Наша душа

Автор:  kasmunaut

Номинация: Лучший авторский слэш по вселенной Гарри Поттера

Фандом: Harry Potter

Бета:  Mummi

Число слов: 7035

Пейринг: Гарри Поттер / Северус Снейп, Драко Малфой / Гермиона Грейнджер

Рейтинг: NC-17

Жанры: Drama,Romance

Предупреждения: AU, First time

Год: 2014

Число просмотров: 651

Скачать: PDF EPUB MOBI FB2 HTML TXT

Описание: Предупреждение: сиамские близнецы!Гарри и Гермиона, немагическое АУ
Рейтинг первой части - слабенький R, второй - NC-17
Фик - тоже своего рода сиамские близнецы! И части такие же разные, как характеры героев. Первая часть родилась на фесте «Другие вселенные» на Polyjuice Potion по заявке Трегги Ди, вторая - на кинк-фесте по заявке Taala. Первая часть - глазами Гермионы, вторая часть - ПОВ Гарри. Источником вдохновения для первой части также явился рисунок Wandarer по той же заявке Трегги, и саммари к рисунку. Рисунок с саммари здесь: http://hpfanfiction.borda.ru/?1-12-0-00000009-000-0-0, а также его можно увидеть в тексте
Заявка для первой части:
«Немагическая АУ. Северус - профессор в колледже, и занимается репетиторством на дому для учеников, получивших грант на обучение, но по каким-то причинам неспособных посещать колледж. Гарри и Гермиона - сиамские близнецы. Постепенное сближение, хрупкая влюбленность (только снарри, никаких тройников!!!).
Было бы круто, если бы однажды Снейп уговорил Гарри и Гермиону прекратить прятаться дома».
Заявка для второй части:
"Хочу pwp по фику kasmunaut "Наша душа" - там Гарри и Гермиона сиамские близнецы, и мне интересно, как герои вчетвером справились с НЦой. Кинк: сиамские близнецы, секс в присутствии другой пары. Но это не групповой секс, а две пары, то есть обмен партнерами не предполагается."

Примечания: Фик писался как в первую очередь история снарри, состоявшаяся гермидрака идёт фоном.

Часть первая
Гермиона


Эта зима была самой тяжёлой. Гарри заболел воспалением лёгких — играл в снежки с соседскими девчонками. Гермиона тоже бросила парочку, а потом стала любоваться перистыми облаками на высоком небе и пересекающими их черными крестами птиц. Гарри же весь отдался игре. Снежки словно обрели крылья, порхали между ним и снежной крепостью Джинни и Габриэль. Прилетая с той стороны, оказывались точнёхонько в его руках, и тут же неслись обратно.

Сама Гермиона если мешала ему, то только чуть. Она давно научилась двигаться в такт, сколько себя помнила. Но, увы, из-за их уродства настоящий спорт был для Гарри заказан. Особенно верховая езда, о которой он так мечтал. И футбол, само собой. Оставались только снежки зимой да пляжный волейбол летом.

Разгоряченный, Гарри сорвал шапку, потом шарф... Гермиона чувствовала, как от него пышет жаром, у неё самой кровь тоже побежала быстрее. Эйфория от игры захлестнула и её, но вылилась в восторг от бескрайнего неба, от вольных, парящих в нём птиц. Так и душа их парила, поднимаясь над несовершенным телом.

Потом спустились ранние зимние сумерки, резко похолодало. До дома было рукой подать, но Гарри хватило глотка ледяного воздуха. Посреди ночи Гермиона проснулась от стука его зубов.

Потом потянулись тяжкие недели болезни. Легкие Гермионы были здоровы, она не кашлянула ни разу. Но её тоже захлестнули тошнота, апатия, слабость... Целыми днями они лежали в постели, листая журналы о путешествиях — яркие картинки другой жизни, которую на себя не примерить, так же, как сшитое на нормального человека пальто. А по ночам Гарри подскакивал, его скручивал приступ кашля — и она была вынуждена подскакивать вместе с ним и, как и он, сгибаться пополам.

Утром она словно не просыпалась до конца, в голове стоял туман, и от одного взгляда, брошенного на доказательство очередной теоремы, к горлу подкатывал тяжёлый душный ком. Интегралы извивались червяками, логарифмы хотели задушить её петлями своих «g». Тетрадка летела в сторону, National Geografic снова шелестел скользкими страницами.

Драко приходил навестить их, но Гермиона попросила его не пускать. Тёмные круги вокруг глаз, запёкшиеся губы и брат зеленоватого оттенка — не лучшее украшение для будущей невесты. Хватит пока писем, думала она. Ведь письма — единственная возможность по-настоящему побыть с ним наедине. Потом Гермиона просила Гарри ненадолго встать, они подходили к окну, а узкая спина Драко Малфоя уже маячила где-то у ворот, у выхода в большой мир, маня за собой.

***
Прояснение наступило внезапно, когда яркий небосвод за окном наполнил комнату голубоватым светом. Тяжелые зимние тучи уползли, и туман в голове тоже рассеялся. Их обоих охватил голод, появился аппетит — хотелось двигаться, дышать, снова учиться. Мама принесла в постель завтрак — две чашки мятного чая, аккуратные кулёчки яиц-пашот, румяные тосты, янтарный мёд.

Поцеловала каждого в макушку.

— Вам сегодня можно будет пройтись по саду. Только дождитесь Драко, пожалуйста. Вам нужен кто-то, на кого можно опереться.

— Мы прекрасно сами поддержим друг друга, — нахмурился Гарри.

— И оба рухнете на скользкой тропинке, — покачала головою Лили.

— Терпеть не могу этих Малфоев, — не сдавался братец. Внутри Гермионы поднимался гнев — не то негодование Гарри, не то собственная обида, что её выбор игнорируют.

— Но, милый, пусть они не очень приятные люди, но по отношению к нам они всегда были исключительно любезны. И Драко очень правильно воспитывали, — примирительно проговорила Лили.

— Это потому, что радовались безмерно, что Драко нормальный. Им врачи тоже напророчили всяких ужасов, а потом всё обошлось. Тонкс рассказывала, а она от мамы слышала. — Гарри не был сегодня настроен на мирный лад, и весеннее сияние потеряло для Гермионы часть своей прелести.

— Сын. — Лили пристально посмотрела ему в глаза. — Что бы ты до сих пор ни говорил про девочек и любовь, когда-нибудь ты захочешь, чтобы Гермиона тоже пошла тебе навстречу.

