то стоящее, или это снова будут пессимистичные прогнозы касательно его отношений с Эйданом, но это был первый раз, когда Люк сам шел на контакт. Дин просто не мог отказаться, любопытство съело бы его без остатка. Он встал, отряхнул джинсы, проверил свою фотосумку и улыбнулся.

— Куда идти?

— Пока по берегу. Если будут трудности с передвижением, я помогу.

Море было довольно спокойным, при том, что дул сильный ветер. Пришлось застегнуть пуховик до самого горла и втянуть голову в плечи, но Дину все равно задувало в шею. Мелкая галька похрустывала под ногами, иногда попадались выброшенные на берег кучи подсыхающих морских растений. Дин сдерживался, чтобы не спрашивать ни о чем и не торопить Люка, и отвлекался на все, что видел вокруг. Выбеленные дождями птичьи кости он заметил издалека, они лежали в стороне от прибоя, среди камней.

— Скелет баклана, — нарушил молчание Люк, заметив направление взгляда Дина.

— А они крупные.

Такие фото нравились не всем, но было что-то притягательное в этой зафиксированной смерти. Тихий щелчок фотоаппарата будто бы ставил точку в истории жизни этой птицы.

— Ты, наверное, думаешь, что я не одобряю выбор Эйдана, — внезапно произнес Люк, глядя куда-то за горизонт.

— Честно говоря, я стараюсь не думать об этом. Напрасные мысли могут завести совсем не туда, и ведь все равно я не оставлю Эйдана, независимо от чьего-то мнения.

— Наверное, ты прав, — усмехнулся Люк. — Недаром же у вас проявилось подтверждение глубины вашей связи.

— Ты говоришь так, будто тебя это расстраивает.

Они вышли к холмам, выдававшимся в море, пришлось лезть наверх. Здесь дуло поменьше, и Дину показалось, что становится теплее.
— Ну… не совсем так. Меня печалит то, что может произойти. Я хотел бы верить в счастливый исход всего этого дела, как Уилс или Крэйг. Но я не могу.

— Почему же? Ты знаешь что-то, чего не знают другие?

— Нет, они тоже знают. Но одно дело знать, а другое — видеть. Пережить гибель близких людей, будучи не в силах не только помочь и спасти, но даже просто облегчить их страдания.

Дин промолчал, бросив на Люка короткий взгляд. Тот шел рядом и смотрел себе под ноги, немного хмурясь, будто подбирая слова.

— Дед считает, что я должен поговорить с тобой об этом, чтобы моя совесть была чиста. Он и Крэйг — единственные, кому я рассказывал это прежде. Но я боюсь сделать хуже, ускорить неизбежное. Напугать тебя.

— Я не из пугливых, — пожал плечами Дин. — Так что давай, начинай пугать. Может, у меня появятся какие-то дельные мысли.

— Вряд ли, но попробую. Осторожно, здесь скользкий спуск.

— Спасибо. Слушай, разве ты не должен выспаться сейчас, чтобы потом плыть на охоту?

— Я уже поспал. Мне не хотелось говорить при Эйдане, он…

— Импульсивный?

— Слишком влюбленный, — Люк улыбнулся и покачал головой. — Он может начать психовать и наделать глупостей.

Дин хмыкнул и опустился на колени, разглядывая что-то на земле.

— Кажется, молодая трава проклевывается?

— Сегодня Имболк, — кивнул Люк. — Сегодня за тобой могут прийти, поэтому мы и планируем вернуться к ночи. Но я думаю, что не сейчас, нет. Слишком холодно, дева еще не вошла в силу. Мне кажется, не стоит ждать ее раньше весеннего равноденствия.

— Отличная новость, у меня есть еще немного времени! Когда там равноденствие?

— После двадцатого марта. Но это меня беспокоит куда меньше, уж извини. Не сомневаюсь, что ты хороший человек, но я тебя почти не знаю. Я вообще медленно схожусь с людьми. Эйдан — тот, о ком я волнуюсь.

— Эйдан? Ему тоже опасна встреча с феями… из-за меня? Потому что он будет сопротивляться? — рискнул предположить Дин.

— Нет, не это. Дин, пойми, вы все равно расстанетесь, рано или поздно. Может быть, тебя уведут феи, и тогда это будет быстро, а может, все пройдет успешно, и вы останетесь вместе, пока смерть не разлучит вас, но и это однажды произойдет.

— О…

— Как ты себя чувствуешь, Дин? Нет ли слабости, какой-то усталости, болезненного ощущения?

— Эм… нет, ничего такого. Почему ты спрашиваешь? Думаешь, я заболею и умру?

— Ты читал историю о девушке, которая жила с водяным конем и зачахла? Лекари не могли ей помочь.

— Читал, да. Эйдан считает, что конь сам ее потихоньку кусал.

— Может быть, да. Видишь ли, я знал одну пару… Не знаю, как начать. Идем вниз, там чайки. Мне нравится их слушать.

Они спустились к морю и медленно пошли среди крупных валунов. Дин не знал, мерзнет он или это от неприятного предчувствия бегают по спине мурашки.

— Дэвид был моим другом. Моим первым другом с тех пор, как я переродился. Шла Первая мировая война, поэтому эта история осталась незамеченной. Ее не найдешь в сборниках легенд или старой хронике, всем было не до того. Дэвид был той же породы, что Эйдан, только гнедой масти. Однажды он пришел в дом к девушке, родители которой погибли год назад, чтобы соблазнить ее и утащить в море, но что-то пошло не так. Я ждал его в прибое до самого утра, и на рассвете увидел на берегу в виде человека. Дэвид не смог причинить вред Анне, он влюбился в нее жарко и крепко, со всей силой своего сердца. Я пытался его образумить, уговорить — ведь он не мог просто взять и стать человеком снова, как прежде. Он не слушал меня, только злился, грозил, что без колебаний разорвет мне горло, если я посмею только приблизиться к ней.

Группа чаек сорвалась с ближайшего нагромождения камней и с пронзительными криками унеслась в море. Дин поежился и потер руки. Он вовсе не был уверен, что хочет услышать рассказ до конца.

— Он проводил у нее почти все время. Я приносил ему тюленей, он ел на рассвете, благодарил и снова уходил к ней. Анна часто болела, она была хрупкая и слабая девушка. Не знаю, чем она привлекла его внимание, это великая тайна — откуда берется любовь. Уздечка появилась примерно через полгода. Дэвид был очень горд, говорил, что понял смысл жизни. А зимой Анна заболела снова, и очень сильно. Дэвид приводил к ней лучших врачей, каких мог достать за деньги, покупал дорогие лекарства и еду, но ей ничего не помогало. Анна таяла на глазах. Врачи говорили, что у нее воспаление легких. В последние дни она не вставала с кровати, а Дэвид сидел возле нее. Я стоял снаружи, но слышал, как они разговаривают. Как она просит его быть счастливым, когда ее не станет, найти себе новую жену, покрепче. Я тогда не знал, как это происходит, я ничего еще не знал о том, как любят водяные кони. Анна умерла спустя сутки. Дэвид вынес ее на руках, превратился и поплыл с ней на спине. Он баюкал ее в воде, как сонную рыбу, звал так, что отзывались океанские киты. Они уплыли до самых льдов, где море вечно сковано холодом, и там он оставил тело Анны. Я поплыл навстречу, потому что слышал, как неровно стучит его сердце. Мне было очень страшно, но я не представлял, что нас ждет. Дэвид вернулся, но я его с трудом узнал. Он стал походить на скелет, обтянутый шкурой. При каждом выдохе из его ноздрей вылетали кровавые капли.

— Мне очень больно, — повторял он. — Очень больно.

Дэвид прожил до утра следующего дня. Я так и не смог вытащить его на берег тогда, и оставался с ним до конца. Он лежал в прибое, хрипел и беспорядочно месил копытами песок, иногда проваливался в беспамятство, а потом снова приходил в себя, чтобы повторять, как ему больно. Уздечка прожгла его шкуру до кости и приварилась намертво. Мне казалось, что я сойду с ума от собственного бессилия. Мой друг умирал на моих глазах, а я не мог заставить себя пробить ему череп, чтобы прекратить мучения. Я все надеялся, что сейчас это пройдет, ведь раны на нас заживают так быстро! Дэвид умер там же, у самого берега. Море растащило его тело без остатка, вернуло себе все до капли. Наверное, они с Анной встретились там, в бескрайних просторах. Мне хочется в это верить, по крайней мере. Гораздо позже я узнал, что лошади любят один раз и на всю жизнь, что они не меняют решения и погибают от горя после смерти любимого.

Люк некоторое время молчал, переводя дух. Дин сидел на камне и смотрел в море, боясь сглотнуть горький ком в горле.

— Эйдан очень хороший человек. Он относился ко мне хорошо, даже когда я этого не заслуживал, и я люблю его как родного брата. Я смотрю на него — и вижу Дэвида, Дин. Поэтому я не могу быть рад за вас, ведь даже если феи не смогут забрать тебя, если какая-то сила помешает им… сколько ты планируешь прожить? Лет двадцать, тридцать?

