Саройд

Автор:  Берлевог

Номинация: Лучший ориджинал

Фандом: Original

Число слов: 12711

Пейринг: ОМП / ОМП

Рейтинг: R

Жанр: Romance

Год: 2014

Число просмотров: 733

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Сказка о любви парикмахера Лёни, который сначала думал, что повстречался с мифическим охотником, а потом всё иначе оказалось.

Глава 1

Ми­хал Сте­паныч Ба­бен­ко не час­то при­ходил стричь­ся. Раз в два или три ме­сяца — ког­да сов­сем об­растал. Лё­не нра­вилось с ним раз­го­вари­вать, по­тому что мож­но бы­ло мол­чать. Сте­паныч рас­ска­зывал но­вос­ти, пе­реби­вая сам се­бя и пе­рес­ка­кивая с пя­того на де­сятое. Но бы­ло ин­те­рес­но. По­жилой по­ход­ник вёл кру­жок для под­рос­тков в мес­тном До­ме Куль­ту­ры и всё вре­мя аги­тиро­вал Лё­ню при­со­еди­нить­ся. Но тот дав­но вы­шел из под­рос­тко­вого воз­раста и вы­ход­ные пред­по­читал про­водить ина­че. Нап­ри­мер, в пос­те­ли с пар­нем. Прав­да, у не­го не бы­ло пар­ня, по­это­му по суб­бо­там он хо­дил в гос­ти к ма­ме и иног­да в ки­но, ес­ли по­казы­вали фан­тасти­ку.

В этот раз Сте­паныч за­шёл из­да­лека:

— Лёнь, а я вот смот­рю на те­бя и ду­маю, ты кто по на­ци­ональ­нос­ти?

Лё­ня прек­ра­тил щёл­кать нож­ни­цами и ки­нул взгляд в зер­ка­ло. Да, ли­цо с вы­соки­ми ску­лами и гла­за чуть рас­ко­сые. Но не так уж силь­но, ма­ло кто об­ра­ща­ет вни­мание.

— Ты же лоп, да?

— Ма­ма рус­ская. Го­лову ров­нее, вот так.

— А отец? — Сте­паныч от­кро­вен­но раз­гля­дывал его.

— А я не знаю, кто он.

— Моя суп­ру­га — лоп­ка. Кра­сивая бы­ла в мо­лодос­ти. Во­лосы как у те­бя — длин­ные, и гла­за та­кие чёр­ные, смот­реть бы­ло страш­но. По­том при­вык. Она и сей­час кра­сивая, прав­да, во­лосы при­ходит­ся кра­сить… А-а! Она же к те­бе хо­дит кра­сить­ся! Как ты счи­та­ешь, кра­сивая моя Оля?

— Кра­сивая.

— Во-от, муж­чи­ны до сих пор на неё зас­матри­ва­ют­ся. Да я же не об этом! — пе­ребил се­бя Сте­паныч. — Мы в суб­бо­ту на Зап­ретное озе­ро пой­дём, млад­шую доч­ку с со­бой возь­мём. Оля хо­чет на са­рой­да пос­мотреть. Ты зна­ешь, что там на ска­ле са­ройд…

— Ми­фичес­кий охот­ник? Что, ре­аль­но на ска­ле? Го­ловой не дер­гай­те, по­жалуй­ста.

— Ну, не жи­вой, ко­неч­но. Он на­рисо­ван. Или не на­рисо­ван — ник­то не зна­ет, как это сде­лано. Я чи­тал, что изоб­ра­жение мог­ло по­явить­ся от ядер­но­го взры­ва. Ос­тался от­пе­чаток на глад­кой ска­ле. Зи­мой и ле­том пло­хо вид­но, а осенью мох на нём ста­новит­ся крас­ным… И да­же учё­ные не по­нима­ют, как по­яви­лась эта нас­каль­ная жи­вопись. Она же мет­ров пять­де­сят в вы­соту… Во­об­ще, на Зап­ретном озе­ре мно­го за­гадок. Бы­ва­ет, лю­ди про­пада­ют.

— А как вы пой­дё­те? Го­ворят, до озе­ра труд­но доб­рать­ся, — Лё­ня поб­рызгал во­дой на вис­ки Сте­паны­ча и про­дол­жил тща­тель­но стричь се­дые пря­ди.

— А-а! Я до­гово­рил­ся с од­ним зна­комым из Крас­но­го Ущелья, он нас на мо­тор­ке доб­ро­сит по ре­ке до юж­но­го ру­кава, а че­рез сут­ки за­берёт об­ратно. Зи­мой-то про­ще, мож­но по зим­ни­ку доб­рать­ся, но смыс­ла нет: не вид­но ни­чего. Я к че­му? Пой­дём с на­ми! Чем ты за­нима­ешь­ся по вы­ход­ным? В ин­терне­те си­дишь? Пой­дём, Зап­ретное озе­ро — свя­щен­ное для ло­пов, каж­дый хоть раз в жиз­ни дол­жен са­рой­ду пок­ло­нить­ся. Оля го­ворит, это очень важ­ный ри­ту­ал…

Лё­ня тол­стой кистью об­ма­хивал пос­три­жен­ную го­лову.

— Ой, да я не люб­лю все эти по­ходы. Да и не лоп я, на­вер­ное.

— А кто? Рус­ский?

Мо­жет, и не рус­ский. Мо­жет, ко­ре­ец?

— А но­чевать где? У кос­тра?

— За­чем? Там из­ба есть, сто­ит пря­мо нап­ро­тив ска­лы. Нор­маль­но пе­рено­чу­ем, не бой­ся. Что ж ты та­кой квё­лый, па­рик­ма­хер? Пой­дём, ра­зом­нёмся, там все­го-то пят­надцать ки­ломет­ров пеш­ком ид­ти. Са­рой­да уви­дишь, по­том всю жизнь вспо­минать бу­дешь.

— Ми­хал Сте­паныч, я по­думаю, лад­но? Я вам поз­во­ню, ес­ли ре­шусь.



***


В пят­ни­цу он ре­шил­ся. Ко­неч­но, по­гуг­лил сна­чала это­го са­рой­да. Ка­кое-то древ­нее лоп­ское бо­жес­тво. Выг­ля­дит как здо­ровый кос­ма­тый му­жик со све­тящи­мися гла­зами, об­ла­да­ет не­чело­вечес­кой си­лой. Ес­ли про­явить ува­жение и сде­лать под­но­шение, — нап­ри­мер, сла­дос­ти ка­кие-ни­будь, — пош­лёт уда­чу, ес­ли оби­деть — мо­жет круп­но на­гадить. Лё­не очень нуж­на бы­ла уда­ча. Он поз­во­нил Сте­паны­чу и поп­ро­сил­ся в по­ход.

Встать приш­лось в пять ут­ра, но хо­рошо, что в ма­шине Сте­паны­ча мож­но бы­ло под­ре­мать. С Оль­гой Ба­бен­ко Лё­ня был дав­но зна­ком, а млад­шую их доч­ку Ле­ноч­ку ви­дел впер­вые. Она бур­кну­ла: «При­вет», всу­нула в уши на­уш­ни­ки и от­ру­билась. У Ле­ноч­ки та­кие же кру­тые ску­лы и влаж­ные чёр­ные гла­за, как у не­го. Лоп­ка. Лё­ня вздох­нул. Он нес­коль­ко раз прис­та­вал к ма­тери с расс­про­сами про от­ца, но она ни ра­зу не от­ве­тила пря­мо. Го­вори­ла толь­ко, что он был хо­рошим че­лове­ком. Лё­не это­го бы­ло ма­ло, но ни­чего не по­дела­ешь. Мать — кре­мень. Фин­ди­рек­тор круп­но­го гор­но-обо­гати­тель­но­го ком­би­ната. Уме­ет дер­жать язык за зу­бами не ху­же, чем Лё­ня нож­ни­цы в ру­ках.

В Крас­ное Ущелье при­еха­ли в пол­день. Зе­вая и ёжась от сен­тябрь­ской прох­ла­ды, Лё­ня пог­ру­зил­ся в ка­терок. Он бы ещё по-ут­ренне­му не­жил­ся в пос­те­ли, ес­ли бы ос­тался до­ма. А сей­час под­пры­гивал, боль­но уда­ря­ясь за­дом о де­ревян­ную ска­мей­ку. Ве­тер ра­зог­нал жёс­ткую ко­рот­кую вол­ну и ка­тер ле­тел по ней, как по сти­раль­ной дос­ке. Оль­га и Ле­ноч­ка вце­пились ру­ками в бор­та, один лишь Сте­паныч хо­хотал, под­став­ляя ли­цо вет­ру и что-то рас­ска­зывая му­жику, ве­дуще­му ка­тер. Выг­ру­зились на бе­рег и толь­ко тог­да Лё­ня уз­нал, что до ска­лы с са­рой­дом нуж­но прой­ти че­рез пе­ревал: это был са­мый ко­рот­кий путь. Под­кре­пились ко­фе из тер­мо­са, за­куси­ли бу­тер­бро­дами и на­чали под­ни­мать­ся в го­ру.

По­года сто­яла чу­дес­ная. Осен­нее сол­нце лас­ко­во гре­ло спи­ну, а поч­ва пру­жини­ла под но­гами. Сте­паныч шёл впе­реди, за ним спо­ро дви­галась Ле­ноч­ка, а Лё­ня с Оль­гой за­мыка­ли про­цес­сию.

— Ми­хал Сте­паныч ска­зал, это вы за­хоте­ли пос­мотреть на са­рой­да. Что в нём та­кого?

— Ты не зна­ешь эту ле­ген­ду? Ба­буш­ка не рас­ска­зыва­ла?

— Моя единс­твен­ная ба­буш­ка в Во­лог­де жи­вёт и не зна­ет ни о ка­ких са­рой­дах, — со­об­щил Лё­ня, — Рас­ска­жете мне ис­то­рию про охот­ни­ка?

— Рас­ска­жу. Это не прос­той охот­ник, он не на ку­ропат­ку охо­тил­ся.