Потом Гермиона думала, что мама у них, наверное, гадалка. Переворачивает на кухне чашки из-под чая, прежде чем отправить их в мойку. Но на самом деле она, конечно, понимала, что это женская житейская мудрость, и надеялась, что унаследовала её в полной мере.

***
Драко, галантно предложив ей локоть, шагал по подсыхающей тропинке, ловко огибая лужи. Гермиона с Гарри положили руки друг другу на плечи, двигаясь в обнимку. Вся троица вместе была не очень-то манёвренной...

Брат и сестра были связаны навсегда, ибо сердце Гарри билось в грудной клетке Гермионы. Разделить их было не под силу современной науке. За два сердца Драко шутливо звал невесту тайм-леди — «Доктора Кто» смотрели вместе. Она не обижалась, получалось у него очень ласково. На него вообще трудно было сердиться и обижаться. Некоторая надменность сочеталась в нём с беззащитностью и уязвимостью. Гермионе порой казалось, что она сама сильнее и увереннее в себе, что это её поддержка ему нужнее.

Но иногда Гермионе казалось, что брат действительно бессердечен. Однако потом она понимала, что его подколки, встопорщенные колючки — просто защитная реакция. Он не хотел быть слабым. В мечтах он был спасителем мира, победителем драконов. Гермиона иногда видела его сны. И часто — его рассказы, которые он выкладывал в ЖЖ под ником Шрамоголовый (у него был заметный шрам на лбу, рассёк об угол парты, когда они пытались учиться в школе и однокласснички их толкнули). Приключения мага-воина в мире под двумя солнцами, черным и белым. Его пылкая вражда с крючконосым колдуном Склиззом из Змеиного логова, подземного замка. Тот оказывался одновременно другом и предателем, да ещё и отцом героя. Отношения всё запутывались и запутывались, приключения множились, читатели требовали продолжения. Особенно длинные отзывы писал некто ПП.

Гермиона не одобряла этот эскапизм. У них был реальный мир, дар Божий, с прекрасным золотым солнцем, зеленью сада, любящими родителями — конечно, обыкновенными, положительными и правильными, никаких змей в качестве домашних питомцев. Были книги и математика. Ну, это у неё математика, да, Гарри больше интересовали компьютеры. И был Драко, надёжный друг. Больше чем друг.

Сейчас они медленно шли по главной улице их патриархального пригорода, утопавшего в садах, и Драко поглаживал левой рукой её кисть, лежавшую на локте правой. Шершавая подушечка большого пальца кружила по коже, посылая мурашки. У Гермионы кружилась голова, сердце билось чаще, и сердце Гарри ухало в том же ритме. Так что она поняла слова Драко лишь с третьего раза.

— Снейп. Северус Снейп, мой профессор. Он согласен позаниматься с вами, чтобы вас приняли сразу на второй курс. Вы можете пойти на вычислительную математику, это и программирование, и компьютеры тоже. А когда закончите, Герми, ты сможешь преподавать, вести семинары — это не помешает Гарри, ноут у него будет всегда с собой. Ну и ещё есть разные варианты... Короче, он через недельку к вам зайдёт, как окончательно поправитесь. И сам он живёт в паре улиц отсюда, сможете ходить к нему.

Доведя их до крыльца, Драко нежно и целомудренно коснулся губ Гермионы. Краем глаза она увидела, как Гарри облизал свои, пересохшие, и сглотнул.

— Вы делаете из меня извращенца, — проворчал он, когда калитка за Драко захлопнулась. — Впрочем, твой Драко уже таков, что бы ты ни говорила. Женится на тебе, будет нас в цирке показывать. Или устроит домашний зверинец.

К горлу подступили слёзы.

— Гарри, не надо, пожалуйста. Такой был хороший день! Я понимаю, ты ещё болен, я сама тоже не совсем здорова...

— Прости, сестрёнка. — Гарри шмыгнул носом. — Только не плачь. Эх, дурак я, дурак. Когда же научусь. Обижаю тебя — плачу сам. Но ты ведь знаешь наверняка, каково мне. Когда он тебя целует, у меня ноги подкашиваются. При том, что мне этот твой хлыщ совершенно не интересен.

— А он всегда хотел с тобой дружить, между прочим. И ведь друг тебе, на самом-то деле.

— Ты мне настоящий друг, вот что. И никого мне не надо больше. — Гарри горячо и неловко чмокнул её в щёку. — Прости. Пошли пить чай.

...Когда они легли, Гермиона погасила свет со своей стороны, а у Гарри только начали разворачиваться очередные приключения его крутого героя. Крючконосый колдун вызвал дух Мерлина, чтобы тот помог ему достичь мирового господства, но дух оказался вовсе не призрачной силы, посадил крючконосого в мифриловую клетку на острове посреди огромного озера и уплыл по своим делам. Герою, тоже Шрамоголовому, как и автор, пришлось спасать незадачливого врага... Тут Гермиона заснула. А потом проснулась посреди ночи от бьющего в лицо серебристого света. Гарри ноут так и не выключил. Увидев, что там на экране, она спешно зажмурилась. Её пылавшие щёки, наверное, тоже освещали тёмную комнату.

Гарри поспешно захлопнул крышку и завозился рядом, укутываясь одеялом. Помолчав, он всё-таки прошептал:

— Ничего страшного. Тебе надо привыкать к тому, как выглядят голые мужики. Пригодится. — И привычно переплёл свои пальцы с её, успокаивая, убаюкивая и извиняясь одновременно.

***

Профессор математики Северус Снейп соткался из утреннего тумана где-то посреди их сада, словно из озера вынырнул. Крючконосый, мрачный, в длинном черном плаще... Гермиона решила, что начиталась на ночь сочинений брата и всё ещё видит сон.

В дом он вошёл стремительно, от чая отказался и сразу начал гонять их по всей программе. Задал кучу задач, шипел, когда у них что-то не получалось, но объяснял чётко. Гарри под конец, похоже, втянулся и последнюю решил даже быстрее Гермионы. Ухмыльнулся победно. А она просто таяла, потому что безумно приятно было, что к ним относятся как к обычным студентам, без всякого снисхождения. И уж точно не как к единому существу.

Договорились на пятницу, то есть через три дня — придти к Снейпу домой. А до того, похоже, им предстояло заниматься днём и ночью.