— Боюсь, что у нас нет выбора, — Дин постарался, чтобы его голос не дрожал, хотя перед глазами стояла картина агонии водяного коня, словно он сам видел это. — Я не могу исчезнуть из его жизни, будет только хуже. Сперва нужно избавиться от фей, а потом решать следующую проблему, как мне кажется.

— Ты прав. Мне жаль, что я расстроил тебя.

— Лучше тяжелая правда, чем радостная ложь. Может, найдется способ жить вечно или тоже стать каким-нибудь морским лихом? — Дин постарался улыбнуться и посмотрел на Люка.

Он, казалось, растерялся. Недоверчиво посмотрел на Дина, нахмурился.

— И что, ты пожертвовал бы своей жизнью ради него? Порвал бы со всеми своими родными и друзьями, забыл все прежние связи, лишился бы человеческих чувств?

— Если бы я знал, что это спасет Эйдана — да, пожертвовал бы.

— Что ж… ты действительно необыкновенный человек, Дин О'Горман. Ты возрождаешь во мне веру в людей, и я невольно начинаю на что-то надеяться. Пусть хранят тебя все боги, в которых ты веришь. Считай меня своим другом, пожалуйста.

Люк протянул ему руку, и Дин с удовольствием ее пожал. Лучше плохая правда, это верно, и проблемы удобнее решать по мере поступления, но кто бы рассказал Дину, как ему теперь спать?

Глава 25

Ничего не произошло ни на этот день, ни на следующий, ни через неделю. Сны Дина стали грустнее и беспокойнее, он видел тревожное разнообразие картин, меняющихся слишком часто, чтобы запоминать их все. Высокий берег плыл в тумане, как черный корабль, и Дин стоял на его носу; женщина в розовых одеждах улыбалась яркими губами и манила к себе; соседский поклонник килтов превращался в медведя и носился с ревом у самой кромки воды, где в прибое бился в агонии умирающий конь, весь в кровавой пене.

Дин подскакивал с колотящимся у горла сердцем, и потом долго не мог успокоиться. Он бродил по дому, пил воду и жалел, что не курит. Эйдан просыпался с ним и ходил как привязанный, тяжело вздыхая. Казалось, что поиски безуспешны, и кони с маяка не нашли ничего такого, что могло бы отпугнуть фею. Вскоре Дин узнал, как же он заблуждался.

Первое, что он заметил, были дрова для камина. Крэйг выгреб их все и унес, а вместо них притащил другие, ароматные и узловатые.
— Можжевельник, — пояснил он. Теплые виды фей терпеть его не могут.

Следующим стал песок под дверным ковриком, насыпанный на какой-то клей в виде сложного знака.

— Отпугивает непрошенных гостей, — с довольным видом выдал Адам.

Потом была соль в оконных рамах, ленточки с колокольцами по углам и железные ножи в дверях и окнах, ослиная шкура на полу в спальне, деревянные человечки с зубами по всем укромным местам (даже под подушкой) и венок из корявых веток, перьев и ракушек под потолком в гостиной. Эйдану каждый раз приходилось просить разрешения, чтобы войти, и Дин точно знал, что в его доме появилось нечто новое. Апофеозом стала замена всех дверных косяков. Дин вернулся из города раньше, чем планировал, и застал у себя дома табун коней в полном сборе. Крэйг, Уилс и Эйдан заканчивали устанавливать входную дверь. Люк промазывал новые косяки отваром из трав, Сара стояла за его спиной и страшным голосом читала ему в подмышку какую-то тарабарщину. Мистер МакКеллен, чуть дальше, писал на новых досках затейливые значки.

— Э-э-э-э-э... — растерянно протянул Дин.

— Не «э-э-э-э», а «спасибо, дорогие друзья, мне все очень нравится»! — поправил его Крэйг, пыхтя. — Эйдан, подними угол еще!

— С-спасибо... А что это такое?

— Люк сгонял на материк и притащил доски и дверь из какого-то бретонского монастыря! Это священный дуб, нам всем пришлось извернуться, чтобы взяться за него: не подпускает нечисть без специальных мер! — Крэйг защелкнул тяжелую дверную петлю и подергал за ручку. — Ну красота! Теперь хрен кто сюда войдет просто так!

— Отличные новости, — улыбнулся Дин. — Всем кофе или сразу пива?

— Кофе! Пива! Мяса! — нестройным хором заорали гости.

— Остаются окна, — озабоченно сказал Эйдан.

— Они же солью засыпаны! И потом, у нас есть монастырские ставни!

— Но ставни слишком большие!

— Значит, я оболью пилу святой водой и распилю их пополам, — хмыкнул Крэйг. — Делов-то!

— У нас есть железная пила? — встряла Уилс.

— Наверняка! В крайнем случае, одолжим у МакКоя.

— Слушайте, вы считаете, что это поможет? — Дин с сомнением посмотрел на свою новую дверь.

С виду она была солидной, из мощных, гладких от времени досок, с забранным решеткой ромбовидным оконцем из толстого кустарного стекла.

— Каждый элемент повышает наши шансы. Все вместе они станут неплохой защитой, — отозвался мистер МакКеллен.

— Да у тебя уже почти настоящая крепость вместо дома, — улыбнулась Уилс.

— Подвальная дверь выводит на улицу. Что-нибудь будем делать с ней или пусть приходят оттуда? — прервала их беседу Сара.

— Предлагаю заколотить крест-накрест оставшимися монастырскими досками на железных гвоздях! Ну, или давайте хоть свет в подвале выкрутим и грабель набросаем, — сказал Крэйг.

— У нас нет столько полевого инвентаря, — хихикнула Уилс. — Хотя я бы охотно отходила эту дамочку чем-нибудь потяжелее, чтоб знала, как на чужих парней засматриваться!

— Еще успеешь, — мрачно ответил Эйдан. — Да, давайте забьем дверь, снаружи вход оставим, я топить буду сам, и к стиралке ходить. Помогло бы.

— Поможет, если Дин не выйдет наружу сам, — Люк задумчиво осматривал результаты переделки. — Обычно феи в этом специалисты.

— Об этом мы тоже подумаем. Адам готов помогать, и это очень хорошо! — улыбнулся мистер МакКеллен.

— Слушайте, я вот не пойму, Адам — он колдун или кто вообще? Все о вас знает, заговоренные поделки мастерит, и вы его умения цените, — вклинился Дин, голова у которого давно шла кругом.

— Адам — хороший человек. Их клан очень старый, они знают куда больше остальных людей. Но я не могу раскрывать их секреты, Дин, — мистер МакКеллен мягко улыбнулся. — Попробуй расспросить его самого.

— Он говорит то же самое, — вздохнул Дин. — Ладно, это не так важно. Как я понял, мне нельзя будет покидать дом? А когда?

— Ночами в любом случае, а в дни силы и в другое время. Не волнуйся, мы все время будем рядом, обо всем тебе расскажем!

— Я точно буду, — прошептал Эйдан, обнимая его за плечи. — Никому не отдам!

В начале марта, когда трава уже пошла в рост, вокруг дома Дина появились камни. Белые, рыжие и черные, они образовывали концентрические круги, расходившиеся по всему склону. Дин не заметил, кто и когда успел выложить их. Он начинал чувствовать себя как в осаде, напряжение копилось где-то внутри и требовало выхода. Слишком много тайн было для него одного, а количество понятных и привычных вещей стремительно убывало. Хотелось обрести уверенность хоть в чем-то, и Дин старался работать больше, а думать меньше, погружаясь в мир своих фотографий днем, и в объятия Эйдана ночью.

Однажды вечером они общались с Бреттом по скайпу.

— Эгей, братишка! Ты выглядишь уставшим!

Дин скривился, неловко почесав плечо. Сегодня он полдня ползал у скал, где гнездились чайки, укрываясь от их бомбежек и пытаясь при этом снять что-то пристойное. Теперь у него болели колени, локти, живот и поясница.

— С местным ландшафтом впору вообще инвалидом стать! Я никогда не был фанатом съемок дикой природы, но чего не сделаешь ради хороших кадров, — вздохнул он.

— Дело только в этом, или… Ну, в смысле, я хотел узнать, все ли у вас хорошо, — Бретт воровато оглянулся и зашептал громче, чем говорил до этого, — с Эйданом?

— Да, все хорошо, спасибо что спросил. Слушай, я тут вроде как что-то странное видел, и не знаю, как к этому относиться. Что бы делал ты, если бы произошло нечто, чего не может быть?

— Например? — Бретт нахмурился и захрустел чипсиной.

— Ну, например, если бы ты встретил русалку. Или фею. Не знаю…

— Дин, первым делом я сменил бы дилера травы. Это уже какая-то химия, бросай ее!

— А если не трава и вообще не вещества?

— Выбросы газа в вашей области? Эксперимент правительства по использованию психотропного оружия?

— Бретт, это Ирландия! Овцы, камни, море — помнишь? Какое оружие, о чем ты?

— И то верно. Хм… а кого ты видел-то? — он почесал шею задумчиво.

— Да это вообще был не я. Долго объяснять, честно.

— Понимаю. Вообще, ты знаешь, — Бретт придвинулся к камере, и Дин привычно созерцал его нос во весь экран, — мне тоже кажется, что Адам какой-то лепрекон!

— Чуточку серьезнее.