— На вол­ка?

— Нет.

— На мед­ве­дя?

— На че­лове­ка.

— Как?!

— Вот так. Ло­вил и ел лю­дей. Не те­ло че­лове­чес­кое, а са­мое вкус­ное — ду­шу. Жил ты­сячу лет на бе­регу Зап­ретно­го озе­ра, по­ка од­нажды не пой­мал кра­сивую де­вуш­ку, ко­торая со­бира­ла яго­ды в ле­су. И так был по­ражён де­вичь­ей кра­сотой и чис­то­той, что по­жалел её и от­пустил в де­рев­ню. А сам на­чал ску­чать по ней. Так страш­но ску­чал, что од­нажды рас­ки­нул ру­ки и поп­ро­сил Вер­хне­го заб­рать его к се­бе. Вер­хний ис­полнил прось­бу, а от са­рой­да ос­тался толь­ко от­пе­чаток на ска­ле. А та де­вуш­ка вер­ну­лась в де­рев­ню и пе­рес­та­ла есть и спать — всё ду­мала о кос­ма­том ду­хе, ко­торый был не­обык­но­вен­но добр к ней. И од­нажды ночью не вы­дер­жа­ла и по­бежа­ла на бе­рег озе­ра, да толь­ко не бы­ло там са­рой­да. Один от­пе­чаток от не­го ос­тался.

Тя­жело ды­ша, Лё­ня ос­та­новил­ся и спро­сил:

— И что она сде­лала?

— Го­ворят, уто­пилась.

— Пря­мо лоп­ские Ро­мео и Джуль­ет­та.

— С тех пор ос­таль­ные охот­ни­ки-са­рой­ды лю­дей не жа­ле­ют. Фи­гура на ска­ле — на­поми­нание о том, что нель­зя влюб­лять­ся в че­лове­ка.

Пос­ле раз­го­вора Лё­ня за­дум­чи­во про­шагал до са­мой вер­ши­ны пе­рева­ла. Но­ги дро­жали от ус­та­лос­ти, пле­чи ло­мило от тя­жес­ти рюк­за­ка, но он мол­ча шёл за Ле­ноч­кой и всё раз­мышлял, мог­ла ли быть счас­тли­вая кон­цовка у этой тра­гичес­кой ис­то­рии. По все­му вы­ходи­ло, что нет. Су­щес­твам из раз­ных ми­ров не суж­де­но быть вмес­те. На вер­ши­не они ос­та­нови­лись, раз­гля­дывая озе­ро вни­зу и ска­лу на про­тиво­полож­ном бе­регу. Не­веро­ят­но вы­сокая и глад­кая от­весная сте­на, а на ней — ги­гант­ская муж­ская фи­гура с рас­ки­нуты­ми ру­ками. И боль­шое яр­ко-крас­ное сер­дце в гру­ди. От кра­соты и не­ре­аль­нос­ти у Лё­ни за­коло­ло в бо­ку и зас­висте­ло в ушах. А, мо­жет, он прос­то ус­тал.

— О, а в до­мике кто-то есть! Печь то­пит­ся. На­вер­ное, охот­ни­ки ре­шили за­ноче­вать. От­лично, по­об­ща­ем­ся! — Сте­паныч ра­дос­тно по­тёр ру­ки, — Ну что, пол­ча­са на от­дых и дви­га­ем­ся вниз, ско­ро стем­не­ет, не хо­телось бы но­ги пе­рело­мать.



***


К до­мику по­дош­ли в су­мер­ках. Лё­ня спо­тыкал­ся и заг­нанно ды­шал, пе­режи­вая, что за­дер­жи­ва­ет ос­таль­ных. Но Сте­паныч под­держи­вал его и да­же отоб­рал рюк­зак. Из вет­хо­го от ста­рос­ти до­ма вы­шел круп­ный муж­чи­на в за­щит­ном кос­тю­ме:

— Доб­рый ве­чер. Ме­ня Ки­рилл зо­вут, — креп­ко по­жал ру­ки сна­чала Сте­паны­чу и Лё­не, по­том Оль­ге и Ле­ноч­ке. — Ту­рис­ты? Я ви­дел, как вы спус­ка­лись.

— Ага, ту­рис­ты, приш­ли на са­рой­да пос­мотреть. Осенью у не­го сер­дце крас­ное — кра­сиво. Ме­ня Ми­хал Сте­паныч зо­вут, это моя суп­ру­га Оля и доч­ка Ле­ноч­ка. А это, — Сте­паныч хлоп­нул Лё­ню по пле­чу, — па­рик­ма­хер Лё­ня. Он то­же са­рой­да хо­чет…

— Пос­мотреть, — ти­хо уточ­нил Лё­ня и муж­чи­на ус­та­вил­ся на не­го стран­но-свет­лы­ми гла­зами. На его лоб па­дали не­чёса­ные во­лосы, вид­но, дав­но не стриг­ся.

— Зав­тра пос­мотри­те, сей­час тем­но уже. Рас­по­лагай­тесь, где нра­вит­ся. Я пой­ду ба­ню за­топ­лю.

Лё­ня как при­валил­ся к рва­ному про­дав­ленно­му ди­вану, так и за­тих. Всё те­ло с неп­ри­выч­ки гу­дело, хо­тя он счи­тал се­бя вы­нос­ли­вым. Прос­то в го­ру не час­то за­бирал­ся. Сте­паныч при­нёс ему круж­ку с ка­ким-то са­модель­ным на­пит­ком, зас­та­вил вы­пить. В же­луд­ке об­ра­зова­лась го­рячая зо­на, но сил при­бави­лось. Ког­да Ба­бен­ки уш­ли в ба­ню, Лё­ня под­нялся с ди­вана, ощу­щая се­бя от­дохнув­шим. Ки­рилл чис­тил кар­тошку, си­дя за сто­лом.

— По­мощь нуж­на? — спро­сил Лё­ня.

— Нет.

— А что Сте­паныч мне да­вал?

Ки­рилл кив­нул на тер­мос и Лё­ня на­лил се­бе ещё чаш­ку. В этот раз на­питок не об­жёг, а мяг­ко об­во­лок внут­реннос­ти и ши­банул в го­лову.

— И че­го он на­мешал ту­да? Вкус та­кой стран­ный. Яго­ды ка­кие-то, фрук­то­вая но­та, прив­кус ды­ма…

— Обыч­ный са­могон с ча­гой.

Лё­ня пос­мотрел на охот­ни­ка. Вы­сокий и лох­ма­тый. Пря­мо как са­ройд. Во­лосы тём­ные, 3N в па­лит­ре Гол­двелл, а гла­за свет­ло-го­лубые. Лё­ня ос­тро по­чувс­тво­вал свой не­боль­шой рост, при­род­ную ко­ренас­тость и плос­ко­лицесть. До­лил в чаш­ку тёп­ло­го на­пит­ка и мол­ча по­тяги­вал, по­ка Сте­паныч не вер­нулся.

— Я там дров в ка­мен­ку на­фига­чил, иди­те па­рить­ся, а мы по­ка тут по­сидим. Ты что, ча­гу пь­ёшь? Она пь­яная, — зас­ме­ял­ся Сте­паныч. Оль­га и Ле­ноч­ка, рас­крас­невши­еся, об­мо­тан­ные по­лотен­ца­ми, усе­лись за стол, — Иди­те, а мы сей­час мя­со в печь пос­та­вим.

Лё­ня по­шёл за Ки­рил­лом к ста­рой ба­не у са­мой во­ды. Па­рить­ся он не лю­бил — не по­тел, как сле­ду­ет, не по­нимал удо­воль­ствия, но ему хо­телось уви­деть Ки­рил­ла го­лым. Раз­де­лись в пред­банни­ке. Лё­ня пог­ля­дывал, под­ме­чая и ши­рокую во­лоса­тую грудь, и мус­ку­лис­тые но­ги. Член раз­ме­ром зна­читель­но боль­ше тех, что ему до­води­лось дер­жать в ру­ках.

— Ло­жись, я те­бя по­парю. — Ки­рилл в па­рил­ке пот­ряс бе­рёзо­вым ве­ником, про­веряя уп­ру­гость.

— Нет, бла­года­рю, ме­ня не на­до.

— Ло­жись, не бой­ся, — ух­мыль­нул­ся Ки­рилл.

И Лё­ня лёг на го­рячую пол­ку. Ки­рилл плес­нул на ка­мен­ку во­ды и ра­зог­нал над спи­ной Лё­ни пар. Сна­чала лег­ко про­шёл­ся ве­ником по но­гам, по­том спус­тился от плеч к по­яс­ни­це. При­бавил жа­ру и, не жа­лея, от­сте­гал все­го Лё­ню. Иног­да бил плаш­мя, иног­да с от­тяжкой, иног­да — ко­рот­ко хлес­тал. Лё­ня сто­нал. Ко­жа го­рела.

— Пе­рево­рачи­вай­ся на спи­ну.

Крях­тя, Лё­ня пе­ревер­нулся и в из­не­може­нии рас­ки­нул­ся пе­ред Ки­рил­лом.

— Прик­рой­ся, ес­ли не хо­чешь по­лучить ве­ником по неж­ным мес­там.

Лё­ня прик­рыл обе­ими ру­ками своё хо­зяй­ство, а Ки­рилл под­дал па­ру и в жар­ком ту­мане об­ра­ботал ве­ником пе­ред­нюю по­вер­хность Лё­ни. За­тем ста­щил его с пол­ки и по­волок к озе­ру. Лё­ня соп­ро­тив­лялся и пы­тал­ся ска­зать, что не лю­бит оку­нать­ся пос­ле па­рил­ки в хо­лод­ную во­ду, но Ки­рилл, не дос­лу­шав, стол­кнул его с мос­тков и прыг­нул сле­дом. Прох­ладные во­ды Зап­ретно­го озе­ра об­ня­ли их и обож­гли. Лё­ня за­орал. А по­том вдруг вспом­нил, что где-то здесь уто­пилась лоп­ская де­вица и за­орал ещё гром­че. Ки­рилл под­хва­тил его под ло­коть:

— Ты че­го?