Гарри опять в неурочный час светил в лицо мертвенным светом экрана. И барабанил по клавишам так, что спать было просто невозможно. Гермиона осторожно скосила глаза, понадеявшись, что это не... хм, гей-чат, или что там ещё теперь можно было ожидать. Но оказалось, что брат впервые ссорится со своим френдом ПП. Речь шла о возможности полюбить калеку. Перед этим Гарри в порыве раздражения оставил колдуна без руки — на остров выползло насланное Мерлином чудовище и отгрызло её.

Со свойственным ему максимализмом Гарри писал, что жалкий, никому не нужный Склизз сгниёт теперь в одиночестве, что любви достойны только совершенные создания, здоровые телом и духом, а романтик ПП утверждал, что совершенно не важна телесная оболочка, в которую занесло родственную душу. Он даже написал какой-то невнятный коммент о поразившей его встрече с таким вот человеком, но тут же стёр.

***
У профессора оказалось довольно уютно. Казалось, его дом стоял здесь ещё до того, как выстроились вдоль улиц нарядные коттеджи с яркими цветниками. Серый камень, густой тёмный плющ, разросшийся так, что дом казался небольшим холмом с зелёными склонами. Сад немного напоминал кладбище — туи, кипарисы, остролист, старая деревянная скамеечка, небольшие валуны... Никаких весёлых безвкусных гномов, которых так любили их соседи, особенно родители Джинни Уизли.

В доме — тоже всё сероватое, покрытое патиной времени. Огромная научная библиотека: скупые краски переплётов, выгоревшие корешки. Кактусы на кухонном подоконнике. Вытертые половики, выщербленные фаянсовые чашки. И новёхонький компьютер, судя по всему, очень мощный. Фэнтези-арт на рабочем столе как-то не вязался со старомодным жилищем, обставленным явно в прошлом веке.

Когда профессор первый раз оставил их одних в гостиной, Гарри сходу рванул к компьютеру, Гермиона — к книгам, так что их на минуту «парализовало». Вообще-то с ними редко такое случалось. Гермиона заметила, что не очень-то хорошо лезть в чужую личную жизнь, Гарри огрызнулся, что копаться в чужих книгах тоже не очень-то красиво. Так что в результате, когда Снейп вернулся с чаем — неожиданная любезность! — они чинно сидели на диване, слегка дуясь друг на друга. А потом дуться стало некогда. Задания Снейпа вызывали в них обоих удивительный азарт.

Драко как-то раз присоединился к ним, сказав, что он тоже хочет повторить материал первого курса. Сам он, несмотря на весьма обеспеченную семью, собирался подрабатывать репетиторством. Кажется, он хотел доказать себе и всем, что и сам чего-то стоит. Хотя до свадьбы ещё оставалось время, и финансовых проблем у него в любом случае не должно было возникнуть, он как бы всем своим видом говорил: я серьёзный человек, который всегда сможет прокормить свою жену. Гермиона в такие минуты чувствовала себя немного виноватой перед Гарри. И прекрасно поняла бы, если бы он в какой-то момент дал бы Драко по морде: каково ему представить, что его тоже будут содержать...

Она по достоинству оценила своеобразный такт Снейпа — во-первых, слегка сбившего с Драко спесь каверзными вопросами, во-вторых, гонявшего Гарри пуще прежнего. Тому досталась наибольшая доля внимания, и Гермиона аж ощущала идущий от него жар. Гарри, куда больше неё склонного к депрессии, давно так ничего не волновало — разве что его онлайн-общение с ПП.

Потом они еле уместились за шатким кухонным столом и пили чай. Снейп заварил, Гермиона разливала и резала принесённый с собою пирог, Драко выбирал кусочек, где крема побольше, а Гарри вообще забыл о чае — он отчаянно спорил со Снейпом, оценившим культурный уровень нынешней молодёжи ниже плинтуса.

— Без интернета — разве могли вы видеть картину мира целиком? Какова была эффективность вашего муравьиного копошения в библиотеках? Сколько макулатуры надо было перелопатить, чтобы найти нужное и важное, ответы на свои вопросы? — кипятился братец.

— Ответы на вопросы надо искать прежде всего в себе, и чем меньше тебя отвлекают, тем лучше. Размышлять куда продуктивней над книгой, чем за компьютером, когда рука то и дело тянется переключить окно, а внизу мигает скайп. А игры? Сколько они пожирают полезного времени? Даже кино вы смотрите, прерываясь, чтобы ответить в чате.

Тут уж Гермиона не выдержала.

— Профессор, вы прекрасно знаете, что мы с Гарри не можем отправиться в кино или театр, чтобы с достаточной торжественностью отнестись к такому событию. Для нас этот, современный мир подходит куда больше.

Гарри обжег её недовольным взглядом — дескать, спасибо, сестрица, такого рода помощь мне не нужна.

— Ерунда, — словно не замечая этого, фыркнул Снейп. — Вы не слышали про кинотеатры с диванами или пуфиками на задних рядах?

Он окончательно восторжествовал, когда выяснил, насколько слабы их познания в истории кино. Даже фильмов Чаплина они не смотрели. И неожиданно как-то оказалось, что в субботу они идут на «Огни большого города», а Драко с собой не берут. Снейп будто специально выбрал день, когда у того экзамен.

— Раньше надо было проявлять инициативу, — глумился он.

***

В ближайшем к ним кинотеатре действительно, оказывается, был зал, в котором шли старые фильмы. И диванчики «для влюблённых» спокойно вмещали трех человек, по крайней мере — их троих. Сесть на своё место, отдельно, Снейп отказался: «Кто будет объяснять вам реалии тридцатых годов?»

— Ага, вы настолько старый, что всё видели своими глазами, да-да, — язвил Гарри.

Гермиона удобно прислонилась к мягкой спинке, Снейп втиснулся с другой стороны, между подлокотником и Гарри. Гермиона вдруг почувствовала, как его сердце забилось сильнее... Но тут погас свет, сероватый экран втянул её в себя, она слышала искажённый временем шум прошлого... Да, фильм был немой, но потом она не могла в это поверить! Они плакали, смеялись и плакали уже от смеха, чуть не падая с дивана, только Снейп, кажется, крепко держал Гарри.