— Если русалка симпатичная — пригласи на свидание!

— Бретт!

— Ну хоть отфотай ее, денег получишь кучу!

— Бретт!!!

— Да что ты хочешь-то от меня, я откуда знаю? Самое странное, что я видел — это красные собаки после курения дури в школьном туалете, да как мой старший брат дрочит в шкафу!

— Черт, ну это-то как связано? — Дин закрыл лицо ладонью.

— Понятия не имею, как и то, о чем ты хочешь узнать! Если ты что-то видишь — значит, оно существует. Если у него зубы, то оно может укусить, если крылья — летать! Короче, если чудовище страшное, то не трогай его и беги, а если миленькое, то присмотрись и знакомься.

— Э-э-э-э-э…

— Рецепт из мультиков. Все, я больше ничего не знаю!

— Спасибо, Бретт, ты здорово помог.

— Правда? — тот вытаращил глаза.

— Нет, но все равно спасибо. Хоть буду знать, как реагируют на такие вещи нормальные люди.

— Смахивает на оскорбление.

— И не мечтай. Хорошего тебе дня, я спать пойду: страшно устал сегодня.

— Ты меня пугаешь. В общем, ты это… береги себя и не лезь к русалкам, ага?

— Не полезу, хорошо.

— Вот и умница. До связи.

Дин некоторое время бездумно пялился в монитор, соображая. Если феи уведут его, родные никогда не узнают, что это было. Не поверят, даже если соседи в один голос будут говорить правду.

— О чем ты задумался?

Бархатный голос Эйдана заставил его вздрогнуть и улыбнуться от нахлынувшей нежности.

— Да так, о неприятном. Если все пройдет плохо, на моей пустой могиле напишут «Пропал без вести», да?

— Не знаю. Я этого в любом случае не увижу, — он сел рядом на диван и обнял Дина, положив голову ему на плечо.

— Мне страшно.

— Мне тоже. Я так долго тебя ждал и боялся твоего приезда, и так мало успел пожить с тобой… Хотя даже один день стоит того, чтобы умереть счастливым.

— Я предпочел бы не умирать.

— Я тоже. Идем в спальню?

— Иди. В душ схожу — и к тебе, ага?

— Хорошо. Давай только недолго, а то я уже скучаю, — Эйдан поиграл бровями и важной походкой удалился из комнаты.

Дин выключил ноутбук, отложил его на стол. За окнами снова шумел дождь, быстрый и сильный, вертикальный в редком для этих мест безветрии. Луч маяка пробивался через водяной слой, сверкая и меняя цвет до белого. Каждые пятнадцать секунд — это как моргать, глядя вдаль. Сияющий глаз над ночным морем. Дин подышал на стекло и нарисовал маленького коня. Когда луч маяка проходил над морем, казалось, что конь бежит прямо по ленте света.

Он уже шел в душ, когда его взгляд остановился на шкатулке Адама. Тоскливое настроение могло пройти от хорошего видения. Недолго думая, Дин захватил ее с собой, но шкатулка, похоже, была не в духе сегодня. Все ключи показались холодными, и только через несколько секунд один из них нерешительно потеплел, будто сомневаясь. Дин водрузил ящичек на полку для полотенец, осторожно завел механизм и включил теплую воду. Сначала из шкатулки слышалось только тихое, ритмичное постукивание, похожее на тиканье часов, но потом Дин разобрал, что это кто-то идет по камням, едва заметно ступая у самого обрыва. Среди дождевых туч виднелись синеватые вспышки звезд, луна упряталась за холмами, так что светить мог только маяк. Как моргать, глядя в море.

Дин прислонился виском к стеклу душевой кабинки и закрыл глаза. Сегодня он слышал, как натужно играет механическая музыка. Без труда можно было различить металлические щелчки пружинок и крючков, скрип тонких пластинок, удары о корпус. В глубине мелодии слышалась ему прекрасная песня, но приходилось напрягать слух изо всех сил, чтобы разобрать голос. Кажется, песня пыталась поведать о далеких холмах под звездным небом, о звонких голосах, звучащих до самого утра, о бесчисленных мирах в капельке росы; показать что-то очень красивое — как сердцевинка подснежника, как закат сквозь новорожденные листья папоротника, как превращение крохотного желудя в могучий дуб. Дин морщился, стараясь расслышать песню за лязгом музыкальной шкатулки, но вдруг все прекратилось. Раздался последний громкий щелчок, и стало тихо. Дин распахнул глаза и встревожено осмотрелся. В ванной больше никого не было, только он один. Шкатулка мирно лежала на полке, крышку ее пересекала по диагонали крупная трещина.

— Вот черт, — расстроился Дин вслух.

Он встал под воду, поскорее смывая с себя остатки мыла, торопливо ополоснул голову и собирался уже выключить воду, когда услышал что-то снова. Теперь ему показалось, что звук идет снизу, из сливного отверстия.

— Что за ерунда?

Дин встал на колени и медленно приблизился к стоку. Сомнений не было: отголоски песни доносились оттуда. Ласковые, обволакивающие звуки успокаивали и будили светлую печаль одновременно, мягко манили к себе… Дин выдохнул и потряс головой.

— Не может быть! Еще рано, до равноденствия почти неделя!

Что-то клацнуло под полом душевой, раздался короткий вскрик и стук, будто уронили сухую деревяшку, а потом все стихло. На Дина липкой волной навалился страх.

— Эйдан? — позвал он негромко.

Через пару секунд дверь ванной едва не снесло с петель.

— Что? Дин, что случилось? Ты такой бледный, будто призрака увидел!

Эйдан влетел к нему, сверкая черными глазами и хищно озираясь по сторонам.

— Не знаю… там пело, а потом щелкнуло, и кто-то кричал. И музыка пропала. А шкатулка… сломалась.

— Та-ак, — протянул Эйдан, хмурясь. — Где кричали?

— Там, — Дин указал вниз, и с удивлением понял, что его зубы стучат друг об друга.

Эйдан открыл дверцу в стенке поддона душевой кабинки и, пошарив немного, достал оттуда деревянного человечка. Зубастый рот фигурки — прежде открытый — был захлопнут и перепачкан чем-то светящимся, как перламутровое молоко.

— Кровь феи, — понюхав, сказал он. — Очень плохо, очень!

— Я думал, на равноденствие…

— Все думали. Но она не хочет получить тебя в услужение, Дин. Фея собирается взять тебя в мужья, — мрачно процедил Эйдан. — Иди сюда!
Он вытащил шокированного любовника из кабинки, наскоро обтер и доставил в спальню.

— Как это, Эйдан? У меня же есть ты… — выдавил Дин.

— Ну, ее это мало волнует. Похоже, я в любом случае не жилец, по ее мнению, так что меня можно сбросить со счетов. Полежи тихо, мне нужно позвонить ребятам…

Эйдан не договорил, его телефон зазвонил раньше. Он схватил трубку и сходу заговорил на своем языке, быстро и взволнованно. Судя по забористой ругани, слышимой из динамика, звонил Крэйг.

— Ну вот, они сами нас услышали, — пояснил Эйдан Дину, закончив пересказ и дав отбой. — Сейчас будут здесь.

— Слушай, ты думаешь, что это разумно — подставлять под удар всю семью сразу?

— Они все равно не станут стоять в сторонке, ты же знаешь.

— Не станут, — согласился Дин, с несчастным видом зарываясь в одеяло поглубже.

Шок отпускал, и он начал понимать, как близко был от того, чтобы сгинуть.

— Разреши мне открыть окно. Надо поговорить с нашими, а оставлять тебя одного я не хочу, — сказал Эйдан, спешно проверяющий всех оставшихся человечков.

— Я разрешаю тебе открыть окно, — привычно отозвался Дин, укрываясь до самого носа.

Эйдан высунулся наружу и стал о чем-то говорить с Люком, конскую морду которого Дин хорошо видел на тени в стекле.

В открытое окно врывался ветер с запахом моря, но в нем ощутимо различалось что-то еще, сладкое и нежное. От этого дивного запаха Дина мутило: он означал, что весенняя сестрица Летнего Короля никуда не ушла. Фея бродила неподалеку, вопрос был только в том, насколько близко.

Эйдан закрыл наконец окно и нырнул к Дину под одеяло.

— Ничего не бойся, мы будем тебя караулить так долго, как это будет нужно. Сейчас здесь остались Люк и Крэйг, днем их сменят девочки и дед. Он, кстати, страшно счастлив, что фигурка сработала. Это ему старик МакКой посоветовал, дед плавал за ними к какому-то мастеру в Гренландию.

— Ничего себе. Столько забот из-за одного меня! Эйдан, что, если кто-то пострадает? Не проще ли будет...

Дин не знал, как проще. Выйти к ней — и обречь Эйдана на скорую кошмарную смерть?

— Мы все придумаем, Дин. Не в первый раз у нас проблемы, решим как-нибудь.

— Хорошо бы.

— Спи. Давай, закрывай глазки, а то мне придется петь тебе колыбельную, а я пою просто ужасно!

Горячее плечо Эйдана лежало под головой Дина, его голос убаюкивал. Пережитый страх медленно отпускал, и вскоре на самом деле удалось задремать.