Бы­ло при­ят­но и да­же ро­ман­тично. Силь­ные ру­ки и яр­кая лу­на. На про­тиво­полож­ном бе­регу уга­дыва­лась фи­гура с рас­ки­нуты­ми ру­ками. Лё­ня, кла­цая зу­бами, пос­мотрел в близ­кие гла­за. Мель­кну­ла шаль­ная мысль при­жать­ся гу­бами к гус­той ще­тине.

— Х-х-хо­лод­но…

Рас­по­ложи­лись в пред­банни­ке на ска­мей­ках, друг нап­ро­тив дру­га. Мол­ча­ли. Лё­ня не знал, ку­да де­вать свои пь­яные гла­за, ко­торые так и но­рови­ли ут­кнуть­ся в пах Ки­рил­ла. Но и в ли­цо ему смот­реть не мог. Не тог­да, ког­да в го­лове бро­дят… Ки­рилл пос­та­вил но­гу на ска­мей­ку воз­ле Лё­ни. Вот чёрт! Вы­пук­лость под по­лотен­цем за­вора­жива­ла. Это склад­ка так про­вока­ци­он­но лег­ла или у Ки­рил­ла сто­ит? Сде­лав три глу­боких вдо­ха, Лё­ня кон­чи­ками паль­цев при­кос­нулся к тре­ниро­ван­ной ик­ре. Не ус­лы­шав про­тес­та, во­оду­шевил­ся и наг­ло по­ложил ла­донь на вы­пук­лость. Это не склад­ка ока­залась. Лё­ня стёк на пол меж­ду рас­став­ленных ног и ут­кнул­ся ли­цом в по­лотен­це. По­том раз­вернул его, слов­но по­дарок на день рож­де­ния, и по­цело­вал ту­гой член. Хо­тел сде­лать тех­нично и кра­сиво, но Ки­рилл ста­щил ре­зин­ку с его за­тыл­ка и выс­во­бодил жгут скру­чен­ных во­лос. Креп­ко на­мотал на ру­ку длин­ный хвост и на­чал раз­ме­рен­но по­давать­ся в рот Лё­ни. Тот рас­сла­бил гор­ло — пусть, пусть. Ки­рилл кон­чил быс­тро и обиль­но, но не пред­ло­жил по­мочь Лё­не. От­ды­шал­ся и спро­сил:

— Пов­то­рить смо­жешь?

— Что? Ми­нет? — Лё­ня уди­вил­ся.

Ки­рилл фыр­кнул:

— Нет, то, как я те­бя па­рил — смо­жешь пов­то­рить?

— А… не знаю… поп­ро­бую…

— Тог­да пой­дём.

Лё­ня вспо­минал пос­ле­дова­тель­ность про­цес­са и ко­лотил ве­ником рас­прос­тёртое те­ло. На­вер­ное, не сов­сем пра­виль­но. Но ког­да ус­лы­шал глу­хие пос­та­ныва­ния, ус­по­ко­ил­ся и на­чал хлес­тать бо­лее мет­ко и ос­мыслен­но. А в кон­це да­же поз­во­лил се­бе снять при­лип­ший к по­пе бе­рёзо­вый лис­тик. За­дер­жал паль­цы на раз­го­рячён­ной ко­же и неж­но пог­ла­дил. Ки­рилл не оце­нил, сно­ва по­тащил к озе­ру. В этот раз Лё­ня не орал. Рас­сла­бил­ся, впи­тывая и прох­ла­ду озёр­ной во­ды, и лун­ный свет, и сме­ющи­еся го­лубые гла­за.

Сте­паныч с бе­рега прок­ри­чал, что те­перь их оче­редь па­рить­ся, и приш­лось вер­нуть­ся в дом. Из печ­ки уже пах­ло ту­шёным мя­сом и кар­тошкой. Лё­ня по­чувс­тво­вал, как от го­лода под­во­дит жи­вот. Но бы­ло кое-что, че­го ему хо­телось силь­нее. По­ка Ки­рилл дос­та­вал чис­тую одеж­ду из боль­шой сум­ки, Лё­ня по­дошёл к не­му и по­тянул из рук фли­совые шта­ны. Пы­тал­ся что-то ска­зать, но не сфор­му­лиро­вал. Ки­рилл до­гадал­ся:

— Иди сю­да. — Про­сунул ру­ку под по­лотен­це, на­чал лас­кать.

Но Лё­ня не это­го хо­тел. Он по­казал, че­го имен­но. Ки­рилл вы­дох­нул:

— Слу­шай, у ме­ня нет ни ре­зин­ки, ни…

— Ни­чего, обой­дём­ся... по­жалуй­ста…

— Что ж ты де­ла­ешь...

Ки­рилл раз­вернул Лё­ню и наг­нул над сто­лом, сни­мая по­лотен­це.


Ле­ноч­ка чуть не зас­та­ла их, вер­нувшись рань­ше ро­дите­лей. Скры­лась за печ­кой, пе­ре­оде­ва­ясь и что-то не­доволь­но бур­ча. Лё­ня ус­пел вы­тереть бу­маж­ной сал­феткой кап­ли со сто­ла. Сте­паныч с Оль­гой вер­ну­лись че­рез пол­ча­са, крас­ные, как по­мидо­ры. На стол соб­ра­ли быс­тро — ко­тёл с ту­шёной оле­ниной, кар­тошка, ово­щи. Сте­паныч выс­та­вил свой фир­менный на­питок, а у Ки­рил­ла наш­лась опо­лови­нен­ная бу­тыл­ка вод­ки. Лё­ня жад­но наб­ро­сил­ся на еду. Ни­чего вкус­нее в сво­ей жиз­ни он не ел.

На тёп­лой печ­ке раз­мести­лась жен­ская часть семьи Ба­бен­ко, а Лё­ня лёг спать на про­дав­ленном ди­ване, ук­ры­ва­ясь ста­рыми оде­яла­ми. Сте­паныч с Ки­рил­лом дол­го си­дели за сто­лом, их не­раз­борчи­вый раз­го­вор му­зыкой шу­мел в го­лове Лё­ни, ко­торый и хо­тел бы по­лежать, по­нас­лаждать­ся рас­сла­бухой пос­ле ба­ни, сек­са и ужи­на, но мо­мен­таль­но зас­нул. Ему прис­нился лох­ма­тый са­ройд. Со­шёл со ска­лы, при­жал Лё­ню к сво­ему пы­ла­юще­му сер­дцу и про­шеп­тал в ухо: «Ты при­нёс мне сла­день­ко­го?» Лё­ня прос­нулся от хо­лода. К ут­ру печь ос­ты­ла и ще­ляс­тый дом впус­тил осен­нюю сты­лость. Лё­ня об­на­ружил се­бя у ле­дяной сте­ны, по­сере­дине спал Ки­рилл, а на краю ди­вана гром­ко хра­пел Сте­паныч. Лё­ня прид­ви­нул го­лову поб­ли­же к тёп­лой фли­совой гру­ди Ки­рил­ла, чтоб хо­тя бы нос пог­реть, а Ки­рилл по­чувс­тво­вал его дви­жение, об­нял обе­ими ру­ками и под­та­щил к се­бе. Вжи­ма­ясь ли­цом и жи­вотом в сон­ную теп­ло­ту Ки­рил­ла, Лё­ня вды­хал за­пах зна­комо­го те­ла, а ещё пах­ло нем­но­го ды­мом, нем­но­го осенью, нем­но­го лю­бовью.


Глава 2

Сте­паныч прос­нулся рань­ше всех, ещё тем­но бы­ло. На­валил на Ки­рил­ла и Лё­ню своё оде­яло и при­нял­ся рас­тапли­вать печь. Но­сил в дом дро­ва, скри­пел по­лови­цами и крях­тел, шу­руя в пе­чи. Лё­ня про­сыпал­ся и сно­ва за­сыпал, каж­дое мгно­вение нас­лажда­ясь объ­яти­ями, ко­торые к ут­ру сде­лались бо­лее жар­ки­ми и нас­той­чи­выми. К со­жале­нию, мож­но бы­ло толь­ко при­жимать­ся, го­рячо ды­шать и не­замет­но гла­дить ру­ками. Мо­жет, и это­го бы хва­тило, но тут Оль­га слез­ла с пе­чи: «Ми­шань, на­лей мне ко­фе», и приш­лось от­липнуть друг от дру­га.

Пос­ле зав­тра­ка Ки­рилл на сво­ей мо­тор­ке по­вёз всех на дру­гую сто­рону озе­ра к са­рой­ду. Ут­ро бы­ло ти­хое, а во­да спо­кой­ная. Лод­ка нес­лась к ска­ле и Лё­ня хо­тел смот­реть, как приб­ли­жа­ет­ся фи­гура с крас­ным сер­дцем, но вмес­то это­го смот­рел на Ки­рил­ла. Тот си­дел на кор­ме, дер­жась за ру­ко­ят­ку мо­тора. Ве­тер бил в ли­цо, и Ки­рилл на­тянул си­нюю вя­заную шап­ку. Щё­ки рас­крас­не­лись. Лё­ня не мог не улы­бать­ся ему.

У под­но­жия ска­лы Сте­паныч под­хва­тил Ки­рил­ла под ру­ку и по­вёл вдоль бе­рега, под­робно рас­ска­зывая, как в прош­лом го­ду по­пал со сво­ими по­допеч­ны­ми маль­чиш­ка­ми в снеж­ный бу­ран. Ки­рилл не соп­ро­тив­лялся. Ещё вче­ра Лё­ня по­разил­ся, как стой­ко Ки­рилл вы­дер­жи­ва­ет бес­ко­неч­ные рос­сказ­ни ста­рого по­ход­ни­ка. Лё­ня нем­но­го рев­но­вал.