А потом они шли молча в синих весенних сумерках, когда окружавшие их дома казались снятыми на монохромную плёнку, и Гермиона думала, почему Снейп выбрал именно этот фильм. Может, чтобы показать им, что бывают люди более несчастные, чем они — слепые или нищие? Она и так это знала и благодарила Бога за каждый день, но Гарри не мог смириться. Как не мог смириться никогда и ни с чем.

***
Ночью Гарри не мог уснуть, хоть и рано выключил компьютер. Он ёрзал и постоянно будил Гермиону.

— Да что с тобой? — наконец взмолилась она.

— Снейп. Он держал меня за руку в кино, когда я смеялся, и по ней бежали мурашки. У тебя с Драко так же?

— Брат. Ты с ума сошёл. Он же профессор, на двадцать лет нас старше. Как мы сможем дальше учиться у него?

— Кроме учёбы, ни о чём не думаешь? — зло, со слезами в голосе процедил Гарри.

— Наоборот. Я думаю, не отказаться ли вообще от этой мысли. — Гермиона не верила в то, что говорит, её несло, и было очень страшно. Она сама себя не узнавала. — Сиамский близнец-гей, о нас в газетах будут писать.

— А про вашу свадьбу с Драко не будут? Шведская семейка.

— Это более нормально. Были исторические примеры, сам знаешь.

— Ага, ты имеешь право на счастье за мой счёт, а я?

— Ты же сам говорил, что тебя к Драко не тянет, с чего вдруг? — устало прошептала Гермиона.

— А Снейп совсем другое дело.

— Ага, старый, с желтыми зубами.

— Не тебе же с ним целоваться! — выпалил Гарри. — И вообще, главное душа и ум.

— Своему ПП ты что-то совершенно другое заливал!!!

— А ты подсматривала?!! — Гарри закусил губу и перестал с ней разговаривать. Давно они так не ссорились.

Гермиона лежала в темноте и корила себя. Имеет ли она право отнимать у Гарри хоть надежду на счастье? Дело в том, что она раньше не могла поверить в подлинность чувств, которые мужчина может испытывать к мужчине. Извращение, пресыщенность, блажь. Но это был её Гарри, часть её самой. Искренний и чистый, хоть и дерзкий, непокорный, злоязыкий...

Она нашла его руку и пожала, как всегда. Он стиснул её пальцы в ответ — судорожно, так, что стало больно, и не отпускал до утра.

***

Недели две они не возвращались к этому. Но Гермионе без всяких слов всё яснее становилось, что творится с Гарри. Он просыпался с первыми лучами солнца и не мог спать. Он почти не ел, только литрами пил едкий грейпфрутовый сок, как бы пытаясь заглушить его горечью горечь в сердце. Он не попадал по клавишам. Он всё время делал глупейшие ошибки, и Снейп называл его балбесом. Не поэтому ли, когда они подходили к серому дому, увитому плющом, сердце Гарри выпрыгивало из груди Гермионы, а колени подгибались и у неё, к щекам приливала кровь, во рту было сухо — как когда-то, когда впервые взглянула на Драко другими глазами. Когда однажды его улыбка вдруг сверкнула для неё, словно послав в глаза ослепляющий луч. Нет, дело было не в арифметических ошибках. Ошибки были только частью дела. Случая Гарри Поттера. И Гермиона чувствовала это на собственной шкуре, в прямом смысле слова.

***
Как-то они пришли к Снейпу на полчаса раньше. Дверь была не заперта, в прихожей и на кухне было пусто. Сверху из ванной доносился шум воды. Они прошли в освещённую рассеянным светом гостиную. На экране компьютера был открыт ЖЖ. До боли знакомый дизайн журнала. Гарри решительно двинулся туда, и Гермиона в этот раз не смогла воспротивиться.

Приключения Склизза и Шрамоголового. Коммент предлагалось оставить от ника ПП.

Молча уставившись в экран, они не заметили, как в ванной стало тихо, и очнулись только от звука шагов. Снейп, в домашних рваных джинсах и мятой, но свежей футболке, глядя на них, вытирал полотенцем влажные волосы.

— Ты!!! — указывая на него трясущимся пальцем, взъярился Гарри. — Ты говоришь об опасностях всего виртуального! И флиртуешь в сети с сомнительными личностями, авторами графоманских текстов!!!

— Мог бы и не выдавать себя, — холодно усмехнулся Снейп. — Поборник евгеники. Я чуть не разфрендил тебя, но справедливо решил, что что-то здесь не чисто. Стало жалко этого Шрамоголового, честно говоря. Было понятно, что только человек весьма несовершенный так ратует за генетическую чистоту человечества.

— Не смей меня жалеть!!! — прорычал Гарри, брызгая слюной. Остолбеневшая Гермиона только отерла щёку.

Гарри подскочил к Снейпу и взял его за грудки. Тот ловко перехватил вцепившиеся в него руки — так, что на предплечьях у Гарри появились белые и красные пятна.

— Ты, идиот. Зачем я водил вас в кино именно на этот фильм? Ты почувствовал, как в сердце могут ужиться жалость и нежность, как его может буквально разрывать от этих чувств? Если можно любить слепую девушку, милую, но не особенно умную, как не полюбить яростный, живой талант, даже ещё не видя его лицо, а потом — тёплого, яркого человека с самыми красивыми на свете глазами? Гермиона, простите... — Он дёрнул Гарри на себя и впечатался губами в его сжатые губы. Гарри резко вырвал руки — но только для того, чтобы обхватить затылок Снейпа и намертво зафиксировать его голову. Гермиона увидела струйку крови, стекавшую с уголка губ — она не поняла, чью и чьих. Дыхание у неё перехватило, ноги ослабели. В глазах начало темнеть, она повисла сразу на Гарри и Снейпе и отключилась.

***

Пришла в себя она на диване. Гарри гладил её по руке, Снейп растирал виски и, судя по тому, как саднило в носу, давал нюхать нашатырь.

— Уф-ф. Ещё раз простите, — пробормотал Снейп, сохраняя свою ворчливую галантность.

— В следующий раз сразу зовите Драко, мне одной не вынести напора ваших чувств, — слабо улыбнулась она.

— Обязательно, — хищно ухмыльнулся Снейп.

— Что на это скажет Драко, ещё посмотрим, — нахмурился Гарри. — Но спасибо за «следующий раз», сестрёнка.

— Это я ему посмотрю, он мой крестник, в конце концов, — проворчал Снейп, пряча улыбку.