Во сне тоже было беспокойно. Дин бродил по цветочному полю с молодой травой, искал Эйдана, звал, но голос тонул в окружившем поле тумане. Ни птиц, ни ветра, ни шума моря — только поле среди молочной мути.

— Ты должен решить, чего хочешь на самом деле, О'Горман, — негромко произнес женский голос.

Дин обернулся и увидел позади себя незнакомку. Высокая женщина со светлыми волосами, ниспадавшими длинными волнами, стояла на границе тумана, и ближайшие цветы склонялись перед ней в поклонах.

— Но я знаю, чего хочу!

— Правда? И чего же?

— Я хочу остаться здесь с Эйданом, конечно!

— Но ты смертен, — улыбнулась женщина.

— Ничто не вечно, — пожал плечами Дин. — Может, нам повезет прожить подольше?

— Об этом я и говорю. Ты же Надзорный, твое слово дорого стоит. Ты должен решить, чего ты хочешь.

— То есть я могу приказать, и фея оставит меня в покое?

Женщина рассмеялась. Мелкий жемчуг на ее белоснежном платье переливался мягкими волнами розового и зеленого.

— Люди слишком прямолинейны, — произнесла она наконец. — Нет, ты не можешь приказать весне не приходить, а жизни — остановиться. Но ты можешь решать за себя и за того, чьи поводья держишь в руках. Решение ближе, чем тебе кажется, Дин.

— Ты говоришь загадками. Откуда мне знать, что ты друг и хочешь помочь?

— Я в долгу перед одним из тех, кто стал твоей семьей, но только тебе решать, верить мне или нет. Подумай об этом позже, а сейчас проснись, проснись, Дин! Тебе пора! Открой глаза, пока не стало слишком поздно!

Туман заволок все вокруг, Дина вышвыривало из собственного сна, как пробку из бутылки теплого шампанского. Он очнулся в собственной постели и какое-то время слушал только стук сердца.

Начинало светать. Серый сумрак рисовал причудливые тени на стенах, море внизу стонало и бесконечно бросалось на камни. Эйдан спал, стоя у кровати и развернувшись лицом к окну. Дин видел его профиль, остро очерченный рассветом, и невольно улыбнулся. Легкое движение на потолке привлекло внимание, и Дин едва не заорал, но голос отказался слушаться.

Темные волосы феи были похожи на лозы, цепляющиеся за выступы скал. Они проникали сквозь щели в досках потолка, пробивались через старую дранку и штукатурку, расширяя проход.

— Эй, надзорный, — шептал голос на чердаке. — Иди ко мне! Поднимись же, это совсем не сложно!

«Не хочу! Уходи!» — единственная мысль билась сейчас в голове обездвиженного от ужаса Дина.

— Ты хочешь, надзорный! Хочешь жить вечно. Ты боишься смерти, как и все люди. А я могу дать тебе то, о чем ты просишь, ведь в нашем мире нет боли, страданий и смертей! Никаких забот, только песни под небом и мир, цветущий под ногами.

— Я люблю Эйдана, — прошептал Дин, невероятным усилием приподнимаясь в кровати.

— Лошадку? Возьми с собой свою лошадку, ведь ты должен на чем-то ехать рядом со мной, — сияющий синий глаз показался в щели на потолке, и Дин поежился.

Почему-то фея в снах и во время шествия показалась ему другой, далекой и прекрасной, а эта была опасной, жуткой и чужой.
— Я не хочу уходить, — прошептал Дин.

— Их жизни за мою просьбу, — зашептал соблазнительно красный рот в потолочной щели. — По моему приказу лучники поразят в сердце тех, кто караулит твой дом снаружи. Потом они войдут в дом у маяка и прострелят грудь каждой из оставшихся лошадей. Я опою тебя отваром трав, ты будешь недвижимо сидеть на камне в прибое, пока я стану тебя целовать на глазах последнего из них, твоего вороного коня. И, когда кровавая пена из его тела омоет наши ноги, ты навеки станешь моим. Подумай, Дин. Подумай, что лучше. Я всегда добиваюсь своего — так, может, ты хочешь спасти своих друзей от ужасной гибели?

Дин зажмурился, увидев, как за красными губами мелькают сотни крохотных, похожих на иглы зубов. Эти феи были совсем не такими, как в детских книжках или фильмах. Они не добрые и не любят людей, они живут сами по себе, по своим законам и правилам. Такая легко убьет и Эйдана, и всех остальных коней с маяка.

— Я хочу, чтобы все остались живы, — сказал Дин одними губами.

Глава 26

В тот же момент он почувствовал, что легко может встать с кровати, и что Эйдан не проснется, даже если закричать ему на ухо. Синий глаз в щели мелькнул еще раз, потом к нему присоединился второй. Фея развернулась, чтобы лучше его видеть, но Дин старался больше не смотреть на нее. Когда водяные кони защищали разными способами его дом, никто не подумал про чердак. Все равно фея не сможет проникнуть внутрь комнат, касаться стен, пола, проходить сквозь двери и окна — так решили они. Мозг Дина лихорадочно работал, он вспоминал все, что успел усвоить об этих созданиях за последнее время. Из головы не шел разговор с незнакомкой во сне, почему-то он чувствовал, что женщина права и сказанное ей может как-то помочь. Главное в делах с волшебными созданиями — не нарушать собственные обещания.

— Куда ты собираешься идти? — ласково спросила дева над головой.

— Я обещал, что дождусь тебя. Это было там, на берегу у обрыва, верно? Я иду туда, — ответил Дин, закутываясь в куртку.

Бросив последний взгляд на спящего Эйдана, он открыл входную дверь.

— Я надеюсь, мы еще увидимся.

У двери его встретило изваяние. То есть Дин сразу понял, что это Крэйг, но он стоял совершенно неподвижно в виде коня. Должно быть, сон застиг его во время шага; серебристая шкура гладко блестела в свете занимающегося утра. Грудь его ровно приподнималась от дыхания, из ноздрей вырывались облачка пара. Веки коня подрагивали — он видел беспокойный волшебный сон. Дин осторожно обошел келпи, стараясь не коснуться его. Почему-то он подумал, что теплое прикосновение разбудит Крэйга, тот полезет его спасать, и тогда фея прикажет своим слугам убить всех коней с маяка. Должно быть решение проще и действенней, просто не может быть, чтобы с ним случилось что-то настолько плохое! Молодая трава мягко пружинила, Дин не сразу понял, что забыл обуться. С моря приходил свет, туман прятался дальше в холмы, укрывался в ложбинках. Никого не было на берегу, и нигде не горел свет. Ни одна живая душа не знает, где сейчас Дин и что он делает. Ему отчаянно хотелось, чтобы пришел кто-то могущественный и одним словом прекратил все это, спас его и его друзей, прогнал страхи и волнения всей зимы. Дин понял, что ужасно устал от постоянной тревоги, от переживаний за себя и остальных, просто устал. Сейчас это должно прекратиться, и у него только один шанс. Ошибиться нельзя. «В крайнем случае, я хотя бы остальных уберегу. Но Эйдан… как получить жизнь для него? Как?» — лихорадочно думал Дин.

Море внизу шумело, как всегда чем-то недовольное. Ему не было дела до волнений людей, это понятно. А если пропадут его прекрасные кони? Кто станет пронзать воду широким килем, кто будет привозить на спине тучи из далеких краев и играть с волнами? Из-за горизонта приближалось солнце, небо расчистилось и окрасилось розовым. Дин почувствовал, что фея стоит позади него. Он не смотрел, но отчего-то знал, что она снова прекрасна в своей волшебной дымке. Жаль только, что это никак не могло его обмануть: Дину не нужно было смотреть теперь, чтобы видеть тощие после голодного зимнего сна руки, сухую кожу, похожую скорее на древесную кору или растрескавшуюся землю. Должно быть, он прочел где-то — иначе откуда бы ему знать, что феи тяжело переносят роды и почти не имеют детей. Для этого им нужны люди, а еще еда. Высшие феи не ведут никакого хозяйства, ничего не выращивают и не готовят, поэтому люди, живущие с ними, должны заботиться о них день и ночь. Ему было почти жаль эту фею, ведь она страстно желала зачать дитя и не могла уже долгие годы. Она пришла сюда одна, чтобы никто не мешал ей и не видел, на что она способна ради воплощения мечты. Дин улыбнулся собственным мыслям и пошевелил пальцами ног в ледяной траве. Сколько поколений О'Горманов стояли на этой земле и смотрели вдаль? Сколькие из них оказывались перед похожим выбором — и выбирали любовь фей? Если бы Дину раньше рассказали об обязанностях Надзорного, он не понял бы. Не почувствовал. Надо было вот так, самому…

— Слушай, так не пойдет, — обернулся он и сходу заговорил.

Синие глаза феи сверкнули мягко, она чуть приподняла брови и ласково улыбнулась.

— О чем ты?

— Обо всем. Нельзя просто так выбрать любого человека и увести с собой! Да еще и с угрозами! У меня вот семья, и обязанности есть, например.

— Но ведь я не только беру, я предлагаю тебе взамен очень многое. Счастливая, бесконечно долгая жизнь в любви, в красивом мире без войн и болезней! Старость и горе никогда не коснутся тебя, — голос феи звучал заманчиво и певуче, Дин невольно наслаждался его звуком.