По тра­диции к са­рой­ду пош­ли толь­ко ло­пы и не­оп­ре­делив­ши­еся. Оль­га ос­та­нови­лась у ста­рого кос­три­ща не­дале­ко от сте­ны. Тут же — нес­коль­ко брё­вен для си­дения и куст с ли­нялы­ми лен­точка­ми. Слов­но при­рож­дённая ша­ман­ка, она вдруг зап­ри­чита­ла на лоп­ском и на­чала раз­во­дить кос­тёр. Лё­ня сто­ял по­одаль, опа­са­ясь приб­ли­жать­ся, а Ле­ноч­ка ещё даль­ше отош­ла. Хо­рошо хоть на­уш­ни­ки вы­тащи­ла. По­ка Оль­га на­рас­пев про­из­но­сила не­понят­ные фра­зы, Лё­ня рас­смат­ри­вал са­рой­да. Вбли­зи изоб­ра­жение рас­плы­валось, и толь­ко буй­но-крас­ное сер­дце выг­ля­дело кра­сивее, чем из­да­лека. Ле­ноч­ка приб­ли­зилась и впер­вые за­гово­рила:

— Че­го ты у не­го поп­ро­сишь? — кив­ну­ла на са­рой­да.

— А что мож­но?

— Всё мож­но.

— Не знаю… я ещё не при­думал…

— Поп­ро­си, что­бы Ки­рилл в те­бя влю­бил­ся.

— Что?! — вспых­нул Лё­ня.

— Я не сле­пая иди­от­ка, — от­ре­зала Ле­ноч­ка, — Да, поп­ро­си, что­бы Ки­рилл ни спать, ни есть без те­бя не мог, что­бы ску­чал по те­бе, и в каж­дом про­хожем те­бя ис­кал.

— Ну ты да­ёшь! Клас­сное зак­ли­нание. А ты что поп­ро­сишь?

— Это и поп­ро­шу. Но толь­ко не для Ки­рил­ла. Он, ко­неч­но, сим­па­тич­ный, но ста­рый и го­лубой. Мне не по­дой­дёт.

— Ни­чего не ста­рый. Лет трид­цать ему.

Ле­ноч­ка пос­мотре­ла так, буд­то трид­цать — чу­довищ­ная ста­рость.

— Ты в ко­го-то влюб­ле­на?

— До­гад­ли­вый...

— Хо­чешь, я так те­бя пос­три­гу, что он толь­ко на те­бя смот­реть бу­дет? И кра­сить­ся на­учу, я ведь ви­зажист…

— Я знаю, ты на кон­курсе «Кра­са Уни­вер­си­тета» де­вочек кра­сил и ук­ла­дывал… У ме­ня де­нег на те­бя не хва­тит.

— Да я бес­плат­но всё сде­лаю. Я знаю, что та­кое, ког­да… очень хо­чешь пон­ра­вить­ся…

Впер­вые за пос­ледние сут­ки Ле­ноч­ка за­улы­балась.


Оль­га поз­ва­ла их к кос­тру и ве­лела пок­ло­нить­ся и по­ложить в огонь под­но­шения для са­рой­да. Не хи­хикать, сде­лать всё с ува­жени­ем. И де­ликат­но упо­мянуть свою прось­бу, толь­ко без глу­пос­тей. Лё­ня и Ле­ноч­ка пе­рег­ля­нулись, по­доз­ре­вая, что их прось­бы по мер­кам Оль­ги бу­дут счи­тать­ся эта­лон­ны­ми глу­пос­тя­ми. Лё­ня пок­ло­нил­ся в сто­рону ска­лы и пе­река­тил с ла­дони в огонь горсть «Гу­синых ла­пок». Хо­тел пов­то­рить зак­ли­нание Ле­ноч­ки, но за­был сло­ва, по­это­му про­шеп­тал:

— По­жалуй­ста, охот­ник, я про­шу люб­ви, — по­том спох­ва­тил­ся и до­бавил: — Вза­им­ной.


Сра­зу пос­ле воз­вра­щения к до­мику Сте­паныч при­казал со­бирать­ся. Сер­дце у Лё­ни сжа­лось, он по­чувс­тво­вал се­бя та­ким жал­ким. Он знал, что влю­бил­ся — с пер­во­го взгля­да и от­ча­ян­но. И знал, что не спо­собен по­дой­ти к Ки­рил­лу и ска­зать: «Слу­шай, дай мне но­мер сво­его те­лефо­на, я хо­чу те­бе поз­во­нить». Ки­рилл дер­жался отс­тра­нён­но и не про­яв­лял же­лания по­об­щать­ся. Мо­жет, пре­зирал Лё­ню за вче­раш­ние пь­яные до­мога­тель­ства? Или у не­го кто-то есть? Лё­ня мрач­но за­думал­ся, но по­том вспом­нил, как неж­но Ки­рилл гла­дил его се­год­ня ут­ром, как креп­ко при­жимал к се­бе, и ре­шил, что те­ло врать не мо­жет. Ес­ли бы Лё­ня не нра­вил­ся — не грел бы его Ки­рилл всю ночь сво­им теп­лом…

Рас­про­щались и уже прош­ли мет­ров сто, ког­да Лё­ня бур­кнул: «Вы иди­те, я вас до­гоню» и бро­сил­ся об­ратно к до­мику. Уви­дел на крыль­це за­дум­чи­вого Ки­рил­ла, ко­торый удив­лённо обер­нулся и спро­сил:

— Что? Ну что?

Лё­ня за­пус­тил ру­ку в кар­ман и вы­тащил при­гор­шню «Гу­синых ла­пок»:

— Возь­ми, по­жалуй­ста. Чаю попь­ёшь... — не знал, что ещё ска­зать. «Не спи и не ешь без ме­ня, и в каж­дом про­хожем ищи ме­ня». Так глу­по. — Из­ви­ни, ес­ли… ес­ли я…

Лё­ня зас­мотрел­ся в блес­тя­щие гла­за — та­кие го­лубые на фо­не за­горе­лого ли­ца и тём­ных во­лос. Цве­тотип — кон­трастная зи­ма. Ки­рил­лу нуж­но но­сить яр­кие, чис­тые цве­та, этот ха­ки — не для не­го, уби­ва­ет кра­соту… Лё­ня по­терял мысль. Прос­то кив­нул, раз­вернул­ся и по­бежал до­гонять Сте­паны­ча.

Ле­ноч­ка не сдер­жа­ла лю­бопытс­тва:

— Те­лефо­нами об­ме­нялись?

— Нет.

— Ть­фу, ду­раки! Вро­де, взрос­лые, а та­кие ду­раки, сил мо­их нет!



***


Пос­ле то­го по­хода Лё­ня стал пло­хо спать. За­сыпал нор­маль­но, но по ут­рам при­ходил са­ройд и поль­зо­вал­ся его без­за­щит­ностью. Ту­го нак­ру­чивал длин­ный хвост на ку­лак и тя­нул к се­бе. Ли­ца Лё­ня не ви­дел, но и без то­го знал: лох­ма­тый со свер­ка­ющи­ми гла­зами. Пах­нет, как ан­гел. Этот за­пах прес­ле­довал Лё­ню и днём. Он стриг кли­ен­тов, на­носил шам­пунь, баль­зам, крас­ку, ле­чеб­ное средс­тво из ма­лень­кой ам­пу­лы — и всё рав­но ощу­щал за­пах тёп­лой ко­жи охот­ни­ка. Он раз­де­лял пряд­ки и уку­тывал каж­дую в оде­яль­це из фоль­ги, а сам пред­став­лял, как охот­ник си­дит в за­саде, наб­лю­дая за пти­цами в би­нокль. Он же птиц бь­ёт, на­вер­ное? Ну, кро­ме че­лове­чес­ких сер­дец. Умом Лё­ня не ве­рил, что са­рой­ды до сих пор бро­дят по та­ёж­ным ле­сам, но уж боль­но всё сов­па­дало: боль­шой, во­лоса­тый и гла­за го­рят. Охот­ник. Сна ли­шил. Ки­рилл.

Мель­ка­ла мысль вер­нуть­ся на озе­ро, рыв­ком от­крыть дверь и встре­тить удив­лённый взгляд:

— Что? Ну что?

От­ве­тить неб­режно:

— Я вер­нулся.

Но тут Лё­ня вспо­минал нес­час­тную лоп­ку, ко­торая так не­удач­но вер­ну­лась к охот­ни­ку, и на­чинал ду­мать, что во­об­ще не сто­ило ухо­дить. Или уй­ти, но не так — пос­пешно от­сы­пав ка­раме­лек. Мож­но бы­ло и те­лефон поп­ро­сить. Хо­тя за­чем? Всё рав­но в тай­ге се­ти нет, або­нент не­дос­ту­пен. С дру­гой сто­роны, где-то же он жи­вёт, ес­ли жи­вой че­ловек, а не лоп­ское бо­жес­тво? На­вер­ня­ка в Крас­но­ущель­ин­ском рай­оне и жи­вёт. Сколь­ко там де­ревень? При же­лании най­ти охот­ни­ка по име­ни Ки­рилл не проб­ле­ма. Проб­ле­ма в том, что охот­ник Ки­рилл вряд ли хо­чет, что­бы па­рик­ма­хер Лё­ня его на­ходил.

В ок­тябре вы­пал пер­вый снег и за не­делю за­сыпал всю об­ласть. Лё­ня по­худел и мать пы­талась от­кормить его до­маш­ни­ми кот­ле­тами. Она дав­но за­мети­ла, что сын хан­дрит, но осень же — все хан­дрят. Ког­да Лё­нины джин­сы, обыч­но ту­го си­дев­шие на лад­ной по­пе, на­чали за­мет­но спол­зать, мать за­била тре­вогу:

— Рас­ска­зывай, что про­изош­ло.

— Мам, не на­чинай…

Шес­тым ма­терин­ским чувс­твом она уга­дала:

— Влю­бил­ся.

Лё­ня мол­чал, но не про­тес­то­вал.

— Поз­драв­ляю! Кто этот маль­чик?

Они ред­ко раз­го­вари­вали о пред­почте­ни­ях Лё­ни, но ес­ли это про­ис­хо­дило, то мать с жёс­ткой праг­ма­тич­ностью фи­нан­со­вого ди­рек­то­ра да­вала дель­ные со­веты.