— Что мне остаётся делать... У нас одна двуединая душа, я уверена. Она трепещет и уходит в пятки, когда мы подходим к этому дому. И дело вовсе не в ваших зубодробительных задачках, профессор. Вношу ясность, чтобы вы оба не искали больше истину с помощью физической силы. Драко поймёт, я надеюсь. Если его не смущает постоянное присутствие Гарри несчастного, то Гарри счастливый и занятый собственными чувствами не должен смутить тем более.

— Да, я всё время словно подглядываю. И завидую. А теперь ещё посмотрим, кто кому позавидует. — Он хищно облизнулся, не выпуская руки Снейпа, и они осторожно поднялись все вместе, чтобы попить наконец чаю на кухне. До занятий, похоже, дело сегодня и так не дошло бы.

— Ты мне скажи, ты отрастишь обратно руку Склиззу? — интересовался Снейп, выкладывая на тарелку шотландское печенье из клетчатой картонки.

— Зачем это? — ухмылялся Гарри. — Ведь его можно любить и так?

***

В тот день они оба уснули как убитые, но проснулись часа в четыре утра. За окном птицы орали так, будто это был последний майский рассвет в их птичьей жизни, и надо было исторгнуть из себя весь припасённый впрок запас чириканья и свиста.

— Гарри, потерпи. Я не побегу к профессору посреди ночи. Хоть он и снился мне в весьма недвусмысленном виде.

— Вот нахалка, опять крадёшь мои сны?! Зато теперь ты поняла, каково было мне, когда ты с Драко целовалась. Оказалась теперь в моей шкуре!

— У нас шкура общая, дурачок! — сонно пробормотала Гермиона, цепляясь за остатки сладкого сна. — Давай всё-таки ещё полежим. — Она обняла брата за шею, впитывая живое, родное тепло. Лучшие мгновения дня.

Драко не будет возражать, нет. Любовь никогда не перестаёт. А у них с Гарри в их общей душе в два раза больше тепла и любви, чем у кого бы то ни было, и они затопят ею своих любимых и весь огромный, открытый теперь для них мир.


Часть вторая
Гарри


Никогда не думал, что моим домом станет зелёный холм. Нет, конечно, это был дом из серого камня, не холм никакой. Просто мы с Гермионой так оба подумали, увидев высокую стену плюща, вверх этажа на три, считая мансарду. Подумали, что это холм, покрытый тёмной густой зеленью, и фейри сейчас утащат нас внутрь и никогда не выпустят. Так оно, похоже, и случилось. И нет, мы не говорили об этом, я просто знаю, что думали одинаково, так у нас часто бывает. Хотя это не мешает нам частенько ссориться. Может, именно потому, что мысли одинаковые. Противоположности притягиваются, а мы то и дело пытаемся друг друга оттолкнуть. Однако ничего не выйдет из этого, никогда, я знаю.

Зато как-то так вышло, что мы притянули друг к другу, каждый со своей стороны, она – Драко, а я – Северуса. Но если у них с Драко «сильное взаимодействие», причём протон – конечно, Гермиона, как очень положительно заряженная, (и, конечно же, они образовали сегодня, во время венчания в церкви, очень прочное ядро), то Северус – вечно витающий где-то рядом, по своей орбите, электрон. А я вообще недоразумение какое-то, брешь в картине мира. Частица антиматерии, вот. Я только притворяюсь, будто одного с Гермионой заряда. А сам разрушаю всё вокруг.

Ну вот возьмём их с Драко помолвку. Предполагалось, что к свадьбе будут двигаться очень степенно, с чинными чаепитиями, троекратным оглашением в церкви, возможно – с покупкой дома. Причём Драко собирался сначала заработать на этот дом. Ну и невеста – вся в белом, в этих газовых облаках, только что без арфы и крылышек, обязательно целомудренная и девственная. Наверное, попросила бы в первую их ночь погасить свет и лежала бы под одеялом, зажмурившись, в кружевной сорочке... Драко бы на ощупь искал бы её в огромной кровати. Скользнул бы рукой по прохладной простыне, потом почувствовал бы, что всё теплее и теплее, и вот уже – горячий бок, пальцы забираются выше – там под шершавым кружевом торчит бугорок напрягшегося соска... Он тянется дальше, ищет вырез этой дурацкой рубашки, запускает руку под ткань и чувствует, что невеста вся покрылась мурашками. И не от возбуждения, а скорее от страха, от непонимания. Её мучает неизвестность, и темнота только усиливает остроту ощущений. Тогда он забирается уже целиком на кровать, сам, конечно, полностью обнаженный. Тонкий член под стать узким бёдрам и тощему телу. Медленно скользит вверх рубашка, обнажая подрагивающее бедро Герми. Драко больше не может ждать, порывисто приникает, обхватывает её руками. Гермиона чувствует, как в бедро тычется что-то горячее и липкое, вскрикивает и обмякает в его руках. Пружина выстрелила, но дальше ещё большая неизвестность... А я болтаюсь сбоку довеском и только рисую себе эту живописную картину.

Но всё будет не так. Потому что какая, к черту, невинная голубка, если братец три месяца дрочит по два раза на дню, утром и вечером, стоя с ней вместе под душем. Когда-то это случилось в первый раз, и Герми вся пылала от негодования. Приводила библейские цитаты, взывала к совести. На что я просто спросил – хочет ли она просыпаться по утрам на мокром и липком белье? Она не ответила. Больше мы это не обсуждали. Я старался сначала делать это пореже. Но после первого поцелуя с Северусом как с цепи сорвался. У меня стояло круглосуточно. Будь я один, поселился бы у него в постели, пока этот морок не схлынул бы. Но нам было нельзя.

Во-первых, Гермиона. Я бы чувствовал себя последним подонком по отношению к Драко, если бы его невеста оказалась до свадьбы в кровати с двумя мужиками, да ещё голубыми, да ещё и без него. Было в этом что-то глубоко неправильное. Кто знает, куда это всё могло зайти.

Во-вторых, Северус и наше поступление в университет. Люди в нашем пригороде, который почти деревня, ещё довольно консервативные, но даже не сам факт связи профессора с учеником мог бы их смутить. Да, и связи, отягощенной уродством и наличием сестры – невинной голубки. А скорее – не нагрел ли кое-кто руки на нашем поступлении. Например, они могли решить, что Северус домогался меня, ставя это условием успешной сдачи экзаменов. Или, наоборот, не дал ли он своему любовнику каких-либо преференций.