— Я не смогу быть счастлив, зная, что без меня погиб от тоски мой любимый Эйдан. Что мои родные оплакивают меня, продолжая искать…

— Ты обо всем забудешь. Начнешь жизнь с чистого листа, как новорожденный, без воспоминаний, — она протянула руки, словно хотела заключить его в объятия.

— Это нарушение закона о границах, вот что я думаю. На моей земле ты не имеешь права использовать свои силы, чтобы ворожить и очаровывать, особенно меня самого!

Дин сражался со сладким дурманом из последних сил. Он постоянно думал об Эйдане, хотя лицо его норовило расплыться перед мысленным взглядом, вспоминал незнакомого Дэвида, который долго и больно умирал на берегу. Отчаяние захлестывало его вместе с безумной надеждой на чудесное спасение. Как угодно, пожалуйста!

— Ты так устал, Дин. Прошу тебя, решись. Перестань бояться и думать о других. Ты приехал сюда по необходимости, сделал удобно всем. Теперь снова пытаешься спасти окружающих, хотя в этом нет никакой нужды. Просто прими решение для себя, Дин. Сделай хоть раз то, что хочешь ты сам.

Ладонь феи легла ему на грудь, а лицо приблизилось на расстояние нескольких дюймов. Дин сглотнул и кивнул. Именно так — надо думать о том, что он хочет. Что он хочет на самом деле.

— Сними чары. Я хочу увидеть тебя настоящую.

— Это твое желание? — оскалилась фея, показывая частокол зубов.

— Да. Сперва это. Если ты хочешь, чтобы тебе подарили всю жизнь, нужно быть готовой говорить правду о себе.

Далекий огонек коротко мигнул вдали и пропал. Хлопка двери дома в холмах не было слышно — слишком далеко. Темная фигурка бежала сейчас по новорожденной траве прямо к маяку. Отринув страхи и древние договоры, забыв о разногласиях и кровной вражде — ради одного человека, который дорог многим. Дин постарался думать об Эйдане, только о нем.

Воздух ощутимо задрожал, меняясь. Резко похолодало, а запах водорослей стал навязчиво лезть в нос. Черты лица феи заострились, губы раздвинулись, не скрывая больше хищные челюсти. Обтянутые сероватой кожей тощие руки повисли вдоль тела, неловко цепляя кончики длинных волос.

— Разве так лучше? — голос ее стал высоким и резким, совсем как у Адама, когда тот волнуется.

— Лучше, — кивнул Дин, стараясь не моргать. — Честнее.

Прежний облик казался прекрасным для человеческого взгляда, но нынешний — истинный — был не хуже, Дин не лгал. Как фотограф, он понимал редкую красоту мерцающих глаз и тонких, похожих на сухие веточки скул, длинных пальцев с лишними суставами и заостренных ушей со сложным лабиринтом завитков. Перед ним была другая форма жизни, пугающая, могущественная, но гармоничная и по-своему красивая.

— И ты пойдешь со мной? — недоверчиво спросила она.

— Нет, — покачал головой Дин. — Я уже выбрал море.

Горные медведи умеют ходить на двух ногах и передвигаются бесшумно, несмотря на солидный вес. Фея почувствовала его за миг до того, как огромные лапы сомкнулись на ее впалой груди. Она визгливо заверещала, зашипела, хватаясь за жесткий мех, но Дин уже ничего не мог разглядеть: высокая светлая лошадь с развевающейся гривой подсекла его на бегу, в хитром прыжке поймала себе на спину и бросилась в воду с обрыва.

— Здесь они тебя не достанут, — сказала она дрожащим от напряжения голосом Уилс.

На обрыве оглушительно стрекотала фея, оказавшись в ловушке лап могучего медведя. Дин видел, как она лягается и кусает зверя своими бесчисленными зубами, а по склону от маяка бежит маленькая лошадка и громко зовет:
— Эйдан! Эйдан, проснись!!! Скорее! Бегом!

Ледяная вода вдруг обняла Дина со всех сторон, зеленые пузыри стремительно понеслись к поверхности мимо его лица. Он беспорядочно забил руками, пытаясь всплыть поскорее и разобраться, что вообще произошло, отчего Уилс уронила его в воду.

— Дин, побудь пока тут! Здесь феи не тронут тебя, а мне надо помочь там, ее не так просто сломать, — протараторила Уилс, стремительно удаляясь в сторону берега.

Похоже, она была уверена, что Дин хорошо плавает и поэтому в безопасности.

Промокшая куртка тянула на дно, ноги грозили вот-вот отказать от страшного холода. Дин не мог даже закричать: все его силы уходили на то, чтобы удержаться на поверхности. На самом деле он неплохо плавал, но детский страх глубины постоянно заставлял его забывать об этом. Он толком не видел, что происходило на берегу, слышал крики и топот, ржание лошадей и визг феи, но куда громче слышал он собственное сердце, колотившееся уже где-то в ушах. Надо было выплыть, выбраться на берег, не думать о том, что под животом у него темная глубина, а до дна бесконечно долго падать среди волн. Дин хватал воду ладонями, греб, дергал бесполезными ногами, хрипел тихо, хотя думал, что кричит. Все выходило как тогда, только гораздо хуже: он был слишком далеко от берега. В тот раз тоже была мутная вода, пронизанная светом у поверхности и темная внизу, горечь в горле и раздираемые солью глаза. В тот раз Дина спасли.

— Эй, держись! Мы сейчас тебя достанем! — закричали камни на берегу голосом Крэйга.

— Есть проблема… я в море могу сорваться и напасть, — нервно произнес Люк.

— А ты не сорвись!

— Крэйг, родной, ты же знаешь, я с трудом контролирую свой голод, а мы не охотились несколько дней…

— Твою мать, это же Дин! Ты что, и его разорвать сможешь?

— А если смогу? Что, если я не удержусь в воде? — конь в яблоках нерешительно перебирал ногами.

— Ну что, мне туда, что ли, лезть? — Крэйг невольно дал петуха.

— Ты мог бы сесть верхом, — просяще протянул Люк.

— И поплыть в море на тебе? Ты совсем спятил, да? А если уронишь? Или тебе нравится, как я облезаю до костей?

— Ответственность за тебя не даст моему безумию вырваться. Крэйг, пожалуйста! Если Дин погибнет по моей вине, я не переживу! Неужели ты не доверяешь мне?

Во время паузы Дин хотел было вмешаться в их беседу, поторопить, но силы окончательно оставили его. Он попытался выбраться из куртки, но только запутался, лишившись теперь и возможности грести руками.

— Ай, ладно! Если что — хоть помру как герой!

Громкий всплеск был слышен и под водой. Дин медленно погружался в глубину, пронизанную розовыми лучами встающего солнца, и завороженно смотрел, как приближаются к нему длинные конские ноги с широкими плавниками вместо копыт. Он жалел, что не сможет никому этого рассказать, но теперь вдруг понял, что видел это прежде. Тогда, в детстве, с ним уже случалось нечто подобное, и тоже приплыл конь, только из глубины. Он подставил маленькому Дину свою гладкую шею, вывез к поверхности, а потом схватил зубами за футболку и выбросил наружу у самой лодки рыбака. Большой и сильный, черный конь под водой…

Чья-то рука резко дернула Дина за волосы и потащила наверх.

Поверхность встретила ошеломляющим количеством кислорода, запахом ржавчины и диким ором:

— А-а-а-а-а, сука, больно же!!!

Дин лежал животом поперек пятнистой конской спины, Крэйг рядом с воем вытирал морскую воду с руки, покрытую пузырями ожогов.

— Ну ты как там, на подлодке, живой? Дин?

Дружеские удары по спине в исполнении келпи можно было сравнить с тренировкой боксера среднего веса.

— Кха-кха! Не бей меня!

— Уф, напугал! Эйдан убьет меня, если с тобой что-то случится! Вот как фею разделает, так и убьет! Ты почему нас не разбудил? У меня все затекло так стоять!

Дин только мотал головой, не в силах говорить. Его здорово мутило, вода в носу мешала дышать, а от холода била такая дрожь, что он всерьез опасался рухнуть обратно в море. В ушах шумело и булькало, и Дин ничего уже не имел против того, чтобы на берегу его стащили как мешок и выгрузили на ближайший камень.

— Так, сейчас мы тебя завернем в сухое и отогреем, — забормотал Крэйг, стягивая с Дина мокрый свитер. — Люк, помоги!

Ответа не последовало. Дин видел, что Люк, все еще в конском виде, стоит по колено в воде и странно качает головой, будто стряхивает что-то.

— Ты чего удумал? Люк? Нет, нет, ну ты же не можешь скатиться с катушек сейчас! — Крэйг соскочил с камней и в два прыжка оказался у прибоя. — А ну иди сюда!

Конь дернулся, вскинул голову и неловко упал в воду, боком, как подкошенный.

— Что за напасть на мою голову! — взвыл Крэйг. — И ведь даже фею порвать не дали!

Он вбежал в воду с криком, от которого едва не начала всплывать оглушенная рыба, и потянул коня за гриву.