— Охот­ник. Слу­чай­но встре­тились на Зап­ретном озе­ре, ког­да со Сте­паны­чем в по­ход хо­дили.

— Угу, — мать за­дума­лась, — На­де­юсь, ты поль­зо­вал­ся пре­зер­ва­тива­ми?

Лё­ня вздох­нул. «Ни­чего, обой­дём­ся».

— Что за воп­ро­сы, я ж не ду­рак!

Ду­рак. Но пос­тфак­тум зас­та­вил се­бя схо­дить ко вра­чу и сдать ана­лизы. При­годи­лась стра­хов­ка в луч­шей кли­нике го­рода, по­дарен­ная ма­терью.

— Тог­да рас­ска­зывай. Ты же зна­ешь, я всег­да по­могу.

— Ты о са­рой­дах слы­шала?

— Эти лоп­ские бай­ки?!

Мать по­чему-то всег­да бы­ла не­тер­пи­ма к ло­пам. Лё­ня при­нял­ся убеж­дать, что бай­ки бай­ка­ми, но иног­да слу­ча­ют­ся уни­каль­ные жиз­ненные ис­то­рии. Мать ска­зала, что все сю­жеты уни­каль­ных жиз­ненных ис­то­рий мож­но по паль­цам од­ной ру­ки пе­рес­чи­тать, и пусть Лё­ня вык­ла­дыва­ет свою без стес­не­ния. Из­му­чен­ный пятью не­деля­ми не­насыт­ных, хо­тя и во­об­ра­жа­емых со­вокуп­ле­ний с ми­фичес­ким пер­со­нажем, ко­вар­но при­няв­шим об­лик ни в чём не по­вин­но­го та­ёж­но­го охот­ни­ка, Лё­ня поп­ро­сил мать най­ти Ки­рил­ла. При­меты прос­тые: лет — 28-33, рост — 185, раз­мер обу­ви — 44, ору­дие — круп­но­кали­бер­ное, гла­за — яс­ные, ру­ки — ис­кусные, во­лосы — ве­тер треп­лет, а в охот­ничь­ей сум­ке ря­дом с туш­ка­ми за­битых уток он но­сит пы­ла­ющую Лё­нину ду­шу. Най­дут по этим при­метам?

— Для Кос­ти­ка най­дут. На­чаль­ник УВД по об­ласти, — по­яс­ни­ла мать.

— Но, по­жалуй­ста, ак­ку­рат­но, лад­но? А то ещё схва­тят, по­садят… А мне толь­ко фа­милию и ад­рес нуж­но. Обе­щай, ма­ма!

И Лё­ня дей­стви­тель­но вско­ре по­лучил и фа­милию, и ад­рес, и да­же но­мер те­лефо­на. Прав­да, не от на­чаль­ни­ка УВД, а от са­мого Ки­рил­ла.



***


Тот за­шёл в са­лон, ад­ми­нис­тра­тор све­рила за­пись и про­води­ла к крес­лу Лё­ни. Лё­ня обом­лел. Ки­рилл — в ка­шеми­ровом сви­тере цве­та топ­лё­ного мо­лока с V-об­разным вы­резом чуть глуб­же, чем при­нято, в за­ужен­ных шер­стя­ных брю­ках и бо­тин­ках на ко­жаной по­дош­ве. В та­кую-то го­лоле­дицу.

— Ты ко мне? — не­веря­ще спро­сил Лё­ня.

— К ко­му же ещё? Сте­паныч го­ворит, ты хо­рошо стри­жёшь.

— Сте­паныч? А ког­да… А что, вы об­ща­етесь?

— Вче­ра встре­чались, а так соз­ва­нива­ем­ся иног­да.

Лё­ня сно­ва по­рев­но­вал к бой­ко­му Сте­паны­чу. И сно­ва по­чувс­тво­вал се­бя иди­отом: не до­гадал­ся спро­сить у вез­де­суще­го по­ход­ни­ка, что он зна­ет о Ки­рил­ле. При­кос­нулся к тём­ным во­лосам, ко­торые ока­зались мяг­ки­ми:

— Есть ка­кие-ни­будь по­жела­ния? — и пос­пешно до­бавил: — К стриж­ке?

— Ты — мас­тер, я те­бе до­веряю.

Ки­рилл ему до­веря­ет. Лё­ня зак­ре­пил гоф­ри­рован­ную лен­точку на вы­сокой шее и нак­рыл пень­ю­аром. Уло­жил го­лову на край ра­кови­ны и уви­дел, что Ки­рилл прик­рыл гла­за. Лё­ня по­чему-то зар­делся. Ему не­лов­ко бы­ло рас­смат­ри­вать ли­цо с зак­ры­тыми гла­зами, но раз­ве мож­но удер­жать­ся? Лё­ня так неж­но мас­си­ровал го­лову, как ни­ког­да рань­ше. Ес­ли бы ря­дом не бы­ло Ма­рин­ки с бол­тли­вой кли­ен­ткой, Лё­ня не ус­то­ял — нак­ло­нил­ся и по­цело­вал бы.

А ведь он при­ехал в го­род ра­ди не­го. Выб­рался из тай­ги со сво­ими тро­фе­ями, сдал шкур­ки, ку­да по­ложе­но, по­том поб­рился, на­дел кра­сивые бо­тин­ки и по­ехал в го­род к Лё­не. Рань­ше, на­вер­ное, как все крас­но­ущель­ин­ские му­жики, стриг­ся у се­бя в де­рев­не, а тут — в го­род­ской са­лон при­катил. Ду­мать об этом бы­ло при­ят­но. Ки­рилл на­шёл его сам. Ещё при­ят­нее бы­ло пред­став­лять от­кры­ва­ющи­еся пер­спек­ти­вы.

— Он ве­сит все­го трид­цать семь ки­лог­раммов, а врач го­ворит, что для вось­ми лет это мно­го и на­до ху­деть. А как я его по­худею, ес­ли он с ба­буш­кой це­лыми дня­ми, а ба­буш­ка мне не под­чи­ня­ет­ся? Чуть что: «Си­ди са­ма со Сла­виком, а мне еха­ло-бо­лело, что там вра­чи го­ворят». И что мне де­лать?

Лё­ня вер­нул Ки­рил­ла в вер­ти­каль­ное по­ложе­ние и при­нял­ся стричь. Спро­сил:

— Как охо­та этой осенью? Мно­го пти­цы и зверья по­палось?

Ки­рилл как-то стран­но взгля­нул че­рез зер­ка­ло:

— Ну… нор­маль­но.

— Ут­ки, да? Зай­цы-бел­ки?

— И ут­ки, и зай­цы-бел­ки. Ло­сей там мно­го. Вол­ков. А пос­ле то­го, как вы уш­ли, стая бе­лых ле­бедей при­лете­ла. Я как раз их ждал.

— Стаю бе­лых ле­бедей?! Как ты мог? Они же в Крас­ной кни­ге!

— А что та­кого? Я ж не уби­вал их.

— А что ты с ни­ми де­лал?

— Фо­тог­ра­фиро­вал. Я ме­сяц на том озе­ре про­сидел, ждал эту пе­релёт­ную стаю. Кра­сивые. В де­каб­ре хо­чу выс­тавку сде­лать — «Ди­кие ле­беди».

У Лё­ни ру­ки вдруг по­холо­дели:

— Где выс­тавку? В Крас­ном Ущелье?

— По­чему в Ущелье? В Мос­кве.

И ви­дя, что Лё­ня рас­те­рял­ся, Ки­рилл по­яс­нил:

— Я фо­тог­раф, в Мос­кве жи­ву. Сю­да при­ез­жал по­фотог­ра­фиро­вать — при­рода тут ди­кая, кра­сивая. И лю­ди то­же… кра­сивые. Зав­тра ве­чером до­мой уле­таю. Зна­ешь, я в «Цен­траль­ной» ос­та­новил­ся — в двух ша­гах от тво­его са­лона…

Лё­ня ра­ботал нож­ни­цами, ис­пы­тывая ис­ку­шение пок­ромсать се­бе паль­цы.

— Так эти бо­тин­ки ты в Мос­кве но­сишь?

— Лё­ня, что не так с мо­ими бо­тин­ка­ми?

Но Лё­ня зам­кнул­ся уже. Ра­дос­тно-тре­пещу­щее нас­тро­ение сле­тело с не­го, как ба­боч­ка с увяд­ше­го цвет­ка. Не в са­рой­да он влю­бил­ся, ска­зоч­но­го охот­ни­ка, ко­торый умел лю­бить так, что да­же Вер­хний его по­жалел. А в фо­тог­ра­фа из Мос­квы, ко­торый во­об­ще не­понят­но, что уме­ет, кро­ме как стиль­но оде­вать­ся. Ка­кая пош­лая и ба­наль­ная ис­то­рия, мать бы­ла пра­ва. И ни­каких пер­спек­тив.

— Они же каж­дый бо­жий день не в мак­до­наль­дс, так в крош­ку-кар­тошку хо­дят. Жрут и жрут этот му­сор! Мне иног­да ка­жет­ся, что Сла­вик наз­ло мне тол­сте­ет. Ес­ли он сей­час ме­ня не­нави­дит, то что бу­дет в пе­реход­ном воз­расте? Ко­лоть­ся нач­нёт? Бу­дет та­кой жир­трест-нар­ко­ман?

— Нар­ко­маны все то­щие, — по­пыта­лась уте­шить кли­ен­тку Ма­рин­ка.

Лё­ня за­кон­чил стриж­ку, поб­рызгал спре­ем и быс­тро вы­сушил фе­ном. Рас­тёр в ла­донях кап­лю вос­ка и про­шёл­ся по во­лосам, неб­режно взлох­ма­чивая пря­ди.

— Го­тово. Оп­ла­тишь в кас­су шесть­сот руб­лей.