В общем, хотя после первого поцелуя Гермиона повела себя очень мило и была готова почти на всё, мы с Северусом не могли злоупотреблять её добрым отношением. И совместными усилиями превратили нашу общую жизнь в ад. Дома мы не могли заниматься, потому что я думал о нём, а у Гермионы бешено колотилось моё сердце. У него мы не могли заниматься, потому что я думал только о том, чтобы его поцеловать, а Гермиона облизывала пересохшие губы. Потом приходил Драко, и мы вообще не думали, а просто целовались. Конечно же, не с Драко. То есть, я хочу сказать, Гермиона – с ним, а я – с Северусом. Но если те двое наслаждались процессом медленно и вдумчиво – ну, во всяком случае, нам они никак не мешали, то я просто бросался в бой. Чтобы не дергать Герми, тянул Северуса на себя так, что он чуть не падал, вжимал его пахом в своё бедро, а свой набухший член, стиснутый тесными джинсами, до боли вдавливал в его ногу, водил языком по его сжатым, изогнутым в дразнящей улыбке губам, покусывал их, заставляя сдаться. И вдруг он приоткрывал рот, мой язык врывался внутрь так стремительно, что островатые клыки Северуса подчас обдирали его до крови. Тогда он начинал нежно посасывать ранку, а потом резко всасывал мой язык, почти в горло, почти готовый проглотить... И в первый раз, когда он так сделал, я немедленно кончил прямо в штаны. Меня даже не трясло. Я просто замер, и почувствовал, как Гермиона тоже замерла, словно прислушиваясь. А Снейп прижал меня к себе, поцеловал в лоб и побежал за водой для нас с Герми, обоих.

Я сидел красный как рак, а Драко ободряюще похлопал меня по плечу, и я немедленно пожалел, что испепелять взглядом умею только «на бумаге». Так раньше говорили, нового пока ничего не придумали, хотя вместо бумаги теперь Ворд или черновик в ЖЖ. Короче, мой персонаж испепеляет врагов и машет плазменным или рунным мечом, а я просто отвожу взгляд, чтобы не видеть снисходительного выражения на лице будущего «братца».

В общем, не знаю, как мы дожили до экзаменов, как нас всё-таки приняли, как мы пришли первый раз на занятия... Северус вышел к доске, и я минут через пятнадцать обнаружил, что в двадцатый раз рисую его профиль, вместо того, чтобы записывать лекцию. Хорошо, мы в углу сидели, и слева от меня никого не было. И уже вечером первого сентября Гермиона заявила Драко и нашим родителям, что свадьба должна состояться как можно скорее.

Родители у нас отличные, понимающие. Мама мудрая, очень современная и на всё для нас готова – даже на то, чтобы хранить от папы кое-какие секреты. Потому что папа, что называется, человек положительный. Открытый, честный, трудоголик – бьётся всю жизнь, чтобы побольше денег заработать нам на врачей и учёбу. Но так же открыто и честно может в морду дать. Особенно Северусу, и особенно в такой ситуации. Я не так давно узнал, что когда-то он фактически увёл у Северуса мою маму. Хотя, наверное, тот сам проявил нерешительность – вероятно, с его склонностями не очень-то спешил жениться. Подробностей они, как один, не рассказывают – будто там бог весть какие страшные тайны. Возможно, это связано с татуировкой у Северуса на руке, про которую он не любит распространяться. Ну не в тюрьме же он сидел, в самом-то деле! Ведь в университет-то его как-то взяли потом работать. А папа, который когда-то со своего бизнеса начинал, сейчас просто программером трудится. Впрочем, платят ему очень даже неплохо. А ещё, как универ закончу, думаю, мы с ним опять свою фирму откроем.

В общем, если мама, как мне кажется, всё понимает, то как заговорить с отцом, я пока даже не знаю, да и она тоже, думаю. Так что обсуждали мы только свадьбу Гермионы и что Драко снимет у Северуса второй этаж, которым тот почти не пользуется, и они – то есть мы трое – пока там поживём, вроде как в отдельной квартире. Там своя ванная есть, а кухоньку оборудуем. Хотя на самом деле в последнем нет никакой необходимости, но об этом знаем только мы.

Месяц пролетел незаметно. Наш любимый портной превзошёл сам себя. Платье Герми каким-то образом отражало её душу: оно было и современным, и с ароматом прошлого, оно как-то стекало с неё и придавало стремительность. И так незаметно переходило в мою рубашку, что казалось – мы просто прислонились друг к другу и сейчас разбежимся.

Северус был шафером. Торжественный и немногословный, немного поникший, как и цветок у него в петлице... Пока Драко и Герми произносили свои клятвы, мы с ним смотрели друг другу в глаза. Это была и наша свадьба, но никто об этом не догадывался. Мы даже не сказали это друг другу. Чем меньше клятв, тем лучше. Тем меньше искушения их нарушить – хотя бы из чувства противоречия. Тем теснее, вернее наша свободная, добровольная связь.

Драко обещал Герми «питать и греть» её, а я думал, кто и как будет сегодня ночью греть нас на широкой кровати в недрах зелёного холма. И что «питать» нас будет Северус, по крайней мере, сегодня на ночь – заваривать чай на своей кухне он не доверяет никому.

Ну, конечно, сначала был приём в саду у Малфоев. Места у них действительно побольше. Хотя много ли у нас гостей предполагалось! Уизли, Тонкс с Андромедой, школьные приятели Драко, недоблизнецы Крэбб и Гойл, ещё кое-кто... Так что павлинов жарить не пришлось, обошлись уткой с манговым чатни. Торт, конечно, был самый оригинальный – с тремя фигурками наверху. Жаль, Снейпу места там не нашлось. Зато он поймал букет Герми и бросил его мне, я – Драко, так мы и кидались, пока его не перехватила Тонкс в почти баскетбольном броске.

А когда все разошлись, Драко сам сел за руль серебристого отцовского «Астон-Мартина» – его вечная смесь покорности семейным традициям и желания что-то себе доказать –
и повёз нас в нашу новую берлогу.

***

И вот мы вчетвером стояли на дорожке и смотрели на «зелёный холм», не решаясь войти в нашу новую жизнь. Может, это не холм фейри, может, это муми-дом, в котором пошалила шляпа волшебника, прорастив Хемулевы губоцветные и превратив их в джунгли. А мы четверо – это как раз Снифф, Муми-тролль, Снорк и фрёкен Снорк, гадающие, куда наш дом подевался. И впереди нас ждала игра в Тарзана и челюсти из апельсиновых корок.