— Ты же тяжелый, Люк! Я же не вытащу… один! Ну что случилось-то? — он сел в воду рядом с ним, обнимая его голову окровавленными руками. — Вылезай, а?

Собственно, это было последнее, что Дин увидел, прежде чем рухнуть в душную пропасть беспамятства. Он понятия не имел, как долго плескался в бесконечном ночном море и что с ним происходило в это время. Дин чувствовал только, что смертельно замерз и задыхается, потому что море не предназначено для людей.

Приступ кашля привел его в чувство. Потолок сверху казался красным и низким. Нос у Дина, похоже, отсутствовал вовсе, а в горле драло так, что впору было взвыть. Над ним склонялись чьи-то головы, в которых он с облегчением узнал Уилс, мистера МакКеллена и Эйдана.

— Ох, Дин, как хорошо, ты очнулся! Прости меня, я не знала, что ты боишься глубины, — виновато заговорила Уилс, поправляя на нем одеяло.

— Дай ты ему осмотреться! — ворчливо прервал ее излияния Эйдан, обнимая Дина. — Он едва не умер, такого страха натерпелся! На вот, любовь моя, выпей это.

«Этим» оказался горячий напиток с бренди, и Дин не имел ничего против такого лекарства. Он чувствовал, что сильно заболел, что у него температура и ужасная простуда, но все равно был счастлив. Эйдан жив, они оба живы!

Громкий стон заставил Дина вздрогнуть и едва не уронить кружку с согревающим питьем.

— Что это? — с трудом выдавил он, тут же закашлявшись.

— Все в порядке, не волнуйся, — ответил мистер МакКеллен.

Уилс хихикнула и подмигнула ему.

— Все даже очень хорошо, но придется потерпеть, мальчики сегодня шумные. Мы хотели отнести тебя домой, но ты был без сознания, а войти сами мы теперь не можем, поэтому ты у нас. Сейчас уже можно, чтобы ты нормально лег в постель. Позовем мистера Каллена...
— Как Люк и Крэйг? — с трудом спросил Дин, вспомнив все, предшествующее его провалу в бессознательное.

— Отлично, говорю же! У них что-то вроде медового месяца, это они там так орут, — Уилс указала пальцем в стену, откуда доносились подозрительные звуки.

— О-о-о-о, — протянул Дин, не зная, как реагировать. — А фея?

— Феи нет, не бойся. Она больше не придет, — ласково улыбнулся мистер МакКеллен.

— Как хорошо, — сонно зевнул Дин, стискивая руку Эйдана. — Я тогда посплю, хорошо? Вы входите в мой дом, когда хотите, разрешаю.

Ответа он не дождался, погружаясь в теплые объятья сна — на этот раз совсем без видений.

В следующий раз Дин проснулся в собственной постели. Было светло, в окно заглядывало утреннее солнце. На потолке подсыхало пятно свежей штукатурки, из гостиной доносились звуки разговора и шаги, ползли соблазнительные запахи готовящейся еды. Дин не чувствовал больше жара, хотя у него продолжался страшный насморк и горло все еще болело. Он сел в кровати и осмотрелся. Рядом на столике дожидались букет первоцветов и корзина с фруктами, банками варенья и меда. Дверь в гостиную была приоткрыта, и в щель просунулась голова Эйдана.

— О, точно встал! Ну как ты? Все болит, да?

— Словно я делал минет носорогу, — простонал Дин. — Мне кто-нибудь расскажет, что произошло? Я, между прочим, медведя видел!

— Ага, этот медведь жрет как не в себя, — шепотом сказал Эйдан, входя и прикрывая за собой дверь. — И я не знаю, как ты его уговоришь позировать, он не любит этого дела.

Он сел рядом с Дином на кровать, и только теперь стали заметны линные царапины на правой стороне его лица.

— Ох, Эйдан, это ты с медведем танцевал?

— С феечкой, — он скривился и ругнулся в угол. — Неласковая оказалась.

— Кто-нибудь мне расскажет, что вообще произошло? Я вроде как напрямую связан...

— Да, да, конечно, не буянь! Одевайся скорее, все только тебя и ждали, — Эйдан притянул его к себе и поцеловал.

— Так он проснулся? — раздался вопль Крэйга из гостиной. — Дайте я его обниму, этого везучего засранца!

— Нет уж, никого не пущу! Только одному можно, — ответил ему на удивление жесткий голос Адама.

— Похоже, происходит что-то интересное, — сказал Дин, откашливаясь. — Эх, жаль, хороший свитер и куртку испортил!

— Зато ботинки сберег, — фыркнул Эйдан. — Ты чего босой-то пошел?

— Торопился очень, — пожал плечами Дин, влезая в футболку с длинным рукавом. — Боялся, что она убьет тебя спящим.

Эйдан странно покривил рот и ткнулся лбом ему в висок.

— Ты молодец, Дин. Ты все сделал правильно.

Стол в гостиной был раздвинут и накрыт для торжества.

— Все в сборе, — отрапортовал Адам, — только Ричард задерживается в городе. Но нам же лучше, зачем его шокировать разговорами о феях? Дин, давай сюда вот, в центр...

— О'Горман, — шотландский родственник растолкал остальных и пробрался к Дину, протягивая руку. — Я так и не представился. Грэм МакТавиш, очень рад встрече. Я хорошо знал твоего деда, когда он был в таком же возрасте.

— Очень приятно, сэр, — вежливо ответил Дин, пожимая протянутую мозолистую ладонь и вполне искренне улыбаясь.

— Неправильно представился, — покачала головой Уилс. — Лучше бы сказал: медведь из Шотландии.

— Ме-медведь?
— Король-медведь, владетель зеленых гор и земель от Кинлохберви до озера Лох-Шин, — сказал Адам с такой спокойной улыбкой, словно рассказывал об урожае редиски. — Один из величайших воинов Британских островов, живая легенда, между прочим!

— Король Сида? — шепотом переспросил Дин, тараща глаза на улыбающегося Грэма.

— Есть немного, — ответил тот. — Но не самый важный. Есть владыки и поболее меня.

Дина усадили, наконец, за стол, и на тарелку перед ним навалили такое количество еды, что хватило бы на четверых. Уилс все еще чувствовала себя виноватой, поэтому ерзала на стуле и чаще остальных улыбалась Дину, Саре приходилось постоянно ее одергивать. Крэйг и Люк сидели рядом и заняты были, казалось, только друг другом. Они тихо шептались, часто касаясь друг друга и улыбаясь. Руки Крэйга покрывали бинты.

Здесь же был и старик МакКой, очень нарядный и какой-то помолодевший. Он общался с мистером МакКелленом, и оба выглядели весьма довольными.

— Ну же, Дин, — прошептал Эйдан на ухо, обдавая горячим дыханием. — Спрашивай.

Глава 27

Ночь за окном тянулась медленно, как позавчерашний кисель. Адам бездумно рассматривал проступающие силуэты окрестных холмов, маяка и надзорного дома впереди. Внутри было тепло и сонно, дед тихонько касался струн арфы, подбирая мелодию очередной сказки.
— Мне кажется, я слышу звон первого круга камней, — пробасил Грэм, присаживаясь рядом.

— Да, и я слышу. Она идет, и надо проверить, одна ли пожаловала.

— Я сделаю.

Медведь вышел через заднюю дверь и бесшумно побежал по холмам в обход. Посторонний взгляд принял бы его за клочок ночной темноты.

Адам сделал травяной чай себе и деду, не переставая поглядывать в окно.

— Не волнуйся, никуда не денется. Раз уже пришла, так без своего не уйдет.

— Я знаю, но мне все равно неспокойно. Не идем ли мы на поводу у коней? Действительно ли это единственный способ, или можно попробовать договориться? — негромко отозвался Адам.

— Ты всегда был слишком человечным, — дед покачал головой. — Нынешний Летний Король вряд ли пойдет на уступки. Они привыкли получать то, что хотят, и не видят причин отказываться. Если мы хотим спасти нашего О'Гормана, придется быть твердыми в своем решении.

— Надеюсь, что ты прав. Мне претит идея насилия, даже в качестве защиты чьей-то жизни. И нет, я сомневаюсь вовсе не потому, что он выбрал другого.

— Но я же ничего не сказал!

— Ты очень громко подумал, дедушка. Расскажи мне лучше что-нибудь, пока ждем, — Адам улыбнулся.

— И то дело. Значит, жил давным-давно бедный человек, у которого была только одна старая корова…

Адам слушал давно знакомую сказку о фермере и золотом зернышке, но размышлял совсем о другом. Он надеялся, что не придется поутру говорить Бретту в скайпе, что Дин куда-то пропал, и сдерживать при этом слезы. Мыть опустевший дом, придумывать что-то для Ричарда, смотреть, как постепенно прекращаются поиски. «Только бы кони не подвели», — думал Адам, поглядывая на экран мобильного телефона.


— Я волнуюсь, — произнесла Уилс в сотый, кажется, раз за вечер.

— Выпей, — посоветовал Крэйг, услужливо протягивая ей початую бутылку виски.

— Нет уж, у нас всего двое боевых лошадей, и хорошо бы нам быть трезвыми!