Ки­рилл за­мер, раз­гля­дывая се­бя:

— У те­бя та­лант, Лё­ня. Ме­ня мно­гие рас­кру­чен­ные сти­лис­ты стриг­ли, но им да­леко до те­бя… — Ки­рилл по­пытал­ся пой­мать взгляд чёр­ных глаз, — Ра­ботал бы в Мос­кве, к те­бе на два ме­сяца впе­рёд за­пись бы­ла бы. И сто­ило бы это в де­сять раз до­роже.

— У ме­ня и тут всё хо­рошо, — про­бур­чал Лё­ня, — Пол­ная за­пись.

— Вот пре­дуп­режда­ли ме­ня, что ло­пы стран­ные.

— Ага, мне то­же про мос­кви­чей вся­кого по­нарас­ска­зыва­ли.

Ки­рилл на­чал рыть­ся в бу­маж­ни­ке и Лё­ня по­думал, что ес­ли про­тянет ча­евые, то по­лучит в ли­цо. Но Ки­рилл прис­тро­ил на руч­ке фе­на свою ви­зит­ку. На том и рас­ста­лись. Лё­ня от­ды­шал­ся и поз­во­нил ма­тери:

— Мам, ска­жи там сво­ему по­лицей­ско­му, что не на­до боль­ше Ки­рил­ла ис­кать.

— Что так? По­терял ин­те­рес к сво­ему охот­ни­ку?

— По­терял. Да и не охот­ник он.

— А кто?

— Да мос­квич, — до­сад­ли­во от­ве­тил Лё­ня.

— А-а, ну и пра­виль­но, уж луч­ше са­ройд…


Глава 3

Ес­ли Лё­ня на­де­ял­ся, что ему пе­рес­та­нут снить­ся эро­тичес­кие сны, то он оши­бал­ся. Единс­твен­ное — те­перь это был Ки­рилл Икон­ни­ков. Не охот­ник, по­хища­ющий ду­ши, а мос­ков­ский фо­тог­раф, впол­не се­бе ус­пешный. С этим фак­том приш­лось сми­рить­ся. Ле­ноч­ка со стриж­кой, как у ко­рей­ской ки­ноз­везды с неп­ро­из­но­симым име­нем, всё му­чила Лё­ню:

— По­чему ты ему не поз­во­нишь? Это же так прос­то. Вы же взрос­лые лю­ди.

— Мы раз­ные лю­ди, жи­вём в раз­ных го­родах, у нас раз­ная жизнь. Ка­кой смысл зво­нить? Что я ему ска­жу? При­вет, я ску­чаю?

— Ты дол­жен ска­зать прав­ду! Мо­жет, он ждёт тво­его звон­ка? Мо­жет, он то­же ску­ча­ет?

— Ле­ноч­ка, да с ка­кой ста­ти ему ску­чать? Ты бы­ла в Мос­кве хоть раз? Вот имен­но, что не бы­ла. Там лю­ди не та­кие, как здесь. У них темп жиз­ни — ура­ган­ный. То, что с то­бой про­ис­хо­дит в те­чение го­да, с ни­ми мо­жет слу­чить­ся за один час — так быс­тро они жи­вут. Он за­был обо мне дав­но.

— Я так не ду­маю. Ес­ли б он не хо­тел, что­бы ты зво­нил, он бы ви­зит­ку те­бе не ос­та­вил.

— Тво­ему па­пе то­же ос­та­вил.

И это был ар­гу­мент. Ле­ноч­ка за­мол­ка­ла, сок­ру­шён­но тря­ся но­вой при­чёс­кой:

— Так грус­тно! У ме­ня то­же всё так грус­тно бу­дет в двад­цать пять лет?

— У те­бя всё ина­че бу­дет, ты же де­вуш­ка! Ты за­муж вый­дешь! За сво­его Ко­вали­шина. Он уже го­ворил, что лю­бит те­бя?

Ле­ноч­ка улы­балась:

— А то! Пос­то­ян­но.

— Толь­ко пом­ни: лю­бить — это гла­гол. Пусть он пос­тупки со­вер­ша­ет, а не прос­то сло­ва го­ворит…


Мать не зна­ла, что гло­жет Лё­ню. Она дав­но по­няла, что её сын бо­лее тон­кая на­тура, чем она са­ма, и бо­ялась да­вить на не­го. Од­нажды на­дави­ла и зас­та­вила пос­ту­пить на эко­номи­чес­кий. Ей хо­телось взять сы­на на ком­би­нат и наб­лю­дать, как он до­бива­ет­ся ус­пе­ха под её чут­ким ру­ководс­твом, но Лё­ня на­от­рез от­ка­зал­ся. Уни­вер­си­тет доб­ро­совес­тно за­кон­чил, но па­рал­лель­но учил­ся на па­рик­ма­хер­ских кур­сах. Ра­но на­чал под­ра­баты­вать в са­лонах и, уди­витель­ное де­ло, его сту­ден­ческие за­работ­ки бы­ли впол­не со­пос­та­вимы с зар­пла­той бух­галте­ра на ком­би­нате. В тот день, ког­да Лё­ня при­нёс до­мой дип­лом, мать до­бави­ла к его сбе­реже­ни­ям не­об­хо­димую для по­куп­ки од­нушки сум­му.

Лё­ня зас­лу­жил ува­жение ма­тери. Да, на­тура тон­кая, но — нас­той­чи­вая. Воз­можно, приш­ло вре­мя рас­ска­зать ему об от­це. В од­ну из суб­бот Лё­ня выс­лу­шал ко­рот­кую ис­то­рию — то­же грус­тную. Сту­ден­тка пер­во­го кур­са по­еха­ла на кар­тошку в тер­скую глу­хомань и влю­билась в мес­тно­го пар­ня. Рас­ко­сый, ску­лас­тый — всё, как по­ложе­но. Ког­да по­няла, что бе­ремен­на, его уже в ар­мию заб­ра­ли. Вер­нулся толь­ко че­рез пять лет — с же­ной и доч­кой. По­том встре­тились, ко­неч­но, по­гово­рили. Ре­шили ни­чего не ме­нять — он был же­нат, она к то­му вре­мени за­мужем. Лё­ня что-то та­кое и пред­по­лагал. От­чи­ма он лю­бил и го­ревал, ког­да тот на ма­шине раз­бился, но и нас­то­яще­го от­ца хо­телось уз­нать.

В пер­вый же вы­ход­ной Лё­ня по­ехал в Терск. Осен­ний по­ход к Зап­ретно­му озе­ру, лоп­ские сказ­ки и вся эта ис­то­рия с са­рой­дом что-то раз­бе­реди­ли в его ду­ше и он боль­ше не вгля­дывал­ся в своё от­ра­жение, при­киды­вая, по­хож ли на рус­ско­го. Он уже точ­но знал, что лоп. Не­важ­но, что по ли­цу не каж­дый уга­да­ет. Важ­но, что Лё­ня при­нял это в се­бе. Он пред­ва­ритель­но поз­во­нил Ива­ну Бе­лову, наз­вал се­бя и по­лучил приг­ла­шение. И ког­да Лё­ня вы­шел из ав­то­буса в Тер­ске, отец его ждал. Всмот­релся вни­матель­но, улыб­нулся и дёр­нул сы­на на се­бя. Сто­ял, креп­ко об­ни­мая, буд­то бо­ял­ся от­пустить и сно­ва по­терять.

До­ма отец поз­на­комил Лё­ню с млад­шей сес­трой; две стар­шие са­мос­то­ятель­но жи­ли в го­роде. Лё­ня поз­на­комил­ся с их фо­тог­ра­фи­ями. Все три де­воч­ки бы­ли ру­мяны­ми и ру­сово­лосы­ми — ни­чего от смуг­ло­го от­ца.

— Ты мой единс­твен­ный сын, — ска­зал Иван пос­ле обе­да, — Я ви­новат пе­ред то­бой. Ко­неч­но, я мо­гу ска­зать, что поз­дно уз­нал о те­бе. Твоя мать бы­ла за­мужем, и нам тог­да ка­залось, что луч­ше не дёр­гать те­бя меж­ду взрос­лы­ми. Но я знаю, что всё рав­но ви­новат. Прос­ти ме­ня, ес­ли мо­жешь. Я сде­лаю всё…

Иван на­пил­ся. Как лю­бой лоп, он пь­янел с пер­вой рюм­ки. Мел­кая сес­три­ца, ко­торая тёр­лась не­пода­лёку, со­об­щи­ла: «Па­па во­об­ще-то не пь­ёт. Ма­ма уз­на­ет, что пил — ру­гать­ся бу­дет». А Лё­не не про­тив­но бы­ло. Он выс­лу­шал ис­то­рию сво­его за­чатия, ко­торую уже слы­шал от ма­тери. И хоть в це­лом вер­сии сов­па­дали, от­цов­ская до­бави­ла нес­коль­ко важ­ных под­робнос­тей. Лё­ня за­мер, ког­да по­нял, от­ку­да в нём вот это: влю­бить­ся с пер­во­го взгля­да, но не объ­яс­нить­ся. Ску­чать, но изоб­ра­жать рав­но­душие. Мол­чать, но ждать, что дру­гой от­кро­ет­ся.

— Ты пой­ми, сы­нок, мы же пос­со­рились тог­да. Она в го­род у­еха­ла. Я ду­мал, ну и лад­но, без неё обой­дусь. Фи­фа го­род­ская. Ку­да я со сво­им ли­цом к этой де­воч­ке? Мой отец оле­нево­дом был, а она сту­ден­тка из ин­телли­ген­тной семьи. В ар­мию ушёл, по­том же­нил­ся ско­ропос­тижно. Кто же знал, что она ре­бён­ка скры­ла? Сей­час ду­маю, на­до бы­ло по­ехать за ней, при­вез­ти к се­бе. Или в го­роде ос­тать­ся. Ка­кая раз­ни­ца, ес­ли с ней? Лишь бы с ней… — Иван взды­хал и пь­яно па­дал лок­тем с края сто­ла.