А потом Герми потянула меня и Драко за руки и лёгко взбежала на крыльцо. Хозяин задумчиво шел сзади. Драко открыл своим ключом и галантно предложил руку жене. Увы, по объективным причинам внести её на руках в новый дом он не мог.

Северус сразу скользнул на кухню, загремел там чайником – наверняка успокаивал нервы, я так и видел, как подрагивают пальцы, открывая жестянку с Эрл Греем. А Драко повёл нас наверх. Мы договаривались, что новое обиталище станет для Гермионы сюрпризом – поэтому и я ещё не видел этих комнат после ремонта. Сюрприз действительно удался – когда распахнулась дверь в спальню, и мне сначала показалось, что она пуста. И только потом я понял, что это кровать почти от стены до стены, где не только свободно поместимся мы вчетвером, но ещё и для гостей места хватит, возникни у нас такая безумная фантазия. (Собственно, в этот момент она у меня и возникла, но действительность и без того была непростой.)

Напротив спальни была просторная ванная с двухместным душем, с двумя лейками – как нам и надо было. Мы с Герми немедленно туда отправились, чтобы срочно избавиться от лака, которым, по настоянию Малфоев, нам придали «приличный» вид. Будто шлем на голову надели. Мы на пару с остервенением поработали щётками – Герми пришлось повозиться подольше, но наконец она вернула себе привычное «воронье гнездо» и победно вздёрнула нос. А после душа закутала нас в новый халат. Уютный, махровый, серый, под стать этому дому. Никаких сорочек из кружева, которые я на ней воображал.

Честно говоря, её брачная ночь была моей тайной фантазией. Говорят, что мужчины фантазируют только о том, что могут воплотить с возлюбленной или возлюбленным. Это женщинам свойственно воображать то, что в жизни с ними случиться не может, и возбуждаться от этих картин. Странно, что даже теперь, когда я точно знал, что мне по душе только секс с себе подобными, меня волновала сцена, в которой юная девственница оказывается в руках загадочного и опасного молодого мужа. Наверное, я всё-таки не совсем мужчина, или это виноваты наши общие сны.

Но когда я думал об этом в более практичной плоскости, представлял, как это действительно у нас будет, то когда-то почти смирился с тем, что стану довеском, буду невольно подглядывать за самым для неё сокровенным, не предназначенным для моих глаз. Потом, когда появился Северус, до первого поцелуя, я фантазировал о том, что просто уткнусь в него, как в плюшевого зверя, и попытаюсь заснуть, не видя и не слыша, что происходит почти со мной.

Теперь же воображение мне отказывало, я только понимал, что хочу большего и не смогу остановиться. А ещё – что Гермиона не из тех, кто будет прятаться в темноте под одеялом. Что заниматься любовью – сродни спорту, и, чтобы не быть обузой, мне нельзя лежать бревном.

– Задумался? – Герм взъерошила мне челку и чмокнула в нос. – Пойдём, нас ждут!

Тележка с чаем и ломтиками фруктов еле влезла между дверью и изножьем кровати. Драко, скрестив ноги в роскошных шелковых пижамных штанах с каким-то персидским узором по желтым и синим полосам, сидел на покрывале и сосредоточенно жевал ломтик яблока, держа его двумя пальцами. Влажные волосы прилипли ко лбу, на обнаженной груди блестела тонкая цепочка. Увидев нас, он положил остаток в рот, вытер пальцы и губы салфеткой и вдруг улыбнулся совершенно по-детски, будто увидел подарок под ёлкой на рождество.

Северус казался усталым и немного хмурым. Наклонившись над чашками, так, что волосы упали на лицо, он, не спрашивая, налил нам чаю. На нём был короткий халат-кимоно, открывавший длинные костистые ноги, покрытые пушистыми колечками тёмных волос. На пальцах босых ног тоже были короткие черные волоски. Я стоял и пялился, не замечая протянутую чашку.

***

Чай был выпит, тележка выставлена за дверь.

Северус застыл на пороге, оглядывая нас троих.

– Ну-с, молодые люди, я вам ещё нужен?

– Обязательно! – воскликнули мы все хором.

А мы с Гермионой, вскочив, ещё и схватили его за руки, я – за левую, она – за правую, притягивая к кровати, не давая уйти.

Он опустился рядом со мной и просто смотрел в глаза. Потом накрыл ладонью руку, на которую я опирался. Потом подался вперёд и накрыл губами губы, пощекотал их языком, и я кожей почувствовал, как он улыбнулся. Мы держались за руки и изо всех сил держали себя в руках. Только бы не испортить Гермионе её день.

Я почувствовал, как с неё уже соскользнул халат, потянув мой. Северус потянулся руками к моему поясу. А я уже начал стаскивать с его плеч черное кимоно, забыв развязать.

– Тише, тише, – попытался охладить он мой пыл.

Я почувствовал на плече руку Драко. Он знаком просил нас встать, чтобы сбросить на пол покрывало. Герм тоже похлопала меня по руке, привлекая внимание. Обнажённая, лёгкая, она улыбалась так радостно, будто сейчас раскинет руки и взлетит над кроватью.

Но мы всего лишь развернулись к ней лицом и вскарабкались в самую середину, сгребли подушки и повернулись ещё раз, чтобы откинуться на них полусидя. Мы словно поменялись ролями. На меня вдруг накатила какая-то адская, до тошноты, стеснительность. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть. В крайнем случае, смотреть из-под ресниц. А Гермиона словно бросала вызов – широко распахнутые глаза, шальная улыбка.

И Северус вызов принял.

– Драко, тебе повезло. Такая красавица. Гермиона, примите моё восхищение.

– Да, она у меня необыкновенная. – Драко склонился, выцеловывая каждый поджавшийся пальчик на её ногах.

– Я надеюсь, мне тоже сегодня повезёт! – Я задрал подбородок и с вызовом посмотрел в глаза Северусу. А потом ниже, и ниже, и ниже, на постепенно поднимавшийся, подобно толстой секундной стрелке, член. Эта стрелка упорно стремилась к двенадцати.