— Это правильно, Уилс, я согласен, — поддакнул дед.

Он тоже не находил себе места и даже не пытался делать вид, что читает газету.

— Мне кажется, вы рано развели панику. До равноденствия шесть полных суток, зачем фее забирать его так рано? Учить манерам или шить наряды к балу? Думаю, сегодня ничего не случится, — Крэйг заглянул в бутылку, крякнул и перевел взгляд на Люка.

— Адам считает, что она начнет сегодня. У них какие-то свои способы распознавания, — развел руками тот.

— Ага, скорее, методы привлечения внимания. Хреновы феи, толку от них никакого…

Крэйг еще что-то побубнил себе под нос и вскоре затих. Время текло неспешно, капали минуты, одна за другой. Уилс считала удары волн о скалы внизу. Двести тридцать четыре… наверное, все уже спят. Двести тридцать семь — что-то на сердце неспокойно. Двести сорок два, ой, двести сорок…

— Надо позвонить Эйдану! — подняла голову Сара, но Крэйг уже сам доставал телефон.

— Что у вас происходит, задери вас красноносые гномы? Как укусили? Да ржавый якорь мне в ухо, какого ж хрена! И что? Да, я все понял, мы выходим! — он отключил связь и принялся раздеваться. — Влезла в душ, ее покусали деревянные фигурки, Дин нормально, но в шоке!

— Какая удачная была идея! Непременно поблагодарю Сильвестра! — обрадовался дед.

— А кто говорил, что сегодня ничего не случится? — недовольно буркнула Сара, скидывая туфельки.

— Ой, да брось ты, можно подумать, ты знала! Отзвоните кто-нибудь этим лепреконам-овцепасам, скажите, что мы выходим!

По пути им не встретилось ничего подозрительного или опасного. Домик под холмами будто бы спал, ни Адам, ни старик МакКой, ни даже их особый гость не подавали признаков активности. Уилс думала о том, сможет ли она убить кого-то из волшебного мира, если придется. Но Эйдан так счастлив со своим человеком… да и сам по себе Дин очень хороший, не шумный и не наглый. Ради них — наверное, да.

Вокруг дома О'Гормана было тихо и безлюдно, словно ничего не произошло. Если фея все еще была здесь, то пряталась она очень хорошо. Эйдан высунулся из окна в спальне и вкратце рассказал о том, что случилось. Уилс расстроила новость о том, что шкатулка треснула, причем она сама не могла понять, почему.

— Она может услышать нас, — предупредил Эйдан. — Я не уверен, что она ушла.

— Ничего не поделаешь. Будем дежурить рядом, чтобы больше никто не сунулся. Сперва мы с Крэйгом останемся, а утром нас сменят девочки и дед. Мы с Уилс должны быть неплохой ударной силой, да и остальные могут копытами зарядить от души. Надеюсь, фея поостережется что-то делать, — негромко говорил Люк.

Уилс молча кивала и смотрела в море. Только бы фея не слышала того, что в их головах. Только бы не знала об их плане, разработанном еще зимой.


— Она одна. Наверное, хочет привести его тайно и удивить своих, — сообщил вернувшийся с пробежки Грэм.

— Это нам на руку. Как думаешь, она тебя не видела?

— Нет, слишком влюблена. Должно быть, снила о нем все это время, здорово завелась. Придем без проблем, никто и не заметит.

— Хорошо. Тогда ждем? Лошади пришли, стерегут надзорный дом.

— Ждем, — Грэм кивнул и сел за стол, с другой стороны от окна. — Они ее не напугают.

— Еще сказку? — проснулся старик МакКой.

— Да, деда, было бы чудесно. Я сделаю теплого молока, — Адам улыбнулся.

— Кхм-кхм… В те времена, когда море еще не было соленым…

Ночь плыла мимо спящих холмов, заглядывала в окна дома удивленно, будто не верила, что здесь не хотят смотреть ее сны. Поднимались в прогалинах туманы, рождались из низких мест и ползли, обнимая холмы, дома и загоны. К утру расчищалось небо, поэтому забрезживший рассвет стал синим и густым, замешанным на прозрачном молоке. Кони бродили вокруг дома, кружили туман, издали напоминая игрушечную карусель. Один круг, второй, третий. Адам следил за ними усталыми глазами, а потом лошади стали превращаться в жемчужных птиц, вьющихся над гнездом, полным звезд и незагаданных желаний. Зеленая листва мягко укрывала обиталище ночи, огромные дубы склонялись над лесным прудом, в их ветвях кружили стрекозы и солнечные блики.

— Они остановились, — пробасил медведь из кустов.

Адам поднял голову со столешницы и посмотрел в окно. Видимый им конь стоял по колено в тающем тумане, но даже издалека было видно, что замер он прямо посреди ходьбы.

— Волшебный сон. Я тоже его услышал, кажется, — зевнул Адам, придвигаясь к стеклу. — Нужно быть готовыми, чтобы в любое время бежать на помощь. Грэм, ты сможешь?

— Нет ничего проще. А ты?

— Позову оставшихся с маяка. Помощь нам не помешает, это же не какой-то упырь, а сама Весенняя Королевна.

— Дин выйдет наружу? — Грэм хрустнул плечами.

— Почти наверняка. Она все для этого сделает. Пожалуйста, запомни: очень важно докричаться до черного коня, и не убивать ее до того, как он сделает свое дело. Хорошо?

— Конечно. Подержу ее ласково, — медведь улыбнулся.

— Они выходят. Так, я пошел, ты за мной. Удачи! — Адам выдохнул и взялся за ручку двери.

— Удачи, драгоценный принц. Все получится.


Лошади на маяке ждали в полной боевой готовности. Адам невольно залюбовался стройной Уилс: такую лошадку желал бы любой монарх.

— Дамы, напоминаю на всякий случай: фею должен обезвредить Эйдан! Они там все спят волшебным сном, до него будет непросто докричаться.

— Поняла! — Уилс кивнула головой и ласково боднула маленькую подругу. — Проследишь, чтобы он проснулся?

— Без проблем, в крайнем случае, в зубах притащу, — сурово ответила лошадка.

Они бежали как ветер, только еще быстрее. Страшнее всего было не успеть. Дед сразу же взял курс на поля и подъездную дорогу: мало ли кто мог услышать вопли и заинтересоваться, а допускать людей на поле боя не следовало бы. Уилс проводила его взглядом и постаралась сосредоточиться на медведе. Когда он схватит фею, можно будет атаковать. Люк был опытнее, ему уже приходилось биться, но он спал глубоким сном, и надеяться на него не стоило. Уилс готовилась сражаться сама, недаром же она из породы смертоносных озерных лошадей! Главное теперь — отнести Дина подальше, чтобы никто не задел его по случайности или с умыслом. Огромные медвежьи лапы сомкнулись на груди феи, и в тот же момент раздался крик Сары:
— Эйдан! Эйдан, проснись!!! Скорее! Бегом!

Уилс мысленно улыбнулась. Сара справится, ее стальной стержень делает малютку несгибаемой.

Дин стоял у самого обрыва с разинутым ртом. Уилс сбила его с ног и, поймав на спину, бросилась в море. «Как хорошо, что я не Крэйг, и морская вода не так вредна мне!» — думала она.

— Дин, побудь пока тут! Здесь феи не тронут тебя, а мне надо помочь там, ее не так просто сломать!

Уилс не была уверена, что поступает правильно, но ее глушил переходящий в ультразвук визг феи. К тому же, Дин кивнул ей в знак того, что все понял. Кажется.

Она успела в самое время: фея здорово оглушила медведя своими криками и уже выкручивала его лапы. Удивительно, как он вообще продержался эти несколько минут, ведь феи чудовищно сильны. Уилс разогналась и с размаху ударила копытами в тощую грудь королевны. Та на миг захлебнулась криком, а потом начала снова, еще громче и выше. Краем глаза Уилс видела, что Сара вытащила из дома сонного Эйдана, а Адам ходит вокруг замерших Крэйга и Люка, нашептывает им что-то в уши, гладит морды теплыми ладонями.

Дин пискнул что-то вдали, Эйдан вскинул голову. Уилс не смотрела. Она впилась зубами в плечо феи, позволяя медведю перехватить ее ниже, под ребрами. Острые когти феи молотили воздух, от визга закладывало уши. Эйдан примчался внезапно, как черный ураган. Он обрушился на них с ревом и рыком, Уилс не была уверена в том, что он способен соображать.

На вкус фея была как приторный пепел. Сухая, хрусткая, рассыпающаяся песком на зубах — и со сладким запахом цветов. Уилс не пробовала ничего более отвратительного, но глубже сжимала челюсти на ее плече. Свободная рука феи слепо лупила воздух, один раз все же расчертив морду Эйдана.

— Сердце, идиот! Жри ее сердце скорее! — заорала Сара.

Медведь крепче сжал тощее тельце, фея завопила еще страшнее. По тому, как она дернулась, Уилс поняла, что ей очень больно. Эйдан с бешеными глазами выгрызал куски плоти из груди феи, пока не добрался до решетки ребер. Кости скрипели, но держались. Уилс выпустила плечо с бесполезно повисшей рукой и взялась ломать ребра. У нее давно звенело в ушах, теперь же еще и в глазах засверкали звезды от хруста крепких костей. Молочная кровь обтекала морду, падала в траву тяжелыми каплями. Уилс сплевывала густую, вонючую массу, наполнявшую кости изнутри, и продолжала.