Воз­вра­ща­ясь до­мой, Лё­ня смот­рел из ок­на на суг­ро­бы по кра­ям до­роги и вспо­минал сло­ва от­ца. Прав он, ко­неч­но. Нуж­но ид­ти за че­лове­ком, ко­торо­го лю­бишь. И Ле­ноч­ка пра­ва — взрос­лые лю­ди мо­гут по­гово­рить. И сам он прав — нуж­но со­вер­шать пос­тупки.



***


То ли встре­ча с от­цом под­тол­кну­ла, то ли тос­ка по Ки­рил­лу окон­ча­тель­но заг­рызла, но Лё­ня уз­нал да­ту выс­тавки и взял би­лет на са­молёт. В са­лоне кра­соты взвы­ли, ког­да уз­на­ли, что он бе­рёт от­пуск за свой счёт в са­мое го­рячее вре­мя. Но­вый год на но­су, от кли­ен­тов от­боя нет. Но Лё­ня был неп­рекло­нен: у не­го лич­ные де­ла, не тер­пя­щие от­ла­гатель­ств.

Мос­ква встре­тила сля­котью и проб­ка­ми, но Лё­ня не мог не лю­бовать­ся го­родом. Он при­лип к ок­ну так­си и рас­смат­ри­вал си­яющие не­бос­кре­бы, рос­кошные вит­ри­ны и бес­ко­неч­ные люд­ские тол­пы. Мос­ква пу­гала, ог­лу­шала и вос­хи­щала. Где-то в этом го­роде жи­вёт Ки­рилл. Ез­дит по глад­ким до­рогам, ест в мод­ных рес­то­ранах и хо­дит сре­ди лю­дей, как не­уз­нанный принц. Лё­нино сер­дце сжи­малось от пред­вку­шения встре­чи. Сно­ва уви­деть го­лубые гла­за и вдох­нуть род­ной за­пах — это не пре­дел его меч­та­ний. Лё­нины меч­ты бы­ли так бес­пре­дель­но-бес­стыд­ны, что у пор­но-сце­нарис­та слу­чил­ся бы прис­туп за­вис­ти. Ес­ли Ки­рилл сог­рет хоть частью то­го ог­ня, что бу­шу­ет в Лё­не, он не ста­нет тра­тить вре­мя на раз­го­воры. От­ве­дёт Лё­ню в ук­ромное мес­то и бу­дет лю­бить.

На выс­тавку его не пус­ти­ли. От­кры­тие же — все по приг­ла­шени­ям. Лю­дей бы­ло мно­го. Лё­ня наб­рал но­мер с ви­зит­ки, но труб­ку взя­ла ад­ми­нис­тра­тор на вхо­де. Лё­ня уви­дел, что раз­го­вари­ва­ет с ней, и по­доб­рался поб­ли­же:

— Мне ну­жен Ки­рилл. Я мо­гу по­гово­рить с Ки­рил­лом?

Ад­ми­нис­тра­тор по­ложи­ла труб­ку и от­ве­тила нап­ря­мую:

— К со­жале­нию, Ки­рилл край­не за­нят, вы ви­дите, сколь­ко гос­тей.

— Мне очень на­до, я при­ехал толь­ко что. По­жалуй­ста. Он вам спа­сибо ска­жет, — рис­кнул Лё­ня.

Ад­ми­нис­тра­тор вздох­ну­ла и поз­во­нила по те­лефо­ну. Из выс­та­воч­но­го за­ла до­носи­лась при­ят­ная му­зыка и люд­ской го­мон.

— Кир, тут мо­лодой че­ловек те­бя хо­чет. Го­ворит, очень нуж­но. Он нас­та­ива­ет, — жен­щи­на взгля­нула на Лё­ню: — Как ва­ше имя?

— Ле­онид Брыз­гун.

— Ле­онид Брыз­гун. Го­ворит, ты мне спа­сибо ска­жешь. Не знаю… — сно­ва об­ра­тилась к Лё­не: — Вы из «Фо­то Сти­ля»?

— Нет, я из­да­лека…

— Он из­да­лека. Не уве­рена. Хо­рошо, я по­няла, — ад­ми­нис­тра­тор на­жала от­бой и ска­зала: — Вы про­ходи­те, пос­мотри­те фо­тог­ра­фии, вы­пей­те шам­пан­ско­го. Ки­ра нем­но­го ос­во­бодит­ся и най­дёт вас.

— Спа­сибо боль­шое!

Лё­ня рас­стег­нул тол­стый пу­ховик и схо­ду мах­нул бо­кал хо­лод­но­го шам­пан­ско­го. И уви­дел фо­тог­ра­фии. Ди­кие ле­беди — гра­ци­оз­ные, слов­но пти­цы из вол­шебной сказ­ки. Ка­ча­ют­ся на зер­каль­ной гла­ди озе­ра. Бе­гут по во­де, под­ни­мая фон­та­ны брызг. Ле­тят, рас­ки­нув бе­лос­нежные крылья, ми­мо зас­тывшей фи­гуры с крас­ным сер­дцем. У Лё­ни ёк­ну­ло в гру­ди. На нес­коль­ких фо­тог­ра­фи­ях — са­ройд. Гос­ти тол­пи­лись, рас­смат­ри­вая ди­ковин­ное изоб­ра­жение. Га­дали вслух, как оно мог­ло по­явить­ся на ска­ле. Му­зыка сде­лалась гром­че. Фо­то Сте­паны­ча — сто­ит с рас­ки­нуты­ми ру­ками, пов­то­ряя си­лу­эт са­рой­да. На­вер­ня­ка в этот мо­мент рас­ска­зывал ле­ген­ду про охот­ни­ка. И — пор­трет Ле­ноч­ки впо­лобо­рота. Са­мая вос­хи­титель­ная кра­сави­ца, ко­торую ви­дел Лё­ня. То есть, Ле­ноч­ка — обыч­ная де­вица, но глад­кая рель­еф­ная ску­ла и уд­ли­нён­ный чёр­ный глаз бы­ли пой­ма­ны фо­тог­ра­фом во всей эк­зо­тичес­кой бе­зуп­речнос­ти. Лоп­ская Не­фер­ти­ти. При­тих­шие зри­тели сто­яли, не в си­лах от­вести взгляд. Жен­щи­на с ро­зовым вы­вер­ну­тым ртом пы­талась щёл­кнуть Ле­ноч­ку на мо­биль­ник.

— Как вам здесь нра­вит­ся? — спро­сил у Лё­ни ху­доща­вый муж­чи­на, щед­ро об­мо­тан­ный пёс­трым шар­фом.

— Что? А, прек­расная выс­тавка.

— Вам нра­вят­ся ле­беди?

— Да, ра­зуме­ет­ся. — Лё­ня не по­нимал смыс­ла воп­ро­сов.

— Вы зна­ете, ми­лый юно­ша, что двад­цать пять про­цен­тов ле­бедей го­мосек­су­аль­ны и всю жизнь жи­вут в од­но­полых мо­ногам­ных со­юзах?

Лё­ня оша­рашен­но пос­мотрел на об­мо­тан­но­го муж­чи­ну. Мол­ча обо­шёл по ши­рокой ду­ге. Взгля­нул на ча­сы — ис­текло пол­то­ра ча­са. А лю­ди всё при­быва­ли, проб­ки от шам­пан­ско­го всё хло­пали. Под­но­сы с ми­ни­атюр­ны­ми за­кус­ка­ми выс­тавля­лись на сто­лы в цен­тре за­ла. Со стен на лю­дей смот­ре­ли ди­кие ле­беди и са­рой­ды. Лё­ня вспом­нил, о чём ду­мал, под­ни­ма­ясь на пе­ревал. Ис­то­рия лоп­ки и са­рой­да не мог­ла за­кон­чить­ся хэп­пи-эн­дом. Су­щес­твам из раз­ных ми­ров не суж­де­но быть вмес­те. Лё­не и Ки­рил­лу — то­же. Мир од­но­го — яр­кий ка­лей­дос­коп со­бытий. Мир дру­гого — ти­хое те­чение про­вин­ци­аль­нос­ти. И не в том де­ло, что од­но пло­хо, а дру­гое хо­рошо, а в том, что сов­местить эти ми­ры не­воз­можно. Лё­ня по­чувс­тво­вал се­бя лиш­ним сре­ди на­ряд­ной пуб­ли­ки. Его мир — тот, ко­торый на фо­тог­ра­фи­ях. По­ра до­мой. Он кив­нул на про­щание ад­ми­нис­тра­тор­ше и вы­шел на све­жий воз­дух, об­легчён­но взды­хая и при­киды­вая, как быс­трее доб­рать­ся до Ше­реметь­ево.


***


Нес­мотря на от­пуск, Лё­ня от­ра­ботал нес­коль­ко тя­жёлых смен, не же­лая под­во­дить са­мых вер­ных кли­ен­тов. Так вы­маты­вал­ся, что спал без сно­виде­ний. Сво­дил Ле­ноч­ку в «Бе­лого кро­лика». Су­ета вез­де, гир­лянды и джингл беллс. Ле­ноч­ка пус­ти­ла сле­зу, ког­да ус­лы­шала рас­сказ про Мос­кву: «Как же ты бу­дешь жить без люб­ви?». Как-то бу­дет. А двад­цать де­вято­го Лё­ня у­ехал к от­цу, убе­див­шись, что мать пла­ниру­ет встре­чать но­вый год в ве­сёлой дру­жес­кой ком­па­нии.

Поп­ро­сил от­ца за­кинуть его в до­мик на озе­ре. Иван в ду­шу не лез — у ло­пов не при­нято за­давать лиш­ние воп­ро­сы. Заг­ру­зил в са­ни дро­ва, про­дук­ты и дру­гие не­об­хо­димые для та­ёж­но­го бы­та ве­щи, при­цепил к сне­гохо­ду и от­вёз сы­на на Зап­ретное озе­ро. Лё­ня, как толь­ко уви­дел до­мик, за­сыпан­ный сне­гом вы­ше окон, сра­зу по­чувс­тво­вал, что его по­пус­ти­ло. Са­ройд с рас­ки­нуты­ми ру­ками слов­но приг­ла­шал в объ­ятия. И не нуж­на бы­ла лод­ка, что­бы схо­дить к не­му в гос­ти — ле­дяная гладь озе­ра рас­сти­лалась под но­гами. Лё­ня за­улы­бал­ся, ра­ду­ясь сне­гу и сол­нцу.