Путешествие по нашей кровати – дело нелёгкое. Северусу пришлось встать на четвереньки, и в таком, не слишком солидном для профессора, виде подобраться ко мне. Сунув под подушку какую-то баночку и освободив тем самым руки, он примостился рядом на коленях, взял моё лицо в ладони и прошептал:

– Я всей душой надеюсь, что повезёт. Но сам я уже получил всё, о чём мечтал. – И припал губами к моим губам, всасывая их поочерёдно, покусывая, покрывая поцелуями кончик носа, подбородок и щёки, вновь возвращаясь к губам.

Я вцепился ему в волосы, притягивая ещё ближе, и он не удержал равновесия, но не упал с размаху, а словно сполз на меня, придавил – видимо, держась изо всех сил, чтобы резкими толчками не потревожить соседей. Слева от меня уже слышались невнятные стоны, тяжёлое дыхание. Там тоже неистово целовались, и мой язык с энтузиазмом ворвался в рот Северусу. Я зарывался в жаркую глубину глотки, потом проводил языком по острым кончикам зубов, ласкал шершавую поверхность языка, проводил по рельефу щек и сверхгладкой внутренней стороне губ. Потом покусывал подбородок с еле заметной щетиной и даже кончик выдающегося носа. И наслаждался, наслаждался тяжестью накрывшего меня тела. Нет – укрывшего от всего страшного, что нам с Герм довелось испытать. Обхватив одной рукой Северуса за шею, другой я, посмев вмешаться, нащупал её руку, пожал и ощутил ответное пожатие: «Всё хорошо, лучше не бывает!».

Потом я всем телом почувствовал, как Северус переглянулся с Драко. Мы поменяли положение, встав на колени, лицом к лицу.

Кажется, Драко ласкал Герм сзади, покусывал загривок, спускался ниже... А я наслаждался тем, как мы прижимались друг к другу – грудь к груди, член к члену. Сжимая руками восхитительную задницу Северуса, ощущая, как волоски на ней щекочут мои ладони, чувствуя его цепкие руки на моих ягодицах, я всё подавался и подавался вперёд, ища большего.

Он всунул одну руку между нами и пару раз сжал наши члены в горсти. Перед глазами поплыло, я держался из последних сил.

– Притормози!

И тут меня снова робко, вопросительно потянули вниз Гермиона и Драко.

На этот раз мы легли ниже. Слева я чувствовал легкие случайные – и не очень – касания Драко. В конце концов, было место, где мы с Гермионой переходили друг в друга, и его тоже было не миновать, когда ласки Драко волной прокатывались по её телу.

А там, где наливались тяжестью яйца, где пульсировал налитый кровью член, я ощутил скольжение губ. Их кольцо поглотило меня, язык пробежал по стволу, коснулся уздечки, и я кончил, чуть не прокусив себе ладонь – так сильно старался я не кричать и не выгибаться навстречу, чтобы не потревожить тех двоих.

– Гарри, не сдерживайся, – прошептала Герм. – Сердцу не прикажешь. – Я почувствовал в её голосе улыбку. – Знаешь, как оно у тебя прыгает.

– Ничего, мы их сейчас догоним, – прорычал над ухом Драко.

– Не спеши, у нас тоже ещё большие планы, – откликнулся Северус.

Он лёг рядом, обнимая, успокаивая меня, зализывая укус. Протянув другую руку, я нашел его член, по-прежнему твёрдый, прямо каменный, но с шёлковой, влажной, нежнейшей головкой. Он осторожно убрал мою ладонь: «Ещё не время!».

Нащупал пальцами мои соски и легонько ущипнул – один, другой. Прикусил кожу на шее. Опять щипки. Мой член радостно ожил, ожидая обещанного продолжения. И тут же его коснулись скользкие пальцы, аккуратно, но совершено невыносимо – так, что не выдержать, – нанося смазку по всей длине.

«Как, как это будет?!» – не понимал я.

Судя по горячему боку Драко, он очень осторожно опускался сверху на Герм. Та подавалась вперёд и вверх, насколько ей позволяла наша связь. И когда она обхватила ногами его поясницу – это для нас вполне возможно, – Северус, подвинув мои ноги немного наискось, смог встать надо мной на колени.

Мои глаза были прикованы к тёмной головке, чуть покачивавшейся совсем близко, и тут я почувствовал, как мой член берут в руку и приставляют к слегка шершавой плоти, которая опускается на меня, легко расступаясь под давлением, окутывая шелковым теплом.

Видимо, я удивлённо поднял брови, потому что Северус прошептал:

– Я растягивал себя для тебя. Сегодня почти целый день. Потом расскажу, как, если интересно.

– Очень, – прошептал я в ответ, неудержимо краснея.

И тут меня обхватило, засосало и потащило вперёд.

Северус немного задыхался от неудобной позы. Вряд ли он был таким уж спортсменом, если подумать. Но думать я не мог. Я любовался им, всем его идеальным несовершенством. Чувствуя, что опять уже близко, подаваясь навстречу, я потянулся рукой к его члену, но успел только коснуться его кончиками пальцев, как мои бёдра подбросило, меня затрясло, Северус рухнул сверху, разбрызгивая сперму, а рядом тонко закричала Герм. И последний глухой толчок дал понять, что и Драко не выдержал и тоже рухнул. Правда, кажется, скорее куда-то на бок Северусу.

Они быстро раскатились по обе стороны от нас.

Я повернул голову и увидел его закрытые глаза с длинными черными ресницами. Коснулся век губами и прошептал: «Спасибо»!

Он на ощупь обхватил меня за шею, прижался, как бодающийся телёнок, лбом ко лбу, смешно сплющив наши носы, потом дунул мне в глаза и беззвучно ответил: «Спи!»

Сейчас и здесь мы были только вдвоём. Мне не важно, сколько это продлится. Я хочу быть счастлив здесь и сейчас. Пусть Гермиона сосредоточится на своём счастье, я рад, что не помешал ей в эту столь важную для неё ночь.

Но мне кажется, что, обмениваясь этим счастьем, мы укрепляем, преумножаем его, крепко переплетая одно с другим. Моё, её, счастье Драко, счастье Северуса, наше с ним, её с Драко и счастье всех четверых.

И сердце – пусть его у меня украли сначала Герм, буквально, при рождении, а потом и Северус – подсказывает мне, что мы не скоро покинем нашу уютную пещеру в зелёном холме. Может быть, никогда.

fin

Рисунок Wandarer, вдохновивший на фик:

image