Эйдан пытался перегрызть фее горло, чтобы она замолчала, а медведь в суматохе успел оторвать почти откушенное Уилс плечо.

Крэйг и Люк топтались рядом: они бы с удовольствием вмешались, но им не хватало места рядом с феей.

— Дин в море! Присмотрите за ним, — крикнула Сара, разгоняясь по склону.

Она спешила наперерез мистеру Каллену, который услышал далекие крики и уже одевался, торопясь на помощь.

— Он боится глубины, — буркнул Люк, прыгая с обрыва.

— Как я его понимаю! — Крэйг перекинулся в человеческую форму и поспешил за ним. — Опять от меня никакого толку! Оставите мне немного феи?

Последняя кость хрустнула в зубах Уилс, она отстранилась, тяжело дыша. Фея сейчас была похожа на развороченный осиный кокон: куски оборванной кожи реяли на ветру, как старая сухая бумага. Кричать фея больше не могла, только тихо хрипела; из ее прогрызенного горла вылезали мутные пузыри с резким кислым запахом.

— Поднажмем, — рыкнул медведь, бесцеремонно пиная Эйдана.

В грудной дыре рвано пульсировал перламутровый комок, покрытый желтоватой слизью и белыми венами. Эйдан фыркал в ужасе, переступая копытами на месте.

— Его нужно съесть, — устало напомнила Уилс; ее сильно мутило, но указания Адама она помнила хорошо. — Иначе через несколько лет она снова вернется за нашим Дином.

Эйдан дернул головой, склоняясь над растерзанным телом феи.

— Просто зажмурься и думай о приятном, — посоветовал медведь. — Это как проглотить противное лекарство.

Сердце феи светилось и дышало, меняя оттенки. Оно чуть хрустело на зубах, как если бы его покрывала морозная корочка, а внутри обжигало маслянистой жидкостью с тошнотворным запахом. Эйдан давился и упрямо ел, стараясь проглатывать куски побольше.

— Он... мой! — бормотал он при этом, ненавидящим взглядом сверля лицо феи.

Ее мерцающие глаза еще некоторое время лучились слабым светом, а потом погасли, превратившись в пустые серые угольки. Эйдан упал на перепачканную траву и съежился до человеческих размеров. Его рвало густой белой слизью, и Уилс чувствовала, что готова составить ему компанию.

— Сейчас я помогу! — Адам бежал к ним с дымящимся котелком. — Это поможет от отравления.

— Так, а где мальчики? — строго спросила вернувшаяся Сара.

У нее была профессионально перевязана передняя нога: лошадка старательно отвлекала доброго мистера Каллена, изображая травму.

— Вроде ушли вниз, за Дином, — отозвалась Уилс, сдерживая тошноту.

Варево Адама пахло травами, оно успокаивало горло и ободранный пищевод. Отвратительный запах еще гнездился в носоглотке, но желудок затихал и боль проходила.

— Эй, наверху! Мне не помешает помощь, — раздался снизу крик Крэйга. — У меня тут два тела без сознания, и я сам немножко упал в море!

Голос показался Уилс на удивление счастливым. Она спрыгнула с обрыва и сразу поняла, что тут необходимо вмешательство медицины. Люк в виде коня лежал в полосе прибоя и подрагивал ногами. Его грудь тяжело вздымалась, хотя травм видно не было, зато морду его опутывало нечто, показавшееся Уилс знакомым.

— Это…

— Уздечка! Прикинь? — Крэйг расплылся в счастливой улыбке, взваливая на плечи бесчувственного Дина. — А Люка не могу поднять, руки больно очень. Поначалу испугался за него, а потом увидел, что он глаза закатывает, как во время оргазма! В общем, ему, похоже, хорошо там.

Крэйг был весь в следах ожогов, как от кислоты, но не думал смущаться ни своей наготы, ни повреждений. Уилс чуть было не легла рядом с Люком от изнеможения, и удержалась от подобной слабости исключительно благодаря силе воли.


— И что, это все? — Дин удивленно смотрел на присутствующих.

— А ты чего хотел, парень? Вызова джиннов или американской авиации? — пробасил Грэм, уминая третью добавку запеченного мяса.

— Нет конечно, нет. Я не понял, что теперь с феей?

— С какой феей? — лениво потянулся Крэйг, ковыряя в зубах.

— Мягкие ткани быстро истаяли, кровь впиталась в землю, кости мы припрятали, чтобы никто их не увидел. Не переживай, Дин, — Уилс дружески толкнула его плечом.

— А ее семья? Летний Король и остальные — они не будут ее искать, например? Или мстить?

— Вот это уж точно не твоя проблема, — хмыкнул мистер МакКой.

— Она сама нарушила местный закон, напала на Надзорного в его доме. Я не думаю, что феи захотят усугублять конфликт, — улыбнулся Адам. — Но даже если они и появятся — я с ними пообщаюсь лично.

— Я так и не понял, кто ты такой, — Дин закашлялся, но быстро взял себя в руки.

— Твой сосед, разумеется. И друг.

— Адам — парень хоть куда. На него можно положиться, — мистер МакКеллен улыбался и выглядел очень довольным.

— Зачем нужно было… ну, ее сердце? Я боюсь, что убив ее, мы нарушили какой-нибудь баланс сил или типа того, — продолжил расспросы Дин.

— Ох, гадость такая! — Эйдан скривился. — Как я понял, это ритуал такой. Она родится заново при первой же возможности, но если бы сердце осталось прежним, она снова пожелала бы тебя. А так это будет новая, совсем другая фея. Адам сказал, что это должен был сделать я, как связанный с тобой эмоциональной связью, так что мне пришлось. Сара едва разбудила меня…

— Зато я с удовольствием покусала тебя за все авансом, лет на десять вперед, — фыркнула девушка.

Стук в дверь прервал разговоры и обсуждения, все на миг замолчали, прислушиваясь.

— Это наверняка Ричард, — сказал Адам, хотя и не обладал лошадиным слухом. — Расслабьтесь и постарайтесь избегать разговоров о феях и медведях. Мы ему сказали, что Дин упал в море, а Эйдан его героически спас. Ясно?

— Ох уж этот неуклюжий Дин, — пробормотала Уилс, хихикая.

Адам открыл дверь, впуская опоздавшего гостя.

— Доброе утро! Прошу прощения, я проспал! Так неловко…

— Ничего страшного, — ответил ему Грэм, широко улыбаясь. — Еды вдоволь, Дин чувствует себя лучше.

— О-о-о-о… хорошо, прекрасно! — Ричард покраснел, но ответил такой же улыбкой, не отводя взгляда. — Ужасно глупо звучит, но мне снились совершенно дурацкие сны. Представляете, я видел медведя в килте, который ездил верхом и играл на волынке…

— На волынке? Ну, это можно, — одобрительно кивнул Грэм.

— Вообще я слышала, что медведь снится к замужеству, — прошептала Уилс Дину на ухо.


Вечером они стояли вдвоем с Эйданом на берегу. Дин был закутан в теплую куртку и шарф, чтобы не простыть сильнее.

— Весна нас ждет холодная, — негромко сказал Эйдан, обнимая Дина.

— Ничего. Летом здесь тоже редко случается жара.

— Да уж, у нас не пляжный курорт.

На море был полный штиль, ветер улегся и дремал теперь где-то в скалах. С холмов тянуло дымом и запахом хлеба. Дин зажмурился и попытался вспомнить свой дом в Окленде. Кажется, диван у него серый… или коричневый? Перед глазами бесконечное море рассыпалось пеной на черных камнях, а маяк оглаживал горизонт золотым лучом каждые пятнадцать секунд. Можно было сколько угодно убеждать себя в обратном, но факты от этого не изменятся: дом у Дина теперь здесь, вместе с любовью и семейными тайнами.


— Так чего это… мне надо было просто покататься на тебе в море? Не нужно было трахаться? — Крэйг сидел на кровати и обиженно ковырял носок.

— Нет конечно, это было бы слишком просто, — улыбнулся Люк. — Если бы ты просто решил прокатиться, тоже ничего не вышло бы. Мы же уже пробовали по берегу, помнишь?

— Ага. На тебе здорово трясет. Так вот, может, как раз в море нужно было?

— Крэйг, суть в акте доверия. Ты доверил мне свою жизнь, понимаешь? Сделал то, что было непросто, переступил через себя.

— Гребаный я йог! Но хорошо, что получилось, а то я уже начал переживать, что мы плохо подходим друг другу.

Он сгреб Люка в охапку и ткнулся лбом в его шею.

— Тут главное — как сам себя чувствуешь, — шепнул Люк. — Подходим или нет.

— Теперь-то уж точно! Думаю, и у Эйдана теперь все пучком будет, ага? Дин умный, соображает быстро, с ним интересно, и к нам он быстро привык. Ты как думаешь?

— Я пока не думаю, Крэйг, — ответил Люк, чуть помедлив. — Я просто молюсь, чтобы простуда Дина оказалась именно простудой.