Иван ос­тался на ночь. По­мог обус­тро­ить­ся, сде­лать про­рубь и во­ды на­тас­кать. По­казал, как печь то­пить и теп­ло под­держи­вать. Лё­не при­ят­но бы­ло про­вес­ти с от­цом це­лые сут­ки. Они ма­ло раз­го­вари­вали, боль­ше хо­зяй­ни­чали. Ве­чером в ба­не по­пари­лись, а трид­ца­того Иван ука­тил, поз­дра­вив с нас­ту­па­ющим и по­обе­щав про­ведать вто­рого ян­ва­ря.

Лё­ня один ос­тался. Днём к са­рой­ду на лы­жах схо­дил. Рас­чистил кос­три­ще, огонь за­жёг. По­сидел на брев­не, да и вы­ложил са­рой­ду всю ис­то­рию — от пер­во­го взгля­да до пос­ледней невс­тре­чи. За­кон­чил па­фос­но: «Не бе­да, что не по­лучи­лось вза­им­но. За­то я те­перь знаю, ка­ково это». Что «это» — не уточ­нил, был уве­рен, что са­ройд пой­мёт. В пос­ледний день го­да Лё­ня пил чай с ба­тон­чи­ками и чи­тал «Зо­лото­го те­лён­ка», ког­да ус­лы­шал приб­ли­жа­ющий­ся рёв мо­тора. Сне­гоход вы­катил­ся из-за ска­лис­то­го мы­са и подъ­ехал пря­мо к крыль­цу. Лё­ня ре­шил, что отец за­чем-то вер­нулся рань­ше сро­ка, но по­том уви­дел, что это не от­цов­ский Бу­ран. Да и муж­чи­на за ру­лём нам­но­го круп­нее. Лё­ня вы­шел на крыль­цо, пос­та­вил ла­донь ко­зырь­ком от сол­нца и по­шат­нулся, ког­да по­нял, кто при­ехал. Чёр­ная ба­лак­ла­ва ос­тавля­ла от­кры­тыми толь­ко гла­за, но Лё­ня не по ним уз­нал гос­тя, а по сво­ему за­час­тивше­му пуль­су.

Ки­рилл про­шёл в дом и про­тянул к Лё­не ру­ки в пер­чатках. У зас­тывше­го око­ло две­ри Лё­ни про­мель­кну­ла мысль, что Ки­рилл хо­чет об­нять­ся, но тот ска­зал:

— Сни­ми, по­жалуй­ста, пер­чатки. Я рук не чувс­твую, не мо­гу кноп­ки рас­стег­нуть.

Лё­ня вы­шел из сту­пора, ки­нул­ся рас­стё­гивать кноп­ки. Ос­то­рож­но снял за­дубев­шие пер­чатки и уви­дел бе­лые ру­ки. При­кос­нулся — ле­дяные.

— Где ты умуд­рился ру­ки по­моро­зить?

— Я из Крас­но­го Ущелья сю­да ехал.

— Тут нап­ря­мую по бо­лоту все­го пол­ча­са ез­ды!

— Вот и де­ревен­ские так ска­зали, а я поч­ти три ча­са ехал…

Лё­ня при­жал хо­лод­ные паль­цы к сво­ему по­лоса­тому сви­теру.

— Ты заб­лу­дил­ся, на­вер­ное.

— На­обо­рот, Лё­ня, я на­шёл­ся, — го­лубые гла­за улы­бались.

Лё­ня ста­щил ба­лак­ла­ву и при­нял­ся раз­де­вать Ки­рил­ла. Снял пу­ховик, по­том при­сел и рас­шну­ровал бо­тин­ки. Рас­стег­нул и ста­щил тол­стые пу­ховые шта­ны. Ки­рилл ос­тался в од­ном тер­мо­белье. Сто­ял у сто­ла, раз­ве­дя оне­мев­шие ру­ки в сто­роны, а за ок­ном в по­хожей по­зе рас­плас­тался по ска­ле са­ройд. Лё­ня рас­те­рял­ся. По­цело­вать? Стро­го спро­сить, за­чем при­ехал? Про­дол­жить пить чай с «Те­лён­ком»? Не ус­то­ял: про­вел ла­доня­ми по гру­ди Ки­рил­ла. Паль­цы на­шари­ли что-то ма­лень­кое и твёр­дое в кар­ма­не. Лё­ня вы­тащил «Гу­синую лап­ку»:

— Это я те­бе да­вал?

— Да, пос­ледняя.

— А ос­таль­ные где?

— Ос­таль­ные съ­ел. По од­ной. Ког­да сов­сем хре­ново бы­ло.

Лё­ня по­думал и спро­сил:

— По­чему те­бе хре­ново бы­ло?

Ки­рилл мол­чал-мол­чал, а по­том при­сел на кра­ешек сто­ла и на­чал рас­ска­зывать:

— Я ког­да в зал вы­шел, спра­шиваю Ка­тю, где тот мо­лодой че­ловек Ле­онид Брыз­гун, ко­торый ме­ня ждал? А она го­ворит, он фо­тог­ра­фии пос­мотрел и ушёл. Я ду­маю, ну лад­но, зна­чит, не ну­жен я ему. Я та­кой за­мотан­ный был, да­же на имя вни­мания не об­ра­тил. Ты же — Лё­ня. Лё-ня. Ка­кой ещё Ле­онид? А фа­милии тво­ей я во­об­ще не знал. Как я мог до­гадать­ся, что ты Брыз­гун? Из­ви­ни. Че­рез нес­коль­ко дней на­роду по­мень­ше ста­ло, мы с Ка­тей сто­им смот­рим на Ле­ноч­ку, очень ей эта фо­тог­ра­фия нра­вит­ся, а она го­ворит, как силь­но тот мо­лодой че­ловек по­хож на Ле­ноч­ку. Я спра­шиваю, ка­кой че­ловек? А она го­ворит, тот, ко­торый из­да­лека при­ез­жал. Он ещё в тол­стом пу­хови­ке был, та­кой за­бав­ный, в го­роде плюс де­сять. Ле­онид Брыз­гун. Я ки­да­юсь зво­нить в твою па­рик­ма­хер­скую, спра­шиваю, как фа­милия ва­шего Лё­ни и мо­гу я с ним по­гово­рить? А мне от­ве­ча­ют, Брыз­гун его фа­милия, а по­гово­рить нель­зя, он нас бро­сил и умо­тал на ка­кую-то охот­ничью за­им­ку с вол­ка­ми но­вый год встре­чать.

Ки­рилл пе­ревёл дух и про­дол­жил:

— Ну, я взял би­лет на са­молёт и поз­во­нил Сте­паны­чу, что­бы он до­гово­рил­ся в Крас­ном Ущелье об арен­де сне­гохо­да. И при­ехал, — Ки­рилл не­лов­ко под­це­пил боль­шим паль­цем ре­зин­ку на за­тыл­ке Лё­ни, рас­пуская чёр­ные во­лосы, — Я же луч­ше вол­ков, прав­да?

Но Лё­ню не так лег­ко сбить с мыс­ли:

— Нет, а по­чему те­бе хре­ново-то бы­ло?

Ки­рилл вздох­нул:

— Ты же за­кол­до­вал ме­ня.

— Что за ерун­да?

— Ерун­да? Ты мне ме­рещил­ся вез­де! И снил­ся — край­не пош­лые сны, мо­жешь мне по­верить. Я ещё осенью мес­тных спра­шивал, они го­ворят, обыч­ное де­ло, охот­ник твою ду­шу заб­рал. Са­ройд на­зыва­ет­ся. Бу­дешь без ду­ши те­перь жить. На ан­ти­деп­рессан­тах. Шут­ни­ки! Я не вы­дер­жал, по­ехал в твой са­лон. Бо­ял­ся на­кинуть­ся на те­бя, как го­лод­ное жи­вот­ное. А ты та­кой: бел­ки-вол­ки при­ходи­ли? Что у те­бя за бо­тин­ки? За­чем ле­бедей из Крас­ной кни­ги тро­га­ешь? Я ре­шил, ты из­де­ва­ешь­ся на­до мной. По­том уже в Мос­кве по­об­щался с дей­стви­тель­но зна­ющи­ми людь­ми — они все ве­рят в лоп­ское кол­довс­тво. Очень силь­ное, го­ворят, и нет про­тиво­ядия от не­го. И в са­рой­дов ве­рят…

— И ты ре­шил, что я са­ройд?

— Да. Во­лоса­тый. Гла­за свер­ка­ют. Моё те­ло не тро­нул, а ду­шу заб­рал. Всё схо­дит­ся, Лё­ня.

Ин­те­рес­ная вер­сия. Но сей­час у Лё­ни не бы­ло вре­мени её тща­тель­но об­ду­мать. Выч­ле­нил важ­ное:

— Го­воришь, те­ло твоё не тро­нул?

В об­ле­га­ющем тер­мо­белье у Ки­рил­ла нет шан­сов хоть что-то ута­ить от Лё­ни. Об­мо­рожен­ные паль­цы сог­ре­лись, но те­перь на­чали го­реть и рас­пу­хать. Впро­чем, Ки­рилл весь го­рел и рас­пу­хал:

— Не так, как мог бы…

Лё­ня не­мед­ленно вос­поль­зо­вал­ся приз­на­ни­ем. Оп­ро­кинул Ки­рил­ла на стол, пря­мо на рас­сы­пан­ные ба­тон­чи­ки.

— Я при­ез­жал в Мос­кву ска­зать, что люб­лю те­бя.

— Ты мо­жешь сей­час это ска­зать.

— Я луч­ше сде­лаю. Лю­бить — это гла­гол, ты зна­ешь…


Ко­нец